<< Предыдущая

стр. 9
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Белянин В. Психологическое литературоведение

При этом не обязательно даются описания самих действий, может быть только предположение об их возможности.
В «красивых» текстах огромное количество прилагательных и наречий с семой 'необыкновенный': На словообразовательном уровне необходимо отметить частое употребление превосходной степени имен прилагательных: сочнейший, сильнейший; самый совершенный. Приведем основные группы с достаточно близкими значениями, которые мы обнаружили в повести «Чучело»:
НЕОБЫЧНЫЙ: интересная паутина, интереснейшие истории о разных людях, необыкновенное лицо, редкостные люди, особенный город, особенные люди, причудливые костюмы, сказочный дворец.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ: замечательные истории; замечательный человек; чудная, восхитительная бабушка.
ИНТЕНСИВНЫЙ: ошеломляющее впечатление, чудовищная история, предельная преданность.
Оценка в тексте, как известно, представляет собой функционально-семантическую категорию, передающую отношение к действительности. Оценки могут быть интеллектуальными, рациональными или эмоциональными (иррациональными). В «красивых» текстах они преимущественно эмоциональные, логические встречаются очень редко.
Герои «красивого» текста ведут себя очень импульсивно, спонтанно, эмоционально. Их чувствам присуща быстрая переменчивость:
И наконец, веселая и оживленная, она уехала. Но ее оживление было мимолетным. Приподнятое настроение, вызванное новизной впечатлений, исчезло. Снова она глубоко задумалась. И вдруг у нее мелькнула мысль, которая обдала ее сердце мучительным холодом. Печаль, омрачившая ее лицо, была вызвана <...> (тем, что. — В.Б.) весь день Морис Джеральд был с ней только вежлив и корректен.
(М. рид «Всадник без головы»)
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

175

I

Причина для смены настроения самая простая: на героиню недостаточно обратили внимания. Обычная смена настроения от печали к радости и от нее к досаде дается через внешнее выражение.
Казалось, ни ясное утро, ни пение птиц не радовали ее — тень печали лежала на прекрасном лице. <...> Из зарослей появился всадник <...> Воображаю, как возмутились бы наши пуританские мамаши (если бы героиня также ездила верхом. — В.Б.). Ха-ха-ха! можно представить себе их ужас!
Но смех сразу оборвался. Выражение лица креолки мгновенно изменилось, словно кочующая тучка заволокла диск солнца. Но это не была грусть, которая перед этим омрачала лицо девушки, хотя, судя по внезапно по-. белевшим щекам, ею овладело не менее серьезное чувство. <...> Тень набежала на лицо креолки. <...> Эта '* тень была вызвана не удивлением, нет, — совсем иным Ч чувством, мыслью гораздо более неприятной. <...> «Не-1 ужели же, неужели это она?»
Быстрая смена эмоций мотивируется как происходящими вокруг событиями, так и «чисто внутренним» состоянием персонажа:
Пока больной чувствовал, что ему грозит смерть, он был как будто мягче к окружающим. Но это длилось недолго. Как только Колхаун почувствовал, что начинает выздоравливать, к нему сразу вернулась вся его дикая необузданность, усиленная горьким сознанием недавнего поражения (во время дуэли. — В.Б.).
(М. Рид «Всадник без головы»)
Нередко герой/героиня домысливает чувства, которые могут стоять за тем или иным внешним проявлением (так сказать, чтение мыслей).
Что промелькнуло в его взгляде? Гнев? Замешательство? Одобрение? Сначала он нахмурился, потом лицо его просветлело. Какой-то груз упал у него с души, когда он
176

