стр. 1
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


белянин В.П.
ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
ТЕКСТ КАК ОТРАЖЕНИЕ ВНУТРЕННИХ МИРОВ АВТОРА И ЧИТАТЕЛЯ
МОСКВА 2006
УДК 159.9:821.09 ББК 83я2 Б 449
Белянин В.П.
Б 449 Психологическое литературоведение. Текст как отражение внутренних миров автора и читателя: Монография. — М.: Генезис, 2006. — 320 с.
В книге представлена новая типология художественных текстов, основанная на выявлении эмоционально-смысловой доминанты авторов. В основе каждого типа текста лежит мироощущение автора, определяемое его акцентуацией.
«Проективный литературный тест», созданный на основе предложенной типологии, в свою очередь, позволяет по реальным текстовым предпочтениям читателей судить об их личностных особенностях.
Отдельная глава посвящена практическому применению новой типологии. Идентификация типологических черт личности по тексту может использоваться для анализа рекламной продукции и определения аудитории, на которую она рассчитана, в судебной психолого-лингвистической экспертизе, при дистанционном анализе личности по речи и т.п.
Книга адресована специалистам в области психолингвистики, психологии, психиатрии, а также широкому кругу читателей.
ISBN 5-98563-071-4

УДК 159.9:821.09 ББК 83я2
Белянин В.П., 2006 Издательство «Генезис», 2006
ВВЕДЕНИЕ
Усиление интеграции различных областей знания открывает перед психологией новые возможности. За последние годы резко возросла роль смежных научных дисциплин, из которых психология черпает новые методы, подходы, идеи. Наряду с изучением структуры деятельности, мотивационной сферы и путей формирования личности развиваются эмпирические и прикладные подходы, основанные на результатах новейших исследований в области психологии личности.
Изучение личности через ее речевые проявления — сравнительно малоизученная область психологии. Определенный интерес к этой сфере был зафиксирован в начале XX века и вновь возрос в эпоху компьютеризации, когда технологии позволили, а сама психология (•качалась в состоянии сформулировать новые вопро-гы и синтезировать достижения различных дисцип-пии в поиске ответов на них.
Проблема типологии личности имеет не только 1сорстическое, но и практическое значение. Сегодня трудно представить себе область человеческих взаимодействий, где вопрос о типе личности не представлял Оы интерес — идет ли речь о непосредственном (лицом к лицу), опосредованном (письменном, аудиовизу-илыюм), личностно или социально ориентированном (профессиональном, деловом) общении.
В повседневной жизни люди пытаются идентифи-ниронать личностные черты и прогнозировать поведение других, используя для этого всевозможные сред-етна, включая тесты и даже гороскопы. Психологи же используют при разработке подобных прогнозов научные критерии, хотя и предлагают самые разные осно-шшия. Данная работа дает такому прогнозу еще одно основание — психолингвистическое. Речь пойдет о вы-
4 Белянин В. Психологическое литературоведение
явлении особенностей личности через определение типов создаваемых или предпочитаемых ею текстов. Подобного рода исследования в значительной степени стимулированы разработками в области диагностики личности, воздействия рекламных и политических текстов, юриспруденции (определение авторства текста, а также правдивости намерений автора) и, в свою очередь, служат мощным стимулом для их развития.
Возможность выявления личностных особенностей автора по тексту привлекает не только психологов, литературоведов и лингвистов, но также криминалистов, журналистов, кибернетиков, специалистов по логике, этнографии, искусствоведению, герменевтике и философии, не говоря уже о психиатрах.
Сочетание психолингвистического, семантического, психопатологического подходов с исследованиями в области психологии личности делает возможным построение операциональной типологии личности, включенной в знаковую культуру.
В основе этого принципиально нового подхода к типологии личности лежат следующие положения, сформулированные в результате анализа исследований, проведенных отечественными и зарубежными учеными — психологами, психиатрами, искусствоведами, лингвистами, — а также собственных исследований и размышлений:
каждый языковой элемент обусловлен не только
лингвистическими, но и психологическими зако
номерностями;
за разными текстами стоит разная по типу психо
логия личности: разнообразие психологических ти
пов людей рождает разнообразие текстов;
по созданному личностью тексту можно выявить
тип ее акцентуации; художественный текст в ряде
случаев порожден акцентуированным сознанием;
организующим центром художественного текста яв
ляется его эмоционально-смысловая доминанта, от
ражающая определенный тип акцентуации и вли
яющая на семантику, морфологию, синтаксис и
стиль художественного текста.
Введение
Не следует забывать и о том, что восприятие художественного текста, его интерпретация во многом обусловлены личностными особенностями читателя: он более адекватно интерпретирует психологически близкие ему тексты.
Для обыденного сознания характерна не столько научная картина мира, сколько «модель мира», «образ мира», «миросозерцание», «мировосприятие», «мирови-демис», «миропредставление» и др. Текст — это элемент системы «действительность — сознание — модель мира — язык — автор — текст — читатель — проекция». -
Владимир Солоухин, сравнивая художника и ученою, писал, что если бы ученый не сделал какое-то открытие, то это бы сделали другие. «Картину же, которую напишет художник, стихотворение, которое напи-ше! поэт, сонату, которую пишет композитор, никто за него никогда не написал бы, пройди хоть тысяча лет».
То же можно сказать и о различии между художественным и нехудожественным текстами. Это принципиальное различие — основное препятствие на пути к шмологическому анализу литературы. Но несмотря на по, попытки выявить критерии, общие для ряда тек-гнж и отличающие их от других текстов, предпринимались неоднократно.
