<< Предыдущая

стр. 4
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Маркетинговая концепция управления организацией находит свое подтверждение в законодательстве. Согласно ст. 48 Закона "Об акционерных обществах", в исключительную компетенцию высшего органа управления АО (общего собрания акционеров) входит, например, вопрос заключения крупных сделок. Подобное смешение "функций" собственности (АО в лице общего собрания акционеров является собственником имущества АО) и управления (управление текущей деятельностью АО - непосредственное директирование - осуществляет правление АО) представляется весьма спорным*(369), но оно лишний раз подтверждает тезис о том, что ведение дел - частная область понятия "управление деятельностью" организации. При этом в производственных АО, где высокотехнологичность и трудоемкость процессов придают внутрифирменному управлению первостепенное значение, ведение дел играет несколько меньшую роль, чем в организациях финансов и торговли, в которых оно является определяющей и решающей сферой деятельности организации.
Управление организацией можно определить как область деятельности, включающей внутренние и внешние аспекты управления работы организации.
Для того чтобы обосновать закономерность доверительного управления имуществом в корпоративном праве, необходимо рассмотреть вкратце каждый из видов юридических лиц с обращением к соответствующим теориям. Такой подход направлен на то, чтобы обосновать закономерности применения права доверительного управления имуществом юридического лица и его правовую целесообразность.
Множественность теорий юридических лиц (теория интереса, теория "целевого имущества", теория фикции, органическая теория) не мешают, а, напротив, помогают обслуживать потребности гражданского оборота*(370). Например, к порядку создания и прекращения юридического лица более всего применима теория фикции. Юридическое лицо создано с момента его регистрации (т.е. создано правопорядком) и прекращается с момента внесения соответствующей записи о прекращении юридического лица в государственный реестр юридических лиц. Теория коллективной собственности*(371), как мы далее увидим, применима к полным товариществам, теория интереса (вкладчики-дестинаторы) - к товариществам на вере, органическая теория - к акционерным обществам, теория должностного имущества - к учреждениям, теория целевого имущества - к фондам.
Доверительное управление имуществом предполагает высокую степень отделения экономической "функции управления" от "функции собственности". В этом параграфе доказывается целесообразность применения доверительного управления имуществом для управления имуществом каждого из видов юридических лиц на основе выявления их сущностных характеристик. Доказывается закономерность, что правовая целесообразность применения доверительного управления для целей управления имуществом юридического лица возрастает последовательно:
1) по мере роста концентрации капитала*(372);
2) по мере увеличения отделения функции управления от функции собственности (от полных товариществ, которые вовсе не имеют органов управления, до акционерных обществ, где статус директоров и управляющих по степени их самостоятельности и имущественной ответственности близок к предпринимательскому);
3) по мере повышения "степени развития" юридического лица, что означает аггравацию сущностных признаков юридического лица: автономии имущественного и волевого статуса юридического лица от имущества и воли его учредителей.
Все три признака, указывающих на закономерности применения доверительного управления имуществом в корпоративном праве, будут нами рассмотрены далее.
Весьма важную проблему представляет унификация правового понятия "управление" в доверительном управлении и в корпоративном праве. Унификация правовых понятий - фундамент стабильности законодательства. Она представляет собой "веления времен" правовой реформы. Результатом унификации юридических терминов является система упорядоченной и единообразной терминологии, которая служит повышению формальной определенности права, ликвидации противоречий в понимании правовых текстов, повышению их доступности. Унифицированное законодательство эффективно*(373).
Управление - это систематическое совершение юридических и фактических действий в отношении управляемого объекта. Объектом управления может быть имущество организации (в доверительном управлении) или в целом деятельность организации (в корпоративном праве). Цель коммерческого управления - эффективное управление, извлечение прибыли. Воздействие на объект осуществляется путем совершения юридических и фактических действий, а также сделок.
Правовую проблему представляет юридическая обоснованность применения доверительного управления имуществом в отношении различных видов юридических лиц. Отметим, что правовая обоснованность применения доверительного управления имуществом последовательно возрастает, начиная от полных товариществ и заканчивая фондами, учреждениями. С чем это связано? На наш взгляд, все юридические лица различаются по степени отделения в них "функции" управления от "функции" собственности.
