<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Социальная структура и правовое положение населения
Общество раннего Киевского государства представляло собой мозаичную смесь нескольких экономических укладов: патриархального, представленного остатками родоплеменных отношений; рабовладельческого (Русь знала рабов и рабовладельцев, вела оживлённую торговлю рабами) и феодального, выраставшего в процессе оседания на землю княжеских слуг и дружинников, получавших феод – земельное владение – и от военной добычи, от княжеского обеспечения переходивших на новое довольствие, которое давала им эксплуатация зависимых людей. Крупного и влиятельного слоя рабовладельцев здесь не сложилось, рабовладелец и феодал часто выступали в одном лице. Да и рабы не представляли собой некоей замкнутой группы: они превращались в княжеских и боярских слуг, с одной стороны, и, таким образом, пополняли ряды формирующегося сословия феодалов. А с другой стороны, их сажали на землю и превращали в феодально-зависимых людей.
Итак, какие социальные группы (страты), чьи права и обязанности определялись законом, можно выделить в раннефеодальном обществе Киевской Руси?
Феодалы располагались наверху социальной пирамиды. Этот слой формировался из князей, бояр, выходивших как из верхушки дружины, так и из местной знати, представителей княжеской администрации: посадников, тысяцких, тиунов и пр. Князья выступали, во-первых, как верховные собственники и распорядители всей русской земли. Но в X в. начинается активное образование княжеского домена, т.e. земельных владений княжеской семьи, который складывается из общинных земель (путем захвата), из пустошей, которых было ещё достаточно много. Боярское землевладение формировалось как из земель, пожалованных князем, так и из владений родоплеменной знати и богатых членов общины, получавших за свою вассальную службу князю податной и судебный иммунитет. Однако боярское звание ещё не передается по наследству, только служба в довольно высоком ранге даёт право на это звание.
Русская Правда раскрывает нам лишь некоторые аспекты правового статуса этого сословия. Она устанавливает двойную виру (штраф) в 80 гривен за убийство княжеских слуг, огнищан, тиунов, конюхов. С большей последовательностью защищает она собственность на землю, устанавливая высокий штраф в 12 гривен за нарушение земельной межи. Такой же штраф следует за разорение пчельника (борти), бобриных и других охотничьих угодий.
Класс сельских жителей состоял из людей свободных, полузависимых и несвободных. Основную массу населения составляли свободные общинники, жившие как на общинных, так и на частновладельческих землях. Они платили дань и участвовали в ополчении в случае военных действий. На них распространялись государственная юрисдикция и княжеский суд. Источники называют их по-разному: люди, людины, сябры. смерды. Чаще всего употребляется слово «смерд».
Правовое положение «смерда» ясно не до конца, он ограничен в праве наследования, после его смерти, в случае отсутствия сыновей, имущество передается князю, а дочери получают только приданое, в то время как имущество боярина или дружинника в аналогичной ситуации переходит к дочерям (ст. 90–91 Пространной Правды). По другим источникам смерд выступает как лично свободный человек, он ведёт самостоятельное хозяйство, выплачивает штрафы, характерные для свободных людей, имеет право переходить от одного патрона к другому, за кражу его коня устанавливается штраф в 2 гривны и пр. Нигде конкретно Русская Правда не фиксирует ограничение правоспособности смерда.
Сомнение в том, что это свободный человек, долгое время обсуждавшееся в нашей литературе, было порождено статьей Русской Правды, установившей одинаковый штраф за убийство смерда и холопа («А за смерд и холоп 5 гривен»). Но возможно и другое прочтение этого текста: «А за смердий холоп 5 гривен». В таком случае речь идет о холопе, принадлежащем смерду.
Более определено правовое положение закупа, человека полузависимого. О нём Русская Правда имеет компактную группу статей, в которых он предстает перед нами как обедневший или разорившийся крестьянин, попавший в зависимое положение к собственнику земли за купу – занятый долг (деньги, инвентарь, скот и другое имущество). Закуп был обязан отработать проценты на «купу» в хозяйстве кредитора. Личность должника обеспечивала договор, ибо в случае неуплаты долга в срок служба становилась пожизненной и закуп превращался в холопа. Закуп сохранял частичную правоспособность, мог выступать в суде по незначительным тяжбам свидетелем, его жизнь охранялась вирой в 40 гривен, как и любого свободного человека. Его нельзя было «без вины» побить, отнять имущество, продать. Но за побег от господина закуп превращался в холопа (ст. 56 Пр. Пр.), за кражу, совершенную им, отвечал его господин, а самого закупа ожидало полное холопство (ст. 64. Пр. Пр.).
В самом низу социальной лестницы находились рабы: холопы, челядины. Раб не был субъектом правоотношений, не мог вступать в договоры, считался собственностью господина. За убийство холопа полагалось возмещение ущерба его хозяину как за уничтожение вещи, а сам хозяин за такое деяние в лучшем случае мог получить церковное покаяние. Древними источниками рабства были плен и рождение от рабыни. В рабство попадали за тяжкие уголовные преступления (поток и разграбление), через закупничество. Ст. 110 Пространной Правды устанавливает ещё 3 случая холопства: женитьбу на рабе без договора, поступление в услужение ключником-тиуном без договора о свободе, самопродажу.
На ранних этапах государственности рабству были присущи жестокие формы, в IX–X вв. рабы у русичей были предметом продажи и обогащения. Но по мере оседания части холопов на землю, под влиянием христианского права, законодательство в отношение рабов несколько смягчает свою суровость. В XII в. оно признаёт их право на имущество, занятие торговлей (по поручению хозяина), а рабыня, прижившая детей от своего господина, получает вместе с детьми свободу после смерти последнего. Холопы-тиуны во дворе князя или боярина стали играть видную роль в управлении, их убийство наказывается штрафом в 40 гривен, как и свободного человека. Боярский тиун мог выступать в суде в качестве «видока» – свидетеля, но не «послуха» – поручителя, ибо поручителем мог стать лишь свободный человек.
Городское население состояло из ремесленников, мелких торговцев, купечества. Здесь были свои слои: «лучших» людей и людей «молотчих». Купечество довольно рано стало объединяться в корпорации – сотни. «Купеческое сто» действовало при какой-либо церкви. «Ивановское сто» в Новгороде считается одной из первых купеческих организаций в Европе. По подсчетам М.Н. Тихомирова на Руси в домонгольский период было до 300 городов, а городская жизнь столь развитой, что дала возможность В.О. Ключевскому выступить с теорией «торгового капитализма» в Древней Руси. Но вопрос о правовом статусе горожан до конца не решен, в частности, неизвестно, насколько полно они пользовались городскими вольностями, аналогичными европейским, где воздух города делал человека свободным. Как бы то ни было, Русская Правда предоставляет жителям городов полную правовую защиту, охраняет их жизнь, их честь и достоинство, их имущество.
Таковы государственность и социальный статус населения Киевской Руси. Киевская Русь развивалась в том же направлении, что и крупнейшие страны Европы. Она обладала высокоразвитой юридической сферой, огромным культурным потенциалом. Политико-правовые отношения в ней формировались в условиях тесного общения и взаимодействия с другими государствами и народами Европы.
ТЕМА 2.
ПРАВО ДРЕВНЕЙ РУСИ (X–XII вв.)
Вопросы:
1. Источники древнерусского права.
2. Русская Правда – свод законов Древней Руси.
3. Основные черты гражданского права. Право вещное, наследственное, обязательственное, семейно-брачное.
4. Уголовное право по Русской Правде.
5. Суд и процесс в древнерусском государстве.

С чего начиналось право древнерусского государства? Как и у других народов, один из главных источников права у славян – обычай. Обычаи, или устойчивые правила поведения, формируются уже на этапе догосударственного развития, в условиях родоплеменных отношений. Когда часть обычаев превращается в норму поведения и общины или их старейшины начинают принуждать к исполнению этих норм своих нерадивых или выбивающихся каким-либо другим образом из общинной жизни сочленов, можно говорить о появлении обычного права. Обычное право выражается в юридических действиях (фактах), в их однообразном повторении (скажем, община при любых обстоятельствах защищает каждого общинника круговой порукой). Оно выражается также в юридических сделках или судебных актах (применение кровной мести за убийство родича) и в словесных формулах (в законе, пословицах): «Вор ворует, мир горюет»; «Муж крепок по жене, а жена по мужу» и т.п.
Обычное право весьма консервативно, оно часто долго соседствует с правом публичным в условиях, когда уже складывается государство и все институты права. На Руси долго считали, что поступать по старине, значит поступать по праву. «Что старее, то правее», – говорит пословица. В то же время обычное право, не будучи закреплено в законе, способно изменяться вместе с жизнью. К древнейшим нормам обычного права восточных славян относились кровная месть, круговая порука, умыкание невесты, многожёнство, особая словесная форма заключения договора, наследование в кругу семьи и др. Часть их мы обнаруживаем в древнерусском законодательстве уже в качестве норм публичного права, часть их видоизменяется, некоторые утрачиваются. Кровная месть, к примеру, запрещается в XI в. и заменяется денежным штрафом.
Второй источник права Киевской Руси – это собственное законотворчество раннефеодального государства в первые десятилетия его существования, обобщавшее судебную практику. О том, что таковое имело место, узнаем из текстов договоров Руси с Византией, могущественным южным соседом державы Рюриковичей. Русская летопись донесла до нас тексты 3-х таких договоров: 911, 944 и 971 гг. Договоры регулировали торговые, союзные и военные отношения между двумя государствами, устанавливали разные виды наказаний за преступления (убийство, кражи, увечья), совершённые на чужой земле, разрабатывали процедуру возмещения убытков, выкупа пленных, наследования и др. Эти памятники демонстрируют довольно высокий уровень права не только Византийской империи, но и Руси, выступавших в них как равные партнеры. В текстах договоров 911 (ст. 5) и 944 (ст. 6) годов прямо указывается на существование уже к этому времени закона русского (в первом случае) и устава и закона русского (во втором), на основе которых законодатель разрешает спорные вопросы.
Третий источник древнерусского права – право византийское, его рецепция (усвоение), а через него – частично и права римского. Принятие христианства Русью (988 г.), усвоение христианской культуры, более тесное общение с Византией и другими странами произвели настоящий переворот во всех сферах правовой жизни Древней Руси. Обычное право во многом прямо противоречило учению христианской морали и церковному праву и должно было подвергнуться пересмотру. С христианством на Русь пришла церковь со своими каноническими законами, со своими служителями, начиная с митрополитов-греков и кончая духовными лицами менее высокого ранга, которые составили образованную элиту общества, стремившуюся к усовершенствованию русского права.
На протяжении двух последующих столетий, XI и XII, Русь как прилежная ученица усваивала чужое право, приспосабливая его к условиям местной жизни. На Русь в что время хлынул поток переводной греческой литературы, как светского, так, главным образом, религиозного содержания: евангелия, псалтыри, жития святых, хроники, апокрифические сочинения и пр., составлявшие круг чтения средневекового русского читателя. В этом потоке немаловажное значение занимали кодексы византийского права, которые стали изучаться и применяться и в законотворчестве, и в судебной практике. Первыми пришли сборники церковного права: Номоканон (законы и правила) Иоанна Схоластика, Номоканон патриарха Фотия. Переводы их получили на Руси название Кормчих книг (сборники канонических и юридических установлений). Из сводов светских законов Византии на Руси хорошо знали Эклог (отбор) императоров Льва Исавра и Константина Компронима, Книги законные, содержавшие законы земледельческие, уголовные и др.
Под влиянием византийского права уже в XI в. все членовредительные и болезненные наказания уступили место денежным штрафам, произошли серьезные изменения в семейно-брачном праве, появились нормы в праве, защищающие честь и достоинство личности и др.
Переворот, произведенный в древнерусском обществе и праве христианством и византийским правом, сказался, в первую очередь, на положении церкви и церковных людей. Это нашло отражение в церковных уставах, принятых русскими князьями До нас дошли: Устав князя Владимира, Устав князя Ярослава, уставы новгородских князей Всеволода и Святослава и др. Они содержат положение о церковной десятине, которую со времен Владимира Святого русская церковь получала из казны на содержание; церковные люди освобождались уставами от всяких сборов и частично oт юрисдикции княжеского суда; церковь получила право надзора за правильностью мер и весов, совершения брачного союза и др. Уставы, таким образом, позволяют выяснить отношения государства и церкви, помогают восстановить правовые нормы, не нашедшие отражения в Русской Правде. Это ценный источник изучения права.
Однако главный источник, по которому мы изучаем древнерусское право, представляет собой уже упомянутая выше Русская Правда – первый свод законов Руси, которая вобрала в себя и обычное право, и право византийских источников, и законотворческую деятельность русских князей XI–XII вв. Русская Правда дошла до нас в более чем ста списках XIV–XVI вв., которые сильно отличаются друг от друга по составу, объёму, структуре. О происхождении этого законодательного памятника в литературе не выработано единого мнения, как, собственно, и о толковании его содержания. Учёные спорят об этом на протяжении более 250 лет, с того времени, когда в 1738 г. В.Н. Татищевым был обнаружен и подготовлен к печати первый список Русской Правды.
Все сохранившиеся тексты по содержанию принято делить на три редакции: Краткую, Пространную и Сокращённую. Древнейшая из них Краткая Правда, состоящая из двух главных частей: Правды Ярослава и Правды Яросяавичей. Правда Ярослава включает в себя первые 18 статей Краткой Правды и целиком посвящена уголовному праву. Вероятнее всего, она возникла во время борьбы за киевский престол между Ярославом и его братом Святополком (1015–1019 гг.). Пытаясь заручиться поддержкой новгородцев, конфликтовавших с его наёмной варяжской дружиной, Ярослав «дав им Правду, и устав списав, тако рекши им: по се грамоте ходите» (Новгородская I летопись).
Правда Ярославичей (ст. 19–43 Краткой Правды) вобрала в себя законодательную и судебную практику сыновей Ярослава Мудрого и может быть датирована временем между 1054 (годом смерти Ярослава) и 1072 – годом смерти одного из его сыновей.
Создание второй редакции Русской Правды – Пространной Правды – исследователи относят к XII в., ко времени княжения Владимира Мономаха и его сына Мстислава Великого. Но и она не представляет собой созданного в одно и то же время единого свода законов. Её составляющие – Суд Ярослава Владимировича (ст. 1–52), обобщивший законодательную практику князя Ярослава Мудрого, и Устав Владимира Всеволодовича Мономаха (ст. 53–121), целиком состоящий из постановлений этого князя. В Пространной Правде представлено (в группах статей) не только уголовное право, но и право наследственное, основательно разработан юридический статус категорий населения (о чём уже шла речь), содержится банкротский устав, введенный в 1113 г., после известного киевского восстания, определяются нормы процессуального права и пр.
Сокращенная редакция считается сжатым вариантом Пространной Правды, возникшим позднее, в XIII–XIV вв., в условиях феодальной раздробленности. Но её происхождение ещё более туманно, чем происхождение двух предыдущих редакций. При столь однозначном выводе трудно объяснить, почему в ней присутствуют статьи, которых нет в Пространной Правде, и пропущены статьи, заимствованные в Пространную Правду из Краткой.
