<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Изучение привязанности, страха, отношения к незнакомым, формирование первичных форм социального взаимодействия - все это составляющие общей проблемы исследования воздействия раннего детства на более позднее развитие. Ранний опыт был предметом изучения в 30-40-х годах, он был так же актуален и в 70-80-х годах. В поле зрения этологов попадают ныне не только особенности, характерные для данной этнокультурной системы, но и общечеловеческие характеристики раннего детства. В соответствии с этим рассматриваются два уровня воздействия: общий на уровне этнокультурной системы и особенный на уровне индивида. Первый связан с влиянием принятых в этнокультурной системе стереотипов воспитания детей на характеристики всех взрослых членов общества, второй касается соотношения раннего опыта отдельного человека и его индивидуальных отличий в зрелом состоянии. Таким образом, ранний опыт анализируется в двух аспектах: его влияние на различия внутри общностей и между общностями. В современном изучении этой проблемы выделяют четыре основных направления исследований: экспериментальные исследования раннего опыта; экстраполяция данных, полученных при изучении животных; разработка методологии; анализ взаимодействия дети-дети, дети-взрослые.
Важнейшую роль в анализе воздействия раннего опыта на более позднее развитие личности играют исследования периода наибольшей взаимной чувствительности матери и ребенка. За ним закрепилось название "сензитивный период", предложенное М. Клаусом и Дж. Кенне-лом. В ходе исследований, проведенных в США и Гватемале, выяснилось, что дети, имеющие более тесный и частый контакт с матерью, показывают более высокие результаты по шкале коэффициента интеллекта, лучше решают задания на понимание, чем те, кто лишены полноценного общения, т.е. взаимодействия с людьми в вербальной и невербальной формах (разговор, эмоциональное взаимодействие, игра и т. д.). Отсутствие человеческого общения, лишь кормление и уход за ребенком могут привести к умственной отсталости. Недостаточное внимание к ребенку, "госпитализм", по выражению М. Клауса и Дж. Кеннела, может быть причиной ряда болезней(7).
Часть этнологических исследований посвящена последствиям травматических ситуаций, происшедших в раннем детстве. События такого рода накладывают отпечаток не только на особенности характера, но иногда приводят к душевным расстройствам. Например, исследования показали, что девочки, потерявшие мать в раннем возрасте, с большей вероятностью могут заболеть депрессией, чем остальные. Очень важное значение для индивидуального становления ребенка в первые месяцы жизни имеет установка родителей на желаемый ими образ его поведения. Этой проблеме посвящены несколько исследований, в которых анализируется, как представляют себе родители США и Японии "нормального" ребенка. В США, например, ребенок с рождения считается личностью со своими потребностями и желаниями, которые должны быть поняты и, по возможности, удовлетворены. В Японии же младенец - часть матери, лишенный психологической самостоятельности. "Она знает, что лучше для ребенка, и нет необходимости с его стороны заявлять ей о своих потребностях". С таким пониманием развития ребенка увязан и желаемый стереотип поведения младенца, прямо противоположный в США и Японии. В США "мама желает видеть его радостным, лепечущим, активным и исследующим мир вокруг себя, а в Японии она хочет, чтобы он был тихий, неактивный и замкнутый". Уже в три-четыре месяца младенцы двух различных культур приучены вести себя в соответствии с моделями, принятыми в этих культурах. “Таким образом, - делает вывод У. Каудилл, - культура может "врасти" в индивида уже трех месяцев от роду”(8).
Особое значение для исследования проблемы раннего опыта имеют общетеоретические вопросы: соотношение культурного и природного, понимание процесса развития и т. д. Исследователи раннего детства пытаются конструктивно решить эти вопросы. Они также ставят вопрос об интерпретации явлений, противоречащих положениям концепции раннего опыта. В качестве таковых крупнейшая английская исследовательница раннего детства Дж.Данн приводит сохранение детьми из детских домов способности к глубокой привязанности, хотя их раннее детство, как правило, травмировано. Факты, не соответствующие концепции раннего опыта, анализируются и объясняются не только и не столько с помощью новых, более тщательных эмпирических исследований, сколько совершенствованием теоретических конструкций, уточнением содержания основных понятий. Наиболее сложной и фундаментальной теоретической проблемой в изучении ребенка в раннем детстве и в последующие периоды является понимание процесса развития. Дж.Данн, например, не согласна с примитивным пониманием развития, до сих пор распространенным в трудах, посвященных раннему детству. Она критикует положение о том, что "развитие ребенка осуществляется аналогично росту дерева, и ранние события, рассматриваемые в качестве основы или ствола дерева, имеют значительно большее влияние, чем более поздние".
Развитие ребенка с младенчества ряд ученых рассматривают в качестве социокультурного процесса (У. Каудилл, К. Тревартен, Дж.Данн и некоторые другие). "Образцы пеленания, кормления, разговора и игры с ребенком, - пишет Дж.Данн, - есть часть культуры, в которой растет младенец". Автор не согласна с положением о том, что, например, общество охотников-собирателей свободно от культуры, что оно более биологично, чем наше, поскольку "люди - создатели культуры .. она есть природа человека". Данн отводит изучению детей определяющую роль в познании человека. "Мы лишь начали понимать человеческое развитие, - пишет она, - когда стали изучать детей в их реальном социальном мире"(9). При этом Дж.Данн, как и другие исследователи, не отрицает существенной роли биологических предпосылок и врожденных факторов индивидуального развития ребенка. В явной или неявной форме в них анализируются общетеоретические проблемы генетических и функциональных аспектов поведения ребенка. Размышления ученых, выбор ими предметных областей концентрируются вокруг нескольких важнейших вопросов: особенности развития в детстве, соотношение врожденных и приобретенных стереотипов поведения и взаимодействие между ними, соотношение биологических и социальных способов действия и, наконец, выяснение специфики человека, ее формирование или развертывание, если она целиком наследственна.
Все перечисленные вопросы есть конкретное выражение общетеоретической проблемы соотношения природного (биологического) и культурного (социального) в применении к воспроизводству человека. В этнологии детства, особенно в этологическом способе его изучения, соотношение культурного и природного - предмет специального анализа, в котором обобщаются многочисленные исследования особенностей развития детей в различных культурах. Не имеет смысла рассматривать концепции, в которых явно односторонне абсолютизируется генетический фактор, а само развитие ребенка представляется как "созревание" тех или иных навыков, стереотипов поведения. Все же большинство ученых, исследующих детей в рамках этнологии детства, с большой осторожностью делают выводы о соотношении природного и культурного в онтогенетическом развитии человека.
Необходимо отметить, что этологи нередко решительно отмежевываются от социобиологов. К.Лоренц резко критикует П. Лейхаузена и Д. Морриса за метафизическую абсолютизацию биологической компоненты человеческого поведения. Солидарен с К.Лоренцом в критике социобиологов и Р.Мастере, который считает, что социобиология не в состоянии дать причинное объяснение альтруизму или любому другому аспекту человеческого поведения.
К. Тревартен, известная своими исследованиями раннего детства, анализируя соотношение культурного и природного, высказывает предположение, что "ни теория генетически управляемых образцов поведения, ни теория социального обучения" не в состоянии объяснить многие явления в онтогенетическом развитии не только человека, но и животных. Она призывает к поискам новых теоретических конструкций на основе синтеза старых. Изучая развитие детей в раннем детстве, Тревартен особое внимание уделяет инстинкту кооперации, который служит основанием для взаимодействия типа ребенок - ребенок в период от рождения до двух лет. По ее мнению, необходимо выделить то обстоятельство, что дети обладают личностными характеристиками даже в самом раннем возрасте, в первый год жизни. Она утверждает, что существует врожденный импульс (потребность), влекущий одного человека к другому. К. Тревартен даже высказала предположение о существовании особого инстинкта, стремления быть индивидуальностью. А это возможно только в обществе. Употребление биологических терминов, например "инстинкт", не мешает К. Тревартен последовательно проводить идею об уникальности человека. Перечень разнообразных подходов и мнений к соотношению культурного и природного в развитии детей можно было бы продолжить, но не в этом автор видит свою задачу. Он стремится показать, что в современной зарубежной науке, изучающей детство в различных формах, идут реальные поиски ответов на многие вопросы, связанные с выяснением соотношения социального (культурного) и природного (биологического) в человеке, становлением социального взаимодействия в раннем детстве.
В исследовании детства наряду с направлениями, выделенными на основании метода изучения, не менее важную роль играют исследования, концентрирующиеся вокруг определенного предмета, а именно форм деятельности, осваиваемой ребенком. При анализе форм деятельности ребенка (особенно таких, как игра и труд) в условиях различных культур в комплексе используются различные методы, рассмотренные ранее.
Анализируя игры, обычно выделяют игры физические, в которых результат определяется моторной активностью, игры стратегии, детерминируемые выбором возможных способов действия, и игры случая, удачи, когда итог зависит от каких-либо неконтролируемых обстоятельств. Возможны и другие подходы к классификации игр. Например, Г. Эриксон выделяет три класса игр: аутокосмическая игра, направленная на собственное тело, микросферическая, имеющая предметом игрушки, и макросферическая, направленная в мир играющих.
Изучение игр предполагает рассмотрение различных аспектов взаимодействия этого вида деятельности с другими и его влияние на формирование личности в определенной этнической общности. Этнологи детства исследуют связь игр с развитием интеллектуальных способностей, с обучением, со стереотипами поведения, с характером фантазии и воображения. Значительное внимание они уделяют также влиянию игр, характерных для той или иной культуры, на освоение культуры в целом. Например, М. Роберте и Б. Саттон-Смит в статье "Воспитание детей и участие их в играх" выясняют зависимость между различным воспитанием и играми.
На играх в детстве лежит многообразная функциональная нагрузка. Одна из важнейших функций игры у детей, как, впрочем, и у взрослых, - компенсаторная. В играх реализуется и одновременно контролируется агрессивное поведение. В игре дети овладевают многими навыками, имеющими этническое происхождение. Это касается форм общения со сверстниками (отношение дети-дети во всем многообразии), овладения первыми формами трудовой деятельности. Именно в игре дети копируют и воспроизводят мир взрослых определенной этнической общности.
Огромное значение игры имеют для развития фантазии и воображения, их форм проявления и особенностей содержания. Некоторые авторы, например Роберте и Саттон-Смит, отмечают связь между игрой определенного типа и фольклором исследуемой этнической общности. Они считают, что игры "имеют своей аналогией в крупном масштабе - социальное поведение, а в малом - фольклор"(10).
Важнейшей формой деятельности, формирующейся в детстве, является труд. Первоначально он существует в рамках игр, хотя с самого раннего детства можно выделить элементы трудовой активности в чистом виде. Возраст, с которого труд становится, по крайней мере, равноправной формой деятельности по сравнению с игрой, сильно различается в культурах. В традиционных обществах ребенок вовлекается в производственную деятельность намного раньше, нежели в современных. Исследователей беспокоит то, что в связи с объективными (переменчивая экономическая конъюнктура) и субъективными причинами (отсутствие четкой цели в приучении к труду в детстве) определенное число детей, а впоследствии и взрослых не участвуют в производственно-трудовых процессах практически ни в каких его формах. Тем самым в человеке остается не сформированной в полном объеме и не реализованной его существенная черта и способность - труд, трудоспособность.
При изучении труда в детстве анализируются: мотив трудовой деятельности у детей различных культур, начало трудовой деятельности, соотношение игры и труда, структура и виды детского труда. На основе разнообразного конкретного материала исследователи делают попытки объяснить специфику участия в нем детей в той или иной культуре. Труду в детстве в различных его аспектах посвящена и обобщающая статья Р. Г. и Р. Л. Монро, а также Г. С. Шиммин "Труд в четырех культурах: детерминанты и следствия" (1984). Путем систематических наблюдений в различных культурных традициях детей от трех до девяти лет выясняются детерминирующие факторы и содержание социопсихо-логического воздействия труда в детстве. В статье развиваются два тезиса. 1. Дети работают там, где имеют экономическую ценность, т.е. где семья и сообщество нуждаются для своего существования в продукте, производимом детьми как в натуральной, так и в товарной формах. 2. Труд влияет на развивающийся характер личности. Во всех четырех рассматриваемых в статье общностях из Кении, Белиза, американского Самоа и Непала дети рано вовлекаются в трудовой процесс. Уже в три года различные обязанности занимают до десяти процентов времени ребенка, а к девяти годам он работает до трети своего внешкольного времени. Выделяются три категории работ: уход за детьми; все категории работ, кроме ухода за детьми и оплаченного труда (домашняя работа и труд по поддержанию существования); общий показатель детского труда. В третью категорию входят две первые и, кроме того, оплачиваемая работа, товарный труд. В соотношении натурального и товарного труда последнему отводится подчиненная роль, и на его долю остается мало времени.
