<< Предыдущая

стр. 3
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

17) в порядке и сроки, которые установлены договором доверительного управления средствами пенсионных накоплений, информировать Пенсионный фонд Российской Федерации и уполномоченный федеральный орган исполнительной власти об отзыве или о приостановлении лицензии, о существенных изменениях в учредительных документах управляющей компании, руководящем составе, составе персонала и составе аффилированных лиц;
18) в порядке и сроки, которые предусмотрены договором доверительного управления средствами пенсионных накоплений, обеспечить передачу активов, находившихся в доверительном управлении, Пенсионному фонду Российской Федерации в случае прекращения (расторжения) договора доверительного управления средствами пенсионных накоплений, а также в случае передачи активов в обеспечение прав застрахованных лиц на выбор инвестиционного портфеля (управляющей компании);
19) обособить средства пенсионных накоплений, находящиеся в управлении на основании договора доверительного управления средствами пенсионных накоплений.
Выгодоприобретателями от управления средствами пенсионных накоплений выступают "застрахованные лица" согласно Закону "Об обязательном пенсионном страховании". В соответствии со ст. 7 данного Закона застрахованными лицами являются "лица, на которых распространяется обязательное пенсионное страхование в соответствии с Федеральным законом. Застрахованными лицами являются граждане Российской Федерации, а также проживающие на территории Российской Федерации иностранные граждане и лица без гражданства:
- работающие по трудовому договору или по договору гражданско-правового характера, предметом которого являются выполнение работ и оказание услуг, а также по авторскому и лицензионному договору;
- самостоятельно обеспечивающие себя работой (индивидуальные предприниматели, частные детективы, занимающиеся частной практикой нотариусы, адвокаты);
- являющиеся членами крестьянских (фермерских) хозяйств;
- работающие за пределами территории Российской Федерации в случае уплаты страховых взносов;
- являющиеся членами родовых, семейных общин малочисленных народов Севера, занимающихся традиционными отраслями хозяйствования;
- иные категории граждан, у которых отношения по обязательному пенсионному страхованию возникают в соответствии с Федеральным законом"*(249).
В отношениях по доверительному управлению средствами пенсионных накоплений участвуют также специализированные депозитарии, уполномоченные государственные органы, страховые организации.

2.4. Субъекты доверительного управления в международном праве

В международном праве доверительное управление имуществом не может быть транснациональным институтом в силу понятных причин. Доверительное управление - продукт континентальной правовой системы, и в чем-то сходный с ним trust - продукт системы Common Law. На территории государств СНГ существуют транснациональные корпорации и транснациональные финансово-промышленные группы, которые практикуют передачу своих акций или иного имущества центральной (головной) компании. Например, по Соглашению о создании транснациональной финансово-промышленной группы по обеспечению эксплуатации и ремонта авиационной техники гражданской авиации государств - участников Содружества Независимых Государств, подписанному 18 октября 1996 г. в Москве (ст. 7), "Стороны могут в рамках осуществления государственной поддержки деятельности группы "Аэрофин": передавать в доверительное управление центральной компании группы "Аэрофин" временно закрепленные за государством пакеты акций ее участников"*(250).
Согласно ст. 8 Конвенции о транснациональных корпорациях (которую Россия не ратифицировала)*(251), "Стороны могут на паритетной основе предпринимать не противоречащие законодательству Сторон меры, направленные на стимулирование создания и деятельности корпорации, в том числе на: передачу в доверительное управление корпорации или ее участнику принадлежащих государствам пакетов акций предприятий-участников корпорации...". Таким образом, на территории СНГ предпринимались попытки использовать модель доверительного управления имуществом.
Что же касается модели trust, то примером ее применения в международном праве может служить, например, Правовое руководство ЮНСИТРАЛ "По международным встречным торговым сделкам". Одним из факторов, определяющих приемлемость такого механизма, может быть уверенность экспортера в том, что импортер будет держать необходимые средства в соответствии с соглашением о встречной торговле. Подобная уверенность, как правило, существует в тех случаях, когда стороны уже давно поддерживают отношения.
Другой фактор связан с риском, состоящим в том, что импортер окажется неплатежеспособным или что средства, находящиеся в распоряжении импортера, станут предметом требования какой-либо третьей стороны. В обычных обстоятельствах требование экспортера не будет иметь никакого приоритета по сравнению с требованиями других кредиторов данного импортера. Некоторые правовые системы обеспечивают определенную степень защиты таких средств от требований третьих сторон, если соглашение, касающееся удержания средств, предоставляет импортеру статус доверенного лица в отношении таких средств. Например, в системах "Общего права" это осуществляется за счет создания "доверительного фонда (trust), в отношении которого импортер выступает доверенным лицом"*(252).

