<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

2. Ibid. P. 52.
3. Maslow A.H. Religions, Values and Peak-Experience. Hannondsworth, 1982. P. 28
4. Maslow A.H. The Farther Reaches... P. 48.
5. Maslow A.H. Religions... P. 4, 19.
Рекомендуемая литература
Белик А. Концепция А.Маслоу - шаг на пути к созданию синтетической теории человека // Вестник МГУ. Серия 7 Философия. 1991. №3.
Белик А. По ту сторону фрейдовского психоанализа: в поисках смысла жизни // Твое здоровье. 1996. №2.
Маслоу А. Г. Дальние пределы человеческой психики. СПб.,1997
Маслоу А. Новые рубежи в развитии человека // Хрестоматия по гуманистической психотерапии. М.,1995.
Maslow A.H. Motivation and Personality. N.Y.,1987
Maslow A.H. Religions, Values and Peak-Experience. Hannondsworth, 1982.
Maslow A.H. The Farther Reaches of Human Nature. N.Y.,1971.
Вопросы к главе 3
1. Что такое высшее переживание?
2. Как рассматривает А.Маслоу две культуры в современном обществе?
3. Как вы понимаете самоактуализацию?
4. На какие сферы культуры повлияла гуманистическая концепция Маслоу?
5. Что такое метапатологии?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Гуманизм и технократизм в современной культуре.
2. Значение гуманистической психологии для понимания современной культуры.

ЭТОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИЗУЧЕНИЮ КУЛЬТУР
1. Общая характеристика
ЭТОЛОГИЯ - это наука, описывающая поведение животных в естественных условиях. В 70-80-е годы возникла этология человека как синтез этологии, этнологии, физиологии и психологии. Основной объект исследования - традиционные общества в сравнении с современной индустриальной культурой. Важная особенность такого подхода заключается в изучении культуры и человека в "естественном" состоянии. Поэтому этологи главный упор делают на анализе раннего детства ("докультурного", по их мнению) и культур охотников и собирателей, широко используя кино- и видеосъемку для запечатления непрерывности культурных взаимодействий и последующего анализа.
Предмет этологии человека имеет тройственную структуру:
1. Изучение детей в различных культурах в досоциальном естественном состоянии;
2. Исследование онтогенетического развития детей, особенности поведения взрослых в современных обществах и в обществах охотников-собирателей (в естественных культурах);
3. Поиски сходных аспектов в функционировании человека и животных.
В генетическом аспекте этология человека не только анализирует развитие ребенка с детских лет до взрослого состояния в условиях различных культур, но и исследует движение от предшествующего (животного) способа функционирования к человеческому (культурному), от высших животных к детям, а от них - к более зрелым этносоциальным формам. В этологии человека огромное значение имеет ритуал, понимаемый как коммуникативные модели поведения, выразительные движения - атомарные составляющие ритуалов, культурная и филогенетическая* адаптация. Взаимодействию двух последних аспектов в культурах в этологии человека придается фундаментальное значение. Подчеркнем, что именно тщательный анализ филогенетических (врожденных) и культурных форм (ритуалов) поведения, а не декларация приоритета того или иного фактора - важнейшая особенность этологии человека, выгодно отличающая ее от социобиологии, которая, по сути, есть лишь доказательство биологической сущности культуры и человека.
* Филогенетическое - врожденное, принадлежащее человеческому роду.
Другим определяющим понятием этологического исследования культур является коммуникация, чаще всего определяемая как синхронизация стимульно-реактивного механизма при наличии специфических сигналов. Особую роль в этологии человека играет изучение невербальной коммуникации, прежде всего в эмоционально-жестовой форме. С коммуникацией тесно связано удовлетворение потребностей человека в общении и уединении. В этологии человека разработана концепция регуляции уединенности с использованием социально-психологического механизма "Я - другие". В анализе общения выделяется проблема отношения к незнакомым в детстве и в рамках той или иной общности.
Еще одно фундаментальное направление этологии человека - изучение эмоционально-психологических состояний в современном и традиционном обществах. Собственно говоря, именно с анализа агрессивности и насилия началось этологическое изучение культур. Впоследствии в круг исследования были включены ненависть, враждебность, тревожность, любовь, страх и привязанность. Без последнего качества, по мнению этологов, трудно сформировать полноценного человека в детстве. Нейтрализуя агрессивность, привязанность обеспечивает функционирование этнокультурных общностей ("социальная привязанность").
Этологию человека развивали Н.Блуртон-Джонс, У.Макгрю, М.фон Кранах, Дж.Боулби, П.Экман, У.В.Фризен, Е.Р.Соренсен, И.Эйбл-Эйбесфельдт, Р.Хайнд. Существенную роль в развитии этологии человека сыграл К.Лоренц, в первую очередь своей книгой "За зеркалом" (1977). Концептуально новая дисциплина оформилась в 1977 г., когда в ФРГ была проведена конференция. Несколько позже был издан солидный труд "Этология человека. Задачи и пределы новой дисциплины" (1979). Значительное внимание в этологии человека уделялось разработке теории и понятийного аппарата. В частности, внутрикультурное взаимодействие людей описывалось с помощью таких понятий, как "агрессивность", "страх" и "привязанность".
Определенным шагом в развитии этого направления было издание фундаментального труда И.Эйбл-Эйбесфельдта "Этология человека" (1989), в котором немецкий ученый проанализировал и связал воедино социальное поведение, онтогенетическое развитие человека, коммуникацию в различных ее формах, роль пространства в современной и традиционной культурах. Стремление к созданию интегративной дисциплины о культуре и человеке проявилось и в использовании последних открытий в биохимии, а именно нейрохимических коррелятов культурных стереотипов поведения. Новые типы веществ (нейротрансмиттеры и нейромедиаторы) дают возможность соотнести поведенческие стереотипы, внутриорганические процессы, воздействие внешних природных факторов в циклическом взаимовлиянии.
2. Виды и функции ритуалов
НАИБОЛЕЕ детально функции ритуалов исследовал И.Эйбл-Эйбесфельдт. Классификация ритуалов осуществлялась на функциональной основе. Первая функция - сплочение, создание дружеских уз, сотрудничество. И.Эйбл-Эйбесфельдт рассматривал образование моделей, способных осуществить эту функцию как в индивидуальном развитии (онтогенез), так и в исторической перспективе (филогенез). Ритуалы этого типа состоят из различных видов: ухаживания, встречи, приветствия, обмен подарками. Особо западногерманский ученый выделял ритуалы синхронизации, способствующие формированию ритмических гармонических движений и навыка коллективных действий. Сплоченность достигается также ритуалами, выражающими общезначимые интересы или объединяющими в группу, изображающую "акты совместной агрессии против общего врага"(1). Обмен подарками - наиболее простой способ установления дружеских связей как внутри общности, так и вне ее. И.Эйбл-Эйбесфельдт отводил значительную роль отношениям типа "дай - возьми" не только на ранних этапах развития общества, но и в первые годы жизни ребенка. Обмен игрушками между детьми или просьба ребенка, обращенная к родителям, дать ему ту или иную вещь - это попытка увязать диалог в форме, подобной той, которую мы встречаем в ритуале обмена подарками.