В настоящей работе показана возможность идентификации типологических черт личности с помощью меюдов психолингвистики. Категориальные схемы проиллюстрированы художественными текстами и зримыми образами их авторов, органично вплетенными в ткань текста.
И задачи данной книги не входил обзор многочисленных типологий личности, существующих в психо-лоши, хотя они и учитывались при разработке психо-ли1п нистической типологии. Отметим лишь, что из пси-холо! ических понятий и концепций для нашего исследования наиболее значимыми являются следующие: икцентуация, доминанта, бессознательное, значение и смысл и ряд других. Кроме того, в работе понятия «личность» и «характер» будут использоваться как синонимы.
6 Белянин В. Психологическое литературоведение
Хотелось бы выразить благодарность всем людям, без помощи и поддержки которых работа не могла со-стояться. Прежде всего — это мои учителя и наставни-ки:|М.Н. Правдин|,|ЛА. Новикон|,[АА. Леонтьев! Ю.А. Сорокин, Е.Ф. Тарасов, Л.Т. Ямпольский, |М.С. Роговин|, (И.Н. Горелов], коллеги, чьи критические отзывы во многом способствовали более тщательному анализу материала: В.Ф. Петренко, Е.Т. Соколова, Л.И. Айдарова, И А Зимняя, М.Е. Бурно, М.И. Буянов, БА Воскресенский, Т.Н. Ушакова, |А.М. Шахнарович], ДА Леонтьев, Ф.С. Сафуанов, Ю.С. Степанов, С.Н. Ениколопов, А.Г. Асмолов, АА. Поликарпов, |А.И. Новиков], Ю.Н. Караулов, А.А. Брудный, В.К. Нишанов, О.С. Либова, Л.Я. Дорфман, Н.Д. Бурвикова, В.В. Красных, Д.Л. Спивак. Особая моя благодарность В.Ф. Енгалычеву и всему коллективу кафедры общей и юридической психологии Калужского государственного педагогического университета. Благодарю и моих коллег и руководство Московского государственного университета, Московского государственного лингвистического университета, Международного славянского Университета, Университета Натальи Нестеровой, Кубанского Государственного университета, Университета Ком-лутенсас (Испания), Университета города Печ (Венгрия), Политического университета (Тайвань), Университета Торонто (Канада), Питтсбургского университета (США). Практическому внедрению изложенных идей способствовали Ю.Л. Орлова, В.И. Полишученко, В.И. Шалак, И.В. Ниесов, Н.И. Конюхов, АА. Смирнов A.M. Губинс-кий, С.Н. Пономаренко. Мои студентки и аспирантки В.Г. Красильникова, О.Г. Гиль, Э.А. Саракаева, Е.А. Репина приняли самое активное участие в применении теории и доработке ее положений. Ряд людей просто своим добрым отношением помогали мне на протяжении тех лет, что велась работа: В.А. Степаненко, |М.А. Хевеши|, В.В. Белянина, ИА. Бутенко. Доброжелательное и заинтересованное отношение научного сообщества к моему исследованию и сделало настоящую работу возможной.
Глава 1
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕКСТ
КАК ПРЕДМЕТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО
АНАЛИЗА
Поскольку со времен создания письменности тек-еты играют значительную роль в человеческом обще-етве, к ним проявляют внимание исследователи разных областей. В последние десятилетия тексты интересуют ученых также и в следующих двух аспектах — как отражение и выражение некоторых характеристик создателей текста и одновременно как источник суще-стенной информации о тех, кто текст воспринимает (учет аудитории особенно важен при создании текстов политических и рекламных).
Что же касается художественных произведений, то, по-видимому, можно согласиться с Б.М. Тепловым, который писал: «Художественная литература содержит неисчерпаемые запасы материалов, без которых не мо-жсг обойтись научная психология» (Теплое, 1985, с. 306). В настоящей главе мы попытаемся рассмотреть, какие именно материалы в ней содержатся.
Художественный текст как предмет исследования
Обычно художественное произведение определяют как текст, который использует языковые средства в их эстетической функции в целях передачи эмоционального и социально значимого содержания. Считается, что он представляет собой не только отражение действительности, но и выражение средствами естественного языка человеческого отношения к миру (Степанов Г.В., 1974). Вот что писал М.М. Бахтин: «Мир ху-
8 Бвлянин В. Психологическое литературоведение
дожественного произведения есть мир организованный, упорядоченный и завершенный <...> вокруг данного человека <автора. — В.Б.> как его ценностное окружение» (Бахтин, 1979, с. 162).
Коль скоро речь идет об отношении и эмоциях, не удивительно, что исследования осуществляются в рамках психологии. А когда речь идет о творчестве, то обычно это оказывается сферой психологии искусства. Однако потенциал содержания художественного произведения гораздо выше. В частности, в художественном тексте имеется информация, представляющая исключительную ценность для анализа психологии личности.
Можно согласиться с утверждениями многих исследователей относительно того, что лишь комплексный и многоаспектный подход, интегрирующий многие научные дисциплины, может дать целостное представление о таком сложном и многоплановом явлении, как художественный текст. Оговоримся здесь, что в дальнейшем термин «художественный текст» будет использоваться как менее связанный с литературоведческими и эстетическими концепциями, чем термин «художественное произведение».
Исключительно разнообразными являются функции художественного текста. Он выступает в качестве:
формы существования культуры,
способа хранения и передачи информации,
продукта определенной исторической эпохи,
единицы коммуникации,
отражения жизни индивида и т.п.
Именно подобная полифункциональность служит основой интереса к тексту со стороны различных дисциплин, приводит к обогащению их понятийного аппарата и методологических оснований, что, в свою очередь, создает возможности для дальнейшего уточнения и развития психологических представлений. Поэтому, прежде чем обращаться непосредственно к этой теме, рассмотрим, какие дисциплины и направления исследований подводят научную базу под это утверждение, отражение каких отношений они усматривают в художественном тексте.