§ 3. Структура и содержание правоотношения доверительного управления имуществом

Доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства - отношение сложного структурного типа, скорее система правоотношений, описывающих правовой режим имущества, передаваемого в доверительное управление. Понятие правоотношения в науке до сих пор остается спорным. Правоотношение можно понимать:
а) как общественное отношение, урегулированное нормами права;
б) как юридически значимую взаимосвязь.
В первом случае правоотношение как бы жестко "пронизывает" все общественное отношение, выступая как статичное явление, связанное с нормой права. Если довести эту позицию до логического конца, то неизбежно приходим к выводу, что норма права регулирует не общественные отношения, а правоотношения*(253). Это происходит потому, что всякая новая норма воздействует не на общественные отношения непосредственно, а на "отношения, урегулированные нормами права", т.е. на правоотношения. Если исходить из статического характера правоотношений, то всякая новая норма будет регулировать не аспект общественного отношения, а правоотношение. Если же считать, что правоотношение динамично (юридически значимая связь), то всякая новая норма будет регулировать иной аспект общественного отношения.
Правовое регулирование - это не только правоприменение, но в основном и в первую очередь формирование системы права. Правовое регулирование - "жизнь" права*(254), процесс его формирования из самых недр общества, моральных, корпоративных норм, из самого естества права. В науке существует специальное направление аналитической юриспруденции, изучающей пути и методы формирования системы права посредством обобщения обычаев, деловой практики, обыкновений. Такая "жизнь" права особенно важна в торговом обороте. Существует понятие об обычае делового оборота (ст. 5 ГК РФ) как источнике права только в том случае, если он сложился и широко применяется в какой-либо области предпринимательской деятельности.
Если понимать правоотношение как юридически значимую взаимосвязь, то и эту позицию можно довести до логического конца. Правоотношение как юридически значимая связь становится вторичным по отношению к самому общественному отношению, которое оно регулирует; само понятие нормы как определенного стабильного фактора регулирования общественных отношений становится весьма относительным, и в итоге появляется "динамическая теория права"*(255), которая, увлекшись идеей первичности "бытового отношения", стала вовсе отрицать понятие права как системы норм. Эта позиция Б.И. Пугинского и Д.Н. Сафиуллина относится к периоду 1991 г., когда в стране был силен правовой нигилизм, старая система права стремительно рушилась, а "ростки" новой системы права еще не были видны. Именно тогда система права представилась авторам указанной работы столь динамичной, что ее сочли даже не системой, а процессом. Стремительные изменения системы совершенно не позволяли отследить ее статику. С понятием системы права связано понятие "правовое регулирование", вынесенное в название настоящей работы.
Доверительное управление имуществом - система нескольких самостоятельных правоотношений, из которых можно выделить основное правоотношение и правоотношения, тесно связанные с основным:
1) относительное правоотношение косвенного представительства между учредителем и доверительным управляющим;
2) относительное правоотношение в пользу третьего лица между доверительным управляющим и выгодоприобретателем;
3) абсолютное правоотношение между учредителем-собственником и третьими лицами по поводу имущества, переданного в доверительное управление;
4) абсолютное правоотношение между доверительным управляющим и третьими лицами по поводу имущества, переданного в доверительное управление;
5) правоотношение между учредителем и выгодоприобретателем (это правоотношение может быть, но его может и не быть). Между этими лицами может существовать личное отношение либо отношение, регулируемое иными нормами права (например, коммерческий доверительный управляющий (житель Санкт-Петербурга) управляет имуществом в пользу Санкт-Петербурга)*(256). В конечном итоге все эти правоотношения образуют единый правовой режим имущества, передаваемого в доверительное управление. Английское право не использует понятие правоотношений, потому что для него важна не юридически значимая связь между лицами, а реальное "наполнение" правовой нормы*(257). Теория "целевого имущества" (trust property, trust fund) вполне обеспечивает эту задачу. В английской доверительной собственности важен правовой режим имущества ("имущество, служащее цели"), а вовсе не та лично-правовая связь, которая при этом имеет место.
Рассмотрев правоотношения, составляющие сложноструктурное правоотношение доверительного управления, попытаемся установить, какая правовая связь является наиболее юридически значимой: представительство интересов учредителя или польза выгодоприобретателя. Центральной проблемой доверительного управления имуществом является вопрос о том, какая из динамических связей в нем доминирует, на чем закон делает акцент, какое общественное отношение "излучает" более интенсивную правовую энергию, пользуясь выражением В.К. Райхера. Правоотношение представительства или принцип предпринимательской самостоятельности доверительного управляющего?
Структура правоотношения доверительного управления довольно сложна. Размышляя о договоре в пользу третьего лица, Н.С. Ковалевская пишет: "Сложная структура правоотношения, возникающего из договора в пользу третьего лица, означает установление правоотношений не только между должником договора и третьим лицом, но также и между сторонами договора, и между кредитором договора и третьим лицом"*(258).
Следует подчеркнуть важность метода применительно к правоотношению доверительного управления имуществом.
Правоотношение доверительного управления имуществом по признаку его правовой природы можно рассматривать:
а) как правоотношение представительства;
б) как частный случай правоотношения из договора в пользу третьего лица.
В.А. Дозорцев, не исключая применения ст. 430 ГК РФ о договоре в пользу третьего лица к правоотношению доверительного управления, считает вместе с тем, что доверительный управляющий "представляет имущество" в гражданском обороте*(259). Эта позиция в какой-то мере обоснованна, так как много лет назад управляющий имением "представлял" в первую очередь имущество, находящееся в его "заведовании", а вовсе не личность хозяина, который десятилетиями порой не навещал имение. Однако п. 2 ст. 182 ГК РФ исключает всякую возможность считать управляющего (согласно гл. 53 ГК РФ) представителем: "Не являются представителями лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (коммерческие посредники, конкурсные управляющие при банкротстве, душеприказчики при наследовании)". Таким образом, закон прямо исключает возможность считать доверительного управляющего представителем. Однако, констатировав этот факт, мы не отказываемся от исследования природы отношений между учредителем и доверительным управляющим как представительских, потому что в теории права существует понятие "косвенного" ("скрытого") представительства, которое будет рассмотрено позже.
Другое мнение, более распространенное, состоит в том, что доверительное управление имуществом - частный случай договора в пользу третьего лица. О применимости к указанным отношениям ст. 430 ГК РФ пишут В.А. Дозорцев*(260), Е.А. Суханов*(261), Р.О. Халфина*(262) также придерживается мнения о том, что доверительное управление имуществом - частный случай договора в пользу третьего лица. Представляется, что гл. 53 ГК РФ все же не дает оснований для столь однозначного вывода. Во-первых, в ней не содержится правило о том, что доверительный управляющий действует в пользу выгодоприобретателя, но содержится выражение "в интересах".
Для сравнения можно привести, например, Указ Президента РФ "О доверительной собственности (трасте)"*(263), подвергнутый критике правоведами*(264). В Указе Президента РФ содержалась формулировка о том, что доверительный собственник действует "в пользу" бенефициария (п. 7 Указа). Глава 53 ГК РФ ничего не говорит о праве требования выгодоприобретателя, непосредственно и самостоятельно следующем из договора. Нормотворческая практика тех лет восполняла этот пробел. Согласно ст. 11 Примерного договора о передаче в доверительное управление (траст) пакетов акций (долей, паев), находящихся в государственной собственности, "бенефициарий имеет право предъявить иск Доверительному управляющему в случае нарушения им настоящего Договора..."*(265).
Глава 53 ГК РФ не содержит и правила о том, что договор доверительного управления не может быть расторгнут без согласия выгодоприобретателя. Статья 1024 ГК РФ, регламентирующая порядок прекращения договора доверительного управления, основана на идее прекращения доверительных отношений. Например, в случае, если доверительный управляющий не может осуществить доверительное управление имуществом, договор прекращает свое действие. Как же тут быть с согласием выгодоприобретателя? Указ Президента РФ о трасте и в этом отношении более последователен, нежели гл. 53 ГК РФ, если рассматривать ее как частный случай ст. 430 ГК РФ. Данный Указ прямо запрещал расторжение договора траста без согласия бенефициария. Такое правило было бы необоснованно, если говорить собственно о трасте как о классическом явлении английского права (там доверительность отношения имеет безусловный приоритет), но в договоре в пользу третьего лица указанное правило совершенно обоснованно.
Е.А. Суханов в своем комментарии к гл. 53 ГК РФ указывает, что договор доверительного управления представляет собой "типичный случай договора в пользу третьего лица"*(266). Несмотря на почти единогласное мнение по этому поводу, у нас остаются определенные сомнения. Эти сомнения касаются: 1) выражения, что доверительный управляющий действует не в пользу, а в интересах выгодоприобретателя; 2) облегченного порядка, практически безмотивного, расторжения договора доверительного управления (ст. 1024 ГК РФ); 3) отсутствия прямого указания на непосредственное и самостоятельное право требования выгодоприобретателя. Считать ли это недоработкой или сознательным выбором законодателя? Для нас важно разобраться в сути данных отношений, а именно: является ли доверительный управляющий:
а) представителем учредителя;
б) промиссаром*(267), действующим в пользу третьего лица, являющимся стороной в договоре и обладающим признаком предпринимательской самостоятельности.
Если эти признаки присутствуют одновременно, то какой из них доминирует в указанном отношении?
Исследование природы и структуры правоотношения доверительного управления возможно путем теоретического анализа следующих проблем:
1) соотношения представительства и договора в пользу третьего лица;
2) возможности их сосуществования в рамках одной правовой конструкции;
3) косвенного представительства;
4) предпринимательской самостоятельности и ее соотношения с представительством;
5) квалификации договорного правоотношения доверительного управления имуществом.
Первое различие договора в пользу третьего лица и преставительства, которое является общепризнанным, заключается в том, что представитель действует от имени представляемого, а промиссар (действующий в пользу третьего лица) - от собственного имени. Это различие несет особую смысловую нагрузку, о которой авторы обычно не упоминают. Деятельность от собственного имени - это деятельность самостоятельная. Лицо, выступающее от своего имени в гражданском обороте, и особенно в коммерческом обороте, формирует свою деловую репутацию и тем самым свой статус в среде профессионалов-предпринимателей, в деловом мире.
Самостоятельность - один из конституирующих признаков предпринимательской деятельности (ст. 2 ГК РФ). Пункт 2 ст. 182 ГК РФ также указывает на то, что доверительный управляющий, действующий от своего имени, не является представителем и, следовательно, имеет статус самостоятельного субъекта предпринимательского (коммерческого) права. Признак самостоятельности доверительного управляющего как предпринимателя, факт заключения между учредителем и доверительным управляющим соответствующего договора, а также правило п. 2 ст. 182 ГК РФ исключает возможность для управляющего "представлять имущество", как выражается В.А. Дозорцев.
Представитель действует от имени представляемого, а промиссар действует в пользу третьего лица от своего имени.
Представитель представляет именно лицо, а вовсе не имущество. Представительство - лично-правовая связь неимущественного характера. В.К. Андреев определил представительство следующим образом: "Представительство... юридический прием, способ приобретения прав и обязанностей лицом, не участвующим в данном правоотношении". И далее: "Представительство по достигаемому эффекту сближается с такими способами построения обязательств, как договор в пользу третьего лица"*(268).
В основе представительства лежит идея о замене личности представляемого в гражданском обороте*(269). В основе договора в пользу третьего лица лежит идея о доставлении пользы третьему лицу, непосредственное и самостоятельное право требования третьего лица к промиссару*(270).
Доверительный управляющий действует от своего имени, но в интересах выгодоприобретателя (учредителя, третьего лица).
Второе различие представительства и договора в пользу третьего лица заключается в том, что промиссар, как уже говорилось, действует в пользу третьего лица, а представитель действует в интересах представляемого. Это различие основано на понятиях пользы и интереса, их соотношении. Интерес, как известно, предполагает как процесс достижения пользы (выгоды), так и его результат: "Интерес в тесном смысле означает выгоду или пользу отдельного лица"*(271). Отсюда следует различие: цель промиссара - польза третьего лица. Цель правоотношения представительства - удовлетворение интересов представляемого, которые касаются как цели, так и методов достижения цели (интерес - средство, стимул).
Действительно, в договоре поручения (яркий пример представительства) юридически значима сама деятельность поверенного, но отнюдь не ее результат. Договор поручения - договор о совершении юридических действий. Доверительное управление - это договор, предметом которого является управление само по себе. Стороны договариваются о профессиональном управлении, но отнюдь не о получении результата. Интерес представляемого отличается от пользы, определяемой промитентом (сторона в договоре в пользу третьего лица, которая сама не действует в пользу третьего лица, но определяет для промиссара, действующего в пользу третьего лица, в чем же состоит названная польза).
Выгодоприобретатель не может требовать от доверительного управляющего получения определенного размера прибыли. Отсюда остается открытым вопрос, является ли доверительный управляющий промиссаром в полном смысле слова. Польза выгодоприобретателя - это наиболее значимый элемент правоотношения в пользу третьего лица.
Доверительный управляющий действует в интересах выгодоприобретателя (учредителя, третьего лица), что позволяет считать заключенный с ним договор договором о представительстве.
На третье различие договора о представительстве и договора в пользу третьего лица указывает И. Шерешевский*(272). Отношения представительства затрагивают две имущественные сферы: представителя и представляемого; отношения в пользу третьего лица - три: имущественную сферу промитента, промиссара и третьего лица. Доверительное управление имуществом затрагивает имущественные сферы управляющего, учредителя и выгодоприобретателя.
По общему правилу, доверительное управление имуществом затрагивает три имущественные сферы, что позволяет считать его договором в пользу третьего лица. Разумеется, при совпадении учредителя и выгодоприобретателя в одном лице затрагиваются две имущественные сферы: учредителя (выгодоприобретателя) и доверительного управляющего.
Следующее, четвертое различие состоит в том, что деятельность промиссара абсолютно самостоятельна, он действует как сторона договора, а деятельность представителя основана на поручении и полномочии, преподанных ему представляемым. Здесь важно, что полномочие зависит от поручения. Много лет назад по этому поводу имела место дискуссия А. Гордона с Н. Нерсесовым*(273). Н. Нерсесов разделял полномочие и поручение, сводя к минимуму степень зависимости полномочия от поручения. А. Гордон критиковал позицию Н. Нерсесова и писал о том, что указанные понятия нужно "не разделять, а различать". Этот спор интересен все тем же вопросом о самостоятельности промиссара в отличие от несамостоятельности представителя. Ведь признание независимости действий промиссара от воли промитента снимает полностью вопрос о широте (узости) полномочий промиссара. Доверительное управление имуществом не зависит от указаний учредителя собственника, что позволяет считать доверительное управление договором в пользу третьего лица. Какое правоотношение в доверительном управлении более значимо? Представительство? Правоотношение в пользу третьего лица?
В науке существует мнение, что договор в пользу третьего лица - всего лишь частный случай представительства. Здесь интересен обзор мнений, приведенный Н.С. Ковалевской*(274). Договор в пользу третьего лица рассматривался как частный случай представительства*(275). В.А. Ойгензихт не исключал возможности рассмотрения договора в пользу третьего лица как договора о представительстве*(276). Эта проблема в нашем исследовании не имеет особенного значения, потому что мы допускаем одновременное сосуществование правоотношения представительства и правоотношения в пользу третьего лица.
Правоотношение доверительного управления можно было бы определить как правоотношение косвенного представительства, совершаемого в пользу третьего лица, с учетом п. 2 ст. 182 ГК РФ, согласно которому доверительный управляющий представителем не является.
В ст. 182 ГК РФ говорится следующее: "Не являются представителями лица, действующие хотя и в чужих интересах, но от собственного имени (коммерческие посредники, конкурсные управляющие, душеприказчики при наследовании и т.п.), а также лица, уполномоченные на вступление в переговоры относительно возможных в будущем сделок". Итак, существует проблема истолкования статуса доверительного управляющего как представителя.
Эта проблема названа правоведами проблемой непрямого, косвенного или одностороннего представительства. Следует привести понятие косвенного представительства, которое дано Л. Эннекцерусом: "Тот, кто заключает сделку, хотя бы и для другого (в чужом интересе, за чужой счет), но от своего имени, т.е. с намерением вызвать правовые последствия в первую очередь в своем лице, а потом, последующими юридическими актами, в частности передачей вещей, уступкой прав требования, принятием долга, перенести их на другое лицо, тот не является представителем в смысле Гражданского уложения. Его называют косвенным, посредственным, скрытым представителем"*(277).
Существует ли на самом деле косвенное представительство как способ осуществления субъективного гражданского права? Чаще всего этот вопрос возникал в связи с деятельностью комиссионера. Комиссионер действует от своего имени, хотя и за счет комитента. Если мы будем исходить из того, что комиссионер представителем не является, то возникает совершенно закономерный вопрос: в каком качестве он действует? Системность права предполагает, что всякое понятие Особенной части гражданского права должно быть беспрепятственно подвергнуто обобщениям в соответствии с правилами Общей части.
Обращаясь к истории аналогов доверительного управления в дореволюционной России, подчеркнем, что "главный, преобладающий элемент в управлении дворянскими имениями - это отношение представительства"*(278). И далее: "Вверение управляющему имущества является лишь последствием главной, основной его деятельности в качестве представителя"*(279). Кем же является управляющий, если он не является представителем? А. Гордон пишет: "Учения юристов, не признающих одностороннего представительства... свойства чисто отрицательного, разрушительного". И далее: "Неумение отыскать название указывает на отсутствие всякого представления о внутреннем существе юридического явления"*(280). В самом деле, кем является управляющий? Комиссионера никто не называет промиссаром, действующим в пользу третьего лица. Если в договоре доверительного управления собственник и выгодоприобретатель совпадают в одном лице, то третье лицо вовсе отсутствует. На это могут ответить, что третье лицо отсутствует только реально, но присутствует номинально. Однако в таком случае любой договор можно счесть номинально договором в пользу третьего лица. Подрядчик может действовать для пользы заказчика, а может действовать и для его контрагента - третьего лица.
Итак, вернемся к косвенному представительству. В.К. Андреев писал, что "деятельность комиссионера... называют косвенным... представительством"*(281). Б.К. Комаров решительно возражает против того, чтобы считать комиссионера косвенным представителем: "...теория косвенного представительства ведет к аналогии договора комиссии и поручения, с чем согласиться невозможно"*(282). Б.К. Комаров особенно настаивал на признании самостоятельности комиссионера. Следует отметить, что именно обеспечение более широкой свободы усмотрения и самостоятельности комиссионера было важным аргументом в пользу самостоятельности договора комиссии много лет тому назад, в преддверии принятия Гражданского кодекса 1964 г.*(283)
Осуществление гражданских прав может происходить лично или через представителя. Что-либо третье здесь трудно вообразить. Даже деятельность в чужих интересах без поручения (negotiorum gestio) называется фактическим представительством. Поэтому позиция А. Гордона и В. Андреева, которые очень широко рассматривают явление представительства - практически любой способ приобретения прав через другое лицо, - заслуживает поддержки. Что же касается возражения о том, что, согласно ст. 182 ГК РФ, представителем не может являться лицо, действующее хотя и в чужих интересах, но от собственного имени, то такая позиция неконструктивна. Она ничего не дает, за исключением, пожалуй, реализации принципа самостоятельности данного лица, особенно принципа предпринимательской самостоятельности. Категорическая позиция Б. Комарова и - ранее - Н. Нерсесова против косвенного представительства основывается на принципе самостоятельности комиссионера.
Наше мнение заключается в следующем. Поскольку существует предпринимательское право, то все вопросы, связанные с предпринимательской самостоятельностью управляющего, комиссионера, промиссара, коммерческого представителя, должны решаться в рамках торгового, коммерческого права. Что же касается конструктивных особенностей цивилистической модели, то они не должны заслоняться соображениями самостоятельности, зависимости, производности статуса одного лица в отношении другого. Поэтому "косвенное представительство" следует признать существующим в праве, но утрачивающим в некоторой степени свое значение в коммерческом обороте, где профессиональный коммерсант полностью заменяет "торговую личность" представляемого.
В германской procur'e отношения строятся именно таким образом: они являются представительскими, однако прокурист полностью заменяет торговую личность хозяина, становясь таким образом совершенно самостоятельным лицом в торговом обороте. Все неудобства, связанные с доверенностью, в отношениях прокуры исчезают, поскольку пределы полномочий прокуриста основываются только на законе. Отсюда следует вывод, что права прокуриста, не будучи обусловлены договорными ограничениями со стороны собственника имущества (такого договора может не быть, как нет доверенности), законодательно определены по содержанию и стремятся к вещным. Именно вещному праву свойственно быть законодательно определенным, ведь такая определенность обеспечивает его обладателю непосредственное воздействие на вещь. Если бы законодатель хотел обеспечить доверительному управляющему подлинно самостоятельный статус, то он наделил бы этого управляющего вещным правом ограниченного характера. Однако, осуществляя право собственности, доверительный управляющий является представителем собственника в торговом обороте, его самостоятельность ограничена, во-первых, законом, а во-вторых, договором с собственником - учредителем.
Итак, правоотношение доверительного управления имуществом в сфере предпринимательства является правоотношением косвенного представительства интересов учредителя, совершаемого управляющим в пользу выгодоприобретателя (третьего лица). При этом в цивилистической модели на первом плане - отношение косвенного представительства, которое, однако, в значительной степени утрачивает свое структурное цивилистическое значение в торговом обороте, если исходить из принципа самостоятельности предпринимательского статуса доверительного управляющего имуществом, действующего в пользу выгодоприобретателя. В торговом обороте доверительный управляющий - прежде всего промиссар, действующий в пользу третьего лица (выгодоприобретателя).
Затрагивая вещные элементы правоотношения доверительного управления имуществом, мы вновь сталкиваемся с рядом спорных проблем. В.А. Дозорцев считает доверительное управление свободным от каких-либо вещных элементов рафинированным гражданским обязательством*(284). Это базовая цивилистическая концепция, которая претерпевает изменения в сфере предпринимательства. Например, имущество, переданное в доверительное управление, учитывается на отдельном балансе, отдельном как от имущества собственника, так и от имущества управляющего (ст. 1018 ГК РФ). Гражданско-правового значения данное правило не имеет вовсе. Но в коммерческом обороте оно приобретает значение.
Совершенно очевидно, что речь здесь не идет о цивилистической принадлежности собственнику имущества, отраженного на отдельном балансе. В доверительном управлении право собственности на имущество принадлежит учредителю, право осуществления права собственности и право собственно доверительного управления принадлежит управляющему. Тот факт, что имущество находится на балансе какого-либо лица, свидетельствует только о наличии у него правомочия владения: доверительный управляющий владеет обособленным имуществом, находящимся на отдельном балансе. Правило ст. 1018 ГК РФ обеспечивает:
а) облегчение учета данного имущества;
б) правильность начисления налоговых платежей;
в) возможность для проверки кредиторами платежеспособности контрагента по сделке.
Здесь следует вспомнить о том, что доверительный управляющий специально указывает свой статус при передаче имущества в доверительное управление, чтобы кредиторы могли "верить" тому имуществу, которое он "представляет".
Указанные отношения находятся полностью в сфере коммерческого оборота, регулируются предпринимательским правом. Данный пример показывает, что все вещно-правовые особенности доверительного управления находятся в сфере действия коммерческого права.
Комиссионное правоотношение по своей структуре намного ближе к обязательству, чем правоотношение доверительного управления, однако и в нем обнаружены вещно-правовые элементы*(285).
Совершенно очевидно, что учредитель участвует в абсолютном правоотношении со всеми несобственниками, так же как и доверительный управляющий. Не развивая данное положение (ему мы уделим внимание позже), перейдем к последнему динамическому элементу правоотношения доверительного управления имуществом, вернее, системы правоотношений. Это правоотношение между учредителем и выгодоприобретателем.
Данное правоотношение между выгодоприобретателем и учредителем управления может быть, но его может и не быть. И.С. Перетерский рассмотрел данную ситуацию применительно к договорам в пользу третьих лиц и разделил все указанные договоры на две категории: 1) договоры, основывающиеся на особых личных отношениях заключившего договор и третьего лица; 2) договоры, основывающиеся на правоотношении, существующем между лицом, заключившим договор, и третьим лицом*(286). Применительно к договору доверительного управления указанные положения можно проиллюстрировать. Например, доверительное управление имуществом в пользу малолетнего вполне может осуществляться близким родственником, это же касается доверительного управления имуществом безвестно отсутствующего, лица, находящегося под патронажем.
Теперь кратко рассмотрим содержание правоотношения доверительного управления имуществом.
Основные обязанности доверительного управляющего следующие:
- управлять имуществом надлежащим образом, т.е. в интересах учредителя (выгодоприобретателя), которые указаны в договоре доверительного управления или в декларации учредителя об учреждении доверительного управления; управление выражается в надлежащем осуществлении правомочий владения и пользования имуществом и в случае, предусмотренном договором, - в осуществлении правомочия распоряжения;
- указывать в договорах и иных документах внешнего действия тот факт, что доверительный управляющий действует именно в качестве доверительного управляющего;
- проявлять должную заботливость об интересах учредителя и выгодоприобретателя, в первую очередь о тех интересах, которые указаны в договоре, и во вторую очередь о тех интересах, которые управляющий как профессионал должен оберегать;
- представлять учредителю управления отчет о своей деятельности, который должен быть достоверен, грамотен, надлежащим образом оформлен и пр.;
- своевременно предоставлять выгодоприобретателю положенные ему выгоды от управления. Например, в паевых инвестиционных фондах практикуется периодический выкуп у владельцев инвестиционных паев их инвестиционных паев с учетом полученного прироста их долей в капитале ПИФ;
- осуществлять обязанности, связанные с осуществлением правомочий пользования, владения и распоряжения имуществом, т.е. вести законную предпринимательскую деятельность с точки зрения публичного права, осуществлять обязанности, связанные с "бременем содержания имущества".
Учредитель управления почти не имеет обязанностей в ходе управления. Однако он должен оказывать доверительному управляющему содействие в виде предоставления необходимой информации и документации, а также:
- предупреждать доверительного управляющего о любых обременениях передаваемого имущества, в том числе о том, что передаваемое имущество обременено залогом;
- содействовать доверительному управляющему в осуществлении его права виндикации имущества, переданного в доверительное управление, особенно в части, касающейся предоставления соответствующих правоустанавливающих документов;
- своевременно отвечать на запросы доверительного управляющего о существе интересов учредителя и выгодоприобретателя, о предпринимаемой управляющим субституции, об ограничениях права собственности учредителя;
- не препятствовать управляющему в получении причитающегося ему вознаграждения, своевременно с ним рассчитываться;
- своевременно принимать от управляющего отчеты.
Выгодоприобретатель не имеет обязанностей по договору доверительного управления, но имеет право на получение выгод от управления. Совершенно очевидно, что доверительный управляющий может исполнить свое обязательство перед выгодоприобретателем внесением долга в депозит. Российское законодательство предпочло не принимать позицию англо-американской доктрины (кредитор обязан принять исполнение) и позицию германской доктрины (кредитор имеет право принять исполнение). Исполнение путем внесения долга в депозит - позиция французской доктрины.
Юридическая ответственность - это юридически обеспеченная возможность принудить лицо к исполнению обязательства. Правонарушение преломляет регулятивное обязательство в обязательство охранительное, которое может быть исполнено как добровольно, так и принудительно. Обязанности и долги (обязательства), возникшие в ходе доверительного управления имуществом, соответственно исполняются и погашаются за счет этого имущества. Управляющий отвечает только в субсидиарном порядке (перед третьими лицами) и в порядке регресса (перед учредителем). Однако соображения особой заботливости об интересах учредителя (выгодоприобретателя), особого доверия обязывают доверительного управляющего добровольно исполнять свои обязанности, связанные с возмещением ущерба, причиненного имуществу, переданному в доверительное управление. Законодательно этот вопрос решен не особенно адекватно, акцент сделан на принудительное взыскание убытков с управляющего в судебном порядке.
Согласно ст. 1022 ГК РФ, доверительный управляющий, не проявивший при доверительном управлении имуществом должной заботливости об интересах выгодоприобретателя или учредителя управления, возмещает выгодоприобретателю упущенную выгоду за время доверительного управления, а учредителю управления - убытки, причиненные утратой или повреждением имущества, с учетом его естественного износа, а также упущенную выгоду.