Белянин В. Психологическое литературоведение

смотрел на Эван, идущую по больничному коридору, и с улыбкой типа «будь я проклят» Линк направился следом.
(Кэрол Дин «Мечты не ждут»)
Сами мысли героев «красивых» текстов достаточно размыты:
У мустангера было три мысли — вернее, три чувства, когда он следил за этим прыжком (героини. — В.Б.). Первое из них — изумление, второе — преклонение, третье не так просто было определить. Оно зародилось, когда прозвучали слова: «Мой мустанг мне слишком дорог» (а он был подарен ей мустангером. — Б.Б.).
(М. Рид «Всадник без головы»)
В целом чувства и эмоции импульсивных героев группируются вокруг нескольких смыслов:
БЕСПОКОЙСТВО: ужас, страх, тревога (встревоженный, настороженно, испуг(анный), (охваченный испугом), паника, отчаяние, угнетать, (угнетающе, гнетущий), возбужденно, нетерпение, нетерпеливо, напряженно, изнеможение; волнение, озабоченность, беспокойство, замешательство, рассеянность, недоумение (недоумевать), растерянность (-ный, -но), задумчиво(сть), колебаться, сомнение, оцепенение, поражать, взволнованно (-ый).
СПОКОЙСТВИЕ, которого гораздо меньше и которое очень показное: беззаботно, непринужденно, успокоение, утомленный.
ИЗУМЛЕНИЕ: удивление (удивитъ[ся]), изумление, интерес, подозрение, любопытство, озадачен(ный), поражать (поразить).
ОБИДА: досада, обида, стыд, стыдно, позорный.
УВЕРЕННОСТЬ: самообладание, уверенность, верить, уверенный, бодрость, надежда.
Происхождение
Миропонимание героини во многом определяется ее сословной принадлежностью. Как правило, она принадлежит к классу «униженных и оскорбленных»: живет в провинции, в грязном районе города, работает
Глава 2 Отражение черт личности в текстах 177
прислугой или по найму. Но в душе она полна благородства и самоуважения. Если же она родилась в знатной семье и ее окружает роскошь, то она, в свою очередь, может воспылать страстью к представителю не столь именитой семьи (Д. Лоуренс «Любовник леди Чаттерлей» и «Дева и цыган»).
Характерно, что герои как бы возвращают другим то презрение, которое они сами получают. Так, герой романа Ч. Диккенса «Большие ожидания» Пип постоянно слышит «Подмастерье кузнеца далеко не уйдет от наковальни». Но при этом отношение Эстель к Пипу с постоянным подчеркиванием его низкого социального происхождения аналогично невыраженному отношению Пипа к бывшему каторжнику, благодаря которому он и стал джентльменом.
— Да, Пип, милый мой мальчик, это я сделал из тебя джентльмена! Я, и никто другой! <...> А для того я это говорю, чтобы ты знал: загнанный, шелудивый пес, которому ты жизнь сохранил, так возвысился, что из деревенского мальчишки сделал джентльмена, и этот джентльмен — ты, Пип!
Отвращение, которое я испытывал к этому человеку, ужас, который он мне внушал, гадливость, которую вызывало во мне его присутствие, не были бы сильнее, если бы я видел перед собой самое страшное чудовище.
Упоминание о происхождении людей может всплывать в «красивых» текстах и совершенно немотивированно:
Пусть платит (за разбитые во время дуэли бутылки и зеркала. — В.Б.) тот, что заварил кашу, а не вы, потомок Джеральдов из Баллибалаха!
(М. рид «Всадник без головы»)
Порой упоминается и происхождение предметов:
Как только стрелка голландских часов, нежно тикавших среди разноцветных бутылей, подошла к 11-ти, в бар один за одним стали заходить посетители .
(М. Рид «Всадник без головы»)
12 Литературоведение
178

Белянин В Психологическое литературоведение

Можно отметить наличие как минимум трех типов профессий. Первый — обычная профессия (адвокат, чиновник, почтальон, письмоносец, курьер, стрелок, охотник, повар), причем это может быть общее обозначение: пехотинец, колонист, земледелец, плантатор. Второй — начальник: король, надсмотрщик, хозяин, хозяйка. К это- ! му типу можно отнести и военные должности: капитан, офицер, комендант, сержант, интендант, драгун, майор, полковник, лейтенант. Третий тип профессий принадлежит героям, находящимся в самых низких слоях общества" раб(ыня), пленник(ца), слуга, служанка, (негр) невольник, лакей, горничная, сборщик (хлопка), бармен, трактирщик, торговец.
Мысли героини о том, что ей необходимо унижаться, постоянно терзают ее, она чувствует иное предназначение. Именно поэтому героиня «красивого» текста нередко является графиней, княгиней или принцессой (М. Твен «Принц и нищий»), а действие разворачивается в замках или поместьях. Отнесенность событий к старине также выполняет функцию романтизации переживаний (как в многочисленных романах Б. Картланд).
Тайна родства
Для героини «красивых» текстов характерен конфликт между спонтанностью, эмоциональностью ее натуры и социальными требованиями общества, в котором она вынуждена находиться, но без которого она не может жить.
Это противопоставление чувственности и социальных ограничений создает когнитивный фрейм 'тайна родства'. Многократно осмеянное в литературной критике неожиданное (для окружающих) раскрытие высокого происхождения героини (голубая кровь) составляет главный (и нередко финальный в нарратив- \ ном плане) «козырь» героини, словно доказывающей этим свое право на своенравие и высокомерие по отношению к тем, кто не ценил ее, не обращался с ней достойно.
Примеров тут можно привести много: Р. Хаггард «Дочь Монтесумы»; Ф. Брет-Гарт «Габриэль Конрой»;
Глава 2 Отражение черт личности в текстах 179
В. Скотт «Айвенго»; Ч. Диккенс «Большие ожидания»; В. Гюго «Отверженные»; Э. Берроуз «Тарзан — приемыш обезьяны» и мн. др.
Связан с ним необычный с точки зрения обыденного мышления фрейм 'появление ребенка, о рождении которого отцу неизвестно' (А. Риплей «Скарлетт»; К. Маккалоу «Поющие в терновнике»; Б. Босуэл «Двойная игра»).
Ложь
В «красивых» текстах нередко присутствует ложь, которая сближает их с «веселыми», но не носит характера значительного преувеличения своих достоинств, а лишь служит средством создания романтического мира, который противопоставляется миру обыденному.
Молоденькая девушка работает в парикмахерской, но делает вид, что она утомилась от балов и вечеринок, которые она обязана посещать (О'Генри «Пока ждет автомобиль»). Бедный мальчик Том разыгрывает из себя принца Англии, мечтая о богатой одежде и слугах (Марк Твен «Принц и нищий»). Рабыня Изаура характеризуется ее владельцем следующим образом: «Так как она получила прекрасное образование и обладает хорошей фигурой, где угодно может сойти за свободную сеньору из хорошего общества».
Тело человека
Огромное внимание в «красивых» текстах уделяется частям тела человека. Трудно назвать такую часть гела, которая бы не упоминалось в них. Отметим, что это не физиологичная телесность, которая характерна для «темных» текстов.
Вот примеры из повести В. Железнякова «Чучело»: лицо покрылось бледностью, и голова упала на грудь; он обнял ее за шею; она закрыла лицо руками; подняла гла-ш; вскинула брови; распустила волосы; надул губы; щеки покраснели; у нее был приоткрыт рот и дрожали губы; она махнула рукой; сжала пальцы, ладонь; толкнул в грудь; повернулась спиной; он упал на колени у ее ног; он бежал, сверкая пятками.
12*
180 Белянин В. Психологическое литературоведение
Нередко даже злодей обладает в таком тексте красивой внешностью и аристократическим происхождением, впрочем, в его внешности часто бывает какой-нибудь изъян, отражающий его ущербность по сравнению с положительными персонажами:
Я увидела теперь впервые его открытое умное лицо, его большие ясные голубые глаза, блестящие волнистые волосы светлого каштанового цвета, длинные нежные белые руки, стройную шею и грудь. Уродство, унижавшее и портившее мужественную красоту его головы и туловища, было скрыто пестрым покрывалом в восточном вкусе, накинутом на его кресло. Его рот <...> был мал и изящен, его нос, самой правильной греческой формы, был, может быть, слишком тонок в сравнении с полными щеками и с высоким, массивным лбом. Глядя на него <...> я могу только сказать, что это был замечательно красивый человек <...> молодая девушка, увидев его и не зная, что скрывалось под восточным покрывалом, сказала бы про себя: вот герой моих мечтаний.
Для автора большое значение имеют пластика персонажа, его телодвижения, жесты, мимика. В целом уровень внешней выраженности эмоций — ведущий для «красивого» текста.
Эротизм
Многие «красивые» тексты пронизаны эротизмом. Любопытно, что это встречается и в религиозных текстах. Основу сюжета таких текстов может составлять описание встречи героини (чаще всего создательницами и персонажами таких текстов выступают женщины) с каким-либо «трансцендентным» явлением. Ей являются ангелы, путем усиленной медитации или молитвы она встречается с небесным Женихом, открывающим ей ее избранничество. Особое внимание уделяется ярким переживаниям, которые испытывает при этих встречах героиня.
Наиболее показательным примером могут служить воспоминания католических визионерок Средневековья (хотя тексты, созданные не в XX веке, не являются
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