Анализ детского труда в четырех культурах обнаружил существенные и интерпретируемые корреляции между вовлеченностью в тот или иной тип труда и видами поведения детей. Из них наиболее часто употребляемы три; "социабельность", т.е. способность вступать в социальное взаимодействие, "потребность в помощи" и "способность взять ответственность на себя". Анализ труда и видов поведения детей показал, что работающие дети предпочитают образцы взаимодействий, аналогичные типам труда, в которые они преимущественно вовлечены. Например, девочки, ухаживающие за детьми, переносят часть выработанных в этом процессе поведенческих стереотипов на всех детей младше себя. Было замечено также, что мальчики, занятые тяжелым трудом, чаще проявляют готовность брать ответственность на себя. Эта же связь проявляется и при выборе игр. Окончательный вывод авторов статьи: ".. уровень детского труда детерминирован экологическим окружением и, в свою очередь, является одним из источников формирования характера ребенка", "труд детей может влиять на их социальное поведение"(11).
Авторы рассматриваемого исследования доказывают тезис о наличии связи между типами труда и предпочитаемыми детьми моделями взаимодействия друг с другом. Это положение можно сформулировать по-другому: в процессе труда ребенок в традиционных обществах овладевает формами социального взаимодействия, которые затем использует вне трудового процесса в различных формах поведения. В современных обществах социальный опыт взрослых в большинстве случаев осваивается в играх, когда моделируются различные ситуации социального взаимодействия, а труду здесь, особенно в возрасте от трех до девяти лет, отводится, как правило, минимальная роль.
1. ВыготскийЛ. С. Развитие высших психических функций. М.,1960. С. 40-41.
2. Кон И.С. Ребенок и общество. М.,1988. С. 48.
3. Мид М. Культура и мир детства. М.,1988. С. 322.
4. Pohner R. P. Wolrdwide Tests of Parental Acceptance-Rejection Theories: An Overview // Behavioral Science Research. 1980. №1.
5. Гегель Г. В. Ф. Энциклопедия философских наук. М.,1977. Т. 3. С. 84.
6. Эйбл-Эйбесфельдт И. Указ. соч. С. 107.
7. Klaus M. H., Kennel J. H. Mothers Separated from their Newborn Infants // Pediatric Clinics of North America. N.Y.,1970. P. 1035.
8. Caudill W. Tiny Dramas // Transcultural Research in Mental Health. Honolulu, 1972. С. 40.
9. Dunn J. Understanding Human Development // Human Ethology. Cambridge,1979. P. 630.
10. Roberts M. J., Sutton-Smith B. Childtraining and Game Involvement // Ethnology 1962. №l. p. 182.
11. Munroe R.H., Munroe R.L., Shimin H. S. Children's Work in Four Cultures: Determinants and Consequens // American Anthropology. 1984, №2. P. 377.
Рекомендуемая литература
Белик А.А. Человек: раб генов или хозяин своей судьбы? М.,1990.
ВыготскийЛ. С, Развитие высших психических функций. М.,1960.
Выготский Л.С. Собрание сочинений: В 6 т. М.,1982.
Кон И.С. Ребенок и общество. М.,1988.
Мид М. Культура и мир детства. М.,1988.
Этнография детства. М.,1983.
Human Ethology. Cambridge,1979.
MunroeR. H., MunroeR. L., Shimin H. S. Childrens Work in Four Cultures: Determinants and Consequens // American Anthropology. 1984. №2.
ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 2
1. Какие теории культуры, основанные на анализе детства, вы знаете?
2. В чем состоит классификация культур М.Мид?
3. Каково значение межкультурных исследований детства?
4. Какие направления в изучении детства существуют?
5. Какие формы деятельности в детстве исследуются в различных культурах?
6. В чем особенность этологического изучения детства?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Образы детства на островах Полинезии (по работам М.Мид).
2. Роль игр в функционировании культур.
3. Игра как принцип объяснения культуры.

МЫШЛЕНИЕ И КУЛЬТУРА
СУЩЕСТВОВАНИЕ особого типа мышления у архаичных народов отмечал еще Э.Тайлор в "Первобытной культуре". Идеалом в науке и в культурной реальности для него было математизированное знание, позволяющее давать ответы на все вопросы с позиции причинно-следственной детерминистской картины мира. Рационалистический - просветительский - образ культуры предполагает, что ее важнейшим элементом является мышление, благодаря чему человек познает окружающий мир. В тенденции сделать мир понятным, построении более логичной картины окружающей действительности, в освобождении от невежества, вредных пережитков Э.Тайлор видел прогрессивное развитие культур. Именно это обстоятельство обусловило направленность в изучении культур в начале XX в. Важнейшим аспектом, определяющим моментом в изучении культур стали особенности мышления.
Первыми и наиболее значительными исследованиями были работы Л.Леви-Брюля о первобытном мышлении. Они получили широкую известность и вызвали многочисленные дискуссии о том, как же мыслил человек первобытного общества. Работы Л.Леви-Брюля дали мощный импульс для дальнейшего исследования разнообразия человеческого мышления в культурах. Мышление рассматривалось не только как аналитическая способность человека, но и как совокупность способов и приемов познания и объяснения окружающего мира. Изучение данной проблемы имело сравнительный межкультурный характер и предполагало анализ специфики интеллекта и в современной индустриальной культуре.
В последнее время в культурологии часто употребляется понятие "ментальность" (или менталитет) как "относительно целостная совокупность мыслей, верований, навыков духа, которая создает картину мира и скрепляет единство культурной традиции или какого-нибудь сообщества"(1). Это понятие отражает специфику различных типов культур в их объяснении окружающего мира, понимании целей развития, основных ценностных ориентации. Менталитет выражается не только в особенностях образа мыслей, но в эмоциональной оценке тех или иных событий. В настоящее время выделяют античную и средневековую ментальность. Много споров вызывает изучение менталитета культур отдельных народов, типов культурной традиции. Нередко в дискуссиях присутствует необоснованный оценочный подход. В который раз возрождается неравноправное отношение к культурам (цивилизованные, нецивилизованные, дикие, примитивные и т. д.). Явным или неявным образом менталитет связывается с технологическим уровнем культуры, способностью производить материальные блага. Безусловны различия в способе, направленности мышления у представителей различных культур. Чтобы понять, в чем они состоят и как объясняют их разнообразие исследователи культур, обратимся к истокам данной проблемы.
1. Концепция первобытного мышления Л.Леви-Брюля
ФРАНЦУЗСКИЙ исследователь Л.Леви-Брюль (1857-1939) все свои работы посвятил исследованию одной темы - своеобразию "первобытного" мышления, качественно отличного от "логического" мышления. На его выбор основного предмета научной деятельности существенно повлияло знакомство с работой Дж.Фрезера "Золотая ветвь" и с исследованием китайского историка С. Цяня "Исторические записки". Основные работы Л.Леви-Брюля - "Первобытное мышление" (1922) и "Сверхъестественное в первобытном мышлении" (1931).
Исходное понятие для всех исследований Леви-Брюля - "коллективные представления", заимствованное им у Э.Дюркгейма. Коллективные представления, согласно определению Э.Дюркгейма, это идеи (верования, моральные понятия), которые человек получает не из своего индивидуального жизненного опыта, а благодаря воспитанию, общественному мнению, обычаям. Леви-Брюль поставил перед собой задачу: выяснить законы этого аспекта культуры, специально изучить особенности проявления коллективных представлений в различных по уровню развития типах обществ.
В самом начале своего основного труда "Первобытное мышление" он дает развернутую характеристику этого понятия. "Представления, называемые коллективными...могут распознаваться по следующим признакам, присущим всем членам данной социальной группы: они передаются в ней из поколения в поколение, они навязываются в ней отдельным личностям, пробуждая в них сообразно обстоятельствам, чувства уважения, страха, поклонения и т. д. в отношении своих объектов, они не зависят в своем бытии от отдельной личности. Это происходит не потому, что представления предполагают некий коллективный субъект, отличный от индивидов .. а потому, что они проявляют черты, которые невозможно осмыслить и понять путем одного только рассмотрения индивида как такового. Так, например, язык, хоть он и существует, собственно говоря, лишь в сознании личностей, которые на нем говорят, тем не менее несомненная социальная реальность, базирующаяся на совокупности коллективных представлений. Язык навязывает себя каждой из этих личностей, он предшествует ей и переживает ее"(2).
Особенности коллективных представлений обусловлены разнообразием культур. Для традиционного (архаичного) общества большую значимость имеют эффективная направленность, коллективные чувства, нежели чисто умственная деятельность. Леви-Брюль в связи с этим критиковал Э.Тайлора за образ размышляющего "дикаря-философа", интеллектуально постигающего мир. По мнению Леви-Брюля, законы, управляющие коллективными представлениями "отсталых" народов, совсем не похожи на наши логические законы мышления. Эти коллективные представления не отделены от эмоций, чувственных аспектов архаических культур.
Большую роль в таких культурах играет феномен внушения и социально-психологического "заражения" во время религиозных обрядов эмоциями страха, религиозного ужаса, желания, надежды и т. д. Определяющим фактором коллективных представлений традиционных культур является вера в сверхъестественные таинственные силы и в общение с ними. Леви-Брюль особо подчеркивал, что "дикарь" не ищет объяснений явлений окружающей действительности. Они даются ему в едином (синкретическом) комплексе представлений о тайных силах, магических свойствах окружающего мира, а не в структурно-аналитической форме в виде отдельных сущностей, частей, элементов окружающей жизни.
Вообще восприятие мира в "примитивных" культурах ориентировано не на поиск объективных характеристик, а на субъективно-чувственные, мистические формы освоения. Поэтому, по мнению Леви-Брюля, "первобытные люди" смешивали, например во сне, реальные предметы с их образами, человека и его изображение, человека и его имя, человека и его тень. Первобытное мышление непроницаемо для опыта. Оно не чувствительно к нему и не может разуверить архаичного человека в его вере в колдовство, фетишей, мистические силы.
Место законов логического мышления (тождества, непротиворечивости) занимает в первобытном мышлении закон сопричастия, состоящий в том, что предмет (человек, животное) может быть самим собой и одновременно другим. Человек традиционного общества чувствует себя мистически единым со своим тотемом (крокодилом, попугаем, орлом), со своей лесной душой и т. д. Данный тип мышления Леви-Брюль называл дологическим, оперирующим предпонятиями или предсвязя-ми. Таковы общие контуры теории "первобытного мышления" Леви-Брюля при последовательном проведении его собственной позиции в отношении к менталитету людей, живущих в традиционной, дописьменной культуре. Сразу же после выхода книги "Первобытная культура" позиция Леви-Брюля была подвергнута разносторонней критике. Чувствуя внутреннюю противоречивость своей концепции, Леви-Брюль постепенно смягчил ее основной тезис о дологическом, пралогическом характере мышления. На протяжении оставшейся жизни он всяческими оговорками практически свел на нет противопоставление логического и дологического мышления. Поэтому при анализе концепции Леви-Брюля за основу берется его первая работа, а не последующие исследования.
Необходимо заметить, что в мышлении и познании действительно существуют различия, но вопрос заключается в том, как их объяснить и можно ли говорить о качественно различных типах мышления вообще применительно к представителям неодинаковых цивилизаций. Леви-Брюль все время подчеркивал, что существование дологического типа мышления ограничено коллективными представлениями, что практические задачи первобытные люди выполняют рационально с опорой на реальную ситуацию. Закономерен вопрос: как же может существовать такая двойственность в одном человеке, если при этом подчеркивается слитный (синкретический) характер его мировосприятия? Кроме того, не ясно соотношение коллективных представлений "примитивных" и европейских культур. С трудом можно согласиться с Леви-Брюлем, что содержание последних соответствует законам формальной логики. Где же тогда место религиозным верованиям европейцев? Искусственно разделены логика (психология) индивида и коллективные представления. Ведь именно стандартные, культурно-обусловленные модели поведения человек усваивает в процессе вхождения в культуру.
Один из основателей психологического направления в культурной антропологии США Ф. Боас полагал, что Леви-Брюль во многом неадекватно интерпретировал этнографические данные. В то же время он указывал на недопустимость делать выводы о логике мышления на основе традиционных представлений и обычаев. Английский психолог Ф. Бартлет считал главной ошибкой Леви-Брюля то, что он сравнивал тип мышления, обнаруженный в "примитивных" обществах, с эталонами научного мышления. Тем самым Бартлет вычленил, пожалуй, самое слабое место в концепции Леви-Брюля, а именно то, что в реальной повседневной жизни современных культур мышление людей нередко не вписывается в "логический тип" мышления Леви-Брюля.
Исследуя сложный вопрос о том, как осуществляется мыслительный процесс, Леви-Брюль исходил из рационально-детерминистской модели культуры. Она предполагает поиски и понимание эмпирически-вещественных (материальных), обусловленных причинно-следственных связей и организацию этого знания в соответствии с принципами логической классификации. В процессе мышления нет места интуиции, озарению, а есть последовательный переход от одного положения к другому. В этой модели нашего мышления доминирует рационалистическая философия и положительная наука. Каждый, кто изучал логику, прекрасно знает, что существует дистанция между формально-логическими построениями в соответствии с законами, открытыми еще в Древней Греции, и живым многообразием реального исторического текста или художественного произведения. То, что Леви-Брюль называл дологическим, мифологическим мышлением, есть неотъемлемая сторона культуры вообще, так же, как и дедуктивная, понятийная, рационалистическая наука есть существенная черта европейской культуры.
Как уже отмечалось ранее, Леви-Брюль стремился смягчить противопоставление двух видов ментальности. Он считал, что ряд ученых неправильно поняли его теорию. Поскольку понятие "первобытное мышление" до сих пор используется рядом культурологов, на конкретных примерах проиллюстрируем позицию создателя данной теории.
