<< Предыдущая

стр. 3
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Государство и церковь
Церковь в Московском государстве оставалась носителем духовных ценностей и национальной идеологии. Но к XVI в. церковь превратилась и в крупнейшего земельного собственника, чьи богатства, несмотря на политику террора по отношению к ним Ивана IV, ещё возросли в XVI в. При Борисе Годунове в 1589 г. в Москву прибыло константинопольское посольство во главе с патриархом Иеремией, считавшимся главой русской православной церкви. Мощный дипломатический нажим и щедрые подарки заставили Иеремию согласиться на учреждение в России патриархии и равного ему главы русской церкви. Первым патриархом «всея Руси» стал ставленник Годунова Иов.
Церковь имела некоторую независимость в сфере управления и суда. Это было как бы государство в государстве, возглавляемое высшими иерархами. Патриарх, митрополиты, архиепископы имели своих дворян и детей боярских, свою поместную систему, белые слободы (не облагаемые налогами) в городах, свой суд, а патриарх – высшие учреждения – приказы.
Соборное Уложение пошло в наступление на эти права. Оно установило светский суд для духовенства, лишив церковь одной из важных статей дохода в виде судебных пошлин. В городах были конфискованы белые слободы и промыслово-торговые заведения. Это сильно подорвало могущество церкви, ибо ей принадлежало ранее не менее 60 % всех свободных от налогов городских имуществ.
По ещё более сильный удар по экономическому могуществу русской церкви был нанесен запретом передачи ей земельных вотчин, как родовых, так выслуженных и купленных. Запрет касался всех форм отчуждения (покупки, заклада, поминка и пр.). На помин можно было дать деньги цену вотчины, проданной на сторону или родичам. Нарушение закона влекло за собой конфискацию вотчины в государственный фонд («безденежно») и раздачу её челобитчикам – доносчикам.
Действия правительства вызвали недовольство духовенства. Патриарх Никон, претендовавший на то, чтобы сделать свое положение выше царского, называл Соборное Уложение «бесовской книгой». Но эти меры уже в XVII в. разрешили в пользу государственной власти начавшийся было спор ее с церковью о приоритетах, о верховенстве. Реформы Петра I и секуляризация церковных земель, проведенные в XVIII в., разрушив могущество церкви, поставили в этом споре последнюю точку.

ТЕМА 5.
ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ МОСКОВСКОЙ РУСИ (XIV–XVII вв.)
Вопросы:
1. Формирование служилого сословии: бояре и аристократия, дворянство.
2. Купечество и посадское население. Государственная политика па формированию «третьего сословия».
3. Категории крестьянства. Оформление крепостного права.
4. Изменения в правовом статусе холопов.

Класс феодалов и служилое сословие – для XV–XVI вв. – синонимы. Представители этого класса служили на военной, придворной и приказной службе. Высший слой его составляли родовитые боярские фамилии и удельные князья, утратившие самостоятельность и перешедшие на службу к московскому князю. «Княжата» и бояре составляли высшую военную и гражданскую администрацию (в составе Боярской думы, во главе «путей» и приказов, на других высших должностях). Первоначально они служили ещё по договору и пользовались правом перехода от одного князя к другому. Принцип свободы выбора сюзерена формулировался так: «А боярам и слугам межи пас (князей) вольным коля», и «кто которому князю служит, где бы ни жил, а поехати ему с тем князем, которому служит».
Однако это право свободного перехода постепенно стало ограничиваться, а при Иване III было уничтожено совсем, хотя формально боярская служба московскому государю продолжала оставаться добровольной. Но московский князь ввел своего рода «крепость», беря с бояр «крестоцеловальные» записи о непереходе, подтвержденные значительным количеством поручителей, а отъезд за рубеж (в Литву, например) стал рассматривать как государственную измену. Уложение о службе 1556 г. закрепило обязанность военной службы с определенного числа земель, сравняв в этом боярскую аристократию и дворянство. Именно земельные владения на праве собственности – вотчины – составляли основу экономического и политического могущества боярской аристократии. Эти земли пользовались правом отчуждения любыми способами: продажи, дарения, заклада, передачи по наследству и пр.
Формирование отношений подданства между феодальной знатью и московским государем породило лестницу чинов, которыми жаловалась аристократия. Высшим был чин боярина введенного, затем окольничьего, затем шли дворцовые чины. Эти чины не передавались по наследству и могли сохраняться в роде только в результате продолжения службы. Источники знают также редкие случаи приобретения боярского звания простыми людьми, пробившимися вверх но служебной лестнице либо в силу своих особых дарований, либо в силу богатства.
Поскольку родовая честь зависела от служебной и знатные титулы не всегда являлись основанием для высокого чина, в московском государственном праве сложилась исключительная особенность, его отличавшая. Это местничество — соперничество знатных родов в борьбе за высшие чины и звания, за право быть старшим по службе. Согласно местничеству знатные фамилии располагались на ступенях иерархической лестницы в таком порядке: наверху потомки русских князей из рода Рюрика, за ними – Гедиминовичи, далее – потомки крупных удельных князей, затем потомки старых московских бояр, далее – потомки мелких удельных князей и т.д. При назначении на должности великие князья должны были руководствоваться родовым старшинством назначаемых лиц, а в случае возникновения споров о старшинстве – искать данные о службе предков в особых книгах (дворцовых, свадебных, пограничных, приказных и др. разрядах).
Рассмотрение местнических споров принадлежало боярам, а решение – царю, который либо признавал притязания на более высокую должность, либо отвергал, объявляя указ «быть без мест» (на время военного похода), либо наказывал «за бесчестье» поднявшего спор. История местничества закончилась в конце XVII в., в ходе военной реформы, проводившейся под руководством В.В. Голицина, когда было принято решение упразднить его. 12 января 1682 г. разрядные книги и другие местнические дела были сожжены в дворцовой печке в присутствии депутатов от Думы и архиереев. Эта акция, нанеся сильный вред исторической науке, сравняла между собой разные категории служилого сословия и окончательно закрепила принцип выслуги в качестве основного принципа организации российского чиновничества.
К другим категориям феодалов принадлежали дети боярские – обедневшие потомки размножившихся боярских родов – и слуги вольные – будущие дворяне, служившие во дворах князей. Их положение определялось не земельным владением, а личной службой. Особую группу среди слуг вольных составляли слуги под дворским, занимавшие дворовые (но в то же время и государственные) должности казначеев, ключников, тиунов, садовников, псарей, бортников и т.п. Они, как и ранее, верстались из холопов. Духовная Василия Дмитриевича так определяла их происхождение: «А кто будет казначеев и тивунов и посельских или кто будет моих дьяков, что будет от мене ведали прибыток ли который, или кто будет у тых женился, те люди не надобе моим детем, дал есмь им волю. Также кто будет моих людей полных, купленных, грамотных (т.е. по грамоте. – Л. и В.Б.), дал есть им свободу». И еще: «А кто моих казначеев или тuвунов или дьяки прибыток мой ведали, или посельски, или ключники или кто из холопов моих купленных ... тех всех пущаю на свободу».
Ещё одним источником поступления на службу в дворянское войско являлись иностранцы и инородцы (в том числе и татары). Значительная часть русских дворянских родов вела свое происхождение от них. Это не удивительно, если учесть, что офицерский состав русской армии в XVII в. формировался в значительной степени из иностранцев: датчан, немцев, итальянцев, ветров, поляков. По подсчетам профессора Загоскина среди русских дворянских родов было 168 происшедших от Рюрика, 233 польско-литовского происхождения, 229 -- западноевропейского, 120 татарского... (из общего числа чуть более 900 родов).
Формировавшийся из указанных источников дворянский слой служилого класса нес свою службу с поместья, которое в отличие от вотчины, давалось во временное пользование.
В течение XVII в., в условиях стирания граней между вотчиной и поместьем, класс феодалов консолидируется, возникает понятие корпоративной замкнутости, в 1675 г. запрещается ввод в дворянство посадских людей и крестьян. Дворянство становится главной силой в государственном аппарате и на военной службе.
Купечество и посадское население
Уже к XV в. русские города, пострадавшие от ордынского нашествия, восстановили свое былое значение, расстроились и окрепли, в них развивались ремесла и торговля, строились и украшались дворцы и храмы. Городское население, занимавшееся ремеслом и мелкой торговлей, жило на посаде (на улицах и в слободах, чаще всего объединявших специалистов одной профессии – гончаров, сапожников, бронников, золотых дел мастеров и т.д.) и называлось посадским. Оно облагалось тяглом (налогами) в пользу государства, выполняло строительные и военные повинности. Здесь существовали свои ремесленные организации наподобие западных цехов.
Купечество, как и ранее, делилось на разряды. К самому высшему принадлежали гости. Это звание за особые заслуги жаловали купцам князья. Оно давало им ряд привилегий: освобождало от суда местных органов и подчиняло княжескому суду, от общинных податей и повинностей, предоставляло право владения вотчинами и поместьями. Пожалованные в гости купцы, как правило, служили в финансовых органах, заведовали таможнями, монетным двором, занимались оценкой и распределением княжеской казны, предоставляли государям займы и пр. Число их было невелико, в конце XVII в., по свидетельству Г. Котошихина, оно равнялось 30.
Основная масса купечества была объединена в сотни. Особой известностью пользовалась суконная сотня, члены которой фигурируют в источниках уже в XIV–XV вв. Защита корпоративной чести закреплялась в Судебнике 1550 г., который устанавливал штрафы за бесчестье: рядовых посадских тяглецов – 1 руб., средних посадских и дворян 5 руб., суконной сотни торгового человека – 20 руб., гостей и лучших людей – 50 руб.
Помимо ремесленных и торговых организаций в городах располагались дворы аристократии и монастырей. Эти «островки феодализма» не платили налогов (были обелены) и могли снижать цены на свои товары, создавая конкуренцию посадским людям. Кроме боярских людей (жителей «белых слобод») от тягла в городах освобождались служилые люди по прибору (стрельцы, пушкари, воротники и пр.), которые также занимались ремеслом и имели преимущество перед тяглецами. Налоговое бремя посадских людей было поэтому весьма тяжелым, а круговая порука при уплате податей и повинностей в посадской общине мешала развитию предпринимательства. Часть населения городов переходила «в заклад» к беломестцам, записывалась в служилые, в кабальные холопы, а государство теряло при этом своих налогоплательщиков.
Уже в первой половине XVII в. оно начинает предпринимать меры, борясь с этим злом, и неоднократно в законодательном порядке запрещает «заклады» посадских и приобретение земель в городах беломестцам. Обнаруживается также тенденция к постепенному прикреплению черных посадских людей к тяглу (к посадам).
Окончательно вопрос разрешился Соборным Уложением 1649 г. Оно вернуло посадам отторгнутые у них «белые слободы», принадлежавшие вотчинникам, монастырям и церкви, а также обеленные (освобожденные от тягла) дворы поповых детей, дьячков, пономарей и других церковнослужителей, лавки и дворы крестьян. Крестьянам, в частности, было разрешено отныне торговать в городах только с возов и стругов, а все свои торгово-ремесленные заведения либо продать посадским, либо самим записаться в городское тягло. Аналогично разрешается вопрос о служилых по прибору – они обязывались платить налоги до тех пор, пока не продадут свои лавки и промыслы тяглецам. Эти положения Соборного Уложения облегчали налоговое бремя посадских людей и расширяли их права на занятия ремеслом и торговлей (по сути было введено монопольное право горожан на занятие предпринимательством).
Но политика государства в отношении формировавшегося третьего сословия имела и другую сторону. Соборное Уложение прикрепило горожан к тяглу. Было предписано, во-первых, вернуть на посады всех ушедших от тягла в предшествующие годы, осуществив «бездетно» и «безповоротно» сыск закладчиков (крестьян, холопов, кабальных, служилых по прибору, стрельцов, новых казаков и др.). Во-вторых, выход из посада, от тягла, запрещался впредь под угрозой ссылки в Сибирь, на Лену. Даже за переход из одного посада в другой государство грозило смертной казнью. В-третьих, были предусмотрены санкции против тех, кто в будущем примет беглых посадских людей. Им грозила «великая опала от государя» и конфискация земли. Наконец, Уложение, введя монопольное право горожан на городскую собственность ограничило право распоряжения ею. Продажа имущества посадского человека могла иметь место только внутри посадской тяглой общины.
Таким образом, Уложение ввело в городах специфический вариант крепостного права. Это был шаг, который на столетия обрек русский город на отсталость от Запада. Там города получали от государства привилегии, создавались условия для свободного предпринимательства и конкуренции. Там в города от крепостной зависимости бежали из сел крестьяне. Русским крестьянам бежать было некуда, разве что на окраины, в казаки, в Сибирь.
Категории крестьянства
Крестьяне составляли основную массу жителей Московской Руси. Они издревле делились на две категории: черносошных (или чернотяглых), живших на черных, государственных землях (верховным собственником их был великий князь), и крестьян, живших в вотчинах и поместьях бояр, дворян, церковных феодалов. Черносошные крестьяне, как и черные посадские люди, жили общиной, которая владела землями и на основе круговой поруки осуществляла платежи в казну. Источники называет их ещё письменными или численными людьми, потому что они все исчислены (учтены), несут тягло и распоряжаются своей землей не иначе, как с согласия общины и при условии передачи новому владельцу (наследнику, арендатору или покупателю) лежащего на данном участке земли тягла.
Крестьяне, жившие в частновладельческих вотчинах, строили свои отношения с владельцами земли на условиях ряда – договора. Садясь нa неосвоенную или запущенную землю и беря обязательство расчистить поля и луга, распахать пашню, построить дом и т.п., крестьянин получал льготу (освобождение от уплаты податей на 2, 5 и более лет) и подмогу (ссуду) – деньгами или. что было чаше, скотом, орудиями труда, семенами. Ссуда денежная – серебром – дала название крестьянам, ее взявшим, – серебренники. Необходимость возврата ссуды при уходе с насиженного места не только сдерживала выход, но делала его практически невозможным, ибо крестьянин после окончания льготных лет значительную долю своего продукта отдавал владельцу земли в виде подати – своеобразной платы за пользование ею. Разве что новый владелец, переманивший крестьянина, уплатит за него серебро и «откажет» его у старого хозяина.