Сотрудничество, сплоченность, способность образовывать дружеские узы - важнейшие качества, необходимые для функционирования общества на любой ступени его развития. Согласно исследованиям этологов, человеку присуща агрессивность. У животных аналогичное поведение по отношению к особям своего вида тормозится специфическими биологическими механизмами. Лишь в исключительных ситуациях агрессия приводит животного к убийству особи своего вида. У человека же со становлением социального типа жизнедеятельности подобные биологические механизмы заторможены; у него нет той сложной системы поз, жестов, ритуалов, которая существует у животных. На смену ей пришла культурная (социальная) система торможения агрессивности. Ее И.Эйбл-Эйбесфельдт выделял в качестве второй фундаментальной функции ритуалов.
Агрессивное поведение человека ограничивается специфическими культурными моделями, дающими возможность контролировать его и трансформировать в недеструктивные формы. Для этого в обществе были выработаны правила поединков и других форм агрессивного социального взаимодействия с целью предотвратить убийства людей внутри общности. "Интрагрупповая агрессия, - пишет И.Эйбл-Эйбесфельдт, - часто приводит к установлению иерархического устройства, которое дает преимущество не только тем, кто занимал высшие ранги, но и всей группе"(2). Борьба за высокие места в иерархической системе стала приобретать более ритуализованный характер, лидеров в группах "начали выбирать не только за их силу, агрессивность, но и в соответствии с социальными способностями, такими, как умение установить мир, организовать деятельность". Все большую роль стали играть обряды, дающие возможность в ритуализованной форме проигрывать ситуацию, будущие действия и тем самым готовиться к ним. Этот вид ритуалов преобразовывает деструктивные импульсы, дает им выйти в культурно-приемлемой форме.
И.Эйбл-Эйбесфельдт высказывает мнение, что многообразные ритуализованные игры способствуют уменьшению агрессивности, и наоборот. Свою мысль он подкрепляет фактическим материалом, подтверждающим существование такой зависимости. Например, редко ведущие войны бушмены соревнуются в разнообразных играх, а у регулярно воюющих эйпо (Западный Иран) и яномами (Верхнее Ориноко) ритуализованные игры почти отсутствуют. При формировалии культурных моделей, контролирующих интрагрупповую агрессию, развиваются способы социального взаимодействия внутри общности, вырабатываются созидающие стереотипы поведения.
Более сложно, а часто невозможно в истории было взять под контроль интергрупповую агрессию - войны между общностями самого различного ранга. И.Эйбл-Эйбесфельдт проанализировал этот феномен с этологической точки зрения. Считая, что войны - надбиологическое, культурное явление, западногерманский этолог выделяет две причины, делающие возможным их существование: дегуманизация, признание неравноценными членов других общностей и действие различных видов оружия на расстоянии - от лука и стрел до современных ракет. Таким образом, культурный стереотип враждебности чужого подавляет жалость к себе подобным, а удаленность людей друг от друга не дает реализоваться импульсам торможения агрессивности, действующим лишь при близком, лицом к лицу, контакте людей, И.Эйбл-Эйбесфельдт отмечал, что в ядерный век нагнетание напряженности нередко не выливается в открытый конфликт. Кризис может разрешиться и мирным путем. Но такие ритуализованные игры рискованны.
Ритуалы выполняют также функцию сдерживания, успокаивания в межиндивидуальных отношениях, нейтрализации межличностной агрессии. Основную нагрузку в выполнении этой функции несут невербальные формы коммуникации: доброжелательное выражение лица, улыбка и т. д.
Еще одна функция ритуалов связана со стремлением человека победить страх перед непознанными, необъяснимыми явлениями окружающего мира. Те или иные явления объясняются вмешательством сверхъестественных сил, злых духов и т. д. Например, если человек заболел, то, значит, в него вселился злой дух. Для его изгнания используются разнообразные ритуалы, в результате чего достигается пограничное состояние психики - транс, экстаз и т. д. Этот тип ритуалов близок по своему содержанию и функциональному назначению религиозным ритуалам традиционных обществ, изучаемых антропологами и религиоведами.
Кроме четырех рассмотренных функций ритуалов, И.Эйбл-Эйбесфельдт рассмотрел еще одно их важное назначение - поддержание организованности, "сохранение дисциплины", по его терминологии (военный ритуал, гражданские обряды, отражающие социальный строй: авторитарный, демократический и т. д.)(3).
3. Исследование процесса общения. Потребность в уединении и общении
В ЭТОЛОГИИ выделяют несколько видов, уровней коммуникации, на которых происходит общение людей: вербальная (словесная), невербальная (эмоционально-жестовая), обонятельная (запахи), тактильная (общение через прикосновение к телу, представляющему "культурно-разграниченную поверхность"), визуальная (фиксация внимания человека на внешне воспринимаемых формах, раскраске тела, выражении лица и, особенно, глаз). Все эти культурно-обусловленные формы коммуникации направлены на удовлетворение двух фундаментальных потребностей человека: в общении и в уединении.
В традиционных культурах существуют условия и механизмы удовлетворения этих потребностей. "Любое доиндустриальное общество удовлетворяет обе потребности человека - стремление к уединению и общению. Будь то лесные индейцы яномами, скотоводы химба или земледельцы Новой Гвинеи, живущие на стадии неолита... всюду человек без особых усилий может при желании остаться наедине с собой или удовлетворить потребность в общении". Аналогичный вывод делает Эйбл-Эйбесфельд после изучения жизни бушменов Ко!, у которых достаточно времени для личного социального взаимодействия. "Можно даже сказать, - пишет он, - что эти люди имеют время для того, чтобы быть людьми, в то время как мы тратим это богатство на бессмысленный рост и неконтролируемое развитие"(4).
Современные мегаполисы отвечают лишь потребности человека в уединении. Стремление к уединению нередко превращается в изоляцию, теряется принадлежность к общности. Общество стало анонимным, человек живет среди незнакомых людей и адаптируется к такому положению различными способами. Основной путь адаптации - возведение барьера на пути коммуникации и контроль эмоционального поведения. Защитная реакция состоит в маскировке эмоций, которая становится устойчивым стереотипом поведения в современном обществе, традицией, передаваемой из поколения в поколение. Эмоциональное отчуждение распространяется не только на незнакомых, но и на близких, родных, детей и т. д. "На Западе проблема приняла такие масштабы, - пишет И.Эйбл-Эйбесфельдт, - что люди уже озабочены своей неспособностью к общению даже с близкими родственниками". Поэтому большим успехом пользуется групповая терапия различных видов, "заключающаяся в тренировке людей стратегии коммуникации для того, чтобы они могли выразить самих себя и сбросить маски"(5).
Строго говоря, потребность в одиночестве, уединении в современном обществе либо не удовлетворена, либо удовлетворяется патологически: уединение переходит в одиночество, в замкнутость. Уединение имеет смысл только при наличии общения. Диалог с самим собой возможен лишь при общении с другими. В противном случае человек лишается способности выразить себя. Под таким диалектическим углом зрения рассматривает коммуникацию американский исследователь И.Альтман в статье "Уединенность как межличностный пограничный процесс" (1979) и в других своих работах.