Итак, "коллективные представления первобытных людей глубоко отличны от наших идей и понятий и не равносильны им... они не имеют логических черт и свойств"(3). Их главной особенностью является мистический характер. По мнению Леви-Брюля, “Термин "мистический" подходит к вере в силы, влияния, действия, неприметные для чувств, но тем не менее реальные”. Сама реальность, в которой живут люди, мистическая, т.е. все понимается через вмешательство духов, потусторонних сил и т. д. В своих рассуждениях Леви-Брюль делает акцент на том, что традиционная культура образует совершенно иной, отличный от нашего мир. "Ни одно существо, ни один предмет, ни одно явление природы не выступают в коллективных представлениях первобытных людей тем, чем они кажутся нам"(4). "Для первобытного сознания, - продолжает Леви-Брюль, - нет чисто физического факта в том смысле, какой мы придаем этому слову"(5). "Однако для первобытного мышления нет явлений природы в том смысле, какой мы придаем этому термину"(6). Более того, Леви-Брюль настаивал, что даже в самом повседневном восприятии простейших предметов обнаруживается глубокое различие, существующее между нашим мышлением и мышлением первобытных людей. "Первобытные люди смотрят теми же глазами, что и мы, но воспринимают не тем же сознанием, что и мы"(7). К наиболее ярким примерам первобытного мышления Леви-Брюль относит страх потерять свою тень. В приведенной цепочке утверждений отчетливо видна тенденция к выделению не двух типов мышления, а двух совершенно различных типов восприятия мира. При этом в рассуждениях Леви-Брюля сквозит уверенность, что наше мышление правильное, прогрессивное, а "их" - нецивилизованное. В своей книге Леви-Брюль ни разу не поставил вопроса о назначении мистического типа мышления, его функциональной значимости. Как действует культура в целом в свете мистического понимания мира? Ученый стоит на эволюционистской точке зрения о необходимости и обязательности выделения стадий в развитии мышления и соответственно культуры от пралогической к логической.
Рядом интерпретаций этнографических фактов Леви-Брюль подчеркивал смысловое ядро своей концепции. Например, он говорил о том, что яд, согласно поверьям африканских народов, действует только вместе с заклинаниями, яд как фетиш действует в силу присутствия в нем духа. По мнению Леви-Брюля, "представления о физических свойствах яда, столь ясного для европейца, не существуют для мышления африканца"(8). Не будем обсуждать вопрос о том, как готовится яд, если не иметь представления о его свойствах. В этом примере наиболее выразительно предстает общий образ первобытной культуры, погруженной в мистически таинственные представления. Они определяют каждый шаг человека, видящего мир совершенно иначе, нежели европейцы.
Весьма существенной деталью теории Леви-Брюля, нередко остающейся вне рассмотрения, является то, что тип мышления, называемый им первобытным, составляет не только основу культуры дописьменных традиционных обществ, но и Индии и Китая. Они также находятся на стадии дологического мышления, так как не дошли в своем развитии до уровня дедуктивных естественных наук европейского образца. Здесь фундаментальную роль играют символы-образы, мифы, а не понятия. Бесспорно, что тип мышления, менталитет восточных культур отличается не только от европейского, но и от традиционного стиля мышления. Содержание же различия, качественного своеобразия мышления восточного типа прекрасно раскрыто в аналитической психологии К.Юнга, в анализе интуитивного типа мышления, преимущественно образного и направленного на познание духовной сущности человека, а не природы. Ему присуща созерцательная направленность, а не эмпирически-аналитическая деятельность *.
* Взгляды К.Юнга на эту проблему более подробно рассматриваются в данной книге в главе "Психоаналитический подход к изучению культур" (с. 54-66).
2. Изучение особенностей мышления, познания, восприятия в современном и традиционном обществах
В 20-30-е годы XX в. начались разнообразные исследования, посвященные анализу мышления и особенностей восприятия в различных культурах Африки, Полинезии, Латинской Америки и Европы. Кроме естественных трудностей, которые были связаны с необходимостью унифицировать результаты, полученные в различных культурных условиях, подвести их под один знаменатель, данная проблема осложнялась еще неоднозначным пониманием того, что же такое "мышление". Л.Леви-Брюль отдельно не рассматривал вопроса об определении мышления. Правда, из контекста его работ следует, что мышление это умение или способность правильно (в соответствии с законами логики) выстраивать цепочку суждений о причинно-следственном характере окружающего мира с учетом действительных (природно-физических), а не сверхъестественных сил. Все предшествующие формы культуры, не обладающие таким типом мышления, рассматривались в свете развития к этому состоянию.
Сравнительное изучение типов мышления на основе овладения логическими операциями было продолжено швейцарским психологом Ж . Пиаже. В своих работах он отстаивал идею о том, что интеллектуальный уровень представителей дописьменных культур равен уровню развития одиннадцатилетнего среднеевропейского школьника. Ж . Пиаже сформулировал свое видение межкультурных различий в мышлении как положение о неспособности человека традиционного общества к абстрактному мышлению. Это утверждение он подкреплял различными данными о распространении конкретных понятий в традиционном обществе (нет понятия "снег" вообще, а есть понятие "грязный снег", "мокрый снег") и результатами массовых экспериментально-психологических тестов, согласно которым ряд задач был неразрешим для испытуемых архаических культур. Таким образом, для Пиаже мышление - это способность решать задачи в абстрактно-понятийной форме. Соответственно культура представлялась ему в виде эволюции в овладении логическими операциями. Стадии в освоении логических операций он иллюстрировал этапами, существующими в развитии ребенка европейской культуры: сенсомоторный интеллект (до полутора-двух лет); допонятийное мышление (два-четыре года); наглядное мышление (четыре года-восемь лет); конкретные операции (восемь-одиннадцать лет); с 12 лет появляется формальное мышление (операции с понятиями). Интеллект Ж . Пиаже определял как "самую совершенную психическую адаптацию", "гибкое и одновременно устойчивое равновесие поведения"(9).
Уровень развития мышления "дикаря" и соответственно типа культуры отождествлялся с определенной стадией в умственном развитии ребенка. Содержание процесса овладения культурой сводилось к овладению логическими структурами. Рассматривалось лишь отношение "ребенок-операции с понятиями". Вне поля зрения оставалась большая часть культурных взаимодействий. Пиаже не указывал на источник обнаруженных различий, не исследовал этого вопроса, хотя иногда его теория интеллекта допускала врожденно-генетическое истолкование. Важность выделения этого направления исследований культуры и мышления состоит в том, что его итоги в вульгарной и огрубленной форме в массовых изданиях получили распространение в различных странах. Речь идет о том, что произошла подмена понятия "культура" понятием "интеллект", а последнее, в свою очередь, состояло в умении решать тесты. Результаты тестов ("измерений" интеллекта) отождествлялись с уровнем развития, качеством культуры. Соответственно "качество" каждой культуры выражалось в количественных показателях, баллах, процентах и т. д. Естественно, что у представителей европейской и американской культуры показатели были выше, чем у африканцев-либерийцев, не имеющих письменности и никогда не ходивших в школу.
С совершенно иных позиций подошла к изучению умственных способностей жителей Полинезии М.Мид. Она исследовала их в контексте целостного исследования культур в Океании. М.Мид посвятила этой проблеме статью "Изучение мышления детей примитивных обществ со специальным обращением к анимизму" (1929). В ней, так же, как и в других исследованиях, она подвергла критике концепцию Л.Леви-Брюля и теорию стадий Ж . Пиаже. Ее выводы, сложившиеся на основе многолетних целостных непосредственных (полевых) исследований культуры, сводились к следующему: нет никаких оснований полагать, что анимистический образ мышления (мистический, по Леви-Брюлю) тотально распространен в традиционной культуре. Она убедительно показала рационалистичность мышления ребенка.
М.Мид отмечала высокий уровень творческих способностей, живой ум и стремление и умение полинезийских детей обучаться новым навыкам. Эти особенности она наблюдала в естественных жизненных ситуациях, в непринужденном общении, а не в ситуации стандартного теста, часто стрессовой. Она же высказала предположение, что особенности мировосприятия и построения суждений в традиционной культуре связаны со способом обучения в ней, которое осуществляется не путем объяснения словами, а показом набора стереотипов движения. Именно поэтому в таких обществах меньше задают вопрос "почему", поскольку большая часть обучения протекает в реальных жизненных ситуациях, значение которых содержится в контексте выполняемого действия или ситуации. М.Мид и другие антропологи отмечали уникальную способность представителей традиционной культуры мгновенно действовать в сложнейших условиях и быстро овладевать новыми стереотипами движений.
Особенно показателен в этом отношении случай, происшедший при строительстве американской авиабазы в г. Тулле (Гренландия) в 60-е годы. Шла сложнейшая работа по выравниванию взлетно-посадочной полосы. Рядом со сверхмощным бульдозером стоял эскимос, наблюдавший за работой водителей. Спустя некоторое время бульдозерист вышел из кабины отдохнуть. Через некоторое время он с ужасом увидел, что эскимос сел за рычаги управления. Каково же было его удивление, когда представитель традиционной культуры стал делать работу не хуже его.
Этот случай наглядно показывает не только умение воспроизвести двигательные стереотипы, уловить и запомнить назначение того или иного движения, но и понимание причинно-следственной связи в целостной ситуации. Эскимос не задает вопрос "почему". Он наблюдает, понимает и делает (воспроизводит). Если использовать деятельностное определение интеллекта как способность действовать целесообразно, мыслить рационально и вести себя в соответствии с окружением, то тогда мыслительная деятельность полинезийца или эскимоса ни в чем не уступит деятельности европейца. Она отличается от нее, она другая по направленности, но выполняет свою функцию идеально-планирующей активности ничем не хуже европейского типа мышления. Поскольку в традиционном обществе иной уклад, образ жизни, некоторые простые тестовые задания не решаемы человеком традиционной культуры. Он беспомощен перед тем, с чем, с нашей точки зрения, справился бы обычный десятилетний ребенок.
Для иллюстрации этого феномена приведем реальный случай "решения" вербальных задач на понимание. Пример взят из книги М. Коула и С. Скрибнер "Мышление и культура". Житель Либерии должен сделать логический вывод, очевидный для нас.
“Экспериментатор: Однажды паук пошел на праздничный обед. Ему сказали, что прежде чем приступить к еде, он должен ответить на один вопрос. Вопрос такой: "Паук и черный олень вместе едят. Паук ест. Ест ли олень?"
Испытуемый: Они были в лесу?
Экспериментатор: Да.
Испытуемый: Они вместе ели?
Экспериментатор: Паук и черный олень всегда вместе едят. Паук ест. Ест ли олень?
Испытуемый: Но меня там не было. Как я могу ответить на такой вопрос?
Экспериментатор: Не можете ответить? Даже если вас там не было, вы можете ответить на этом вопрос (повторяет вопрос).
Испытуемый: Да, да, черный олень ест.
Экспериментатор: Почему вы говорите, что черный олень ест?
Испытуемый: Потому что черный олень всегда весь день ходит по лесу и ест зеленые листья. Потом он немного отдыхает и снова встает, чтобы поесть”(10).
Анализируя оба примера, безусловно, соглашаешься с Л.Леви-Брюлем в одном. Да, наше мировосприятие, мышление и даже восприятие отличаются от традиционных. Но как это выразить не суммой примеров, а понятиями? И чем это объяснить?. На эти вопросы стремились ответить антропологи в своих исследованиях культур в 50-70-е годы.
3. Способы объяснения межкультурных различий в познании и мышлении. Понятия "когнитивный стиль" и "сенсотип"
СРЕДИ работ, посвященных изучению мышления, познания, восприятия в условиях различных культур, наиболее значительные принадлежат М. Г. Сегаллу, Д. Т. Кемпбеллу и М.Херсковицу ("Влияние культуры на визуальное восприятие"), М. Коулу, С. Скриб-неру ("Культура и мышление"), М. Коулу, Дж. Глику, В. Д. Шарпу ("Научение и мышление в контексте культуры").
Обобщая массовые экспериментально-психологические межэтнические исследования мышления, большинство антропологов пришли к выводу об отсутствии дологического типа мышления в традиционном обществе, в том числе и при решении формально-абстрактных задач.; Наиболее отчетливо это выразили М. Коул и С. Скрибнер. Они сдедали вывод о том, что пока нет данных, подтверждающих существование различных типов мышления, "первобытной логики". М. Коул признавал равноправность "западной и незападной стратегии получения объективных знаний об окружающем мире: и та, и другая связаны с упорядочением, классификацией и систематизацией информации, обе создают последовательно согласованные системы представлений"(11).
Обнаруженное разнообразие в мышлении (для этого был введен термин "техника мышления"), познании, восприятии объясняли по-разному. Во-первых, разнообразием экологических, ландшафтно-пространственных условий - мы живем в "прямоугольном мире", в традиционном обществе - естественное окружение от непроходимых джунглей, резко ограничивающих обзор до полупустынь и тундры. Во-вторых, различным уровнем сложности организации культурных систем, в-третьих, разнообразием ценностных установок и комплексом традиционных верований. Были также попытки, правда во многом неудачные, объяснить особенности восприятия и познания биолого-органическими факторами.