Основные черты гражданского права
Вещное право
Начнем их характеристику с права собственности (вещного права). Русская Правда и другие источники не знают единого общего термина для обозначения этого права. Причина, очевидно, заключается в том, что содержание этого права было тогда различным в зависимости от того, кто был субъектом и что фигурировало в качестве объекта права собственности. В Русской Правде в подавляющем большинстве случаев речь идет о праве собственности людей на движимое имущество, движимые вещи, носившие общее название «имения» (того, что можно взять, «имати»). Для обозначения принадлежности вещи использовались термины: мой, твой, его и т.д. В качестве объекта «имения» фигурируют одежда, оружие, кони, другой скот, орудия труда, торговые товары и пр. Право частной собственности на них было полным и неограниченным. Собственник мог ими владеть (фактически обладать ими), пользоваться (извлекать доходы) и распоряжаться (определять юридическую судьбу вещей) до их уничтожения, вступать в договоры, связанные с вещами, требовать защиты своих прав на вещи и др. То есть можно говорить, что собственность на Руси – весьма древний институт, считавшийся во времена Русской Правды объектом полного господства собственника.
Можно предполагать, что субъектами права собственности в указанное время были все свободные люди (без холопов, ибо последние относились к разряду имущества). Собственник имел право на возврат своего имущества из чужого незаконного владения на основе строго установленной в Русской Правде процедуры (о ней чуть позже). За причиненный имуществу ущерб назначался штраф. Возвращение вещей требовало свидетельских показаний и т.д. Причем можно утверждать, что охрана частной собственности усиливается от Краткой Правды к Пространной: если в первой величина штрафа зависела только от вида и количества украденного скота, то в последней (ст. 41–42) она определяется и местом совершения преступления (украден ли скот из закрытого помещения или с поля).
Гораздо сложнее обстоит дело с собственностью недвижимой и, в первую очередь, с земельной собственностью. В Русской Правде ей посвящено всего несколько статей (ст. 70–72 Пр. Пр., ст. 34 Кр. Пр.), в которых устанавливается штраф в 12 гривен за нарушение земельной или бортной (пчельника) межи. О том, кому принадлежит земля (князю, феодалу или крестьянину), закон молчит. Большой размер штрафа вызвал предположение ряда исследователей о феодальном владении, скорее всего, княжеском. Но есть и другое мнение, что это могла быть межа любого конкретного индивидуального хозяйства или общих владений деревни, а значительный размер штрафа – лишь показатель уважения законодателем прав землевладельца.
Тем не менее, Русская Правда в первой своей редакции не знает недвижимости как предмета сделок между живыми или на случай смерти, из-за земли ещё не возникало споров. Отношение к ней поначалу, как считал М.Ф. Владимирский-Буданов, было не юридическое, а фактическое. Землю занимали для скотоводства или земледелия, пользовались ею, пока она не истощалась, и переходили на другом участок. Первый же, по восстановление производительных сил, становился достоянием другого лица. Существует также предположение, что поскольку каждое отдельное лицо было членом общины (или рода), именно община выступала в качестве юридического лица, в том числе и в праве владения землей. И лишь со временем, в результате войн, выделения богатых общинников, дружинников и торговцев, появления капиталов, личное начало одолевает общинное и появляется индивидуальная собственность на землю.
Это мнение не является, однако, единственным. Ряд учёных, напротив, полагает, что укрепление общинных порядков последовало за индивидуализацией хозяйства и явилось результатом фискальной политики Московского государства.
Как бы то ни было, можно смело утверждать, что в XII в. земельная собственность существовала в виде княжеского домена (ряд сел принадлежали княгине Ольге уже в X в.), боярских и монастырских вотчин, общинной и семейно-индивидуальной собственности. Очевидно, уже тогда существовали и внутрифеодальные договоры о земле и нормы, регулировавшие землевладельческие отношения. Но о том, как они выглядели, можно судить только по более поздним источникам.
Самым древним способом приобретения права собственности на землю была заимка – завладение свободной землей, без строгого определения границ (а «куды соха, топор и коса ходили») владения. Главным же основанием существования права собственности на землю стали давность владения и труд (мы увидим это далее в нормах Псковской судной грамоты,). Позднее к заимке прибавляются другие способы: прямой захват общинной земли, княжеские раздачи земель дружинникам, тиунам и церкви, и, наконец, купля.

Обязательственное право
Обязательство представляет собой правоотношение, возникающее между лицами либо вследствие обоюдной ноли (из договора), либо вследствие правонарушения (деликта). В любом случае, лицо, нарушившее интересы другого лица, обязывается совершить определенные действия в пользу потерпевшего. Но в Русской Правде ещё не существовало отличия гражданско-правового обязательства от уголовно-правового. Четкие границы между ними будут определены позднее в процессе формирования отраслей гражданского и уголовного права. В древнерусском законодательстве обязательства из деликтов влекут ответственность в виде штрафов и возмещения убытков. Укрывающий холопа должен вернуть его и заплатить штраф (ст. 11 Кр. Пр.). Взявший чужое имущество (коня, одежду) должен вернуть его и заплатить 3 гривны штрафа (ст. 12–13 Кр. Пр.).
Договорные обязательства оформляются в систему при становлении частной собственности, хотя ещё не существует ни самого термина «договор», на определения его понятия. Очевидно, что под договором понимали соглашение двух или нескольких лиц (контрагентов), в результате которого у сторон возникают юридические права и обязанности. Для заключения договора стороны (субъекты) должны были отвечать следующим требованиям: возраста, правоспособности (умалишенный или раб не имели ее) и свободы (или доброй воли). Договоры, заключенные по принуждению, не имели силы.
Поначалу договоры были, как правило, словесные, с употреблением и ходе их заключения символических обрядов (магарыч, рукобитье) и с обязательным присутствием свидетелей (послухов). Система договоров была простой и предусматривала следующие их виды: мены, купли-продажи, займа, поклажи, личного найма. Договор мены – один из самых древних; из него как особая разновидность мены вырос договор купли-продажи. Русская Правда знает лишь сделки с движимым имуществом, к которому принадлежали и холопы. Сделки с холопами заключались при обязательном их присутствии (послухов было не достаточно). Договор мены или купли-продажи мог быть расторгнут, если обнаруживалось, что продавец ввел в заблуждение покупателя насчет качества вещи, или признан несостоявшимся, если обнаруживалось, что продавец не имел права собственности на проданную вещь.
Заем – следующий вид договора, он оформлял право заимодавца на личность должника, вплоть до продажи неисправного должника в рабство. Предметом займа могли быть деньги (куны), мед, жито, семена, скот и др. вещи. Русская Правда знает несколько видов займа: 1) Простой заем, предполагавший возврат долга с процентами, которые назывались резо.м (с занятых денег), наставим (с меда), присопом (с жита). Проценты были велики и делились на годовые, третные и месячные. Размер годовых равнялся 20 (1 к 5), третные и тем более месячные были ещё выше. Нарушение договора, неисполнение обязательств, вело к потере свободы. 2) Своеобразной формой займа было закупничество или так называемый самозакладный заем и заем с отработкой процентов в хозяйстве кредитора.
Поклажа – передача вещей на хранение. Русская Правда предполагала, что в случае утайки какой-то их части и обвинения в этом хранителя он очищался от него принятием присяги (клятвы).
Договор личного найма влёк за собой право нанимателя на личность наймита, что, в конечном счете, приводило к холопству. Это разновидность самозакладного займа, в котором имеет место задаток, некая сумма найма, уплачиваемая в двойном размере в случае, если наймит захочет оставить своего хозяина до срока («Правосудие Митрополичье»).

Наследственное право
Наследство в Русской Правде носит название статка или задницы, то есть того, что оставляет после себя уходящий в другой мир. Русская Правда, перечисляя вещи, переходящие к наследникам, знает лишь движимости (дом, двор, товар, рабов, скот), ничего не говоря о землях, очевидно, в силу того, что право собственности на землю находилось, как мы уже отмечали, в стадии становления и не достигло того уровня, при котором закон определяет процедуру передачи собственности по наследству. Наследование осуществлялось по двум основаниям: по завещанию и по закону (или по обычаю). Наследование по завещанию (ряду) по своей сути не отличалось от наследования по закону, ибо допускало к наследованию только тех лиц, которые бы и без него вступили в обладание имуществом. То есть завещание имело целью не изменение обычного (законного) порядка наследования, а лишь простое распределение имущества между законными наследниками.
Согласно выражению «если без языка умрет», завещания в древности выражались в словесной форме как коллективная воля всей семьи под руководством её главы –- отца. А вообще правом делать завещание обладали в Русской Правде отец и мать по отношению к детям и муж по отношению к жене (выдел части имущества).
Кто же обладал правом наследования? Исключительно члены семьи. Лицам, не принадлежащим семье, завещать имущество было нельзя. Как правило, имущество делилось поровну между всеми сыновьями без преимуществ старшинства. Более того, младший сын пользовался той привилегией, что в его долю всегда входил дом с двором. Она объясняется, вероятно, тем обстоятельством, что старшие братья ко времени открытия наследства успевали уже обзавестись собственным хозяйством.
Разрушение патриархальных отношений рождает тенденцию к развитию свободы завещательных распоряжений, но она не выходит за рамки права отца завещать одним сыновьям и лишать наследства других. Кроме того, христианские традиции заставляют включать в число наследников церковь, получающую часть имущества «по душе» (на помин души). Важно отметить, что матери располагали большей свободой распоряжения своим имуществом, чем отцы. «А матерня часть детям ненадобна, – гласит закон, – кому мать захочет, тому и отдаст». Мать могла отдать добро одному из сыновей первого или второго мужа, если он был, отдать тому, кто был к ней «добр». Если же все сыновья оказывались «недобрыми», непочтительными («лихими»), то можно было отдавать имущество дочерям. Таково было наследование по завещанию.
В наследовании по закону участвовали дети умершего, вдова и церковь. Жена могла пользоваться имуществом или его частью только до смерти, после чего оно переходило к детям. После матери наследовали те дети, у которых она проживала. К наследованию без завещания призывались все сыновья («паки без ряду умрет, то всем детем»). Дочери же при сыновьях исключались от наследства, ибо, выйдя замуж, основав свою семью, они полностью переходили на обеспечение мужа. Единственное, на что они могли претендовать, это содержание до замужества и приданое при вступлении в брак. Дочери смердов не могли наследовать и при отсутствии сыновей-наследников. Имущество таких семей считалось выморочным и поступало в княжескую казну. «Аще смерд умре, то задница князю, аще будут дщери у него дома, то даяти ни нее, аще будут замужем, то не даяти части им». Только имущество бояр, не имевших сыновей, переходило по наследству к дочерям (ст. 91 Пр. Пр.).
От наследства исключались также незаконнорожденные дети (вне церковного брака) и дети от рабынь – наложниц, которые по смерти отца получали вместе с матерью лишь свободу.
Итак, можно сделать вывод, что наследование по древнерусскому праву ограничивалось тесным кругом семьи. Боковые родичи не имели никаких прав на наследство. Этот принцип постепенно меняется, и можно говорить о том, что именно в расширении круга родственников, призываемых к наследованию, состоит, как мы увидим далее, сущность исторического развития русского наследственного права. Этот процесс идет параллельно с расширением прав частной собственности, с ростом индивидуализма и значения личности, с постепенным ослаблением связей между членами родственного союза – семьи.

Семейно-брачное право
Семья представляет собой союз лиц, состоящих в браке, и лиц, от них происходящих. Это союз людей, связанных кровными узами. До возникновения семьи имел место родовой и даже племенной «кровный» союз, и брака, как такового, не существовало: женщины племени составляли достояние мужчин всего племени. Вторая ступень в развитии этого института – полигамия, когда племя начинает делиться на отдельные кровные группы во главе с матерью, прародительницей рода. В общественном устройстве – это время материнского права – матриархата (мать знают все, отец неизвестен). Следующая ступень – полигамная семья под властью отца-патриарха – патриархат (один отец, много матерей). И лишь затем в процессе развития общества возникает моногамная семья (один отец и одна мать).
Уже в языческую эпоху восточные славяне знали брак, т.е. такой союз с целью сожительства мужчины и женщины, который основывался на взаимном согласии и был заключен в установленную форму. Невест либо выбирали на игрищах, либо родители по предварительному соглашению приводили их в дом жениха (у полян), получая затем плату (вено). Имело место и похищение (умыкание) невесты. До принятия христианства и некоторое время после него славяне допускали многоженство, как это мы знаем на примере самого Владимира-крестителя. Летописец-христианин, явно не одобряя славян-язычников, пишет об этом так: «И радимичи, и вятичи, и север один обычай имяху, имяху же по 2 и по 3 жены, си же творяху обычая кривичи, прочие погане, не ведуще закона Божия, но творяще сами собе закон».
В языческие времена брак не прекращался смертью мужа, за которым у некоторых племен должна была следовать жена. Это не противоречило, однако, полной свободе развода.
Принятие христианства изменило брачное право. Брак укрепляется и приобретает значение некоего таинства. Под влиянием византийского права православная церковь установила пределы свободы расторжения брачных уз, устранила многоженство, ввела церковную форму заключения брака (венчание). Правда, все эти новшества с трудом пробивали себе дорогу, ибо семейно-брачные отношения составляют весьма консервативную сторону народной жизни. Источники содержат многочисленные факты полного игнорирования церковного венчания; вплоть до XVIII в. встречаются следы свободного расторжения брака по обоюдному соглашению.
Вместе с тем, под влиянием римского права, на Руси начинают придавать особое значение обручению жениха и невесты, которое, получив религиозное освещение, становится нерасторжимым и равным по силе венчанию. На языке обычного права оно называлось «сговором», а по сути представляло собой договор между сторонами о будущем браке, в частности, определяло имущественные последствия несостоявшегося брака. Теперь обручение как обязательная процедура непременно предшествует браку.
Условия совершения брака. 1. Брачный возраст. По византийским законам он равнялся 15 годам для мужчин и 13 годам для женщин. На Руси эти сроки не соблюдались, браки совершались и в более юном возрасте (11 и 10 лет). Что касается крайнего старческого возраста, за пределами которого брак невозможен, то русское право такого возрастного предела не знало. Во всяком случае, данных на сей счет нет. 2. Свободная ноля и согласие родителей. 3. Свобода брачующихся от другого брака. 4. Не допускалось вступление в 3-й брак. 5. Отсутствие близкого родства. 6. Венчание (при исключениях, о которых шла речь). Несоблюдение указанных условий могло стать причиной признания брака недействительным, со всеми вытекающими юридическими последствиями.
Условия расторжения брака. По церковному учению брак прекращается только физической смертью одной из сторон. Однако вследствие важных причин брак подлежал расторжению. Ими могли быть прелюбодеяние, неспособность мужа к супружеской жизни, неспособность жены к деторождению, поступление одного из супругов в монашество (принятие пострига), «заразительная» болезнь, покушение на жизнь, и т.п.
Жена находилась под властью мужа. Отцовский обычай позволял ему наказывать жену по своему усмотрению. Имущественные права супругов, не в пример нравственным, склонялись к большему равенству. И в этом отношении права жены постоянно росли. Кроме прав на приданое, она. с принятием христианства, получает право на общесемейное имущество, оставаясь после смерти мужа либо его распорядительницей, либо приобретая выдел наравне с сыновьями.