По мнению Т.В. Кашаниной, "...концентрация капитала определяет взаимоотношения между участниками корпорации и ее администрацией... Чем больший капитал объединяет корпорация, тем более в ней собственность отделяется от управления. Эту закономерность заметил Адольф Берли..."*(374) Если с именем А. Берли связано понятие "стадии развития" корпораций, то с именем С.Н. Братуся*(375) связывают понятие "степени развития" юридического лица. Юридическое лицо "низших" степеней развития зависит от воли и имущества его участников, тесно связано с источником своего существования - физическими лицами, его учредившими. "Смысл конструкции юридического лица заключается в создании такого нового субъекта права (организации), имущество которого обособлено от имущества его создателей (учредителей, участников)"*(376). Градация, предложенная С.Н. Братусем*(377), связывает сущность юридического лица со степенью его развития и дает возможность обосновать закономерности применения доверительного управления имуществом в корпоративных отношениях.
Например, полное товарищество гораздо теснее связано с его учредителями, нежели акционерное общество, степень концентрации капитала в полном товариществе значительно ниже, чем в АО, управление более отделено от собственности в АО, нежели в полном товариществе, а следовательно, доверительное управление имуществом имеет в АО большую перспективу развития, нежели в товариществе.
Гражданский кодекс РФ также придерживается подобной градации юридических лиц: от полных товариществ, юридическая личность которых весьма относительна*(378), до хозяйственных обществ, учреждений и фондов. Следует согласиться с С.Н. Братусем, например, в том, что правосубъектность учреждений по степени своей завершенности приближается к правосубъектности физического лица. В каком же из видов юридических лиц право доверительного управления имеет наибольшую перспективу развития?
В Гражданском кодексе РФ в первую очередь рассматриваются полные товарищества и товарищества на вере. В полном товариществе юридическая личность организации в теоретическом смысле весьма относительна, участники лично управляют ею, единогласно или по большинству голосов, полностью определяя тем самым ее волю. К полному товариществу как юридическому лицу в наибольшей степени применима, на наш взгляд, теория коллективной собственности (Ю. Гамбаров, М. Планиоль), которая почти отрицает понятие юридического лица и исходит из того, что юридическое лицо создается лишь в целях необходимости управления объединенным имуществом*(379). Это не исключает положения о том, что полное товарищество - собственник, но теория коллективной собственности объясняет цель создания юридического лица именно так: юридическое лицо создается исключительно в целях управления имуществом определенного коллектива.
Имущественный и волевой статус полного товарищества весьма и весьма зависит от имущества и воли его учредителей (участников). Полные товарищи солидарно отвечают по долгам полного товарищества всем своим имуществом в порядке субсидиарной ответственности. Воля полного товарищества также не является свободной, в полном товариществе нет специального органа управления его деятельностью. Такой орган не предусмотрен по той причине, что полные товарищи сами являются предпринимателями и обязаны принимать участие в управлении его деятельностью. В организации деятельности полного товарищества большую роль играет понятие управления.
Управление деятельностью полного товарищества ведется по общему согласию всех его участников (ст. 71 ГК РФ), в порядке исключения вопросы управления решаются большинством голосов. Из этой нормы однозначно следует принцип личного участия полных товарищей в управлении деятельностью полного товарищества. Особенно это важно в сфере предпринимательства. Если полные товарищи передают свои правомочия по управлению другому лицу, то их предпринимательский статус в качестве полных товарищей лишается всякого смысла. И наоборот, тот факт, что полные товарищи сами являются профессиональными предпринимателями, ставит под сомнение целесообразность заключения договора о доверительном управлении имуществом с профессиональным предпринимателем - управляющим. По закону (ст. 71 ГК РФ) принцип личного участия товарищей в управлении его деятельностью вступает в коллизию с предпринимательской самостоятельностью доверительного управляющего. Из этого следует сделать вывод, что право доверительного управления имуществом вряд ли применимо в ходе управления деятельностью полного товарищества.
До революции 1917 г. полные товарищества приглашали поверенного для управления их делами. В то время не существовало коллизии между предпринимательским статусом товарища и его личным участием в создании и деятельности юридического лица*(380). Сейчас В.Н. Кураев указывает на неудобство двойной регистрации товарищества (самих товарищей как предпринимателей и товарищества как юридического лица). Это частное следствие общей проблемы "товарищ - товарищество" в вопросах управления и ведения дел. Если будет отменена регистрация полных товарищей в качестве предпринимателей, как предлагает В.Н. Кураев, коллизия, указанная нами, будет устранена. Пока же проблема остается*(381).