Особое значение имела гипотеза о влиянии языка на культуры и способ видения окружающего мира. Она получила название лингвистической относительности. Иногда ее называют гипотезой Сэпира - Уорфа (по фамилиям создателей). Американский лингвист Уорф утверждал, что язык не просто средство выражения мыслей, а форма, от которой зависит образ наших мыслей. Язык, усваиваемый в детстве, определяет особый способ видения и структурирования мира. Согласно Б. Уорфу, "основа языковой системы языка не есть просто инструмент для воспроизведения мыслей. Напротив, грамматика сама формирует мысль, является программой и руководством мыслительной деятельности индивида, средством анализа его впечатлений и их синтеза .. Мы расчленяем природу в направлении, подсказанном нашим родным языком. Мы выделяем в мире явлений те или иные категории и типы совсем не потому, что они (эти категории и типы) самоочевидны: напротив, мир предстает перед нами как калейдоскопический поток впечатлений, который должен быть организован нашим сознанием, а это, значит, в основном языковой системой, хранящейся в нашем сознании .. Мы сталкиваемся, таким образом, с новым принципом относительности, который гласит, что сходные физические явления позволяют создать сходную картину Вселенной только при сходстве или соотносительности языковых систем"(12). Положение о лингвистической относительности предполагает, что группы людей, образующих культуры и говорящих на различных языках, отличаются в своем восприятии и познании мира. Оно породило целое направление в изучении культур, получившее название социолингвистики.
Фиксированию различий в познании и мышлении, существующих внутри культуры и в сравнении различий, посвящены работы Х. А. Виткина, Дж. Берри, Р. Болтона, М. Коула и ряда других ученых-антропологов. Значительную роль в этой области сыграла разработанная Виткином теория когнитивных стилей. Когнитивный стиль характеризует особенности восприятия и интеллектуально-аналитической деятельности человека. Ученый выделял два основных когнитивных стиля - артикулированный и глобальный. “.. Человек с артикулированным стилем - это человек, склонный к дифференциации и организации среды и к различению явлений, относящихся к его "Я", и явлений внешнего мира. Для глобального стиля характерно обратное”(13). Артикулированный стиль независим от поля (ситуации), глобальный - зависим. Под понятием "психологическое поле" (впервые его использовал К. Левин) может подразумеваться "целостная межличностная ситуация", поле психологического эксперимента, вся культура в аспекте ценностных ориентации, оценочных суждений.
При решении экспериментальной задачи или ситуации в глобальном стиле испытуемый "идет на поводу" у ситуации, которая нередко толкает его на иллюзорное решение. В артикулированном стиле человек опирается на свой опыт, пытается самостоятельно решить задачу, не доверяясь внешней, часто обманчивой структуре. Например, в наиболее явной форме стили проявляются в эксперименте, когда требуется определить направление вверх. Визуальное поле намеренно искажено. Одни испытуемые ориентируются на внешние признаки ситуации, а другие - на внутреннее чувство ориентировки в пространстве.
Согласно теории Виткина, существует "нормальный" ход познавательного развития, ведущий от "полезависимости" к "поленезависимости". На этот процесс влияют как социокультурные, так и экологические факторы. К специфически культурным относятся: предоставление или непредоставление самостоятельности ребенку, в частности в семье, и, главным образом, независимость от матери; отношение взрослых к импульсивным действиям ребенка. Когда ребенку разрешают вырабатывать собственные формы поведения (конечно, в культурно-разрешенных формах) и самому справляться со своими побуждениями, это способствует формированию артикулированного, поленезависимого стиля. К наиболее важным природным факторам, влияющим на особенности когнитивных стилей, Виткин относил разнородность или однородность окружающей среды.
Для межкультурного аспекта особенно важно отсутствие превосходства представителей европейской культуры в решении "полезави-симых" задач. Другими словами, люди архаических культур в восприятии окружающей природы и в экспериментальных ситуациях проявляли самостоятельность в мышлении, анализе составляющих ситуаций. Это существенно отличается от представления Л.Леви-Брюля о совершенно ином, нежели у европейцев, способе восприятия и полной подчиненности представителей традиционных обществ мистическим коллективным представлениям (полю, влияющему на познавательные способности).
Еще одним важным понятием, фиксирующим именно межкультурные различия в мышлении и целостном мироощущении, является понятие сенсотипа М. Вобера. Оно выражает общую направленность культуры, акцент в ее развитии в связи с особенностями личностных характеристик, формируемых в этнокультурных общностях. В это понятие включается и чувственный образ мира, специфический для той или иной культуры. Существенную роль при таком подходе играет некий смысловой центр, точка отсчета в понимании явлений культуры и природы.
М. Вобер на основании собственных сравнительных исследований выделил западный сенсотип и сенсотип, свойственный ряду африканских культур. Он показал, что в Африке в процессе энкультурации определяющая роль принадлежит танцам, ритуалам, ведущая роль отводится тренировке владения внутренними телесными ощущениями (про-приоцептивность), умению вырабатывать двигательные стереотипы. Таким образом, в африканских культурах приоритет отдается языку ритмов, тщательной регламентации поведения (например, в разговоре), тональному языку (ударения согласных, особые щелкающие звуки) и общей ориентированности на музыку, ритмические движения. В Европе главная направленность культуры состоит в овладении визуальным восприятием, опосредованном письменными и устными языковыми формами в процессе обучения. Западный сенсотип характеризуется как символически-визуально коммуникативный, а африканский - как музыкально-хореографический.
Содержание понятия "сенсотип" близко к содержанию понятия "менталитет", прежде всего выражением специфической окрашенности, качественным своеобразием целостной культуры. Проанализировав особенности познания и мышления в культурах, можно выделить, по крайней мере, три общие разновидности ментальности. Прежде всего, это "западный" дедуктивно-познавательный менталитет, стремящийся в форме понятий и суждений отражать окружающую действительность. Он имеет практическую направленность. "Восточный" интровертный тип интуитивного мышления направлен в большей степени на созерцание, духовное самосовершенствование, развитие внутреннего мира, он чаще использует смыслообразы и мифы, а не понятия.
И наконец, стиль и образ мышления, распространенные в традиционном обществе. Они ориентированы на предметное решение жизненных ситуаций и конкретных проблем, стоящих перед этнокультурной общностью.
Каждая из выделенных разновидностей имеет сложную полифоническую структуру, являющуюся специфическим типом в рамках общечеловеческой способности к мышлению как оперированию с идеальными формами бытия. Многослойная структура относится и к стилю мыслительных процессов, происходящих в современной культуре.
Наряду с логическим мышлением в ней огромную роль играют мифы и вера в сверхъестественные силы. Согласно социологическим опросам (США, Великобритания) немного более тридцати процентов анкетируемых искренне верят в мистические силы, в колдовство и в тому подобные явления. В современной культуре широко распространена "рационализация" (Э.Фромм) - доказательство абсурдных ложных догм наукообразным способом. Существуют псевдорелигиозное поклонение идолам (спорта, рок-искусства, кинематографа) и современные культы успеха, власти, наживы. Кроме того, видение событий окружающего "полезависимо" от образа, поставляемого средствами массовой коммуникации. Эта черта психологии восприятия современного человека особенно хорошо видна в экспериментальных исследованиях ложной установки. Самый простой пример - различное поведение человека современной культуры, имеющего высшее образование, в парадоксальной ситуации, когда ему предъявляют черный и белый шары, а лица, участвующие в эксперименте, утверждают, что все шары черные. Нередко испытуемый под давлением окружающих, их коллективных представлений называл белые шары черными. Такого рода "решение" ситуаций под давлением "общепризнанных" норм и представлений широко распространено в современных индустриальных обществах.
1. Леви-Брюл Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.,1994. С. 241.
2. Там же. С. 9.
3. Там же. С.29.
4. Там же. С. 29-30.
5. Там же. С. 35.
6. Там же. С.36.
7. Там же. С.35.
8. Там же. С. 55.
9. Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М.,1969. С. 65.
10. Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М.,1977. С. 198.
11. Там же. С. 208.
12. Там же. С. 55.
13. Там же. С.104.
Рекомендуемая литература
Белик А.А. Психологическая антропология. М.,1993.
Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. М.,1996.
Гуревич П.С. Культурология. М.,1996.
Коул М. Культурно-историческая психология. М.,1997.
Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М.,1977.
Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.,1994.
Пиаже Ж. Избранные психологические труды. М.,1969.
Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М.,1993.
Шкуратов В.А. Историческая психология. М.,1997.
ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 3
1. В чем, по Леви-Брюлю, состоит основное отличие европейского типа мышления от "первобытного"?
2. Как мыслят люди в современном обществе?
3. Какие определения мышления вы знаете?
4. Кто отождествил мышление "дикаря" со стадией в развитии интеллекта ребенка в современном обществе?
5. Как определяет содержание понятия "мышление" этот ученый?
6. Что такое когнитивные стили? Какие обстоятельства влияют на их формирование?
7. Раскройте содержание понятия "сенсотип". Какие разновидности сенсотипов вы знаете?
8. Какие виды мышления (типы менталитета) вы можете назвать? Дайте им характеристику.
9. Почему в индустриальной культуре существуют мифы и мифологическое мышление?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Категория "сверхъестественного" в мышлении традиционного и современного обществ.
2. Логика и мифы современной культуры.
3. Лингвистическая относительность: мифы и реальность.
4. Мифологичность реальности и реальность мифа в современном индустриальном обществе.

НАРОДНАЯ МЕДИЦИНА КАК ОРГАНИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ ТРАДИЦИОННОЙ КУЛЬТУРЫ
ДЛЯ ПОНИМАНИЯ смысла и содержания настоящей главы необходимо сделать ряд предварительных замечаний. В этой главе на фактическом материале показывается, как действует человек в традиционном обществе, как он решает те же самые задачи, которые стоят перед современным обществом. Особое значение имеет целостное понимание человека в единстве души и тела и вся система организации в различных культурных формах воздействий на индивида с целью предотвратить патологии в его организме и поведении.
Содержание настоящей главы в какой-то степени необходимо рассматривать как продолжение предыдущей. Здесь же представлена область практической деятельности, которую нельзя отрывать от мыслительных и познавательных процессов. Собственно говоря, изолированное исследование Л.Леви-Брюлем "первобытного мышления" независимо от деятельностно-практической стороны культуры и является важнейшим пороком его теории. Кроме того, через рассмотрение народной медицины будет представлен иной образ жизни "дикарей" по сравнению с тем, как обрисовал его Л.Леви-Брюль. Особенно это касается некоторых деталей, например, "незнания физических свойств яда" и ориентации "первобытных людей" лишь на мистические, сверхъестественные силы в объяснении природных и культурных явлений. В традиционных культурах мы имеем один из способов решения задач, проблем, стоящих перед всем человечеством. И еще одна деталь - психотерапевтическое воздействие на человека, которое стало применяться на рубеже XIX и XX веков, было известно в народной медицине многие сотни лет.
В настоящее время в научной литературе, посвященной различным формам медицины, выделяют три ее вида: народную, традиционную и современную. Народная и традиционная отличаются друг от друга способом передачи накопленных знаний. В первой это происходит устным путем, во второй - письменно. Народная медицина распространена в традиционных, по преимуществу бесписьменных, обществах (индейцы бассейна р. Амазонки, индейцы, живущие на плоскогорьях Анд, бушмены Калахари и т. д.). К традиционной относятся китайская, тибетская, арабская медицина и другие. В них, кроме письменной фиксации знаний, существуют школы, учебные пособия и т. д. Оба эти вида медицины одновременно традиционны и народны, так как опираются на тысячелетнюю традицию и вобрали в себя исторический опыт народа. Таким образом, правильнее было бы говорить о двух видах народной или традиционной медицины, которые в идеальном случае могут дополнять современную медицину с ее развитым техническим потенциалом. Традиционная медицина, развитая в странах Востока (Вьетнам, Китай, Япония и др.), является предметом данной главы лишь частично ввиду ее исторической специфики, включенности в сложные философско-идеологические концепции. Основное внимание уделяется народной медицине в ее дописьменной форме.
Сегодня постепенно разрушается восприятие народной медицины как бесполезного занятия невежественных людей. Но все же нередко она предстает в виде разрозненных сведений о лекарственных растениях, различного рода заговорах, магии и колдовстве и тому подобных вещах. Это в корне неверное представление. За свою более чем десятитысячелетнюю (!) историю народная медицина накопила огромный арсенал фармакологических и иных способов воздействия на человека. Например, насчитывается более 10 тысяч лекарственных растений, используемых в народной медицине многих стран. Необходимо подчеркнуть, что народная медицина представляет собой сложнейшую систему воздействий, учитывающих возраст, пол больного, природные условия (экология), время (сезон) лечения, фазы Луны. Комплексно используется весь арсенал имеющихся в распоряжении такой медицины средств: фармакология и массаж, психо- и физиотерапия (тепло, холод, вода), диетология. Народная медицина обладает сложной структурой, основные разделы которой: представления об анатомии и физиологии человека; причины и диагностика болезней; фармакология; хирургия и травматология; акушерство и гинекология; педиатрия (уход за детьми и лечение детских болезней); физиотерапия; психотерапия; санитария, гигиена и косметика.
