<< Предыдущая

стр. 4
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

И начал есть.
- А теперь подумаем, - сказал он, в последний раз облизав донышко горшка, - подумаем, куда же это я собирался идти. Ах да, к Иа.
Винни Пух не спеша встал. И тут он вдруг все вспомнил. Он же съел Подарок!

Ну, во всяком случае, его большую часть. К счастью, у него все еще оставался горшочек. И раз уж он был недалеко от дома Совы, он решил зайти к ней и попросить ее написать на горшочке: "Поздравляю с днем рождения". В конце концов, это был очень хорошенький горшочек, даже без содержимого.

Тем временем Пятачок успел сбегать к себе домой и, захватив воздушный шарик для Иа, понесся во весь дух, крепко прижимая шар к груди, чтобы его не унесло ветром. Пятачок ужасно спешил, чтобы поспеть к Иа раньше Пуха; ему хотелось первым преподнести ослику подарок, как будто он, Пятачок, сам вспомнил про его день рождения, без всякой подсказки. Он так спешил и так задумался о том, как Иа обрадуется подарку, что совсем не глядел себе под ноги... И вдруг его нога попала в кроличью норку, и бедный Пятачок полетел носом вниз:
БУМ!!!???!!!

Да, после того, как Пятачок упал на воздушный шарик Иа, тот стал... ну, он стал похож... ну, в общем он стал...

- Воздушный шар? - сказал Иа. - Ты сказал - воздушный шар? Это такие большие, красивые, яркие, их еще надувают? Песни-пляски, веселье, гоп-гоп-гоп и тру-ля-ля?
- Ну да, но только... понимаешь... я очень огорчен... понимаешь... когда я бежал, чтобы поскорее принести тебе его, я упал.
- Ай-ай, как жаль! Ты, наверное, слишком быстро бежал. Я надеюсь, ты не ушибся, маленький Пятачок?
- Нет, спасибо, но он... он... Ох, Иа, он лопнул...
Наступило очень долгое молчание.
- Мой шарик? - наконец спросил Иа.
Пятачок кивнул.
- Мой подарок на день рождения?
- Да, Иа, - сказал Пятачок, слегка всхлипывая. - Вот он. Поздравляю тебя с днем рождения.
И подал Иа резиновую тряпочку.
- Это он? - спросил Иа, очень удивленный.
Пятачок кивнул.
- Мой подарок?
Пятачок снова кивнул.
- Шарик?

И тут прибыл Пух.

- Я принес тебе подарочек, - радостно сказал Пух.
- У меня уже есть подарочек, - ответил Иа.
Тем временем Пух перебрался через ручей и подошел к Иа. Пятачок сидел немного поодаль, закрыв мордочку лапками и хлюпая носом.
- Вот он, - объявил Пух. - Это - Очень Полезный Горшок. А на нем знаешь, что написано? "Поздравляю с днем рождения, желаю счастья в личной жизни. Пух". Вот сколько всего написано! И в него можешь класть что хочешь. Держи.

Потом Иа обнаружил, что, поскольку его воздушный шар больше не был таким большим, как Пятачок, его легко можно было положить в Полезный Горшок и вынуть, когда он был нужен, чего нельзя сделать с обычным Громоздким Шаром...

- Мне очень приятно, - радостно сказал Пух, - что я догадался подарить тебе Полезный Горшок, куда можно класть какие хочешь вещи!
- А мне очень приятно, - радостно сказал Пятачок, - что я догадался подарить тебе такую вещь, которую можно класть в этот Полезный Горшок!
Но Иа ничего не слышал. Ему было не до того: он то клал свой шар в горшок, то вынимал его обратно, и видно было, что он совершенно счастлив...

Итак, все удалось.
На своем высочайшем уровне У Вэй действует необъяснимо и незаметно, поскольку становится рефлекторным действием. По словам Чжуан-цзы, ум У Вэй "течет, как вода, отражает, как зеркало и отвечает, как эхо".

Прямо как Пух.
- Эй! Я говорю: "Прямо, как Пух".
- Ч-ч-что? - сказал Пух, вдруг проснувшись и свалившись со стула. - Что как кто?
- Что течет, как вода, отражает, как зеркало и отвечает, как эхо?
- О! Загадка! - сказал Пух. - Сколько у меня попыток?
- Ну, не знаю. Ты начни, а там посмотрим.
- Что бы это могло быть? - бубнил он. - Течет, как вода...