Основную задачу ученый видит в изучении того, ”как культура использует вариабельность уровней поведения для регуляции "Я-другие" отношения”. Понятие "уединенность" у него несет значительную функциональную нагрузку. Состояние уединенности И.Альтман рассматривает как избирательный контроль доступа к Я (Self). Избирательный контроль означает, что люди "выборочно открывают или закрывают себя для социальной или физической стимуляции"(6). Открытость или закрытость - существенные моменты для понимания психологии общения. Эти качества различны как по культурам, так и по типам личности. Отношение "Я-другие" Альтман рассматривает как беспрерывный процесс, стремление к оптимизации желаемой и достигнутой уединенности. "Регуляция уединенности, - пишет он, - включает взаимодействие вербального, невербального, инвироментального и культурного поведения, стремящегося оптимизировать отношения между достигнутой и желаемой уединенностью"(7). Социально-психологический механизм "Я-другие" формируется на органическом уровне (отличие сигналов извне от собственных) в раннем детстве и на психологическом уровне в более позднее время. Поломка механизма регуляции этого отношения ведет к потере индивидуальности, психическим заболеваниям на основе неразличения я от не-я, внутреннего и внешнего мира.
И.Альтман предполагает, что регуляция отношения "Я-другие" - явление универсальное для всех культур. Для доказательства своего тезиса он рассматривает этнокультурные системы, в которых уединенность максимизирована и минимизирована, и показывает, что даже в предельных случаях есть культурные регуляторы отношения "Я-другие". Содержание этого отношения в различных общностях изменяется от максимальной открытости до максимальной закрытости. Проиллюстрируем мысль Альтмана на конкретном этнографическом материале, используемом им в обоснование своей концепции. В качестве одного из примеров минимизации уединенности он приводит образ жизни индейцев мехинаку (Центральная Бразилия). Их дома расположены вокруг какой-либо площадки, близко друг к другу, каждый виден и может быть увиден другим, члены общности имеют представления о делах друг друга, о работе на участке у дома, стены жилищ плохо изолируют звуки и т. д. На первый взгляд кажется, что индейцам негде и некогда уединяться. Но при более детальном знакомстве с их жизнью выясняется, что у них существует множество способов регулировать отношения "Я-другие". Например, в лесу за деревней существуют секретные полянки как место уединения. Иногда семьи надолго покидают деревню и живут уединенно. Кроме этого, по правилам общения индейцы не задают друг другу щекотливых, вызывающих затруднение вопросов. Вообще, в течение многих периодов жизнь индейца протекает изолированно. При рождении первого ребенка семья несколько недель живет отдельно от остальных жителей. Первые год-полтора ребенок воспитывается уединенно. Следующий период изоляции начинается у мальчика примерно в 10 лет и длится около двух лет. Ребенок редко общается с людьми, отвыкает от игр, приучается говорить тихо и сдерживать свои эмоции. Длительное время индейцы проводят в одиночестве, если они решили стать служителями культа. Индеец мехинаку может провести в одиночестве около восьми лет.
Примером максимизации одиночества, закрытости отношения "Я-другие" может служить жизнь провинциального городка Пантеллерия на Сицилии. Здесь преобладает замкнутый образ жизни, который компенсируется раскованностью человеческих отношений во время карнавала. Карнавал здесь является основной формой регуляции отношений "Я-другие".
Основываясь на многочисленных исследованиях этнологов, подтверждающих универсальность такой формы взаимодействия людей, И.Альтман подчеркивает, что основная цель его исследований состоит не в выяснении того, присутствует или отсутствует регуляция уединенности, а в том, “какие именно поведенческие механизмы используются для контроля отношения "Я-другие"”(8).
Поиски универсальных механизмов поведения человека, присущих всем культурам, - отличительная черта этологии человека. Такой подход получил выражение в стремлении построить общетеоретическую концепцию, разработать различные программы применения этологии к анализу этнокультурных общностей. Одна из точек зрения на перспективу развития этологии человека заключается в создании новой синтетической науки о человеке на основе интеграции этнологии, социологии, психологии, этологии.
4. Психобиологическая концепция И.Эйбл-Эйбесфельдта. Перспективы развития современной культуры
СВОИ ВАРИАНТ целостной концепции человека и культуры И.Эйбл-Эйбесфельдт разработал в книге "Этология человека" (1989) и ряде научных исследований, опубликованных в 80-е годы XX в. Выход фундаментального труда И.Эйбл-Эйбесфельдта означает построение синтетической концепции человека в завершенном виде. Безусловно, что эта задача не могла быть решена без работ К.Лоренца и других этологов, так же, как и без серии фундаментальных трудов самого И.Эйбл-Эйбесфельдта, написанных в предшествующий период: "Любовь и ненависть. Естественная история элементарных моделей поведения", "Общество бушменов Ко!", "Этология - биология поведения", "Новые направления в изучении человека".
Значительное внимание в "Этологии человека" немецкий ученый уделяет определению основных категорий и методологическим принципам построения рассматриваемой дисциплины (филогенетическая и культурная адаптация, понятие "внутреннего" и др.). Анализируются методы сбора, наблюдения и описания эмпирической информации, ее количественной обработки и построения различных моделей и диаграмм.
Но все же самая главная черта "Этологии человека" - это то, что в ней И.Эйбл-Эйбесфельдт связал воедино социальное поведение, онтогенетическое развитие человека, коммуникацию в различных формах (обонятельная, осязательная, визуальная и вербальная), роль пространства в традиционном и в современном обществах. Последние главы посвящены изучению истины и красоты. По-прежнему один из центральных предметов исследования - агрессивность, проблема мира и войны в традиционном и индустриальном обществах. Надо отметить, что вопросы, связанные с агрессивностью и конфликтами, актуальны именно для современного общества, в том числе для нашей страны. Поэтому целесообразно остановиться на некоторых аспектах данной проблемы.
Важнейшим итогом длительного исследования агрессивности в этологии человека явилось преодоление альтернативного подхода, т.е. выяснение того, врожденное это качество или приобретенное. Цель современного изучения этого феномена - понять, какую роль агрессивность играет в сложнейшем комплексе взаимодействий в общности людей, вскрыть условия ее возникновения, функционирования и воспроизводства, предсказать возможные деструктивные проявления, воздействовать (управлять) в направлении к созиданию, превращению в иные, культурно-приемлемые формы.
Агрессивность может иметь самые различные истоки. По мнению одного из коллег Эйбл-Эйбесфельдта Р.Мастерса, "агрессия - природный компонент в человеческих эмоциях, так же, как агонистические отношения есть природный (естественный) компонент в социальном поведении человека... Агрессия есть продукт культуры как в сфере эмоций, так и поведения: культуры представляют собой различную комбинацию агрессии, страха и привязанности... И агрессия есть продукт индивидуального жизненного пути человека". В каждом из указанных аспектов агрессивность выполняет специфическую функцию, не всегда деструктивную. Например, через агрессивное поведение могут осуществляться образовательная и познавательная функции в детстве, выясняться "пределы разрешенного или возможного поведения ребенка"(9).