Как уже отмечалось, народная медицина имеет длительную историю развития. Наибольшее удивление вызывают древние свидетельства о такой сложной операции, как трепанация черепа. Так, череп со следами трепанации, произведенной 12 тысяч лет назад, был обнаружен в эпипалеолитическом могильнике Тафоральт в Северной Африке. Аналогичный череп был обнаружен в мезолитическом могильнике Васильевка III на Украине и т. д. (1) Трепанация черепа была широко распространена и в XIX в. среди различных племен Африки, Полинезии. Можно, конечно, усомниться в целесообразности столь сложной операции для лечения целого ряда заболеваний, в том числе головной боли. Но нельзя не отметить высокого искусства народных целителей, совершавших и, как правило, удачно, трепанацию при помощи примитивных, на наш взгляд, инструментов. Необычные и сложные операции, связанные с половой жизнью и регуляцией рождаемости, например удаление матки, описывает Н. Н.Миклухо-Маклай (2).
Хорошей иллюстрацией возможностей народной медицины в области хирургии служит описание английским врачом-миссионером кесарева сечения, произведенного в Уганде в 1878 г. Двадцатилетняя роженица, трудно разрешавшаяся от беременности, была одурманена банановым вином, тем же вином "акушер" вымыл руки и омыл операционное поле. Взяв нож, он одним движением рассек брюшную стенку матки и вскрыл околоплодный пузырь. Кровотечение было остановлено раскаленным железом. При отхождении вод акушер извлек плод, перевязал и перерезал пуповину, удалил послед, нитками сшил края, наложил на рану повязку. На 11-й день женщина выздоровела (3). Хирургические вмешательства, а также лечение переломов предполагают ограниченное в пространстве и времени воздействие на локальный очаг поражения.
Но фундаментальное значение народной медицины состоит в комплексном воздействии на человека в единстве его души и тела на протяжении всей его жизни от рождения до смерти, и не только когда он болен, но и когда он здоров. Народная медицина есть органическая часть жизни этнокультурной общности, активно участвующая в охране здоровья и связанная с системой ценностей и религиозных верований данного общества. Большое значение придается разнообразным личным гигиеническим приемам, а также санитарным нормам, распространенным у того или иного народа. Особенности этих норм сказываются на всех сторонах хозяйственной жизни; строительстве жилищ, устройстве водоснабжения, способах хранения продуктов, специфике погребения и т. д. Естественно, что санитарные нормы и правила личной гигиены разнообразны в связи с различными условиями (экологией) жизни, традициями того или иного народа. Значительную роль играют гигиена и санитария и в народной педиатрии: особенности кормления, пеленания, мытья ребенка, его закаливания и т. д. Необходимо подчеркнуть, что нормы гигиены и санитарии обязательны для всех членов этнокультурной общности. Они, как правило, освящены религиозной идеологической системой, закреплены в традициях, верованиях, ритуалах. От их выполнения нередко зависит выживание того или иного народа, племени и т. д.
Важнейшей особенностью лечебного процесса в народной медицине является сплав различных уровней ее воздействия на человека: лекарственных средств, физиотерапии, мышечных движений (если возможно). Как правило, в целостную систему средства народной медицины объединялись в той или иной форме психотерапии, групповой или индивидуальной. Психотерапия - эта та область, в которой народные целители добились высоких результатов благодаря многовековому отбору ее форм и приемов проведения. По признанию одного из зарубежных ученых, "психоанализ лишь заново открыл и изложил в новых понятиях тот подход к лечению болезней, который восходит к первым дням человечества. Знахари первобытных племен всегда пользовались средствами психоанализа, часто с искусством, которое поражает даже наших наиболее известных ученых"(4). Кроме того, что психотерапия довольно часто выступает интегративной силой в конкретном процессе лечения, она имеет в рамках народной медицины еще ряд существенных функций. Назовем две важнейшие из них. Психотерапевтические приемы направлены не только на лечение больных людей, но и используются в регулярно проводимых ритуалах, охватывающих всех взрослых членов общности. Тем самым осуществляется профилактика заболеваний невротического характера, предупреждаются возможные патологии в поведении. Еще одной фундаментальной функцией психотерапии в форме ритуала является целенаправленное формирование определенных черт характера в связи с потребностями конкретного общества, его идеологией, экономикой, экологией.
Значительный психотерапевтический эффект во многом основывается на вере в целителя, доверии к врачу. Иногда всех народных целителей, а не только представителей филиппинской медицины, называют хиллерами. Они пользуются большим авторитетом среди своих современников, нередко они являются представителями религиозного культа. Народные целители составляют специфический социальный слой а развивающихся странах и являются не только врачевателями, но и хранителями знаний, накопленных за многие века в традиционной культуре. Так, в середине 80-х годов в Шри-Ланке было 100 тысяч народных целителей. В нигерийском городе Лагос их было 15 168 на 665 тысяч жителей, в Ибадане - 14 304 на 627 тысяч жителей (данные на середину 70-х годов)(5). Таким образом, народные целители представляют собой социальную группу, выполняющую в обществе важную культурную функцию.
Народные целители ответственны за жизнь своих соплеменников. Они обладают богатейшим арсеналом приемов борьбы со всеми видами болезней. За их плечами тысячелетний опыт, отбор самых удачных сочетаний трав, снадобий и способов терапии. Они иногда буквально творят чудеса. Но не следует и мистифицировать их достижения. Народный целитель никогда не возьмется лечить инфекционное заболевание. И, увы, народная медицина бессильна перед рядовым воспалением легких.
Народные целители - организаторы коллективных или индивидуальных сеансов психотерапии. Ее приемы разнообразны. Это и экстатические ритуалы, и специфические приемы тихой терапии, основной смысл которой состоит в первоначальной полной изоляции пациента от внешнего мира и постепенном возвращении к людям, в мир живых красок и звуков. Иногда лечение заключается в перемещении человека в другую социальную группу. Это делается, например, в Замбии и объясняется тем, что ряд болезней выражает не столько дисгармонию в самом пациенте, сколько асинхронию внутри группы, в которой он живет.
Большая роль психотерапии в народной медицине связана с теорией (точнее, теориями) происхождения болезней, в которой существенную роль играют межличностные отношения, аспекты поведения людей. Например, в Тунисе целый комплекс заболеваний объясняется наличием "слабой" или "плохой" крови. "Плохая" или "черная" кровь появляется из-за отрицательных эмоций, из-за того, что человек много страдает или часто впадает в гнев, что бывает в результате разрегулированности нормального процесса общения и т. д.
Уровень знаний народной медицины, терапевтические приемы, используемые в ней, были высоко оценены антропологами. Они отметили огромное значение феномена веры в сверхъестественные качества целителя, которая является частным случаем убежденности во всепобеждающей силе обычая в традиционном обществе или постфигуративной культуре, по терминологии М.Мид. Приблизительно с 60-х годов XX в. анализ форм народной медицины как аспекта культуры становится самостоятельным направлением исследования. Особое место в нем занимает "транскультурная" психиатрия, или "этнопсихиатрия". Основной предмет изучения последней - "культурно-обусловленные" душевные болезни, типы психотерапии, проблема соотношения нормы и патологии в различных культурах. Общекультурологический аспект указанной дисциплины состоит в поисках в самых различных типах обществ особенностей традиций, стереотипов поведения, которые могут привести к патологическому нарушению поведения, эмоциональной и умственной сферы деятельности человека. Наиболее известные авторы исследований в этой области - Дж.Деверо, Р. Принс, Р. Болтон, У. Ла Барре. Они рассмотрели место душевных заболеваний в человеческой культуре в целом. Предметом их размышлений являлась также неодинаковость протекания некоторых болезней в различных культурах ввиду культурно-психологических стереотипов восприятия болезни как определенного состояния.
Наиболее сложным типом заболевания, встречающимся в традиционном обществе, являются "этнические психозы". Это амок, известный по одноименному рассказу С. Цвейга, арктическая истерия, иму, виндиго и др. Эти заболевания специфичны для определенного места, географических условий или этнической общности. Так как в современной науке нет общей концепции, объясняющей сущность и главные условия возникновения данного типа патологии, каждый этнический психоз анализируется отдельно. Но все же, несмотря на специфичность, практически все этнические психозы имеют общее внешнее проявление, поведенческую аномалию. Она состоит в том, что человек впадает в неистовое, одержимое состояние, теряет контакт с окружающими, убегает в пустынное место и нередко там в одиночестве погибает. Например, при "арктической истерии" (болезнь, распространенная среди эскимосов Гренландии и Канады) человек теряет контроль над собой, впадает в бешенство, убегает от людей в ледяную пустыню. С ним случается припадок, подобный эпилептическому, и в судорожных конвульсиях он бьется об лед, что нередко приводит к смерти. Какова причина такого поведения? Американский ученый А. Уоллес считает, что важнейшим условием его возникновения является недостаток кальция в воде. Его коллега Е. Фолкс значительную роль в этом патологическом процессе отводит особому чередованию дня и ночи в высоких широтах. Р. Болтон, изучающий этнический психоз, распространенный в Андах, полагает, что он возникает на фоне жестких климатических условий: недостаток кислорода, перепады дневной и ночной температуры. Но решающую роль ученый отводит гипогликемии - понижению уровня сахара в крови.. Народная медицина подобные заболевания лечит путем участия в индивидуализированном (целитель - пациент) или групповом ритуале. На больного в комплексе воздействуют психотерапевтическое внушение, ритмические движения, пение, музыка, приводящая пациента в транс, и... транквилизаторы. В 60-х годах канадский психиатр Р. Принс детально изучал народную психиатрию племени йоруба и даже создал документальный фильм, посвященный способам лечения психозов. Он отмечал использование сильнейшего транквилизатора раувольфия, давно известного в Африке (6). Западная медицина узнала о нем лишь в последней четверти XX в. Относительно эффективности лечения психозов таким способом пока нет достоверных данных. Но безусловно ясно, что весь комплекс воздействий (психотерапия плюс фармакология) не есть панацея от тяжелых форм психозов. Можно предположить, что и в народной медицине они с большим трудом поддаются лечению. Поэтому здесь огромную роль играет профилактика психопатологий в массовых и регулярных ритуалах, в которых достигаются экстатические состояния и применяются наркотики-галлюциногены. Это именно те ритуалы, которые так шокировали европейцев и которые были приняты за массовый психоз, послужив основанием для формирования представлений о психопатологических культурах.
Таким образом, народная медицина как практический аспект культуры в традиционном обществе является целостной многофункциональной системой. Она дает представление о том, как действуют в традиционной культуре и как удовлетворяют жизненные потребности общности. Область исследований культур под таким углом зрения является в настоящее время динамично развивающейся дисциплиной, решающей ряд жизненно важных задач, которые стоят перед индустриальными странами (маргинальное поведение, наркомания, проблема инфекции и иммунитета, культура и т. д.).
1. Рохлин Д. Г. Болезни древних людей. М.; Л.,1965. С. 173.
2. Миклухо Маклай Н. Н. Собр. соч.: В 6 т. М.; Л.,1951. Т. III. Ч. I. С. 386.
3. Бородулин Ф. Р. История медицины. М.,1961. С. 26.
4. Райт Г. Свидетель колдовства. М.,1971. С. 57.
5. Reynolds V., Tanner R. Biology of Religion. N.Y.,1983. P. 206.
6. Prince R. Indigenous Yoruba Psybiatry // Magic, Faith and Healing. N.Y.,1964. С. 120.
Рекомендуемая литература
Бородулин Ф. Р. История медицины. М.,1961.
Миклухо-Маклай Н. Н. Собр. соч. М.; Л.,1951.
Райт Г. Свидетель колдовства. М.,1971.
Рохлин Д. Г. Болезни древних людей. М.; Л.,1965.
Prince R. Indigenous Yoruba Psybiatry //Magic, Faith and Healing. N.Y.,1964.
Reynolds V., Tanner R. Biology of Religion. N.Y.,1983.
ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 4
1. Что означает положение "народная медицина - органическая часть культуры"?
2. Какое значение имеют исследования народной медицины для культурологии?
3. Что представляет собой этнопсихиатрия как область исследований культуры?
4. Какова структура народной медицины?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Народная медицина в современной культуре.
2. Мифы и реальные достижения народной медицины.
3. Народная медицина как форма деятельности в традиционной культуре.

ЭКСТАТИЧЕСКИЕ (ИЗМЕНЕННЫЕ) СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ КАК СТОРОНА КУЛЬТУРЫ
В ПРЕДШЕСТВУЮЩИХ главах рассматривалось, как мыслит, познает человек в условиях различных культур, были обрисованы контуры специфической формы деятельности в традиционном обществе в виде народной медицины. Иначе говоря, затрагивался вопрос о том, как действует человек. Теперь проанализируем эмоциональную сторону культуры. Более рельефно этот ее аспект проявляется в виде эмоций блаженства, эйфории, которые можно наблюдать в ритуалах традиционного общества. Различные формы такого поведения встречаются и в современной культуре. Каков смысл этой стороны культуры, какие функции она выполняет? На эти вопросы стремились ответить исследователи, изучавшие данную проблему на протяжении всего XX в.