Плата за пользование землей вносилась ежегодно в виде денежного или натурального оброка. В разных землях он был разный, состоял либо из части урожая, либо из определенного количества продуктов с выти (тяглой единицы). Так, в середине XVI в. крестьяне Соловецкого монастыря давали по 4 четверти ржи (1 четверть, или четь, – 3 пуда, один пуд – 16 кг.), 4 четверти овса, по сыру на Успеньев день (или 2 деньги), по 50 яиц, по хлебу и калачу – на Покров. Крестьяне, жившие в поместье сына боярского Микиты Леонова (всего 58 дворов, 325 вытей), в это же время давали ему такой доход: «деньгами 5 рублёв, 11 четей ржи. овса 222 чети, солоду ячного 50 четей и полчети, 28 четей пшеницы…, круп гречневых 14 четей, гороху и конопель 14 четей…, хмелю 28 чети; а мелкого доходу: 37 баранов, 37 полот (туш. – Л. и В. Б.), 74 куров, 37 зайцов, 37 тетереней, 37 сыров, 37 овчин, 37 поярков, 37 пятков льну, 4 пуда масла коровья, 12 пудов с третью меду, 37возов сена…» (Торопецкая писцовая книга 1540 г.). Надо думать, что в это число входил и государственный налог – государево тягло, которое, хотя и в меньшем размере, чем черносошные, «тянули» и владельческие крестьяне.
Часть крестьян (главным образом на плодородных землях), в местах, где имела место барская запашка, находились на барщине. Это личная рабoта в хозяйстве феодала. Она могла быть либо дополнением к оброку, либо заменяла его. По грамоте митрополита Киприана Константиновскому монастырю 1391 г. крестьяне, отбывая барщину, «церковь наряжали, двор тынили, хоромы ставили, пашню пахали на монастырь взгоном, убирали хлеб и сено, прудили пруды, сады оплетали, на невод ходили, хлебы пекли, пиво варили, лен пряли». Такие работы называли монастырским изделием. Царский Судебник считал барщину явлением общим и вполне законным, обозначая ее термином боярское дело.
Правовое положение крестьянства. Одним из неотъемлемых прав крестьян, смягчавшим определённым образом тяжесть повинностей, которыми они были обременены, оставалось право свободного выхода от землевладельца и перехода к другому. Судебник 1497 г. узаконил и срок этого выхода: за неделю до Юрьева дня осеннего – 26 ноября – и неделю после него. Судебник 1550 г. подтвердил этот срок. При выходе крестьянин, заплатив долги, платил ещё пожилое – за пользование двором. По первому Судебнику оно составляло в степной полосе 1 рубль (Судебник царский добавил ещё 2 алтына), а в лесной – полтину. Размер пожилого зависел от прожитых лет: полная плата взималась от 4 лет и более. За меньшее количество лет и плата была меньше (за 1 год 1/4 цены двора, за 2 года 1/2 и т.д.). Судебник 1550 года, принятый после восстания в Москве 1547 г., несколько смягчил порядок выхода, разрешив крестьянину при выходе в Юрьев день собрать урожай с земли прежнего владельца.
Однако главной тенденцией в развитии крестьянского хозяйства в Московской Руси становится сужение возможностей выхода и прикрепление крестьян к земле. Помимо «серебра» этому способствовал институт староожилъства. Старожильцами назывались крестьяне, долгие годы жившие на земле феодала и платившие подати, пользовавшиеся уважением и почетом, ведавшие раскладом тягла в общинах, осуществлявшие суд по мелким делам. Уходить с насиженных мест в спокойные годы они не имели повода. Из-под протектората крупных бояр и монастырей крестьяне выходили редко, уход был, главным образом, из худородных поместий.
Но поземельная зависимость, тем не менее, постепенно превращалась к личную. Уже в XV в. великий князь давал некоторым монастырям грамоты, по которым крестьян «не велел выпущати прочь». В XVI в. с расширением территории государства на восток и начавшимся движением сельского населения, сосредоточенного ранее в пределах верхнего бассейна Волги, на Среднюю Волгу, на Дон, Урал, для землевладельцев прикрепление крестьян стало насущной задачей. К тому же с середины XVI в. в России сложился целый ряд неблагоприятных обстоятельств, способствовавших закрепощению. Это проигранная, длительная Ливонская война, заставлявшая правительство увеличивать налоги обычные, вводить налоги чрезвычайные и дополнительные, что ухудшало положение крестьянства. Огромный вред крестьянам нанесла опричнина, походы и эксцессы опричников разоряли население.
Начавшийся экономический упадок крестьянских хозяйств довершили стихийные бедствия, неурожаи, массовые эпидемии, поразившие страну. Уже в 1550-е гг. во время «морового поветрия» (так называли чуму) только в Новгородской земле умерло 250 тыс. человек. В конце 1560-х гг. трехлетний голод опустошил страну, цены поднялись во много раз, дело доходило до людоедства. Одновременно вновь разразилась эпидемия чумы, охватившая 28 городов России. Города пустели, крестьянское хозяйство деградировало. К середине 1580-х гг. в Московском уезде осталось всего 14% обрабатываемой пашни, в стране наступило «великое разорение». Население снималось со своих мест и бежало на окраины, скрываясь от властей.
Введение крепостного права
В этих условиях у московского правительства был один выход запретить свободу крестьянского передвижения и ввести заповедные лета. С 1581 г. на землях, охваченных очередной переписью, все записанные в писцовые книги крестьяне объявлялись старожильцами и не могли покидать свои дома.. И хотя первоначально эта мера рассматривалась как временная, ею было положено начало закрепощения. Следующий его этап – введение в 1597 г. пятилетнего срока сыска беглых крестьян (урочных лет), в течение которого ставших владельческими крестьян можно было искать и возвращать на прежние места жительства.
В первой половине XVII в., восстанавливая после Смуты законопорядок в стране, правительство неоднократно меняло этот срок сыска незаконно ушедших крестьян (девять, пятнадцать, десять лет), руководствуясь, прежде всего, интересами формирующегося дворянства, чьи земли были более разорены, чем земли крупных феодалов. Дворяне и мелкие феодалы стояли за полную отмену срока давности исков о крестьянах.
Соборное Уложение 1649 г. закрепило бессрочный сыск крестьян, поставив последнюю точку в процессе их закрепощения. Крепостное право, т.е. право землевладельца на личность крестьянина и его детей, закреплялось в законе введением пытки для тех крестьянских детей, «которые от своих отцов и матерей учнут отпиратися». Закон установил большие штрафы и наказания кнутом для лиц, принимавших и укрывавших беглых. Вводилась имущественная ответственность крестьянина за своего господина, долги дворян следовало «править» на их крестьянах. Постепенно переходило к их владельцам и право распоряжения и отчуждения крестьянских земель.
Соборное Уложение, однако, охраняло при этом личность крестьянина, посягательства на его жизнь и честь оставались уголовно наказуемыми. По традиции «хозяева» крестьян считались как бы государственными представителями (агентами) по отношению к ним и обязаны были поддерживать должный порядок на крестьянских землях (не разорять крестьян и не наносить тем самым ущерба казне). Любые противоправные действия по отношению к крестьянам (как, собственно, и по отношению ко всему населению) запрещались. Права крестьян оговаривались законом, в том числе право равного суда для всех.
Резкое ухудшение положения крестьянства наступает во времена Петра I, когда крестьянин превращается в крещеную собственность помещика, а его положение сравнивается с холопским.
Правовое положение холопов
В указанном периоде прослеживаются две тенденции в развитии холопства: утрата холопом статуса раба и ограничение холопства государством. Уже в XV в. исчезает такой источник холопства, как плен. Судебники объявляют бежавшего из плена холопа свободным. Практикуется отпуск холопов после смерти господина. Расширяются и другие пути выхода из холопства: ключники в городах – не холопы, наделённые орудиями труда и посаженные на землю по отпускной грамоте – не холопы.
Оформление холопства кабального (за денежный заем) требует санкции государственной власти. Кабальные грамоты составлялись площадными подьячими (своеобразные русские нотариусы) и свидетельствовались (скреплялись) в Холопьем приказе. Там же выяснялось, не служил ли будущий холоп прежде, а главное, не состоял ли в тягле. После этого грамота заносилась в кабальную записную книгу, где отмечался рожай – наружный вид человека: цвет волос, форма лица, носа, рот, особые приметы – рваное ухо, хромота, горб и т.п. Запись в кабальные холопы осуществлялась с 15 лет и не распространялась на детей, рожденных до холопства.
Мы видим, что холопство постепенно смещается в экономическую область, холоп признается личностью, его жизнь защищается законом, он приобретает имущественные права, сближается в правовом отношении с крестьянином. По Уложению 1597 г. холопы оставались «приписанными» к господину после уплаты долга и приравнивались к закрепощенным крестьянам. Соборное Уложение превращает холопство в весьма своеобразный институт: в холопство поступают при голоде или иных чрезвычайных обстоятельствах. Категорически запрещается поступать в холопство к «некрещеным иноземцам». Окончательно институт холопства ликвидируется при Петре I, когда были стерты грани между холопом и крепостным.
С такой социальной структурой Россия вступала в XVIII век, в новый период своей истории, период абсолютизма.
ТЕМА 6.
ПРАВО МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВА (XIV–XVII вв.)
Вопросы:
1. Право собственности. Вотчина и поместье.
2. Обязательственное право.
3. Семейно-наследственное право.
4. Уголовное право Московской Руси. Развитие понятия «преступление».
5. Преступления и наказания в судебниках 1497 и 1550 гг.
6. Уголовное право в Соборном Уложении. Виды преступлений. Система наказаний.
Право собственности
В указанном периоде обрабатываемые земли уже принадлежат субъектам (феодалам, корпорациям, крестьянам), и их правовой статус становится более четким. Главными формами поземельной собственности становятся вотчина и поместье. Церковное землевладение начинает ограничиваться (при Иване IV особенно), вводятся запреты на приобретение новых земель, на завещания в пользу церкви, на вклады в монастыри. Но оно все ещё остается весьма значительным. Государство постепенно изымает у феодалов их иммунитетные права, прибирает к своим рукам судебные и фискальные функции. Все феодальные земли облагаются государственными налогами и повинностями, тяжесть которых падает на крестьян. Но и крестьяне, прежде всего сидевшие на государственных землях, остаются собственниками земли с правом отчуждения. Здесь сделки с землей даже после установления запрета на выход являются обычной практикой.
Судебники не содержат правовой регламентации собственности. Они лишь упоминаю! различное имущество и землю в качестве объектов возможных судебных споров. Чтобы облегчить разбирательство о принадлежности собственности, Судебник 1497 г. предписывает устанавливать «загороды» между селами, деревнями и земельными участками (ст. 61–62). Утверждается принцип частной собственности на землю: иски о ней могут взаимно предъявляться феодалами, монастырями, крестьянами, администрацией князя (ст. 63). Однако процедура разбора споров и возмещения убытка собственникам в Судебнике не разработана.
Более подробную регламентацию правового статуса земельных объектов дает Судебник 1550 г. Главное внимание он уделяет вотчине и поместью.

Судебник 1550 г. о вотчинах
Вотчина – земельное держание наследственного характера. Оно давалось вассалам за военную службу, но с правом отчуждения; вотчину можно было продать, отдать в залог, подарить, обменять, передать по наследству. Однако новый владелец получал вместе с вотчиной и обязанность нести военную службу. Это то же самое, что феод (или лен) на Западе.
Судебник различает две категории вотчин (ст. 85). К первой относились родовые вотчины, распоряжение которыми ограничивал родовой обычай. Нужно иметь в виду, что часть родовых земель (луга, леса) находилась в общем владении всего рода, во владении отдельных его членов только обрабатываемые земли (пашни). Но и этими землями нельзя было распоряжаться без согласия родичей («остальной братии»). Сделки, как правило, оформлялись от лица всего рода; родичи имели право преимущественной покупки отчуждаемой вотчины; против сородича, ослушавшегося и поступившегося вопреки общему мнению, можно было возбуждать иск.
Идя навстречу пожеланиям вотчинников и упрощая процедуру купли-продажи вотчины, Судебник 1550 г. разрешил отчуждение родовых недвижимостей без согласия родичей. Но при этом, пытаясь сдержать процесс «оскудения» родовитых фамилий, установил в законодательном порядке право родового выкупи. Родственникам была предоставлена возможность выкупать у чужака родовые земли в течение 40 лет после сделки. Сначала это право распространялось только на сделки возмездного характера (куплю-продажу, залоги и мену), а затем, в XVII в., и на все остальные: завещание, дарение и др. Правда, воспользоваться этим правом могли лишь братья и племянники; прямые потомки (дети и внуки), а также все прочие боковые родичи исключались из числа пользователей.
Чуть позже, в 1580 г. Иван IV запретил выкуп принадлежащих крупным земельным собственникам родовых вотчин, заложенных в годы опричнины в монастыри. Очевидно, эта мера подготавливала взятие запрещенных к выкупу земель в казну, но не была осуществлена.
Кроме родовых вотчин имели место вотчины купленные и подаренные (пожалованные) государем за службу пожизненно или в собственность. Последние, как и купленные вотчины, могли свободно обращаться на рынке недвижимости в качестве товара.

Поземельная собственность в форме поместья
Поместье, в отличие от вотчины – держание условное, оно давалось на время службы (аналогично западному бенефицию). Поместье нельзя было отчуждать, передавать по наследству. После смерти служилого человека земля его возвращалась в царский домен.
Первый раз слово «поместье» встречается в Судебнике Ивана III, согласно которому земли на поместном праве даются служащим лицам из черных и дворцовых земель. Позднее текущим законодательством это право служащих на поместье окончательно утверждается, устанавливаются разряды людей, имеющих право владеть поместьем, виды недвижимости, которые могли быть объектом поместного права, регламентируются права помещиков.
Владеть поместьями могли представители всех родов государственной службы: бояре, дьяки, подьячие, придворные служители, гости и др. Размеры служебного держания (поместного оклада) зависели от ряда обстоятельств: от чина, от местности, где проходила служба, от срока службы и ее успехов. За особые заслуги и героические поступки следовали награды в виде прибавок к окладам. К середине XVII в. оклады составляли от 1000 четвертей для бояр, окольничих и думных дворян, до 30–250 четвертей для детей боярских. Имели место и добавочные оклады, особенно на окраинах, в целях скорейшей колонизации и защиты границ. Сверх оклада (пашни) отводились угодья: выгоны, сенные покосы и лес, охотничьи, рыбные, бортные места. Учитывалось и качество земли: «худая» земля «сдабривалась» прибавкой оклада.
Поместный земельный фонд складывался из дворцовых земель, реже из черных, земель, поступавших в казну путем выморочности, конфискаций и экспроприации. Постепенно, однако, этот фонд истощался, изыскивать свободные земли становилось все труднее. Нужно иметь в виду, что наличные поместья обращались, как правило, лишь в определенной категории служилых людей или в определенном месте. Скажем, поместья иноземцевские давались только иноземцам, поместья татар и мордвы запрещалось передавать русским и иным, поместья погибших на войне переходили к землякам, служивших в полках «литовского списка» – литве и т.д. В результате стало постепенно вводиться денежное жалование, сначала в качестве дополнения к поместью (в Сибири имело место хлебное и соляное жалование), затем, с ростом денежного хозяйства, как основное. В XVIII в. оно полностью вытеснит поместную дачу, замененную денежным довольствием.