Глава 1. Художественный текст как предмет анализа 9
1. Лингвистический анализ художественного тек
ста. С его помощью можно выявить те «лингвистичес
кие средства, посредством которых выражается идей
ное и эмоциональное содержание литературного про-
и (ведения» (Щерба, 1957, с. 97). Он включает в себя объяс
нение значений слов и форм, фактов отклонения от
я (ыковой системы и малоупотребительных и устарев
ших слов (Новиков, 1988).
Его частью является и стилистический анализ, с помощью которого изучаются общеязыковые и авторские метафоры. Созданные автором образные средства объясняются через возможности языка путем соотнесения с нормативными явлениями речи.
2. Лингвострановедческий анализ. Для него текст яв
ляется в первую очередь компонентом культуры. В тек-
cie выявляются элементы, которые не могут быть по
няты адекватно в рамках другой культуры и нуждают
ся в культурологическом комментировании (см. рабо-
ii.i В.Г. Костомарова, Е.М. Верещагина, Ю.Е. Прохорова,
И.Д. Бурвиковой, В. Красных).
3. Литературоведческий анализ. Художественный
icкет изучается как продукт национальной культуры,
общественной мысли, выявляет его связь с эпохой, с
местом в литературном процессе. Литературоведческий
анализ оперирует такими категориями поэтики, как те
ма шка, жанр, образ, композиция, сюжет, и предполага-
ci раскрытие идейного содержания и поэтики произ-
«едения.
Раскрытие специфики текста происходит на основе «внутренних резервов» текста. Анализируется эпоха, история создания произведения. Текст не всегда соотносится с автором, а тем более с читателем. Для литературоведов это как бы внешние по отношению к произведению явления, которые не касаются толко-иания самого текста. Тем самым литературоведческий подход к тексту предполагает рассмотрение его как некоторой имманентной сущности, замкнутой на себя системы.
Так, известный исследователь-структуралист Ю.М. Лот-ман писал, что все вопросы, выходящие за пределы этого
10