Практикуя У Вэй, вы следуете обстоятельствам и прислушиваетесь к своей интуиции. "Сейчас не время для этого. Лучше я сделаю по-другому". Вот, примерно так. Когда вы поступаете подобным образом, люди говорят, что у вас шестое чувство или что-то вроде того. А на самом деле это просто Чувствительность к Обстоятельствам. Это совершенно естественно. Странно другое - когда вы не прислушиваетесь к голосу интуиции.
Самое удобное в этой Чувствительности к Обстоятельствам то, что вам не нужно принимать так много трудных решений. Наоборот, вы можете позволить им решаться самим.
Например, в "Домике на Пуховой Опушке" Пух однажды слонялся вокруг, пытаясь решить, к кому он хочет пойти в гости. Он мог бы навестить Иа, которого он не навещал со вчерашнего дня, или Сову, которую он не навещал с позавчерашнего дня, или Кунгу, Ру и Тигру, которых он уже тоже долго не навещал. Как же он решил? Он сел на камень посреди реки и спел песенку. Затем он встал, еще намного послонялся, думая о том, чтобы навестить Кролика, пока не обнаружил, что стоит перед собственным домом. Он зашел, что-то перекусил и пошел в гости к Пятачку.
Вот как все получается, если следовать Пути Пуха. Никаких усилий. Ни стресса, ни неприятностей. А сейчас...

- Поток? - спросил Пух.
- Что?
- Ответ. Поток течет, как вода, отражает, как зеркало...
- Но он не отвечает, как эхо, - сказал я.
- Да, не отвечает, - сказал Пух.
- Ну, ты уже близко. Почти. Как мне кажется.
- Дай мне еще подумать, - сказал Пух.

Подход У Вэй к разрешению конфликтов можно наблюдать в практике даосского боевого искусства Тай-цзи цюань, сутью которого является изматывание противника, либо используя его же собственную энергию атаки, либо отклоняя ее в сторону, чтобы ослабить его силу, нарушить равновесие и защитную стойку. Сила никогда не противопоставляется силе, наоборот, она преодолевается мягкостью.

- Течет, как вода, отражает, как зеркало... - бубнил Пух, проходя мимо.
- Пух, ты слишком много думаешь, - сказал я. - Я дам тебе подсказку, может, с ней ты быстрее догадаешься.
- Надеюсь, - сказал Пух. - А то это уже начинает мне надоедать.
- Ну, ладно. Чтобы отгадать загадку, тебе надо позволить своему уму течь свободно и отражать все, что он видит. Тогда он сможет отвечать на любой вопрос. Понятно?
- Нет, - сказал Пух.
- Ну что ж.
- Так-так-так - течет, как вода... - пробормотал Пух.

Принцип У Вэй в контексте Тай-цзи цюань легко понять, если попытаться ударить кусок пенопласта, плавающий на воде. Чем сильнее вы бьете, тем глубже он погружается; чем глубже он погружается, тем сильнее он выскакивает обратно. Без каких-либо затрат энергии кусок пенопласта может совершенно вас вымотать. Таким образом, У Вэй преодолевает силу, нейтрализуя ее энергию, вместо того, чтобы усиливать конфликт. Используя другие методы, вы будете тушить огонь огнем, используя У Вэй, вы будете тушить огонь водой.

- Я знаю, - сказал Пух. - Кусок пенопласта!
- Что кусок пенопласта?
- Отвечает, как эхо! - сказал он торжествующе.
- Но он не течет, как вода и не отражает, как зеркало, - сказал я.
- Ох, - сказал Пух. - И правда.
- Ладно, лучше я тебе сам скажу, - сказал я. - Это Путь Пуха.
- Что это?
- Ответ, - сказал я.
- А-а, - сказал Пух.
- Это плохая загадка, - добавил он.
- Хорошо, тогда ты загадай что-нибудь.
- С удовольствием. Что черное, белое и красное одновременно?
- Нет, только не эту!
- Ты что, ее знаешь? - сказал Пух, слегка удивленно.
- Конечно. Старо как мир. Все знают ответ - это газета.
- А вот и нет, - сказал Пух.
- Смущенная зебра?
- Нет.
- Ну, тогда...
- Сдаешься? - спросил Пух с надеждой.
- Ладно, сдаюсь. Что черное, белое и красное одновременно?
- Обгоревший на солнце пингвин.
- Пух, это глупо.
- Лучше, чем твоя, - сказал он.
- Ну, тогда еще одна. Она относится к противоположности Пути Пуха. Что носится кругом целый день без всякого результата?
- Кролик? - сказал Пух.
- Ну, почти.
- А, я знаю. Это...

Но мы оставим это для следующей главы.