§ 4. Объект правоотношения доверительного управления имуществом

Вопрос об объекте правоотношения был и остается в науке спорным*(287). Ю.К. Толстой свел все теории и концепции к двум основным классификационным группам: монистическая и плюралистическая теории. Недостатком плюралистической теории является ее натуралистичность, а также ее противоречие целям науки, стремящейся свести многое к единому. Между тем в наш рыночный век плюралистическая концепция получает популярность именно благодаря этим своим особенностям: натуралистичности и многообразию. Статья 128 ГК РФ не оставляет сомнений в победе концепции плюралистической: объект права есть то, по поводу чего складывается правоотношение. Концепция монистическая (Я.М. Магазинер, О.С. Иоффе), которая обусловливает само существование объекта его способностью реагировать на воздействие, представляется сейчас отвлеченно идеалистической. Кроме того, она оставляет без ответа вопрос о том, чем же являются в правоотношении собственно материальные предметы. Одним словом, на сегодняшний день в законодательстве возобладал жизнедеятельный натурализм, воплотившийся в плюралистической концепции объекта права.
Нам представляется предпочтительной другая теория О.С. Иоффе - теория "тройственного объекта"*(288) - именно в силу своей тройственности. Во-первых, она актуальна. Во-вторых, она отвечает динамическому характеру собственно доверительного управления имуществом. Объект доверительного управления тройственен:
1) материальный объект (имущество, деньги, ценные бумаги);
2) юридический объект (управление как предпринимательская деятельность управляющего);
3) волевой объект (ранее это был объект идеологический), идея, к которой была устремлена воля сторон и которую поддерживало государство своей принудительной силой. Теперь волевым объектом, к которому стремится воля, следует, видимо, считать интерес. Применительно к доверительному управлению следует привести в пример прибыль, доход (interest), который собственник надеется получить.
Основываясь на теории О.С. Иоффе, рассмотрим объект доверительного управления имуществом. В доверительном управлении объектом является прежде всего имущество. Закон сосредоточил внимание на том, что объектом доверительного управления имуществом является в первую очередь именно имущество, индивидуально-определенная вещь. Имущество есть совокупность материальных благ. Доверительный управляющий может владеть и пользоваться этим имуществом, т.е. управлять, воздействовать на систему и составляющие ее части с целью извлечения прибыли. Однако изначально главной целью доверительного управления является сохранение имущества в надлежащем, неизменном состоянии. Неслучайно дореволюционное российское право, не имея универсальной модели доверительного управления, соединяло в случае управления имением договор поклажи (хранения) с представительством, с доверенностью*(289). Право доверительного управления предполагает сохранение натурального состава имущества по общему правилу. И если договором управляющему дозволено распоряжение этим имуществом, то только в пределах, установленных договором, состав натурального имущества может быть изменен.