Белянин В Психологическое литературоведение

анализа — «проблемы социального функционирования текста, психологии читательского восприятия и т.п. при всей их очевидной важности <...> из рассмотрения исключаются. Предметом <...> внимания будет художественный текст, взятый как отдельное уже законченное и внутренне самостоятельное целое» (Лотман, 1992, с. 5-6).
Вместе с тем литературоведческий подход может предполагать и определенный психологизм. Так, при интерпретационном анализе текста выделяется «индивидуально-авторская парадигма, которая объединяет все произведения одного автора. Интегрирующим признаком — своего рода архисемой — этой текстовой парадигмы является творческий метод автора, реализуемый в структуре его произведений» (Кухаренко, 1988, с. 85). Вот что пишет в этой связи писатель С. Залыгин: «Самый большой интерес представляет писать разные вещи. Но это не исключает того, что потом внимательному читателю мои рассказы, романы, повести, эссе покажутся более или менее одной книгой. Возможен даже парадокс: чем больше я буду ощущать разницу между своими книгами, тем больше схожести найдет в них вдумчивый читатель: в разных по сюжету и жанру вещах он скорее уловит общее, меня уловит!» (цит. по Кухаренко, 1988, с. 85). Поиску художественных миров писателей посвящены многие литературоведческие работы.
Социологическая трактовка художественного про
изведения предполагает рассмотрение его как «доку
мента», «памятника» своей эпохи, отражение соци
альных связей и отношений в тексте. Вот, к примеру,
что писал Лев Троцкий о Блоке: «Звездно-метельная,
бесформенная лирика Блока отражает определенную
среду и эпоху, ее склад, ее уклад, ее ритм, и вне этой
эпохи повисает облачным пятном. Эта лирика не пе
реживет своего времени и своего творца» (Троцкий, 1991).
Достаточно проработанным с методологической
точки зрения представляется лингвофеноменологичес-
кий подход к тексту (Э. Гуссерль, Г. Шпет и др.), при
котором тем или иным компонентам текста приводят
Глава 1 Художественный текст как предмет анализа 11
и соответствие интенциональные смыслы говорящего, обусловленные референтной соотнесенностью знаков, предметов опыта, их связей и отношений. Представляемся, однако, что данный подход более адекватен при пнализе текстов с информационно-логическими струк-|урами, чем текстов художественных.
К толкованию художественного текста как про-
яплению субъективного мира его автора следует отне-
С1и и работы, проведенные в русле экспериментальной
эстетики (Г. Фехнер, Т. Липпс), эстетики гештальта
(I Айзенк, Р. Анхейм) и концепции эмоционального
формализма (К. Пратт, Р. Портер). Большой вклад в раз
работку экспериментальной эстетики внесли работы
(мсчественной школы, базирующейся в Перми (Л. Дор-
фман, В. Петров, Д. Леонтьев и др.).
В последние годы появились исследования в об
ласти физиологии сенсорных систем. Описание когни-
шиных компонентов психофизиологии восприятия в
рамках нейроэстетики (Beauty and Brain. Biological Aspects
of Aesthetics, 1988) позволяет проанализировать эсте-
шческие переживания в их связи с биологическими
факторами. Утверждается, что прекрасное (гармонич
ное, приятное и т.п.) является результатом не только
наложения социокультурных, национальных или ис
торических эталонов, но и проявлением универсаль
ной деятельности мозга.
Все чаще к художественному тексту обращается
психолингвистика. Психолингвистике присущ широкий
ни ляд на речь как на результат речемыслительной де-
я 1сльности человека. Это позволяет рассматривать текст
как феномен речевой деятельности человека, как спо
соб отражения действительности в речевом сознании
шпора с помощью элементов системы языка. Это вполне
согласуется с положениями, высказанными А.А. Леон-
1ьевым, который считал психолингвистику психологи
ческой наукой: «Предметом психолингвистики явля
ется соотношение личности со структурой и функци
ями речевой деятельности, с одной стороны, и языком
как главной "образующей" образа мира человека, с дру-
юй» (Леонтьев А.А., 2003, с. 19). И добавлял, что «через
, « концепцией образа
мира» (там же, с. 152)