Во всех обществах агрессивности противостоит привязанность, основа взаимодействия людей друг с другом. Кроме того, в традиционном обществе существуют способы трансформации деструктивных импульсов в культурно-приемлемые формы. Это реализуется, с одной стороны, через компенсаторно-замещающее действие ритуалов и игр, содержащих соревновательные элементы, имитацию военных действий, а с другой стороны, посредством обязательного участия в ритуалах, цель которых - научить, сформировать стереотипы, обеспечивающие взаимодействие людей друг с другом, коммуникацию, общение. И.Эйбл-Эйбесфельдт подчеркивает универсальность форм нейтрализации агрессивности. Он выступает против тезиса о том, что наиболее воинственные племена лишены таких общечеловеческих чувств, как любовь, привязанность к детям. На основании изучения жизни одного из воинственных племен яномами он доказывает наличие родительской любви не только матери, но и отца. В качестве доказательства он приводит колыбельную, которую поют отцы этого племени.
Самое главное здесь, что в "примитивных" обществах люди испытывают такие же чувства, эмоционально-психологические состояния, как и в современном. Точно так же, как при изучении "первобытного" мышления, этологическое изучение человека показывает общие для всех людей формы эмоционального взаимодействия. На основании исследования нейтрализации агрессивности, разрешения конфликтов можно рассмотреть условия возникновения последних в современном обществе.
Одна из причин возникновения и воспроизводства в современном обществе агрессивности, враждебности - нарушение процесса общения, коммуникации, обмена информацией в различных формах. Это ведет к разрегуляции отношений "Я-другие", "Мы-Они", росту конфликтов на индивидуальном и групповом уровне, потере контроля над социальными процессами вплоть до военных столкновений самого различного рода. Нарушается баланс между агрессивностью и привязанностью, человек не может реализовать свои эмоциональные потребности в общении и уединении.
Важную роль в этом играет нарушение, дисбаланс в двойственном (страх-интерес) отношении к незнакомому. Рассмотрим случай, когда по какой-то причине нарушилось это сложное динамическое равновесие. Например, в обществе стимулируется страх, блокируется интерес к новому, "Другому", он даже запрещен. Новое, незнакомое рассматривается только как враждебное, несущее в себе опасность. Это ведет к возрастанию чувства страха, агрессивности, снижает интерес, ориентировочно-исследовательскую деятельность человека, искажает имеющую сложный физиологический механизм реакцию на новизну, что, в свою очередь, приводит к изменениям во внутриорганических процессах.
В психологическом аспекте страх перед новым, неизведанным тормозит процесс познания в целом, в частности уродует когнитивные ориентации детей. В поведенческом аспекте данный дисбаланс означает уменьшение количества принятий решений на основе ориентировочно-исследовательской деятельности, идеально-планирующей функции (разум), все большее значение приобретают неконтролируемые импульсы (агрессивность). Зачем что-то изучать, познавать, когда насилием, агрессивностью можно быстрее достичь цель. В личностном аспекте получают преимущество и предпочтение такие черты, как враждебность, агрессивность. Личность деградирует, ее содержание сужается до тотальной враждебности к "Другому". В образе другого может персонофицироваться носитель других идей, мнений, человек другой расы, социальной или этнической общности, говорящий на незнакомом языке. Дисбаланс по отношению к незнакомому развивается под воздействием насильственного внушения, индоктринации.
Внутри любой общности (от социальной группы до страны) существует множество потенциальных конфликтов, царит напряженность, накоплена энергия, способная разрушить эту общность. Самый простой и иллюзорный способ добиться стабилизации при помощи средств массовой информации - внушить, что источник бед вне общности, что все другие - чужие, люди низшего сорта, нелюди, что их можно убивать. Такая социально-психологическая подготовка предшествует превращению агрессивности, конфликта в войну.
"Наша способность к агрессии, наше стремление доминировать... - пишет И.Эйбл-Эйбесфельдт, - превращается в войну, которая зависит от культурных факторов, таких, как технология и внедрение в сознание, индоктринация групповых ценностей, которые учат нас (что против нашей естественной склонности) рассматривать интерес семьи и рода второстепенным по сравнению с лояльностью по отношению к лидеру, который представляет группу. Путем индоктринации не члены группы объявляются полу-людьми или нелюдьми совсем"(10).
Рассмотренная ситуация осложняется еще и тем, что страх играет фундаментальную роль в жизни человека. И.Эйбл-Эйбесфельдт отмечает, что "человеческие существа показывают незаурядный аппетит к восприятию переживания страха и активно ищут ситуации, способные удовлетворить это желание"(11). И это может быть не только желание сопереживания, как, например, при просмотре кинофильмов ужасов, но и стремление испытать его на самом деле. Дело в том, что переживания подобного рода стимулируют выработку веществ, активизирующих деятельность организма человека (например, адреналина), т.е. потребность в страхе закрепляется на биохимическом уровне. Необходимо отметить, что аналогичного результата (достижения внутриорганических преобразований) можно достичь вследствие реализации человеком таких качеств, как любовь, привязанность, удовлетворение от труда, творчества, применения своих способностей.
Многократная стимуляция страха ведет к регрессии человека, к прежним эволюционным уровням поведения, потере контроля за поведением со стороны высших (человеческих) структур мозга. Согласно данным современных исследователей, вероятной причиной "патологической, деструктивной агрессивности" является активация тех отделов мозга, которые достались нам от рептилий. А это может "произойти под влиянием алкоголя или активного насильственного внушения, индоктринации"(12).
Открытие в 70 - 80-е годы типов веществ, позволивших соотнести поведенческие стереотипы и внутриорганические процессы, составило новый аспект в построениях И.Эйбл-Эйбесфельдта. Один из разделов его книги "Этология человека" называется "Нейроэтология человеческой свободы".
Существенное значение в поддержании стабильности личности, ее комфорта, чувства хорошего настроения играет сложнейший механизм психобиологической синхронизации, основа социальной привязанности. В процессе функционирования этого регулирующего механизма стимулируется производство эндорфинов, своеобразного нейрохимического коррелята общности. Эти и другие вещества действуют циклично в связи с временем дня и сезоном, природными условиями. Внешние природные факторы, влияющие на внутри органические процессы, могут увеличить или уменьшить готовность индивида к агрессии.
По предположению И.Эйбл-Эйбесфельдта, химические процессы, происходящие в мозгу, могут дать ключ к пониманию цикличных колебаний поведения человека (от активного к пассивному, и наоборот), в которых катехоламины играют активизирующую роль, а эндорфины - стабилизирующую, успокаивающую.
Таким образом, открытие некоторых типов веществ (нейротрансмиттеры и нейромедиаторы) дало возможность соотнести поведенческие стереотипы, внутриорганические процессы и воздействие внешних природных факторов в их цикличности. При этом внутриорганические процессы, регулирующие активность-пассивность человека и ответственные за поддержание комфортного состояния, едины для всех людей. Универсальная биохимическая основа оказалась и у чувств общности, социальной привязанности.