4.1. Предприятие как объект доверительного управления

Особенно перспективен такой объект доверительного управления, как предприятие. Пункт 3 ст. 1013 ГК РФ ставит в отдельных случаях преграды на пути такого управления, ибо имущество, находящееся в хозяйственном ведении (а это прежде всего предприятие), не может быть передано в доверительное управление. Данное правило, по нашему мнению, должно быть отменено, ибо государство в качестве собственника должно находиться в равных условиях со всеми другими собственниками, которые могут передавать в доверительное управление любое имущество, в том числе и при условии дополнительных обременений. Предприятие является комплексом имущества, включающим имущественные права. В связи с передачей в доверительное управление предприятия нас интересует, в частности, такая проблема: является ли исчерпывающим объектом для передачи в доверительное управление предприятие как имущество (комплекс имущественных прав) и что происходит с коллективом сотрудников при передаче имущества в доверительное управление.
Доверительный управляющий получает в доверительное управление предприятие как имущественный комплекс, включая права и обязанности, следующие из коллективного и индивидуальных трудовых договоров. Известно, что при смене руководства (данное явление очень характерно для современной экономической ситуации, при замене старых хозяйственников представителями нового менеджмента)*(290) неизбежно встанет вопрос о судьбе существующего на тот момент коллектива сотрудников.
Известно, что любой работник имеет право уволиться по собственному желанию в соответствии со ст. 80 Трудового кодекса РФ, со своим конституционным правом на свободу труда, в случае несогласия со сменой руководства. Однако практика неизбежно будет задаваться вопросами по поводу судьбы трудового коллектива предприятия именно как целостного образования. Статья 132 ГК РФ определяет предприятие как имущественный комплекс, базу для предпринимательской деятельности.
Можно считать общетеоретическим обоснованием такого понимания предприятия имущественную теорию Г. Шварца. Эта теория отрицает вовсе любое социальное содержание права: "Всякое право служит какой-либо цели. Всякое право принадлежит чему-либо, некоторой цели, а не кому-нибудь". "Теория Г. Шварца красноречиво отражает напряженный гражданский оборот с его тенденцией к обезличению имущественных правоотношений"*(291). Таким образом, предприятие в соответствии с данной рыночной теорией является базой для извлечения прибыли, чем и определяется его исключительно имущественное содержание: имущество служит цели извлечения прибыли.
Другая крайность в понимании предприятия как правового явления выражена в теории А.В. Венедиктова, который придавал людскому субстрату самодовлеющее значение, определяя госпредприятие как коллектив работников во главе с ответственным руководителем, наделенный имуществом для выполнения государственной важности заданий*(292). Данная теория - крайность, придающая социальному содержанию термина "предприятие" самостоятельное значение. В рыночных условиях теория эта, конечно, вряд ли приемлема. Однако теория "коммерческого фонда", столь присущая природе мелкобуржуазного капитализма, удачно соединяет социальный и имущественный факторы как в статике предприятия (управление как осуществление воздействия на предприятие, в равной степени на имущественную и социальную стороны), так и в динамике, при передаче предприятия по коммерческой сделке.
Применительно к доверительному управлению имуществом, передаче в доверительное управление подлежит только предприятие как имущественный комплекс. Теория управления исходит из неразрывного единства людских и материальных ресурсов, придерживается единого понятия о предприятии как об определенном экономически автономном и мобильном в рыночной стихии комплексе.
Как поступить в том случае, если в доверительное управление будут передаваться объекты с особой функциональной структурой штата, которую опасно ломать, с высококвалифицированным штатом редких специалистов? По закону, который императивно признает объектом доверительного управления только имущество, нельзя требовать сохранения целостности коллектива сотрудников при передаче предприятия в доверительное управление. В этом случае практики вновь прибегнут к модели, не предусмотренной Гражданским кодексом РФ, к некоему коммерческому управлению, где собственник и управляющий оговорят все организационные, личные и политические моменты, связанные с управлением ценным и дорогостоящим персоналом.
Постановка вопроса о трудовом коллективе как объекте права - это еще один шаг к "погружению" в единую отрасль частного права других отраслей: трудового, гражданского*(293). Сохранение на предприятии высококвалифицированных кадров может быть гарантировано имущественными санкциями в отношении управляющего. Это тем более обосновано, что нездоровая психологическая обстановка в связи с заменой управляющего приносит объекту управления убытки в стоимостной форме, потерю клиентуры, нестабильность рыночной ниши, а также нередко изменяет общую направленность деятельности.
В рыночной экономике любое неимущественное отношение должно быть обеспечено имущественными санкциями. Постановка вопроса, несмотря на всю свою нетрадиционность, закономерна: менеджмент очень дорого ценит "человеческий фактор", иногда даже больше, чем имущественный. Примером этого может служить тот факт, что 80% западных менеджеров - гуманитарии, а потому людские ресурсы как объект права - это предмет для размышлений...
Р. Саватье по этому поводу говорит: "Разрешая продавать клиентелу*(294) как вещь, людей - мужчин и женщин, составляющих, по существу, клиентелу, - превращают в объект права собственности или обязательства... Коммерсант создан для клиентелы, клиентела - для коммерсанта". Исходя из того что определяющим для привлечения клиентелы является коллектив сотрудников, почему же (de lege ferenda) не признать коллектив объектом права, равно как и клиентелу?*(295)

4.2. Деньги как специфический объект доверительного управления

Специфическими объектами правоотношения доверительного управления являются деньги. По общему правилу, деньги не являются самостоятельным объектом права доверительного управления (ст. 1013 ГК РФ). Это означает, что за исключением случаев, предусмотренных законом, в частности Законом "О рынке ценных бумаг" и Законом "О банках и банковской деятельности", деньги не могут быть самостоятельным объектом правоотношения доверительного управления, а выступают возможной составляющей другого объекта доверительного управления. Деньги как объект доверительного управления не представляют собой особо примечательного с юридической точки зрения явления. Деньги - это вещи, определенные родовыми признаками, а для таких объектов факт перехода права собственности не подлежит государственной регистрации или иной фиксации (скажем, в реестре акционеров и пр.). Например, передача в "траст" денежных средств коммерческому банку означает, что банк обязуется экономически квалифицированно инвестировать средства, а по окончании определенного срока вернуть эти денежные средства вместе с полученным от инвестирования доходом. Конструкция очень близка к банковскому вкладу, займу и пр.
Деньги как объект права обладают качеством абсолютной ценности, что означает их способность быть эффективно используемыми в коммерческом обороте на любых условиях, при любых обстоятельствах, высокую степень ликвидности. Существуют две основные теории денег: государственная и валютарная. Государственная теория денег исходит из тождества ценности денег как эмиссионно-регулятивного орудия государственной власти и как объекта гражданских прав. Эта теория обычно характерна для стабильной экономики, где порой учитывается и золотое содержание денежной единицы, и во всяком случае совпадают товарное и денежное "наполнение" денежной единицы. Государственная теория исходит из абсолютной ценности денег, высокой ценности их номинала, поддерживаемого государственной властью.
Для плановой экономики государственная теория денег в целом приемлема. В переходный к плановой экономике период Л.А. Лунц писал: "Абсолютная полезность денег - это всегда возможность использовать их как орудие обращения, - обязывает лицо, которое на основании закона или договора управляет чужим имуществом, если в составе этого имущества находятся деньги, имеющие хождение в СССР, или иностранная валюта, принять меры к хозяйственно-целесообразному их использованию. Это обязанность для члена правления государственного треста... в силу закона или договора. Если управляющий не исполняет этой обязанности, он может быть принужден к возмещению упущенной выгоды..."*(296). В переходный период 1920-х годов "облеченные доверием предприниматели"*(297) выступали в качестве управляющих чужим имуществом, которые как профессионалы обязаны были прогнозировать экономическую судьбу денег - объекта гражданских прав - и таким образом эффективно ими управлять. Прогноз экономической судьбы денег в наше переходное время наиболее проблематичен. Для современности актуальна не государственная, а скорее валютарная или монетаристская теория денег. Валютарная теория денег предполагает критическое отношение общества к государственному номиналу денежной единицы. Деньги рассматриваются как определенный "продукт" государственной власти. Ценность денег в обществе прямо пропорциональна степени влияния и авторитета в обществе государственной власти: по мере падения авторитета государственной власти в обществе понижается стоимость денежной единицы в коммерческом обороте, образуется своеобразный "курс" денег, который "оценивает" инфляция.
Важным положением валютарной теории денег является то, что гражданский оборот провозглашает свою автономию и может в любой момент заменить деньги другими предметами оборота (например, бартер). В условиях инфляции и нестабильности экономики данная теория как нельзя лучше объясняет природу этого объекта.
Рассмотрим доверительное управление денежными средствами в рамках государственной и монетаристской теорий. Доверительное управление деньгами централизованного народного хозяйства требует грамотного их использования, соблюдения относительно единой финансовой дисциплины. Если придерживаться государственной теории денег, то исчезает главная трудность для управляющего, связанная с проблемой прогноза экономической судьбы юридических денег: только государство отвечает за выпуск и стоимость денег и любые действия государства в области экономической политики, влияющие на рыночную стоимость денежной единицы, выходят за рамки сферы контроля доверительного управляющего и становятся обстоятельством непреодолимой силы.
Монетаристская теория денег, присущая рыночной и в особенности нестабильной рыночной экономике, объясняет все иначе. Кто несет риски убытков от инфляции, в связи с падением авторитета государственной власти, в случае войны, введения валютных ограничений (например, нерезидент передает банку в доверительное управление иностранную валюту) и иных подобных обстоятельств непреодолимой силы и их последствий? Управляющий или собственник денежных средств? Действительно ли перечисленные обстоятельства являются случаями непреодолимой силы?
На первый взгляд, поскольку право собственности на денежные средства сохраняет их собственник, совершенно очевидно, что последствия неблагоприятных условий на рынке финансового капитала падают на trust fund, а доверительный управляющий не несет никакой ответственности за неэффективное управление денежными средствами клиента, ссылаясь на действия властей как на непреодолимую для него силу. Однако предполагается, что доверительный управляющий - профессионал. И чем выше его профессиональный статус (квалификация специалистов доверительного управляющего, например банка, близость к политическим кругам, решающим судьбы страны и ее платежных средств), тем менее "непреодолимой" является для такого доверительного управляющего ситуация внезапного скачка инфляции и его влияния на денежные средства клиента, переданные в доверительное управление.
На наш взгляд, непреодолимая сила в предпринимательстве - это обстоятельства, которые было невозможно предвидеть и которые профессионал не в силах предотвратить (известные признаки чрезвычайности и непредотвратимости непреодолимой силы). Но управляющего для того и приглашают, чтобы он помог в общей ориентации на рынке капиталов. Внезапный скачок инфляции вряд ли является для профессионального управляющего непрогнозируемым фактором. Более того: прогноз инфляции - это область специальных знаний и навыков управляющего, что входит в круг его профессиональных обязанностей. Специалист по рынку капиталов как профессионал обязан предвидеть события в определенном временном промежутке; поэтому при убыточном управлении денежными средствами есть все основания возлагать на доверительного управляющего ответственность за неэффективное и убыточное управление денежными средствами в случае, если убытки вызваны поступками государственной власти или обстоятельствами, которые профессионал мог предвидеть.
Суд, опираясь на валютарную теорию денег, обязан выяснить статус доверительного управляющего, уровень подготовки его специалистов, чтобы прийти к однозначному выводу о том, мог ли управляющий предвидеть и предотвратить обстоятельства, повлиявшие на ценность денег (их вложений), и явилось ли данное обстоятельство для него чрезвычайным. Чем более прогнозируемой является экономическая судьба денег в качестве объекта гражданских прав, тем большая ответственность возлагается на доверительного управляющего за неэффективное управление денежными средствами.
Впрочем, следует отметить, что "бремя содержания имущества" и связанные с ним неблагоприятные последствия, несение рисков случайной гибели имущества собственником - все это веские аргументы в пользу противоположной позиции (о несении рисков инфляции собственником). При управлении денежными средствами было бы значительно удобнее использовать концепцию "финансового траста", который предполагает переход права собственности к доверительному управляющему или во всяком случае является прототипом вещно-правовой модели*(298).
Деньги в качестве объекта доверительного управления имуществом, иного правоотношения порождают проблему соотношения интересов учредителя и управляющего в ходе управления денежными средствами. На первый взгляд "финансовый траст" основан исключительно на материальном интересе: учредитель желает получить материальную выгоду или высокий доход для третьего лица - выгодоприобретателя. Однако способ и момент выбора участниками объекта инвестиций - область реализации неимущественных, идеальных интересов.
Как уже говорилось, интерес и управление - два противоположно направленных вектора, уравновешивающих друг друга. Интерес учредителя - это "пассив" отношений, он стремится к сохранению и приумножению имущества (денежных средств), стабилизации и минимизации риска. Управление - "актив" отношений доверительного управления, динамическое состояние собственности; это инвестиции, прибыль, риски, работа капитала. "Математика справедливости"*(299) в управлении финансами состоит в том, чтобы интеллектуальный "актив" служил обогащению, сохранению и приумножению "пассива" этих отношений - удовлетворению интереса учредителя.
Интерес собственника - цель, управление - средство к достижению этой цели. В денежном доверительном управлении интерес доверительного управляющего является многоплановым и включает: контроль над контрагентами (особенно над заемщиками, зависимыми и дочерними обществами), налаживание связей с крупной клиентурой, экономию расходов на получение информации об имущественном состоянии контрагентов и участие в управлении другими обществами*(300). Все эти соображения могут находиться как в согласии, так и в противоречии с интересами собственника имущества.
"Абсолютная полезность" денег, их высокая ликвидность создает определенные проблемы с перераспределением интересов учредителя и управляющего.
Вот практика одного из банков*(301): если учредитель (собственник) предоставляет банку максимум свободы усмотрения в доверительном управлении средствами, то вознаграждение банка минимально - 2%, если собственник выбирает самостоятельно объекты и направления инвестирования, то вознаграждение банка максимально - 5%. Банк лишается возможности реализовать свои интересы, будучи скован усмотрением клиента, поэтому в том случае, если все судьбоносные решения при инвестировании принимает клиент, банк получает максимальное вознаграждение. Банк вынужден добиваться высокой прибыли, будучи связан усмотрением клиента.
Деньги как объект доверительного управления позволяют лучше всего проиллюстрировать перераспределение рисков при доверительном управлении. На первый взгляд банк (управляющий) должен повышать размер своего вознаграждения, прилагая профессиональный труд в поиске объекта инвестирования (аргумент в пользу предпринимательской самостоятельности управляющего). Но вместо этого банк, напротив, снижает раз-мер вознаграждения обратно пропорционально росту своего профессионального риска, но прямо пропорционально росту "бремени риска" клиента, связанного с выбором объекта инвестирования на рынке. К тому же, будучи скован усмотрением клиента, банк рискует своей деловой репутацией, ибо выполняет указания непрофессионала.
Вполне логично, что, снижая плату за свой профессионализм, банк увеличивает свой риск на рынке трастовых услуг, в среде профессиональных доверительных управляющих. В случае невыгодных вложений в акции нерентабельных компаний по указанию клиента создается угроза финансовой устойчивости банка и его репутации среди профессиональных участников рынка ценных бумаг.
В силу всех указанных причин самостоятельным видом деятельности банка - доверительного управляющего - является финансовое консультирование клиента при совершении трастовых операций.
С одной стороны, это пороки практики становящегося рыночного института доверительного управления, а с другой стороны, данный факт свидетельствует о представительской сущности доверительного управления в конструкции гл. 53 ГК РФ и о вещно-правовой сущности финансового траста, к которому стремится доверительное управление денежными средствами. Оперируя с деньгами, свободно и независимо от указаний клиента, управляющий реализует свой профессионализм путем непосредственного воздействия на финансовые ресурсы (отличительная черта вещного права) и тем самым более способен обеспечить высокий прирост имущества, переданного в доверительное управление. Если же он скован усмотрением клиента, то его предпринимательская самостоятельность снижается и 5% будут меньше 2% в пересчете на полученную управляющим прибыль. Финансовое доверительное управление в силу специфики объекта очень приближается к банковскому вкладу, влекущему переход права собственности на финансовые ресурсы.
В области управления денежными средствами существует юридическая проблема управления наличными деньгами.
Е.А. Суханов пишет: "Не могут становиться самостоятельным объектом доверительного управления наличные деньги... Вместе с тем в доверительное управление при определенных условиях могут быть переданы числящиеся на банковском счете (и тем самым юридически обособленные) безналичные денежные средства, как известно, представляющие собой обязательственное право требования клиента к банку"*(302).
В.В. Витрянский также считает, что доверительное управление наличными денежными средствами невозможно*(303).
На наш взгляд, деньги, как наличные, так и безналичные, могут быть объектом правоотношения доверительного управления имуществом в случаях, прямо предусмотренных законом (п. 2 ст. 1013 ГК РФ).
Однако наличные деньги сохраняют свое качество наличных только в момент их передачи, затем же, по прямому указанию закона, для обособления и расчетов указанными деньгами открывается отдельный банковский счет (ст. 1018 ГК РФ).
Таким образом наличные деньги и приобретают форму безналичных.
И поскольку доверительное управление деньгами - это прежде всего банковская операция, то обособление денежных средств только и возможно на банковском счете.
Что же касается инвестиционных фондов, то их задачей является соблюдение правил ст. 1018 ГК РФ, т.е. обособление денежных средств каждого учредителя от имущества доверительного управляющего и соблюдение банковского законодательства в части перевода денег из одной формы в другую, из наличных в безналичные и наоборот. С аргументами в пользу того, что доверительное управление наличными деньгами должно опосредоваться договором займа, мы все же согласиться не можем, потому что весьма велико экономическое различие между отношениями займа и отношениями доверительного управления. Займодавцу принадлежит фиксированный прирост капитала (проценты), а учредителю (выгодоприобретателю) доверительного управления принадлежит весь и любой прирост капитала, за исключением той части, которая уплачивается доверительному управляющему. Законодательно такое распределение прироста капитала закреплено (п. 1 ст. 1012 ГК РФ, п. 2 ст. 1020 ГК РФ), но законодатель мог бы выразиться в этой части и более определенно, употребив термины "плоды" и "доходы".