литературоведение
В психолингвистике за интересом к тексту скрывается интерес к проблемам речевого сознания, пред-ставляющего собой внутренний процесс планирования
кего творцу, носителю, пользо-
р многие исследователи, не пресле-
ар е ли высказывают
дуя собстве"" плана. Приведем наблю-
де дение
Г.О. Винокура о возможно-автора художественного анализа. Рассмат-
пивая понятие ЯЗЫ1Ш писателя и его отличие от «язы-
кГлитерадаого произведения» и <<языка произведе-
ка лит^Ра'ур Ј оно «может быть применимо с
пелЧю РаскрьТпси?ологию писателя, его "внутрен-
целью раскрыть и возможность основывает-
Гна том что^зУык6 говорящий или пишущий не
ся на том> > 0 или Иное содержание, но и
ГказыГеГ-к он сам переживает сообщаемое» (А-нокур, 1991, с. 44).
^3ZHbIM образом оценивается психолингвистика и в
Сходным oopd ингвистики>> г втакже
работе ВЛ елей (А.А Залевская, И.А. Зимняя,
Дж.
и др. - № «достаточно опреде-психолингвистику как
Глава 1. Художественный текст как предмет анализа 13
Иными словами, филологический анализ может предполагать обращение к тому, что стоит за словом. «. .Частные акты речи <...> в той мере, в какой они поддаются наблюдению, <...> могут дать исследователю возможность проникнуть в душевное состояние писателя, угадать его настроение, почувствовать, с печалью или радостью он говорит свое слово, с сочувствием или безразличием он рассказывает о событиях и жизни своих героев и т.д.; причем все это может находиться в том или ином соответствии с прямым смыслом текста» (там же, с. 46).
Наличие разных типов построения текста, по его мнению, «не может не заинтересовать того, кто хочет унидеть в языке писателя отражение его внутреннего мира, так как разные построения <...> могут оказаться стианными с разными <подчеркнуто мной. — В.Б.> исихологиями» (там же, с. 47).
Тем самым прослеживается тенденция рассматри-iiaib текст не как высшую единицу языка, а как высшую единицу человеческого мышления. Так, Л. С. Вы-инский писал: «Везде — в фонетике, в морфологии, и лексике и семантике, даже в ритмике, метрике и му-»ыке — за грамматическими и формальными категориями скрываются психологические» (Выготский, 1956, с. 334).
Чья же психология выражается, отражается или раскрывается в тексте? Очевидно, что в первую очередь на ум приходит психология автора. Подобный ответ рождает новые вопросы — в какой мере она отражается? Насколько точно? Не является ли лирический герой (рассказчик, повествователь) лишь маской для автора icKcia, подобно актеру, играющему разные роли?
Думается, что в любом случае текст, являясь продутом речемыслительной и психической деятельнос-1И шпора, соотносится не только с системой языка или с другими текстами, но и с психологией его создателя-автора. В этой связи дальнейшее изложение требует анализа двух основных подходов к ответам на обо-энвчснные выше и связанные с ними вопросы — объективистского и субъективистского.
14

Белянин В. Психологическое литературоведение

Психологический подход к художественному тексту
Приведем краткий обзор чрезвычайно важной для психологии художественного текста книги Л.С. Выготского «Психология искусства» (Выготский, 1987), во многом повлиявшей на работы в этой области, создававшиеся в последующие десятилетия. По мнению Выготского, искусство является прежде всего «совокупностью эстетических знаков». Проводя психологический анализ искусства, автор вьщеляет прежде всего особую эмоцию формы как «необходимое условие художественного выражения» (там же, с. 37).
Такое ограничение, сведение психологии к форме понятно, поскольку Л.С. Выготский строил свою концепцию искусства на «объективных естественнонаучных началах» и в рамках объективной психологии искусства рассматривал художественное произведение исключительно как продукт культуры, или социальной среды. Подобное отношение к искусству вытекало из общепсихологических взглядов исследователя, который подходил в те годы к психике как к «посредствующему механизму, при помощи которого экономические отношения и социально-политический строй творят ту или иную идеологию» (там же, с. 25). Л.С. Выготский утверждал, что «... в самом интимном, личном движении мысли, чувства и т.п. психика отдельного лица все же социальна и социально обусловлена» (там же, с. 28).
В рамках теории культурно-исторического опосредования индивидуальной психики Л.С. Выготский трактует соответствующим образом искусство и литературу: «искусство есть как бы удлинение "общественного чувства"» <...> Переплавка чувств вне нас совершается силой социального чувства, которое объективировано, вынесено вне нас, материализовано и закреплено во внешних предметах искусства, которые сделались орудиями общества» (там же, с. 233, 239). Поэтому неудивительно, что Л.С. Выготский полагал, что нет принципиальной разницы между процессами народного и личного творчества, и утверждал, что «до тех
Глава 1 Художественный текст как предмет анализа

15

пор, пока мы будем ограничиваться анализом процессов, происходящих в сознании, мы едва ли найдем отпет на самые основные вопросы психологии искусства» (там же, с. 95).
Позиция Л.С. Выготского в отношении проявления личности автора в тексте принципиальна: перейти к «психологии автора... на основании толкования таков нельзя» (там же, с. 9).
Такой подход к художественному тексту разделяют мио1ие литературоведы. Так, в работах ученых, входивших в 1920-е гг. в ОПОЯЗ (общество по изучению языка), искусство также понимается как прием (Шкловский, 1919) и рассматривается независимо от автора. В частности, Ь.М Эйхенбаум полагал, что в основе воздейственности «Шинели» Н.В. Гоголя лежит сказовость, каламбурный С!иль и сентиментально-мелодраматическая декламация, а «слова подобраны и поставлены в известном порядке не по принципу обозначения характерных черт, а по принципу звуковой семантики» (Эйхенбаум, 1919, с 157—158), имеющей целью задержку внимания.
Возможности психологического подхода к литера-ivpe jtot же исследователь, будучи формалистом, оце-hiiiuui весьма скептически: «Мы очень любим почему-ю "психологии" и "характеристики". Наивно думаем, чт художник пишет для того, чтобы "изображать" психолог ю или характер <...> На самом деле художник ничего такого не изображает, потому что совсем не шннт вопросами психологии, — да и мы вовсе не для того смотрим "Гамлета", чтобы изучать психологию» (Эйхенбаум, 1924, с. 78).
Не ставя перед собой задачи детального анализа ^ониожностей и ограничений подхода к художественному тексту как эстетическому объекту, отметим, что Концепция Л.С.Выготского является отражением не столько господствовавшей научной парадигмы, но и оГгьеюивных (и действительно противоречивых) свойств художественного текста, а также проявлением «личного урнинсния» (термин НА. Рубакина, см. Рубакин, 1977, с. 214) самого исследователя. Иными словами, он обраща-•Т пнимание на объективацию психологических харак-
16