Отношения между родителями и детьми строились на условиях неукоснительного подчинения последних первым. Отец – глава семьи – пользовался неограниченной властью над своими детьми. Родители имели право продать своих детей в холопы, лишить наследства и даже убить, не неся за это никакого наказания. Первое наказание в русском законодательстве за убийство детей было установлено только в Соборном Уложении 1649 г., причем это наказание было более мягким, чем за убийство постороннего человека.
По смерти отца детей опекала мать, а в случае её повторного выхода замуж назначался опекун. Им мог быть отчим, но предпочтение отдавалось одному из ближайших родственников. Мать же при этом обязывалась вернуть своим детям и всё наличное, и всё растраченное ею в процессе управления имущество. Опека прекращалась с достижением зрелости, когда опекаемые «будут сами собой печаловати». Возраст зрелости источники не указывают. Возможно, он равнялся 15 годам, как в более поздние времена.
Уголовное право
Как уже отмечалось, Русская Правда не отделяет гражданско-правовые нарушения от уголовных. Не знает она и термина «преступление», хотя этот термин из переводной греческой литературы был известен на Руси. Нарушение закона, преступление, носит в ней название обиды, под чем понимается причинение лицу или группе лиц физического, материального или морального ущерба. Не выделяя особо государственного преступления, защищая права частных лиц, Русская Правда, однако, обнаруживает и полное понимание государственных интересов: все штрафы за «обиду» поступают не в карман потерпевшего, а в пользу общественной власти (князя). Этот уголовный штраф Русская Правда называет продал/сей.
Субъектами преступления, т.е. лицами, способными отвечать за криминальные действия, могли быть все свободные люди при наличии у них ясного сознания. Злодеяния, совершенные холопами, преступлениями не считались и не влекли за собой уголовных взысканий. За их деяния отвечали их хозяева, которые либо выкупали провинившегося, либо выдавали его «лицом» потерпевшему. По Правде Ярослава, раба, ударившего свободного мужа, можно было убить, но сыновья Ярослава это наказание «установили на куны», т.е. перевели на денежный выкуп, разрешив при этом побить холопа.
О возрасте при уголовном вменении ни Русская Правда, ни другие памятники публичного права не содержат данных вплоть до середины XVII в. Очевидно, им было время, когда дети начинали «сами себя печаловати». Зато Русская Правда знает о субъективной стороне преступления, относя к ней умысел или неосторожность. И хотя четкого разграничения мотивов преступления и понятия виновности ещё не существует, они уже намечаются в законе. Так, ст. 6 Пространной Правды говорит об убийстве «в сваде или на пиру», по которому виновный наказывается штрафом. Другое дело, если убийство произошло в разбое, во время грабежа. Тогда преступник вместе с семьей подвергается самому тяжкому наказанию – отдается на поток и разграбление. К отягчающим вину обстоятельствам закон относит корыстный умысел, а к смягчающим вину, кроме опьянения («на пиру»), – состояние аффекта («если кто ударит кого батогом, а тот, не стерпевши, ткнет мечом, то вины ему в этом нет»).
Объекты преступления – это личность и имущество. Среди преступлений против личности Русская Правда знает убийство, телесные повреждения, побои, оскорбления (преступления против чести). Преступления имущественные (против собственности) – это разбой, кража, нарушение земельных границ, незаконное завладение или пользование чужим имуществом. Государственные преступления в Русской Правде не просматриваются и скорее всего потому, что абстрактного понятия «государство» ещё не существовало, и интересы государства отождествлялись с интересами князя. Поэтому жизнь представителей княжеской администрации (княжих мужей, огнищан, конюхов и других тиунов) защищена двойной вирой.
Но история Киевской Руси знает государственные преступления, такие, как восстания горожан, к участникам которых применялась смертная казнь. Существовали и междукняжеские споры, завершавшиеся нередко весьма жестоко. Но все это ещё не отражено в законодательстве.
Не из Русской Правды, а из церковных уставов известно, что имели место и преступления против церкви: зелейничество и ведовство (т.е. чародеяние и волхование – знахарство и колдовство) остатки язычества. Кроме них преследовались моления в рощах и у воды, под овином, ограбления трупов, введение в церковь собак и птиц и т.п.
Объективная сторона преступления распадалась на 2 стадии: покушение на преступление (вынул меч, но не ударил) и оконченное преступление – действие (вынул меч и ударил). Наказание, естественно, разное (1 и 3 гривны кун). Знает Русская Правда и такое понятие как соучастие, но роли соучастников в преступлении ещё не разделяет (ст. 40 Кр. Пр.). Закон требовал привлечения к одинаковой ответственности всех лиц, совершивших его (если 10 человек украли 1 овцу, то каждый платит по 60 резан продажи).
Существует в Русской Правде и представление о превышении пределов необходимой самообороны (нельзя убивать вора, если в его действиях нет непосредственной опасности).
Наказания за уголовные преступления. Русская Правда употребляет разные термины, имеющие смысл «наказания»: казнь, месть, продажа и др. Начнем их характеристику с мести. Это возмездие за деяние, совершаемое руками потерпевшего или его родичей. В Краткой Правде она не только признана, но и предписана, однако только в соединении с судом (нужна санкция суда, разрешающая месть или оправдывающая акт мести). Раненный, к примеру, должен доказать на суде справедливость обвинения и только после этого может мстить или взять за обиду 3 гривны.
Месть обиженного или членов его семьи полагалась за такие преступления, как убийство, увечье или нападение на здоровье и честь. Очевидно, месть не означала отдачу преступника на полный произвол мстителя. Термин смирять, употреблявшийся для обозначения акта мести, означал, скорее всего, не только лишение жизни, но и простое телесное наказание. Под влиянием христианства, в условиях дальнейшего оформления государственных структур, месть постепенно вымирала. Уже сыновья Ярослава отменили «убиение за голову», т.е. месть за убийство, и ввели денежный штраф.
Именно штрафы доминируют в системе наказаний Русской Правды как своеобразный денежный эквивалент причиненного ущерба. Штрафы делятся на уголовные (в пользу общественной власти) и частное вознаграждение потерпевшему. За убийство уплачивается вира (в пользу князя) и половничество (родственникам потерпевшего). За прочие преступления – продажа (князю) и урок (потерпевшему). Уголовные штрафы за посягательство на личность, как уже отмечалось, носят ярко выраженный сословный характер, при посягательстве на имущество это проявляется менее резко. Вира, взыскиваемая с общины – верви (мира), — это дикая вира (в случае, когда совершено непредумышленное убийство, и преступник защищен круговой порукой общины, или когда убийство умышленное, но община не ищет и не выдает преступника).
Третий вид наказания – поток и разграбление. Он назначался в 3 случаях: за кражу коня, поджег дома или гумна, профессиональный разбой. Поток и разграбление – не что иное, как лишение всех прав, как личных, так и имущественных, которое в условиях дикой природы обрекало человека на неминуемую смерть. Известны также случаи убийства и полного уничтожения имущества, отданных на поток и разграбление людей. «Заутра убиша Семена Борисовца, – говорит источник, – и дом его весь разграбиша и села и жену его яша». Имущество осужденного делилось между общинниками либо отходило к князю. Во времена Русской Правды возможно было и обращение такого человека в рабство.
Из других видов наказаний известны также наказания, обращенные на свободу, и наказания, обращенные на здоровье. К первым относились: изгнание, ссылка, заключение (в железо – цепи, и более тяжёлое – в погребе), заточение (заключение, соединённое со ссылкой), обращение в рабство. Ко вторым – членовредительство (битье кнутом, вырывание ноздрей), широко распространившееся позднее как заменяющее денежные выкупы в случае имущественной несостоятельности виновного.
Суд и процесс в древнерусском государстве
Судебные органы. Суд во времена Русской Правды не был отделен от администрации, и судьей был, прежде всего, сам князь. Княжеский суд разрешал дела феодальной знати, междукняжеские споры. «Без княжа слова», однако, нельзя было «мучить» не только огнищанина, но и смерда (ст. 33 Кр. Пр., ст. 78 Пр. Пр.). К князю и судьям его (ст. 55 Пр. Пр.) мог пойти пожаловаться закуп. В «Поучении к детям» Владимир Мономах так говорит о себе как о судье: «На посадников не зря, ни на бирючи, тоже худого смерда и убогие вдовицы не дал есми сильным обидети».
Наиболее важные дела князь решал совместно со своими мужами боярами, менее важные рассматривались представителями княжеской администрации. Обычное место суда – «княж двор» (резиденция в столице и дворы княжеских чиновников в провинции). На местах действовали суды посадника, волостеля, которым помогали тиуны, вирники (сборщики судебных пошлин) и другие слуги. Русская Правда (ст. 41 Кр. Пр., многие статьи Пр. Пр.) определяет и размеры этих сборов в пользу многочисленных судебных лиц из вспомогательного персонала (мечника, детского, метельника).
Помимо суда государственного (князя и его администрации) в Киевской Руси активно формировался вотчинный суд – суд землевладельца над зависимым населением. Он формируется на основе иммунитетных пожалований (князь жалует монастырю Св. Георгия село Буйцы «с данию, с вирами и с продажами»). Можно назвать также суд общины, на котором могли решаться мелкие внутриобщинные дела. Но о функциях этого суда сведений в источниках не сохранилось. Функции церковного суда, ведавшего семейно-брачными отношениями, боровшегося с языческими обрядами, осуществляли епископы, архиепископы и митрополиты. Делами монастырских людей занимался настоятель монастыря – архимандрит.
Судопроизводство с древнейших времен включало в себя 3 стадии: установление сторон, производство суда и исполнение приговора. Обе стороны именовались истцами или суперниками (чуть позже – сутяжниками от тяжбы – судебного спора). Государство в качестве истца ещё не выступает, даже в делах уголовных, оно лишь помогает частному лицу в преследовании обвиняемого. Да и различия между уголовным и гражданским процессом ещё не существует, как и между следственным (инквизиционным) и обвинительным (состязательным). Сторонами во всех делах выступают частные лица: род, община, семья, потерпевшие. Суд представлял собой массовое действо, на которое прибывали толпы родственников, соседей и прочих пособников. Поводом к возбуждению дела могло быть не только исковое ходатайство семьи (об увечье или убийстве родственника), но и захват лица на месте преступления.
О самом древнем периоде известно ещё, что одной из форм начала процесса был заклич – публичное объявление о преступлении (пропаже имущества, к примеру) и начале поиска преступника. Давался трёхдневный срок для возврата похищенного, после чего лицо, у которого обнаруживалась вещь, объявлялось виновным. Оно было обязано вернуть похищенное имущество и доказать законность его приобретения. Если это удавалось сделать, начинался свод – продолжение поиска похитителя. Последний в своде, не имевший доказательств, признавался вором со всеми вытекающими отсюда последствиями. В пределах одной территориальной единицы (волости, города) свод шёл до последнего лица, при выходе на чужую территорию – до лица третьего, которое, уплатив повышенное возмещение убытка, могло начинать свод по месту своего проживания (ст. 35–39 Пр. Пр.).
Другое процессуальное действие – гонение следа – розыск преступника по следам. Если это был убийца, то обнаружение его следов на территории общины обязывало её членов платить «дикую виру» или искать виновника. Если следы терялись в лесах, на пустошах и дорогах, поиски прекращались (ст. 77 Пр. Пр.).
Суд был состязательным, a это значит, что обе стороны «тягались» на равных условиях, собирали и представляли доказательства и улики. В судебном процессе использовались различные виды доказательств устные, письменные, свидетельские показания. Очевидцы происшествия назывались видоками, кроме них выступали послухи – свидетели «доброй славы» обвиняемого, его поручители. Послухом мог быть только свободный человек, в качестве видоков привлекались закупы («в малой тяжбе») и боярские тиуны (холопы) – (ст. 66 Пр. Пр.).
При ограниченном количестве судебных доказательств по решению суда применялись присяги («роты») и ордалии (испытания железом и водой). О последних мы знаем лишь по западным источникам, ибо прямых свидетельств об ордалиях на Руси нет. При испытании железом о виновности испытуемого судили по характеру ожога от раскаленного металла; при испытании водой подозреваемого, связанного особым образом, погружали в воду, если он не тонул, то признавался виновным. Ордалии – это разновидности суда божьего. Возможно, что уже в древности на Руси при недостаточности доказательств для окончательного выяснения истины применялся судебный поединок, но сведения о нём сохранились лишь от более позднего времени (поле). Мы вернемся к нему в свое время.
Такие общие представления о древнерусском праве, о процессуальных судебных нормах дают нам Русская Правда и другие источники. Мы видим, что законодатель руководствовался принципом казуальности (ссылкой на конкретный случай) и не прибегал к теоретическим обобщениям. Целый ряд правовых норм только намечается в законодательстве, и разработка их является делом будущего.
ТЕМА 3.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ И ПРАВО РУСИ В ПЕРИОД ПОЛИТИЧЕСКОЙ
РАЗДРОБЛЕННОСТИ (УДЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД) — XII – XIV вв.
Вопросы:
1. Особенности политического развития Руси в XII–XIV вв.. Владимиро-Суздальское н Галицко-Волынское княжества.
2. Государственное и общественное устройство Великого Новгорода.
3. Псковская и Новгородская судные грамоты – главные источники изучения права в удельном периоде.
4. Дальнейшее развитие гражданского права.
5. Уголовное право.
6. Суд и процесс в Новгородско-Псковской республике.

Со второй четверти XII в., а точнее, с 1132 г. от Р. X., смерти Мстислава Великого, сумевшего ещё некоторое время после смерти своего отца, Владимира Мономаха, удерживать целостность Киевской Руси, государство это было разделено между его сыновьями и внуками и перестало существовать как единая держава Рюриковичей. Из него выделились и обособились и ранее тяготевшие к самостоятельности отдельные земли – княжества: Новгородское, Галицкое, Волынское, Турово-Пинское, Черниговское, Ростово-Суздальское, Полоцкое, Смоленское. Эти княжества, в свою очередь, дробились на уделы, управлявшиеся ближайшими родственниками сидевших в столичных городах князей.
В процессе разрастания княжеских семей процесс дробления становился все интенсивнее. И если в середине XII в. можно было насчитать 15 княжеств, то в начале XIII в. – около 50, а в начале XIV – около 250. Отсюда и ироничная поговорка: «В Ростовской земле князь в каждом селе»; «В Ростовской земле у семи князей один воин».
Однако было бы ошибочным считать эти мелкие княжения новыми государственными образованиями. Дробление внутри отдельных земель привело лишь к смене посадников членами одной линии княжеского рода, группировавшимися вокруг главного центра. Внутреннее единство отдельных земель сохранялось, что прослеживается, прежде всего, в их внешнеполитической деятельности. Па внешнеполитической арене выступают не отдельные мелкие князья, а именно отдельные русские земли, которые соперничают друг с другом: Галицкая, Киевская, Черниговская и др. Более того, с конца XII в. соседние земли начинают группироваться в более крупные государственные единицы: северо-восточную, в центре которой оказалась Суздальская земля, юго-западную, в центре которой была Галицкая земля, северную – с центром в Новгороде. По-прежнему сохранялось и общее языковое и культурное пространство Древней Руси.