4.3. Ценные бумаги как объект доверительного управления

Ценные бумаги - один из наиболее перспективных объектов правоотношения доверительного управления имуществом. Характерной чертой этого объекта является разнообразие ценных бумаг: ценные бумаги на предъявителя больше тяготеют к правовому статусу объекта, определенного родовыми признаками (теория billets en blanc), а ценные бумаги других видов (ордерные, именные) ближе по статусу к индивидуально-определенным вещам.
В области управления ценными бумагами проявляется то качество доверительного управления, которое называют эффектом "скрытого представительства", "невидимой власти"*(304). Почему собственник ценной бумаги обращается к доверительному управляющему? Именно потому, что на рынке ценных бумаг требуется проявление особого профессионализма, управление ценными бумагами как экономическая функция совершенно отделено от собственности на ценные бумаги.
Ценная бумага по своей природе - юридический символ, совершенно абстрагированный, отделенный от материального блага, фигурирующего в содержании ценной бумаги. Ценная бумага - типичное явление коммерческого оборота. На признак профессионализма в деятельности с ценными бумагами, в том числе доверительного управления ценными бумагами, указывают большинство авторов, затрагивающих проблему доверительного управления ценными бумагами*(305). Некоторые из них включают признак профессионализма в само определение доверительного управления*(306).
Как автономный объект правоотношений управление ценными бумагами имеет ряд проблем:
1) проблему представительства доверительным управляющим интересов собственника ценной бумаги;
2) проблему передачи части правомочий, следующих из ценной бумаги, доверительному управляющему по договору доверительного управления;
3) проблему дифференциации видов ценных бумаг как объектов правоотношения доверительного управления. Акция как наиболее перспективный объект доверительного управления.
Закон отрицает представительский статус доверительного управляющего в пользу принципа его самостоятельности. В случае с доверительным управлением ценными бумагами вопрос о представительстве возникает вновь. Представляет ли, например, интересы государства управляющий акциями РАО "Газпром", принадлежащими государству? Несомненно, что степень самостоятельности управляющего увеличивается в данном случае по сравнению с ситуацией, когда представители государства непосредственно участвовали в общих собраниях акционеров (их неслучайно назвали "свадебными генералами", учитывая неэффективность их деятельности). Однако государство в качестве собственника акций имеет полное право оговорить любые публичные интересы в соответствующем договоре доверительного управления акциями АО. Одним из таких требований является, например, сохранение профиля деятельности АО.
Управление ценными бумагами - это в большинстве случаев управление обязательствами. Бумаги на предъявителя сами по себе являются обязательствами скрытого представительства личности эмитента в торговом обороте. Ценная бумага на предъявителя "представляет" эмитента (внутреннее отношение) и удостоверяет права всякого владельца перед третьими лицами (внешнее отношение). Например, в предъявительской акции всегда представлено название ее эмитента; покупатель акции имеет возможность ознакомиться с финансовым статусом компании-эмитента по ее опубликованному балансу (ОАО). В случае же финансового кризиса компании-эмитента курс ее акций, "представляющих" эмитента, как известно, падает.
Юридическая автономия ценной бумаги от материального блага (товарные бумаги) или имущественного права (денежные бумаги) настолько велика, что дает основание некоторым авторам считать бумагу на предъявителя не объектом гражданских прав, а субъектом гражданского оборота, торгового оборота. В частности, Беккер доказывал, что в торговом обороте юридическим субъектом является сама бумага, а владелец документа - это только представитель юридического документа*(307). С таким положением был категорически не согласен Н.О. Нерсесов*(308), считая такое толкование извращением существа гражданских отношений. Между тем В.А. Дозорцев неоднократно пишет о том, что доверительный управляющий "представляет" имущество*(309), и тем самым невольно становится продолжателем весьма спорной теории Беккера.
Для объяснения природы ценных бумаг на предъявителя предлагалась и теория мандата. Бумаги billets en blanc (первые бумаги на предъявителя) содержали в себе в правовом смысле именно отношение скрытого представительства. Происхождение bilets en blanc Н.О. Нерсесов объясняет желанием имущего класса скрыть свое имущество путем передачи юридического символа - billets en blanc*(310). Н.О. Нерсесов дает определение бумаги на предъявителя как одностороннего формального обязательства, циркулирующего в обороте наподобие реальных вещей*(311). Особенно следует подчеркнуть, что бумаги на предъявителя имеют в отличие от денег (продукта государственной власти) исключительно частноправовое происхождение. Они "служат преимущественно интересам общественного доверия... Права, возникающие из документа, принадлежат добросовестному владельцу без всякого отношения к правам предшественника"*(312). Доверительный управляющий бумагами на предъявителя ведет деятельность, близкую к управлению денежными средствами. Между денежными средствами и бумагами на предъявителя в качестве объектов гражданских прав много общего. Различие заключается только в том, что деньги выражают обязательства государства перед обществом поддерживать реальное "наполнение" денежной единицы*(313), монопольную роль денежных средств в обществе как всеобщего эквивалента, а ценные бумаги на предъявителя могут выражать гражданско-правовые обязательства как государства, так и частного эмитента перед владельцем данной ценной бумаги по поводу имущественных прав, выраженных в данной ценной бумаге.
Деньги и бумаги на предъявителя "представляют" эмитента перед третьими лицами. Владелец денег и ценных бумаг - своеобразный "мандатарий", представитель эмитента. Доверительное управление ценными бумагами на предъявителя предполагает "удвоенное" "скрытое представительство": управляющий представляет собственника ценных бумаг, а собственник ценных бумаг "представляет" в торговом обороте эмитента или же правопредшественника (скажем, векселедатель, несущий солидарную ответственность со своим правопредшественником (предыдущим векселедателем) и, кроме того, порождает своими действиями, например отказом или просрочкой в платеже, права и обязанности для солидарно отвечающего правопредшественника.
С позиций "скрытого представительства" можно рассмотреть природу весьма многих ценных бумаг. Доверительный управляющий, который сам является косвенным представителем собственника, управляет и отношениями представительства, заключенными в ценной бумаге. Абстрактность ценной бумаги, закрепленная действующим законодательством, подтверждает, что признак указанного нами представительства действительно является "скрытым". Для торгового оборота не имеет значения, какая сделка послужила основанием выдачи предъявительской ценной бумаги ее держателю. Это мог быть договор купли-продажи, договор поручения или же договор доверительного управления. Однако абстрактный характер ценной бумаги - это лишь элемент ее общего свойства, который включает по крайней мере три составляющие: абстрактность, презентацию и публичную достоверность.
Признак абстрактности (безотносительность к основанию сделки) говорит о том, что право на бумагу тесно связано с правом из бумаги: переход вещного права на предъявительскую акцию означает передачу следующих из нее обязательственных и корпоративных прав. Такой переход прав обусловливает и простая передача, не сопровождающаяся юридически переходом вещного права. Передача бумаг в доверительное управление - переход права на осуществление обязательственных и корпоративных прав. Для третьих лиц основания перехода прав на бумаги безразличны.
Признак презентации означает, что для осуществления прав из бумаги необходимо и достаточно предъявления ценной бумаги, что также основывается на признаке ее абстрактности, безотносительности к правовому основанию.
И признак публичной достоверности (справедливый не для всех ценных бумаг) означает, что любой номинальный держатель признается для третьих лиц законным владельцем без дополнительных доказательств его прав кредитора.
Признаки абстрактности, презентации и публичной достоверности*(314) образуют такой признак ценной бумаги, как ее целостность в качестве объекта права. Целостность ценной бумаги в торговом обороте означает, что при передаче бумаги по сделке признаки абстрактности, презентации, публичной достоверности в совокупности (внешние отношения по ценной бумаге) имеют приоритет перед отношением "скрытого представительства" (внутренние отношения: эмитент-владелец, держатель ценной бумаги).
Признак целостности ценной бумаги нашел свое подтверждение в законодательстве. Статья 142 ГК РФ гласит: "С передачей ценной бумаги переходят все удостоверяемые ею права в совокупности". Возникает практический вопрос: можно ли передать в доверительное управление акции, ограничив по договору права доверительного управляющего по сравнению с правами собственника ценных бумаг? Например, по уставу акционеры имеют право принимать решения по всем вопросам, выносимым на голосование общего собрания. Доверительный управляющий в качестве лица, имеющего производное право на акции и выступающего в качестве "скрытого представителя", имеет право по договору доверительного управления на участие в голосовании не по всем вопросам, выносимым на обсуждение общего собрания. Однако абстрактность бумаги на предъявителя позволяет сделать вывод о юридическом безразличии любых ограничений, установленных в отношении свободы деятельности доверительного управляющего по договору доверительного управления. Такое безразличие действует для третьих лиц, поддерживая принцип целостности объекта в торговом обороте, во внешних отношениях. То же самое можно сказать о признаках презентации и публичной достоверности.
Что же касается внутренних отношений между учредителем и доверительным управляющим, то эти лица могут возложить определенные обязанности и ограничения в отношениях между собой (ибо пределы прав доверительного управляющего по поводу управления объектом прав определяются законом и договором с учредителем-собственником) и впоследствии могут искать в суде защиты. Положение о целостности ценной бумаги как объекта права установлено законодателем в интересах неопределенного круга участников гражданского оборота, которые имеют приоритет перед внутренними отношениями "косвенного" или "скрытого" представительства.
Целостность ценной бумаги как объекта хорошо корреспондирует с самостоятельностью доверительного управляющего. Например, если управляющий ограничен в своих правах по договору доверительного управления, во внешних отношениях он выступает как совершенно самостоятельный субъект предпринимательства, добросовестный держатель ценной бумаги. Доверительный управляющий ценными бумагами по своему правовому статусу тяготеет к правовому статусу прокуриста, ибо во внешнем обороте пределы его прав очерчены только законом, правилом ст. 142 ГК РФ о целостности содержания ценной бумаги.
Признак целостности законодательного содержания ценной бумаги дает возможность сделать вывод о том, что пределы прав доверительного управляющего ценными бумагами во внешнем обороте определены только законом. Скажем, права, вытекающие из акции (право на участие в управлении, на получение дивиденда, ликвидационной квоты), непосредственно следуют из закона и переходят к доверительному управляющему в совокупности, что и определяет его статус предъявителя ценной бумаги в торговом обороте.
Торговый оборот, отстаивающий идею самостоятельности модели "финансового траста" в области управления как деньгами, так и ценными бумагами на предъявителя, тяготеет не только к модели германской прокуры, но и к модели вещного права. Это связано с проблемой свободного (без регистрации) распоряжения ценными бумагами, которое, по общему правилу, не допускается ГК РФ и, по общему правилу, допускается моделью trust.
Разработанный ЦБ РФ проект методических указаний по проведению доверительных (трастовых) операций коммерческими банками на территории Российской Федерации, который по содержанию весьма близок гл. 53 ГК РФ, в вопросе о распоряжении денежными средствами, ценными бумагами занимает "торговую", "прокуристскую", "трастовую", "вещно-правовую" позицию. В проекте говорится: "Управляющий имеет право совершать все юридические и фактические действия по управлению имуществом, в том числе распоряжаться им в пределах, установленных договором"*(315). Далее делается примечание: "В принципе право распоряжения передается управляющему... Однако для большего удобства в договоре может быть предусмотрено, что собственник продает долю в праве собственности на имущество, находящееся в управлении"*(316). Тяготение в данном случае к вещно-правовой концепции управления денежными средствами и ценными бумагами очевидно. Оно вызвано спецификой объекта: денежных средств и ценных бумаг. Банк как профессионал встречает трудности в управлении активами, будучи лишен права распоряжения.
"Продажа доли в праве собственности" на деньги или ценные бумаги (с их признаком целостности содержания) звучит как юридический нонсенс, но он происходит по причине законодательного вакуума (отсутствия модели траста в том виде, в каком она была предложена в 1994 г. в проекте федерального закона "О доверительной собственности (трастах)"*(317)). Юридическая целостность содержания ценной бумаги облегчает доказательство того, что управление ценными бумагами (особенно ценными бумагами на предъявителя) тяготеет к торговому представительству. Правомочие владения ценной бумагой обусловливает наличие у владельца ценной бумаги всех правомочий в совокупности*(318). Не вдаваясь в подробности управления отдельными видами ценных бумаг, можно сформулировать следующие выводы:
1. Доверительное управление ценными бумагами - это одновременное владение ими как едиными целостными объектами (имуществом) и управление обязательствами (в том числе имущественными правами, которые следуют из ценных бумаг).
2. Юридически императивное содержание любой ценной бумаги как объекта права превращает доверительного управляющего ими в торгового представителя, прокуриста, чьи права на ценную бумагу определены законом безотносительно к каузе сделки, однако скрытая представительская природа доверительного управления позволяет допускать взаимные ограничения учредителя и управляющего в договоре между ними. Тот факт, что ст. 1025 ГК РФ допускает объединение ценных бумаг, принадлежащих различным владельцам, и специально возвращается к правомочию распоряжения доверительного управляющего, свидетельствует о том, что ценная бумага - объект торгового оборота - обладает повышенной оборотоспособностью и "внешние" отношения доверительного управления преобладают над "внутренними". Доверительный управляющий выступает в торговом обороте как добросовестный держатель ценных бумаг, принадлежащих разным владельцам, личность которых не имеет значения для третьих участников гражданского (торгового) оборота.
3. Императивное содержание ценной бумаги в большинстве случаев предопределяет свободу распоряжения ею. Признаваемая многими самостоятельность "финансового траста" нуждается в дополнительном регулировании.
4. "Расщепление" содержания ценной бумаги на отдельные правомочия в торговом обороте перед третьими лицами не допускается. Это положение обосновал М. Агарков в полемике с Е. Якоби*(319). Но по договору доверительного управления допускаются ограничения в осуществлении правомочий, которые следуют из ценных бумаг.