Наличие внутриорганических процессов, участвующих в регуляции поведения, ведет, по крайней мере, к двум следствиям, актуальным для настоящего изложения. Первое: есть психобиологический механизм, общий по сущности, но различный по формам в традиционном и современном обществах, противодействующий дезинтеграции, разобщенности людей. Следовательно, возможно его сознательное использование, управление и предупреждение проявления патологической агрессивности как на уровне индивида, так и на уровне общности. В традиционном обществе этот механизм проявляется в форме ритуалов с экстатической составляющей, в современном - в виде компенсаторно-замещающего воздействия искусства, спорта и других коллективных взаимодействий. И второе следствие: внутриорганические регулятивные механизмы существенно составили биохимический фундамент для этологии человека как синтетической психобиологической концепции человека. Еще раз были доказаны единство человеческого рода, равноценность людей, живущих в различных типах обществ.
Закончить рассмотрение этологии человека И.Эйбл-Эйбесфельдта хотелось бы, приведя его тезис, актуальный для современной индустриальной культуры. Ученый подчеркивает, что человек - один из самых способных "творцов страхов" в эмоциональной и интеллектуальной форме. Страх же есть источник напряжения и агрессии. Поэтому "всякие меры, снижающие страх, могут рассматриваться как важнейший вклад в направлении мира"(13). К сожалению, реализации указанной тенденции противостоит отчуждение человека от человека, дезинтеграционное развитие современной индустриальной культуры.
Опаснейшая регрессивная тенденция существует в современных формах тотемизма и фетишизма, поклонения идолам: прагматизм - успех, культ государства и партии и т. д. Центральное место отводится "научному" обоснованию абсурдных идей и критике концепций, невыгодных господствующей идеологии (в светской или религиозной форме). Это явление Э.Фромм называет рационализацией.
Весьма интересен вопрос, какой тип социального характера выбирает современная тоталитарная индустриальная система. Безусловно, гуманистический подход к человеку не совместим (по крайней мере в 90-е годы) с целями технократического индустриализма. Стремление человека реализовать свое целостное "Я" не соответствует фрагментарному использованию духовных или физических сил личности в производственном процессе. Подобная установка контрастирует с целями индустриальных систем, которые очень четко выделил К.Лоренц. “И капиталисту, и советскому функционеру одинаково важно доводить людей до состояния одинаковых идеально не способных к сопротивлению подданных под лозунгом "Долой индивидуальность"”(14). Как же противостоять этой тенденции, объективно свойственной современным индустриальным системам? К.Лоренц ответил на этот вопрос в своей последней книге "Упразднение человечности" (1983). В ней тщательно исследованы 70-е годы и предложены интересные способы преодоления кризисных явлений в социальной организации общества. Основополагающую роль в понимании ситуации, сложившейся в мире, К.Лоренц отводит комплексной разработке науки о человеке в виде "социально-экономической экологии", исследованию функциональной роли культуры. Главная цель науки о человеке - "формирование и сохранение иерархии ценностей, природных и социальных, начиная от нашего вида и природной среды обитания и кончая оптимальной средой жизни индивидуума"(15).
Фундаментальным в поисках эффективных решений проблем, стоящих перед человечеством, он считал "этнокультурный и социопсихологический анализ как архаических, так и современных культур". Главный способ реализации своей концепции К.Лоренц видел во всемерном "расширении и углублении гуманитарных исследований, сочетающихся с экологическим и эстетическим воспитанием". Но для решения столь важных задач "человечеству необходимо вырваться из цепей политической демагогии и коммерческого потребительства, а это невозможно без самопознания, свободного от ложных научных догм"(16).
Сущность преобразования человека и культуры в гуманистическом направлении очень точно выразил американский психолог К.Роджерс: “Человек в течение долгого времени ощущал себя в жизни марионеткой, сделанной по шаблону... Но... Он выбирает себя, пытается в самом сложном и часто трагическом мире стать самим собой - не куклой, не рабом, не машиной, но уникальным индивидуальным "Я"”(17).
1. Human Ethology. Cambridge,1979. P. 44, 46.
2. Ibid. P. 41.
3. Ibid. P. 25.
4. Эйбл-Эйбесфеледт И. Общественное пространство и его социальная роль // Культуры 1983. №1. С. 118, 119.
5. Human Ethology. P. 51.
6. Ibid. P. 97.
7. Ibid. P. 101.
8. Ibid. P. 108.
9. Ibid. P. 274, 370.
10. Eibl-Eibesfeldt I., Sutherlin Ch. Fear, Defence and Agression in Animal and Man // Fear and Defence. Chur, 1990. P. 393.
11. Ibid. P. 384.
12. Eibl-Eibesfeldt 1. Dominance, Submission and Love // Pedophilia-Biosocial Dimension. Berlin, 1990. P. 158.
13. Eibl-Eibesfeldt I., Sutherlin Ch. Fear, Defence and Agression... P. 405.
14. Лоренц К. Восемь смертных грехов человечества // Знание - сила. 1991. №1. С. 8.
15. Lorem К. Der Abbau des Menschlichen. Miinchen, 1983. P. 221.
16. Ibid. P. 273.
17. Роджерс К. К науке о личности // История зарубежной психологии: Тексты. М.,1986. С. 228.
Рекомендуемая литература
Белик А.А. Этологические исследования в этнологии // Советская этнография. 1989. №3.
Бутовская М.Л., Файнберг Л.А. У истоков человеческого общества. М.,1993.
Дерягина М.А., Бутовская М.Л. Этология приматов. М.,1992.
Мак-Фарленд Д. Поведение животных. Психобиологил, этология и эволюция. М.,1988.
Эйбл-Эйбесфельдт И. Общественное пространство и его социальная роль // Культуры 1983. №1.
Human Ethology. Cambridge,1979.
ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 4
1. В чем заключается особенность этологического изучения культур?
2. Какие функции ритуалов вы знаете?
3. Какие виды коммуникаций выделяют этологи?
4. Как действует межкультурный механизм регуляции "Я-другие"?
5. Каковы перспективы развития современной культуры согласно концепции К.Лоренца?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Страх как эмоциональное психологическое состояние и его роль в искусстве современного индустриального общества (литература, кинематограф).
2. Потребность в общении и ее удовлетворение в различных типах культур.
3. Тема "Отношение к незнакомому" в фольклоре и в традициях различных народов.

КУЛЬТУРОЛОГИЯ И ПРОБЛЕМЫ БУДУЩЕГО ГЛОБАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ
ВСЕ ПРЕДШЕСТВУЮЩИЕ главы пособия посвящены рассмотрению типов теорий культур, анализу различных аспектов воспроизводства культуры, в них выделены проблемы культурологии (детство как феномен культуры, культура и мышление, соотношение природы, культуры и личности, некоторые аспекты этнопсихологии). Центральное место в исследовании отводится культуре, понимаемой как локально исторический тип бытия людей, специфический способ жизнедеятельности, отличающий их от животных. Фундаментальной проблемой стало сравнение традиционной и современной культур.