Цель сегодняшней лекции – разобраться с особенностями политического и общественного устройства трех указанных крупных государственных образований. Начнем с Северо-Восточной Руси, с земель, располагавшихся в междуречье Волги и Оки, где ранее, во времена «Повести Временных лет», обитали племена вятичей, кривичей, частично ильменских словен, а также племена угров – меря, веси, муромы. Именно эти народы приняли участие в формировании великорусского этноса.
Ранее эти земли составляли дальнюю периферию киевской держаны, периферию достаточно автономную, центром которой был город Ростов. В этой земле в 1147 г. на исторической арене появилась Москва, здесь с середины XII в. формировалось Владимиро-Суздальское княжество, ставшее затем, в XIV в., ядром будущего единого государства.
Расцвет новой столицы княжества – города Владимира – начался при Юрии Долгоруком и его сыне Андрее Боголюбском. Великий князь Юрий, младший сын Владимира Мономаха, пытаясь продолжить политику отца, дважды захватывал киевский престол. Но возродить могущество Киева, где в 1169 г. он был отравлен, не смог. Андрей Юрьевич, не оставляя своих устремлений к киевскому престолу, перенес столицу во Владимир, вывезя из Киева знаменитую икону Богоматери, написанную, по преданию, апостолом Лукой. Но могущества Владимиро-Суздальское княжество достигло при его брате Всеволоде Юрьевиче (Большое Гнездо) (1176 – 1212 гг.), одном из крупнейших строителей российского государства, после смерти которого оно превратилось в яблоко раздора и было поделено между его многочисленными наследниками. Это обстоятельство способствовало монголо-татарскому завоеванию и установлению власти татаро-монгольских ханов над русскими землями.
Со временем, к началу XIV в., в ходе расширения территорий Великого княжества Владимирского, самостоятельность удельных князей усиливалась, некоторые так окрепли, что сами стали претендовать на звание «великих» (рязанские, тверские, переяславские, ярославские, московские и пр.). Но носителем верховной власти оставался великий князь Владимирский. Он рассматривался как верховный собственник земли, верховный сюзерен государственной территории. Ему принадлежала законодательная, исполнительная, судебная, военная и даже церковная власть, ибо именно его ставленники занимали епископские должности.
Сохранились здесь и все другие институты государственной власти: совет при князе, вече, феодальные съезды. Правда, вече при сильных позициях, которые занимали князья, быстро утратило свою роль и после мон-голо-татарского завоевания перестало созываться. Феодальные же съезды действовали, они собирались по инициативе князей для решения вопросов чрезвычайных и сыграли определенную роль в их борьбе против родовитого ростово-суздальского боярства.
Система управления Владимирской земли дублировала старую дворцово-вотчинную систему, которая получает свое дальнейшее развитие. На местах действуют наместники и волостели – представители великокняжеской власти и их тиуны. Главным источником доходов становится «корм» – сборы с местного населения. Княжеская дружина и феодальное ополчение князей-вассалов, бояр и прочих слуг составляют военную организацию земли.
Из особенностей, которые отличали общественно-экономическое и политическое развитие Северо-Восточной Руси, можно выделить следующие.
Во-первых, здесь, на периферии, феодальные отношения складывались медленнее, чем в Киевской земле, и ко времени распада древнерусского государства сильное местное боярство сложиться не успело (за исключением города Ростова). Класс феодалов складывался, главным образом, из княжеских дружинников и слуг и в целом поддерживал князей в их организаторской деятельности. Князья же, в свою очередь, создав из завоеванных и колонизированных земель крупный домен, делились с ними частью этих земель, превращая их в служилых бояр. Кроме бояр, феодальной верхушки, источники называют слуг вольных, составлявших основную массу землевладельцев-вассалов, несших военную службу, детей боярских – потомков оскудевших боярских родов. Появляется и категория дворян, которая формируется из бывших княжеских тиунов и слуг «двора», как, правило, холопов, получавших землю за свою беспорочную службу князю. Эта низшая категория феодалов не обладала правом перехода от одного князя к другому, как бояре или «слуги вольные».
Аналогичных вассалов имело во Владимирской земле и высшее духовенство в лице митрополитов и епископов, игравших в условиях формирования крупного церковного и монастырского землевладения важную роль в политической и экономической жизни государства.
Ещё одну особенность жизни Северо-Восточной Руси составлял достаточно быстрый рост новых городов (Владимира, Ярославля, Москвы, Дмитрова, Звенигорода и др.), которые успешно соперничали со старыми (Ростовом и Суздалем) и стали опорой княжеской власти. Не случайно объединительные тенденции в XIV в. стали реализовывать именно владимирские князья.
Сельское население, как свободное, зависимое или полузависимое, получило здесь название крестьян (от «христиан»). Их отношения с феодалами регулировались нормами Русской Правды, которая применялась во Владимиро-Суздальском княжестве более длительное время, чем в других русских землях. Большинство списков Русской Правды обнаружено именно в юридических сборниках и Кормчих книгах, возникших в этом княжестве. Часть норм Русской Правды вошла в «Правосудие митрополичье» – юридический памятник конца XIII – начала XIV вв., составленный здесь же. Здесь поднялась и возвысилась Москва, сделав Владимиро-Суздальскую землю основой единого централизованного русского государства.
Второе крупное образование на территории Киевской Руси Галицко-Волынское княжество (Червонная Русь). Оно объединяло земли, населенные славянскими племенами уличей, тиверцев, дулебов и, отчасти, хорватов, и располагалось в юго-западной части Руси. В конце XII в. внуку Мономаха, владимиро-волынскому князю Роману Мстиславичу удалось присоединить к своему княжеству древний Галич и создать единое Галицко-Волынское княжество. В начале XIII в. Роман Мстиславич принял активное участие в борьбе за киевский престол, которая в 1203 г. увенчалась успехом. Его сын Даниил (1238 – 1264 гг.), однако, занялся обустройством собственного княжения, которое при нем достигло особого расцвета и могущества. Он успешно отражал все притязания на русские земли литовцев, венгров и поляков. Но после его смерти начался упадок Галицко-Волынской земли, и к середине XIV в. она, уже обложенная данью в пользу монголо-татар, была захвачена Польшей. Под властью польско-литовского государства Галицко-Волынская земля и находилась вплоть до 1772 г., первого раздела Полыни (кроме Чернигова и Смоленска, отошедших к Москве ранее).
Главной особенностью общественного устройства Юго-Западной Руси было многочисленное и сильное боярство, выросшее из местной родоплеменной знати и имевшее в своих руках уже ко времени распада Киевской Руси крупные земельные владения, населенные зависимыми от них крестьянами. При малочисленности городов (кроме Галича и Владимира, можно назвать Львов, Перемышль, Берестье) и свободного городского населения, которое могло бы составить опору великого князя, последний испытывал серьезные трудности в борьбе с сепаратизмом галицко-волынских бояр.
Галицкое боярство – мужи галицкие – имело свой самостоятельный орган власти – боярский совет, противопоставив его княжеской власти. Совет играл важную роль как во внутриполитической жизни, так и на внешней арене, приглашал и изгонял неугодных ему князей. Власть великого князя не могла быть здесь сильной и прочной. Ввиду малочисленности городского населения не играло заметной политической роли и вече.
В Галицко-Волынской земле раньше, чем в других княжествах, сложилась дворцово-вотчинная система управления. Здешние летописи знают дворских и печатников (канцлеров), стольников и тысяцких, воевод (сам термин «воевода» пошел, очевидно, отсюда, ибо Галицко-Волынская земля издавна делилась на воеводства). Дружина здесь не была большой, составляя лишь личную гвардию князя, основное войско формировалось из ополченцев – смердов и горожан.
Опорой галицких князей в единоборстве с крупной феодальной знатью являлись служилые феодалы, источниками земельных владений которых были княжеские пожалования. Князья, одерживая победы над боярами, прибегали к конфискации и перераспределению земель, формируя служилое войско. Именно служилые феодалы поставляли князю пехоту, состоявшую из смердов-пешцев. В остальном, что касается прерогатив великокняжеской власти, системы права и др., здесь действовали общие для всех русских земель порядки и правила, а затем и польско-литовское право.
Гораздо больше отличий и новаций имело государственное и правовое устройство Новгорода и Пскова.
Великий Новгород играл видную роль уже в киевский период истории Руси. На него с большой охотой опирались князья, борясь за киевский престол. Но сам по себе Новгород не привлекал князей, они рассматривали его как своего рода плацдарм для последующего продвижения в Киев. Связывая свою судьбу с Киевом, князья не стремились к образованию своего домена в Новгородской земле. Здесь издревле землей владели не князья и княжеские дружинники, а местная родоплеменная и общинная знать. В крупного землевладельца выросла в Новгороде и церковь: Софийский архиепископский дом, церкви и монастыри. Когда же роль Киева сошла на нет, и князья обратили свой взор на Великий Новгород, было уже поздно. К этому времени он превратился в город – Господин Великий Новгород, с мощным, богатым и сплоченным боярством, с развитой системой демократического государственного устройства. После изгнания из Новгорода князя Всеволода Мстиславича, внука Мономаха, обвиненного в измене, новгородская аристократия вернулась к древней традиции приглашения князей на княжение. Князь из наследственного властителя превратился в выборное должностное лицо, полномочия которого определялись договором.
В XIII–XIV вв. Новгородская земля стала одним из крупнейших и богатейших государств Европы. Владения Великого Новгорода простирались от берегов Балтики до реки Оби (новгородцы ходили за Утру – Уральские горы), от побережья Ледовитого океана до границ Московского княжества на юге. Великий Новгород принимал активное участие в дипломатической и торговой жизни Европы, входя с систему немецкой Ганзы.
Младший брат Новгорода – Псков – долгое время оставался новгородским пригородом (не в прямом значении, а в значении подчинения). Однако с ростом экономического влияния росло и стремление к политической самостоятельности. Сначала Псков добился от Новгорода права принимать угодных себе наместников, в том числе из собственных бояр, а с 1348 г. приобрёл политическую самостоятельность и независимость от него.
Итак, исследователи отмечают такие важные черты общественного устройства Великого Новгорода. Первое – это отсутствие княжеского домена и сильное местное светское и церковное землевладение. Второе – превращение местного боярства в крупных торговцев и банкиров, сосредоточение всех нитей экономики в одних руках – руках крупных землевладельцев. Третье – более высокий уровень ремесла и торговли, обусловленный природно-климатическими и географическими условиями: зона рискованного земледелия, близость Запада и др.
Население. Господствующее положение в Новгороде занимали бояре – владельцы крупных вотчин и торгово-ремесленных предприятий. Они входили в Совет – Осподу, который фактически управлял государством. Из их числа избирались все высшие начальствующие лица: посадник, архиепископ (владыка), тысяцкий, сотские и др. Второй слой правящего класса – житьи люди – средние феодалы, активно занимавшиеся также торговлей и ростовщичеством и замещавшие средние административные должности, судебные и дипломатические. Третий слой составляли своеземцы – особая категория, промежуточная между феодалами и крестьянами. Они имели землю, владели ею на праве собственности, самостоятельно вели свое небольшое хозяйство, сдавая часть своих земель крестьянам в аренду (кортому). В Пскове это были земцы, имевшие земельные держания на условиях военной службы.
Как уже сказано, в Новгороде важную роль играло духовенство. Владыка, к примеру, считался кроме всего прочего хранителем государственной казны, верховным церковным судьей, ведал эталонами мер и весов и т.д.
Имело свои земельные владения и новгородское купечество, которое вело крупную транзитную торговлю. Оно организовывалось в сотни по специализации: кожевников, суконщиков, мясников и пр. Была в Новгороде и организация заморских купцов, большой торговый двор с церковью (Немецкий или Готский), пользовавшийся правом экстерриториальности.
Остальное городское население делилось на старейших и молодших или чёрных, мелких ремесленников и розничных торговцев. Сельское население, как и в других землях, было представлено смердами, как свободными, так и феодально-зависимыми. Среди последних источники знают закладчиков – людей, порвавших с общиной и перешедших в юрисдикцию боярина; половников – людей, не имевших собственной земли и орудий и сидевших на земле феодала за половину дохода от нее. Половники, в свою очередь, делились на изорников (пахарей – от слова «орать» – пахать), огородников и кочетников (рыболовов – от слова «кочь» – лодка). Феодально-зависимые люди имели, однако, право ухода от своих хозяев, погасив долг. Временем выхода считалось Филиппово Заговенье – 14 ноября ст. ст. Есть мнение, что главная направленность этого законоположения – ограждение смерда от произвола господ, которые могли требовать ухода половника с земли только в этот срок, иначе несли убытки. В домашнем хозяйстве свободных людей широко применялся и труд холопов, домашних слуг. Но это холопство отличается от древнерусского рабства, ибо имеет под собой экономическую основу. Это прототип будущего кабального холопства.
Основные черты республиканского строя Великого Новгорода
Главная особенность заключалась в положении князя. Его функция сводилась к вооруженной защите и организации обороны республики. С князем заключался договор, определявший его права и обязанности. Окончательно кандидатуру приглашаемого князя утверждало вече. Известно около 30 таких договоров (от середины XIII до конца XIV вв.) с тверскими, литовскими и московскими князьями. Князь целовал крест (приносил клятву) «держати Новгород по пошлине» (по обычаю, ставшему нормой – как «пошло»). Права князя при этом оговариваются в договорах нечетко, можно думать, что князь участвовал в управлении вместе с посадником, архиепископом и др.
Более подробно регламентируются обязанности и то, что князь не должен делать: творить суд единолично, а только вместе с посадником, раздавать новгородские земли своим вассалам и слугам, ставить слободы, раздавать государственные грамоты, «без вины» лишать новгородца «волости», облагать население податями. Даже охотиться и ловить рыбу князь мог только в отведённых для этого местах. Не разрешалась ему и торговля с иноземцами без новгородских посредников. В договорах определялись даже размеры пошлин на содержание княжеского двора и дружины. Как считал с свое время Г.Ф. Миллер, написавший первый научный труд по истории Великого Новгорода, положение князей в нём было аналогично положению «комендантов городского войска» в XVIII в.
Такой же статус имел и князь во Пскове, хотя близость города к границе и постоянные пограничные конфликты и стычки псковичан вынуждали их дружить с великокняжеской властью.
Главным законодательным органом республиканского Новгорода было вече. Структура же вечевых органов определялась административным устройством города. Новгород делился на 5 концов, а концы на сотни и улицы, во главе которых стояли выборные кончанские. и улицкие старосты, сотники. Здесь действовали местные кончанские и улицкие вечевые собрания. Вечевые собрания действовали и в пятинах, т.е. административных округах, на которые делилась Новгородская земля (их было 5). Но высшим органом власти было городское вече, на котором принимались чаконы, утверждались международные договоры, решались вопросы войны и мира, выбора князей, высших должностных лиц. В вечевых собраниях участвовали только взрослые свободные мужчины.
Источники, однако, не позволяют с большей определенностью раскрыть все нюансы в деятельности вече. Так, считалось, что вече собиралось по звону вечевого колокола на Ярославовом дворище, однако раскопки показали, что там могло поместиться всего несколько сот человек, но никак не все жители Новгорода. Да и трудно представить, чтобы можно было решить какие-то вопросы на сборище в несколько тысяч человек. В.О. Ключевский не зря предполагал, что в работе вече было много анархии, шума, крика, усобиц и драк.