ЩАСВИРНУС
Кролик несся по опушке Дремучего Леса, с каждой минутой все больше чувствуя важность своей задачи, и наконец он прибежал к дереву, в котором жил Кристофер Робин.
Он постучал в дверь.
Он два раза окликнул Кристофера Робина.
Потом он отошел немного назад и, заслонив лапкой глаза от солнца, закричал так, что его стало слышно на вершине дерева.
Потом он зашел с другой сторона и опять покричал: "Эй!" и "Слышишь?" и "Это Кролик!", но ничего не произошло. Тогда он замолчал и прислушался, и все замолчало и прислушалось вместе с ним, и в освещенном солнцем лесу стало тихо-тихо, и потом вдруг где-то в невообразимой вышине запел жаворонок.
- Обидно, - сказал Кролик, - он ушел.
Он снова повернулся к зеленой двери, просто так, для порядка, и уже собирался идти, чувствуя, что утро совершенно испорчено, как вдруг заметил на земле листок бумаги. В листке торчала булавка; очевидно, он упал с двери.
- Ага, - сказал Кролик, снова приходя в хорошее настроение. - Мне опять письмо!

Вот что там говорилось:

АТАШОЛ
ЩАСВИРНУС
ЗАНИТ
ЩАСВИРНУС
К.Р.

Кролик не знал, кто такой Щасвирнус - несмотря на то, что он сам такой же - поэтому он пошел спрашивать Сову. Сова тоже не знала. Но мне кажется, мы знаем. И еще мне кажется, много других людей тоже знают. Чжуан-цзы очень точно описал одного такого:

Жил-был человек, который не любил смотреть на свои следы и свою тень. Он решил сбежать от них и побежал. Но чем дальше он бежал, тем больше следов появлялось, а его тень не отставала от него ни на шаг. Думая, что он бежит слишком медленно, человек стал бежать все быстрее и быстрее, пока, наконец, не упал от истощения и не умер.
Если бы он оставался на месте, следов не было бы совсем. Если бы он отдыхал в тени, его тень исчезла бы.

Кажется, они встречаются везде, куда бы вы не пошли. Практически в любой солнечный день можно заметить стада пыхтящих Щасвирнусов, ломанувших через парк. Скажем, вы наслаждаетесь пикником на мягкой зеленой травке и вдруг, подняв глаза, обнаруживаете, что парочка из них только что затоптала ваш ланч.
Хотя, в основном, вы в безопасности среди деревьев и травы, так как Щасвирнусы их избегают. Вместо этого они предпочитают тащиться по асфальту и бетону, подражая тем недолговечным транспортным машинам, для которых эти жесткие поверхности и были сконструированы. Вдыхая ядовитые выхлопные газы от автомобилей, которые уворачиваются, чтобы их не сбить, Щасвирнусы заводят друг с другом болтовню о том, насколько лучше они себя чувствуют сейчас, выйдя на Свежий Воздух. И это у них называется Естественный Образ Жизни.
Щасвирнус всегда отчаянно активен. Если спросить у него про его хобби, он выдаст вам целый список спортивных занятий, вот, например:

- Прыжки с парашютом, теннис, бег трусцой, бадминтон, катание на лыжах, плавание и водные лыжи.
- И все?
- Ну, (отдуваясь, сопя и пыхтя) наверно все, - говорит Щасвирнус.
- А пробовал когда-нибудь устраивать гонки на машинах?
- Нет, я... нет, не пробовал.
- А как насчет схваток с аллигаторами?
- Нет... Но всегда хотел этим заняться.
- А вниз по лестнице на роликах?
- Нет, как-то не подумал.
- Но ты же сказал, что ты активен.
Тут Щасвирнус задумчиво произносит:
- Слушай, ты думаешь, что... со мной что-то нет так? Наверное, я теряю энергию.

Еще немного - и так оно и будет.
Щасвирнус-атлет - одна из многих типичных разновидностей - занят своей физической формой, как он выражается. Но по какой-то непонятной причине он рассматривает ее как нечто, что нужно долбить снаружи, а не выстраивать изнутри. Поэтому он путает физические упражнения с работой. Он работает на работе, он работает во время физических упражнений и даже, что случается довольно часто, он работает, когда играет. Работать, работать и еще раз работать! Столько работы и полное отсутствие игры превращают Щасвирнуса в скучнейшего парня. А если это продолжается достаточно долго, он становится трупом.

