<< Предыдущая

стр. 58
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

суммированием". Наблюдается следующее: в некоторых случаях, когда два нейрона А
и В имеют синаптические связи с третьим нейроном С, запуск любого из нейронов А
и В сам по себе не достаточен для запуска С. Однако, когда А и В запускаются
одновременно (или почти одновременно), их объединенные "импульсы" запускают
нейрон С.

На плероматическом языке это комбинирование событий для преодоления порога
срабатывания называется "суммированием".

Однако, с точки зрения изучения креатуры (а нейрофизиолог, несомненно, должен
стоять одной ногой в плероме, а другой в креатуре), это вовсе не "суммирование".
Система работает над созданием различий. Есть два отдельных класса запусков
нейрона С нейроном А: запуски, сопровождающиеся импульсом В, и запуски, не
сопровождающиеся таким импульсом. Аналогично, есть два класса запусков нейрона С
нейроном В.

С этой точки зрения, так называемое "суммирование" при обоюдном запуске - не
аддитивный процесс. Это есть формирование логического продукта, т.е. процесс
скорее фракционирования, нежели суммирования.

Таким образом, креатура - это мир, видимый как разум, где бы такой взгляд ни
применялся. И где бы такой взгляд ни применялся, везде возникают сложные
структуры, отсутствующие в плероматическом описании: креатурное описание всегда
иерархично.

Я говорил, что "вещи", попадающие с территории на карту, - это трансформы
различий и эти (определенным образом отобранные) различия суть элементарные
идеи.

Но между различиями существуют различия. Каждое эффективное различие
предполагает демаркацию, линию в классификации, а любая классификация -
иерархия. Другими словами, сами различия следует различать и классифицировать. В
данном контексте я лишь слегка коснусь вопроса о классах различий, поскольку
дальнейшее развитие этой темы приведет нас к кругу проблем "Principia
Mathematica" (Whitehead, Russell, 1910-1913).

Позвольте предложить вам психологический эксперимент, хотя бы для того, чтобы
продемонстрировать хрупкость человеческого компьютера.

Во-первых, заметьте, что (а) существует различие между различиями текстуры и
различиями цвета.

Теперь заметьте, что (b) существует различие между различиями размера и
различиями формы.

Аналогично, (с) существует различие между различиями арифметического деления и
вычитания.

Теперь позвольте предложить вам как ученикам Кожибс-кого определить различия
между "различием (а)", "различием (b)" и "различием (с)".

Эта задача приводит компьютер в человеческой голове в состояние испуга.

Однако не со всеми классами различий так неудобно иметь дело.

С одним таким классом вы все знакомы. Это класс различий, создающихся в процессе
трансформации, при которой различия, имманентные территории, превращаются в
различия, имманентные карте. В углу каждой серьезной карты вы найдете явную
формулировку этих правил трансформации - обычно в словах. Абсолютно необходимо
распознавать различия этого класса внутри человеческого разума, и именно это,
несомненно, - центральная тема "Науки и психического здоровья" (Korzybski,
1941).

Галлюцинация или образ сновидения - это, очевидно, трансформация чего-то. Но
чего? И каковы правила трансформации?

Наконец, есть та иерархия различий, которую биологи называют "уровнями". Я имею
в виду различия между клетками и тканями, между тканями и органами, между
органами и организмом, между организмом и сообществом.

Это есть иерархия единиц, или гештальтов, в которой каждая субъединица является
частью единицы следующей большей совокупности. Для биологии всегда верно, что
это различие, или соотношение, которое я называю "быть частью", такозо, что
определенные различия на уровне части имеют информационное воздействие на
большую единицу и наоборот.

После констатации этих взаимоотношений между частью и целым в биологии, мы можем
перейти от общего определения креатуры как Разума к вопросу, что же такое разум.

Что я имею в виду под "своим" разумом?