В советское время превалировала точка зрения, согласно которой только «имущие» слои населения могли принимать участие в вечевых собраниях. Однако Новгородскую судную грамоту, как это видно из преамбулы к ней, принимали на вече не только бояре, но и житьи люди, купцы и черные люди, а Псковскую судную грамоту – «весь Псков». Возможно, что вече собирало лишь известную часть горожан, элитарную или наиболее почитаемую (тех же улицких и кончанских старост, сотников). Известно также предположение В.Л. Янина об избирательном бюллетене (берестяная грамота с именами четырех человек), с помощью которого, возможно, проводились на вече выборы должностных лиц.
Как бы то ни было, вечевое устройство Новгорода отразилось даже в его гербе. В нем центральное место занимала трибуна («степень») – кресло, с которого новгородский посадник управлял вечем. У веча существовало свое делопроизводство, свой архив, свои исполнительные органы.
Высшие исполнительные органы Великого Новгорода – это посадник, архиепископ и тысяцкий. Архиепископ возглавлял Совет знати «Осподу», определял идеологию городской жизни. Посадник – степенной, т.е. посаженный на «степень» или действующий и посадник старый, переизбранный, но не потерявший свой авторитет, как и тысяцкий – помощник посадника – избирались вечем. В их руках находились все управленческие функции как в области финансов, суда, так и в области торговли и дипломатии. Выборность должностных лиц Великого Новгорода и Пскова является ярчайшим свидетельством демократизма и правового характера государственности в этих республиках.
Республиканская государственность в Новгороде не была застывшей, она развивалась, эволюционируя в сторону угасания роли вече и усиления значения боярского Совета, который подготавливал решения вече. Власть великого князя, в особенности с 1370-х гг., когда на эту должность стали избираться московские князья, жившие в своей «отчине» и лишь эпизодически наезжавшие в Новгород, стала номинальной.
В XV в. Новгород попытался окончательно высвободиться из-под влияния московских великих князей, но это ему не удалось. В 1456 г. под Ругой, а затем в 1471 г. в битве при Шелони Великий Новгород, имея огромное численное преимущество в военной силе, потерпел сокрушительное поражение от Москвы. Новгород пал, а великий князь московский Иван Васильевич III конфисковал земли у оппозиционных новгородских бояр и житьих людей, тяготевших к польско-литовскому государству и намеревавшихся, как считал Великий князь, вместе с предводительницей Марфою Борецкой, матерью посадника, «отпасть в латынство». Новгородские феодалы были выселены в пограничные земли Московской Руси, а на их землях Иван III, создавая себе опору на новгородской территории, «испоместил» около 2 тысяч служилых московских людей. Поход Ивана III на Новгород в 1478 г. поставил окончательную точку в этой борьбе. Новгородский вечевой колокол, символ вольности и республиканского строя, по звону которого собиралось вече, был вывезен в Москву и повешен на одной из кремлевских башен как обычный благовест. Ещё ранее, в 1462 г., Москве подчинился и Псков.
Однако, как считал А.И. Герцен, республиканская государственность Новгорода и Пскова была столь значительной и реально значимой демократической традицией России, что ещё в начале XVI в. не было ясно, какой из принципов возьмет верх: «князь или община, Москва или Новгород».
Право Новгорода и Пскова
О праве, его дальнейшем развитии будем говорить лишь применительно к Новгороду и Пскову. Из Галицко-Волынского княжества не сохранилось ничего из источников права, в дальнейшем здесь господствовало право польско-литовское. К праву Московской Руси мы обратимся чуть позже. От Новгорода и Пскова до нас дошли источники права, свидетельствующие о том, что наряду с Русской Правдой, применявшейся здесь, в этих землях шла интенсивная законотворческая деятельность. Сохранились уже упомянутые договоры о найме князей Великим Новгородом, договоры его с Ганзой и «Гоцким берегом» (остров Готланд в Балтийском море, которым владели шведы), Ригой, регулировавшие торговые и дипломатические отношения республики с соседями. Наконец, сохранились памятники права, собравшие воедино разрозненное законодательство Пскова и Новгорода в XIV–XV вв. – Судные Грамоты.
Новгородская Судная Грамота, составленная в середине XV в. «всеми пятью концами, всем государем Великим Новгородом на вече, на Ярославле дворе», дошла до нас лишь в отрывке (42 статьи начальной части), где дается только характеристика судоустройства и частично судопроизводства. Но в ней отсутствует материальное право.
Псковская Судная Грамота сохранилась лучше, хотя и в единственном списке, списке XVI в., который был открыт (обнаружен) в 1847 г. в библиотеке графа Воронцова в Одессе проф. Мурзакевичем. С того времени ПСГ много раз издавалась. Как и НСГ, она была принята на вече «по благословлению попов всех 5 соборов». Поскольку 5-й собор установлен в Пскове в 1462 г., в литературе утвердилось мнение, впервые обоснованное ещё В.Ф. Владимирским-Будановым, что ПСГ как единый памятник возникла не ранее середины XV в., вобрав в себя памятники более раннего происхождения. К ним относятся первая редакция грамоты 1397 г., принятая после обретения Псковом независимости от Новгорода, грамота князя Константина (начала XV в.) и др. Среди источников обеих грамот необходимо назвать также вечевые постановления, договоры с князьями, княжеские уставы, нормы обычного права (как говорится в ПСГ – «приписки псковских пошлин», т.е. то, что «пошло» по «старине»). Именно ИСТ и дает нам возможность судить о дальнейшем развитии норм права на Руси.
Первое, что необходимо отметить, по равноправие правоспособного населения Новгородско-Псковской республики к возможности защищать свои личные и имущественные права. Памятники права не выделяют ни одной категории населения в качестве привилегированной. Убийство боярина, важного чиновника, или посягательство на его честь особо не оговариваются. И это следует признать ещё одним свидетельством демократизма республиканских порядков, который диктовал равное положение всех свободных сословий в суде. Более того, даже зависимый человек (изорник, огородник или кочетник) мог судиться со своим господином и предъявлять иски по поводу имущества. Как видим, зависимость осуществлялась на сугубо экономической основе.
Все зависимые от феодалов люди сохраняли свою правоспособность при заключении сделок и оформлении обязательств. Все собственники имели одинаковые права на имущество, в том числе на землю, могли ее продавать, дарить, менять и закладывать. Денежный штраф в НСГ напрямую зависел от состояния оштрафованного: чем оно больше, тем штраф выше. За дискредитацию суда, к примеру, боярин уплачивал 50 руб., житьий человек – 20, а молодший – 10 руб.
Итак, какие новеллы появляются в гражданском праве по сравнению с Русской Правдой. 1. Развивается далее право собственности, и теперь среди объектов этого права мы видим не только движимые вещи («живот» — скот, «незрячее имущество», т.е. все остальное), но и недвижимости. Недвижимость определяется в ПСГ термином отчина, а виды «отчины» – это земля, вода (рыболовные угодья) и борти – пчельники (лесные угодья). В отличие от Русской Правды 11СГ четко определяет способы установления собственности, в том числе переход от владения к собственности: наследование, договор, истечение срока давности. Ст. 9 устанавливает для всех объектов, независимо от того, земля это или вода, срок давности в 4 или 5 лет (если человек владеет ими 4 или .5 лет). Это владение должно быть «непрерывным» и «спокойным», т.е. «в эти лета никто на землю не наступал и не судился». И третье условие: если имело место воздействие владельца на вещь или его труд на земле («а будет на той земле двор или нивы розсрадни», т.е. постройки или обработанные поля, «и человек владеет и страждет тою землю»). Мы видим, что то, о чем шла речь лишь предположительно в отношении более раннего периода, существует в полном своем виде теперь.
2. Столь же обстоятельно разработано в ПСГ и залоговое право. Его нормы также свидетельствуют о полной защите законом имущественных прав собственника. Так, заем серебра па сумму свыше 1 рубля требовал заклада имущества. Но если ранее заложенная вещь переходила во владение и пользование залогопринимателя с правом распоряжаться ею, то в ПСГ появляется новая форма залога. Имущество не переходит ни в пользование, ни во владение кредитора, он получает лишь акт, документ на это имущество. Но этот акт лишает собственника возможности отчуждать его или заложить другому.
Такая прогрессивная форма залога, распространявшаяся поначалу на недвижимое имущество, главным образом, землю, была известна и в других русских землях. Но и движимое имущество кредитор, согласно ст. 107 ПСГ, обязан был вернуть в том виде, в каком получил (т.е. и здесь нет права пользования). Невозврат вещи в прежнем виде давал право собственнику вещи судиться с залогопринимателем и требовать возмещения убытка (вплоть до поля – «на поле лезет»). Единственное, что принимает во внимание закон, – это гибель вещи естественным путем (животное умерло) или путем кражи. В таких случаях залогодатель мог обойтись и уменьшенным вознаграждением.
3. Гораздо более развита в ПСГ и система договоров (обязательственное право). Мы находим в ней, во-первых, богатое видовое разнообразие договоров. Кроме известных нам мены, купли-продажи, личного найма, займа, появляются дарение, наем помещений, изорничесгво (приходит на смену закупничеству). Во-вторых, меняется форма заключения договора, на смену устной форме приходит письменная.
Письменная грамота оформляется при купле-продаже, мене, поклаже, займе и других видах договоров. Разве что дарение, чтобы быть действительным, достаточно было засвидетельствовать перед попом или другими «сторонними» людьми. Причем для ряда договоров грамоту нужно было писать обязательно на пергамене или бумаге, а не на диске (поклажи, займа на сумму свыше 1 рубля, доски признавались недействительными). Интересно отметить, что ПСГ признает недействительными договоры купли-продажи или мены, если они заключены в пьяном виде («во время пирушки») и если последовал протест одной из сторон.
4. В Пскове гораздо жестче закон о росте (процентах) на заем. ПСГ называет его гостинцем. Взыскание гостинца допускается лишь тогда, когда требование уплаты долга предъявлено в срок, а не по истечении срока. Не уплачиваются проценты и при требовании долга до окончания срока. А вот должник, предложивший уплату денег до срока, получает право на снижение процентов, он платит их по расчету времени (ст. ст. 73–74). Эти статьи ограничивали самоуправство ростовщиков-банкиров.
5. Две статьи (40 и 41) ПСГ посвящены яичному найму. Первая разрешает дворному наймиту уйти от своего государя до срока, установленного договором (урока), при этом государь вправе заплатить ему заработанное лишь за последний год. Все остальные не в счет, даже если их было 5 или 10. Но не это главное. Главное, что наймит имеет право оформить такой иск, а следовательно, наем не ведет к холопству. А вот плотник (ст. 41), нанявшийся на работу, обязан завершить свой «урок» (ибо у него есть конец, тогда как дворовое дело бесконечно), причем и в том случае, если нет письменного договора. Чтобы плотник доделал свое дело, «государю» достаточно поцеловать крест.
6. В ПСГ, регулирующей отношения в крупном торговом центре, появляется договор найма помещений (аренды) – складов, амбаров, квартир и пр. Для обозначения нанимателя используется термин подсуседник (ст. 103).
Наследственное право развивается в направлении включения в число законных наследников боковых родичей. Кроме сыновей в наследовании участвуют братья, сестры и другие родственники «ближнего племени» (племянники). Это первое упоминание в законе обычая, идущего от века: боковые наследуют за неимением нисходящих. Второе: ПСГ знает оба вида наследования, известные нам ещё по Русской Правде: по завещанию и по закону. Завещание (приказное) пишется обязательно в письменной форме и посему называется рукописанием. Наследование по закону называется отморщиной (т.е. после умершего) и вступает в силу, если человек умрет «без рукописания». Завещание подлежало утверждению и сдаче «в ларь», т.е. в государственный архив при Троицком соборе Пскова.
В-третьих, к наследованию по закону кроме прямых и боковых родичей привлекался переживший супруг, а не только жена. Но как и ранее, переживший супруг владел имуществом умершего только до своей смерти. Однако оба супруга могли посредством завещания назначить наследником и любое другое лицо. Так, ст. 88 говорит: «У кого умрет жена без рукописания, а у ней останется вотчина, то мужу владеть тою вотчиною до своего живота», то есть до смерти, но при одном условии: если «не оженится». А «оженится, ино кормли ему нет». То же положение касается жены (ст. 89). Налицо право пожизненного владения пережившего супруга или кормля. Кормля неприкосновенна, из нее нельзя ничего продать: ни земли, ни сада; если продал – выкупи и отдай наследникам. При вступлении в новый брак можешь претендовать лишь на платье (одежду) и украшения.
Дочери-наследницы в ПСГ не упомянуты. Очевидно, принцип «сестра при братьях не наследница» сохраняется. Можно думать, что древнее право незамужних сестер на приданое сохраняется. Оно в обычае, потому и не оговаривается.
И последнее – о наследниках-сыновьях. Как и в Русской Правде, у них равные права на равную долю наследства. Как и ранее, предпочтение отдается тем, кто остался в доме. Но управление имуществом принадлежит старшему брату. Если у умершего остались долги, он рассчитывается с ними из общего имущества, а не. из своей доли.
Уголовное право
ПСГ делает шаг вперед в определении понятия «преступление». Это не только нанесение материального, морального и физического ущерба частным лицам, как в Русской Правде, но и причинение вреда государству и его органам. Государственное преступление это перевет – измена, которая карается смертной казнью. К перевету приравнено действие гак называемого кромского татя (или «кримского»), т.е. вора, совершившего кражу в кремле, где хранилась государственная казна, акты и прочие ценности. Другое толкование – хромовый вор. Смертной казнью карается в ПСГ и зажигальник (поджигатель), под которым также понимается государственный преступник. К числу преступлений против государства относятся тайный посул судье, насильственное вторжение в зал суда («судебницу»), нанесение ударов судебно-административному лицу – подвернику (очевидно, привратнику).
В ПСГ развита система имущественных преступлений и способы защиты имущества и охраны собственности, что свидетельствует о более высокой степени правовых отношений. Кража (татьба) подразделяется теперь на простую и квалифицированную. К последней относится кража церковного имущества, конокрадство, кража в третий раз, наказывающиеся смертью. ПСГ отличает от татьбы разбой, наход и грабеж. Под находом понимают вооруженное нападение на чужую землю с целью ее захвата (присвоения). Это свидетельство существования достаточно хорошо развитой земельной собственности.
Преступления против личности – убийства, каравшиеся штрафом в 1 рубль (это 200 грамм серебра, что равноценно целому стаду овец), оскорбление – публичное избиение («бой»), приравненное к убийству. Неуплата штрафа влекла за собой выдачу преступника «головой» потерпевшему. Особенно серьезным преступлением, связанным с оскорблением, считалось вырывание бороды, предмета особой национальной гордости русича. За него полагался штраф в 2 рубля.
В отличие от Русской Правды ПСГ не знает членовредительства. Вероятно, членовредительские наказания осуществлялись по нормам самой Русской Правды, которая применялась и в Новгородско-Псковском судопроизводстве.