181

объектом данного исследования, приведем отрывки из этих трудов exempli gratia):
Однажды взирала я на крест с Распятием на нем, и когда взирала я на Распятие телесными очами, вдруг зажглась душа моя такою пламенною любовью, что даже члены моего тела чувствовали ее с великою радостью и наслаждением. Видела же я и чувствовала, что Христос обнимает душу мою рукою, которая пригвождена была ко кресту, и радовалась я величайшей радостью. И иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов.
(«Откровения блаженной Анжелы», 1918, 150—151)
Любовь, которую испытывает визионерка к небесному другу, не остается без взаимности:
Дочь Моя, сладостная Моя, очень Я люблю тебя. Был Я с апостолами, и видели они Меня очами телесными, но не чувствовали Меня так, как чувствуешь ты; Дочь Моя, сладостная Моя, дочь Моя, Храм Мой, дочь Моя, услаждения Мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня».
(там же, 96)
Святой Терезе Авильской после многочисленных своих явлений Христос якобы сказал: «С этого дня ты будешь супругой Моей. Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг» (Тереза Авилъская, 1985, 154). Оценивая ее мистический опыт, известный американский психолог У. Джеймс писал, что «ее представление о религии сводилось, если можно так выразиться, к бесконечному любовному флирту между поклонником и его божеством» (Джеймс, 1993, с. 337).
Эротический, чувственный компонент ярко выражен в текстах цитируемых писательниц. Особенно на-1лядно он выступает в таких, например, отрывках:
Часто Христос мне говорит: «Отныне Я — твой и ты — Моя». Эти ласки Бога моего погружают меня в несказан-