Я полагаю, что очерчивание границ индивидуального разума всегда должно зависеть
от того феномена, который мы хотим понять или объяснить. Очевидно, что
существует множество контуров движения сообщений за пределами нашей кожи, и эти
контуры и переносимые ими сообщения должны считаться частью ментальной системы
всегда, когда этого требует суть дела.

Представьте себе дерево и человека с топором. Мы наблюдаем, как топор пролетает
через воздух и производит срезы в уже существующем на дереве зарубе. Если мы
хотим объяснить этот феномен, нам следует принять во внимание различия в зарубе
на дереве, различия в сетчатке глаза человека, различия в его ЦНС, различия в
его эфферентных нервных сообщениях, различия в поведении его мышц, различия в
движении топора... и так вплоть до различий срезов, которые топор производит на
дереве. Наше объяснение (для определенных целей) будет ходить и ходить кругами
по этому контуру. В принципе, если вы хотите объяснить или понять что-то в
человеческом поведении, вам всегда придется иметь дело с полными (завершенными)
контурами. Это - элементарная кибернетическая мысль.

Элементарная кибернетическая система с циркулирующими сообщениями - это,
фактически, простейшая единица разума, а трансформа различия, движущаяся по
контуру, - элементарная идея. Более сложные системы, возможно, больше
заслуживают того, чтобы называться ментальными системами, однако суть того, о
чем мы говорим, именно такова. Единица, выказывающая характеристики метода "проб
и ошибок", имеет законное право называться ментальной системой.

Но как насчет "меня"? Предположим, я слепой и пользуюсь тростью. Я иду: тук-тук-
тук. Где начинаюсь "Я"? Граничит ли моя ментальная система с ручкой трости?
Граничит ли она с моей кожей? Начинается ли она вверх от середины трости?
Начинается ли она с наконечника трости? Все эти вопросы бессмысленны. Трость -
проводник, вдоль которого передаются трансформы различия. Чтобы очертить
систему, нужно так провести разграничительные линии, чтобы они не пересекали ни
один из этих проводников, поскольку это сделало бы вещи необъяснимыми. Если
требуется объяснить данный фрагмент поведения, например, движение слепого
человека, то для этой цели понадобятся улица, трость, человек; улица, трость,
человек; и так далее круг за кругом.

Но когда слепой садится, чтобы съесть свой завтрак, его трость и передаваемые ею
сообщения более не релевантны, если требуется понять его питание.

Я думаю, что в дополнение к сказанному об определении индивидуального разума
необходимо упомянуть релевантные области памяти и "банков" данных. В конце
концов, можно сказать, что простейший кибернетический контур имеет память
динамического типа, базирующуюся не на статическом накоплении, а на движении
информации вокруг контура. Поведение регулятора паровой машины в момент t2
частично определяется тем, что он делал в момент t1, где интервал между t2, и t1
есть время, необходимое информации для полного обхода контура.

Таким образом, мы получаем картину разума как синонима кибернетической системы:
совокупной системы обработки релевантной информации, применяющей метод "проб и
ошибок". И мы знаем, что внутри разума (в самом широком смысле этого слова)
будет существовать иерархия субсистем, любую из которых мы можем назвать
индивидуальным разумом.

Но эта картина в точности подобна той, к которой мы пришли при обсуждении
единицы эволюции. Я полагаю, что эта идентичность - самое важное обобщение из
всего, что я здесь сегодня говорил.

При рассмотрении единицы эволюции я утверждал, что на каждой ступени обязательно
нужно включать завершенные контуры вне протоплазмического агрегата, будь то "ДНК
в клетке", или "клетка в теле", или "тело в окружающей среде". Иерархическая
структура не является чем-то новым. Ранее мы говорили о развивающемся
индивидууме, семейной линии, таксоне и так далее. Теперь о каждой ступени
иерархии нужно думать как о системе, а на как об обрубке, вырезанном и
визуализированном в противопоставлении окружающей матрице.

