<< Предыдущая

стр. 6
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Удовлетворённый счастлив тем, что другим кажется бесполезным. Он находит себе достойное занятие в лесах и горах. Он пребывает в скромном жилье и довольствуется малым. Он не променяет своё изношенное платье на императорские одеяния, а котомку за спиной - на карету с четвёркой лошадей. Он оставляет нефрит горам, а жемчуг - морю. Он счастлив везде, где бы ни оказался, и, независимо от того, чем занят, знает, когда следует остановиться. Он не прельщается сиюминутными прелестями и не странствует опасными тропами. Для него вся тьма вещей и существ - что пыль на ветру. Он упоён своим странствием средь зелёных гор.
Для него зелёные ветви уютнее роскошных дворцов с алыми вратами, плуг в руках почётнее высоких титулов и стягов, а хладная горная вода сытнее званых обедов. Он пребывает в истинной свободе. Что по сравнению с этим могут значить для него состязания за звания и почести? Чем могут привлечь его возможные страхи и соблазны? Благодаря простоте и скромности он приобщён к Дao, а благодаря Дао - ко всему сущему. Он видит ясное в "тёмном", чистое - в "мутном", быстрое - в "медленном", полноту - в "полом". Для него умело готовящий пищу повар достоин не меньшего почёта, чем известный певец или сановитый чиновник. У него нет прибыли, чтобы её наращивать, нет и жалованья, чтобы его терять; никаких восторгов, никакой хулы. Когда он смотрит вверх, в нём нет зависти. Когда смотрит вниз, в нём нет высокомерия. Многие глядят на него, но никто не видит. Невозмутимый и независимый, он вне опасностей. Дракон, таящийся меж людьми.

Таящийся... Кажется, сейчас мы узнаем, Как-его-зовут.

В углу комнаты зашевелилась скатерть. Она свернулась в шар и прокатилась вдоль комнаты.


Потом пару раз подскочила вверх-вниз и вдруг выпустила наружу два розовых ушка.

И наконец, катнувшись ещё раз вдоль комнаты Совы, размоталась.

С новым появлением Пятачка мы переходим ко второму замечательному качеству, упомянутому нами в начале главы: к Скромности. Что даёт нам возможность привести здесь одну из наших любимейших притч Чжуан-цзы:

Ян-цзы в своей поездке по Сун остановился на ночь в придорожной гостинице. У владельца гостиницы было две наложницы - одна красивая, а другая уродливая. С дурнушкой он обращался почтительно и с любовью, а красоткой попросту пренебрегал. На следующий день Ян-цзы спросил у сына хозяина, почему это так. Тот ответил: "Красивая знает, что она красива. Дурнушка знает, что она дурнушка".
Когда Ян-цзы возвратился, он обратился к своим ученикам: "Помните об этом, ученики. Отбросьте свою гордость и обратитесь к истинной Добродетели. Если вы последуете этому, кто же вас не полюбит?"

----------------------------
* В переводе В.В.Малявина:
Ян-цзы путешествовал по царству Сун и остановился на ночлег в придорожной харчевне. У хозяина харчевни было две наложницы: одна красивая, другая уродливая. С дурнушкой он обращался почтительно, а с красавицей был груб. Когда Ян-цзы спросил о причине такого поведения, малолетний сын хозяина ответил: "Красавица думает о себе, что она красива, а мы не знаем, в чем её красота. Дурнушка думает о себе, что она уродлива, но мы не знаем, в чем ее уродство".
- Запомните это, ученики, - сказал Ян-цзы. - Если вы будете жить мудро, но не считать себя мудрецами, вас всюду будут любить!

Поскольку эта история так замечательно подводит итог нашему разговору о Скромности, мы думаем, можно сразу перейти к Малому.
- Пятачок, можешь рассказать нам что-нибудь о Малом?
- Сейчас, - ответил он. - Я тут как раз репетировал... Хм.

Как ни мечтай, куда ни стремись -
Не для тебя Великая Жизнь,
Если ты сам невысок.
Жизнь для тебя всегда высока,
Коль росту в тебе всего два вершка,
Ты Маленький Очень Зверёк.

А если бы я родился Большим
И вымахал под потолок?
Представьте, сколько бы я совершил!..
Но всё же я маленький.
Хоть и удаленький,
Но - Слишком Малый Зверёк.

- Спасибо, Пятачок. Это примерно то, что я от тебя и ожидал услышать.