1. Исследования измененных состояний сознания в XIX - середине XX века
ОДНИМ из первых измененные состояния сознания исследовал Ф. Ницше. Он выделил в человеческой культуре два начала: аполлоновское и дионисийское. Впоследствии они стали рассматриваться как основа для типологии культур. Аполлоновский тип, или сторона культуры, олицетворяет собой торжество света, гармонию форм и отношений, следование нормам и установлениям культуры, стремление к совершенству и возвышенным чувствам. Дионисийский (вакхический) тип культуры (или аспект в ее функционировании) отличается неуравновешенностью, одержимостью в поведении, ярким проявлением чувств, эмоциональной открытостью, экстатическими состояниями, действиями, идущими вразрез с культурными нормами. Это своеобразный бунт эмоций против разума.
Данную классификацию при исследовании культур использовали Р.Бенедикт (этнопсихологические зарисовки традиционных обществ), К.Юнг (анализ исторических психологических типов) и другие. С анализом дионисийского элемента в истории культур связано изучение феноменов озарения, мистического опыта, интуитивного мышления. Широко известны случаи мистических видений, происходившие с известными религиозными деятелями (Магомет, Св. Тереза, Жанна д'Арк). В этих видениях им была доступна истина откровения, полученная ими путем озарения, интуитивного проникновения в суть вещей, а не при помощи опытного рационально-освоенного знания.
Долгое время казалось, что экстатический аспект функционирования культур, - это явление, свойственное архаическим обществам и некоторым культурам восточного толка (буддийской или даосийской ориентации). По отношению к европейской цивилизации с ее рационалистической традицией - это прошедший этап истории. Положение существенно изменилось с конца 60-х годов, когда в западноевропейской культуре произошел переход от тотального господства рационально-практического отношения к действительности (прометеевская культура) к созерцательно-чувственному типу восприятия (орфическая культура), важнейшей особенностью которого было раскрепощение телесных сил индивида (ликвидация Сверх-Я - по психоаналитической терминологии) и личностное духовное самосовершенствование. Возникли медитативно-созерцательные методы развития способностей. Появившись в молодежных движениях в рамках так называемой контркультуры развитых стран Запада, эта тенденция (или стиль в культуре) получила массовое распространение.
С развитием рок-культуры обычными стали коллективные вхождения в транс на концертах звезд эстрады, что представляет для культурологов интереснейший объект исследования. Порой около ста тысяч человек бывают охвачены единым ритмом и чувством восторга, видя своего кумира. В современной культуре распространились явления одержимости в поклонении идолам спорта, рок-музыки и кинематографии. Тем самым подтверждается всеобщность экстатически-эмоционального аспекта для всех культур.
Таким образом, любая культура представляет собой единство дионисийского (вакхического) и аполлоновского (гармоничного) начал. В связи с этим Б. Рассел мудро высказался о роли дионисийского элемента культуры, без которого жизнь была бы неинтересной, "но его присутствие делает ее опасной. Благоразумие против страсти - это конфликт, проходящий через всю историю человечества. И это не такой конфликт, при котором мы должны становиться целиком на сторону лишь одной из партий"(1). Долгое время эта сторона культуры рассматривалась лишь в качестве курьеза, экзотики или как патологические явления, происходящие в ущерб нормальным состоянием тела и духа (как это было у Э.Тайлора). Положение существенно изменилось с появлением работ К.Юнга: состояние транса он сделал предметом научного анализа, выделив особый тип мировосприятия - интуитивное мышление как необходимый элемент культуры человечества.
Общенаучная ситуация в этой области изучения культур окончательно изменилась после выхода книги У.Джеймса (1842-1910) "Многообразие религиозного опыта" (1910), в которой мистические состояния сознания стали одним из центральных предметов исследования. Джеймс выделил четыре основных признака таких культурных явлений: неизреченность, интуитивность, кратковременность, бездеятельность воли. Ученый исследовал различные формы мистических состояний сознания. К ним относятся состояния, искусственно вызванные алкоголем и анестезирующими веществами, наркотиками, и спонтанные мистические состояния, навеянные красотой природы, восприятием музыки. Кроме этого, он исследовал религиозные формы мистических состояний, встречающихся в буддизме, суфизме (одно из течений ислама), "космическое" сознание и состояния, сопутствующие практическим занятиям в йоге.
У.Джеймс - противник абсолютизации рационалистического взгляда на мир, принижения роли эмоционально-иррационалистического аспекта в истории культуры. "Вообще же роль мистических состояний, - писал он, - сводится к тому, что они придают сверхчувственное значение обычным данным сознания. Они представляют собой возбудителей духовной жизнедеятельности, подобно чувствам любви и честолюбия; это благодать, которая озаряет новым светом наш старый мир и обновляет наши жизненные силы"(2).
В самом начале XX в. в Германии была опубликована книга Т. Ахелиса "Экстаз и его роль в культуре". Она стала известной после выхода книги У.Джеймса и актуализации данного предмета изучения. Т. Ахелис описал разнообразные экстатические состояния и высказал мысль о социально-компенсирующей функции мистических движений. В Швеции в 1924 г. З.Линдерхольм выдвинул гипотезу о том, что экстатическая тенденция имеет глубокие корни в душевной организации человека.
В последующие годы это культурное явление изучали американский психолог Дж. Лейба, автор книги "Психология религиозного мистицизма" (1925), шведский ученый Т. Аандра, написавший книгу "Психология мистицизма" (1926), и представители французской психоаналитической школы Жанэ, прежде всего сам Жанэ, издавший двухтомный труд "Между тревогой и экстазом" (1926-1928).
Новые аспекты в изучении экстатических состояний появились в связи с межкультурным анализом этого феномена в психологической антропологии начиная с 60-х годов. Важной особенностью такого подхода было использование понятия "измененные состояния сознания", описывающего все виды мистических состояний. Необходимо отметить, что особые состояния касались не только сознания, но и организма человека, особенностей его функционирования. Антропологи анализировали измененные состояния сознания (в дальнейшем ИСС) не только как состояния индивида, но и как аспект культуры, выражавшийся в специфических ритуалах и в культурной традиции.
2. Измененные состояния сознания и компенсаторная функция современной культуры
С СЕРЕДИНЫ XX века в современной индустриальной культуре произошли изменения. Они выразились, в частности, и в том, что существенно ослабло влияние религии (христианства) как регулятивной силы, осуществляющей психотерапевтическую, компенсаторную функцию в культуре. Классические религии были заметно потеснены в этой области квазирелигиозными культами как политическими (культ вождя), так и мистически-экзотическими. Значительную роль в выполнении компенсаторной функции восполнения действительности (утешения) играет современная массовая культура в виде рок- и поп-музыки, кино, спорта. Индустриальное развитие, все возрастающий темп жизни, технократическая идеология не дают человеку возможности удовлетворить свои потребности в общении, уединении, принадлежности сообщности и др. В процессе труда на современном предприятии человек реализует те свои способности, которые необходимы тому или иному виду производства материального или духовного.
Нередко это могут быть лишь двигательные навыки или контролирующая функция в постоянно стрессовой ситуации (авиадиспетчер, диспетчер на АЭС, обслуживание различных автоматизированных систем). И здесь совершенно лишни душевные порывы человека, его чувства. Эмоции объявляются чем-то второсортным, подавляются различными способами. Это привело к тому, что в странах Запада подавление эмоций стало неотъемлемой чертой повседневной жизни. По мнению немецкого этолога И.Эйбл-Эйбесфельдта, "проблема приняла такие масштабы, что люди уже озабочены своей неспособностью общаться даже с близкими родственниками..."(3). В традиционных обществах (и в несколько более раннюю эпоху в современных) дефицит общения, эмоциональности во многом преодолевался в коллективных ритуалах. Их важнейшим следствием была психотерапевтическая компенсация, состоящая в выработке коммуникации, объединений людей, в преодолении одиночества, тревожности, отчужденности, дававшая чувство принадлежности к группе: социальной, половозрастной, конфессиональной.
В современную эпоху одну из форм преодоления дефицита общения и эмоционального отчуждения, обретения общности можно наблюдать на концертах рок-музыки. Нередко здесь же можно увидеть коллективное вхождение в транс. В связи с этим следует обратить внимание на характерные детали - на ритмические движения тел слушателей и на руки, поднятые над головой, аплодирующие в такт музыке. Точно так же входят в транс молокане-прыгуны, пятидесятники, у которых многочасовые молитвы сопровождаются поднятием рук. Безусловно, не всегда и не все то, что происходит на концертах рок-музыки, способствует "реализации деструктивных импульсов в культурно-приемлемых формах". Бывает и наоборот - агрессивное поведение стимулируется. Это своеобразная плата за подавление эмоций. Так как "человек не может и не должен отрицать свои чувства, если же он отрицает их, противореча своей природе, то теперь уже он не может утверждать их иначе, как отрицательным противоречащим себе уродливым путем..."(4). С 1988 г. в Манчестере началось новое увлечение: танцевальные марафоны с употреблением стимуляторов. Произвольные коллективные движения, продолжающиеся ночь напролет, снимают усталость после монотонной рабочей недели. По словам одного из пионеров данного движения, это совершенно особое чувство освобождения, вызывающее открытость и дружелюбие, человек чувствует себя словно в племени.
Раскрепощение эмоций, освобождение на время от сдерживающих этнокультурных механизмов, расслабление и одновременно неистовство в проявлении чувств - все это было в различные периоды истории европейских стран (вакханалии в Древней Греции, карнавалы, движение ведьм как специфическая форма экстатических ритуалов и т. д.).
В современных же индустриальных странах появилось "психоделическое движение", или "психоделическая культура". Был основан журнал "Психоделическое обозрение" и даже образовалась "Международная федерация внутренней свободы". Один из вдохновителей создания такой "культуры" Т. Лири экспериментировал с ЛСД с целью изучить особые состояния сознания, путешествия в глубины подсознания. Он же предпринял попытку организовать своего рода религиозный наркотический культ. В области музыкальной культуры появилась тенденция к созданию психоделической музыки, которая наиболее ярко была реализована в творчестве группы "Пинк Флойд".
Безусловно, этот аспект культуры индустриальных стран не сводился только к экспериментированию с наркотиками-галлюциногенами в целях расширения сознания. Его основное содержание состояло в появлении небывалого интереса к восточным системам философии (даосизм, дзэн-буддизм, древнеиндийская философия) и к ритуальной практике созерцания (медитация). Немалое значение здесь также сыграло распространение восточных систем боевых искусств (кон-фу, ушу, каратэ), широко пропагандируемых в киноискусстве.
3. Характеристика измененных состояний сознания как явления культуры
ПРИСТУПАЯ к анализу данного феномена, еще раз подчеркнем, что ИСС есть единство субъективных ощущений человека и внутриорганических преобразований. Изучение ИСС состоит в поисках смысла состояний транса и экстаза в различных измерениях (на культурном, биологическом, нейрохимическом уровнях). Выделим наиболее фундаментальные исследования в этой области. Прежде всего назовем коллективный труд, выполненный под руководством Э.Бургиньон "Религия, ИСС и социальные изменения" (1973), исследования У. Ла Барре "Галлюциногены и шаманистские корни религии" (1972), Р. Принса "Шаманизм и эндорфины: гипотезы для синтеза" (1982), Б. Лекс "Нейробиология ритуального транса" (1979), Н. Хольма "Изучение экстаза в XX в." и др.
Наиболее разносторонние и разнообразные исследования принадлежат американскому антропологу Э.Бургиньон. Эта тема стала центральной в ее творчестве с 1947 г. Она - автор интересных гипотез, касающихся культурного, социально-экономического назначения и психологического смысла экстатических состояний в жизни различных народов.
Э.Бургиньон в своей книге "Психологическая антропология" (1979) выделяет следующие особенности ИСС: изменения в ощущениях, восприятии, мышлении, потеря ощущения времени, контроля, изменение в выражении эмоций, восприятии своего собственного тела, сужение или расширение границ "Я" (например, акцентированное чувство единства с людьми, природой), растворение собственного "Я", сверхвнушаемость и др.
Перечисленным признакам отвечают религиозный и сексуальный экстаз, ритуальный транс, состояние гипноза, сон в активной фазе, когда мы видим сны, состояние просветления, озарения в восточных культурах (сатори), ощущения, испытываемые человеком в кризисных состояниях (перед смертью), состояния, переживаемые в трансперсональной медитации, а также комплекс явлений, названный американским психологом А. Маслоу высшими переживаниями. К ним относятся комплекс ощущений, воспринимаемых человеком в результате или в процессе деятельности: высшие точки творческого переживания, вдохновения, мгновения экстаза от восприятия красоты природы и духа.
Нередко возникают возражения против объединения столь разнородных явлений, особенно сна, в одно целое. Следует рассмотреть, соответствует ли этот феномен признакам измененного состояния сознания (имеется в виду та фаза сна, в которой мы видим сновидения). Изменяются ли во сне наши ощущения, например, наше собственное тело, восприятие особых, неведомых наяву состояний? Во сне человек может летать, не чувствовать своего тела. Теряет ли человек чувство времени в сновидениях? Такие явления наблюдаются. Можем ли мы контролировать свое поведение во сне? Не всегда.
Еще один важный признак ИСС - сверхвнушаемость или потеря критичности. Во сне мы очень часто верим в действительность происходящего и эмоционально переживаем его. Хотя иногда вмешивается рациональное "Я" - "я же сплю" или возникает желание проснуться, выйти из неприятной ситуации. Важно при этом заметить, что лишение сна или регулярный краткосрочный сон - один из элементов техники введения в транс в традиционном обществе наряду с сенсорным голодом, физическим стрессом, ритмической музыкой и танцами.