Помещик имел право экономического использования всех объектов (разного рода земель), а с прикреплением крестьян и право на их труд в размерах, установленных обычным правом («по силе»). От того, как он хозяйствовал, зависело его благосостояние и благосостояние населявших его земли крестьян. Получая поместье, он брал на себя обязанность оберегать крестьян «от всяких обид и налогов», «подати брать с них по силе, с кого что можно взяти, чтобы их не разогнать и в нищие не привесть, насильства не творить» и т.п. У нерадивых поместья (да и вотчины) могли быть отобраны по челобитью крестьян и по «сыску», проведенному на их основе. Эта общегосударственная политика, увы, нередко расходилась с конкретной практикой на местах.

Поместье и вотчина в Соборном Уложении
С Уложения о службе 1556 г., закрепившего обязанность службы владельцев как поместий, так и вотчин, в зависимости от величины надела (дачи), начался постепенный процесс сближения правового режима этих двух видов владения. Главной тенденцией в развитии поместного права становится переход права пользования в право собственности. Он завершается, в основном, Соборным Уложением и последовавшими за ним законами.
Во-первых, развивается право наследования в поместьях. ещё при жизни отцы «припускают» сыновей к участию в пользовании поместьем. При выходе в отставку они «курируют» его до достижения детьми совершеннолетия (15 лет). Такой принцип – не отнимать поместья отцов у сыновей – утверждается со времени Ивана Грозного. А в 1618 г. наследственный переход поместий распространяется не только на нисходящих, но и, за неимением их, на боковых. У помещиков появляется мощный стимул к развитию хозяйства, его можно улучшать, расширять, расстраивать, без опасения потерять (ибо все делается, в конечном счете, во имя детей).
Право наследования укрепляется обычаем выделять пенсию на прожиток вдове и дочерям служилого человека (при его гибели на войне, смерти из-за раны, увечья и т.п.). Она составляет от 1/7 до 1/3 части поместья. В XVIII в. пенсия вдове устанавливается в 1/7 часть недвижимого имущества мужа (дочерям вполовину меньше и только до выхода замуж).
Еще один путь укрепления частных прав на поместные земли – что сдача (справка) поместья в пользование другому служилому человеку (вдовой, самим престарелым отставным дворянином), который обязывался содержать бывшего владельца до его смерти или выдать все содержание вперед деньгами (последнее было равноценно продаже).
В-четвертых, Соборное Уложение разрешило обмен поместий на вотчины (с согласия правительства), а в конце XVII в. – и другие сделки, в том числе продажу и дарение. С этого времени была допущена и продажа поместий за долги при несостоятельности должника. Так стирались различия между поместьем и вотчиной, окончательно ликвидированные указом Петра I о единонаследии 1714 г.
Права собственников и владельцев любых земель основывались на документах и юридических актах, которые становятся главным способом доказательства при разрешении земельных споров. Закон стоял на страже собственности и предусматривал имущественную ответственность и государственные штрафы за нанесение ущерба любой, движимой или недвижимой, собственности (ст. 208–225 гл. 10). Предметом ответственности, однако, земля выступает лишь у владельцев вотчин и поместий и у черносошных крестьян. Частновладельческие крестьяне отвечают лишь имуществом движимым: хлебом, скотом и другими «животами». Но частновладельческие общины, как и общины черносошных крестьян, могли проводить внутриземельные переделы по собственной инициативе, в обычаи крестьян государство и феодалы ещё не вмешивались.
Обязательственное право
В Московском государстве в сравнении со временем Русской Правды в обязательственном праве появляется много новелл. Во-первых, меняется форма заключения договора. Обязательным по закону становится письменный акт, будь то меновая, купчая, кабальная или иная сделка. Акты составляются подьячими (в приказах или на площадях), скрепляются свидетелями (в ценных актах – до 5–6 человек), подписываются самими контрагентами (либо, если они неграмотны, доверенными лицами, теми, «кому они верят») и подтверждаются печатью приказа. В XVII в. данный порядок соблюдался так строго, что, по словам Г. Котошихина, ни одно дело не могло рассматриваться в суде только в присутствии свидетелей «все то ни во что без крепостей». До середины XVI и. отсутствие документа являлось причиной назначения судебного поединка. Требовалось также свободное волеизъявление. С 1719 г. документы надо было регистрировать в Юстиц-коллегии. Только после «явки» их в нее сделка приобретала силу.
Второе. Ответственность по обязательствам переходит от лица к его имуществу. Раньше несостоятельный должник попадал в холопы. Судебник 1550 г. запретил, во-первых, при договоре займа должнику служить за проценты в хозяйстве кредитора, а во-вторых, выдавать его кредитору «в вечное рабство» (ст. 85, 90). Должник мог работать на кредитора только «до искупа», то есть до отработки долга. Для главы и членов семьи устанавливалась и твердая цена каждого года долговой отработки.
В XVII в. взыскание с лица было разрешаю обращать на его имущество: дворы, вотчины, поместья, лавки и заведения посадских людей несостоятельных должников – можно было продавать с публичного торга (в случае, если не помогал правеж и откупиться им было нечем).
Третье. Со смертью должника прекращается только обязательство личного характера (служилая кабала), а имущественные переходят к наследникам. С конца XVI в. вводится в действие такое понятие, как давность или срок подачи исков по договорам. Он равен 15 годам (с момента исполнения договора). Этот срок сохраняет и Соборное Уложение. Но закон знает и уважительные причины неисполнения договора (пожар, грабеж, другой несчастный случай). Он устанавливает отсрочки исполнения обязательств (мораторий) и даже освобождает от него в ряде случаев (когда, например, заложенная вещь украдена). Точно так же и торговцы, потерявшие часть товара или денег в результате стихийного бедствия, при совместных операциях освобождались от уплаты убытков своим компаньонам.
Теперь о классификации договоров. Ко времени принятия Соборного Уложения в Московском государстве сложилась достаточно развитая система обязательств. По-прежнему широко фигурирует купля-продажа. Целый ряд глав Уложения регламентирует ее, поскольку условия купли-продажи базируются не только на товарном обмене, но и учитывают принадлежность участников сделки к тому или иному сословию. Для воинских чинов, к примеру, покупка имущества и провианта предписывалась как сделка «без всякого насилия» и по «прямой цене». Цену диктовали рынок и государственное регулирование. Продажа поместных земель в «вотчину», как уже отмечалось, разрешалась только с «именного государева указа». Вотчины в свободном обороте были только купленные, на родовые и выслуженные распространялось право родового выкупа. Купля-продажа крестьян Уложению не известна. Крестьяне были самостоятельным субъектом договоров. Но грань между крестьянами и их имуществом уже отсутствует: при возврате беглых прежним хозяевам забиралось все их движимое имущество.
Что касается дарений, то в XVI в. запрещаются дарственные на землю в пользу церкви, как, собственно, и другие способы отчуждения недвижимостей в пользу церкви. Зато в XVII в. входит в употребление мена, которая прикрывает куплю-продажу (когда крупное имение, скажем, отдают монастырю за некую ничтожную вещь). В 1714г. Петр 1 прекратил мену вместе с другими способами распоряжения недвижимым имуществом.
Заем. Главное изменение в оформлении договора займа касается процентов (роста). Церковь в России, как и на Западе, осуждала рост (и ростовщичество). Лица духовного звания, занимавшиеся неблаговидным делом отдачи денег в рост, подвергались «извержению из сана». Светские же законы до XVII в. не воспрещали взимания процентов. Правда, власти нередко вмешивались в ростовщические дела, пытаясь притушить недовольство народных масс действиями ростовщиков. В XVI в. законодатель приступает к систематическому снижению роста, чтобы окончательно запретить его в XVII в. Уже Иван IV запретил «понедельные» росты, обязав взыскивать из расчета годовых (на пять шестой, т.е. из 20 %), в 1557 г. он же ввел льготные годы (мораторий), когда в течение 5 лет капитал взыскивался без роста.
В 1626 г. было установлено правило, согласно которому сумма процентов не должна была превышать величину долга. Долг считался погашенным, если проценты превышали его. Наконец, Соборное Уложение совершенно воспретило взимание роста, осудив его с религиозной точки зрения. Этот запрет (но, разумеется, в законе, а не на практике, ибо на практике сохранялись традиционные 20 %) действовал до 1754 г., когда вместе с основанием заемного банка был введен 6 %-ный рост.
Личный наем издревле был источником холопства. В Московском государстве это перестает быть правилом. Сначала Судебник 1497 г. делает исключение для некоторых видов службы (для городских ключников), Судебник 1550 г. запрещает холопить всех, идущих в услужение в городах, распространяет этот запрет на превращение в холопов феодалами «детей боярских» и т.д. Соборное Уложение, учитывая потребности хозяйства в свободном труде, устанавливает свободное «поступление в найм» для крестьян, без оформления «крепостей». Найм подразумевался различный: обработка земли, охрана имущества, хозяйственные работы.
Договор поклажи, как и другие, требовал документального оформления, с точным перечислением вещей, отданных на хранение. Лишь для служилых воинских чинов поклажа могла осуществляться без такого оформления, но при свидетелях. Разновидностью поклажи был заклад имущества за деньги, при просрочке выплаты имущество переходило в собственность хранителя.
К XVII в. получает широкое распространение подряд на доставку товаров, производство разного рода работ, перевозку через реки и т.п. Специально оговаривались в Соборном Уложении ювелирные и высокоценные подряды. Порча украшений, алмазов, драгоценных камней обязывала мастера выплатить стоимость испорченной вещи по оценке сторонних экспертов. Кроме того, возвращалась и сама вещь. Такое правило действовало и для других форм подряда.
Широко известна также аренда недвижимости (земли, водоемов, лесов и пр.), распространенная в крестьянской среде. Осуществлялась она при обязательном участии свидетелей, которые в случае возникновения спора подтверждали условия договора.
Семейно-наследственное право
В Московском государстве брак приобретает черты хозяйственного союза, выгодной сделки. И по форме он становится договором, которому предшествует обручение. Отказ от брака до венчания требовал материального возмещения потерпевшей стороне. Стоглавом в 1551 г. устанавливается брачный возраст: для мужчины с 15, для женщины с 12 лет. С XVI в. действует правило, согласно которому члены семьи отвечают за долги мужа и отца и отрабатывают их за него.
В 1550-х гг. был составлен Домострой – сборник бытовых правил. По нему глава семьи имел право наказывать своих домочадцев. Так, жену рекомендовалось бить плетью, «назидательно, вежиливо», не нанося ей увечий тяжелыми предметами. Смолоду следовало внушать детям должные правила поведения. «Сыну своему воли не давай, но сокруши ребра ему», советовал Домострой. Сам глава семьи рассматривался как верный и покорный слуга государя, который должен «скорбь и тесноту с благодарением терпеть».
С Соборного Уложения, которое утверждает господство мужчины в семье и власть родителей над детьми, становится обязательным согласие на брак родителей. Жалобы детей на родителей запрещаются под страхом наказания. Убийство родителей детьми наказывается «нещадной смертью», убийство детей родителями – только годом тюрьмы и церковным покаянием. Запрещается четвертый брак. Для оформления брака требуется разрешение архиерея, который выдает священнику «венечную память», выяснив предварительно отсутствие препятствий к браку (кровного родства, прошлого брака и др.).
После обязательного церковного венчания брак вступал в силу и был юридическим основанием для возникновения наследственных прав. Уже судебники допустили к наследованию женщин (ст. 60 1-го и ст. 92 2-го), и это правило было подтверждено Уложением. Только в случае отсутствия дочерей к наследованию допускались другие родственники. Наследование осуществлялось по завещанию и по закону. Но воля завещателя ограничивалась необходимостью обеспечения имущественных интересов всех членов семьи законной долей на прожиток.
Собственник свободно распоряжается движимостью. Сложнее с недвижимостью, особенно в крестьянской среде. В кодексе почти ничего не говорится о крестьянском землевладении, очевидно, здесь действовали ещё нормы обычного права. Тем не менее можно отметить, что наследование у прикрепленных к земле крестьян было нацелено на переход земли к семье с сохранением на крестьянском наделе налогов и повинностей. Сохраняется роль общины в перераспределении наделов. То же правило действует и в посадской среде: стремление сохранить городские земли в посадских общинах сдерживает свободу завещания.
Уголовное право Московской Руси
Термин «уголовное» право произошел от головничества, головщины – терминов, связанных с убийством – самой тяжкой сферой преступных действий. Как обособившаяся отрасль права оно сформировалось к XVII в., на стадии позднего феодализма, когда законодатель стал вводить в обиход такие понятия, как «вина», «соучастие», «подготовка к совершению преступления» и др. В Соборном Уложении они находят уже более или менее полное отражение, хотя само понятие преступления как действия, «преступающего» закон в абстрактном смысле, появится лишь в начале XVIII в.
Развитие понятия преступного. Субъект преступления. В Московском государстве понятие преступления как «обиды» частному лицу исчезает. С конца XV в. для обозначения этого понятия стал использоваться термин лихое дело, нарушающее интересы государства. К XVII в. появляется ещё один термин воровство, которым именуются антигосударственные выступления (отсюда вор – самозванец, воровские деньги, воровские письма – фальшивые деньги и документы). Позднее этот термин смещается в сферу имущественных преступлений.
Согласно религиозной точке зрения считалось, что человек может грешить с семи лет. Этот возраст становится минимальным порогом привлечения к уголовной ответственности. Полная уголовная ответственность для мужчин наступала с 14, а для женщин с 12 лет. Это возраст вступления в брак, приобретения всех имущественных и семейных прав. С Соборного Уложения он поднимается для мужчин до 15 лет (возраст клятвопринесения).
Независимо от принадлежности к тому или иному классу или сословию лицо, совершившее правонарушение, привлекалось к суду. Субъектами преступления в это время становятся и холопы. Ко всем сословиям применяются и все виды наказания, хотя феодалы, наделенные правом суда над низшими сословиями, имели преимущество в процессуальной сфере. Но правоспособность и ответственность оставались всеобщими, без какого-либо исключения.
Преступления и наказания в судебниках 1497 и 1550 гг.