Особенно важно обратить внимание на то, что до революции 1917 г. товарищества приглашали именно поверенного, а не управляющего. С учетом разницы в предмете договоров (договор поручения - отдельные действия по поручению, договор доверительного управления - свободная предпринимательская деятельность управления) это весьма важно. На нецелесообразность применения такой формулы (доверительный управляющий имуществом товарищества) указывает В.Ю. Вольф: "Если лица выступают вовне в качестве полных товарищей, то они и несут ответственность как таковые... Там, где у учредителей не было намерения создать для всех товарищей социально равное (в пределах товарищества) положение, а учредители намеревались создать некое властеотношение, там мы не имеем товарищества..."*(382) (выделено мною. - З.Б.). Тут важно отметить и практический момент. Если один из товарищей становится доверительным управляющим, то в случае банкротства товарищества последовательность ответственности становится неравной: отвечает товарищество, доверительный управляющий и затем - товарищи солидарно. Закон же исходит из 1) равного положения товарищей; 2) приоритета интересов гражданского (коммерческого) оборота. Товарищества в этом случае и в самом деле нет. Товарищество превращается в общество с органом управления, но без гарантий объединения капиталов.
Существует опасность признания сделки притворной, ибо непосредственная ответственность товарищей по долгам товарищества (всем своим имуществом, солидарная и субсидиарная) заменяется на ответственность доверительного управляющего по долгам, приобретенным в ходе управления. И только потом следует ответственность полных товарищей. Принцип полной ответственности товарищей солидарно всем имуществом и по всем долгам в этом случае нарушается. Договор доверительного управления здесь вряд ли применим.
Можно, впрочем, допустить, что если ведение дел полного товарищества поручено одному из участников (что допускается по закону), с этим участником заключается договор о доверительном управлении. Однако в этом случае искажается принцип унификации правовых понятий и часть ("ведение дел") отождествляется с целым ("управление"). Представляется, что с лицом, ведущим дела полного товарищества, следовало бы заключить договор поручения или же договор о возмездном оказании услуг. Это, впрочем, также спорный вопрос о сходстве и различии правовых форм доверительного управления, поручения, комиссии.
В товариществе на вере договор о доверительном управлении применим, например, в том случае, когда вкладчик, внося вклад, не желает, чтобы право собственности на вклад (недвижимое, дорогостоящее имущество) переходило товариществу. В этом случае можно предложить следующую форму отношений: имущество остается в собственности вкладчика, а в качестве вклада выступает имущественное право доверительного управления, которое и передается товариществу на вере. На первый взгляд данная конструкция может показаться искусственной. Вкладчик может передать в качестве вклада не право доверительного управления, а, например, право аренды или пользования. Однако передача права доверительного управления допускает все же некоторую возможность распоряжения имуществом. Товарищество на вере получает именно право управления. Кроме того, доверительное управление способствует доверительности отношений между вкладчиком и товариществом. Конструкция товарищества на вере предусматривает доверительные отношения. В нем "усиленной ответственностью полных товарищей... гарантируется доверие остальных участников...". Это доверие "является центром тяжести товарищества на вере"*(383). Доверие в доверительном управлении и в товариществе на вере взаимно соответствуют.
Товарищество на вере на основе личного доверия вкладчика получает право доверительного управления его имуществом в качестве вклада, а также право распоряжения этим имуществом в той мере, в какой это допускается договором доверительного управления.
В хозяйственных обществах договор о доверительном управлении имеет несомненно значительно большую перспективу. Из множества существующих теорий к хозяйственному обществу больше всего, на наш взгляд, применима органическая теория О. Гирке*(384), которая представляет вниманию исследователя образ юридического лица, близкий по статусу и автономии воли к физическому лицу, антропоморфный образ волевого субъекта. Прежде всего в хозяйственном обществе законодательно закреплена необходимость создания специальных органов управления деятельностью общества. По сравнению с товариществами в хозяйственном обществе возможна передача полномочий исполнительного органа постороннему лицу, которое не является участником хозяйственного общества. Это правило закреплено применительно к обществам с ограниченной ответственностью (ст. 91 ГК РФ) и применительно к акционерным обществам (ст. 103 ГК РФ). Совершенно очевидна высокая степень отделения "функции собственности" на капитал от "функции управления" капиталом.
Доверительное управление имуществом может быть применено, например, в том случае, если полномочия исполнительного органа ООО или АО передаются по договору управляющему, управляющей компании (ст. 40, 42-44 Закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", ст. 103 ГК РФ, ст. 69 Закона "Об акционерных обществах").