Согласно распространённой на Западе точке зрения, Большое - Лучше. Крупный и грузный человек во всём превосходит маленького, большая корпорация повелевает малыми, взрослый мудрее ребенка. Даосское отношение: "Это - не так".
Действительно ли крупный и грузный человек во всём превосходит маленького? Наш уже упомянутый выше наставник по тайцзицюань - человек, маленький даже по китайским стандартам. Однажды на одной из улочек Гонконга он столкнулся с компанией вооруженных головорезов. И они проиграли. В боевых искусствах, как и в Реальной Жизни, особого внимания обычно требует не явный и крупный противник, а маленький и незаметный. Тому есть множество причин, среди которых и физические (более низко расположенный центр тяжести), и интеллектуальные (уловки и финты, наработанные тем, кто не раз оказывался Проигравшим), и эмоциональные (боец, не обременённый Тяжёлыми Мышцами и Самоуверенным Эго, способен реагировать быстрее). Крупные люди склонны проявлять леность и неторопливость, полагаясь на свои мускулы. Маленькие же люди оказываются, как правило, более энергичными, гибкими и бдительными, у них обычно прекрасно функционирует нервная система и они обладают меньшим весом, что как раз и необходимо, чтобы держать круговую оборону.
Нам так часто приходится видеть маленьких бойцов, танцующих вокруг громоздких противников, наносящих искромётные удары и легко уходящих от встречных атак, что мы смеёмся, когда нам рассказывают, что этот вот Большой Воин такой-растакой и очень опасный. Что толку от всей его массы и ошеломительных габаритов, если он не может даже ухватить вас? Чтобы проиллюстрировать эту мысль, приведём китайскую притчу "Обезьяны и Кузнечики":

Однажды давным-давно обезьяны, жившие в горах, решили переселиться пониже, где было гораздо теплее. Но спустившись в долину, они обнаружили там кузнечиков, докучавших им своим стрекотаньем. Обезьяны попробовали убедить кузнечиков уйти - сначала уговорами, а потом и угрозами. Но кузнечики, конечно, уходить и не собирались.
- Ничтожные козявки! - проревел, наконец, Вождь Обезьян. - Если не уйдёте сами, мы выживем вас отсюда! Завтра мы дадим вам Великое Сражение!
- Что ж, - согласился Вождь Кузнечиков, - если вам так этого хочется...
На следующий день обезьяны спустились в долину вооруженные тяжелыми дубинами.
- Выходите, кузнечики! - воскликнули они. - Где вы?
- Да вот же мы! - ответили кузнечики, уже начавшие скакать по своим противникам.
Шмяк, шмяк, шмяк - в дело пошли дубины, которыми обезьяны принялись обрабатывать друг друга, ведь кузнечики для дубин оказались слишком проворными. А Вождя Обезьян тут просто передёрнуло от отвращения: Вождь Кузнечиков приземлился ему прямо на нос.
- Я проучу его, о Повелитель! - воскликнула обезьяна, оказавшаяся рядом.
И она нанесла своей дубиной свирепый удар, не попав по кузнечику, который тут же отпрыгнул подальше, но зато глубоко вминая между глаз нос Обезьяньему Вождю. Так и пошло: нос за носом, у одной обезьяны за другой... В конце концов изувеченные обезьяны, пошатываясь, побрели прочь, и в долине опять воцарился мир.
С тех пор обезьяны избегают долин, а носы у них так и остались вдавленными.

Во-вторых, действительно ли огромная корпорация надёжнее маленькой компании? Эта древняя мастодонтская точка зрения в конечном счёте не слишком помогла когда-то динозаврам, и, видимо, не слишком хороша она и для нынешнего бизнеса.
Когда-то динозавры, как рассказывают нам в школе, были наиболее совершенными существами на этой планете. Однако географические и климатические изменения привели к вымиранию этих действительно могучих животных: они не умели Приспосабливаться и не были готовы конкурировать с малыми, более лёгкими и живучими существами, занявшими их место. Дальние потомки этих существ живы и сегодня: это, как рассказывают нам ученые, обычные птички - маленькие, подвижные и быстро приспосабливающиеся.
В течение недавнего времени большими компаниями скупались малые фирмы, но лишь для того, чтобы быть купленными, в свою очередь, гигантскими корпорациями, которых позднее скупили межнациональные конгломераты. Чем крупнее и чем более зависимыми друг от друга становятся они в процессе, тем более уязвимыми оказываются в результате. Худшим из врагов любого гиганта обычно оказываются его собственные размеры. И, как показывают недавние события, требуется вовсе не так уж много усилий, чтобы ввергнуть большую компанию в серьёзные неприятности. И чем более громоздкой оказывается компания, тем тяжелее будет её падение. Возможно, в течение какого-то времени Выживание Крупнейших было условием делового процветания. Но на смену ему приходит Успех Малых. В поисках новых продуктивных подходов нынешние творчески мыслящие бизнесмены изучают тактику и кодексы самураев. Они могли бы добиться большего успеха, думаем мы, читая в "Даодэцзине": "Мягкое слабое одолевает твёрдого сильного" или "Могучее, крупное - принижается; нежное, слабое - возвышается". Просто мысли.