Интересно, что намеренное вхождение в ИСС может достигаться прямо противоположными способами: отсутствием эмоциональных впечатлений, тишиной и избытком эмоциональной активности. При длительном недостатке сна организм человека как бы компенсирует, дополняет, удовлетворяет свои потребности видениями наяву или ИСС в какой-либо другой форме. То же самое касается ощущения людей, долгое время лишенных сенсорной информации (длительные путешествия, пребывание в сурдокамере, в космических полетах). Они могут слышать музыку, голоса людей и тому подобное, что не редкость в экстремальных условиях. В качестве примера влияния сенсорной депривации, лишения общения человека в трудных природных условиях, приведем ощущения X. Риттер, проведшей 60 суток в условиях полярной ночи на Шпицбергене. У нее часто возникало чувство всеобщей гармонии, особого смысла окружающего мира. Она чувствовала, что как бы слилась со Вселенной. У нее развивалось состояние любви к этой ситуации, сопровождающейся галлюцинациями. Эту любовь она сравнивала с состоянием, которое испытывают люди при приеме наркотиков или находясь в религиозном экстазе. Вполне можно предположить, что таким способом человек защищается от перенапряжений и стрессов, когда срабатывает психологическая защита.
В традиционных обществах экстатические ритуалы являются своеобразной вакцинацией против психозов и неврозов, повышают психологическую стабильность общности путем намеренного вызывания одержимых, патоморфных, по форме сходных с патологией, состояний. Но назначение ИСС может быть и менее глобально - оно состоит в преодолении дискомфорта, разлада с самим собой и другими, повышенной раздражительности. Сон же снимает дисбалансированность, приводит к согласованности десинхронизованных тенденций в человеке. Смысл такой реакции человека состоит в компенсации, своеобразном дополнении того, чего не хватает ему для нормального функционирования в тех или иных условиях. Этим поддерживается психологическая стабильность и активизируются энергетические резервы человека.
В современном обществе постоянно воспроизводятся условия, необходимые для вхождения в ИСС: это сенсорный голод, физический стресс, отчуждение человека от человека, недостаток эмоционального общения. К этому надо добавить блокировку эмоций с благословения технократической идеологии. Эмоции, являющиеся энергетическим фундаментом человека, ищут обходной способ высвобождения, который, как правило, ведет не к гармонизации, а к разбалансировке отношений индивида с самим собой и с окружением. Это выражается в агрессивности, враждебности по отношению к окружающим, может приводить к психологическим расстройствам, вплоть до психозов. Нередко нереализованная энергия ударяет по внутриорганическим автоматически регулируемым процессам, что приводит к нарушению их нормального функционирования и к различным патологиям (кардиологическим, язве желудка и т. д.).
Одна из функций ИСС - противостоять патологическим тенденциям, стремиться преодолеть непонимание, рассогласованность, десинхро-низацию человека с самим собой, с окружающими, повысить уровень коммуникабельности, развить способность к общению. Иначе говоря, сформировать способность человека к самореализации заложенных в нем возможностей. Именно так понимает задачу психотерапии (важнейшая роль здесь отводится ИСС) А.Маслоу. Он полагает, что основная цель всех видов терапии - самоактуализация, предельным выражением которой являются "высшие переживания", "мгновения экстаза, которые нельзя купить". В книге "Мотивация и личность" А.Маслоу так описывает впечатления людей о высших переживаниях: "сужение поля зрения, одновременное чувство прилива сил и ни с чем не сравнимой беспомощности, ощущение возвышенного экстаза, потери ориентировки во времени и пространстве и, наконец, сознание того, что произошло что-то очень важное и значительное, ценное"(5).
Существенная черта высших переживаний - достижение большей целостности во внутриорганическом функционировании человека и интеграции между индивидом и внешним миром. “Вероятно, - полагает Маслоу, - высшие переживания есть огромная интенсификация любого переживания, в котором присутствует потеря "Я" или его границ, или забывание себя и восхищение музыкой или искусством”(6). Одной из важнейших черт, необходимых человеку для достижения гармонии, Маслоу считает чувство прекрасного, формирование которого должно быть сверхзадачей обучения.
Научить человека слышать и видеть красоту, сопереживать ее в произведениях искусства - именно на этой основе возможен один из видов психотерапии, использующей механизмы, которые заложены в восприятии искусства. Человек, воспринимая произведение искусства, сопереживает, становится соучастником действия. Он в каком-то смысле погружается в поток описываемых или показываемых событий, полностью отдаваясь происходящему. Он на время частицу своего "Я" присоединяет к "другому".
Катарсическое воздействие искусства подобно очищающему действию грозы, которой предшествовало мучительное предгрозовое конфликтное состояние. Один из лучших символов просветляющего влияния искусства - финал фильма А. Тарковского "Андрей Рублев". После мучительных творческих поисков главного героя, жизни, полной страдания, - гроза и теплый легкий дождь, подсвеченный солнцем. Эта сцена несет в себе гармоническое начало, символизирует блаженство, и зрители ощущают легкость и просветление.
Вообще восприятие произведений искусства, наслаждение ими в их пиковых формах также есть ИСС, высшее переживание, во многих чертах соответствующее определению, приведенному ранее. Вот как описывает влияние музыки Л. Н. Толстой в "Крейцеровой сонате": "Музыка заставляет меня забыть себя, мое истинное положение, она переносит меня в какое-то другое, не свое положение... Она, музыка, сразу, непосредственно переносит меня в то душевное состояние, в котором находился тот, кто писал музыку"(7).
Искусство гармонизирует чувства, вносит определенный порядок в души. Нередко произведения искусства приводят человека в состояние блаженства. И для этого не всегда необходимы Бетховен или Толстой. Нужно эмоциональное созвучие внутреннему состоянию человека, согласование между ним и произведением искусства в классической или современной форме.
Эйфория, блаженство (экстаз) - непременный элемент почти всех ИСС, хотя и не всегда. Сосредоточимся на ощущениях человека, испытывающего высшие переживания, блаженство. “Этот ряд переживаний со все уменьшающейся экстраверсией заканчивается состояниями экстатического счастья, когда "Я" всецело захвачено чувством, когда в субъективном восприятии исчезает внешний мир, когда человек находится вне времени и вне пространства, он "вне себя" (точное название слова "экстаз")”(8).
Состояние блаженства перед эпилептическим припадком описывает Ф. М. Достоевский в "Идиоте": "Ощущение жизни, самосознания почти удесятерилось в эти мгновения, продолжавшиеся как молния. Ум, сердце озарялись необыкновенным светом, все волнения, все сомнения его, все беспокойства как бы умиротворялись разом, разрешались в какое-то высшее спокойствие, полное ясной гармонической радостей надежды, полное разума и окончательной причины"(9).
4. Механизм действия экстатических состояний в культуре и его биологические основания
ЕЩЕ СОВСЕМ недавно, до середины 60-х годов, экстатические состояния рассматривались только как патологические. Но с развитием психологической науки и антропологических исследований, большего внимания к внутреннему миру человека, под влиянием философских и религиозных учений Востока отношение к ним изменилось. Конечно, такие состояния могут быть признаком патологии, психической дисфункции человека. Но не всегда их наличие означает патологию. Вопрос о норме и патологии должен решаться не абстрактно-догматически, а конкретно-ситуационно, так как нормальное поведение человека не есть неизменное качество, а функция, зависящая от конкретно-исторической, этнокультурно- и эколого-биологически обусловленной ситуации.
В качестве отрицательных моментов экстатических состояний приводят положение о том, что эмоциональное возбуждение подавляет высшую психическую деятельность, сужает сознание до узкого круга представлений, связанных с эмоцией. Последняя доминирует, восприятие внешнего мира выключается или искажается. Но что происходит потом?
Согласно А.А. Ухтомскому, "центр, близкий в своем возбуждении к кульминации, от добавочного раздражения будет впадать в торможение"(10). Другими словами, из активного состояния человек перейдет в пассивное, расслабленное, а человеку эпохи НТР это часто просто необходимо. Из-за поломки механизма перехода из активного в пассивное состояние и наоборот происходит много заболеваний: бессонница, депрессия и т. д. Исходя из концепции А.А. Ухтомского, именно доминанта - важнейший принцип поведения и реагирования человека (в том числе и в эмоциональной сфере), которые определяются соединением этнокультурного опыта и наличной ситуации.
Наш же мозг - это "удивительный аппарат, представляющий собой множество переменных, калейдоскопически сменяющихся органов предупредительного восприятия, предвкушения и проектирования среды. Процесс же смены органов достигается посредством образования доминанты и торможения прочего мозгового поля"(11). Доминанта объединяет комплекс симптомов во всем организме - и в мышцах, и в секреторной работе, и в сосудистой деятельности. Доминанта есть совокупность центров с повышенной возбудимостью на разных уровнях головного и спинного мозга, а также автономной системы.
Воспоминание доминанты - это возобновление в организме всего комплекса явлений на всех уровнях. При таком понимании общефизиологического процесса становится ясен общий механизм, возможность, необходимость и основания переключения человека от одной формы деятельности к другой. Возбуждение одних центров вызывает торможение других. Перевозбуждение тормозит доминанту. Именно этот принцип положен в основу терапий аналитического типа: "с избытком" пережить неприятный эпизод, имевший травматические последствия.
Травматические ситуации прошлого - заторможенное психофизиологическое содержание предшествующих доминант, которые ушли в подсознание и их необходимо согласовать с настоящим. Пережитые доминанты не всегда отрицательны. Переживаемые заново самые счастливые события в жизни человека дают ему возможность выйти из трудной или экстремальной ситуации. Таким образом, память о прошлом может помочь человеку. Еще один вариант использования доминанты - формирование воображаемой доминанты с положительной эмоциональной окраской и сопереживание ее. В этом заключается основа психотерапии.
Итак, можно утверждать, что экстатические состояния необходимо рассматривать не только как патологические. Они играют определенную роль в функционировании человека как члена общности. Одна из важнейших функций ИСС - релаксация, т.е. переход из активного, возбужденного состояния в пассивное. Экстатические ритуалы помогают достичь оптимального соотношения уединенности и общения как важнейших потребностей человека. Потребность в уединенности состоит в избирательном контроле доступа к "Я", т.е. к открытости или к закрытости для социальной и физической стимуляции. В традиционном обществе в этнокультурной традиции заключены способы балансировки состояний "уединенность-общение", т.е. регулируются отношения "Я-другие". Общество компенсирует максимальную открытость традициями, связанными с временной изоляцией. И, наоборот, в культурах с максимизацией уединенности, например на Сицилии, это компенсируется раскрепощенным поведением, например на карнавалах. ИСС, рассмотренные как доминирование эмоции, также являются способом регуляции отношения "Я-другие", имеющим сложный двойственный характер. С одной стороны, круг представлений сужается до одной эмоции, выраженной определенным комплексом ощущений, и торможением остального. С другой стороны, расширяются границы "Я", возрастает стремление к общению, сплоченности с участниками ритуала, единению с природой.
Согласованные действия людей, достижение коммуникации, понимания, т.е. оптимальная реализация отношений "Я-другие", есть основа функционирования любой этнокультурной общности. Важнейшим аспектом здесь представляется специфика этого процесса в обществе, обусловленная особенностями социального типа деятельности: человек воздействует не только на материальные предметы, но и на идеи, образы, понятия. Фундаментальным свойством человеческой деятельности является целеполагание, действие по идеальной схеме, плану и их воплощение в духовной или материальной действительности. Такой способ действия предполагает вынесение во вне человека результатов его индивидуальной деятельности в объективированных формах: устной речи, в виде искусства, воплощение идей в материальной форме.
Результаты труда превращаются в посредников, можно сказать медиаторов, между людьми данной общности, между общностями. Но главное при культурном способе деятельности состоит в том, что опыт не закован внутри индивида - он становится достоянием других, социальным опытом. Именно на основе целеполагающего действия возможно понимание между людьми, сохранение традиций, историческая преемственность. Именно благодаря ему сохранилась культура уже давно исчезнувших цивилизаций.
Важно, что идеально-предметные результаты духовной деятельности, существующие в достаточной степени независимо от индивида (воздействие словом, искусством, системами массовой коммуникации и т. д.), обладают обратной силой воздействия на человека, на формирование его внутреннего "Я". Человек, обладая универсальной природой, не может реализовать все свои возможности, стремления и т. д. Способность независимо манипулировать образами в воображении, сопереживать в процессе восприятия искусства дает возможность компенсировать то, что человек не может реализовать в действительности. Умение вообразить себя другим, быть в роли другого есть основа ряда психотерапевтических приемов. В ИСС, в экстатических ритуалах расширяются границы "Я", человек на время становится другим, перевоплощается.
Потребность быть другим и способность удовлетворять эту потребность формируются еще в детстве. Дети видят перед собой свое будущее - взрослых. Они представляют себя другими, в играх осваивают окружающий мир, преобразуют действительность в образной, идеальной форме. Эта способность остается и у взрослых, но чаще всего в виде угасшей, заторможенной и забытой доминанты.