В остальном система наказаний в ПСГ более продумана. В неё входит смертная казнь, денежный штраф (продажа, а не «вира»), как правило, в размере 1 рубля. Дополнительные штрафы за некоторые преступления идут князю и посаднику. Имеют место и взыскания в пользу потерпевшего. Естественно предположить, что несостоятельные штрафники поступали в зависимость к пострадавшему и оправданному в суде. Определяет ПСГ и размеры пошлин в адрес разного рода судебных лиц.
Суд и процесс
Судебные органы те же, что и во времена Русской Правды: князь, вече, посадник, старосты и др. Судебными полномочиями обладал и «владычен наместник», т.е. наместник новгородского архиепископа. Появляется новый вид суда – братнина, прообраз сословного суда горожан. Первоначально братчина возникла как своеобразное общество для увеселений и пиршеств (клуб), а затем превратилось в союз граждан по профессиям, наподобие будущих купеческих гильдий. По ПСГ братчина могла судить своих сочленов.
Кроме судей ПСГ знает судебных чиновников, дьяков, писцов, приставов, межников, в пользу которых идут судебные пошлины. Так, ст. 82 гласит: «А княжой писец имеет писати судницу о земли, ино ему от судницы взяты 5 денег, а от позовницы – деньга, а от печати – деньга, а от безсудной и от приставной – деньга». Здесь мы видим названия документов, фигурировавших в процессе судебного разбирательства. Судница – судебное решение, позовница – вызов в суд, безсудная – оправдательная грамота, приставная – удостоверение прав пристава. Все документы запечатывались печатью, которой ведал особый судебный чиновник.
Процесс носил состязательный характер, как и в эпоху Русской Правды. Но система судопроизводства уже более отчетлива: после подачи жалобы вызов ответчика в суд осуществляет судебный орган; неявка в суд влечет за собой ряд невыгодных для ответчика последствий, в том числе и привод силой. Известен институт судебного представительства, так называемых пособников, своеобразных адвокатов. Первоначально пособников было разрешено иметь женщинам, малолетним, монахам, глубоким старцам и глухим, затем это право получили все.
Одно из главных достоинств ПСГ заключается в том, что она донесла до нас постановления о судебном поединке – поле, который имел место на Руси наряду с другими доказательствами: сводом, послухами, свидетельскими показаниями, присягой. В ПСГ появляются и письменные доказательства: записи и доски. Они не представляются только при иске посредством заклича.
Что же касается «поля», то оно подключалось в качестве доказательства при отсутствии в споре у сторон других убедительных доказательств. Выйти на судебный поединок по решению суда могла одна из сторон. Малолетние, больные, престарелые и увечные, а также монахи и священнослужители могли выставить за себя наемного бойца. Женщина могла выставить наймита в тяжбе с мужчиной. Победивший на судебном поединке как доказавший свою правоту судом Божиим, выигрывал тяжбу, а сверх того имел право снять с побежденного «доспех», т.е. оружие, с которым тот вышел на бой.
Итак, существенное отличие судебного процесса в Новгороде и Пскове по времена ПСГ заключается, во-первых, в замене публичности (на княжем дворе) канцелярским процессом, закрытым для публики. Устное делопроизводство в суде заменяется письменным. Письменные доказательства преобладают над устными. Огромную роль играет поле. Появляется апелляционная инстанция под именем суда докладчиков, состоявшая из выборных бояр и житьих людей. В целом наблюдается заметное уточнение и расширение норм права, зафиксированных в Русской Правде, приспособление их к новым историческим условиям, к особенностям общественного и политического строя Новгородско-Псковской республики.
ТЕМА 4.
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОЙ МОСКОВСКОЙ РУСИ (XIV–XVII вв.)
Вопросы:
1. Формирование централизованного русского государства. Объединительная политика московских князей.
2. Памятники нрава Московской Руси.
3. Государственное устройство Московской Руси. Формирование царской власти. Боярская дума.
4. Сословно-представительная монархия в России. Земский собор.
5. Организация центрального управления. Приказы.
6. Местное управление. Появление выборных органов местного самоуправления.
7. Финансовое устройство и организация войска.
8. Государство и церковь.

Как считал М.Ф. Владимирский-Буданов, в XIII в. на востоке Европы совершилось два важных события, сыгравших огромную роль в судьбах живших на этой территории народов и во многом изменивших естественный ход развития русского государственного права. Первое – это нашествие монголо-татарских орд с востока и второе – это усиленное движение с запада Немецкого ордена. В значительной степени под влиянием этих событий и их последствий из прежних русских земель образовались два крупных государства: Московское и Литовское.
Сначала несколько слов о Литовском государстве, которое возникло на землях Западной Руси в условиях начавшегося усиленного движения на восток немецких рыцарей. Появление немцев в Прибалтике было связано с давним соперничеством литовских и славянских князей. Сначала полоцкие князья попросили у немцев помощи в борьбе с литовцами, и те создали на Западной Двине в 1201 г. орден Меченосцев. Затем, в 1225 г. мазовецкий (польский) князь Конрад вызвал для такой же цели Тевтонский (Немецкий) орден, завершивший крестовые походы в 11алестину, который обосновался на землях пруссов. Необходимость организовать противодействие ордену заставила литовских князей прекратить междоусобные распри и сплотиться в одно государство, которое в свою очередь стало продвигаться на восток, на русские земли, ослабленные монголо-татарским нашествием. Уже к середине XIII в. литовские князья овладели всей Полоцкой землей и сменили Рюриковичей, а в начале XIV в. (при Гедимине, родоначальнике новой династии) они прибрали к своим рукам Волынскую и Киевскую земли. Альгирдас Гедиминович (Ольгерд) (1345–1377) завершил объединение под своей властью остальных западных русских земель.
Для восточных русских земель литовское государство превратилось в своего рода бастион, сдерживавший территориальные поползновения Немецкого ордена. Уже Ольгерд одержал несколько блестящих побед над ним, а в 1410 г. при его сыне Витовте объединенные славяно-литовские войска нанесли ордену окончательное поражение в Грюнвальдской битве. После неё орден превратился в вассала Полыни, а его владения вошли в состав герцогства Пруссии. Литва же, не поддавшись онемечиванию, во многом тем не менее примкнула к католическому миру Запада: высшие ее слои приняли католичество, а средний городской класс усвоил немецкое (магдебургское) право. В дальнейшем через несколько уний (главным образом через Люблинскую унию 1569 г.) Литва объединилась с Польшей в единое польско-литовское государство, ставшее на долгие десятилетия главным соперником Москвы на ее западных границах.
Что же касается ордена Меченосцев, который весьма активно действовал в северных русских землях, его притязания на эти земли были остановлены усилиями Александра Невского, одержавшего блестящую победу над немцами в битве на Чудском озере.
Однако для будущего Московского государства гораздо большее значение имели события на востоке Руси. В XIII в. Азия выбросила в Европу народонаселение целой страны, один из главных ударов которого приняли на себя русские княжества. В 1223 г. все южнорусские князья были разбиты монголо-татарами на реке Калке; в 1237 г. была опустошена рязанская земля; в 1238 г. – Суздальская и отчасти Новгородская; в 1239 г. – Черниговская; в 1240 г. – Киевская, Волынская и Галицкая. Непосредственному нашествию не подверглись только 4 северорусских земли: Полоцкая, Смоленская, Псковская и отчасти Новгородская.
Нашествие монголо-татар и установившиеся отношения русских земель с монголо-татарами (так называемое «иго») подорвали экономику русского государства: резко сократилась численность населения, в особенности «лучшего», городского, были разорены и пришли в упадок многие русские города. ещё более вредным было его влияние на психологию людей, усвоивших новый стиль мышления, в основе которого лежало рабское подчинение власть предержащим. Во многом благодаря этому обстоятельству стало возможным закрепощение ранее свободных слоев населения и придание новому Московскому государству некоторых черт азиатского строя.
На роль объединителя восточных русских земель в единое государство в XIV–XV вв. выдвинулось Московское княжество. Свое самостоятельное существование оно начало со второй половины XIII в., после того, как великий князь Владимирский Александр Невский посадил на Москве своего младшего сына Даниила. Его сыновья и внуки, умные, талантливые политики, не брезговали никакими средствами для достижения своих целей: хитрость, коварство, лесть, деньги были в их арсенале. Нa протяжении XIV в. небольшой наследственный удел московских князей неизмеримо вырос в результате присоединения других земель (через «купли» Ивана Даниловича Калиты, получившего в 1327 г. великое княжение Владимирское, через завещания, ханские ярлыки и др., которые использовали его сыновья и внуки). С конца XIV в. (с духовной Дмитрия Ивановича Донского) великое княжение Владимирское становится наследственным в роде великих московских князей.
При потомках Дмитрия Ивановича, и в особенности при великом князе Иване Васильевиче III, к Москве были присоединены ее главные соперники – Великий Новгород и Тверь (последняя пала в 1484 г.). При Иване III Московское государство вышло на международную арену и стало играть видную роль в жизни Европы и Азии. «Изумленная Европа, – писал К. Маркс, – которая в начале царствования Ивана III едва-едва подозревала о существовании Москвы, зажатой между литовцами и татарами, была огорошена внезапным появлением колоссальной империи на её восточных границах».
Сыну Ивана III Василию III ничего не оставалось, как довершить начатое дело присоединением Пскова (1509 г.) и Рязани (1520 г.), сохранявших к этому времени лишь призрачные остатки прежней самостоятельности. В начале XVI в. к Москве отошли и бывшие предметом постоянных разборок с Литвой Черниговские и Смоленские земли. К середине XVI в. русское централизованное государство, известное по западным источникам под именем «Московия», окончательно сформировалось.
Однако борьба между Московским государством и Литвой за русские земли продолжалась. В результате поражения в Ливонской войне 1558–1583 гг. Иван IV Грозный уступил польско-литовскому государству Псков и Смоленск. В начале XVII в., во времена Смуты, русское государство едва не потеряло свой суверенитет под натиском поляков и шведов. Но с середины XVII в. счастье в этой борьбе стало улыбаться ему. В 1654 г. в результате освободительной борьбы против Польши западных русских земель во главе с Богданом Хмельницким произошло «воссоединение Украины с Россией», и эти земли под общим названием «Малороссии» вошли в состав России, получив при этом весьма широкую автономию.
Ещё более впечатляющими были успехи Московского государства в его внешней политике на востоке, где после распада Золотой Орды образовался ряд царств или ханств (Астраханское, Казанское, Крымское, Сибирское). Прекратив в 1480 г. выплату дани Орде, Москва начинает движение на восток, в бассейн Волги и Дона. В 1552 г. пала Казань, в 1554 г. Астрахань, за ними к России присоединились подвластные татарам земли башкир, чувашей, черемисов и др. народов. С конца XVI в. началось и российское продвижение в Сибирь, завершившееся через столетие закреплением России на берегах Тихого океана.
Таким образом, в указанный период происходит значительное расширение этнотерриториальных пределов российского государства. Растет население, уже в XVI в. достигшее 9 миллионов человек. Ряд существенных сдвигов происходит и в экономике России. В недрах феодализма появляются признаки капиталистического развития: мануфактура, товарная специализация районов, рост ремесел, городов, усиление экономических связей между регионами и складывание всероссийского рынка. Историки считают XVII век началом «нового периода» русской истории, переходным от средневековья к новому времени.
В начале XVII в. произошла смена правящей династии. Династический кризис разразился после смерти Ивана Грозного в 1584 г. и смерти его сыновей: слабоумного Федора, при котором выдвинулся избранный затем на царство Борис Годунов, и малолетнего Дмитрия, погибшего в Угличе при весьма туманных обстоятельствах. Следствием кризиса стали смута, голод и восстания, духовный и социально-экономический кризис, иностранная интервенция, вызвавшие развал российской государственности.
Смута завершилась в 1613 г. избранием на русский престол Михаила Федоровича Романова. С именами двух первых Романовых, Михаила Федоровича и Алексея Михайловича, историки связывают окончательное утверждение в России сословно-представительной монархии., т.е. власти монарха, опиравшегося на органы сословного представительства: Земский собор и Боярскую думу.
Таков общий исторический контекст, в котором происходило дальнейшее развитие российской государственности и права.
Памятники нрава Московской Руси
Характерная черта рассматриваемого периода в истории российского государства – значительное расширение источниковой базы для изучения права. Возрастает число законодательных актов, исходящих от княжеской власти, государственных и местных органов. Появляется также значительное количество документов, фиксирующих обязательственные отношения: наследование имущества, иммунитетные права феодалов и пр. Растет делопроизводственная документация органов власти (указные книги приказов, постановления Земских соборов, отписки воевод и т.п.). Начинается кодификация законодательства и появляются кодексы законов Московской Руси, начиная от Судебника Ивана III 1497 г. и кончая Соборным Уложением 1649 г. Некоторые источники права заслуживают более обстоятельной характеристики.
Уставные грамоты. Появляются по мере вхождения в Московское государство новых земель и утверждения на местах наместничьего правления. Сохранились Двинская (1397 г.) и Белозерская (1488 г.) уставные грамоты, определявшие порядок управления и судопроизводства в этих землях. В них устанавливались размеры наместничьего «корми», судебные пошлины и уголовные штрафы в пользу наместника, определялся состав лиц наместничьего правления и пр.
Жалованные грамоты. Исходили от великокняжеской власти и закрепляли права и привилегии частных лиц, прежде всего феодалов. Число жалованных грамот велико, и виды их разнообразны. Сохранились они благодаря монастырским архивам, где хранились в особых копийных книгах, в то время как светские феодалы, утратив потребность в их хранении с введением писцового делопроизводства (все земли фиксировались в государственных писцовых книгах), свои грамоты- о пожалованиях утратили. Особый интерес представляют иммунитетные (льготные) жалованные грамоты, предоставлявшие грамотчикам податной (освобождение от податей в государственную казну) и судебный (от княжеской юрисдикции) иммунитет. Их называют ещё тарханами. Тарханы были уничтожены Иваном Грозным.
Духовные грамоты. Это завещания, составлявшиеся великими и удельными князьями (а затем и другими лицами), иногда не один раз в течение жизни: во время болезни, перед военным походом, перед поездкой в Орду и т.д. Древнейшая, сохранившаяся в подлиннике, духовная Ивана Калиты, около 1339 г., дает полное представление о землях Московского княжества, о княжеском имуществе, которые распределяются между наследниками. По духовным грамотам прослеживается территориальный и политический рост Московского государства, процесс формирования «единодержавия» московского государя.
Купчие, меновые и данные (последние фиксировали вклады земель в монастыри) дают представление о дальнейшем развитии частной собственности на землю; правые грамоты представляют собой приговор суда, вручавшейся стороне, выигравшей дело; полные грамоты оформляли права и; полных (обельных) холопов, заемные и служилые грамоты – кабально холопство.

Судебник великокняжеский 1497 г.
Первый опыт кодификации законодательства Московской Руси осуществлен одним из приближенных Ивана III Владимиром Гусевым. Был утвержден князем и Боярской думой в сентябре 1497 г. Кроме норм обычного права вобрал в себя уставные грамоты, Псковскую Судную грамоту, частично Русскую Правду. 26 из 68 статей Судебника – новые, отразившие реформаторскую деятельность Московского правительства. Определял порядок судопроизводства, «как судити боярам и окольничим». Первые 36 статей посвящены суду центральному, следующие 8 статей – суду провинциальному, наместничьему (ст. ст. 37–44), последние статьи содержат материальное право (о наследстве, давности, договорах займа, купли-продажи и пр.). К сожалению, Судебник не охватил все правовые нормы, бывшие в юридическом обороте, но из этого можно делать вывод о широком применении в жизни норм обычного права.