В углу позади стола послышалось шуршание, и вскоре к ним опять присоединилась Сова.
- Так, Пятачок, - сказала Сова, глядя с некоторым неудовольствием. - А где Пух?
- Так сразу и не скажешь, - отозвался Пух.

И, наконец, последнее по поводу "Большое - Лучше": действительно ли взрослый мудрее ребёнка? На индивидуальном уровне, конечно, всё зависит от того, какой именно взрослый и какой ребёнок. Но для даоса, в общем случае, мудрость присуща именно ребенку. Дети рождаются мудрыми; большинство взрослых мудрость эту, или многое из неё, утрачивает. А те, кто не утрачивает, так или иначе подобны детям. Неужто это Простое Совпадение, что китайский суффикс цзы, который принято понимать и переводить как "мастер, учитель", буквально означает ребёнок, младенец? Как писал конфуцианский, но, как это ни странно, и даосский философ Мэн-цзы, "Великий человек сохраняет в себе ум ребенка". И, как показывает следующая история из Чжуан-цзы, великий человек ещё и уважает ум ребенка:

Сопровождаемый шестью из своих мудрейших мужей, Жёлтый Император направлялся к горе Чу Цзу (Chu-T'zu), чтобы побеседовать с мистиком Да Куаем. В окрестностях города Сян Чэн процессия сбилась с пути. Проблуждав некоторое времени, они наткнулись на мальчика, пасшего лошадей.
- Не знаешь ли ты, как найти путь к горе Чу Цзу? - спросили они его.
- Знаю, - ответил мальчик.
- В таком случае, - сказали они, - может быть, ты знаешь и как нам отыскать пещеру отшельника Да Куая?
- Да, - ответил мальчик, - я могу сообщить вам и это.
- Что за дивный ребёнок! - сказал император спутникам. - Он знает так много... Позвольте мне испытать его.
Император вышел из экипажа и подозвал мальчика к себе.
- Скажи-ка мне, - сказал Жёлтый Император. - Если бы ты был ответственным за всю Поднебесную, что бы ты мог сказать по поводу управления ею?
- Я разбираюсь только в том, как пасти лошадей, - ответил мальчик. - Сильно ли отличается от этого управление Поднебесной?
Не удовлетворившись таким ответом, император спросил его снова:
- Я понимаю, что управлять Поднебесной - не твоё дело. И всё же я хотел бы знать, не приходили ли тебе какие-либо мысли по этому поводу?
Мальчик не отвечал. Император спросил его еще раз. В ответ мальчик опять повторил свой вопрос:
- Сильно ли отличается управление Поднебесной от ухода за лошадьми?
- Расскажи мне об уходе за лошадьми, - сказал Жёлтый Император, - и я отвечу тебе.
- При уходе за лошадьми, - сказал мальчик, - необходимо удостовериться, что ничто им не навредит. Поступая так, мы удаляем в самих себе всё, что могло бы повредить лошадям. Управление Поднебесной сильно отличается от этого?
Жёлтый Император дважды поклонился до земли и воскликнул: "Небесный Наставник!".

- А он был в горшочке с крышкой? - спросил Пух.
- Кто в горшочке? Пух, ты о чём?
- Мёд...
- Какой мёд?
- Мёд, о котором ты недоговорил: "Если кто мой мёд...". Это ты сказал.
- Ах, "Если кто ПОЙ-МЁТ"! Ты просто ослышался.
- Ох, твой мёд ещё и поёт?
- Слушай, Пух, у тебя когда-нибудь бывает, чтобы ты совсем-совсем не думал о желудке?
- Я очень редко думаю о желудке, - сказал Пух.
- Да? Я рад это слышать.
- Я думаю в основном о еде.