182 Белянин В. Психологическое литературоведение
мое смущение. В них боль и наслаждение вместе. Это рана сладчайшая... Я увидела маленького Ангела. Длинное золотое копье с железным наконечником и небольшим на нем пламенем было в руке его, и он вонзал его иногда в сердце мое и во внутренности, а когда вынимал из них, то мне казалось, что с копьем вырывает он и внутренности мои. Боль от этой раны была так сильна, что я стонала, но и наслаждение было так сильно, что я не могла желать, чтобы окончилась эта боль. Чем глубже входило копье во внутренности мои, тем больше росла эта мука, тем была она сладостнее.
(цит. по Мережковский, 1988, 72—75)
Тут очевидна аналогия копья с фаллосом. Еще пример:
Когда богатейший супруг желает обогатить ее <душу> и ласкает ее еще больше, Он так вовлекает ее в себя Самого, что подобно человеку, который лишается чувств от чрезмерного удовольствия и радости, она ощущает себя как бы несомой на этих Божественных руках, прилепившейся к этому священному боку, к этим божественным сосцам.
(Тереза Авильская, 1985, 154)
В последнем примере выступает такой характерный для «красивых» текстов семантический компонент, как части тела. Как правило, они нередко упоминаются в текстах подобного типа, в религиозных текстах, а также в художественных. Например, блаженная Анжела «увидела Христа, склоняющего голову на руки мои. И тогда явил Он мне Свою шею и руки. Красота же шеи Его была такова, что невыразимо это. Он же не являл мне ничего, кроме шеи этой, прекраснейшей и сладчайшей» («Откровения блаженной Анжелы», 1918, с. 137); «Видела же я и тело Христово часто под различными образами. Видела я иногда шею Христову, столь сияющую и прекрасную, что исходящее из него сияние было больше сияния солнца <...> Хотя дома в той шее и горле видела я еще большую красоту, такую, что не утрачу, как верю, радости об этом видении впредь» (там же, 159).
Глава 2. Отражение черт личности в текстах 183
Таинственная болезнь
Одним из способов обратить на себя внимание является какая-нибудь таинственная болезнь героини. Это может быть и амнезия в результате автокатастрофы.
Деньги
В «красивых» текстах деньги приходят неожиданно. Так, герой по имени Пип из романа Ч. Диккенса «Большие ожидания» постоянно жалуется на тупое однообразное существование. Неожиданно он получает крупное состояние для того, чтобы получить воспитание, соответствующее джентльмену. Отметим, что героини не любят жадных, но сами денег зарабатывать не умеют.
Чужая речь
Спонтанность, порывистость и противоречивость чувств героини словно требуют и обсуждения, и осуждения со стороны окружающих. Само сознание героини словно наполнено другими людьми, что проявляется, в частности, в постоянной имитации, передразнивании, пересказе речи других лиц.
Повествование в «красивых» текстах при этом ведется от лица героини в форме воспоминания о произошедших с ней событиях. В кинофильмах этого типа герой (героиня) комментирует происходящее с ним (ней) в сторону, как это бывает иногда на театральной сцене. Такое комментирование создает эффект театральности и эффект присутствия наблюдающей публики.
Родственники
Эта же несамодостаточность приводит и к тому, что у героини «красивых» текстов есть сестры, братья, кузины, дяди, тети, бабушки, дальние родственники, подруги и, конечно, недоброжелатели.
Цвет
В «красивых» текстах высока частотность слов с обозначением цвета предмета.
Так, в повести «Чучело» очень частотны светлые тона (светлое пальто, светлая фигура, белые глаза, зайка
184 Белянин В. Психологическое литературоведение ;
беленький, белая стена); очень светлые (прозрачно-белая • рубаха, шрам на щеке вспыхнул ослепительно белой поло- I сой, ослепительно светлая фигура, ослепительно белые мун- '"' диры) и близкие к нему (золотые горы, сапоги с золоты- 1 ми и серебряными шпорами, королева с раззолоченного трона, сверкающие диадемы). Часто упоминается красный цвет и его оттенки (ярко-красные угли, ярко-красные пятна на лице, красноватые лучи солнца, красновато-синий цвет неба, новое красиво-красивое розовое платье, серовато-розовый цвет угасающего дня).
Другие цвета встречаются реже (синие глаза, мерцающе-синие угли, зеленая кошка). В целом же во всем тексте видение мира цветное (веселая, нарядная толпа; веселые, многоцветно раскрашенные домики).
Именно это — яркость, нетусклость предметов — является отличительной чертой колористики «красивых» текстов.
(На стойке. — Б.Б.) красуются полочки, уставленные графинами и бутылочками, содержащими жидкость не только всех цветов радуги, но всевозможных их сочетаний.
(М. Рид «Всадник без головы»)
Скорее всего эту функцию яркости выполняет и прилагательные с семой 'блестящий' и даже 'свет', характерные, прежде всего для «светлых» текстов:
Лед, вино и вода, переливаясь из стакана в стакан, искрятся и создают что-то вроде радужного сияния за его плечами или же ореол, окружающий его напомаженную голову.
Он был под огнем двадцати прекрасных глаз — некоторые из них сияли как звезды. Вспомните, что среди них были глаза Луизы Пойндесктер, и едва ли вы будете удивляться желанию мустангера блеснуть.
(М. Рид «Всадник без головы»)
Белый цвет проявляется в следующих оттенках: ослепительно белый, белоснежный, белее жемчуга, бледный,
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