Доверительный управляющий может самостоятельно распоряжаться недвижимым имуществом только в случаях, предусмотренных договором. Управляющий АО не может совершить крупную сделку, если она связана с отчуждением или возможностью прямого или косвенного отчуждения имущества стоимостью свыше 25% балансовой стоимости активов общества. На практике, вероятно, столь дорогостоящее имущество является чаще всего недвижимым.
Деятельность доверительного управляющего является свободной предпринимательской деятельностью, ограниченной только законом и договором с собственником. Текущая деятельность управляющего АО также является свободной, она не включает лишь те вопросы, которые отнесены к исключительной компетенции тех органов АО, которые выражают интересы собственника (общее собрание акционеров, совет директоров). Управляющий АО и доверительный управляющий действуют в отношении имущества в общедозволительном режиме, который, однако, включает элементы запретов и предписаний. Запреты и предписания ставят свободу воли предпринимателя в определенные рамки.
Доверительный управляющий действует в интересах собственника имущества (п. 4 ст. 209, ст. 1012 ГК РФ). Управляющий АО также действует в интересах АО как собственника имущества, представляет его интересы (п. 2 ст. 69 ГК РФ).
Доверительный управляющий ограничен волей собственника в своей свободной деятельности (ч. 2 п. 2 ст. 1012 ГК РФ). Управляющему АО не могут быть переданы на разрешение вопросы, которые относятся к исключительной компетенции других органов АО, что также означает ограничение его свободной деятельности волей собственника имущества в лице общего собрания акционеров или совета директоров (ч. 2 п. 2 ст. 48, ч. 3 ст. 65 Закона "Об акционерных обществах").
Доверительный управляющий осуществляет управление имуществом, т.е. занимается предпринимательской деятельностью как деятельностью, направленной на извлечение прибыли (п. 2 ст. 1012, п. 1 ст. 1015 ГК РФ). Разумеется, те же цели преследует и управляющий АО, выступая в коммерческом обороте в качестве предпринимателя (ч. 3 п. 1 ст. 69 Закона "Об акционерных обществах").
И наконец, важен вопрос об ответственности управляющего. Правовая модель доверительного управления имуществом предполагает, что управляющий, как всякий предприниматель, несет ответственность независимо от вины (ст. 1012 ГК РФ). Только непреодолимая сила или действия выгодоприобретателя могут освободить его от ответственности. Управляющий АО отвечает только в случае, если убытки причинены его виновными действиями (ст. 44 Закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", ст. 71 Закона "Об акционерных обществах"). Иное может быть предусмотрено федеральным законом. Такая формулировка свидетельствует о некоторой коллизии норм в том случае, когда с управляющим АО заключен договор о доверительном управлении имуществом. Отвечает ли доверительный управляющий при условии вины или независимо от вины? Надо полагать, что управляющий АО, с которым заключен договор о доверительном управлении имуществом, отвечает независимо от вины. Но это весьма спорный вопрос.
С одной стороны, нормы о доверительном управлении имуществом императивны и преобладают по юридической силе над правилами Закона "Об акционерных обществах": во-первых, ГК является высшим по юридической силе актом над федеральным законом, а во-вторых, по времени федеральный закон принят позднее (в части, касающейся доверительного управления имуществом).
С другой стороны, правила о доверительном управляющем имуществом АО являются специальными по отношению к нормам о доверительном управлении имуществом. Представляется, что ответственность доверительного управляющего имуществом АО не зависит от вины. ГК РФ придерживается по общему правилу позиции об ответственности предпринимателя независимо от вины. Конечно, следует согласиться с теми авторами, которые считают принцип безвиновной ответственности предпринимателя чрезмерно жестким. Однако это обоснованно. В основе ответственности предпринимателя лежит теория профессионального риска*(385). И довольно странно, если, например, доверительный управляющий имуществом недееспособного будет нести полную ответственность своим имуществом без вины, а доверительный управляющий имуществом АО, деятельность которого может затронуть интересы тысяч людей, будет иметь право сослаться на свою невиновность в происходящем. Здесь следует занять определенную позицию.
Статья 401 ГК РФ исходит из принципа ответственности предпринимателя независимо от вины, если иное не установлено федеральным законом или договором. Закон "Об акционерных обществах" можно назвать среди таких законов, в которых возможно установить правило о виновной ответственности предпринимателя. Глава 53 ГК РФ называет доверительного управляющего предпринимателем и исходит из того, что доверительный управляющий имуществом отвечает независимо от вины. Согласно ст. 1022 ГК РФ, только непреодолимая сила освобождает доверительного управляющего от ответственности. Управляющая компания по Закону "Об акционерных обществах" не просто управляет имуществом АО, но реализует компетенцию исполнительного органа АО. Однако если с ней заключен договор о доверительном управлении имуществом, то ее ответственность не зависит от вины.