4.4. Акция как объект доверительного управления

Особое место среди других видов ценных бумаг занимает акция.
Акция как объект доверительного управления представляет собой корпоративную бумагу, что порождает ряд особенностей управления. Доверительный управляющий получает право самостоятельно от своего имени участвовать в принятии решений АО, осуществлять профессиональное управление. В отличие от облигаций, чеков, векселей, выражающих исключительно обязательственные правоотношения (право из бумаги), акция выражает также и корпоративное отношение - принадлежность акционера к корпорации (корпоративный статус).
Право на участие в управлении АО является и обязанностью акционера, имеющего корпоративный статус. В соответствии со ст. 3 Закона "Об акционерных обществах" "если несостоятельность (банкротство) общества вызвана действиями (бездействием) его акционеров или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, то на указанных акционеров или других лиц в случае недостаточности имущества общества может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам. Несостоятельность (банкротство) общества считается вызванной действиями (бездействием) его акционеров или других лиц, которые имеют право давать обязательные для общества указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, только в случае, если они использовали указанные право и (или) возможность в целях совершения обществом действия, заведомо зная, что вследствие этого наступит несостоятельность (банкротство) общества".
Таким образом, акционер, имеющий право давать АО обязательные для исполнения указания или иным образом определять действия и решения АО, надлежащим образом извещенный о месте, времени и повестке дня собрания акционеров, решающего вопросы, связанные с вероятностью несостоятельности АО, в случае его бездействия (например, в случае отсутствия на заседании общего собрания АО) может быть признан ответственным за наступление банкротства АО всем своим имуществом, за исключением имущества, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданско-процессуальным законодательством. Условием такой ответственности акционера является то, что в случае его бездействия наступит банкротство общества. Отсюда следует вывод, что акционер, имеющий корпоративный статус (владеющий контрольным пакетом акций, например), обязан участвовать в управлении АО.
Закон "Об акционерных обществах" подчеркивает в этом случае особенность акции как бумаги корпоративной. Об этом качестве акции в свое время писали А.И. Каминка, Л. Петражицкий, М.М. Агарков, Е.А. Крашенинников. Особенно следует остановиться на размышлениях А.И. Каминки по поводу Германского торгового уложения, где предполагалось возложение на акционера дополнительных обязанностей помимо внесения вклада. Ринг, Липманн, Козак допускали возложение на акционера дополнительных обязанностей помимо внесения вклада. Вольф, напротив, считал, что внесением вклада обязанности акционера исчерпываются. А.И. Каминка в условиях уже достаточно развитого в России капитализма считал, что обязанности акционера исчерпываются участием в капитале.
Закон "Об акционерных обществах" оказался более консервативным, чем русское дореволюционное право. Он стал на позицию корпоративного статуса акционера, который имеет право давать АО обязательные для исполнения указания. Доверительный управляющий акциями неизбежно становится косвенным представителем интересов акционера в корпоративном праве, осуществляющим интересы акционера. Отсутствие доверительного управляющего акциями, принадлежащими акционеру, который имеет корпоративный статус и обладает правом давать обязательные для исполнения указания АО, на общем собрании, решающем вопрос о несостоятельности АО, означает вероятность возложения ответственности по долгам на данного акционера, который затем может взыскать указанные убытки с доверительного управляющего в порядке регресса. Это тем более неизбежно, если исходить из того, что доверительный управляющий - профессионал высокого уровня, а его профессионализм дает ему возможность прогнозировать, повлечет ли его действие (бездействие) банкротство АО или нет. Указанные последствия неизбежны, если мы исходим из посылки, что акция - бумага корпоративная.
Если учесть, что акция представляет собой только обязательство эмитента по отношению к акционеру, то положение меняется*(320). Обязательство в гражданском (коммерческом) праве, на наш взгляд, может быть только имущественным. Доверительный управляющий получает в управление комплекс имущественных прав для извлечения выгоды в пользу акционера. Если он приобретает в управление акции до полной их оплаты акционером, то происходит перевод долга, который (с согласия акционерного общества) обязывает непосредственно доверительного управляющего. Имущественные права легко могут быть переуступлены, права корпоративные предполагают перенесение на управляющего корпоративного статуса, что может регулироваться законами и внутренними актами АО.
Л.Г. Ефимова считает весьма проблематичным оформление прав доверительного управляющего*(321). Если снабдить его доверенностью, то "вряд ли стоит отказываться от договора поручения". Внесение соответствующих сведений в реестр акционеров наделяет доверительного управляющего элементами корпоративного статуса акционера, обязанного участвовать в управлении. Соблюдается принцип единства содержания любой ценной бумаги, в том числе и акции. Он выражается, во-первых, в том, что вещное право на бумагу неотъемлемо от обязательственного права из бумаги, а во-вторых, в том, что при передаче ценной бумаги другому лицу все права, удостоверяемые ею, переходят в совокупности.
Что считать передачей ценной бумаги? Фактическое вручение предъявительской ценной бумаги дает возможность доверительному управляющему выступать в обороте в качестве ее собственника независимо от его внутренних отношений с учредителем. Осуществление прав доверительным управляющим по ордерной ценной бумаге (препоручительный индоссамент) также выдерживает принцип единства содержания ценной бумаги, хотя и порождает неудобство оформления (договор доверительного управления, а также препоручительный индоссамент).
И наконец, осуществление прав по именной ценной бумаге в течение срока, определенного в договоре доверительного управления, также подчинено общему правилу о единстве содержания ценной бумаги, которое обусловлено самостоятельностью объекта гражданского права - ценной бумаги. Тесная связь права на бумагу и права из бумаги образует целостность содержания ценной бумаги.
Возникает вопрос о том, может ли управляющий быть ограничен по договору доверительного управления в осуществлении тех или иных прав, следующих из бумаги. Право голосования на общем собрании акционеров, на получение дивидендов и ликвидационной квоты управляющий получает в совокупности вместе с получением акции, несмотря на то что он только осуществляет эти права за счет собственника, не являясь на самом деле собственником бумаг. Коммерческий оборот в данном случае индифферентен к внутреннему отношению учредителя с управляющим, ибо исходит из соображений о благе участников коммерческого оборота в первую очередь. Отсюда в договоре с доверительным управляющим учредитель может предусмотреть ограничение прав доверительного управляющего в гражданском обороте, но для всех третьих лиц управляющий будет выступать полноценным добросовестным владельцем бумаги, наделенным всеми правами по бумаге в совокупности.
Принципы презентации, публичной достоверности и абстрактности взаимно дополняют друг друга при доверительном управлении ценными бумагами на предъявителя. Доверительный управляющий, владеющий акциями, при их предъявлении выступает законным их обладателем, т.е. номинальным держателем, и в гражданском обороте достаточно предъявления ценной бумаги для реализации выраженного в ней права. В практическом правоприменении ценная бумага (акция, вексель) выступает в доверительном управлении как объект гражданских прав, предоставляющий управляющему:
- корпоративный статус (статус в корпорации);
- статус номинального держателя (на рынке капиталов)*(322).