Автор рассматривает вектор развития культур в целом, а точнее то, что представляет собой историко-культурный процесс. Собственно говоря, именно с обсуждения этой проблемы первые эволюционисты XIX в. начинали построение теоретических концепций культуры. Актуален этот вопрос и в современную эпоху. Чем является исторический путь человечества - последовательным развитием по некоей обязательной для всех линейной схеме (стадии, этапы) или же взаимодействием различных типов культур-цивилизаций? С таким аспектом анализа тесно связаны проблемы совершенствования культур (прежде всего индустриальной), разработки моделей будущего развития и влияния человека на ход историко-культурного процесса в целом. Исходя из линейной схемы развития истории, данные вопросы затрагивал в своем анализе культур Э.Тайлор. Он считал, что главный рецепт от всех бед - просвещение всего человечества, избавление его от невежества и пережитков. В рассмотрении культурных изменений в направлении к дедуктивному мышлению, рационалистической науке, преодолению мифологического мышления его поддерживал Л.Леви-Брюль.
Б.Малиновский и А.Рэдклифф-Браун впервые исследовали принципы управления межкульгурным взаимодействием и пытались применить их на практике. Они же поставили вопрос о будущем традиционных культур. Целый ряд исследователей, подвергнув критическому анализу современную индустриальную культуру, предлагают свои рецепты ее усовершенствования. Э.Фромм размышлял о возможных способах преодоления отчужденности путем изменения доминирующего социального характера. А.Маслоу возлагал надежды на создание будущего общества, в котором решающую роль будут играть самоактуализирующиеся и склонные к высшим переживаниям индивиды. И.Эйбл-Эйбесфельдт основную задачу видит в сохранении мира, нейтрализации агрессивности и уменьшении "количества страха".
С того времени, когда Б.Малиновский и А.Рэдклифф-Браун разрабатывали свою концепцию косвенного управления и социальной инженерии, возможности в управлении людьми, в модификации их поведения многократно возросли. Поэтому на исходе XX в. вопрос о воздействии на историко-культурный процесс, о глобальном моделировании и планировании имеет уже не теоретическое, а практическое значение. Естественно, чтобы осуществлять идеально-планирующую функцию, необходимо иметь прогностическую модель развития мира. Наиболее интересно проблема будущего развития воплотилась в виде культурологической концепции профессора Гарвардского университета С.Хантингтона и комплексной программы глобального моделирования, известной под названием "Доклады Римского клуба". Теория культур-цивилизаций С.Хантингтона созвучна общей концепции культур, представленной в данном пособии, поскольку в ней также проводится идея, что культурные особенности более значимы, нежели политические и идеологические разногласия, и фундаментальной проблемой современной эпохи объявляется противостояние "современного" и "традиционного".
С.Хантингтон возрождает цивилизованный подход к анализу историко-культурного процесса. Он использует способ исследования, применявшийся А.Тойнби, Н.Данилевским, О.Шпенглером. Определенную роль данный подход играет в рассмотренной ранее теории культуры А.Крёбера. С.Хантингтон полагает, что основной конфликт эпохи заключается в противостоянии современности и традиционности. Содержание современной эпохи состоит в столкновении культур-цивилизаций. К ведущим культурам-цивилизациям С.Хантингтон относит западную, конфуцианскую (Китай), японскую, исламскую, индуистскую, православно-славянскую, латиноамериканскую и африканскую. Последняя, по его мнению, может играть такую же, как и другие культуры, роль только в случае ее целостного развития по пути модернизации.
Согласно С.Хантингтону, идентичность (самосознание, самоотождествление) будет иметь в ближайшем будущем все более определяющее значение именно на уровне выделенных культур-цивилизаций, или метакультур. Это также связано с осознанием конфликтности мира и грядущими столкновениями цивилизаций по "линиям культурных разломов", т.е. пространственных границ метакультурных общностей. При этом С.Хантингтон пессимистически оценивает перспективу исторического развития и полагает, что линии разломов между цивилизациями есть линии будущих фронтов.
С.Хантингтон отстаивает мнение, согласно которому различия между цивилизациями-культурами огромны и еще долго будут оставаться таковыми. Цивилизации несхожи по своей истории, культурным традициям и, самое важное, с его точки зрения, религиям. У людей различных культур-цивилизаций отличаются представления о мире в целом, о свободе, моделях развития, об отношениях между индивидом и общностью, о Боге. Основополагающим для общекультурологической концепции является положение С.Хантингтона, о том, что межкультурные различия более фундаментальны, чем политические и идеологические.
Особую роль в определении облика современного мира играет фундаментализм (строгое соблюдение архаических норм, возврат к старым порядкам), прежде всего в виде религиозных движений. Возврат к традиционным культурным ценностям С.Хантингтон оценивает как реакцию на экспансию западной индустриальной культуры в развивающиеся страны. Данное явление охватило в первую очередь страны исламской ориентации, играющие существенную роль в современном мире.
Основной "культурный разлом" ученый видит в противостоянии Запада остальному миру; определяющую роль в отстаивании своей культурной самобытности играет конфуцианско-исламский союз. Каков же выход из создавшейся ситуации? Не будем рассматривать самую мрачную перспективу третьей мировой войны, так как в настоящее время все же многие ее причины устранены или устраняются. Но на место противостояния двух сверхдержав активно выдвигается противостояние различных культурных систем и формируется многополюсное поликультурное взаимодействие. При этом, как уже не раз бывало, России в этом взаимодействии отводится существенная роль. Она находится внутри сложного треугольника воздействий: цивилизованного индустриального Запада, исламского Юга и конфуцианского Китая и Японии на Востоке.
С.Хантингтон же видит один из возможных вариантов развития конфликта эпохи в том, что Евроатлантизм, находясь на вершине своего могущества, сможет (более или менее органично) усвоить ценности других культур. В принципе, переориентация современной индустриальной культуры на более интровертную, обращенную к внутреннему миру человека в последние десятилетия уже идет. Это выразилось в огромном интересе к личностному совершенствованию, к религиозным системам буддистской и даосистской ориентации, в неприятии молодым поколением рационально-вещественного подхода к жизни, появлении контркультуры и поисков смысла существования в западной культуре. Данные тенденции существуют в западной культуре с начала 70-х годов. Они оказывают влияние на внутреннее функционирование индустриализма.
Как единица же внешнего геополитического взаимодействия западная культура имманентно стремится к модернизации, к бесконечному обновлению, что с трудом совмещается с логикой существования устойчивых культурно-обусловленных стереотипов поведения, чувствования, мироощущения, составляющих основу других цивилизаций. В то же время стержень развития современного индустриализма - беспрерывный, нередко бессмысленный рост экономики, диктующий унификацию форм, в которых он происходит, максимальную атомизацию и однородность (в культурном отношении) обществ. Постулат непрерывного роста как основы индустриальной культуры был подвергнут резкой критике и детальному анализу в серии "Доклады Римскому клубу". Необходимость изменений во всей системе отношений современного общества диктовалась нарушением баланса индустриальной культуры и природы, который может привести к необратимым последствиям в виде резкого ухудшения условий жизни на Земле.