Все изменения, достижения человек проецирует во вне, а его "Я" остается относительно неизменным. Стабильная основа "Я" связана с автоматически регулируемыми внутриорганическими функциями организма, обеспечивающими его целостность и взаимодействие с окружающей средой: газообмен, водообмен, внутренний обмен веществ и т. д. Эта система (автономная или периферическая нервная система) функционирует без участия сознания, и в ее стабильности - залог жизнедеятельности человека.
Другая система управления в организме (центральная нервная система, уровень сознания), напротив, подвержена изменениям, обучению и т.д. Она регулируется и со стороны сознания, что делает возможным изменения "Я". Взаимодействие этих двух систем управления, в данном случае выделенных функционально, является основой процессов, происходящих при ИСС и во время различных сеансов психотерапии. Рассмотрим теперь внутриорганический уровень этих явлений.
Какова природа транса и его функция во внутриорганических процессах? По мнению современных ученых, например Б. Лекс, "ритуальный транс... происходит из манипуляций универсальными нейрофизио-логическими структурами, содержащимися потенциально в поведении всех нормальных индивидов и функционирующими как гомеостатический механизм для индивидов и групп"(12).
Ряд зарубежных исследователей, в том числе Е. Чаппл, автор книги "Культура и биологический индивид", утверждают, что дисфункции индивида, а также разобщенность внутри группы имеют своей основой эмоциональную асинхронию. Задача различного рода ИСС, в том числе ритуального транса, - устранить ее. Е. Чаппл рассматривает музыкальные ритмы, будь то ритуальная или современная музыка, как синхронизаторы внутриорганических процессов. Синхронизируются биоволновая активность мозга, рассогласованность внутриорганических процессов самого различного уровня. В этом существенную роль играют музыкальные ритмы, близкие по частотным характеристикам альфа-ритму человеческого мозга (8-14 Гц), а также вспышки света на рок-концертах (свет также является отличным синхронизатором биологических процессов). Такая стимуляция активизирует эпилептоидную тенденцию, которая в скрытом состоянии присутствует в каждом человеке и дает возможность войти в ИСС, вплоть до транса, вызываемого спазмом головного мозга. Назначение транса в подобных случаях состоит в выключении на время отдельных систем организма и переводе его из активного состояния в пассивное. Особо хотелось бы подчеркнуть, что этот процесс касается не только мозга и ЦНС, но и ритмов мускульной активности тела и других процессов внутри организма, осуществляющихся без участия сознания, воли, автоматически, например таких, как газообмен, сердечная активность и т. д.
5. Функции измененных состояний сознания в традиционном обществе
В ТРАДИЦИОННОМ обществе намеренно вызванные экстатические состояния - широко распространенное явление. Согласно этнографическому атласу (свод разнообразных сведений о культурах) Мёрдока, ритуалы с экстатической составляющей встречаются в 90% из 488 традиционных культур, а у североамериканских индейцев даже в 97% этнических общностей.
Антропологи выделяют три типа техники экстаза - способа вхождения в транс: сенсомоторную депривацию (физический и психологический стресс, сенсорный, моторный и физический голод), употребление наркотических веществ, воздействие ритмических движений и звуков (пение и музыка). Э. Бургиньон выделяет два основных типа ИСС в традиционных обществах: галлюцинаторный транс (или просто транс) и истерический, или транс одержимости (неистовости). Примечательно, что трансу, состоящему в основном из видений, - чаще всего подвержены мужчины, а трансу одержимости - женщины.
Касаясь психологической характеристики этих явлений, надо отметить, что если в галлюцинаторном трансе человек взаимодействует с себе подобным (другим воображаемым), то в трансе одержимости другим становится сам участник. В трансе, как правило, человек помнит все свои переживания. Одержимость в трансе сопровождается потерей памяти.
В то время как физически пассивный участник транса (обычно мужчина) активен в своем воображении, фантазиях, физически активный участник транса одержимости (как правило, женщина) психологически пассивен, тело его используется как посредник между духами и другими людьми, участвующими в ритуале.
Для вхождения в транс одержимости женщины редко принимают наркотические вещества - в основном используется ритмическая музыка, танцы, пение. Транс же у мужчин вызывается гипогликемией, которая моделируется сенсорной депривацией, постом, наркотиками. Иначе говоря, гипогликемия может быть существенным условием возникновения болезни, психоза и одновременно специально вызванным для вхождения в транс синдромом (13).
Таким образом, очевидно, что грань между патологией и нормой в культурах функциональна. Это означает, что одно и то же состояние человека должно оцениваться различно, в зависимости от конкретной ситуации и деятельной направленности, цели (индивидуальная или коллективная), этнокультурного содержания действия и роли в жизнедеятельности всей общности. Перефразируя известную мысль А.А. Ухтомского, можно сказать, что нормальное поведение человека есть не предопределенное, раз и навсегда неизменное качество, но функция от определенной конкретики исторической, этнической, экологической.
Основная цель экстатических состояний - психологическая защита общества. Так в культурно-приемлемой форме разрешается внутренний конфликт между индивидуальными желаниями и культурными нормами, уменьшается вероятность психологических дисфункций.
В регулярных экстатических ритуалах реализуется еще одна особенность народной психотерапии - отбираются индивидуальные психологические качества, более желательные в том или ином типе традиционного общества. Согласно Э.Бургиньон, галлюцинаторный транс распространен там, где основной способ поддержания существования людей - охота, а транс одержимости - там, где жизнь людей зависит от сельского хозяйства. Естественно, в обществе охотников какие-то психологические черты более ценны, нежели среди аграриев. Тогда как характер мужчины в обществе охотников формируется в духе независимости и самоуверенности, для женщины в аграрных культурах уступчивость и послушание считаются наиболее желательными качествами.Анализируя психологическое содержание экстатических состояний людей, можно видеть, что мужчина в них активен и независим, а женщина личностно пассивна и покорна, хотя физически активна. Отбор и закрепление определенных психологических черт, желательных для данной этнокультурной общности, стабилизируют ее, снижают агрессивность, враждебность, так как приоритетное развитие получают поведенческие стереотипы, адекватные социальной природе общности в данных экологических условиях. По мнению антропологов, психотерапевтические потребности индивидов различны в зависимости от уровня сложности социальной организации общности.
6. "Нейрохимическая" основа культуры
НОВЫЙ ЭТАП в изучении ИСС наступил в связи с открытием в 1975 г. эндорфинов (внутриорганические аналоги опиума), содержащихся в нашем организме и обеспечивающих регуляцию ряда процессов в нем. Открытие эндорфинов получило живейший отклик в психологической антропологии. В 1980 г. в Монреале была проведена конференция "Шаманизм и эндорфины", на которой антропологи совместно с нейрохимиками обсуждали эту сложную проблему. С открытием эндорфинов был найден нейрохимический коррелят ряда процессов, происходящих с человеком во время ритуалов шаманистского типа и в ИСС в целом. Был сделан еще один шаг в познании процессов, позволяющих человеку активизировать свои внутренние энергетические резервы.
Канадский ученый Р. Принс, один из организаторов конференции, в статье "Шаманы и эндорфины: гипотезы для синтеза" выдвинул предположение о существовании универсальной характеристики всех терапевтических ритуалов шаманистского типа. Она состоит в том, что человек, находящийся в гиперстрессе, в экстремальных условиях нередко неожиданно чувствует необычайное спокойствие и даже блаженство. Зачастую в религиозном контексте такое изменение оценивается как вмешательство всемогущего защитника, покровителя, Бога. Это явление свойственно не только традиционному, но и современному обществу. По данным социологических исследований, в США и в Англии около 30% опрошенных хотя бы раз в жизни испытали подобные ощущения (переход от сверхстресса к блаженству), а 5% даже часто.
Очень близки к этому феномену ощущения бегуна на длинные дистанции, когда приходит второе дыхание. Р. Принс связывает все эти явления с критическим уровнем содержания в организме эндорфинов. Причем данная адаптивная система функционирует не только в кризисных ситуациях, но и в условиях ритуала, а также в гиперстрессовых ситуациях во сне. Ученый полагает, что это явление представляет собой психологический аналог гомеостатического физиологического механизма автономной нервной системы, защищающей психологическую стабильность, положительный эмоциональный тонус.
Современный этап в анализе роли ИСС характеризуется явно выраженными поисками универсальных, всеобщих черт этого явления. Основной путь в реализации интегративного подхода - целостное рассмотрение человека в единстве онто- и филогенеза, его функционирования как социального индивида, но с учетом реальных биологических оснований. Ярким примером этой тенденции и стремления не замыкаться в рамках одной дисциплины является работа венгерских ученых Е. Фреска и С. Кюльсар “Роль социальных уз в модуляции физиологии ритуального "транса"”. Предмет их специального анализа - социальная привязанность.
Возникновение привязанности, явления, аналогичного импринтингу у животных, существование тесных уз между матерью и ребенком в раннем возрасте есть основа социального взаимодействия в обществе и гарант нормального развития и психобиологического функционирования человека. Венгерские исследователи полагают, что терапевтические ритуалы есть "нейробиологически опосредованная сложная форма привязанности, результатом которой является глубокая психобиологическая синхрония между взрослыми"(14).
Этот результат достигается вхождением в ИСС и активацией эндорфинов, которые есть форма консервации энергетических резервов организма. Венгерские ученые провели аналогию между состоянием, которое следует после отмены наркотических препаратов, и симптомами, наблюдаемыми у ребенка, на время изолированного от матери. Как показывают многочисленные зарубежные исследования, у людей после отмены наркотических препаратов и у детей, изолированных от родителей, появляется дистресс лишения в очень близких формах. Аналогичная ситуация возникает не только в указанных случаях, но и в результате потери близких, разлуки, утраты связи с этноконфессиональной группой, при тоске по родным местам.
Э. Фреска и С. Кюльсар полагают, что эндорфины - один из важнейших нейрохимических коррелятов социальной сплоченности, единства и т. д. Основная идея ученых: социальная привязанность и эндорфины взаимодействуют, т.е. как общность активизирует эндорфины, так и, наоборот, эндорфины усиливают ощущение единства, сплоченности. Ученые высказывают также предположение о том, что эндогенные опиаты играли существенную роль в антропогенезе, в котором осуществилась интеграция трех кортикальных зон. В последних, в свою очередь, сосредоточено наибольшее количество опиатов. Таким образом сформировался нейробиологический механизм, составляющий органическую основу для возникновения социальных уз, привязанности, для функционирования социального типа жизнедеятельности. С одной стороны, он закреплял чувство общности, а с другой - само наличие коллективных действий, формирующих социальную привязанность, оказывало обратное воздействие на внутриорганические структуры. В процессе становления человека и общества сложилась система ритуалов, способствующая укреплению социальных уз и тормозящая агрессивные устремления отдельных индивидов. На смену биологическим способам регуляции отношений пришли социальные. Феномен сознания, разум сделали возможной психобиологическую регуляцию как в общности, так и индивидуально.
В завершение характеристики ИСС как стороны культуры хотелось бы остановиться на нескольких моментах, актуальных для современной культуры. Во-первых, появилась совершенно новая виртуальная культура: виртуальная реальность создается при помощи современных технических средств. Это явление уже стало темой ряда американских кинофильмов. Виртуальная реальность превратилась в атрибут культурной действительности индустриальных стран. Оценивается данное явление по-разному. Одни считают, что виртуальная реальность опаснее любого наркотика, она создает особые ИСС, человек живет в некоем идеальном мире. Другие видят в этом рождение культуры будущего и призывают разрабатывать психологию и философию киберкультуры виртуального века. В каком-то смысле создание виртуальной реальности продолжает логику культурного взаимодействия человека, начинавшегося с того, что он создал квазиприродную среду обитания.
Второе обстоятельство обусловлено формами ИСС, выбираемыми человеком в современной культуре, так как это строго не регламентируется нормами поведения в индустриальных странах. В принципе, человеку предоставляется свобода. Но при этом нельзя забывать, что все же наивысшее удовлетворение человеку культурному доставляет применение своих сил в любой форме человеческой деятельности.
1. Рассел Б. История западной философии. М.,1959. С. 34.
2. Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М.,1993. С. 333.
3. Эйбл-Эйбесфельдт И. Общественное пространство и его социальная роль // Культуры 1983. №1. С. 119.
4. Фейербах Л. Избранные философские произведения: В 2 т М 1956 Т II С. 116.
5. Maslow A. Motivation and Personality. N.Y.,1987 P 137
6. Ibid. P. 163.
7. Толстой Л. Н. Собрание сочинений: В 14 т. М.,1953. Т. 12. С. 61.
8. Дерябин B. C. Психология личности и высшая нервная деятельность Л 1980 С. 170.
9. Достоевский Ф. М. Собрание сочинений: В 10 т. М.,1957. Т. 6. С. 256.
10. Ухтомский А.А. Избранные произведения. М.,1990 С 106
11. Там же. С. 14-15.
12.  Lex В. Neurobiology of Ritual Trance // The Spectrum of Ritual. N.Y.,1979. P. 118.
13. Bourguignon Е. Psychological Anthropology. N.Y.,1979. P. 240, 262, 264
14. Freska Е., Kulcsar Z. Social Bonding in the Modulation of the Physiology of Ritual Trance // Ethos, 1989. №1. P. 71.
Рекомендуемая литература

<< Предыдущая

стр. 4
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>