4.5. Исключительные права как объект доверительного управления

Объектом доверительного управления могут быть исключительные права (п. 1 ст. 1013 ГК РФ). В.А. Дозорцев специально выделяет управление авторскими правами, указывая, что управление авторскими правами и ранее имело место. Ценно, что автор подчеркивает комплексность передаваемых прав и комплексность управления авторскими правами. "Это... не разовое осуществление права, а осуществление... комплекса прав, пусть однородных. Права осуществляются в отношении всех произведений, принадлежащих одному правообладателю... Договор об управлении распространяется как на уже созданное... произведение, так и на те, которые еще могут быть созданы"*(323). В.В. Чубаров подчеркивает значимость отличия договора доверительного управления от договора коммерческой концессии, несмотря на сходство объектов (интеллектуальная собственность). Глава 54 ГК РФ ("Коммерческая концессия") предполагает, что пользователь приобретает исключительные права для собственной предпринимательской деятельности*(324).
Г.Е. Авилов, выделяя отличительные признаки коммерческой концессии (франчайзинга), пишет: "Франчайзинг основан на том, что один предприниматель ...предоставляет другому предпринимателю право использовать свои средства индивидуализации... передает ему коммерческую информацию и оказывает постоянное консультационное содействие в организации бизнеса"*(325).
Таким образом, в коммерческой концессии получатель интеллектуальной собственности использует ее в своем интересе, для собственной предпринимательской деятельности, уплачивая правообладателю фиксированное вознаграждение; в доверительном управлении получатель интеллектуальной собственности управляет ею, ведет предпринимательскую деятельность в интересах учредителя (выгодоприобретателя), выплачивает ему всю прибыль, оставляя себе только вознаграждение за свой предпринимательский труд.
Исключительные права составляют самостоятельный объект права доверительного управления имуществом в качестве имущественных прав. Коммерческая концессия предполагает использование интеллектуальной собственности, т.е. извлечение из нее полезного эффекта, поэтому она и передается предпринимателю правообладателем за вознаграждение на определенный срок в целях извлечения прибыли. Правообладатель по коммерческой концессии контролирует правильность использования пользователем переданного ему объекта интеллектуальной собственности. Профессиональным предпринимателем выступает передающая интеллектуальную собственность сторона - правообладатель, а объект коммерческой концессии подвергается лишь использованию пользователем, т.е. извлечению полезных свойств в своих интересах.
Управление в отличие от пользования - это перевод объекта в качественно иное состояние, включающее как владение и пользование, так и распоряжение им. Предпринимателем выступает не передающая, а принимающая интеллектуальную собственность сторона - профессиональный доверительный управляющий-предприниматель. Вознаграждение в доверительном управлении получает не правообладатель (как в коммерческой концессии), а другая сторона - сторона, осуществляющая право, т.е. доверительный управляющий. Причем правообладатель в коммерческой концессии получает вознаграждение за передачу интеллектуальной собственности в пользование, а управляющий получает вознаграждение собственно за управление.
Кроме того, можно разграничить договоры коммерческой концессии и по признаку субъекта, который является профессионалом по управлению интеллектуальной собственностью. В коммерческой концессии это правообладатель, а в доверительном управлении - управляющий. Правообладатель предполагается лицом, которое может самостоятельно и профессионально распоряжаться интеллектуальной собственностью, представлять ее пользователям.
Различаются указанные договоры и по предмету. Управление включает распоряжение; пользование не предполагает распоряжения объектом.
Распоряжение вещами представить легко. А если речь идет об интеллектуальной собственности? Как быть в этом случае? А.П. Сергеев специально рассмотрел вопрос о правах по распоряжению патентом. "Патентообладатель может самостоятельно использовать принадлежащие ему изобретения, полезную модель или промышленный образец путем организации промышленного производства... Либо может предоставить право на их использование другим лицам или вовсе уступить права, вытекающие из патента"*(326). А.П. Сергеев, таким образом, допускает:
- уступку прав из патента;
- передачу прав в пользование.
Эта позиция соответствует действующему законодательству.
А.П. Сергеев анализирует ряд форм, с помощью которых можно совершить уступку права (купля-продажа, мена, подряд, услуги), и приходит к такому выводу: "Уступка патентных прав, в какой бы форме она ни осуществлялась, означает, что к приобретателю переходят в полном объеме все права, которыми обладал патентовладелец"*(327). Не переходит, добавим мы, только право считаться автором изобретения, право авторства (если автор и патентообладатель совпадают в одном лице). Отношения между автором (патентообладателем) и цессионарием (лицом, которому уступается право) вполне можно опосредовать договором доверительного управления. Интеллектуальная собственность передается в доверительное управление путем уступки прав, а не только путем передачи права на осуществление правомочий "интеллектуального собственника".
Право собственности и право на интеллектуальную собственность - различные понятия, которые различаются по объекту, и если законодатель запрещает переход к доверительному управляющему права собственности на объекты материального мира, то переход исключительных имущественных прав, входящих в понятие интеллектуальной собственности, по закону дозволяется*(328). В отличие от лицензионных договоров (договора коммерческой концессии) с ограниченным режимом использования объекта интеллектуальной собственности доверительное управление интеллектуальной собственностью предполагает высокую степень самостоятельности управляющего (получившего права патентообладателя на определенный срок) по сравнению с пользователем по договору концессии. Управляющий действует в интересах патентообладателя в течение определенного срока. Договор доверительного управления (о временной уступке прав патентообладателя) подлежит регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности и без такой регистрации считается недействительным (п. 5 ст. 10 Патентного закона РФ*(329). Уступка права изначально предполагала распоряжение объектом исключительного права, общедозволительный режим деятельности цессионария. "Приобретатель патента становится обладателем всего объема прав, которыми владел его отчуждатель. Соответственно он, а не прежний владелец патента может теперь выдавать лицензии на использование разработки другим лицам..."*(330)
Итак, структура отношения хорошо просматривается: "интеллектуальный собственник" (автор, изобретатель) - патентообладатель ("юридический" интеллектуальный собственник) - цессионарий (доверительный управляющий) - пользователь (субъект договора коммерческой концессии). Здесь хорошо видно "расщепление" правомочий на интеллектуальную собственность. Особенно хотелось бы подчеркнуть ту мысль, что распоряжение объектом интеллектуальной собственности и есть перевод его в качественно иное состояние, что является отличительной чертой понятия "управление объектом".
Например, рукопись - это объект творчества, не известный никому, кроме автора; никто не может сказать что-либо о ценности, практической применимости, творческой силе, общественной значимости результата творчества данного автора. Объект творчества, произведение, существует как объект охраны, его автор имеет больше прав, чем автор обнародованного произведения3. Но обнародование - это первый из всех возможных способов перевода объекта интеллектуальной собственности в качественно иное состояние. С момента обнародования произведение может быть использовано:
- свободно;
- с согласия автора.
Обнародование, опубликование, воспроизведение, распространение - это юридические факты, свидетельствующие о реализации правообладателем своих исключительных прав. Их можно приблизительно сопоставить с распоряжением вещью. Возможно личное пользование предметом, вещью, произведением вне общественных отношений (перевод текста, воспроизведение в личных целях). Но невозможно распоряжение вещью, опубликование произведения вне общественных отношений. Отсюда вывод, что управление интеллектуальной собственностью, включающее в обязательном порядке распоряжение ею, - основа доверительного управления интеллектуальной собственностью в отличие от коммерческой концессии, смысл которой исчерпывается передачей пользования другому лицу для целей этого лица (пользователя) непосредственно.
В доверительном управлении профессиональным коммерсантом, оперирующим с интеллектуальной собственностью, является управляющий (не автор произведения), ибо их роли несовместимы, потому что конструкция доверительного управления не допускает совпадения учредителя и доверительного управляющего в одном лице. "Общее право" допускает объявление лицом самого себя доверительным собственником своего же имущества. Но в случае с доверительным управлением совпадение сторон обязательства в одном лице прекращает обязательство (ст. 413 ГК РФ). В коммерческой концессии судьбу объекта интеллектуальной собственности в коммерческом обороте определяет правообладатель (им вполне может быть автор), который профессионально занимается управлением, распоряжением, распространением, определением судьбы своего произведения (интеллектуальной собственности) в коммерческом обороте. Обнародование (для изобретений - патентование) - это акт изменения судьбы объекта исключительного права, объекта интеллектуальной собственности, его переход в качественно иное состояние, затрагивающее широкий спектр общественных отношений. На рукописи не нужно проставлять Copyright для целей охраны, ибо юридическая судьба произведения в рукописи имеет небольшую юридическую значимость*(331).
Распоряжение как элемент управления - это момент юридической судьбы объекта интеллектуальной собственности. Например, модификация программы для ЭВМ - это перевод объекта интеллектуальной собственности в качественно иное состояние, переработка программ, которая требует согласия автора (затрагивает общественные отношения); адаптация - это техническая операция, которую может совершить любой пользователь, не обращаясь к автору*(332). Модификация приравнивается к выпуску программы для ЭВМ в свет (исключительные права), а адаптация - техническая операция. Отсюда адаптация программы пользователем вполне входит в предмет договора коммерческой концессии под контролем правообладателя или без него. Модификация уже требует обязательного согласия правообладателя, в противном же случае она входит в предмет договора доверительного управления, который изначально предполагает перевод объекта управляющим в качественно иное состояние, распоряжение им. Передача объекта интеллектуальной собственности в управление предполагает априорно, заранее согласие на управление и распоряжение им. Разумеется, право распоряжения должно быть указано в договоре специально*(333).

4.6. Выводы и предложения по совершенствованию действующего законодательства

В заключение наших размышлений по поводу объекта правоотношения доверительного управления имуществом подчеркнем, что юридическая значимость доверительного управления, возрастает по мере роста индивидуально-определенных признаков управляемой вещи. Доверительное управление имуществом более целесообразно в отношении недвижимости, чем в отношении ценных бумаг; управление именными ценными бумагами более обоснованно, чем управление ценными бумагами на предъявителя; управление ценными бумагами на предъявителя более обоснованно, чем управление деньгами. Такая закономерность отвечает смыслу обязательственной модели доверительного управления имуществом. При внедрении trust'a практическая целесообразность его использования в отношении рассмотренных управляемых объектов, весьма возможно, будет обратно направленной.
Наш вывод заключается в том, что Россия спустя столетие, миновав период административного управления собственностью, возвращается вновь к имущественным, товарно-денежным формам управления собственностью (акционирование, залоговые аукционы, доверительное управление госимуществом, в частности акциями приватизированных предприятий, и пр.). Однако логическим завершением доверительного управления в сфере предпринимательства как самостоятельной правовой формы является доверительная собственность как независимое вещное право, обеспечивающее полную самостоятельность товаропроизводителя по типу германской procura или же германского пользовладения. Впрочем, и "целевое имущество" по типу англо-американского trust'a у нас также возможно, о чем свидетельствует соответствующий законопроект "О доверительной собственности (трастах)".
На основании проведенного анализа и соответствующих выводов представляется уместным внести предложения по совершенствованию действующего законодательства:
1. Введение понятия косвенного представительства в случае сохранения п. 2 ст. 182 ГК РФ (т.е. при сохранении единства гражданской и торговой кодификации) либо отмена п. 2 ст. 182 ГК РФ в связи с переносом соответствующего правила в Торговый кодекс РФ, если таковой будет принят. Законодательное определение косвенного представительства можно обозначить так: "Способ приобретения прав и обязанностей одним лицом (представляемым) либо обременения его имущества посредством действий другого лица (представителя)". Доверительного управляющего следует признать косвенным представителем интересов учредителя (выгодоприобретателя).
2. В сфере предпринимательства доминирует принцип самостоятельности доверительного управляющего в торговом обороте. Поэтому при описании правового статуса доверительного управляющего в специальном законе следует подчеркнуть, что доверительный управляющий сохраняет самостоятельность предпринимателя во всех случаях, если это не противоречит интересам учредителя и выгодоприобретателя.
Целям научного исследования способствует вывод о том, что существует зависимость между целесообразностью применения права доверительного управления имуществом и индивидуальной определенностью управляемых объектов.