Работы, посвященные экологическому кризису, появились еще в 60-е годы. Но тогда на них мало обращали внимания. Лишь в начале 70-х годов после публикации исследований Л.Медоуза "Пределы роста" (первый доклад Римского клуба) и М.Месаровича и Э.Пестеля "Человечество на перепутье" (второй доклад Римского клуба) мировое сообщество отреагировало на новые идеи, касающиеся организации жизни людей. Впервые была подвергнута сомнению необходимость всевозрастающего экономического роста. Месарович и Пестель предложили понятие "органический рост" и создали математическую модель развития мира в целом на основе взаимодействия десяти региональных подсистем (в принципе, их можно назвать культурами-цивилизациями). Основанием для их выделения служили исторические и культурные традиции, образ жизни, уровень экономического развития. Модель глобального развития включала следующие единицы взаимодействия: США и Канада; Западная Европа; Япония; СССР и страны Восточной Европы; Латинская Америка; Северная Африка и Ближний Восток; Центральная часть Африки; Южная и Юго-Восточная Азия; Китай; Австралия и Новая Зеландия; Южная Африка.
Новое в понимании культурного развития в глобальном масштабе состояло в идее пределов роста, в ограничении стихийного развития индустриализма и заключении процесса модернизации в какие-либо управляемые формы. Речь шла о создании регулятивного органа и механизма развития человеческой культуры в целом. Хочется подчеркнуть, что речь идет именно о культуре (точнее, культурах), а не только об экономическом развитии. "Доклады Римского клуба" были также посвящены влиянию технологического роста на традиционные формы жизнедеятельности людей, воздействию на современную культуру эры микроэлектроники и информационной революции, роли и типам образования в различных культурах. Таким образом, в комплексных исследованиях ученых была поставлена задача опережающего прогностического анализа ситуации, сложившейся на Земле, и намечена стратегия дальнейшего поведения человечества.
Суть сложившейся ситуации выразил один из идеологов Римского клуба Э.Янч: ”В настоящее время мы начинаем осознавать человеческое общество и окружающую среду как единую систему, неконтролируемый рост которой служит причиной ее нестабильности. Достигнутый ныне абсолютный уровень этого неконтролируемого роста определяет высокую инерционность динамической системы, снижая тем самым ее гибкость и способность изменяться и приспосабливаться. Стало совершенно очевидным, что в этой системе нет никаких внутренних кибернетических механизмов и не осуществляется никакого "автоматического" саморегулирования макропроцессов. Этим кибернетическим элементом эволюции нашей планеты является сам человек, способный активно воздействовать на формирование своего собственного будущего. Однако он сможет на деле выполнить эту задачу только при условии контроля над всей сложной системной динамикой человеческого общества в контексте окружающей его среды обитания... Что может возвестить вступление человечества в новую фазу психологической эволюции"”(2).
Такая постановка вопроса означает необходимость применения идеально-планирующей функции человека как его специфической особенности к моделированию процесса развития культур в целом. При этом следует иметь в виду, что в модели экономического развития органического или сбалансированного роста существенное значение придавалось внеиндустриальным факторам адаптации к особенностям культур.
Вместо стоимостных субъективных показателей индустриализма представители Римского клуба предложили "человеческие качества" в виде целей развития, среди которых важнейшую роль играло сохранение культурного наследия. По мнению организатора и вдохновителя Римского клуба А. Печчеи, "проблема пределов человеческого роста и человеческого развития является по сути своей проблемой главным образом культурной"(3). Ее решение во многом зависит от изменений современной культуры как способа организации жизни человека.
Идеи, развиваемые А. Печчеи, весьма близки к размышлениям К.Лоренца, высказанным им в его последней книге "Упразднение человечности" (1983). К.Лоренц - один из основателей этологического подхода к изучению культуры - рассуждал о необходимости переключения все большего объема человеческой энергии с создания и потребления материальных ценностей на производство ценностей духовных. Он полагал, что изменения в современном мире возможны лишь на основе "углубленного этнокультурного и социопсихологического анализа как архаических, так и современных культур"(4).
Возвращаясь к проблеме, сформулированной в начале главы, о будущем взаимодействии культур-цивилизаций в XXI в., подчеркнем, что разрешение конфликта между современностью и традиционностью лежит в плоскости использования особенностей культурно-исторического пути различных народов и специфичности экологической ситуации, сложившейся на Земле.
1. См.: Одум Г., Одум Э. Энергетический базис человека и природы. М.,1978;
2. Коммонер Б. Технология прибыли. М.,1976.
3. Печчеи А. Человеческие качества. М.,1985. С. 123-124.
4. Lorenz К. Der Abbau Des Menschlichen. Munchen, 1983. P. 279-280.
Рекомендуемая литература
Гуревич П.С. Культурология. М.,1996. Гл. 5, 6.
Коммонер Б. Технология прибыли. М.,1976.
Одум Г., Одум Э. Энергетический базис человека и природы. М.,1978.
Печчеи А. Человеческие качества. М.,1985.
Тинберген Я. Пересмотр международного порядка. М.,1980.
Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. 1994, №1.
ВОПРОСЫ К ГЛАВЕ 5
1. В чем, согласно концепции С.Хантингтона, состоит основной конфликт современной эпохи?
2. Какие цивилизационные теории культур вы знаете?
3. Какое значение имеет концепция органического роста для развития индустриальных стран?
4. Какие возможные изменения произойдут с культурой в первой половине XXI в.?
ТЕМЫ ПИСЬМЕННЫХ РАБОТ
1. Мир как взаимодействие культур (сравнительный анализ концепций Н.Данилевского, А.Тойнби и С.Хантингтона).
2. Проблема будущего в современной научно-фантастической литературе:
а) Пессимизм-оптимизм;
б) Будущее как столкновение различных типов культур (на примере "корчевщиков" и "жестянщиков" из романа Г. Гаррисона "Неукротимая планета").
3. Современные сценарии будущего и роль в них традиционной культуры.

СПИСОК РЕКОМЕНДУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Источники :
Бенедикт Р. Образы культуры // Человек и социокультурная среда. М.,1992.
Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. М.,1993.
Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.,1994.
Леви-Стросс К. Структурная антропология. М.,1985.
Леви-Стросс К. Первобытное мышление. М.,1994.
Малиновский Б. Магия и религия // Религия и общество. М.,1996.
Малиновский Б. Смерть и реинтеграция группы // Религия и общество: Хрестоматия по социологии религии. М.,1996.
Мид М. Культура и мир детства. М.,1988.
Мосс М. Общества. Обмен. Личность. М.,1996.
Ницше Ф. Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм // Ницше Ф. Соч.в 2 т. М.,1990.Т.1.
Психоанализ и культура: Избр. труды К. Хорни и Э.Фромма. М.,1995.
Работы Л. Уйта по культурологии: Сб. переводов. М.,1996.
Рэдклифф-Браун А. Табу // Религия и общество. М.,1996.
Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии. М.,1993.
Сорокин П.А. Основные черты русской нации в двадцатом столетии // О России и русской философской культуре. М.,1990.
Тайлор Э. Первобытная культура. М.,1989.