И наконец, стоит сопоставить последовательность привлечения субъектов к ответственности. В отношениях доверительного управления имуществом в случае недостаточности имущества последовательно отвечают:
1. В первую очередь - доверительный управляющий:
а) имуществом, переданным в доверительное управление;
б) своим личным имуществом.
2. Затем - учредитель управления своим личным имуществом.
В акционерном обществе перед третьими лицами несет ответственность АО как собственник имущества в лице управляющего или директора с правом регресса к управляющим, и в случае банкротства возможно обратить взыскание на собственное имущество акционеров, имеющих право давать АО обязательные для исполнения указания, если они своими действиями или бездействием сознательно способствовали наступлению банкротства (ст. 3 Закона "Об акционерных обществах").
Согласно п. 5 ст. 71 вышеупомянутого Закона, акционер может обратиться с иском к исполнительному органу (управляющему АО) о возмещении убытков, причиненных обществу его исполнительным органом (управляющим). Эта норма звучит так: "Общество или акционер (акционеры), владеющий в совокупности не менее чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций общества, вправе обратиться в суд с иском к члену совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличному исполнительному органу общества (директору, генеральному директору)... а равно к управляющей организации или управляющему о возмещении убытков, причиненных обществу..." Это довольно спорное правило. Между акционером и исполнительным органом (управляющим АО), строго говоря, нет правоотношения: нет ни договора (ибо договор директор (управляющий) заключает с АО), ни деликта (ибо убытки причинены обществу, а не акционеру).
Эта конструкция является конструкцией косвенного иска*(386). Но тут уже возникает вопрос о коллизии материальных и процессуальных норм*(387). Акционер, в чью пользу заключен договор*(388) доверительного управления, имеет право требовать не дивиденда, а во всяком случае надлежащего исполнения обязанностей доверительным управляющим, надлежащего управления. Отсюда иск акционера будет иском непосредственным и самостоятельным, исходящим от третьего лица по договору в пользу третьего лица.
Все вышесказанное справедливо для конструкции "доверительное управление в корпоративном праве".
Является ли договор о доверительном управлении имуществом оптимальной правовой формой для управления корпорацией? Может быть, договор поручения или договор комиссии более приемлемы в корпоративном праве?
На наш взгляд, это не совсем так, потому что договор поручения имеет своим предметом юридические действия, а договор комиссии - сделки. Текущей деятельности управляющего АО, его "обычной хозяйственной деятельности" (ст. 78 Закона "Об акционерных обществах") как самостоятельной, систематической, предпринимательской деятельности лучше всего соответствует понятие управления, доверительного управления имуществом АО в сфере предпринимательской деятельности АО.
К таким юридическим лицам, как фонды, применима теория юридического лица как "целевого имущества", принадлежащая А. Бринцу. Указанные корпорации - это тоже основа для теоретического моделирования с доверительным управлением. В отношениях с фондами доверительное управление применимо при управлении их имуществом в соответствии с ч. 4 ст. 30 Закона "Об общественных объединениях"*(389), п. 2 ст. 29 Федерального закона "О некоммерческих организациях"*(390). Управление имуществом фондов явным образом тяготеет к "целевому имуществу", к модели trust. Юристы уже высказывали нарекания по поводу того, что фонд является субъектом права и собственником переданного ему имущества. Нарекания касались активной предпринимательской деятельности фондов, выходящей за рамки их целевого предназначения, что, на наш взгляд, объясняется общедозволительным режимом деятельности фонда как субъекта права и собственника имущества и его управляющих, действующих в качестве доверительных управляющих*(391).
В отличие от этого режим "целевого имущества" trust тяготеет к несколько иным правовым формам, чем это закреплено законодательством России, статус фонда тяготеет к статусу объекта права (это могло бы обеспечить служение его заданным целям в ущерб предпринимательской самостоятельности субъекта права), а статус попечителя фонда - к статусу зарубежного trustee, обязанного обеспечить соблюдение целей фонда. В странах Common Law существует специальный термин trust fund (имущественный комплекс, управляемый доверительными собственниками, состав которых легко может быть изменен). Интересно, что ГК РФ даже не урегулировал специально порядок управления фондом как юридическим лицом, предоставив разрешение этого вопроса на усмотрение учредителей.