185
бледнолицый серебряный, серебристый, седой, чистый, кристальный.
Красный — ярко-красный, рыжий, порыжевший, багровый, розовый, бронзовый, алый, смуглый.
Оранжевый не обнаружен.
Желтый — желтоватый, пожелтевший, золотой.
Зеленый — изумрудный, бутылочно-зеленый, зелень.
Голубой — голубой, небесно-голубой, лазоревый, лазурь.
Синий — синева.
Фиолетовый — не обнаружен.
Что касается реализации таких категорий, как время и пространство, то можно сказать следующее.
Нередко действия в «красивых» текстах происходят в необычных местах, Так, пьесы А.В. Луначарского редко называются просто пьесами — обычно они носят названия «мистерий», «драматических сказок», «идей в масках» и т.д. Действие его произведений происходит в средневековых замках с романтическими названиями. Так, пьеса «Василиса Премудрая» разыгрывается в замке Меродах Романа, «Медвежья свадьба» в замке Медин-тилтас, «Три путника и оно» в замке Шлосс-ам-Флусс. Иногда действие перебрасывается в «платановые сады», на «высокие скалы с глубокими провалами», в «высокую черную лодку, которой управляют два ассирийца», на «курящуюся предутреннюю гору», на «лестницу о бесчисленных ступенях», в «Монастырь Святых Терний на острове Пре-зоо, в «страну Аэ-Bay, где всегда голубой, даже синий свет», в «черную бездну о рваных краях» или совсем просто в «иные пространства, в безбрежность». Одна идея в маске разыгрывается даже у Божьего престола.
Здание
События в «красивом» тексте происходят, как правило, в двух местах: в красивом (замок, вилла, курорт) и/ или некрасивом (хижина, провинция, маленький городок).
Особенно большое место уделяется зданию.
Это и общее НАИМЕНОВАНИЕ: здание, усадьба, форт, жилище, хижина, замок, король, каземат, постройка, архитектура, казарма, крепость, поместье, квартира,
186

Белянин В. Психологическое литературоведение

монастырь, гостиница, таверна, постройка, клуб, биржа, площадь, кабачок, бар, гарнизон, бивуак, палатка.
НАЗЫВАНИЕ ЧАСТЕЙ ДОМА: навес, крыша, мебель, пол, утварь, кухонный двор, порог, фундамент, фасад, труба, фонтан, стиль архитектурный, расположение.
Описание того, что ВНУТРИ ДОМА: лестница, коридор, столовая, гостиная, мозаика (мозаичный), помещение, буфет, стойка, полочки, внутри.
ОПИСАНИЕ КОМНАТЫ: табурет, ковер, кровать, стол, постель, полка, сундучок, подстилка, сиденье, одеяло, кресло, зеркало, диван, обстановка, убранство.
Вспомнив о том, что называл 3. Фрейд «женской комнатой», отметим, что важное место в «красивом» тексте занимает преграда, ограда, ограждение, по-видимому, выполняя функцию социального запрета на импульсивные действия.
Так, несчастного принца сразу отбросили за ограду, куда он потом с трудом попадает (М. Твен «Принц и нищий»), «Том Сойер» начинается с покраски забора. Мустангер окружает себя от змей веревкой (М. Рид «Всадник без головы»).
В тексте при описании зданий постоянно упоминаются преграда, ловушка, вход, дверь, решетка, ограда, парапет, стена, ворота, загон, жерди, изгородь, овраг; даются глаголы окаймлять, окружить.
Важно также отметить, что, когда героиня перемещается в пространстве, акцент делается не на движении, а на изменении ее социального статуса (например, при ее переезде из столицы в провинцию или наоборот). Говоря метафорически, основное измерение «текстового» пространства «красивого» текста — это ситуация. Она, в свою очередь, либо необычная, либо трагическая.
Время
Изменения во времени в «красивом» тексте не акцентируются. Даже если события отделены временными промежутками («Прошло 6 лет»), то акцент делается не на этом, а на изменении психологического статуса героини; либо упоминается, что она повзрослела,
Глава 2. Отражение черт личности в текстах 187
либо говорится, что все это время глубоко страдала. Тем самым «текстовое» время «красивого» текста — это время волнений, переживаний и страданий героини. В философии время определяется как промежуток между разными состояниями объекта. В «красивом» тексте — это промежуток между разными психологическими состояниями субъекта («Возникшие было у него подозрения, для которых, надо сказать, имелись основания, начали рассеиваться». — М. Рид «Всадник без головы»). И все события текста развиваются на основе тех эмоций, которые героиня переживает.
Итак, реальное время как бы стоит; пространство находится как бы за окном поезда, в котором едет героиня. Образно говоря, в «красивом» тексте пространство не протяженности, а пространство эмоций, время не внешних изменений, а время субъективных переживаний.
Животные
Животные в «красивых» текстах играют особую роль. Они часто оказываются вовлечены в события, с ними сравнивают героев, названия животных используются для выражения эмоций по отношению к человеку. Рассмотрим это на примере образа лошади — одного из наиболее часто встречающихся в «красивых» текстах животных. Встречаются слова из следующих тематических групп:
единичные животные: лошадь, конь, кобыла, жере
бец, мустанг;
и прилагательные, к ним относящиеся, — лошади
ный, конский;
группы животных: табун, караван, кавалькада, вожак;
тело лошади: копыто, хвост, спина, лопатки, грива,
шкура, конина;
действия, производимые лошадьми: пастись, (по)ска-
кать, (по)ехатъ, затрусить; верхом, галопом, во весь
опор, рысцой, аллюром, брыкаться; топот, ржание (от
рывистое), след, отпечаток;
характеристики лошадей и их действий: отрывис
тый, быстроногий, быстрый, выносливый;
188 Белянин В. Психологическое литературоведение
сопутствующие лошадям предметы: седло, седель
ный, сбруя, стремя, шпора, уздечка, лука, поводья;
обозначение действий человека по отношению к
лошади: езда; пришпорить, подковать;
предметы, которые использует человек: кнут, шпо
ра, лассо, петля; карета, фургон;
слова, несущие дополнительное эмоционально-оце
ночное, чаще негативное, значение: кляча (в отно
шении тощей лошади), колымага (в отношении раз
битой телеги).
Довольно обычным для речевого поведения персонажей «красивого» текста является использование имени животного для сравнения с человеком или в качестве оскорбления человека.
— Собака! — свирепо прошипел «благородный
южанин». — Проклятая ирландская собака! Я отправлю
тебя (обращается он к мустангеру. — В.Б.) выть в твою
конуру! Я...
Достав нож, он швырнул его в противоположный угол и сказал:
— Для этой расфуфыренной птицы он мне не ну
жен — я покончу с ним (с мустангером. — В.Б.) первым
же выстрелом.
Что является характерологическим, так это:
очень большая населенность мира именно живот
ными, выбор темы, связанной с животными и мес
тами их обитания;
отношение к ним как к людям.
Объяснения тому, что сравнение с животными особенно частотно именно в «красивых» текстах, в психиатрической литературе мы не нашли.
По опушкам лесных зарослей скрывается тощий техасский волк, одинокий и молчаливый, а его сородич, трусливый койот, рыщет на открытой равнине с целой стаей своих собратьев. В этой же прерии, где рыщут свирепые хищники, на ее сочных пастбищах пасется самое благородное и прекрасное из всех животных, самый
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