Деление преступлений в судебниках приобретает подобие некоей системы. На первом месте стоят политические преступления. Судебники (ст. 9 1-го и ст. 61 2-го) квалифицируют их как антигосударственные, требующие применения смертной казни. «Государскому убойце и крамольнику, церковному татю и головному, и подымщику и зажигальнику, ведомому лихому человеку живота не даты, казнити его смертною казнею». Здесь перечислены такие преступления, как измена, заговор, призыв к мятежу, поджег с целью передачи объекта врагу, брань и бесчестье государя, шпионаж, направленные против власти. Законодатель дает лишь примерный перечень таких «лихих» дел, предоставляя суду право расширять их состав (определять впредь «иное какое лихое дело»), подводя под него иные деяния.
На второе место можно поставить должностные преступления. Судебники вводят запрет на взяточничество, мздоимство, злоупотребления властью, неправый суд и пр. Уже Судебник Ивана III (ст. 19) провозглашает возможность отмены решения «неправого суда» боярина и дьяка, не устанавливая, однако, никаких репрессивных мер за него. Ст. 33–34 запрещают недельщику (судебному лицу) просить и брать «посулы» – взятки. В Судебнике 1550 г. эти деяния рассматриваются уже как уголовно наказуемые, но ответственность за должностные преступления носит сословный характер: высшее боярство выплачивает штрафы, дьяки наказываются тюрьмой, подьячие – торговой казнью.
К имущественным преступлениям относятся кражи (татьба), разделяемые уже 1-м Судебником на простые и квалифицированные. Простая кража наказывалась торговой казнью, т.е. битьем кнутом, возмещением убытков истцу и выплатой продажи (штрафа) по решению суда. К квалифицированным кражам, требовавшим применения смертной казни, относились кражи церковные, головные (сопровождаемые убийством), кражи с поличным, совершаемые ведомым лихим человеком (рецидивистом), разбои. При отсутствии денежных средств (статка) тать выдавался «головой на продажу» и должен был отработать нанесенный ущерб (ст. 42 1-го Судебника).
Большое место в судебниках занимает охрана прав собственности. Штрафами и кнутом наказываются повреждение изгороди или межевых знаков земельного участка, запашка или потрава чужой земли, повреждение пчелиных ульев, бобровых гонов, истребление скота и пр.
Знают судебники и споры, возникающие из обязательств по договорам. Они, как правило, решаются полем и заканчиваются для проигравшего уплатой требуемого истом и возмещением судебных издержек.
Преступления против личности чаще всего сопряжены с имущественными (разбой, грабеж). Это убийство (душегубство), ябедничество (злостная клевета) и преступления против чести. Они также разделяются на простые, предусматривающие имущественно-штрафные взыскания, и квалифицированные («ведомым лихим разбойником»), требовавшие применения смертной казни. К преступлениям против чести судебники, в отличие от Русской Правды, относят не только оскорбления действием, но и оскорбления словом («лай» и «непригожее слово»). Споры об оскорблениях заканчивались полем и возмещением ущерба истцу. «А исцово доправят на виноватом» – обычная в отношении суда формула.
Судебники не знают религиозных преступлений, которые, естественно, имели место и сурово наказывались. В России, как и в Европе, еретиков сжигали, но количество таких преступлений было невелико. Русскому праву не был свойственен террор ради террора, на Руси не было инквизиции. Еретиков сжигали лишь тогда, когда в их действиях видели социальную опасность. Даже в середине XVI в., когда церковь начала свой поход против светских развлечений, считая их «бесовским наваждением» (запрещалось играть в кости, шахматы, устраивать увеселения, пляски и т.п.), усиления репрессий против нарушителей не последовало. Церковь прибегала, главным образом, к покаянию и, в особенных случаях, к отлучению.
Более мягким, чем в Западной Европе, было на Руси и уголовное наказание. Смертная казнь, к примеру, применялась по Судебнику 1497 г. в 9 случаях (в германской Каролине 1532 г. – в 44). Русские летописи почти не содержат данных о казнях во время правления Ивана III. До середины XVI в., как о том свидетельствует С. Герберштейн, казни вообще применялись крайне редко, в том числе за кражи и за убийство. Не были распространены и изуверские способы казней, свойственные Европе. На Руси не отрубали части тела, не сажали на кол, не выкалывали глаза, не вытягивали кишок. Наиболее приемлемым считалось отсечение головы, повешение (для разбойников), как и в Европе, фальшивомонетчикам заливали горло металлом. В иных случаях прибегали к утоплению. Так, в 1488 г. Иван III велел «казнити, потопити в Москве реке нощью…лихих баб, приходивших с зельем к великой княгине Софье».
Хотя русскому праву было чуждо изуверство ради устрашения, все же в наказаниях прослеживается стремление законодателя не просто покарать преступника, по и устрашить окружающих по принципу: «чтобы на то смотря, другим неповадно было так делать». Наказания за «коромолу» совершаются, как правило, открыто, при большом стечении народа. Судебник 1497 г. знает кнут (торговую казнь), который применяется и к феодалам, замешанным в антигосударственных заговорах. При Иване IV «раздача боли», т.е. применение палок, плетей и кнута при «наведении должного порядка», становится одним из методов государственной политики. Судебник 1550 г. вводит болевые наказания за должностные преступления: фальсификации протоколов суда, подделку документов, корыстные злоупотребления. Кнут превращается в средство пытки.
С середины XVI в. стали применяться правежи – битье толстыми прутьями по икрам ног для выбивания долга. После месячного правежа несостоятельного должника выдавали кредитору «головой для искупа».
Судебник 1497 г. не знает тюремного заключения, хотя случаи заточения преступников в монастырские подвалы или башни имели место. Однако государство не имело средств для широкого применения заключения, которое долгое время оставалось уделом высокопоставленных лиц: князей, бояр, воевод. Но задачи борьбы с массовой преступностью, размножившейся в XVI в., породили тюрьмы, которые в ходе губной реформы передаются для обслуживания населению. Судебник Ивана IV упоминает тюрьму уже в 21 случае (для служилых, «лихих» людей, лжесвидетелей), но не назначает сроков тюремного заключения.
В качестве дополнительного вида наказаний за большинство преступлений выступают штрафы. Как самостоятельный вид штраф назначается за бесчестье. По Судебнику 1550 г. (ст. 26) для «гостя» он равен 50 рублям, для торгового и посадского человека – 5, крестьянина – 1 рублю. За бесчестье женщины устанавливалась двойная сумма штрафа.
Уголовное право в Соборном Уложении
1. В Соборном Уложении понятие преступления было уточнено и расширено. Под ним стали понимать всякое «противление» царской воле, нарушение предписаний и правопорядка, установленных государством. 2. Четче стало отграничиваться уголовное преступление от гражданского правонарушения (хотя самих понятий ещё не существовало). 3. Соборное Уложение различает преступления умышленные и совершенные по неосторожности, случайно. 4. Знает оно и стадии преступления: умысел, покушение на убийство, совершенное деяние. Ответственность за умышление на государственные интересы наступала и без совершения преступления. 5. Ответственность за уголовные преступления несут все члены феодального общества, без исключения: бояре, дворяне, крестьяне, холопы. При этом соблюдается основной принцип феодального права – права – привилегии: степень наказания определяется сословно-социальной принадлежностью потерпевшего и преступника. Так, за непредумышленное убийство дворянин наказывается тюрьмой, холоп – кнутом.
Виды преступлений
Соборное Уложение впервые дает их четкую классификацию. На первое место поставлены преступления против церкви, ранее бывшие объектом церковного законодательства. В первой главе «О богохульниках и церковных мятежниках» рассматриваются религиозные преступления: святотатство, возложение хулы на Бога и другая «церковная татьба». Проявления богохульства в любой форме (словесно, через поклонение языческим богам, волхование) наказывалось квалифицированной смертью через сожжение. Ещё подробнее расписана защита самой церкви и ее служителей. Срыв богослужения в церкви требует смерти, произнесение в ней непристойных речей в лицо митрополиту или игумену или другому священническому чину – торговой казни. Столь же строго законодательство и в отношении других церковных «бесчинств»: убийства, нанесения увечий в стенах церкви и т.п. Мы видим, что религиозные преступления приобретают политический смысл, и государство, стремясь поднять авторитет церкви как особого идейного института, отходит от былого либерализма.
Свыше 70 статей X главы «О суде» Соборного Уложения посвящены защите чести, достоинства и неприкосновенности духовного сословия всех рангов. За бесчестье патриарха даже думные чины – бояре, окольничие и думные люди отдавались ему головою. Начиная с митрополита и ниже, предполагаются штрафы, составляющие годовой оклад оскорбленных.
Вторая группа преступлений – преступления против особы государя. Впервые в русском законодательстве смертной казнью карается любой человек, независимо от его социального статуса, имеющий умысел против жизни и здоровья царя. (Умысел на жизнь и здоровье феодала – отсечением руки). Весьма детально разработаны в Уложении нормы, направленные на охрану порядка в царском дворе и безопасности государя. Гл. III «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого бесчинства и брани не было» велит наказывать штрафами, тюремным заключением и членовредительством за брань в присутствии «царского величества», драки, побои, нанесение ран. Ранение, причиненное оружием, даже не смертельное, не говоря уже о смертельном, в присутствии царя, влечет за собой неминуемую смертную казнь и уплату долгов убитого. Если царь при таких разборках не присутствовал и угрозы его жизни не существовало, наказание было более мягким.
Третья группа – государственные преступления – действия «скопом и заговором» против власти, против государственного аппарата. Запрещалось самовольно, «скопом и заговором», приходить к царю, к его чиновникам, с разного рода требованиями, а при их предъявлении избивать и грабить должностных лиц. Такого рода действия, имевшие место во время городских восстаний 1648 г., наказываются смертной казнью «без всякие пощады».
Четко определено в законе и понятие измены Московскому государству, каравшейся смертной казнью и конфискацией вотчин, поместий и другого имущества. Это «сбор рати», переписка и иные контакты с недругами царя, оказание им помощи, сдача города недругу, прием шпионов и диверсантов (иностранных людей для измены) и др. Судьбу изменников должны были разделить и члены их семей, знавшие о преступлении и не предотвратившие его. Однако Уложение делает значительный шаг вперед от опричного XVI в., освобождая от наказания жен, детей, родителей и других родичей, не знавших о преступлении. Более того, оно выделяет «прожиток» жене и детям из конфискованного имущества.
Важно отметить также, что при таких строгостях шпиономании не существовало, и Соборное Уложение разрешало свободный выезд за рубеж всем гражданам по личным и торговым делам. Достаточно было обратиться к воеводе, и тог обязан был оформить «без всякого задержания» проезжую грамоту, рискуя в случае задержки подвергнуться «государевой опале» и возмещению простоев и убытков. Даже не всякий тайный (без проезжей грамоты) переход границы рассматривался как измена. Если целью его было торговое дело или другой промысел, можно было отделаться битьем кнутом, да и то для того, «чтобы, смотря на то, другим неповадно было так делать». Соборное Уложение, таким образом, знает презумпцию измены. Измену надо доказывать. По этой же причине убить изменника можно было только в погоне, «догнав по дороге» (и получить награду в виде части имущества), но убийство захваченного изменника расценивалось как преступление со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Также обстоит дело и с ложным доносительством. Возводя извет (извещение о противозаконном деянии), доносительство, в норму закона, Уложение предписывает, что каждый извет должен иметь непреложные доказательства. Недоказанный донос крестьянина или холопа на своего господина наказывается кнутом, ложный извет человека из верхов на одного из своих рассматривается самим царем и наказывается той мерой, которую должен был нести оговоренный.
К государственным преступлениям относятся и нарушения прерогатив и регалий царской власти, порча и изготовление фальшивой монеты, нарушение государственной монополии на изготовление и продажу спиртных напитков и табака, подделка печатей и документов. Все они строго караются вплоть до смертной казни, а их укрывательство, недоносительство влекут за собой пытки, кнут, штраф, отрешение от должности.
Столь пристальное внимание Уложения к преступлениям политическим свидетельствует о шедшем правовом оформлении понятий государственного суверенитета, государственной безопасности, государственного подданства, воинского долга. Воинские преступления (побеги со службы, нарушения правил и порядка, произвол в отношении местного населения, насилие над женщинами) наказываются кнутом, конфискацией поместий, казнью (за измену – повешение на виду у неприятельских сил).
Довольно многочисленную группу составляют в Соборном Уложении должностные преступления и преступления против порядка управления. К ним относятся неправый суд за взятку или в результате пристрастного отношения к подсудимому по мотивам дружбы или вражды, нерадивое отношение к должностным обязанностям, волокита с рассмотрением дел в судах, подделка судебного решения («приписки и скребения» судного списка), вынос дела из приказа, лжеприсяга, нарушение порядка судопроизводства «для корысти» и пр. Нарушение законности дьяками и подьячими строго каралось штрафами, тюремным заключением, отсечением руки и т.п. с обязательным отрешением от должности.
Отслеживались и действия низового звена в судах, приставов, недельщиков, губных целовальников. За поборы, устройства побегов татям и ворам или отдачу на поруку без доклада воеводе следовали кнут, тюрьма, денежные взыскания, лишения имущества и должности. За выборных губных целовальников при этом отвечала избравшая их община: недостающее для возмещения убытков потерпевшего имущество возмещали выборщики. Но закон, как и в других случаях, брал под защиту судебные органы отложных наветов. Ложные челобитья, ложные свидетельские показания и доносы, нанесение оскорблений судьям, драки в суде и т.п. требовали того же наказания, «что указано дьякам и подьячим».
Самую многочисленную группу преступлений в Соборном Уложении составляют уголовные преступления против имущества и личности (прав и жизни частных лиц). В области имущественных преступлений особое внимание уделялось татьбе, разбою и грабежу. Закон отличал простое воровство от разбойных краж и грабежей (с нападением на поселения, жилища, ограбления в пути с применением насилия, с использованием оружия, с сожжением двора, хлеба, с убийством). Наказание определялось в зависимости от характера и размеров содеянного и включало в себя обязательное возмещение материального ущерба. Смертная казнь за кражу назначалась уличенному в пей в третий раз. В первый раз применялась пытка, кнут, 2 года тюрьмы, выдавалась своеобразная «справка о судимости» – резали левое ухо. Во второй раз – резали второе ухо и сажали в тюрьму на 4 года. Уличенному в разбое в первый раз резали ухо и давали 3 года тюрьмы. Повторное преступление требовало смертной казни.
К преступлениям против личности закон относил убийства и нанесение увечий (ран, побоев и пр.). Мри правовой квалификации убийств и при определении санкций за них требовалось усматривать наличие или отсутствие умысла. В первом случае, как правило, следовала смертная казнь, во втором – менее суровое наказание. Соборное Уложение знает непредумышленное убийство (при обороне дома, в драке, в порядке самообороны, при защите слугой своего господина и пр.), наказание за которое зависело от социальной принадлежности человека. Так, служилый человек, убивший чужого крестьянина или холопа, возмещал ущерб другому помещику лучшим своим крестьянином или холопом, вместе с их женами и детьми, с их имуществом, выплачивал их кабальные долги (если они были) и подвергался тюремному заключению «до государева указа».