Белянин В Психологическое литературоведение
теристик. «Будучи структурирована в художественном творении, — комментирует концепцию Л.С. Выготского М.Г. Ярошевский, — эта совокупность имеет собственный статус, независимый от личных качеств писателя. Поэтому не следует искать проекцию этих качеств или ключ к их познанию» (Ярошевский, 1987, с. 300).
Впрочем, как будет видно из последующего изложения, и сам Л.С. Выготский все же рассматривал героев художественных произведений в качестве прототипов и анализировал их поступки и характеры.
Наряду с объективистской точкой зрения на текст и, шире, на произведения культуры, результаты творчества, с подходом, предлагающим изучение внешней стороны проявлений сознания и психики, существует и другой, в рамках которого гораздо больше внимания уделяется именно субъективным аспектам творческого процесса и его результатам. Так, французские символисты XIX века, обсуждая творчество и провозглашая свое творческое кредо, делали акцент на творческую личность, на человека с его неповторимым миром в качестве и субъекта, и главного объекта изображения в искусстве. «Но одна новая мысль все же вошла в литературу и искусство, — отмечал в свое время Реми де Гурмон, — мысль вполне метафизическая и по внешности априорная... — это принцип идейности мира. По отношению к человеку, по отношению к мыслящему субъекту мир — все, что вне моего Я, — существует только в том виде, в каком мы его себе представляем... Сущность вещей недоступна нам. Вот идея, которой Шопенгауэр придал широкую популярность при помощи простой и ясной формулировки: "Мир есть мое представление"». Не вдаваясь в существо подобных субъективно-идеалистических суждений, выскажем предположение о том, что если существует какая-либо точка зрения на объект, то наверняка существуют и люди, которые воспринимают мир именно таким образом. Иными словами, даже за единичной трактовкой объекта, на наш взгляд, стоит свое восприятие, точнее, свой тип восприятия.
Э. Геннекен — известный французский исследователь писал в этой связи: «Именно благодаря тщатель-
Глава 1 Художественный текст как предмет анализа 17
ному изучению произведения критик найдет основания для изучения мысли самого автора» (Hennequin, 1884, с. 65) Впрочем, следует уточнить, что Геннекен имел Н виду не только мысль, но само видение мира, а в Конечном итоге и тип личности автора.
Вошожно, более сбалансированным оказывается подход, выраженный в значительном числе работ, рассматривающих психологические основания особенностей разных художественных текстов и посвященных, Н чает ности, психологическому анализу процесса создании литературного произведения (Арнаудов, 1970; Громов, 1986; Парандовский, 1990, Цейтлин, 1968). В них отмечался, что стимулом к написанию произведения для (Го ангора может быть непосредственное наблюдение, воспоминание о нем, настроение, а также вполне конк-рсшая мысль. Иными словами, творческое вдохновение может быть как обусловлено внешними причинами, uk и не регулироваться ими.
На сегодня установилось следующее представление о творчестве. Под творчеством обычно понимается деятельность, в результате которой создаются новые мшсриальные и духовные ценности. Как культурно-Истрическое явление творчество имеет психологический аспект, как личностный, так и процессуальный. Оно Предполагает, что у личности имеются соответствующие мотивы, способности, знания и умения; изучение 1тих мотивов и явлений выявило важную роль воображения, интуиции, неосознаваемых компонентов умственной активности, а также потребности личности в са-Монкгуализации.
Психоаналитический подход к художественному тексту
Ч1 о касается мотивов и неосознаваемых компоненте! уметенной активности, то им значительное внимание было уделено, как известно, в работах 3. Фрейда И его последователей. Исходным здесь можно считать утверждение 3. Фрейда о том, что даже в небольшом по
I Линрвтуронсдение
18