Эта идентичность единицы разума и единицы эволюционного выживания имеет огромную
важность, причем не только теоретическую, но также и этическую.

Это означает, что сейчас я пытаюсь локализовать нечто, что называю "Разумом",
как что-то имманентное большой биологической системе - экосистеме. Если же я
начерчу границы системы на другом уровне, тогда разум будет имманентен
совокупной эволюционной структуре. Если эта идентичность ментальной и
эволюционной единиц верна в широком смысле слова, наше мышление претерпевает
многочисленные сдвиги.

Во-первых, возьмем экологию. В настоящий момент экология имеет две стороны: одна
называется биоэнергетикой, т.е. это экономика энергии и материалов внутри
кораллового рифа, в лесу или в городе, а вторая - это экономика информации,
энтропии, негативной энтропии и т.д. Они не очень хорошо совмещаются именно по
той причине, что в двух типах экологии единицы имеют различные границы. Для
биоэнергетики естественно и целесообразно думать о единицах, ограниченных
клеточной мембраной или кожей, либо о единицах, состоящих из множеств
родственных индивидуумов. Эти границы становятся рубежами, на которых можно
делать измерения для определения аддитивно-субтрактивного бюджета энергии для
данной единицы. По контрасту, информационная (энтропийная) экология имеет дело с
вычислением бюджета контуров и бюджета вероятностей. Результирующий бюджет
является дробным, а не субтрактивным. Границы должны включать релевантные
контуры, а не перерезать их.

Более того, само значение "выживания" изменяется, когда мы перестаем говорить о
выживании чего-то, ограниченного кожей, и начинаем думать о выживании системы
идей в контуре. То, что под кожей, приходит в хаос после смерти, контуры внутри
кожи приходят в хаос после смерти. Однако идеи после дальнейшей трансформации
могут уйти в мир в виде книг или произведений искусства. Сократ как
биоэнергетический индивидуум мертв. Однако многое от него по-прежнему живет как
компонент современной экологии идей [5].

5 Выражением "экология идей" я обязан эссе сэра Джеффри Виккерса "Экология идей"
(Vickers, 1968).


Также ясно что теология изменяется, а возможно, и обновляется. В течение 5000
лет средиземноморские религии раскачивались в одну и в другую сторону между
имманентным и трансцендентным. В Вавилоне трансцендентные боги пребывали на
вершинах холмов. В Египте имманентный бог пребывал в фараоне. Христианство
является сложной комбинацией обоих верований.

Кибернетическая эпистемология, которую я вам изложил, предлагает новый подход.
Индивидуальный разум имманентен, но не только телу, а также контурам и
сообщениям вне тела. Также есть больший Разум, в котором индивидуальный разум -
только субсистема. Этот больший Разум можно сравнить с Богом, и он, возможно, и
есть то, что некоторые люди понимают под "Богом", однако он по-прежнему
имманентен совокупной взаимосвязанной социальной системе и планетарной экологии.

Фрейдистская психология расширила концепцию разума вглубь ради включения всей
внутрителесной коммуникативной системы (автономной, связанной с привычками), а
также широкого спектра бессознательных процессов. То, о чем говорю я, расширяет
разум вовне. И оба эти изменения сужают сферу компетенции сознательного "Я". Тут
становится уместным известное смирение, смягчаемое удовлетворением или радостью
быть частью чего-то большего. Если хотите, частью Бога.


Если вы помещаете Бога вовне, ставите его лицом к лицу с его творением и если
при этом у вас есть идея, что вы созданы по его образу и подобию, то вы
естественно и логично станете видеть себя вне и против окружающих вещей. Если же
вы самонадеянно приписываете весь разум самому себе, вы станете видеть
окружающий мир как неразумный и, следовательно, не заслуживающий моральных или
этических оценок. Окружающая среда станет казаться предназначенной для
эксплуатации. Вашей единицей выживания станете вы сами, ваш народ или ваши
сородичи, противопоставленные окружению других социальных единиц, других рас,
зверей и овощей.