Судебник Ивана IV (царский) 1550 г.
Исправить этот недостаток Судебника 1497 г. пытался Василий III, дополнивший законодательство своего отца. Но до нас этот исправленный Судебник не дошел. Вторую попытку предпринял Иван IV, создав новый Судебник в 1550 г., в основу которого был положен заметно переработанный Судебник Ивана III с поправками отца и собственными новыми узаконениями. Они составляют примерно 1/3 Судебника (33 статьи из 100). Однако и этот Судебник является, прежде всего, памятником процессуального права, ибо гражданское право всё ещё стояло вне сферы определений закона. Тем не менее, как и первый Судебник, Судебник 1550 г. являлся законом для всего централизованного государства. Он действовал с момента его издания и не имел обратного действия. «Которые дела преж сего Судебника вершены, – говорилось в нём, – быти тем делам всем как прежде вершены».
Стоглав. Кроме Судебника при Иване Грозном был принят в 1551 г. Стоглав, регулировавший нормы церковно-религиозной жизни Московской Руси. Его история такова. В феврале 1551 г. на церковном соборе в Москве Иван IV выступил с речью, в которой изложил 69 вопросов к церкви и просил дать ответы на них «по правилам Святых Отцов». Ответы деятелей церкви и составили книгу из 100 глав (Стоглав), посвященную вопросам канонической жизни. Для практического руководства Стоглав был разослан по монастырям и церквам. Но Земский собор 1667 г. отменил постановления Стоглава, и этот сборник в основном является памятником старообрядчества. В 1550-е годы в окружении Ивана IV возник Домострой – сборник бытовых, нравственно-моральных и юридических правил поведения.

Соборное Уложение 1649 г.
Особое значение имеет Соборное Уложение 1649 г. – грандиозный памятник юридической мысли России, который подвел своеобразный итог законодательной деятельности Московского государства. Решение о его создании было принято на Земском соборе в июле 1648 г., собравшемся сразу после известного московского бунта. Специальная комиссия во главе с князем Никитой Ивановичем Одоевским подготовила проект Уложения. Он был обсужден на Земском соборе в течение сентября 1648 – января 1649 гг., а в апреле–мае напечатан первым изданием (1200 экземпляров). После утверждения собором кодекс получил название Соборного Уложения и оставался действующим законом около 200 лет, до принятия Свода законов в 1832 г.
Сохранился и оригинал Соборного Уложения. Он представляет собой свиток – столбец длиной около 309 метров, написанный разными писцами, оставившими на его полях пометы о том, из какого источника взята та или иная статья или какой материал положен в основу новых статей. На подлинном списке сохранились подписи участников Собора, принявших Уложение (всего 315). В серебряном позолоченном ковчеге, отлитом по приказанию Екатерины II, он хранится сейчас в Российском Государственном архиве древних актов в Москве.
Соборное Уложение состоит из предисловия, передающего историю его создания, 25 глав, разделенных на 967 статей. В них регулируются почти все аспекты общественно-политической и социальной жизни. По отраслям права все главы могут быть сгруппированы в несколько разделов: главы I–X объединяют нормы государственного права («О богохульниках и церковных мятежниках», «О государьской чести и как его государево здоровье оберегати», «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого бесчинства и брани не было», «О подделке печатей», «О денежных мастерах, которые учнут делать воровские деньги», «О выезде за рубеж», «О службе ратных людей», «О пленных», «О таможенной службе», «О мытах и о перевозей и о мостех»). Второй раздел – нормы судоустройства и судопроизводства – главы X–XV («О суде», «Суд о крестьянех», «О суде патриарших приказных», «О монастырском приказе», «О крестном целовании», «О вершеных делах»). Главы ХVI («О поместных землях»), XVII («О вотчинах»), XIX («О посадских людях») и ХХ («О холопех») могут быть объединены под углом зрения вещного права. Наконец, уголовному праву посвящены, главным образом, главы XXI («О разбойных и татиных делах») и XXII («О смертной казни ...»).
Уложение 1649 г. – последний сборник права, построенный по типу московских судебников (казуальный принцип). Теоретическую основу его составило религиозно-православное вероучение. Как и ранее, в нем отсутствовали многие важные части права (о государственных учреждениях, о семейном и наследственном праве и пр.), данные о которых историки черпают из других источников.
Государственное устройство Московской Руси
От великокняжеской к царской власти. Первые московские князья были типичными раннефеодальными монархами своей эпохи. До конца XV в. их отношения с удельными князьями строились на договорах, в которых определялись параметры власти «брата старейшего» над «братьями молодшими». Вся полнота власти принадлежала им лишь в пределах их собственного домена. Отношения с боярами и церковью определялись жалованными грамотами на иммунитеты, щедро раздававшимися поначалу московскими князьями.
Но уже с середины XV в. происходят серьезные изменения, и великий князь московский превращается в самодержавного монарха, л вассалитет сменяется подданством. С падением Византии (1453 г.) московский князь становится главой крупнейшего в мире православного государства и рассматривает себя в качестве преемника византийских императоров. На Русь переходит византийская государственная символика (герб и регалии). Женитьба Ивана III на племяннице византийского императора Софье Палеолог укрепила международный престиж Московской Руси. С этого времени он стал добавлять к своему титулу «великого князя» слово царь. Тогда же появилась и формула Божьей милостью – указание на теократический источник власти (из воли Божией). Не случайно на предложение германского императора пожаловать ему королевский титул Иван III ответил: «Мы, Божьей милостью, государи в своей земле изначала, а постановление
имеем от Бога».
Иван IV принял в свой титул слово «царь» окончательно (после венчания на царство 16 января 1547 г.), а чуть позже новый титул был утвержден грамотой цареградского патриарха. В XVI в. вместе с титулом «царь» стал вводиться в оборот и титул самодержец, сначала от лица подданных при обращении к государю, а со времени Лжедмитрия I и в официальных актах. В середине XVII в. титул российского монарха звучал так: «Божией милостью великий князь, царь, государь, всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец, и всех земель, северных, восточных, западных и южных отчич, дедич, наследник, господарь и обладатель».
Передача престола, начиная с Ивана Грозного, осуществлялась по праву первородства (до это имело место и завещательное право, когда, к примеру, Иван III «пожаловал» престолом сына от второго брака в обход внука от первого). В условиях династического кризиса конца XVI – начала XVII вв. имело место избрание монарха. Венчание на царство осуществлялось в московском Успенском соборе, сопровождалось возложением венца – короны, вручением скипетра и державы, а с XVII в. и миропомазанием.
В первой половине XVI в. был ликвидирован вассалитет феодалов и князей в отношениях с царской властью. Его заменили отношения подданства монарху. Аристократия и дворянство обязаны были служить государю. Юрисдикция феодалов в их владениях ограничивалась, все важные уголовные дела переходили к подсудности государственного суда.
Царь сосредоточивал в своих руках всю полноту верховной власти, единолично распоряжался жизнью и имуществом подданных, рассматривая их в качестве своих холопов. «А и жаловати своих холопов вольны мы, а и казнити вольны есмя», – заявлял Грозный в письме к Андрею Курбскому. В обращениях к государю все подданные, независимо от ранга, именовали себя уничижительно «холопами» и употребляли уничижительные имена («Великому князю, царю, государю холоп твой Васьки Львов челом бьет»).
Боярская дума. В практической политике в интересах государства действия монарха, тем не менее, согласовывались с аристократическими кругами общества. Являясь верховным исполнителем военных, дипломатических, судебных и иных функций, русский монарх широко использовал в качестве совещательного органа Боярскую думу, выросшую из прежнего совета бояр. Уже Дмитрий Донской, умирая, давал такой наказ своим детям: «Бояря своя любите, честь им достойную воздавайте противу служений их, без воли их ничто же не творити». При Иване III все важнейшие государственные акты совершались по соглашению с боярами. Так, женитьбу на Софье Палеолог он предпринял, «подумав о сем с митрополитом, матерью своей и бояры», а «разослав по всю братию свою, и по все епископы земли своем, и по князи и по бояре свои... и мысливше о том немало», решил воевать с Новгородом.
В XV в. Дума окончательно оформила свой юридический статус. В её составе выделились служилые чины: боярин, окольничий, думный дьяк. Численность членов Думы была невелика – до 20 человек. В течение XVI в. между Думой и великокняжеской властью шел довольно бурный «диалог» за приоритет, за право участвовать в управлении, ограничивать самовластье единодержавного монарха. Править единовластно, без Думы, пытался Василий III, про которого С. Герберштейн писал, что он «встречи против себя не любит, кто ему встречу говорит, на того он опаляется». Особенно сильные опалы и казни члены Боярской думы и вообще родовитое боярство пережили при Иване Грозном, который не хотел «держать при себе советников умнее себя». Не случайно потом, во время Смуты, набравшая силу Боярская дума брала с избираемых царей крестоцеловальные записи («письма»), «чтобы им быти не жестокими и не опальчивыми и мыслити о всяких делах с бояры и с думными людьми сообща, а без ведома их тайно и явно никаких дел не делати». (Г. Котошихин). Такую «крестоцеловальную грамоту» подписывал, к примеру, Василий Шуйский.
При первых Романовых компромисс был достигнут. В соответствии с ним государь без Думы и Дума без государя считались явлением ненормальным, и о решениях правительства говорили: «приговор царя с бояры» или «царь указал, бояре приговорили». Боярская дума стала важной составной частью сословно-представительной монархии как постоянно действующий высший государственный орган и как верхняя палата (своеобразная палата Лордов) русского парламента – Земского собора. Членство в ней давалось за особые заслуги перед государством и являлось пожизненным. Получение думного чина зависело от воли государя. Высокопородные князья могли сразу получить высший чин – боярина, менее знатные начинали с окольничего, прочие, из «худородных» служилых людей, получали чин думного дворянина, введенный для них при Василии III.
Права Боярской думы никаким законом не определялись, здесь действовало обычное право. Как орган верховной власти она обладала правом назначения центральных и местных начальников (воевод, судей, приказных чипов и др.). Боярская дума руководила приказами и другими органами управления. В Боярской думе сосредоточивались судебные дела (по Докладу и по апелляции). Принадлежала ей и законодательная инициатива, как и право принимать и утверждать законы. Судебник 1497 г. отводит Думе такую роль в процессе законотворчества: «А которые будут дела новые, а в сем Судебнике не написаны, и как те дела с государева докладу и со всех бояр приговору вершатся, и те дела в сем Судебнике приписывати».
Заседала Боярская дума в царском дворце, когда 3 раза в неделю (по свидетельству Дж. Флетчера в конце XVI в.), когда «всякий день», «с утра рано и после обеда в вечерни» (по свидетельству Г. Котошихина во второй половине XVII в.) При этом члены Думы делили с царём и все его обыденные дела: обедали, ходили в церковь, почивали после обеда. К концу XVII в. Дума разрослась, достигнув при Фёдоре Алексеевиче 167 человек. Как принадлежность патриархальной старины была ликвидирована Петром I.
Сословно-представительная монархия в России
На Западе сословно-представительная монархия как характерная средневековая форма государства возникла в момент оформления сословий, с выходом на историческую арену буржуазии. Горожане (купцы, крупные ремесленники, предприниматели) вместе с духовенством и светскими феодалами представляли интересы своих сословий в законодательных органах, ограничивающих королевскую власть (парламента в Англии, кортесов в Испании, Генеральных штатов во Франции, рейхстагов и ландтагов в Германии). В России третье сословие было немногочисленным и такой роли, как в странах Европы, играть не могло. В представительный орган России – Земский собор – оно делегировало часть купечества и верхов посада. Самой же многочисленной прослойкой в нем было дворянство, заседавшее вместе с аристократией и духовенством. Дворянство же всем своим благополучием напрямую зависело от царя, от его щедрот и милостей. Поэтому процесс развития сословного представительства и вообще процесс демократизации России шел трудно, с перерывами в отдельные периоды (во времена опричнины), с отставанием от стран Запада. Тем не менее и в России к середине XVI в. сформировались элементы сословно-представительной монархии.
Земский собор. Органом сословного представительства стали Земские соборы, действовавшие в России чуть более ста лет (первый – в 1549 г., последний – в 1653 г.). В основе их деятельности лежала идея соборности, т.е. общественного согласия всего населения страны. От его имени Земский собор принимал решения по важнейшим проблемам текущей жизни, а затем цари приводили эти решения, как бы санкционированные всеми сословиями, в исполнение.
В развитии соборной деятельности в России можно выделить 3 периода. Первый начинается с Собора «примирения», созванного Иваном IV после венчания на царство и призванного достичь общественного согласия после долгих лет боярской «смуты» времен его малолетства, и закапчивается с пресечением династии Рюриковичей (после смерти Федора Ивановича в 1598 г.). В нем имели место 4 Собора. Второй период совпадает с эпохой Смуты начала XVII в., и в нем главным назначением Собора становится «оформление» восшествия на престол нового паря. Этот период завершается в 1613 г. избранием царя Михаила Романова. С 1613 по 1653 гг. — третий период, в котором монархия и Земский собор выступают единым фронтом в ликвидации последствий смуты. Соборы в это время были самыми многочисленными, заседали годами (своего рода сессии) и решали не только политические, но и хозяйственные вопросы. Ряд исследователей помимо Земского собора 1653 г., принявшего решение о воссоединении Украины с Россией, считают последним Собор 1682 г., принявший решение об уничтожении местничества.
Структура Земского собора. Земский собор состоял из трех частей: Освященного Собора, куда входили иерархи русской церкви – митрополит (затем патриарх), архиепископы, игумены крупных монастырей; Боярской думы – верхней палаты Собора – и выборных или естественных представителей служилого дворянства, городских посадов и частично черносошного крестьянства. Имеются точные данные о составе Собора 1566 г., где из 374 участников 32 являлись членами Освященного Собора, 30 членами Боярской думы, 204 дворянами, 33 дьяками и служащими аппарата, 73 купцами и представителями посадов.
Инициатива созыва Земского собора исходила от царя, а в условиях междуцарствования – от Боярской думы или патриарха. Определенных сроков не было, Собор созывался по мере надобности. Процедура выборов тоже не была четко разработана. Известно, что обычно на места посылалась царская грамота, в которой указывалось число вызываемых в Москву людей, при этом предписывалось избирать в «депутаты» «лучших, средних и молодших» людей (а не «худых»). Существовал и своего рода нравственный ценз – в требовании избирать людей «крепких, разумных, добрых, постоятельных», то есть знающих народные нужды и умеющих о них рассказать. Это были люди, которым «государевы и земские дела за обычай». Общее число членов Земского собора колебалось от 195 до 450. Избранные получали от своих избирателей наказы – инструкции (с указанием насущных нужд) и запас (содержание). Впрочем, дворянство получало за свою работу в Соборе и жалованье из казны.