189

; умный из всех четвероногих друзей человека — лошадь.
|' Здесь живет она, дикая и свободная, не знающая капризов человека <.„> Но даже в этих заповедных местах ее не оставляют в покое. Человек охотится за ней и укрощает ее.
Эти же характеристики применяются и к людям. Люди и их поступки нередко сравниваются с животными и их действиями: Перескочив через овраг, они с мустангером поскакали рядышком; совсем спокойно, как два барашка (М. Рид). Пажи, нарядные, словно бабочки, <...> По коридорам пронеслось пчелиное жужжанье: — Принц! Смотрите, принц идет!(М. Твен).
Стиль «красивых» текстов приподнятый, изысканный и нарочито красивый; он словно копирует устную возбужденную речь истерички, полную инверсий.
Жанры
«Красивые» тексты, занимая свое особое место в культуре, очень часто составляют основу для театральных и киносценариев, являются текстовой основой для оперетт и водевилей. Они очень распространены в виде «мыльных опер» и сценариев для индийских кинофильмов. В публицистике «красивые» тексты существуют преимущественно в жанре рецензий на театральные постановки и репортажей с художественных выставок, с конкурсов красоты, с показов мод. И конечно же, их много в художественной литературе. Это всевозможные «душещипательные» романы, написанные женщинами и преимущественно для женщин. Особого внимания, с точки зрения психолога, заслуживает распространение «дамских» романов в разные эпохи и в разных культурах (Белянин, 1995).
Говоря о роли жанрообразования в порождении текста, следует отметить, что жанр выступает как когнитивная модель, в которую вписывается тот или иной текст.
В лингвистике существуют ряды, обозначающие отношение абстрактной единицы и ее реализации в языке: фонема — звук, морф — морфема, лексема — слово, синтагма — словосочетание. Следующим уровнем язы-
190

Белянин В. Психологическое литературоведение

ка является текст, но традиционно считается, что тек-стемы не существует (А.А. Леонтьев). Мы же полагаем, что представленные нами модели реализуются в большом количестве текстов и являются текстемами — единицами плана содержания, получающими обобщенное выражение в единицах акцентуированного сознания.
2.6. ПРОЯВЛЕНИЕ ШИЗОИДНОЙ
АКЦЕНТУАЦИИ В «СЛОЖНЫХ» ТЕКСТАХ
Из числа литературных текстов следует особо выделить тексты с усложненной семантикой и синтаксисом, содержание которых составляет описание теоретических положений, умозрительных концепций и теорий. Такие тексты встречаются достаточно часто в сфере науки, прежде всего в философии и логике.
На наш взгляд, порождение многих из них обусловлено шизоидностью.
Шизоидная акцентуация
Шизофренические расстройства в целом характеризуются фундаментальными и специфическими расстройствами мышления и восприятия, а также неадекватным или сниженным аффектом. Как правило, сохраняются ясное сознание и интеллектуальные способности, хотя с течением времени могут появиться некоторые когнитивные нарушения. Расстройства, свойственные шизофрении, поражают фундаментальные функции, которые придают нормальному человеку чувство своей индивидуальности, неповторимости и целенаправленности. Зачастую наиболее интимные мысли, чувства и действия как будто становятся известными другим или ими разделяются. В таких случаях может развиться разъяснительный бред, будто существуют естественные или сверхъестественные силы, которые воздействуют, часто причудливым образом, на мысли и действия человека. Такие люди могут рас-
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