А вот и Кролик.
- Привет, Кролик. Что нового?
- Я только что от Совы, - сказал Кролик, слегка запыхавшись.
- Вот как? Тебя не было довольно долго.
- Да, в общем... Сова настояла на том, чтобы рассказать мне историю ее Великого Дяди Филберта.
- Ах, вот в чем дело!
- И кстати, Сова сказала, что тоже не видела Неотесанное Бревно, но что Ру, вероятно, с ним играет. Поэтому я забежал к Кенге, но никого не оказалось дома.
- Они в Лесу с Тигрой, тренируют прыжки, - сказал я.
- А, ну ладно, тогда я побегу, пожалуй.
- Тебе не обязательно уходить прямо сей...

Куда он помчался? Вот так всегда! Ни минуты покоя для Щасвирнуса.
Скажем так: Если хочешь быть здоровым, спокойным и довольным, просто смотри, что делает Щасвирнус, и делай наоборот. А вот еще один, ходит взад-вперед, нервно перебирая монеты в кармане и без конца поглядывая на часы. Он утомляет вас, даже когда вы просто смотрите на него. Хронический Щасвирнус, кажется, всегда должен куда-то спешить, по крайней мере на поверхностном, физическом уровне. Однако он никогда не ходит гулять, у него нет на это времени.

- Но беседа не состоялась, - сказал Иа. - Не было обмена мнениями. Ты сказал "Привет!" и помчался дальше. Пока я обдумывал свою реплику, твой хвост мелькнул шагов за сто отсюда на холме. Я хотел было сказать "Что? Что?" - но понял, конечно, что уже поздно.
- Ну, я очень спешил.
- Должен сперва говорить один, потом другой, - продолжал Иа. - По порядку. Иначе это нельзя назвать беседой. "Привет!" - "Что? Что?". На мой взгляд, такой обмен репликами ничего не дает. Особенно если когда приходит ваша очередь говорить, вы видите только хвост собеседника. И то еле-еле.

Щасвирнус, кажется, всегда В Бегах, всегда:

ОТОШЕЛ
СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ
ЗАНЯТ
СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ

или точнее:

ОТОЙДИ
СЕЙЧАС СКОНЧАЮСЬ
ТАК ЗАНЯТ
СЕЙЧАС СЛОМАЮСЬ

Щасвирнус всегда куда-то торопится - туда, где он еще не был. Куда угодно, лишь бы не туда, где он сейчас.

- Вот то-то и оно, - сказал Кролик. - Куда?
- Ну, может быть, он ищет что-нибудь?
- Что? - спросил Кролик.
- Я как раз собирался это сказать, - сказал Пух. Потом он добавил: - Ну, может быть, он ищет этого... этого...

Может быть, он ищет награды? Религии, науки и правила бизнеса наших Щасвирнусов изо всех сил пытаются убедить нас, что где-то там нас ожидает Великая Награда, и что всю свою жизнь мы должны работать, как ненормальные, чтобы заслужить ее. Будь она высоко в небе, или за очередной молекулой, или в кабинете начальника, она, почему-то, всегда остается на некотором расстоянии - на другом конце улицы, в другой части света, на обратной стороне луны, в иной галактике...

- Ой-ой-ой! - крикнул Пух, рухнув на пол.
- Вот что случается, когда засыпаешь на краешке стола, - сказал я. - Ты падаешь вниз.
- Это точно, - сказал Пух.
- А почему? - спросил я.
- Мне приснился ужасный сон, - сказал он.
- Да ну?
- Да. Я нашел бочку меда... - сказал он, протирая глаза.
- И что в этом такого ужасного? - спросил я.
- Она двигалась, - сказал Пух. - Это неправильно. Бочки с медом должны стоять на месте.
- Да, я знаю.
- Но как только я протягивал к ней лапу, она оказывалась где-то еще.
- Кошмар, - сказал я.
- Многим снятся кошмары, - добавил я ободряюще.
- Да-а? - сказал Пух. - Про Недосягаемую бочку меда?
- Что-то вроде, - сказал я. - Это обычное явление. Странно то, что некоторые так живут.
- Почему? - спросил Пух.
- Я не знаю, - сказал я. - Наверное, потому что так они могут Что-то Делать.
- Звучит совсем не весело, - сказал Пух.

Да уж, совсем не весело. Жизнь, все время обещающая: "За тем поворотом, еще один шаг", идет против естественного порядка вещей, и поэтому становится так трудно быть счастливым и хорошим, что только некоторым удается попасть туда, где бы они естественно оказались первым делом - к Счастью и Благополучию - в то время как остальные сдаются и падают у обочины, проклиная мир, который ни в чем не виноват, а наоборот, существует для того, чтобы указывать путь.
У тех, кто думает, что награда находится где-то за облаками...