Заседания проходили в царских палатах в 3 главных формах: 1 – открытие Земского собора после торжественного богослужения в Успенском соборе и первое общее собрание во дворце, на котором прочитывалась речь царя (им самим или от его имени думским дьяком). В речи излагалась цель созыва Собора и ставились вопросы для обсуждения. Вторая часть работы – обсуждение поставленных вопросов и выработка ответов на них каждой составной частью Собора в отдельности, т.е. по палатам. Третий акт – свод мнений и формулировка общего решения на втором общем заседании. Решение оформлялось в виде приговорной грамоты (часть их с указанием всех членов Собора поименно сохранилась).
Прерогативы Земского собора: утверждение новых законов, решение вопросов о войне и мире, введение новых налогов, избрание царей и пр. Следует подчеркнуть также, что Земские соборы помогали государственной власти в лице царя блюсти интересы всех классов в обществе, знание их нужд и пожеланий лучшего управления способствовало сближению ее с народом. Это знание находило свое отражение в узаконениях и распоряжениях, многие из которых начинаются так: «Ведомо нам учинилось, что в городах воеводы и приказные люди всяким людям чинят насильства и убытки, и продажи великие, и посулы и кормы емлют многие», после чего следовал приказ не давать взяток и даровой прислуги воеводам, не пахать на них пашни, провести в случае необходимости судебное расследование и пр.
Органы центрального управления. Дворцово-вотчинная система управления не отвечала потребностям единого государства, но она явилась основой формирования новых органов центрального управления. В дворцовом ведомстве, находившемся под руководством дворецкого и его тиунов, казначеев, дьяков, выделились поначалу особые хозяйственные комплексы (или пути): сокольничий, конюший, стольничий, чашничий, ловчий, постельничий, судный. Их возглавляли путные бояре. Естественно, они распространяли свои властные полномочия и за пределы дворца.
Кроме «путей» уже в XV в. стали выделяться особые отрасли управления (дела), которые в каждом конкретном случае поручались (приказывались) какому-нибудь дьяку или боярину, и те самостоятельно, независимо от путных бояр, исполняли поручение (приказ), привлекая к делу других людей, создавая свою канцелярию и делопроизводство. Так возникли приказы – новые органы управления. Уже Судебник 1497 г., говоря об особых людях, которым «люди приказаны ведати», свидетельствует об их существовании. По мере усложнения хозяйственных и административных функций особые дьячьи избы (новые отделы) выделяются и в системе дворцового управления. Они тоже получают название «приказов». (Казенный – ведавший личным имуществом великого князя, его казной; Дворцовый; Конюшенный; Посольский – ведомство иностранных дел и пр.).
Как видим, новые органы центрального управления – приказы – возникли без законодательной основы, спонтанно, по мере надобности. Одни, возникнув, исчезали, когда отпадала надобность, другие дробились на отделы, превращавшиеся в самостоятельные приказы. На протяжении XVII в. зафиксировано до 80 приказов, постоянно действующих было до 40. Не существовало и строгого разграничения функций между приказами (в Посольском приказе, к примеру, пытали участников восстаний, брали у них «распросные» и «пыточные» речи). Все приказы, ко всему прочему. являлись не только административными учреждениями, но и судебными (приказных людей называли судьями). Во главе приказа стоял боярин или думный дворянин, руководивший штатом чиновников, состоявшим из дьяков, подьячих и других должностных лиц. Подьячие возглавляли канцелярию приказа, делившуюся, в свою очередь, на столы и повытъя по ветвям управления.
В XVI в., в княжение Василия III, стали создаваться дьяческие семейства с наследственной профессиональной ориентацией. И хотя смена политического курса в государстве нередко сопровождалась «перетряской» дьяческого состава, к XVII в. приказные служащие составляли уже вполне замкнутую общественную группу. В 1640 г. было запрещено принимать в штат приказов лиц из других сословий, кроме дворян и детей приказных служащих. При Петре I приказы были заменены коллегиями,
М. Ф. Владимирский-Буданов классифицировал в своё время приказы по роду дел, которыми они занимались, по классам лиц и по территориям, которыми они управляли, на 6 групп. Первую группу составляли органы дворцово-финансового управления: уже упомянутые Дворцовый (или приказ Большого Дворца) – ведомство бывшею дворецкого, управлявший людьми и территориями, обслуживавшими дворец; Приказ Большой Казны, осуществлявший сбор прямых налогов и ведавший монетным двором, Конюшенный; Ловчий и др. Вскоре к ним добавились ещё 2 важных приказа: Приказ Большого Прихода, собиравший косвенные налоги (торговые пошлины, мостовые и прочие деньги), и Приказ счетных дел – своеобразное контрольное ведомство.
Вторую группу составляли органы военного управления: Разрядный приказ, ведавший служилым населением, который разделился вскоре на: Стрелецкий, Казачий, Иноземный, Пушкарский, Рейтарский, Оружейный, Бронный и др. В третью группу необходимо включить органы судебно-административные, для которых судебная функция была главной: Поместный приказ (распределение и перераспределение поместий и вотчин, тяжбы по имущественным делам); Холопий: Разбойный (с 1682 г. Сыскной) уголовно-полицейские дела, тюрьмы; Земский осуществлял полицейское и судебное руководство населением Москвы.
К четвертой группе отнесем органы областного управления, создававшиеся по мере присоединения к Москве новых территорий: в XVI в. Московская, Владимировская, Дмитровская. Рязанская четверти (четвертные приказы – по числу 4), в XVII в. их число увеличилось до 6 и более, к ним прибавились наряду с другими Сибирская четверть (Сибирский приказ), приказ Малороссийский.
Органы специальных ветвей управления могут быть объединены в пятую группу: Посольский, Ямской (почтовая гоньба), Каменный (каменное строительство и каменные сооружения), Книгопечатный (со времен Ивана Грозного), Аптекарский, Печатный (государственная печать) и др. Наконец, последнюю, шестую, группу составляли ведомства государственно-церковного управления: Патриарший двор. Приказ церковных дел, Монастырский приказ.
Созданием централизованной приказной системы, в деятельности которой главную роль играло служилое дворянство, государство ограничило роль феодальной верхушки и свело на нет систему вотчинного управления. Эта же тенденция – увеличение роли государства с опорой на формирующееся третье сословие – прослеживается и в реформе местного управления.
Реформы местного управления
Административное деление Московского княжества на уезды, станы и волости было перенесено и на все Московское государство, где пышным цветом расцвела поначалу возникшая ещё в Киевской Руси система кормлений. Кормленщики – княжеские памятники и волостели, будучи «пожалованы» должностью, кормились сборами с местного населения (в городе с прилегающими к нему землями и в волости). В документах грамотах на кормление – определялись виды и размеры корма. Он состоял из въезжего корма (единовременного подношения) и периодических натуральных или денежных поборов (2–3 раза в год, на Рождество, Пасху и Петров день 29 июня старого стиля). В него входили также торговые (с иногородних купцов), судебные и брачные пошлины. За превышение таксы корма грамоты грозили наказанием («быти в казни»).
Наместники и волостели ведали «судом и данью», то есть сбором податей и пошлин и государственную казну, чинили суд и расправу, выполняли полицейские функции, распоряжались военными силами, снаряжали войско и т.п. При них действовал особый штат помощников: тиунов, доводчиков, праведчиков, недельщиков, пошлинников, пятенщиков и пр., число которых определялось той же грамотой. Въезд их в защищенные тарханами вотчины и поместья светских феодалов, в церковные и монастырские вотчины был запрещен. В своей деятельности наместники и волостели опирались на помощь органов местного самоуправления: сотских, старост, собиравших для них корм. Грамоты и судебники предписывали им и их тиунам «без соцких и без добрых людей не судити суд».
Система кормлений изжила себя к середине XVI в. и была реформирована либеральным правительством Алексея Адашева (Избранной Радой). Впервые в России самим гражданам предоставлялось право избрать органы местного самоуправления, что было значительным шагом вперед, по пути демократизации государственного строя. На территории страны создавались два типа учреждений – земские и губные избы. К деятельности и этих органах привлекались свободные, неопороченные по суду граждане, избираемые населением. Земские избы действовали в волостях, иногда и в уезде, в их состав входили излюбленные головы (позднее старосты), земский дьяк и лучшие люди (целовальники или земские судьи), от 2 до 10 человек (в зависимости от размеров волости или уезда). Избирались они на неопределенный срок, чаще всего на 1–2 года (хорошо работал – оставался, плохо – смещали). Компетенция же земских органов была обширной: все ветви управления – полицейское, финансовое, судебное – сосредоточивались в их руках.
Особенно интенсивно земская реформа проводилась на черносошном севере, где рано развился товарный обмен, крестьянское предпринимательство и торговля. Предпринимательские слои и составляли костяк новой земской администрации, которая в свою очередь опиралась на выборных представителей общин: сотских, старост и др.
Губные органы стали устанавливаться с 30-х гг. XVI в., ещё при наместничьем правлении, уничтоженном в 1555 г. Эти выборные органы вводились сначала не везде, а только в ряде мест, по просьбам населения («по грамотам»), для борьбы с профессиональными разбойничьими шайками, наводнившими страну во время малолетства Ивана Грозного. С середины XVI в. были выделены губные округа, в которых избирались губной староста (из грамотных дворян или детей боярских), губной дьяк и до 4 целовальников, составлявших штат губной избы. В их ведении находились уголовные дела, в том числе полицейские (поимка преступников), судебные, заведование тюрьмами. Впоследствии, в ряде мест, в особенности в центральных уездах, где сильна была поместно-вотчинная система, губные органы сосредоточили в своих руках все местное управление.
Необходимо отметить также, что к судебной деятельности этих органов стали привлекаться «добрые люди» из числа местных жителей. Они присутствовали при судебном разбирательстве, скрепляли документы своими подписями, решали вопрос об отнесении подсудимого к разряду профессионального преступника или обычного, что учитывалось при вынесении приговоров. Можно думать, что этой реформой в России создавался тип присяжного заседателя, наподобие того суда присяжных, который сформировался в Англии в результате реформ Генриха II в XII в. Но реформы были приостановлены дальнейшей политикой Ивана Грозного, и Россия получила суд присяжных только в XIX в.
Во второй половине XVI в. в некоторых областях, преимущественно пограничных, вводится воеводское правление. После Смуты оно становится всеобщим, соединяя в своих руках административную и военную власть, а также контрольные функции по отношению к местному самоуправлению. Согласно царским наказам воеводы должны были «беречь накрепко, чтоб мужики – горланы богатые ... середним и молодчим людем продажи ни чинили и лишних поборов не сбирали». Контроль перерастает постепенно в подчинение губных властей воеводскому правлению. Назначенный царем воевода уже не только руководит гарнизоном и охраняет безопасность региона, ом дублирует действия губного старосты. Правительство некоторое время колебалось, не решаясь, какой из этих форм управления отдать предпочтение. В 1679 г. губное правление было отменено, в 1684 г. восстановлено и существовало ещё некоторое время, пока Пётр I не уничтожил его окончательно.
Финансовое устройство Московской Руси
До конца XV в. Русь платила дань завоевателям. Единицей обложения согласно азиатской тактике была взята «голова», и введена поголовная подать (вместо поимущественной, привычной для европейцев). С целью учёта податного населения монголо-татары трижды в XIII в. проводили его переучёт. Сначала дань (выход) собирали специальные сборщики баскаки, а с 1290 г. сами русские князья. С 1327 г., с Ивана Калиты, сумевшего подавить восстание против татар в Твери, сбор выхода попал в руки московских князей, что, надо думать, весьма способствовало накоплению ими значительных богатств. В XV в. стали проводиться периодические (раз в 20–30 лет) писцовые описания, в ходе которых в особые книги (писцовые) заносились все подлежащие обложению статьи доходов населения страны. Утверждается система сошного письма.
Поскольку главной ценностью эпохи средневековья была земля, она и стала главным мерилом обложения. Московская земельная соха – единица обложения – включала в себя то или иное количество земли, в зависимости от её владельческой принадлежности (земля поместно-вотчинная, церковная, чёрная – крестьянская) и от её качества (земля добрая, середняя, худая). На вотчинных землях соху составляли 800 четвертей (четверть половина десятины, десятина – 1,09 га) доброй, 1000 четвертей середней и 1200 четвертей худой земли; на церковных соответственно 600, 700 и 800 четвертей; на черных землях 500, 600 и 700 четвертей. На посадах в соху записывалось то или иное количество дворов, в зависимости от их состоятельности (40 добрых, 60 середних, 80 молодших, 100 добре бедных). Учитывались при этом все статьи доходов: в городе от ремесла, торговли, лавок, амбаров, рыбных ловель, пашен наездом, лугов и выгонов для скота, а в сельской местности – от земли, от промыслов, охоты, рыбной ловли, бортничества и пр.
Для небольших частных владений сохи делились на выти – части, а выти, в свою очередь, распределялись по дворам.
Кроме прямого налога – сохи – имели место и косвенные налоги, постоянно возраставшие но мере роста государственных потребностей (на содержание войска, бюрократического аппарата). Это ямские деньги, полоняничьи (на выкуп пленных), стрелецкая дань, торговые пошлины (тамга, осмничее, весчее, пятенное и пр.). Они отдавались на откуп, а позднее, с XVI в., собирались выборными людьми, старостами и целовальниками. Имела место с древнейших времен такая государственная регалия, как питейная. Приготовление и продажа пива, меда и вина (водки) находилось в руках государства, которое устраивало «кружечные дворы» и отпускало напитки по норме в одну чарку.
В XVII в. с целью более тщательного учета доходов сельского населения от промыслов и торгов и в сельской местности единицей обложения становится двор. Во время писцовых описаний большее внимание стали уделять в связи с этим учету всего мужского населения, живущего во дворе, независимо от его отношения к дворовладельцу. В переписные книги вносились все лица мужского пола, начиная с 1 года. Пытаясь уйти от па-логов (тягла), дворы, в учете которых все более утверждался формальный подход, перестали делиться. Придя к власти и проведя перепись (ландратскую), Петр I обнаружил резкое сокращение численности облагаемых дворов, в которых проживало до 35–40 человек. Но он всё же перехитрил налогоплательщиков, вернувшись к азиатчине и введя в 1718 г. подушную подать.
Военное управление и организация войска
В Московском государстве существовали два рода войск: народное ополчение (пехота) и служилое войско из дворян и детей боярских (конница). С введением сошного письма отправление военной повинности населением было упорядочено и введена так называемая посоха. По мере необходимости с каждой сохи бралось то или иное число воинов: по человеку и коню с 4 сох, по человеку и коню с 10 сох... Иногда воинская повинность распределялась по дворам: по коннику с 3 или с 5 дворов, которые доставляли также снаряжение и вооружение ратников. Но уже в XV в. дворянские полки стали вытеснять посоху, которая не отвечала новым требованиям, связанным с применением пороха, совершенствованием военного искусства. В XVI в. вводятся постоянные дворянские войска, служба в которых вознаграждается поместьями. В особых слободах при Москве, а затем и других городов размещается также стрелецкое войско. Стрельцы совмещали военную службу с хозяйственной деятельностью, получая жалованье за службу и землю для ведения хозяйства, занимались промыслами и торговлей. В конце XVI в. по свидетельству Д. Флетчера дворянское войско в России (рейтарские, пушкарские, конные, городовые казачьи полки, полки «литовского списка» и др.) составляло 80 тысяч ратников.

<< Предыдущая

стр. 2
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>