Уложение знает и категорию убийств нечаянных (от несчастного случая): испугавшимся животным, на охоте при стрельбе в зверя и т.п. В таких случаях предписывается «наказание никому не чинити», ибо совершилось убийство «без хитрости», «грешным делом, без умысления».
Как видим, Соборное Уложение знает такие понятия, как необходимая оборона и крайняя необходимость. Но оно знает и предел необходимой обороны и не допускает самосуда. Убить татя можно было, только поймав его на месте преступления, с «поличным», «в дому», в погоне, при оказании им сопротивления. В таком случае требовалось незамедлительное предъявление убитого (или раненого) «окольным людям» (соседям, односельчанам), а затем доставка его с поличным соответствующим властям. Самосуд над татем требовал компенсации его «бесчестья» и освобождения от пыток при дальнейшем рассмотрении дела. Помещики за самосуд над своими людьми лишались поместья. Даже животное (собаку, например), напавшее на человека, можно было убить только при «ручном бое», а не из ружья.
И только умышленное убийство влекло за собой смертную казнь независимо от социальной принадлежности убийцы. К таким причислялось всякое убийство в церкви, на государевом дворе, в суде, при татьбе и разбое, убийство слугами господ, детьми родителей, женами мужей, незаконнорожденных детей, братьев и сестер. Квалифицированным убийством считалось отравление зельем. Смертной казнью, как уже отмечалось, наказывалось насилие над женщиной воинскими людьми.
Что касается увечий, то их нанесение в любом случае требовало выплаты больших штрафов и часто огромной компенсации потерпевшему. Применялось и членовредительство по принципу талиона: око за око, зуб за зуб, руку за руку, нос за нос, ухо за ухо и т.д.
Система наказаний
Как мы уже видели, Соборное Уложение практиковало множественность наказаний за одно преступление. Это объясняется тем, что законодатель преследовал несколько целей, разрабатывая систему наказаний. Одной из них было желание восстановить справедливость возмещением нанесенного вреда. Не случайно почти в 30 % статей фигурируют штрафы.
Необходимо было устранить из общества склонных к преступной деятельности лиц и по возможности попытаться исправить преступивших закон. Поэтому гораздо шире, чем ранее, применяется тюремное заключение (в 40 случаях). Оно было срочным (как исправительная мера), бессрочным (до указа) и пожизненным (до смерти). Для обычных преступников сроки содержания в тюрьме колебались от 3 дней до 4 лет. Чаще всего практиковалось лишение свободы на срок до нескольких недель и месяцев. Важно отметить, что идея краткосрочного заключения (за нанесение побоев, бесчестье, кражи, оскорбления, нарушение порядка работы государственных учреждений и пр.), являясь исправительной мерой, была и кодексе ведущей.
С 1662 г. на содержание тюрем и заключенных были установлены бюджетные отчисления, и строительство тюрем стало государственной обязанностью. Практиковалась и последующая ссылка на окраины государства, где ссыльные, впрочем, использовались для охраны крепостей и городов и на некоторых государственных службах.
Смертная казнь в Уложении оценивалась учеными по-разному, в литературе фигурируют от 36 до 63 случаев. По подсчетам В. А. Рогова, о смертной казни говорится в 55 статьях, но с учетом повторений остается 25 случаев применения. Это наиболее тяжкие преступления, некоторые из них караются лишением жизни и в современном уголовном праве (богохульство, сдача города неприятелю, подделка денег, изнасилование, поджег и пр.). Смертная казнь за убийство преследовала цель обеспечить защиту личности. Главными способами казни были повешение (за разбой) и отсечение головы (за измену). Соборное Уложение знает ещё сожжение (за богохульство), залитие горла металлом (за фальшивомонетничество) и закапывание в землю по горло женщин (за убийство мужей). Как правило, в других случаях способ казни не указывался. Существовала возможность выбора ее в соответствии с воззрениями эпохи, со сложившимися обычаями. Конечно, применение смертной казни преследовало ещё одну цель – устрашение.
Нужно иметь в виду, однако, что угроза смертью, как полагал в свое время проф. Сергеевский, была чаще всего «мнимой угрозой, исполнение которой не предполагалось и самим законодателем в момент издания того или другого сепаратного закона». Это авторитетное мнение поддержал затем видный российский юрист, знаток уголовного законодательства России, Н.С. Таганцев. Он писал, что смертная казнь сделалась в XVII в. «одной из гиперболических формул, которыми был переполнен наш юридический язык того времени. Как всякий жаловавшийся на побои на подьяческом языке, что его били смертным боем до смерти многажды; как богатый монастырь, ходатайствуя о новых льготах, непременно писал в челобитной, что от крайнего и великого разорения жить братии нудно и гладно и что он ходатайствует лишь потому, чтобы не помереть им голодной смертью всем до единого, так и законодатель говорил всякому ослушнику, что он безмерно живота лишен будет и что его будут казнить смертью без «сякой пощады, вовсе не думая, что эта угроза всегда будет выполнена. Это была излюбленная формула уголовной угрозы».
Телесные наказания назначались Уложением в 140 случаях. Это были, главным образом, наказания болевые, преследовавшие цель принудить преступников к исполнению правовых и административных предписаний и норм. Членовредительные наказании применялись гораздо реже (всего в нескольких статьях) – урезание ноздрей для «табачников» и ушей для «татей». Чаще всего применялись кнут и батоги, которые не преследовали цели смертной казни. Около 100 статей, говорящих о наказании кнутом, не назначая числа ударов, отдавали решение этого вопроса в руки судей.
Некоторые наказания, применявшиеся, главным образом, к представителям служилого сословия, носили позорящий характер: лишение чести и чина, отдача головою, торговая казнь. Ряд санкций имел неопределенный характер: «быти от государя в опале», «казнить торговой казнью да вкинуть в тюрьму» и др. По всей вероятности они определялись в каждом конкретном случае судьями и самим царем.
Итак, Соборное Уложение, требуя от правоспособного населения исполнения правовых норм, вменяет в обязанность власти заботиться о безопасности всех сословий, тщательно разбирать обвинения, защищать от доносов, осуществлять справедливый суд. Закрепляется принцип индивидуальной ответственности для всех сословий, запрещалось преследование невиновных родственников и членов семьи, применение бесцельных жестоких наказаний. Можно смело утверждать, что, несмотря на свойственную средневековью жестокость, традиции терпимости и гуманности в русском уголовном праве были значительно сильнее, чем в западных странах.
ТЕМА 7.
СУДОУСТРОЙСТВО И СУДОПРОИЗВОДСТВО (ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО) МОСКОВСКОЙ РУСИ (XIV–XVII вв.)
Вопросы:
1. Судебные органы.
2. Судебный процесс по гражданским делам в судебниках и Соборном Уложении (стороны в процессе, возбуждение дела, институт свидетелей, крестоцелование, порядок судоговорения, исполнение решения).
3. Уголовный процесс в Московской Руси (введение инквизиционного начала в процесс, явка, привод с поличным, допрос, роль пытки в процессе, язычная молка и очная ставка).
4. Розыскной процесс по политическим делам.
Судебные органы
К концу XV в. государство сосредоточило в своих руках судебные функции по всем важным делам, что было закреплено Судебником 1497 г. Вотчинные и поместные суды постепенно теряют свое значение и за ними остаются лишь малозначительные дела («опричь душегубства»), а затем государство отбирает у них и эти дела. Соборное Уложение вообще не рассматривает компетенции сошедших на нет вотчинных судов.
Судебник Ивана III провозглашает главным судебным органом Боярскую думу: «Судите суд боярам и окольничим. А на суде быти у бояр и у околничих диаком». Боярский суд составляла приближенная к великому князю аристократия – родовитая знать. В дьяки, по свидетельству князя А. Курбского, назначали «не от шляхетского роду, а от поповичев или от простого всенародства». Дьяки не только помогали боярам (путным, приказным, думным), но и следили за правильностью судопроизводства.
На местах до отмены наместничьего правления суд осуществляли наместники великого князя и волостели, имевшие свой штат помощников. Судебники определяли размеры судебных пошлин, выделявшихся на содержание этого штата.
Высшей судебной инстанцией, в которую можно было апеллировать в случае несогласия с решением суда, был великий князь, который выступал и как непосредственный судья по отношению к своей администрации и к своим слугам.
После реформы середины XVI в. и ликвидации наместничьих судов судебные функции переходят на местах к губным и земским учреждениям. Но административные органы по-прежнему сохраняют за собой право суда: воеводы, приказы, Боярская дума, сам царь. В XVII в. приказы становятся высшей инстанцией для местных судов. Дела в них решались коллегиально («соопча»), боярином, окольничим или думным дьяком «с товарищи». Следствие и делопроизводство вели дьяки и подьячие («чернильные души»).
Имел место и церковный суд, который издревле ведал делами духовенства, церковных и монастырских крестьян. Он распространял свою юрисдикцию также и на семейно-брачные отношения, улаживал конфликты между родителями и детьми, решал дела о наследстве и пр. Но государство уверенно наступает и здесь на права церкви. Сначала оно изымает из ее ведения наиболее важные уголовные дела, вводит так называемый «смесный» (совместный) суд по делам церковных и монастырских людей с людьми, не подчиненными церкви. А ко времени принятия Соборного Уложения распространяет на духовенство светское судопроизводство. Был создан Монастырский приказ, возглавляемый, как и другие приказы, боярами и окольничими, со штатом дьяков и подьячих. Это государственное учреждение взяло на себя рассмотрение всех гражданских и части уголовных дел в отношении духовных лиц всех рангов, вплоть до митрополитов и их людей.
Соборное Уложение сохранило, однако, за церковным судом право выносить решения по церковным делам своих служителей. Это право предоставлялось Патриаршему двору как высшему органу управления всеми церковными людьми. Патриаршему суду было оставлено также право быть высшей инстанцией в отношении дел религиозного характера, решения которой можно было обжаловать в инстанции светской – Боярской думе и у царя. К тому же Уложение установило единую процедуру для светского и церковного суда и ввело одинаковую ответственность для всех судей за злоупотребления.
Судебный процесс по гражданским делам
Разделение на гражданский и уголовный (состязательный и инквизиционный) процессы весьма условное. Оно сделано для того, чтобы облегчить усвоение сложного материала. Сами же законодательные акты (судебники, Соборное Уложение) такого разделения не знают, как не знают и разделения всех правонарушений на две сферы: гражданских и уголовных дел.
Итак, наряду с состязательной, традиционной для русского права формой процесса уже судебники знают и новую форму – инквизиционную («сыск» и «розыск»). Инициатива в расследовании дела и привлечении к ответственности виновного могла теперь исходить от государственного органа. Это новое, чего не было в прежнем судопроизводстве, и оно касается, прежде всего, наиболее тяжких уголовных дел: «лихого», душегубства, разбоя, тать бы с поличным и пр. Розыскной процесс становится прерогативой государства. Но и в проведении следственных действий в состязательном процессе по гражданским делам, возбуждаемым по жалобе истца, роль государственного суда и его инициативы заметно увеличивается. Это касается, прежде всего, споров о земле и о холопах.
Но судебники все же уделяют состязательному процессу большее внимание. Сторонами в нем могли выступать все члены общества, в том числе и те, кто ранее были лишены этой возможности: холопы, несовершеннолетние (даже дети на родителей). Соборное Уложение не только продолжает эту традицию, но дважды (в преамбуле и в главе X «О суде») декларирует этот принцип – равного суда дня всех: «Чтобы Московского государства всяких чинов людем, от большого до меньшего чину, суд к расправа была во всяких делех всем ровна». Этот принцип являлся основой государственной стабильности.
Исходя из этого, предусматривался отвод судей каждой стороной по мотивам родства или возможного пристрастного отношения к одной из тяжущихся сторон. Только делать это надо было до начала процесса. Во-вторых, предусматривалась ответственность судей за вынесение «неправых приговоров», в том числе уголовная (по судебнику Ивана IV). Соборное Уложение ввело для судей наказание рублем: они должны были возмещать иск в тройном размере и уплачивать все судебные издержки. Следовало также обязательное отрешение проштрафившихся судей от должности. Применялись и другие наказания, о которых уже шла речь: высшие судебные чины (бояре, окольничьи, думные люди) лишались чести, то есть всех чинов и званий, выслуженных самими и предками, дьяки и подьячие – средние и низшие чины, – торговой казнью.
Но Соборное Уложение предложило и некую лазейку для судей – возможность вынесения ошибочного приговора, «без хитрости», то есть без умысла и пристрастия, который давал повод для пересмотра дела.
Поскольку одним из зол в деятельности суда с древнейших времен была волокита или затягивание рассмотрения дела (главным образом, с целью получения посула-взятки), то законодательство предусмотрело некоторые пути борьбы с ним. Волокитение дела преследовал уже Судебник 1550 г., а Соборное Уложение установило и меру наказания: челобитчик, доказавший волокиту, наличие проволочек в продвижении дела, получал с суда издержки, гак называемые «проести», по 2 гривны за день. Дьякам же за волокиту грозили батоги и тюрьма, а подьячим – кнут.
Дело начиналось обычно по жалобе истца – челобитной, в которой излагались предмет и суть спора. Подача жалобы не ограничивалась сроком давности, за исключением споров о земле. Они были весьма частыми и довольно жесткими, поскольку в XV в. ещё не все земли подверглись документальной регистрации. Чтобы пресечь земельные споры и стимулировать хозяйственную активность владельцев, судебники установили шестилетнюю исковую давность для земель великого князя и трехлетнюю для остальных земель. Затем, как известно, была введена и 15-летняя исковая давность по обязательствам.
На основе челобитной составлялся документ, называвшийся срочной грамотой, которую судебное лицо – «недельщик» – вручал сторонам (со сроком судебного разбирательства). В крайних случаях недельщик мог доставить ответчика в суд сам. В XVII в. «срочную» стали именовать «зазывной грамотой» и вручать местным властям, которые обязывались доставить ответчика в суд, применяя, если нужно, процедуру привода с использованием военной силы – стрельцов. В это время недельщика сменил «пристав», который формировал судебное дело. В нем не только фигурировали цена иска и место жительства ответчика, но и все те документы (купчие, меновые, заемные, кабальные и т.п.), которые подтверждали достоверность иска.