- Всегда убегает молоко, - сказал Пух.
- Что-что?
- У них всегда убегает молоко, - сказал Пух.
- Э-э... да. И не только это...
- А вот и Кролик, - сказал Пух.
- Ах, вот вы где! - сказал Кролик.
- Мы здесь, - сказал Пух.
- Да, мы здесь, - сказал я.
- А ты там, - сказал Пух.
- Да, я здесь, - сказал Кролик нетерпеливо. - Прямо к делу. - Ру показал мне свой набор деревянных кубиков. Они все обтесанные и раскрашенные, и на них есть буквы.
- Вот как? - сказал я.
- В общем-то, я так и предполагал, - сказал Кролик, задумчиво теребя ус. - Итак, применяя метод исключения, получаем, что оно у Иа.
- Но, Кролик, - сказал я, - видишь ли...
- Да, - сказал Кролик. - Я увижу Иа и выясню, что он знает об этом - это, очевидно, следующий шаг.
- Уже ускакал, - сказал Пух.

Оглядываясь на несколько лет назад, мы видим, что первые Щасвирнусы в Америке, Пуритане, практически заработались до смерти, не получая ничего в награду за свои громадные усилия. Они фактически умирали от голода, пока мудрые обитатели этой земли не научили их некоторым вещам, позволяющим работать в гармонии с ритмами земли. Сейчас ты сажаешь растения; сейчас ты отдыхаешь. Сейчас ты обрабатываешь почву; сейчас ты оставляешь ее в покое. Пуритане никогда по-настоящему не понимали вторую часть, никогда в нее не верили. И вот, спустя два-три столетия насилия над когда-то изобильной землей и несколько лет опустошающего воздействия синтетических стимуляторов, мы получили яблоки со вкусом картона, апельсины со вкусом теннисных мячей и персики со вкусом подслащенного пенопласта - продукты земли, которой не позволяют отдыхать. Мы не должны жаловаться, но Это Так.

- Слушай, Пух, а почему ты ничем не занят? - сказал я.
- Потому что сегодня такой замечательный день, - сказал Пух.
- Да, но...
- Так зачем его портить? - сказал он.
- Но ты мог бы сделать что-то Важное, - сказал я.
- Я делаю, - сказал Пух.
- Да? Делаешь что?
- Слушаю, - сказал он.
- Слушаешь что?
- Слушаю птиц. И еще белку вон там.
- И что они говорят? - спросил я.
- Что сегодня замечательный день, - сказал Пух.
- Но ведь ты и так уже это знаешь, - сказал я.
- Да, но всегда приятно слышать. что кто-то еще думает также, - ответил он.
- Но ты бы мог вместо этого получать Образование, слушая Радио, - сказал я.
- Даже так?
- Конечно. А как еще ты узнаешь, что делается в мире? - сказал я.
- Выйду на улицу, - сказал Пух.
- Э-э... ну ладно... (Щелк) А теперь послушай вот это, Пух.
- Тридцать тысяч человек погибло сегодня, когда пять воздушных лайнеров столкнулись над центральной частью Лос-Анджелеса... - произнесло Радио.
- И что ты узнал о мире из этого? - спросил Пух.
- Хм. Ты прав. (Щелк)
- А сейчас что говорят птицы? - спросил я.
- Что сегодня замечательный день, - сказал Пух.

Так оно и есть, даже если Щасвирнусы слишком заняты, чтобы наслаждаться им. И в завершение нашего объяснения такой занятости...

Твердолобые последователи вышеупомянутой религии Вечно-Занятых-Противников-Вечеринок не смогли понять красоту безбрежного леса и хрустальных вод, возникших перед ними на изумрудно-зеленом континенте Нового Света. Вместо этого они восприняли этот земной рай и людей, живущих в гармонии с ним, как что-то чужое и угрожающее, что-то, на что нужно напасть и завоевать, потому что оно стоит на пути к Великой Награде. А еще они совсем не любили петь...

- Что? - сказал Пух. - Совсем не пели?
- Пух, я пытаюсь закончить мысль. А в общем, ты прав. Совсем не пели. Они не любили петь.
- Так-так. Если они не любили петь, тогда как они относились к Медведям?
- Мне кажется, они их тоже не любили.
- Они не любили Медведей?
- Нет. Во всяком случае, не очень.
- Ни песен, ни Медведей... А что же они тогда любили?
- Я не думаю, что они хоть что-нибудь любили, Пух.
- Неудивительно, что здесь все так запутано - сплошной Конфуз, - сказал он.

<< Предыдущая

стр. 4
(из 6 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>