Если таковы ваши представления о ваших отношениях с природой и при этом вы
имеете современную технологию, ваша вероятность выживания будет такой же, как у
снежинки в аду. Вы погибнете либо от токсичных отходов своей собственной
ненависти, либо просто от перенаселения и сверхистощения почв.

Если я прав, следует полностью реконструировать наши представления о себе и
других людях. Ничего смешного в этом нет, и я не знаю, сколько нам отпущено на
это времени. Если мы продолжим действовать на основе предпосылок, модных в
докибернетическую эру, и особенно акцентированных и усиленных в период
индустриальной революции, по-видимому, ратифицировавшей дарвиновскую единицу
выживания, мы можем иметь двадцать или тридцать лет до того, как логичное
reductio ad absurdum наших старых позиций уничтожит нас. Никто не знает, сколько
времени у нас в запасе в рамках нынешней системы, пока на нас не обрушится
катастрофа более серьезная, чем гибель некоторых групп или наций. Возможно, на
сегодня самая важная задача - это научиться думать по-новому. Позвольте сказать,
что я не знаю, как думать таким образом. Интеллектуально я могу стоять здесь и
давать вам аргументированное освещение этого вопроса, но, если я рублю дерево, я
по-прежнему думаю, что это "Грегори Бейтсон" рубит дерево. Это "Я" рублю дерево.
"Я" по-прежнему являюсь сам для себя исключительно конкретным объектом,
отличающимся от всего того, что я называл "разумом".

Шаг к тому, чтобы осознать и сделать привычным другой вид мышления, чтобы стало
естественным думать таким образом, когда берешь стакан воды или рубишь дерево, -
такой шаг не прост.

Я совершенно серьезно призываю вас не доверять политическим решениям, исходящим
от лиц, еще не имеющих этой привычки.

Есть некоторый опыт и некоторые дисциплины, которые могли бы помочь мне
представить, на что похожа эта привычка к правильному мышлению. Под влиянием ЛСД
я, как и многие другие, испытал исчезновение разделения между "Я" и музыкой,
которую слушал. Воспринимающий и воспринимаемое странным образом объединились в
единую сущность. Это, несомненно, более правильное состояние, нежели то, в
котором кажется, что "я слушаю музыку". В конце концов, звук - это "вещь в
себе", но мое восприятие звука является частью разума.

Говорят, что, когда Иоганна Себастьяна Баха спросили, как ему удается так
божественно играть, он ответил: "Я играю ноты в том порядке, как они написаны. А
музыку делает Бог". Однако не многие из нас могут претендовать на
эпистемологическую корректность Баха или Уильяма Блейка, который знал, что
единственная реальность - это поэтическое воображение. Поэты знали эти вещи
веками, но большинство из нас впало во всевозможные виды ложных овеществлений
"Я" и разделений "Я" и "переживания".

Еще один ключ, еще один случай, когда природа разума на мгновение прояснилась,
был дан мне знаменитыми экспериментами Адельберта Эймса, касающимися оптических
иллюзий при восприятии глубины. В качестве морской свинки Эймса вы
обнаруживаете, что те ментальные процессы, посредством которых вы создаете мир в
трехмерной перспективе, находятся в вашем разуме, однако являются полностью
бессознательными и совершенно не поддаются волевому контролю. Конечно, все мы
знаем, что это так, что разум создает образы, которые "мы" затем видим. Однако
прямой опыт того, о чем мы всегда знали, все же является глубоким
эпистемологическим шоком.

Пожалуйста, поймите меня правильно. Когда я говорю, что поэты всегда знали эти
вещи либо что большая часть ментального процесса бессознательна, я не выступаю
адвокатом большего использования эмоций или меньшего использования интеллекта.
Разумеется, если то, что я говорил, хотя бы приблизительно верно, наши идеи,

<< Предыдущая

стр. 58
(из 65 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>