Срок суда можно было перенести, предварительно сообщив об этом и уплатив дополнительную пошлину. Сторонам можно было и «полюбовно» оговорить срок судебного разбирательства. Неявка ответчика в суд в назначенный срок влекла за собой признание его виновным без разбора дела и выдачу истцу па 8-й день после срока бессудной (правой) грамоты. Неявка истца влекла за собой прекращение дела. Проигран, процесс можно было и отлучившись с него на срок более трех дней. В случае болезни или другой уважительной причины стороны могли поручать ведение дела своим представителям (родственникам, соседям, наймитам). Правда, при этом возможности пользоваться всеми процессуальными действиями снижались. Так, сам истец в случае недостатка доказательств мог прибегнуть к традиционному виду доказательства, то есть очистить себя присягой. Наёмный же представитель не имел такого права, он мог использовать только поле. «А исцем целовати, -- гласит Судебник 1447 г., – а наймитам битися».
Суть состязательного процесса заключалась в том, что обе стороны имели на нем равные права и считались истцами, а сам процесс представлял собою одновременно и следствие, и суд. Как и ранее, он осуществлялся в форме диалога между сторонами в присутствии судей. Каждая сторона при этом представляла суду доказательства, выставляла свидетелей. При противоречивых показаниях свидетелей допускались присяги. Вплоть до середины XVI в. применялся и судебный поединок. Последний назначался только по личным искам, не затрагивающим интересов государства, и строго регламентировался. Наблюдение за поединком вели судьи (окольничий и дьяк), в присутствии доброжелателей и друзей сторон. Побежденная сторона уплачивала иск, судные и полевые пошлины. Но поле отживало свой век. Уже Судебник 1497 г. предусматривал замену его присягой (ст. 48), которая к середине XVI в. окончательно вытеснила «поле».
В ходе процесса при необходимости (при рассмотрении земельных тяжб) практиковались выезды на места для выяснения обстоятельств дела, опроса местного населения, исследования пограничных знаков и т.д.). На это время суд прерывался. Но главными доказательствами в суде являлись в это время письменные документы, их сила была выше других.
При недостатке или отсутствии документов на первый план выходили свидетельские показания, в том числе массовые опросы населения. В Соборном Уложении обстоятельно разработан .институт свидетелей. Законодатель руководствовался при этом теорией формальных доказательств, поэтому количество привлекаемых свидетелей и их социальный состав зависели от размеров иска. Так, иски от 50 руб. и выше требовали опроса 10 человек, причем весьма важных, из числа «стольников», «стряпчих», дворян московских, стрелецких «голов» или гостей. При иске в 20 руб. достаточна была ссылка на 10 человек торговых людей и посадских. При малых суммах иска к свидетельству могли привлекаться крестьяне, холопы и даже женщины.
Важным видом свидетельских показаний являлась ссылка из виноватых. Это когда кто-либо из свидетелей одной стороны обнаруживал незнание дела или, что ещё хуже, показывал против неё, дело автоматически решалось в пользу другой стороны. Ссылка из виноватых возникла в древности, имела место уже в ПСГ, но приобрела безусловное значение с исчезновением «поля».
Соборное Уложение признало также значение общей ссылки или «общей правды», когда обе стороны привлекали в качестве свидетеля некое третье лицо (или третьих лиц). Это был остаток «третейского суда», при котором стороны подчинялись его решению. Как скажет общий свидетель, так тому и быть. Обжаловать решение такого суда было нельзя, ибо, как гласил закон, истец и ответчик «сами сове тех третьих излюбили», и «быти по тому, как они приговорят».
При особых обстоятельствах (отсутствии общей ссылки или ссылки из виноватых, при равенстве доказательств) мог быть проведен повальный обыск, то есть опрос «окольных людей», местного населения, среди которого предпочтение отдавалось очевидцам событий. Население не могло уклониться от опроса, а за «лживые обыски», то есть ложные показания, могло подвергнуться штрафу («пени»), от 50 руб. с архимандрита до 1 руб. с крестьянина. Здесь тоже действовал принцип права-привилегии.
Кто мог выступать в суде в качестве свидетеля! Все совершеннолетние лица (по Соборному Уложению с 20 лет), за некоторыми исключениями. Не могли свидетельствовать в суде: жена против мужа, дети против родителей, холопы и крестьяне против своих господ. Явка свидетелей в суд была обязательной. С не явившихся мог быть взыскан весь иск и все пошлины и убытки.
Дача свидетельских показаний и повальный обыск завершались крестоцелованием, хорошо известным на Руси со времени принятия христианства. В Соборном Уложении целая глава (14-я из 10 статей) разрабатывает процедуру принесения присяги. Присягать могли лица не моложе 20 лет (с 15-ти в виде исключения), крест целовали одновременно только по трем искам (то есть три раза), за служилых могли присягать их люди (кроме наймитов). Иноземцы приносили клятву по своей вере. Ко кресту шли должностные лица, начиная со стольника, более высокие освобождались от крестоцелования. Женщины тоже допускались ко кресту. Надо думать, что крестоцелование не являлось формальной процедурой. В Московской Руси ей придавалось большое значение. Летописи говорят так: «В Московском государстве того не повелось, чтобы нарушить крестное целование». Не зря крестоцелование использовалось и при выяснении истины, когда отсутствовали другие доказательства. Вопрос о том, кому «целовать крест», истцу или ответчику, решался жребием.
Строгий порядок имел по Уложению и сам судебный процесс (судоговорение). Стороны должны были стоять перед судьями и отвечать «вежливо и смирно и не шумко, и перед судьями никаких невежливых слов не говорити и меж себя не бранитися». Оскорбление суда являлось уголовно наказуемым деянием: за ругань в суде следовала неделя тюрьмы и штраф, за драку – в двойном размере, за угрозу оружием без последствий – батоги, с ранением – кнут. Убийство в суде наказывалось смертной казнью. ещё более суровыми были наказания за действия против чести и здоровья судей: за оскорбление словом – кнут и штраф, за удар и ранение – отсечение руки и двойной штраф судье, за убийство – смертная казнь и кабальные долги потерпевшего.
Рассмотрение дела в суде (вершение) фиксировалось в протоколе. Он назывался «судным списком» и оседал в архиве приказа. В нем фиксировались свидетельские показания, приводились цитаты из документов, выводы по обследованию местности. По итогам вершения выносился приговор (с указанием имен судей и их товарищей). Он считался окончательным, если не было данных, компрометирующих судей или порядок судопроизводства. Если они имелись, можно было апеллировать к суду Боярской думы и царя. Но повторение иска против того же лица запрещалось под страхом наказания батогами и уплаты «проестей» и «волокит».
Стороны получали копии приговора с подписями должностных лиц и печатью приказа. Исполнением судебного решения занимались приставы. Несостоятельных должников ставили на правеж, после которого следовала продажа дворов и имущества или отдача «головой до искупа». Истец, однако, не мог увечить или убить должника и по окончании срока отработки возвращал его в приказ, откуда взял. На правеже должника можно было выкупить, заплатив его долги. Время экзекуции зависело от суммы иска. За 100 рублей долга правеж осуществлялся в течение месяца. На правеж выставляли иногда и поручителя, а вместо феодалов – крестьянина или холопа. «Искуп» имел свою цену для каждого члена семьи, ибо отрабатывался всей семьей: 5 руб. в год для мужчины, 2,5 рубля для женщины, 2 рубля для детей свыше 10 лет. Применялось и тюремное заключение для злостных неплательщиков и неотработчиков, сроком до 5 лет.
Инквизиционный уголовный процесс
Начинался по инициативе государства и усмотрению государственных органов (но и по инициативе «добрых людей»). Главными здесь были Разбойный приказ и Земский приказ для Москвы. На местах сыск вели губные старосты и целовальники по наказам из Разбойного приказа и под контролем воевод. Судоговорение на таком процессе заменялось допросом обвиняемого, который вел судья (судьи), сам изыскивавший доказательства преступного деяния, устраивавший очные ставки, подвергавший обвиняемого пытке в случае необходимости.
Поводом к возбуждению дела могла стать и здесь письменная явка, то есть заявление потерпевшего о краже или разбое или привод обвиняемого с поличным. Им могло быть домашнее имущество, скот, хлеб или сено в поле, выловленная в пруду рыба и т.п. Стоимость поличного не играла роли, дело возбуждалось и в том случае, если оно «и гривны не стоит» (гривна — 10 коп.). В поимке преступника участвовало все население посада, села или деревни, которое было обязано оказывать помощь подвергавшимся грабежу или разбою. Отказ от помощи рассматривался как особая форма пособничества преступникам и карался штрафом и кнутом. Но закон давал гарантии безопасности преследователям татей и разбойников: оговор их в преступлении со стороны задержанных не имел силы (гл. XXI ст. 8, 15, 19,59).
Обстоятельства дела выяснялись на допросах, при проведении которых могла применяться пытка. Она помогала добиться собственного признания преступника, на котором базировался приговор. К ней прибегали и тогда, когда взятый с поличным уже сделал признание в татьбе или разбое. Так выявляли сообщников и добивались признания «в иных разбоях и татьбах», то есть в других аналогичных преступлениях. Даже иск потерпевшего удовлетворялся не по его заявке, а по показаниям обвиняемого под пыткой.
С конца XV в., в условиях роста профессиональной преступности (криминальных структур), разбойничьих шаек, стало развиваться специальное процессуальное действие – облихование. Оно помогало отличить «лихого человека» от обычного преступника. Облихование включало в себя опрос добропорядочного местного населения (повальный обыск) о возможной принадлежности подозреваемого к категории «лихих». По Судебнику 1550 г. такой вердикт большинством голосов выносили 10–15 человек «детей боярских» или 15–20 человек «добрых людей» (своеобразные присяжные заседатели). Если голоса разделялись поровну (10 – за, 10 – против), к подозреваемому применялась пытка. Не признавшего себя на пытке «лихим» при равенстве голосов заключали в тюрьму до открытия новых обстоятельств по делу или брали на поруки местные жители. Но чтобы «облиховывавшие», то есть дававшие показания «обыскные» люди не возводили напраслину по вражде, Судебник 1550 г. ввел для них наказание кнутом за ложный вердикт.
Основанием для возбуждения уголовного дела могла стать также язычная молка, то есть показание под пыткой, в результате которой выявлялись соучастники преступления. Язычная молка влекла за собой очную ставку, во время которой «язык», давший показания, ставился «с очей на очи» с оговоренным и опознавал его. Опознанный, в свою очередь, вовлекался в розыск, со всеми его прелестями, пыткой, повальным обыском. Правда, что касается людей «знатных», то есть известных в округе, видных, «добрых», то было наоборот. Сначала оговор надо было подтвердить повальным обыском, а уж потом следовала пытка. Причём закон оставлял облихованному право опротестовать результаты «обыска» на том основании, что «окольные люди лиховали по недружбе». В таком случае назначался повторный обыск, а потом пытка. Если сознавался, винился, – казнили, если нет – сажали в тюрьму «по обыскам» (гл. 21, ст. 44, 76 СУ).
Как видим, Соборное Уложение являлось универсальным законом, оно установило единые основания возбуждения уголовного дела за татьбу и разбой, независимо от социальной принадлежности человека. Существовало лишь одно обстоятельство, защищавшее честь служилого человека. Допрос под пыткой для служилых людей применялся лишь тогда, когда соучастники преступления из числа принадлежащих им крестьян и холопов подтверждали донос под пыткой. То есть сначала пытали их людей, а потом их самих. Это, кстати говоря, не всегда облегчало участь дворянина, ибо холоп, если он холоп по своей сути, всегда готов предать своего хозяина.
И последнее. Розыскные дела могли быть приостановлены или прекращены только по решению суда. Приговоры и решения не подлежали обжалованию и приводились в исполнение самими органами судебной власти. Естественно, что для исполнения смертной казни у московских судей были и специальные люди – палачи.
Процесс по политическим делам
Политические преступления расследовались с особой тщательностью. Такой процесс всегда начинался с теста доноса на то или иное лицо о его преступном замысле или уже о совершившемся преступлении. Можно было выкрикнуть в общественном месте известную фразу «Слово и дело государево». Произнесший ее считался осведомленным в некоем заговоре, и должностные лица обязаны были немедленно доставить его в Москву. Чаще всего выяснялось, что фраза эта прозвучала по «пьяному делу», в ссоре и имела основанием желание отомстить недругам или скрыться с места жительства. Лишь немногие подобные случаи представляли реальную государственную угрозу. Но в любом случае проводилось следствие, сопровождавшееся пытками с целью выбивания показаний, очными ставками изветчика с обвиняемым, с повальным обыском (если речь шла о действии «скопом» или о мятеже). Важно отметить при этом, что допрос с пристрастием начинался с самого изветчика, который при отказе от обвинения наказывался кнутом. В случае, если и сыск не подтверждал обвинения, доносчику следовало то наказание, которое предполагалось обвиненному человеку.
Окончательное решение по политическим делам выносил царь.
Соборное Уложение подвело своеобразный итог развитию уголовного права и процесса в Московском государстве. Система судопроизводства была довольно сложной и заформализованной. Впервые осуществлена детальная регламентация процедуры следствия и самого судебного процесса. Заметно расширился круг деяний, подлежащих уголовному преследованию. Резкое обострение социальных противоречий в XVII в. («бунташный» век) усилило карательный характер уголовного законодательства. Большей централизации подвергся судебно-административный аппарат. Но позиции всеобщности права ещё не были поколеблены.
ТЕМА 8.
ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРЕОБРАЗОВАНИЯ И ОФОРМЛЕНИЕ СОСЛОВНОГО СТРОЯ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В XVIII в.
Вопросы:
1. Становление абсолютной монархии в России. Статус императора.
2. Государственные реформы Петри I: военная, финансовая.
3. Реформы центрального управления: Сенат, коллегии.
4. Местное управление.
5. Реформы Екатерины II.
6. Оформление сословий и их правовой статус. Дворянство, крестьянство, мещане, духовенство.

В истории государственного права России конец XVII – XVIII вв. принято считать временем утверждения абсолютной монархии. В переводе с латинского absolutus означает неограниченный, безусловный. Абсолютные монархии существовали в Европе во время перехода стран от феодального, сословного общества к капиталистическому, гражданскому. Их нельзя, однако, смешивать с более ранними формами деспотий или с более поздними формами тоталитарной и авторитарной государственности. Не совсем тождественны и понятия абсолютизм и самодержавие. Именно этим термином пользовались русские историки, определяя природу абсолютной монархии в России.
Главными чертами абсолютной монархии являются: сосредоточение законодательной, исполнительной и судебной власти в руках наследственного монарха: право монарха распоряжаться налоговой системой и государственными финансами; наличие обширного разветвленного бюрократического аппарата, который именем монарха осуществляет управленческие функции; централизация и регламентация государственного и местного управления, территориального деления; наличие постоянной армии и полиции; регламентация всех видов службы и состояния сословий.