191

сматривать себя как центр всего того, что происходит. Нередки слуховые галлюцинации, комментирующие поведение или мысли человека. Восприятие также часто нарушается: цвета или звуки могут казаться необычно яркими или качественно измененными, малозначащие черты обычных вещей могут казаться более значимыми, чем весь предмет в целом или общая ситуация. Растерянность также часто встречается на ранних стадиях заболевания и может привести к мысли, что повседневные ситуации обладают необычным, чаще зловещим, значением, которое предназначено исключительно для данного человека. Характерным нарушением мышления при шизофрении является то, что незначительные черты какой-либо концепции (которые подавлены при нормальной целенаправленной психической деятельности) становятся преобладающими и заменяют те, которые более адекватны для данной ситуации. Таким образом, мышление становится нечетким, прерывистым и неясным, а речь иногда непонятна.
Одним из проявлений шизофрении может быть нарушение коммуникативной способности личности. Возможно, что весьма существенную роль в нарушении речевого и неречевого поведения шизофреников играют генетические факторы. Имеются также гипотезы о нарушениях нейронных механизмов, межполушарного баланса и, следовательно, изменении функциональной асимметрии мозга при шизофрении. Возможно, что патология (врожденная или приобретенная) правого полушария вызывает своего рода избыток функций левого полушария. Образно говоря, речь левого полушария, высвобожденная из-под контроля правого полушария, и есть речь шизофреника.
Речь шизофреника абстрактна, псевдонаучна и не ориентирована на собеседника; она может быть фонетически однотонной и содержать слова, произнесенные собеседником (эхолалия), или бессмысленные выкрикивания одного и того же слова (вербигерация). Мысли больного непоследовательны и разорваны, написанные им тексты приобретает форму зашифрован-
192 Белянин В. Психологическое литературоведение
ного письма, не подчиняются правилам правописания и с трудом поддаются пониманию.
Все или ничего — так называется цель, которая ущемляет здоровье. Исключения из правил — это достигнутые цели, которые даны на счастье. Правилом является и подписанный шизоидом текст, иначе говоря, больным шизофренией. В качестве псевдонима изымается вещь — объект здоровье. Вопрос о деньгах действует так же просто, как рубль. Глупость является преимуществом богатых. Это всегда раздражает бедных. Манифест — это импульс ожидания своего перевоплощения. Террористы заслуживают приветствия. Для успеха этого манифеста необходим только террор. Для того чтобы дать горилле исходную точку, нужно сказать последние главные слова. Перескакивание мыслей на бумагу — это результат интеллекта и прежде всего Кельнского суда. Мировая революция для меня — исходная точка, польза с помощью работы. Труд освобождает, как заверял Вальдхейм папу римского.
Высказывания больных этой категории часто бывают долгими, а если попытаться изложить их содержание, то порой совершенно невозможно дойти до сути вещей, понятной для слушателя. Обычно в таких высказываниях неявно содержатся признаки символического мышления; возникают странные ассоциации, больной создает причудливые неологизмы (и даже целые оригинальные словари и своеобразные языки). Бывает и так, что при странном и в целом непонятном содержании сохраняется, в общем, правильная фонетика, грамматика и даже синтаксис. Словотворчество адекватно, хотя и содержит иногда необычные словосочетания. Языковые ошибки чаще всего не отличаются от ошибок, которые бывают у здоровых людей.
Одни и те же больные могут временами говорить вполне нормально, а иногда — диссоциированно (рвано). Высказывания пульсируют либо нарастают, могут появляться диссоциированные фрагменты. Это явно выражено, например, в следующей иронической жалобе больного с диагнозом бредовой шизофрении.
Глава 2. Отражение черт личности в текстах 193
Я действительно крайне ослабевший благодаря безответственным махинациям семей и редактора X, который нахальным образом считал уместным вмешиваться в мою жизнь и личные взгляды. Врачи, которые все это одобряли, — это одна клиника, послушная приказам тех, кто из Нафты, нафтовцев, нафцяжей, нафциков, нафцю-ков. Это они хотят меня эаканистировать, кастрировать, да, я — психический кастрат, не верю ни в какие лекарства врачей, не доверяю людям, потому что это помача-не, помахтане, вэрхмахтане, Вэрмахт. Я это знаю, ты не имеешь понятия об этом. Я знаю эти скелеты рыб, это подговаривание в пивнушках, потому что это все пивнушка, говорят, может, селедка, может, компотик, может, без компотика, может, чай, может, бата. Знаю это хорошо, о чем тут говорить.
Склонность к игре слов и высмеиванию воображаемых врагов реализуется в этом высказывании посредством нагромождения похожих по звучанию слов, включая неологизмы, исходным для которых является название учреждения (Нафта) и которые больной искусно довел до совершенно иных, негативных понятий (Вэрмахт). Здесь имеются сохранная правильность грамматики, модификация суффиксов, выражающих эмоциональные оттенки (нафц-ик, нафц-юк), плавное изменение корня слова, но ассоциации необычайные. Подобная игра со словотворческими конструкциями, своеобразная ирония и абсурдный юмор, встречаемый у больных, позволяют выделить в рамках шизофренического стиля «гебефренический стиль». Такие больные могут использовать понятные только им «заклинания», отгоняя мучающих их «дьяволов».
На потрылу! На фуку! На выбратнэ!
В целом галлюцинации (восприятие без объекта) рождают очень причудливое языковое поведение.
Обратимся к жанру, который в значительной степени представлен «сложными» текстами, а именно — к научной фантастике.
I I Литературоведение
194