- М-да! - сказала Сова. - Хорошенькие дела!
- Пух, надо, наверное, что-то делать? Может что-нибудь придумаешь? - попросил Пятачок.
- Ну, я только что подумал кое о чём, - сказал Пух. - Так, об одном пустяке.
И он запел:

Я лежу на животе
С чем-то твёрдым на хвосте,
С видом, будто просто отдыхаю.

На спине удобней мне,
Но лежу не на спине,
И жужжалку вот стене напеваю.

Если б кто-нибудь пришёл
И вернул на место пол,
Я не возражал бы, конечно,

Потому что так лежать
Да к тому же и жужжать
Если долго, то неинтересно.

Сколько здесь - апчхи! - вокруг!
Эта мне - апчхи! - не друг.
Неизвестно, кто вообще с нею дружит...

Мне - апчхи! - набилась в нос,
Нос встревожен мой всерьёз,
Так же, как глаза, да и уши,
Не говоря уж о хвосте, лапах и прочих
куда менее чувствительных местах.

- Только и всего, - сказал Пух.
Сова, пренебрежительно фыркнув, сказала, что, если Пух, конечно, закончил думать о своём личном "только и всего", то можно, наконец, задуматься и над Проблемой Общего Спасения.
- Потому что, - сказал Сова, - мы не можем выйти через то, что раньше было дверью. Теперь её чем-то привалило.

Но вернёмся ненадолго к даосским принципам. Как только мы устраняем вмешательство Эго, энергия Универсума оказывается способна течь через нас беспрепятственно. Это является одной из причин, почему даосы подчеркивают важность Малого, Ничтожного, Младенческого, как это делает и Лао-цзы в двадцать восьмой главке "Даодэцзина":

Мужское ведая,
придерживайся и женского.
Стань рекою
всему в Поднебесной.
Как воды речные плавные,
движим будь неизменною Добродетелью;
Возвратись к состоянью младенца.
Ведая свет,
придерживайся и тени.
Стань образцом
всему в Поднебесной.
Как образец, себя повторяющий,
действуй с неизменною Добродетелью;
Возвратись к началу.
Ведая высшее,
придерживайся и низкого.
Долиною стань
всему в Поднебесной.
Подобно долине,
наделяющей всех изобилием,
давай с неизменною Добродетелью;
Возвратись к естественной простоте.

Взаимодействуя с Силой Малого, мы следуем Пути, как сказано в тридцать четвёртой главке Лао-цзы:

Великий Путь растёкся повсюду,
слева и справа.
Жизнь десяти тысяч вещей
от него зависит.
Он их всех опекает,
никому не отказывая.
Совершает всё то, чему быть надлежит,
но не ставит себе в заслугу.
Укрывает всех и питает,
однако не требует
себя полагать властелином.
Не требует ничего возвращать.
Может быть назван Ничтожным.
Десять тысяч вещей
ему следуют,
к нему возвращаясь.
И всё же не требует
себя полагать властелином.
Потому достоин назваться
Великим.
Так же и мудрый великим становится,
стремясь быть малым.

А тем временем в домике Совы...

- Но как же отсюда выйти по-другому? - спросил с тревогой Пятачок.
- Это и есть та Проблема, Пятачок, которую я предлагаю обдумать Пуху.
Пух уселся на пол, который когда-то был стеной, и пристально поглядел на потолок, который когда-то был другой стеной, - тою, которая со входной дверью, которая когда-то была настоящей входной дверью в домике Совы, и постарался всё обдумать как следует.
На бывшей входной двери Совы висел решетчатый почтовый ящик...
- Сова, ты сможешь долететь до почтового ящика с Пятачком спине? - спросил Пух чуть погодя.
- Нет, - быстро отозвался Пятачок. - Она не сможет.
А Сова объяснила про Не-при-спо-соб-лен-ность Своих Спинных Мышц. Она уже как-то объясняла Пуху и Кристоферу Робину этот важный момент и вот, наконец, дождалась возможности повторить это ещё раз, потому что про Мышцы это такая штука, которую проще объяснить дважды, чем надеяться, что кто-то поймёт её с первого раза.
- Понимаешь, Сова, если получится засунуть Пятачка в почтовый ящик, он сможет протиснуться через щёлку, куда бросают письма, спуститься вниз по дереву и сбегать за помощью.
Пятачок поспешно пояснил, что, хотя это не очень заметно, но за последнее он очень подрос, и потому, видимо, не сможет, как бы ему самому этого не хотелось, а Сова сказала, что её почтовый ящик как раз недавно расширили на случай, если вдруг будут приходить большие письма, потому, возможно, Пятачок сможет, на что Пятачок сказал, "Но ты сама сказала, что для этого нужны ещё сама-знаешь-какие-эти, потому не получится", и Сова подтвердила, что "Да, они не-при-спо-соб-ле-ны, потому нет смысла думать об этом дальше", и обрадованный Пятачок сразу же подытожил: "Тогда давайте придумывать что-нибудь ещё".