В эпоху абсолютизма прекращается деятельность органов, характерных для сословно-представительной монархии (Земский собор и Боярская дума), государственная власть получает большую самостоятельность по отношению к обществу, в том числе и к верхам господствующих сословий, а межсословные перегородки становятся более проницаемыми.
Первые предпосылки абсолютизма в России стали проявляться уже при Иване Грозном. Но форсированное оформление его пришлось на копен XVII - первую четверть XVIII вв. Связано оно было с политикой меркантилизма в экономике и торговле, которую проводил Пётр I, с формированием новой идеологии и культуры, с расширением этнотерриториальных пределов Российского государства, с укреплением и расширением крепостнических порядков. Все это требовало сосредоточения всей полноты власти в руках монарха.
В XVIII в. происходит значительное продвижение России как на запад так и на восток и на юг. В результате Северной войны (1700–1721) она утверждается на берегах Балтики, присоединяет к себе Лифляндию (Латвию), Эстляндию (Эстонию), Ингрию (устье Невы), часть Карелии (бывшие Новгородские земли) и часть Финляндии. С конца XVII и' началось окончательное воссоединение Восточной и Западной Руси. Правобережная Украина, вся Белоруссия, вся Юго-Западная Русь, Литва и Курляндия в течение XVIII в., а главное в результате успешной внешней политики Екатерины II вошли в состав Российской империи. Чуть позже, в начале XIX в., Александр I завершил процесс территориального расширения России на запад, присоединив в 1809 г. всю Финляндию, а в 1815 г. – часть Польши – герцогство Варшавское под именем Царства Польского.
Поначалу не чувствовавший ещё себя уверенно российский монарх предоставил всем новым территориям весьма широкую автономию, в них сохранялись все прежние порядки, в том числе прежние органы управления и законы. Но уже к концу XVIII в. и в начале XIX в. на них распространяются общеимперские порядки (за исключением Финляндии и Прибалтики (Остзейского края), где сохранялось прежнее местное самоуправление).
В XVIII в. в результате блистательных побед русского оружия при Екатерине II Россия утверждается на берегах Черного моря, исполнив заветную мечту Петра I. Александр I завершает в 1812 г. выход к Чёрному морю присоединением Бессарабии. Не менее успешной была и восточная политика России. ещё при Екатерине II под протекторат России переходит Грузия, а затем бывшие турецкие владения на Кавказе. В середине XIX в. происходит покорение Средней Азии (Туркестан, Коканд, Бухара, Хива). Вся Сибирь до Амура уже в составе России. Громадная империя, в 1/6 часть земного шара, распластывается на географических картах. Чтобы удержать целостность многонациональной державы, необходима была сильная центральная власть, опиравшаяся на мощную армию и разветвленный бюрократический аппарат.
Юридическое оформление абсолютизма произошло уже при Петре I. В 1816 г. в Воинских Артикулах было определено: «Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете о своих делах ответу давать не должен, но силу и власть имеет свои государства и земли, яко христианский государь, по своей воле и благомнению управлять». В октябре 1721 г., во время празднования победы в Северной войне, послушные Петру Сенат и Синод торжественно преподнесли ему титул «Великого, императора и Отца отечества». Позднее в императорское достоинство была введена и жена Петра I Екатерина I. В «Духовном регламенте» 1721 г. значилось: «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. Повиноваться его верховной власти не токмо за страх, но и за совесть сам Бог повелевает».
Став императором и «Отцом отечества», Пётр изменил порядок престолонаследия. В указе 1722 г. он утвердил за собой право назначения преемника по собственной воле, не считаясь с традициями родства. Однако сам Пётр умер, не назначив себе преемника, чем положил начало длительной и своекорыстной борьбе за престол, вошедшей в историю под па-званием «дворцовых переворотов».
В XVIII в. изменились и теоретические обоснования монаршей власти. Идея договора в интересах государства, ради «обшей пользы», «общего блага» становится ведущей в указах Петра I. Народ вручает монарху власть: «Согласно все хощем, дабы ты, государь, к общей нашей пользе владееши нами вечно». Но и монарх служит государству наравне с подданными, а высшая цель его деятельности – обеспечение прав всех граждан, правосудия и общественного порядка. Эти идеи всеобщего служения государству, пренебрежения личными интересами ради его могущества лейтмотивом проходят не только через произведения идеологов абсолютизма («Правда воли монаршей» Феофана Прокоповича и др.), но и через конкретную практику государственного строительства.
Императору принадлежала законодательная и высшая административная (исполнительная) власть в государстве. Император был последней высшей инстанцией в решении судебных дел. Он являлся верховным главнокомандующим войсками и фактическим главой русской церкви.
После смерти Петра I на престол была возведена его супруга Екатерина I (Марта Скавронская). Она процарствовала недолго и оставила завещание, допустив в нём субституцию, т.е. назначив своим преемником законного наследника – внука Петра I Алексея Петровича. После смерти юного монарха Верховный тайный совет, в руках которого находилась реальная власть (М. Голицын, А. Меншиков, Долгоруковы и др.), предложил престол племяннице Петра Анне Иоановне, вдове курляндского герцога. Верховники попытались при этом ограничить ее самодержавную власть. Согласно договору (кондициям) она не имела права без согласия Совета решать важные государственные, дипломатические, финансовые и военные дела, назначать себе преемника. Но Анна Иоановна, воспользовавшись поддержкой дворянских верхов, передавших ей прошение о принятии «самодержавства», в феврале 1730 г. разорвала кондиции и разогнала Тайный совет. Попытка повернуть историю вспять не удалась.
Укрепление абсолютизма продолжалось и при других преемниках Петра I. В 1740 г. в соответствии с Манифестом императрицы наследником престола был объявлен сын племянницы императрицы, Анны Леопольдовны, малолетний Иван Антонович Брауншвейгский, а регентом при нём – бывший фаворит Эрнст Бирон, вскоре свергнутый и отправленный в сибирскую ссылку фельдмаршалом Минихом. После кратковременного регентства Анны Леопольдовны Иван Антонович был низложен и заточен в темницу, а вместо него 25 ноября 1741 г. гвардией на престол была возведена дочь Петра I Елизавета, после смерти которой в 1861 г. престол перешел к её племяннику Петру III (Голштинскому). Но уже в 1762 г. жена Петра III свергла его с престола, совершив очередной дворцовый переворот с помощью гвардии. Екатерина II царствовала 34 года и намеревалась передать престол внуку Александру (в обход сына Павла). Но апоплексический удар лишил её дара речи, а Павел, прибыв вовремя к смертному одру своей матери, уничтожил заготовленные ею бумаги.
Павел I восстановил старый порядок престолонаследия, отменив в 1797 г. петровский указ и запретив впредь женское правление в России. Однако сам он стал жертвой нового, совершенного в 1801 г. дворцового переворота, последнего в истории России. Пришедший к власти в его результате Александр Павлович I сумел стабилизировать монархическую власть.
Государственные реформы Петра I
Преобразования Петра 1 начались на рубеже двух веков и продолжались до его смерти в 1725 г., неожиданно прервавшей исполнение задуманных им планов. В своей реформаторской деятельности Петр 1 опирался на европейский опыт (Швеции, Германии, Франции, Голландии), но действовал, исходя из практических потребностей, не имея строгой системы и программы преобразований. Реформы начались в армии в связи с войной за выход в Балтийское море (1700 г.), за ними последовали другие.
Военная реформа. В ходе военной реформы все прежние роды войск были заменены одной регулярной армией, скроенной по европейскому образцу. С 1705 г. стала вводиться рекрутская система, в соответствии с которой в армию посредством регулярных наборов призывались мужчины в возрасте от 17 до 32 лет (сначала 1 от 20, затем 1 от 100 дворов ежегодно). От службы освобождалось лишь духовенство, все остальные сословия подлежали призыву с той лишь разницей, что дворянство служило на офицерских должностях. Служба продолжалась 25 лет, выбывшие из армии (убитыми, ранеными или отслужившими срок) замещались новыми рекрутами. Регулярная армия делилась на дивизии, бригады, полки, роты и т.д., сохранившиеся до сего дня. Появились новые виды артиллерийских соединений (полковые, полевые и др.), введена была единая военная форма. К 1725 г. сухопутная армия, одна из самых мощных в Европе, насчитывала около 300 тыс. солдат (в пехотных, драгунских, артиллерийских и казачьих полках).
За годы войны был создан морской флот (около 150 кораблей на Балтике и до 100 судов на Каспии), который обслуживали около 30 тыс. матросов и офицеров. Обучение солдат и матросов проводилось по утвержденным уставам, неявка на службу сурово наказывалась, практиковалось обучение «навигацкому», артиллерийскому и другим военным делам за границей: в Италии, Испании, Голландии и др. странах. В армии и на флоте вводилась строгая дисциплина, шпицрутены в качестве наказаний, запреты жениться дворянским недорослям, пока не окончена учеба. Все выслужившие офицерские звания, согласно Табели о рангах (1722 г.), получали дворянство. В лице Воинского (1716) и Морского (1720) уставов была создана законодательная база регулярной армии.
Финансовая реформа. Создание и содержание армии потребовали огромных финансовых затрат. «Деньги – суть артерии войны», – говорил Пётр I. Деньги требовались и для обеспечения огромного бюрократического аппарата, созданного Петром, который получал жалование из государственного бюджета. Появилась государственная роспись доходов и расходов. С 1718 г. в России стали проводиться регулярные переписи населения, па основе которых вводилась подушная подать. Все необходимые для содержания армии средства были поделены на число ревизских душ (т.е. учтенных переписью лиц мужского пола), включая холопов, и установлена 74-копеечпая подать, которая, увеличившись и размере, дожила до времени Александра III. За больных, умерших, выбывших и пр. вплоть до следующей ревизии платили общины (ревизии проводились через 20–25 лет). Подушная подать увеличила бюджет России почти на 50 %.
При Петре I неизмеримо выросло число косвенных налогов и разного рода чрезвычайных сборов и повинностей (в 4–5 раз). Косвенными налогами, в изобретении которых изощрялись специальные люди при-быльщики, облагалось практически все: бани, гробы, причалы и перевозы, гербовая бумага и одежда, бороды. Право носить бороду стоило 1 коп. для крестьян, 60 рублей для дворян, 100 рублей для купечества и 30 рублей для прочих граждан.
Тяжесть налогового гнета вызвала бурный рост недоимок и бегство крестьян и посадских людей на окраины. В целях противодействия побегам была введена паспортная система. Паспорта выдавались на срок до 3 лет с указанием всех основных характеристик личности: рост, лицо, особые приметы, которые заменяли фотографии.
Реформа центрального управления
Около 1700 г. Петр I упразднил Боярскую думу, заменив её Конзилией министров в составе 8–14 (в разные годы) своих ближайших сподвижников. Орган этот назывался ещё Ближней Канцелярией, которая ведала делами во время многочисленных отлучек Петра из столицы. В 1711 г. с отбытием на фронт Петр издал указ об учреждении Правительствующего Сената, 9 членов которого были назначены царем. Им поручалось руководство страной в его отсутствие. Чуть позже определились и функции Сената: ведать торговлей, комплектованием армии, сбором налогов, судом, установлена строгая процедура обсуждения вопросов и принятия решений (на основе единогласия). Позднее Сенат расширил свой состав: в него стали входить президенты коллегий, с 1722 г. – только основных 4, а также по 2 «комиссара» от каждой губернии.
Сенат являлся по сути высшим законодательным, судебным и контрольным органом империи. Он издавал указы по всем вопросам внешней и внутренней политики, являлся судом первой инстанции для высших должностных лиц и рассматривал дела по апелляции нижних судов, ревизовал деятельность губернского начальства, осуществлял контрольные функции. Для исполнения последней при Сенате учреждалась тайная должность фискала, который имел штат подчиненных и должен был «тайно проведывать» и «доносить» о злоупотреблениях должностных лиц, получая при этом четвертую часть обнаруженных у казнокрадов и взяточников сумм. Институт фискалов вскоре разросся, под руководством назначаемого царем генерал-фискала трудились обер-фискал, фискалы при коллегиях, провинциал-фискалы в губерниях и городовые фискалы в городах.
Функции полицейского надзора вменялись и в обязанность генерал-прокурора, чья должность была учреждена в 1722 г. Задуманная как «полиция над администрацией» должность быстро обросла необходимым штатом (обер-прокуроры, прокуроры при коллегиях и надворных судах) и превратилась в недремлющее «око государя». Полицейские функции по отношению к населению возлагались на администрацию всех рангов, обязанную контролировать на только общественную, но и частную жизнь подданных. С 1718 г. введена и должность полицмейстера в городах, ему подчинялись местная администрация и старосты.
Пётр I, проводя преобразования в области экономики, попытался приспособить к новым задачам старую приказную систему управления. Но попытка не увенчалась успехом, пришлось провести коренную реформу, реорганизовав и частично упразднив приказы и создав на их месте новые органы – коллегии (по образу Швеции). Сначала, в 1718 г., появились 10 коллегий (Чужестранных дел, Камер-, Штатс-, Ревизион-контор, Юстиц-, Коммерц-, Берг-, Мануфактур-коллегии, Военная и Адмиралтейская), которым было поручено заниматься армией и флотом, промышленностью и торговлей, финансами. Чуть позже к ним добавились Вотчинная коллегия и Главный магистрат.
Структура и порядок деятельности коллегий регулировались Генеральным регламентом 1720 г. — своеобразным уставом гражданской службы. Кроме него были изданы регламенты каждой коллегии. Штаты коллегий были невелики: президент (русский), вице-президент (немец), 4 советника и 4 асессора (при Екатерине II число последних сократилось до 2-х, а весь штат до 6 человек). Решения принимались на общем собрании большинством голосов.
С упразднением приказов реформировалось и старое делопроизводство. Петр I запретил столбцы-свитки, ушли в прошлое дьяки и подьячие, памяти и отписки. Появились новые служители канцелярии: секретари, нотариусы, регистраторы, актуариусы, переводчики, писари. С петровского времени стали сочиняться протоколы, доклады, отчеты, заявления, прошения и пр.