Белянин В Психологическое литературоведение

Научная фантастика
Своим возникновением научная фантастика как жанр художественной литературы обязана связи с наукой как логической формой постижения мира (по английски science fiction — «научный вымысел»). В частности, Р. Нудельман пишет: «Фантастическая гипотеза по природе своей — логическая конструкция, квазинаучное допущение, и как таковое оно допускает и предполагает именно логическое свое развитие путем надстройки и все большего усложнения исходной идеи и последующих вариантов. Фантастические идеи, — продолжает он, — играют в фантастике ту же роль, что в науке ее методы, и имеют сходную природу. Вот почему так сходны пути их развития» (Нудельман, 1970, с. 8).
Иногда в научной фантастике события разворачиваются в двух плоскостях — в плоскости реального мира и мира вымышленного. Причем между ними возможен взаимопереход.
Рассмотрим в качестве примера рассказ Р. Брэдбери «И грянул гром». В нем описывается, как во время путешествия группы экскурсантов на машине времени в далекое прошлое оказалась раздавленной бабочка. В результате этого произошли такие изменения, которые привели к смене политического режима (в сторону диктатуры) в том времени, откуда отправились путешественники. В этом рассказе налицо существование двух планов. Первый план: имеющаяся в данный момент (художественного времени) определенная политическая ситуация. Второй план: некогда существовавший и доступный благодаря машине времени мир прошлого.
В «Пикнике на обочине» братьев Стругацких каждое столкновение Сталкера с новым проявлением внеземной цивилизации происходит по своим правилам, подобно тому как в шахматах за каждой фигурой закреплен свой ход.
Разнообразие тем, к которым обращается научная фантастика, не позволяет достаточно полно описать закономерности структурного построения этих текстов. Отметим лишь несколько моментов, касающихся преимущественно построения второго — вымышленного — плана.
Глава 2. Отражение черт личности в текстах

195
Как правило, второй план текстов занят миром «на порядок» выше обычного, это второй этаж по отношению к первому миру, традиционному. Это описание сверхвысоких или подземных городов, транспорта со сверхвысокими скоростями, сочетающего в себе достоинства нескольких привычных нам видов (летающие машины, атомные такси, безрельсовые поезда и т п) роботов, обладающих человеческими способностями, и др. Социальные последствия могут оцениваться и как положительные, и как отрицательные. В последнем случае изображаемый в научной фантастике мир «на порядок» хуже обычного: техника выходит из-под контроля человека, загоняет супергород под землю, роботы порабощают людей, человека подавляет урбанизация (С. Лем «Возвращение со звезд») и т.д.
Мир «второго этажа» существует вне пространства словно сам по себе. Действие может происходить в параллельных пространствах, пространств много или они существуют в разных плоскостях (Р. Силверберг «Тихий вкрадчивый голос»; Л. Кэрролл «Алиса в стране чудес» «Алиса в Зазеркалье», Д. Финней «Меж двух времен») '
В научной фантастике может существовать и третий план («этаж»), особенностью которого является его де-формированность во времени. Можно предположить что у автора, говоря словами Л. Кэрролла, возникает «состояние своего рода транса, когда человек, вернее, его нематериальная сущность, не осознавая окружающего и будучи погружена в сон, перемещается в действительном мире или в Волшебной стране и осознает присутствие фей»
Время в «сложных» научно-фантастических текстах останавливается (Г. Уэллс «Чудесные таблетки»), повторяется (Ф. Пол «Туннель под миром»), замедляет или убыстряет свой бег (Ф. Колупаев «Качели отшельника»), коллапсирует, а прошлое может идти навстречу настоящему (см. линию А-Януса и У-Януса в повести А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу»).
Если на «втором этаже» перемещение во времени происходит с помощью техники, то на «третьем этаже» — с помощью мысли (Д. Финней «Меж двух времен»). Возникает так называемая фантастика внутрен-
196

Белянин В. Психологическое литературоведение

него ландшафта, в текстах появляется упоминание о телепатии, телекинезе и прочих «гипотетических способностях». Форма перестает сковывать содержание, сознание становится бестелесным (А. Кларк «Космическая одиссея 2001») или свободно меняется тело (Р. Шек-ли «Обмен разумов»), «выворачиваются наизнанку» глубины подсознания (С. Лем «Солярис»; А. и Б. Стругацкие «Пикник на обочине»), возникает мир «чистого разума». В разреженном мире чистых идей и существует «сложный» научно-фантастический текст.
В плане социологии чтения интересно отметить, что опубликованный в 70-е годы в СССР роман А. Кларка «Космическая одиссея 2001» в русском издании не имел авторского завершения. Дело в том, что советских издателей смутило присутствие в конце романа «высшего космического разума», который не имеет вещественной оболочки и представляет собой чистую энергетическую «субстанцию», свободно перемещающуюся в пространстве. «Последние страницы романа, — объяснял известный советский фантаст И.А. Ефремов, — совершенно чужды <...> реалистичной атмосфере романа <и это о жанре фантастики! — В.Б.У, не согласуются с собственным, вполне научным мировоззрением Кларка, что и вызвало отсечение <! — В.Б. > их в русском переводе».

<< Предыдущая

стр. 9
(из 12 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>