Глава III. Право доверительного управления имуществом в различных областях предпринимательского права

§ 1. Право доверительного управления в корпоративном праве

Корпорация (Corporation) в переводе с английского языка означает "юридическое лицо"*(334). В другом издании корпорация именуется организацией для извлечения прибыли*(335). Существует следующее определение корпорации: "A corporation is a structuring device for conducting modern bisiness"*(336).
Доверительное управление имуществом в корпоративном праве - многогранная правовая проблематика. Согласно п. 3 ст. 103 ГК РФ и ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", по решению общего собрания акционеров полномочия исполнительного органа общества могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). В данном параграфе предпринята попытка обосновать позицию, заключающуюся в том, что договор между АО и управляющим-предпринимателем (управляющей компанией) есть договор доверительного управления имуществом АО.
Прежде всего спорной является сама постановка вопроса о доверительном управлении в корпоративном праве. А существует ли оно, доверительное управление имуществом в корпоративном праве России?
В настоящей работе обосновывается следующее определение корпоративного права: корпоративное право - это совокупность правовых норм, определяющих правовой статус юридического лица в его статическом (организация) и динамическом (деятельность) аспектах.
В.А. Дозорцев пишет, что доверительное управление имуществом "надо отличать от управления организациями, когда управление имуществом осуществляется лишь косвенно, через уставные органы управления организацией. Юридическая природа отношений здесь совершенно разная"*(337). К числу противников предлагаемой в настоящем параграфе конструкции можно отнести В.В. Витрянского, который пишет: "Что касается... примера (возложение полномочий исполнительного органа акционерного общества на коммерческую организацию или индивидуального предпринимателя), то соответствующие коммерческая организация или предприниматель действуют в качестве органа соответствующего акционерного общества"*(338). Одним словом, В.В. Витрянский не допускает, что полномочия единоличного исполнительного органа могут быть переданы по договору доверительного управляющему (управляющему, управляющей организации), и приводит ряд мнений, в которых данная позиция принимается*(339).
Хотелось бы задать ученым вопрос: какой же договор имеет в виду законодатель, предписывая в ст. 69 Закона "Об акционерных обществах" следующее: "По решению общего собрания акционеров полномочия единоличного исполнительного органа общества могут быть переданы по договору коммерческой организации (управляющей организации) или индивидуальному предпринимателю (управляющему). Решение о передаче полномочий единоличного исполнительного органа общества управляющей организации или управляющему принимается общим собранием акционеров только по предложению совета директоров (наблюдательного совета) общества", - а в ст. 42 Закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" прописано следующее: "Общество вправе передать по договору полномочия своего единоличного исполнительного органа управляющему, если такая возможность прямо предусмотрена уставом общества. Договор с управляющим подписывается от имени общества лицом, председательствовавшим на общем собрании участников общества, утвердившем условия договора с управляющим, или участником общества, уполномоченным решением общего собрания участников общества"?
Е.А. Суханов, рассматривая институт доверительного управления, одной из возможностей его применения считает опосредование отношений между АО и управляющей компанией (управляющим), которым по договору передаются полномочия исполнительного органа АО (п. 3 ст. 103 ГК РФ)*(340). Л. Лехтинен считает данную конструкцию весьма странной и пишет, что такая модель, с ее точки зрения, "то же самое, что человек без головы"*(341). Е.А. Суханов объясняет в ответ, что такая модель известна развитым правопорядкам*(342) и, таким образом, полномочия исполнительного органа АО могут быть переданы по договору управляющей компании (управляющему). В самом деле, в странах "Общего права" используется модель "управляющий - доверенное лицо компании", т.е. отношения между управляющим и компанией являются не столько вертикальными (управляющий - орган АО), сколько горизонтальными (управляющий - доверенный АО)*(343).
В отношении проблемы различия "орган - поверенный", "директор - управляющий" интересна работа Б.Б. Черепахина "Органы и представители юридического лица"*(344), где он расставляет акценты следующим образом:
1. Органы юридического лица являются волеобразующими и волеизъявляющими.
2. Первичны органы волеобразующие, их деятельность направлена на внутреннее управление организацией, однако их акты (действия) являются предпосылкой и условием актов внешних, предпосылкой деятельности волеизъявляющих органов. Внутренний акт, по Б.Б. Черепахину, - "экономическая предпосылка акта внешнего"*(345).
3. Только во внешней деятельности проявляется гражданская деятельность юридического лица благодаря деятельности его волеизъявляющих органов.
4. Орган представляет юридическое лицо, но не представительствует от имени юридического лица. "Представителями юридического лица являются лица (граждане или юридические лица), уполномоченные органом юридического лица... или наделенные соответствующим полномочием в силу закона"*(346).
5. Далее Б.Б. Черепахин приводит научную дискуссию по поводу соотношения понятий "орган" и "представитель". Строгое разделение этих понятий признают О.С. Иоффе, И.Б. Новицкий, В.А. Рясенцев, Л.Я. Куник, И.С. Юдельсон. Противоположная точка зрения высказана И.В. Шерешевским и Д.М. Чечотом (обзор Б.Б. Черепахина)*(347). Мнение Б.Б. Черепахина*(348) сводится к тому, что орган юридического лица представляет юридическое лицо, является его внутрикорпоративным структурным элементом и управляет деятельностью юридического лица исходя из приоритета внутриуправленческих вопросов перед внешними вопросами управления.
В отличие от органов юридического лица доверительный управляющий корпорацией (АО), по мнению автора настоящей работы, есть косвенный представитель интересов АО в пользу АО и акционеров в точном соответствии с природой правоотношения доверительного управления*(349).
Закон (п. 1 ст. 69 Закона "Об акционерных обществах"*(350)), опираясь на данные науки, справедливо разделяет отношения на внутрикорпоративные (орган) и договорные (управляющий)*(351). Поскольку мы считаем договор доверительного управления договором косвенного представительства, можно представить, что доверительный управляющий заключает с АО (собственником) договор доверительного управления имуществом АО в пользу АО и акционеров. Причем можно даже оговорить, в какой мере интересы АО превалируют над пользой (выгодой, дивидендом) акционеров. Модель настолько красноречиво вписывается в корпоративный статус АО, что даже момент безмотивного расторжения договора с исполнительным органом (в нашем случае - с доверительным управляющим) есть проявление особенности договора доверительного управления: утрата доверия к управляющему (п. 4 ст. 69 Закона "Об акционерных обществах", ст. 1024 ГК РФ). Обширный перечень оснований прекращения договора доверительного управления (ст. 1024 ГК РФ) вполне допускает такое прекращение, хотя оно и не названо в качестве самостоятельного.
В этом плане примером может послужить Акционерный закон ФРГ 1965 г., где в § 84 содержится правило о том, что наблюдательный совет акционерного общества вправе отменить назначение председателя или члена правления в случае "потери доверия общего собрания". Такое правило было бы полезно иметь и в российском Законе "Об акционерных обществах" в плане общего назидания управляющему. Всюду жизнь подтверждает юридическую значимость отношений особого доверия. Своевременное отстранение управляющего гораздо полезнее для акционерного общества, чем бездействие, которое может повлечь такие злоупотребления управляющего, которые квалифицируются как хищение путем злоупотребления доверием (ст. 159 УК РФ).
Законодатель должен помнить о том, что доверие, равно как и недоверие, - явление психологически динамическое. Интересы общества требуют вовремя пресечь опасную динамику. Идея представительства, основанного на доверии, цементирует модель доверительного управления в корпоративном праве.
В дореволюционной России статус управляющего имением был близок статусу поверенного, а отношения между собственником и управляющим заводом опосредовались специальным договором доверенности*(352). Дж. Чарльзворт в своей монографии "Основы законодательства о компаниях"*(353) достаточное внимание уделил директорам компании, которые одновременно являются доверительными собственниками имущества компании*(354). Закон "Об акционерных обществах" (ст. 69)*(355) предусмотрел по крайней мере две категории руководителей АО: директор (который имеет с акционерным обществом трудовые отношения) и управляющий (который находится с АО в гражданско-правовых отношениях). Условия договора между АО и управляющей компанией (управляющим) определяет совет директоров АО.
Законодатель не говорит о правовой природе этого договора. Мы возьмем на себя смелость утверждать, что он может быть договором о доверительном управлении, хотя нельзя исключать возможность применения и других форм (комиссии, поручения, подряда, возмездного оказания услуг). Во всяком случае доверительное управление имуществом АО - это одна из перспективных правовых форм. С такой частной проблемы - быть или не быть доверительному управлению имуществом АО - и начинается наше исследование обширной правовой проблематики, которую мы назвали так: доверительное управление имуществом в корпоративном праве.
Само понятие корпоративного права - весьма важная проблема. Что касается понятия и определения корпоративного права, то тема эта мало разработана как у нас, так и на Западе. На Западе с тех пор корпоративное право развивалось в основном в прикладном направлении, а у нас не развивалось вовсе, если не считать теорий, объяснявших природу государственного юридического лица. Поэтому по сей день лучшей работой в этой области, на наш взгляд, остается труд германского ученого Отто фон Гирке "Die Genossenschaftstheorie". Мы обратились к интерпретациям трудов О. Гирке и обнаружили, в частности, работу Л. Гервагена "Теория общественных союзов"*(356).
О. Гирке несомненно включал в понятие корпорации вопросы ее внешней деятельности, но разрешение вопросов управления он считал "действиями, направленными на внутреннюю жизнь союза", отмечая при этом, что "во многих случаях действия корпорации, направленные на внутреннюю жизнь (союза), одновременно затрагивают интересы других лиц"*(357). В 1920-е годы вопрос о корпоративном праве возникал в нашей стране неоднократно. В.Н. Шретер, в частности, писал: "Власть синдиката в обороте с трестами есть явление третьего порядка (т.е. не относится ни к публичному, ни к частному праву. - З.Б.): она относится к области так называемого корпоративного права"*(358).
Наиболее интересной дискуссией по поводу корпоративного права является дискуссия 1928 г., когда решались судьбоносные для страны вопросы управления государственной промышленностью. Внутрисиндикатские отношения обсуждались на совещании 1928 г. специально. Профессор В.И. Киснемский в своем докладе предложил такое определение корпорации: "Корпорация - это целевое объединение, союз, образуемый заинтересованными в достижении общей цели лицами, эти лица ограничивают свою волю и свои права в интересах всего объединения - корпорации, которая во внешнем обороте и при сношениях с третьими лицами, другими корпорациями и по отношению к государству выступает как единый самостоятельный и правоспособный субъект, а во внутренних отношениях, являясь коллективным единством, руководствуется волей коллектива, выраженной в ее уставе и постановлениях ее органов, и находится со своими членами в соподчиненных отношениях, которые следует определить как отношения власти. Пределы этой власти определяются уставом корпорации"*(359).
К.К. Яичков указывал на расплывчатость понятия корпоративного права*(360). При этом К.К. Яичков не предлагал для объяснения природы внутрисиндикатских отношений никакого варианта, однако указал на сложность и многогранность этой проблемы, что само по себе ценно. В зарубежных работах в настоящее время имеются определения корпорации*(361), но понятие корпоративного права нам обнаружить не удалось. Между тем в связи с обширностью предмета (организация и деятельность юридических лиц) корпоративное право может претендовать на статус подотрасли гражданского права наряду с подотраслью "Вещное право".
Т.В. Кашанина отождествляет корпоративное право с правом внутрифирменным*(362). Причем акционерное право она считает областью, смежной с правом корпоративным; акционерное право включает централизованные государственные нормы, регулирующие деятельность акционерных обществ, а корпоративное право, по-видимому, таких норм не включает, поскольку является внутрифирменным*(363). Можно предполагать, что оно включает внутрифирменные (локальные) нормы юридических лиц.
Мы предлагаем свое видение корпоративного права. Прежде всего корпорация есть организация, в том числе юридическое лицо, а следовательно, корпоративное право - это право юридических лиц, включающее акционерное право. Во-вторых, в настоящее время внешняя деятельность корпорации, ее активность на рынке во многом предопределяют ее внутреннюю структуру, функции, цели и пр. Рыночная конъюнктура вынуждает принимать во внимание прежде всего динамику организации, а уже потом ее статику.
Вопросы образования, реорганизации, ликвидации, общей и специальной правоспособности - это вопросы, определяющие правовой статус корпорации (ее "статику"). Но вопросы ее "дееспособности", т.е. статус ее органов, полномочия представителей, влияющие на действительность заключаемых корпорацией сделок, - это уже "динамика" корпорации, ее деятельность на внешнем рынке*(364). Отсюда вряд ли можно сводить корпоративное право только к внутрифирменному праву.
Таким образом, корпоративное право - это совокупность правовых норм, определяющих правовой статус юридического лица в его статическом (организация) и динамическом (деятельность) аспектах.
Другая проблема заключается в том, как понимать "управление деятельностью" организации в праве и как оно соотносится с понятием "ведение дел" юридического лица. Управление можно понимать в узком смысле, как внутрифирменное управление трудом и имуществом, а можно понимать и в широком смысле: управление охватывает внутреннюю, статическую (управление в узком смысле), и внешнюю, динамическую (ведение дел) стороны деятельности данного юридического лица*(365). "Черты, присущие всем видам управления, можно объединить в две группы: свойственные форме и структуре управления - статические; свойственные процессу управления - динамические"*(366).
Господствующая в мире и в России в настоящее время маркетинговая концепция менеджмента предполагает, что организация ориентируется в первую очередь на потребителя*(367) и исходя из этого строит свою стратегию и структуру внутренних органов управления. А.Г. Аганбегян*(368) различает внешнюю и внутреннюю стороны социальной функции управления производством. Представляется, что управление имуществом организации как частный случай управления в праве - это систематическое целенаправленное воздействие на объект (имущество, имущественные права, деньги, ценные бумаги), включающее в себя совершение юридических и фактических действий, а также сделок. "Управление" в той или иной степени включает в себя ведение дел, а ведение дел определяет основные направления деятельности организации, структуру управления ею; "управление" формирует свои цели в соответствии с потребностями внешней среды. Воздействие на материальные объекты (управление имуществом) имеет юридическое значение лишь постольку, поскольку оно влияет на общественные отношения.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>