- Я как раз придумал ещё один куплет с припевом, - сказал Пятачок.
- Правда? И как он звучит?
- Как-то вот так...

Ты можешь на память учить всё подряд,
Но вряд ли ты много сможешь понять
Высоких и важных вещей.

Они для кого-то,
Кто здесь уже Кто-то,
А ты... Кто ты здесь вообще?

Как стать мне Большим?
Как стать мне Высоким?
Как быть перестать слабым и робким
В мире больших идей
и длинных-предлинных ночей?

- Очень здорово, Пятачок! Я имею в виду, как песня. Но что это даёт лично тебе?
- Ты, наверное, имеешь в виду что-то сложное? - спросил Пятачок.
- Я имею в виду, что позиция, которую ты так замечательно выразил в песне, не приносит самому тебе никакой пользы. Всё время повторяя и повторяя себе эту мысль, ты сам убеждаешь себя в том, что ты слабый и беспомощный. Разве не из-за этого ты чувствуешь себя таким несчастным?
- Ну как, - сказал Пятачок, - если ты всего лишь Очень Маленький Зверёк...
- Могу я дать тебе совет?
- Конечно.
- Прежде всего, страхи, которые так мучают тебя, вовсе не являются правильными или подходящими - то есть заранее предупреждающими тебя о предстоящей опасности - ответами на вопрос "Что Происходит". Наоборот, они - это просто сковывающие тебя фантазии типа "А Вдруг": "А вдруг я встречусь со Слонопотамом, или не окажусь достойным, или, того хуже, вдруг окажусь в дураках"? Разве не так?
- Да... Наверное, так.
- Так вот, я хотел тебе посоветовать, чтобы в следующий раз, когда тебя опять начнут мучить все эти "А Вдруг", ты посмотрел бы им прямо в глазах и спросил: "Ладно, но что может оказаться самым ужасным из того, что может произойти?" И когда они ответят, спроси себя: "Как я должен поступить в этом случае?" И всегда найдётся какой-нибудь выход. И тогда в любой ситуации ты будешь знать и чувствовать, что обладаешь силой. А когда действительно поймёшь и это, страхи уйдут.
- А они уходят?
- Да, конечно. Особенно когда понимаешь, откуда исходит сила. Ведь, так или иначе, все мы - Очень Маленькие Существа, как оно и должны быть. Так зачем волноваться об этом? Всё, что нам необходимо, это жить в гармонии с Дао, в гармонии со Всеобщим Путём, на благо всего мира, и дать этой силе - силе Дао или силе Пути - течь через нас. Позволить ей делать свою работу.
- Ох, - сказал Пятачок.
- Например, я вовсе не пишу эту книгу. Писать - это Борьба и Трудности. Вместо этого я позволяю книге самой писать себя, через меня. И вот это - Наслаждение и Радость. Книга течёт через меня, а я стараюсь просто следовать ей, насколько могу. День за днём, везде, куда бы я ни пошёл, ко мне приходят или со мной происходят какие-то вещи, и я разрешаю им улечься на эти страницы. Перефразируя слова моего любимого мастера хайку, Мацуо Басё, "Каждый изгиб дороги готовит новые идеи; каждый рассвет приносит свежие чувства". Совместное творчество со Всеобщим Путём это странствие и приключение. И всё остальное - тоже. Кто знает, куда приведёт нас Путь и что предложит делать завтра?
- Я никогда ни о чём таком не думал, - признался Пятачок.
- Об этом и не нужно особенно думать. Просто пока мы следуем Пути, нас не могут терзать никакие страхи - ни страх поражения, ни страх победы.
- Страх победы? Разве есть и такой?
- Конечно есть, и он владеет очень многими людьми. Об этом есть и у Чжуан-цзы. Вот:

Яо осматривал достопримечательности в царстве Хуа, когда страж границы в Хуа узнал его и приблизился к нему со словами: "Ах, Мастер! Благословение Мастеру! Долгих лет жизни!"
- Прекрати! - сказал Яо.
- Многого богатства мастеру!
- Прекрати!
- Множество сыновей вам!
- Прекрати!
- Как же так? - спросил страж границы. - Долгая жизнь, обильное богатство и много сыновей это то, чего желает каждый. Почему же вы не хотите этого?
- Много сыновей, - сказал Яо, - означает много забот. Богатство и процветание означают много тревог. Длинная жизнь означает долгие страдания от унижений. Всё это препятствует взращиванию Добродетели. Потому я не желаю этого.
- Прежде, - ответил ему страж границы, - мне показалось, что вы Постигший. Теперь же я вижу, что вы всего лишь Благородный Муж. Небо, посылая сыновей, безусловно позаботится о том, чтобы обеспечить их делом. Будь у вас много сыновей и занимайся они своим делом, откуда взяться вашим заботам? Будь у вас обильное богатство и раздели вы его с другими, откуда взяться вашим тревогам? Что касается длинной жизни... Постигший находит себе жилище как куропатка, без забот и борьбы. Он питается как неоперившийся птенец, усилиями заботящегося обо всём Пути Неба. Он странствует по жизни как летают птицы, не оставляя следов там, где проходит. Когда империя следует Пути, он радуется процветанию вместе со всеми. Когда Путь утрачен, он уединяется и занимается взращиванием Добродетели. После многих лет достойной жизни он оставляет этот мир и возносится на облачной колеснице. Никакому злу его не настигнуть. Он свободен от бед. От каких унижений ему страдать?
На этом страж границы повернулся и пошёл прочь.
Яо бросился за ним.
- Подождите! - воскликнул он. - Позвольте спросить...
- Прекрати! - ответил ему страж границы.

- Эта история, - сказал я, - показывает, что понимали даосы, когда говорили: "Обретение и утрата суть одно и то же". Они имели в виду, что не следует страшиться чего-либо. Не делайте ни из чего Большую Проблему, просто принимайте вещи такими, какими они вам предстают. Вселенная знает, что делает. Потому не развивайте своё эго и ничего не бойтесь.
- Ох, - сказал Пятачок. - Я, кажется, понял.
- Уходишь? - спросил я.
- Да, - сказал Пятачок. - Мне нужно ещё поработать над песней.

- Сова, - сказал Пух, - я кое-что придумал.
- Ты Сообразительный и Полезный Медведь, - сказал Сова.
Названный умный и полезным, Пух ощутил гордость и скромно пояснил, что именно он только что, так уж случилось, придумал.
- Сова, нужен длинный шнурок. Берёшь и привязываешь один его конец к Пятачку, а с другим концом в клюве подлетишь к своему почтовому ящику, проденешь свой конец шнурка через проволоку и вернёшь его сюда, к нам. Мы с тобой потихоньку тянем за этот конец, а Пятачок вместе с другим концом медленно поднимется вверх. Вот и всё.

Да, и всё. Если, как заметила Сова, шнурок, как бывает, не порвётся...

- Он не порвётся, - успокаивающе прошептал Пух Пятачку, - потому что ты Маленький Зверёк, а я буду стоять внизу. А если ты спасёшь нас, это будет Великая Поступок, о котором потом долго будут помнить, и я, может, сочиню об этом Песню, и люди будут говорить: "Это настоящий Великий Поступок, что Пух сочинил Хвалебную Песню о поступке Пятачка".
От этих слов Пятачок почувствовал себя куда лучше, и когда всё было готово и он обнаружил себя медленно поднимающимся к потолку, он был так горд, что наверняка завопил бы: "Эй, посмотрите на меня!", если бы не боялся, что Пух и Сова, залюбовавшись на него, тут же отпустят свой конец шнурка.
- Поехали! - бодро сказал Пух.
- Подъем происходит согласно намеченному плану, - ободряюще сказала Сова.
И скоро всё было закончено. Пятачок открыл почтовый ящик и забрался внутрь.

Там, развязавшись, он стал протискиваться в прорезь, через которую раньше, когда входные двери были ещё настоящими входными дверьми, в ящик проскальзывали совершенно не-пред-ви-ден-ны-е для Совы письма, подписанные почему-то САВА.

Пятачок выдыхал воздух, сжимался и протискивался, пока, наконец, каким-то последним, по-настоящему нечеловеческим усилием вдруг не оказался снаружи.

Это была их Победа. Так и приходят Помощь и Спасение. Приходят, чтоб показать...

- Это снова я, - сказал Пятачок.
- Ну и? Ещё один куплет, не так ли?

<< Предыдущая

стр. 6
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>