Белянин В. Психологическое литературоведение

объему тексте можно увидеть «глубинные душевные процессы... <и> скрытые мотивы поведения» (Фрейд, 1990 а, с. 35-36).
Как известно, при анализе специфических особенностей художественного творчества и проблематики искусства, 3. Фрейд исходил из выдвинутого им постулата эдипового комплекса, в котором, по его мнению, исторически «совпадает начало религии, нравственности, общественности и искусства» (Фрейд, 1923, с. 165). Истоки искусства усматривались им в фантазии, при помощи которой люди облекают свои бессознательные влечения в такую мифическую форму, благодаря которой эти фантазии перестают быть асоциальными и превращаются в средство получения удовольствия.
Тем самым фантазия и мифотворчество наделяются в учении Фрейда функцией сублимирования бессознательных влечений человека. Такое понимание истоков вдохновения накладывает отпечаток на всю психоаналитическую концепцию художественного творчества и на конкретный анализ отдельных произведений искусства. Как в том, так и в другом случае предлагается процедура по расшифровке «языка» бессознательного, который в символической форме приобретает свою самостоятельность в фантазиях, мифах, сказках, снах, произведениях искусства.
Творчество, таким образом, рассматривается Фрейдом как своеобразный способ примирения оппозиционных принципов «реальности» и «удовольствия» путем вытеснения из сознания человека социально неприемлемых импульсов. Оно способствует устранению реальных конфликтов в жизни человека и поддержанию психического равновесия, то есть выступает в роли своеобразной терапии, ведущей к устранению болезненных симптомов. В психике художника (автора) это достигается, согласно этой концепции, путем его творческого самоочищения и растворения бессознательных влечений в социально приемлемой художественной деятельности. По своему смыслу такая терапия напоминает «катарсис» Аристотеля. Но если у Аристотеля средством духовного очищения выступает только трагедия,
l/uifta 1. Художественный текст как предмет анализа

19

к» основатель психоанализа видит в этом специфику всею искусства.
При этом психоанализ сводится, как известно, к нммнлснию преимущественно следующих комплексов сфгрм психического:
иремление к матери и связанное с ним агрессив
ное чувство к отцу у мальчиков (комплекс Эдипа), а
у девочек — влечение к отцу и ревность к матери
(комплекс Электры);
шшчение к смерти, с которым борется влечение к са
мосохранению (инстинкт смерти и инстинкт жизни);
принцип удовольствия, входящий в противоречие с
принципом реальности;
чунство вины и страх кастрации.
Исходя из представления о том, что даже в небольшом фрагменте текста отражаются скрытые мотивы щи юра, Фрейд, анализируя личность Леонардо да Вин-ЦИ, берет за основу отрывок из его дневника:
Кажется, мне было судьбой предсказано так осно-нательно заниматься коршуном, потому что у меня сохранилось, наверное, очень раннее воспоминание, будто когда я лежал в колыбели, прилетел ко мне коршун, > открыл мне хвостом рот и много раз толкнул хвостом в мои губы (Фрейд, 1990 а, с. 14)*.
На основании этой записи З.Фрейд полагает, что Леонардо обладал влечением к матери и, чтобы не впасть 1 и (мену матери, бежит от женщин к мужчинам. Тем еимым рассказ Леонардо «есть <...> более поздняя фан-одии» (там же, с. 15), в которой проявляются пассивные i омосексуальные устремления.
Ьурный рост количества последователей этого под-моди из числа искусствоведов, писателей, литературных
* Чдесь и далее в тексте петитом выделяются анализируемые примеры, а курсивом — отдельные фразы или слова, В1И1ые ит литературных текстов. Кавычки при включении в 1еки одного слова или словосочетания в большинстве случи*» опускаются.
20