Фрейд З. Тотем и табу // Фрейд З. "Я" и "Оно". Труды разных лет. Тбилиси,1991.Т.1.
Фрейд З. Введение в психоанализ: Лекции. М.,1989.
Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М.,1992.
Фрезер Дж. Золотая ветвь. М.,1983.
Фрезер Дж. Фольклор в Ветхом завете. М.,1985.
Фромм Э. Бегство от свободы. М.,1990.
Фромм Э. Иметь или быть? М.,1990.
Хайдеггер М. Время и бытие. М.,1993.
Хёйзинга И. Homo Ludens. M.,1992.
Швейцер А. Культура и этика. М.,1973.
Шпенглер О. Закат Европы. М.,1993.
Шпет Г.Г. Введение в этническую психологию // Шпет Г.Г. Сочинения. М.,1989.
Шубарт В. Европа и душа Востока. М.,1997.
Эванс-Притчард Э. Нуэры. М.,1985.
Эйбл-Эйбесфельдт И. Общественное пространство и его социальная роль // Культуры 1983. №1.
Эриксон Э. Детство и общество. СПб.,1996.
Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.,1996.
Это человек. Антология / Сост. П. С. Гуревич. М.,1995.
Юнг К. Архетип и символ. М.,1991.
Юнг К. Проблема души нашего времени. М.,1994.
Юнг К. Психологические типы. М.,1995.
Ясперс К. Истоки истории и ее цель. М.,1973. Вып.1 и 2.
Литература :
Аверкиева Ю.П. История теоретической мысли в американской этнографии. М.,1979.
Аграйл М. Психология счастья. М.,1990.
Актуальные проблемы этнографии и современная буржуазная наука. М.,1979.
Алексеев В.П. Становление человечества. М.,1984.
Алексеева Т.И. Географическая среда и биология человека. М.,1977.
Андрианов Б.В. Неоседлое население мира. М.,1985.
Артановский С.Н. Некоторые проблемы теории культуры. Л.,1977.
Артемова О.Ю. Личность и социальные нормы в раннепервобытной общине. М.,1987.
Бауэр Т. Психическое развитие младенца. М.,1979.
Белик А.А. Психологическая антропология. М.,1993.
Берндт P.M., Берндт К.Х. Мир первых австралийцев. М.,1981.
Бородой Ю.М. Эрос. Смерть. Табу. М.,1996.
Буржуазная философская антропология XX века. М.,1986.
Введение в культурологию. Воронеж,1994.
Выготский Л.С. Мышление и речь // Выготский Л.С. Сочинения в 6 т. М.,1982.Т.2.
Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М.,1973.
Гуревич П.С. Культурология. М.,1996.
Гуревич П.С. Первообразы культуры. Лики культуры. М.,1995.Т.1.
Гуревич П.С. Философия культуры. М.,1995.
Давыдов Ю.И., Роднянская И.Б. Социология контркультуры. М.,1980.
Ионин Л.Г. Социология культуры. М.,1995.
Кон И.С. Ребенок и общество. М.,1988.
Концепции зарубежной этнологии. М.,1976.
Коул М. Культурно-историческая психология. М.,1997.
Коул М., Скрибнер С. Культура и мышление. М.,1979.
Корнеев П. В. Критика современных буржуазных и ревизионистских концепций человека. М.,1981.
Лебедева Н.М. Социальная психология этнических миграций. М.,1993.
Леви-Стросс К. Печальные тропики. М.,1984.
Маркарян Э.С. Теория культуры и современная наука. М.,1983.
Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. М.,1994.
Очерки по истории теоретической социологии XIX - начала XX в. М.,1994.
Очерки по истории теоретической социологии в XX столетии. М.,1995.
Пути развития зарубежной этнологии. М.,1983.
Расы и народы. Ежегодник. М.,1993. №23.
Самосознание европейской культуры в XX веке. М.,1995.
Сатыгин С.И., Ничипоренко В.Н., Полонская И.Н., Религиоведение: социология и психология религии. Ростов-н/Д.,1996.
Свод этнографических терминов и понятий. Этнография и смежные дисциплины. М.,1988.
Свод этнографических терминов и понятий. Религиозные верования. М.,1993.
Сильвестров В.В. Философское обоснование теории и истории культуры. М.,1990.
Семенов Ю.И. Секреты Клио: Сжатое введение в философию истории. М.,1996.
Соколов Э.В. Культурология. М.,1995.
Соколов Э.В. Понятие, сущность и основные функции культуры. Л.,1989.
Тойнби А. Постижение истории. М.,1991.
Токарев С.А. История зарубежной этнографии. М.,1978.
Токарев С.А. Ранние формы религии. М.,1990.
Шкуратов В.А. Историческая психология. М.,1997.
Этнография детства. М.,1983.
Этнография детства. М.,1988.
Этнология в США и Канаде. М.,1989.
Этнологическая наука за рубежом: проблемы, поиски, решения. М.,1991.
Этнологические исследования за рубежом. М.,1983.
Aisuworth M. Infancy in Uganda. Baltimore,1967.
Altman I. The Environment and Social Behaviour: Privacy, Personal Space and Crowding. Montrey,1975.
Altman I. Privacy: a Conceptual Analysis // Environment and Behaviour. 1976.V.8.
Altman I. Privacy as an Interpersonal Boundary Process // Human Ethology. Cambridge,1979.
Arbman E. Ecstasy or religious trance. Uppsala,1963-1970.V.1 -3.
Bamouw V. Culture and Personality. Chicago,1985.
Barry H, III, Child I.L., Bacon M.K. Reaction of Child Training to Subsistence Economy // American Anthropologist 1959. №1.
Bartlet F. G. Psychology and Primitive Culture. N.Y.,1923.
Benedict R. The Chrysanthemum and the Sword. Boston,1946.
Benedict R. Configurations of Culture in North America // American Anthropologist 1932. №1.
Benedict R. Patterns of Culture. N.Y.,1934.
Berlin В., Кау P. Basic Color Terms: Their Universality and Evolution. Berkley,1969.
Berry J.W. Human Ecology and Cognitive Style, N.Y.,1976.
Berry J.W. Temne and Eskimo Perceptual Skills // International Journal of Psychology 1966. №3.
Berry J., Poortinga Y., Legall M., Dasen P. Cross-Cultural Psychology: Research and Applications. Cambridge,1992.
Blurton J.N.G. (Ed.). Ethnological Studies of Child Behaviour. Cambridge,1972.
Boas F.Race, Language and Culture. N.Y.,1940.
Bock Ph.K. Continuities in Psychological Anthropology. San Francisco,1980.
Bock Ph.K. Rethinking Psychological Anthropology. N.Y.,1988.
Bolton R. Systo, Hostility and Hypoclycemea // Ethnology 1981. №2.
Bo/ton R., Gross L., Koel A., Michelson C., Munroe R.L., Munroe R.H. Pastoralism and Personality: an Andeau Replication // Ethos 1976. №3.
Bourguignon E. Dreams and Altered States of Consciousness in Anthropological Research // Psychological Anthropology. Ed. by F.L.K.Hsu. Cambridge (Mass.),1972.

<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>