Отношение Петра I к церкви было двояким. С одной стороны, Петр не терпел «отеитства» (атеизма) и понимал значение религии и церкви в строительстве государства. С другой, создавая государство светское, он попытался ликвидировать духовное лидерство церкви и превратить ее в часть государственного аппарата. И это ему удалось. Помогая ортодоксальной церкви в борьбе с расколом, Петр развернул массовые репрессии против раскольников, но одновременно с этим упразднил патриаршество. Когда умер в 1700 г. патриарх Адриан, конфликтовавший с царем в вопросе о веротерпимости, об отношениях с Западом, Пётр не стал проводить выборы нового, а поручил управление церковью рязанскому митрополиту Стефану Яворскому, объявленному «местоблюстителем патриаршего престола». После того как недовольный натиском царя на материальные блага церкви Яворский «крикнул речь» в 1712 г. против царя, он был фактически отстранен от духовных дел, перешедших в руки других фаворитов, Ф. Прокоповича в частности. В 1721 г. на месте Монастырского приказа появился Синод — духовная коллегия для управления делами церкви. Синод состоял из 12 персон, высших иерархов, назначенных царем. Обер-прокурором Синода, имевшим право наложить вето на любое решение иерархов, назначался светский человек, как правило, отставной офицер. Синод наблюдал за чистотой веры (переход из православия в другую веру был запрещен), толкованием церковных догматов, ведал делами о браках. Синоду подчинялись при Петре и все иноверческие церкви, лютеранского, католического и отчасти нехристианского исповедания.
Реформа местного управления
Реорганизация местного управления преследовала главную цель – увеличение налоговых поступлений в казну. Для этого требовалось не только централизовать управленческую систему, усилить контрольные функции государства, но и создать механизм стимулирования торгово-промышленных предпринимательских слоев населения. Функционировать этот механизм, по мысли Петра, мог при условии сведения в одних и тех же органах государственных и выборных (муниципальных) элементов управления. В 1699 г. в Москве появилась Бурмистрская Палата выборный орган, которому были подчинены земские избы в городах. В выборах участвовали горожане и государственные крестьяне, как и ранее, только теперь глава земской избы стал называться бурмистром. Органы эти ведали доходами, сбором налогов, осуществляли местное самоуправление и суд. По уже в 1702 г. функции эти были переданы воеводам.
Однако реформа местного управления продолжалась. В 1708 г. Бурмистрская Палата под новым названием Ратуша возобновила спою деятельность, превратившись в финансовый центр, сосредоточивший в своих руках функции всех ранее действовавших финансовых органов. Но в том же году в России было введено губернское правление (сначала в 8, а с 1718 г. в 10 губерниях). Губернаторам, назначаемым царем, были поручены все финансовые и военные дела на территории губернии. Губернии делились на провинции (47) и дистрикты (146) во главе с воеводами, которым передавались функции губных старост.
После окончания Северной войны городские органы самоуправления вновь подверглись реорганизации. В городах были созданы магистраты, а в Петербурге Главный магистрат, состоявшие из выборных чиновников с теми же полномочиями, что и у прежних бурмистров: сбор податей, руководство торговлей и промышленностью, суд. Однако после смерти Петра I местное самоуправление захирело, и все управленческие дела сосредоточились у губернаторов.
Столь же безрезультатно завершились попытки Петра I отделить от администрации суд. Он попробовал изъять судебные функции у многочисленных государственных органов, коллегий, полиции, губернаторов и сосредоточить их в руках специальных – судебных органов: нижних судов в провинциях и городах и в надворных судах (вторая инстанция) в губернских центрах. В состав надворного суда входили президент, вице-президент и несколько членов. Высшей судебной инстанцией стала Юстиц-коллегия, рассматривавшая в апелляционном и надзорном порядке дела надворных судов. Губернаторам было запрещено вмешиваться в судебные дела и «судьям в расправе помешательство чинить». На практике же высшие административные чины не только осуществляли общий надзор за деятельностью этих судов, но и вмешивались в их дела, рассматривали жалобы от населения и принимали решения. С 1722 г. председательствование губернаторов в надворных судах получает санкцию закона, нижние суды упраздняются вообще и правосудие возвращается к воеводам. Такой порядок вещей более соответствовал духу полицейского государства, созданного Петром I.
Судьба других нововведений в области государственного устройства, осуществленных Петром I, была более счастливой. Сенат, к примеру, превратившись при ближайших преемниках Петра в одну из коллегий, ведавших административными и судебными делами, вновь возвысился при Елизавете Петровне и сосредоточил в своих руках все нити государственной деятельности. При Екатерине II (указ 1763 г.) Сенат, разделенный на 6 департаментов (4 в Петербурге и 2 в Москве) с сугубо административными функциями и ограниченной компетенцией (финансы, военные дела, руководство остзейскими и малороссийскими провинциями), утрачивает законодательные функции. Большинству его департаментов были поручены судебные дела. С 1802 г. Александр I окончательно превратил Сенат в высшую судебную инстанцию, передав административное управление министерствам.
Большинство коллегий было ликвидировано в ходе губернской реформы Екатерины II, которая сохранила лишь 2 – военную и иностранных дел. Павел I восстановил их, но ненадолго, в 1802 г. на смену им пришли министерства. После казни уличенного во взятках генерал-фискала Нестерова и полной дискредитации самого института фискалов, окрещенных в народе «антихристами», «плутами» и «свисталами», благополучно скончался и сам институт, так и не искоренив злоупотребления в чиновничье-бюрократической среде.
А вот светский порядок управления церковными делами с 1744 г. распространился и на места. В епархиях, которыми ранее руководили архиерейские домовые правления, появились консистории, в состав их стали вводиться светские чиновники-секретари, ограничивавшие единоличную власть архиерея.
Реформы Екатерины II
При Екатерине II получили свое дальнейшее развитие начинания Петра I в области административного устройства и местного самоуправления. Была продолжена и судебная реформа.
В 1775 г. с целью улучшения финансовой, надзорной и судебной деятельности трехчленное деление империи на губернии, провинции и уезды было реорганизовано в двучленное: губерния – уезд. При этом губернии разукрупнялись, число их увеличивалось сначала до 40, а чуть позже до 50. Согласно Учреждению о губерниях административные единицы создавались по количеству населения (300–400 тыс. душ в губернии, 20–30 тыс. в уезде). Во главе губернии стоял назначаемый царем губернатор, во главе уезда – земский исправник, избираемый дворянством уезда. Над несколькими губерниями главенствовал генерал-губернатор, в подчинении которого находились войска.
Екатерина II называла губернатора «хозяином» губернии. В его руках вплоть до февраля 1917 г. сосредоточивалась вся полнота административной, финансовой и военной власти в регионе. Губернаторы выступали как проводники на местах политики центра и как администраторы крупных территорий. Губернская власть была гибким, живучим и маневренным институтом власти, в котором сочетались централизация и децентрализация управления сообразно особенностям региона, периода, личности царя и личности губернатора.
В аппарате губернского правления находились финансовые дела (Казенная палата), социальная деятельность (Приказ общественного призрения, в ведении которого находились просветительные, благотворительные и санитарные учреждения), наблюдение м законностью (губернский прокурор со штатом прокуроров и стряпчих). Все должностные лица избирались на дворянских собраниях, за исключением выборных представителей от 3 сословий, заседавших в Приказе общественного призрения. В городах вводилось ещё особое должностное лицо, назначаемое правительством, – городничий, который осуществлял полицейский надзор. Для выполнения полицейских функций в столичных центрах сохранялась должность обер-полицмейстера, а в гарнизонных городах – коменданта.
В 1782 г. создается новый орган полицейского управления – Управа Благочиния, компетенция и состав которой определялись особым Уставом. Она состояла из 5 лиц: обер-полицмейстера (в столицах) или городничего (в других городах), двух приставов (по уголовным и гражданским делам), назначавшихся правительством, и двух ратманов (советников), избиравшихся собранием горожан. Города в полицейском отношении делились на части во главе с частными приставами, на кварталы во главе с квартальными надзирателями, назначавшимися Управой Благочиния, и квартальными поручиками, избиравшимися горожанами из своей среды. Функции полицейских органов были весьма обширными: безопасность, санитария, нравственность, семейные отношения, ведение следствия по уголовным делам, арестные дома, тюрьмы – это лишь неполный перечень того, чем занималась полиция.
Как видим, уже при организации администрации на местах к участию в ее работе привлекались выборные представители сословий. Главную скрипку в процессе формирования новой генерации чиновничьей бюрократии играло дворянство, сильно разросшееся за счет выходцев из других сословий уже к середине XVIII в. Не было обойдено вниманием императрицы и купечество, удельный вес которого в связи с развитием промышленности и торговли сильно вырос. Этим основным сословиям Российской империи Екатерина II предоставила право организовать свои представительные органы на местах. Однако о них чуть позже, после характеристики сословного строя.
Правовой статус сословий. В XVIII в., со значительным отставанием от Запада, в России окончательно оформились из сословных групп московского общества 4 сословия: шляхетство (дворянство), духовенство, мещане (из городских посадских людей) и крестьянство.. Главная черта сословного строя – наличие и передача по наследству личных прав состояния и корпоративных прав и обязанностей.
Оформление дворянского сословия. Дворянство сложилось из разных разрядов служилых людей (бояр, окольничих, дьяков, подьячих, детей боярских и пр.), получило при Петре I наименование шляхетства, переименовано при Екатерине II в дворянство (в актах Уложенной Комиссии 1767 г.), превратилось в течение века из служилого сословия в правящее, привилегированное. Часть бывших служилых людей (дворян и детей боярских), поселенных на. окраинах государства, указами Петра I 1698–1703 гг., оформлявшими шляхетство, не была зачислена в это сословие, а переведена под именем однодворцев на положение казенных крестьян.
Нивелировку положения феодалов всех рангов завершил указ Петра I 1714 г «О единонаследии», по которому поместья были приравнены к вотчинам, закреплены за дворянами на праве собственности. В 1722 г. «Табелью о рангах» были установлены способы получения дворянства выслугой. Она же закрепила за шляхетством статус правящего сословия.
Согласно «Табели о рангах» все находившиеся на государственной службе (гражданской, военной, военно-морской) были разбиты на 14 рангов или чинов, от высшего фельдмаршала и канцлера до низшего – адъютанта при лейтенантах и коллежского регистратора. Все лица, с 14 по 8 ранг, становились личными, а с 8 ранга, – потомственными дворянами. Потомственное дворянство передавалось жене, детям и дальним потомкам по мужской линии. Дочери, вышедшие замуж, приобретали сословный статус мужа (если он был выше). До 1874 г. из детей, родившихся до получения потомственного дворянства, статус отца получал только один сын, остальные записывались в «почетные граждане» (это состояние учреждено в 1832 г.), после 1874 г. – все.
При Петре I служба дворян с обязательным обучением начиналась с 15 лет и была пожизненной. Анна Иоановна несколько облегчила их положение, ограничив службу 25 годами и отнеся её начало к 20-легнему возрасту. Она разрешила также одному из сыновей или братьев в дворянской семье оставаться дома и заниматься хозяйством.
В 1762 г. на короткое время задержавшийся на престоле Петр III отменил специальным указом не только обязательность обучения дворян, но и обязательность дворянской службы. А «Грамота на права и преимущества российского дворянства» Екатерины II 1785 г. окончательно превратила дворянство в сословие «благородное».
Итак, основными источниками дворянского сословия были в XVIII в. рождение и выслуга. К выслуге относились приобретение дворянства через пожалование и индигенат для иностранцев (по «Табели о рангах»), через получение ордена (по «Жалованной грамоте» Екатерины II). В XIX в. к ним прибавятся высшее образование и ученая степень.
Принадлежность к дворянскому званию закреплялась записью в «Бархатную книгу», заведённую в 1682 г. при уничтожении местничества, а с 1785 г. внесением в местные (губернские) списки – дворянские книги, разделенные на 6 частей (по источникам дворянства): пожалование, военная выслуга, гражданская выслуга, индигенат, титул (орден), давность. С Петра I сословие подчинялось особому ведомству – Герольдмейстерской конторе, а с 1748 г. – департаменту Герольдии при Сенате.
Права и преимущества дворянского сословия. 1. Исключительное право владения землей. 2. Право владения крепостными крестьянами (с исключением для 1 половины XVIII в., когда крепостными могли владеть лица всех состояний: посадские, попы и даже крестьяне). 3. Личное освобождение от податей и повинностей, от телесных наказаний. 4. Право строить фабрики и заводы (с Екатерины II только в деревне), разрабатывать полезные ископаемые на своей земле. 5. С 1771 г. исключительное право служить по гражданскому ведомству, в чиновничьем аппарате (после запрета принимать на службу лиц податных сословий), а с 1798 г. формировать офицерский корпус в армии. 6. Корпоративное право иметь титул «благородства», который мог быть отнят только по суду «равных» или по решению царя. 7. Наконец, по «Жалованной грамоте» Екатерины II дворяне получили право составлять особые дворянские общества, избирать свои представительные органы и свой сословный суд. Но это уже не было I их исключительным правом.
Принадлежность к благородному сословию давала право на герб, мундир, езды в экипажах, запряженных четверкой, одевания лакеев в особые ливреи и т.п.
Органами сословного самоуправления стали уездные и губернские дворянские собрания, проводившиеся один раз в три года, на которых избирались предводители дворянства и их помощники – депутаты, а также члены дворянских судов. В выборах участвовали все, отвечавшие цензам: оседлости, возраста (25 лет), пола (только мужчины), имущественному (доход с деревень не ниже 100 руб.), служебному (не ниже обер-офицерского чина) и добропорядочности.
Дворянские собрания выступали как юридические лица, имели имущественные права, участвовали в раскладке повинностей, проверяли родословную книгу, исключали опороченных членов, подавали императору и в Сенат жалобы и т.п. Предводители дворянства оказывали серьезное влияние на губернские и уездные органы власти.
Формирование сословия мещан. Первоначальное название – граждане («Регламент Главного магистрата»), затем по образцу Польши и Литвы стали называться мещанами. Сословие создавалось постепенно, по мере введения Петром I европейских образцов среднего класса (третьего сословия). В него вошли прежние гости, посадские люди, низшие группы служилых людей – пушкари, затинщики и пр.
«Регламентом Главного магистрата» Петр I разделил формирующееся сословие на 2 группы: регулярных и нерегулярных граждан. Регулярные, в свою очередь, состояли из двух гильдий. В первую гильдию входили банкиры, знатные купцы, доктора, аптекари, шкиперы, серебренники, иконники, живописцы, во вторую – все те, «которые мелочными товарами и харчевыми всякими припасами торгуют, также рукомесленные резчики, токари, столяры, портные, сапожники и им подобные». Ремесленники, как и на Западе, подразделялись на цехи. Во главе гильдий и цехов стояли старшины, нередко выполнявшие функции государственных органов. К нерегулярным гражданам или «подлым людям» (в смысле низкого происхождения – из холопов, крепостных и т.п.) были отнесены все, «обретающиеся в наймах и черных работах».

<< Предыдущая

стр. 3
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>