Белянин В. Психологическое литературоведение

критиков, пришедшийся на 30—50-е гг. XX века, привел к резкому всплеску общественного интереса к проблеме психического и его отношения к искусству.
Характерным примером психоаналитического и одновременно структурно-морфологического подхода к литературе является книга Даниеля Ранкор-Лаферь-ера «Из-под шинели Гоголя» (Rancour-Laferriere, 1982), посвященная анализу повести «Шинель» Н.В. Гоголя.
В целом же отметим, что широкая дискуссия вокруг работ психоаналитического направления выявила в конечном счете неуниверсальность подобной трактовки сознания и подсознания, а также произвольность толкования смысла художественного текста.
Известный психоаналитик К. Юнг в своей статье «Об отношении аналитической психологии к поэти-ко-художественному творчеству» пишет следующее: «Психоанализ художественного произведения <...> переносится в область общечеловеческую, для <...> искусства крайне несущественную» (Юнг, 1991, с. 270). К. Юнг мотивировал свою позицию тем, что произведение искусства — «не человек, а нечто сверхличное».
Кроме того, по его мнению, «редукционистский метод Фрейда» «имеет объектом болезненную и искаженную психологическую структуру». А применять «врачебный психоанализ» к произведению искусства — это значит исповедовать «биологически ориентированную психологию», что, по Юнгу, и есть редукционизм.
Выдвигая свою интерпретацию художественных текстов, базирующуюся на психиатрической трактовке психики автора, мы не имеем морального права критиковать психоанализ. И все же у нас есть одно принципиальное соображение в отношении данной теории. Оно заключается в следующем. Формулируя универсальные критерии понимания проблем человеческой личности, психоанализ предлагает лишь одну известную основу существования и функционирования человеческой психики. Реальность же свидетельствует о том, что разнообразие типов приспособительной деятельности человека к жизни рождает разнообразие типов человеческой психики, и это приводит к богатству
Глава 1. Художественный текст как предмет анализа 21
проявлений психики в литературе и искусстве. Худо-жест ценные тексты не являются проявлением лишь одного начала в человеке, психические основания их многообразны.
11оэтому, не отрицая того, что в парадигме психоаналитического подхода к литературе сделано много (онких и важных наблюдений, совершенно нельзя со-(Лйситься с тем, что все художественные тексты могут Пучь подвергнуты анализу с одной только позиции с получением результатов анализа, адекватных рассмат-ринаемому объекту.
Таким образом, мы видим, что подход к художественному тексту как к источнику информации о психологии автора используется широко в психологии, в том числе и в психологии личности. Теперь попытаемся рассмотреть взгляды на проблему литературного Гйорчсства в интересующем нас аспекте.
Психологический подход к персонажу
Научный анализ художественного текста не может обойти вопрос о соотношении вымысла и реальности, Точнее того, как именно реальность преломляется в художественном тексте. Известно множество психологических работ, где рассматриваются индивидуальные особенности личности, ставшие предметом изображении в литературе и, в частности, реализованные в ха-рмктерах персонажей как проекциях личностных §йойств окружающих автора людей.
Интересны вопросы, которые задает себе психолог, О)(с*ниная, например, поведение Раскольникова. Отдает Ли себе исследователь отчет в том, что объектом его йнили ta является не реальный человек, а литературный персонаж? Насколько доказателен такой анализ? Можс! ли он в принципе рассчитывать на выявление рвильпых психологических закономерностей в силу ршли »ма изображения? Можно ли надеяться, что пи-(Штсль не выходит за пределы психологической досто-ирности в изображении действий и переживаний, не
22

Белянин В. Психологическое литературоведение

искажает нигде собственно психологических законов, что все описанное им в принципе возможно и как психологическая реальность? Занимаются ли психологи, исследуя психологические закономерности поведения персонажей, реконструкцией реальности или чаще всего лишь реконструкцией скрытой концепции художника, его мнения об этой реальности? — такого рода вопросами задается Ф.Е. Василюк при анализе описания переживаний в художественной литературе (Василюк, 1984). По мнению этого исследователя, такого рода вопросы будут еще долго ждать своего решения.
Здесь вновь уместно обратиться к тому, как отвечают на подобные вопросы сторонники «объективистского» и «субъективистского» подходов.
Так, по мнению Л.С. Выготского, исследователи, работающие в рамках субъективной психологии искусства, «относятся доверчиво и наивно к художественному произведению и пытаются понять <...> поведение персонажа из склада его душевной жизни, точно это живой и настоящий человек, и, в общем, их аргументы почти всегда суть аргументы от жизни и от знания человеческой природы, но не от художественного построения» (Выготский, 1987). «Эти критики <...> пользуются доводами здравого смысла и житейской правдоподобности больше, чем эстетики <...>, и подходят <к тексту. — В.Б.> как к казусному случаю из жизни, который непременно должен быть растолкован в плане здравого смысла» (там же, с. 157—158). Исходя из такого взгляда на искусство, Выготский считает, что, в частности, нецелесообразно исследовать Гамлета как психологическую проблему, «Гамлету невозможно приписать никакого характера» в силу того, что «этот характер сложен из самых противоположных черт и что невозможно придумать какого-либо правдоподобного объяснения его речам и поступкам» (там же, с. 169—170).
В частности, он пишет: «Все эти перегруппировки основных событий вызваны только одним требованием — требованием нужного психологического эффекта» (там же, с. 178). Тем самым загадочность Гамлета предстает для Выготского как «известный художествен-
Глава 1 Художественный текст как предмет анализа 23
ими прием, который надо осмыслить» в соответствии с uiконами драматургической композиции той эпохи, и сама «психология и характеристика героя не безразличный, случайный и произвольный момент, а нечто нлегически очень значимое» (там же, с. 167).
С одной стороны, анализируя «Евгения Онегина», Л.С. Выготский полагает, что имя Онегина «есть только чнак героя». С другой стороны, несмотря на постулирование неприемлемости психологического анализа персонажей и требование различать эстетику и сюжет, Ныготский фактически нередко занимается таким знали юм, углубляясь в интерпретацию действий и пере-жинаний героев (что, впрочем, вполне объяснимо его психологическими познаниями и тем более ценно для данного исследования).

стр. 1
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>