Закон "О некоммерческих организациях" также отличается отсутствием особенно жестких правил по поводу управления некоммерческой организацией (фондом в том числе). Указанные здесь обстоятельства - дополнительное свидетельство того, что "целевое имущество" требует такого правового оформления, которое дает приоритет статусу имущества перед статусом субъекта. Иначе говоря, в мировой практике законотворчества в отличие от российского законодательства фонд - это чаще всего объект права, а не субъект прав.
Пункт 2 ст. 29 вышеназванного Закона содержит правило: "Основная функция высшего органа управления некоммерческой организацией - обеспечение соблюдения некоммерческой организацией целей, для которых она создана". Деятельность исполнительного органа презюмируется общедозволительной согласно ст. 30 Закона. Можно прогнозировать немало злоупотреблений в области деятельности управляющих фондом по причине слабой законодательной защиты отношений особого доверия, оказанного попечителю "целевого имущества" фонда (trust fund). Иски о защите отношений особого доверия, о возмещении вреда, причиненного утратой или злоупотреблением доверием, были бы значительно эффективнее, если бы для них существовала юридическая (законодательная и судебная) основа. Создание фондов, действующих на основе долгосрочной правовой модели доверительной собственности, - это путь решения многих политических проблем содействия финансированию науки, образования, фундаментальных исследований, здравоохранения.
Организации малого предпринимательства, "одночленные корпорации", дочерние и материнские общества в рамках и вне рамок финансово-промышленных групп (ФПГ) вполне могут использовать конструкцию доверительного управления. Например, В.А. Мусин пишет: "...в Англии ...существуют и признаются... единоличными корпорациями... некоторые религиозные образования, когда известный имущественный комплекс, управляемый... аббатом, существует независимо от смены... лиц и используется для определенных целей"*(392). Аббат, пишет В.А. Мусин, является должностным лицом корпорации (весьма вероятен его статус trustee) и частным лицом. В одночленных корпорациях управляющий - "хозяин", "самодиректор", "воля и интересы предпринимателя и образуемой им корпорации совпадают".
В управлении хозяйственными обществами, образуемыми одним лицом (п. 6 ст. 98 ГК РФ), доверительное управление может быть использовано как модель, обслуживающая управление одночленной корпорацией. "Договор об экономическом подчинении", в силу которого одна фирма контролирует другую, сохраняя ее автономный статус, дает почву для размышлений по поводу применимости права доверительного управления. Он проецируется на российский договор между участником и центральной компанией ФПГ, между основным и дочерним обществами внутри ФПГ. Рассмотрим проблему доверительного управления имуществом ФПГ, которая весьма напоминает проблему правового регулирования в 1920-х годах внутрисиндикатских (корпоративных) отношений.
Финансово-промышленные группы - это особые субъекты рынка, не являющиеся, однако, субъектами права (субъектами права - юридическими лицами - являются участники ФПГ)*(393). ФПГ - это определенная группа коммерческих организаций, напоминающая ПО и НПО недавнего прошлого СССР, синдикаты трестированной промышленности 1920-х - 1930-х годов, картели и конгломераты Западной Европы и пр.
ФПГ не являются юридическими лицами, их роль на рынке заключается в интегративном объединении финансового и промышленного капитала, в мобилизации ресурсов в целях восстановления промышленного потенциала страны. Роль ФПГ в экономике скорее публично-правовая, нежели частноправовая, ибо возрождение отечественной промышленности - залог экономического суверенитета Российской Федерации.
До того как был принят Федеральный закон "О финансово-промышленных группах", авторы по-разному представляли себе организацию ФПГ. Например, А. Горбунов предлагал четыре разных способа организации ФПГ, одним из которых он считал передачу участниками группы находящихся в их собственности пакетов акций входящих в группу предприятий в доверительное управление одному из них*(394). Менее определенно представлял себе проблему А. Прокофьев: "При создании хозяйственных структур на долевой основе возникают прежде всего вопросы, связанные с управлением и распоряжением интегрированным имуществом, особая роль должна принадлежать трасту - важнейшему инструменту управления собственностью во всем мире"*(395).
После принятия Закона "О финансово-промышленных группах" наметились два пути построения этих организаций: сверху вниз (материнская компания создает дочерние) и снизу вверх (участники группы формируют центральную компанию, которой поручается ведение дел). Управление ФПГ по Закону (ст. 10-11) осуществляется при посредстве следующих органов:
1) совет управляющих ФПГ, куда входят представители всех входящих в ФПГ организаций;
2) центральная организация ФПГ, которой поручено ведение дел ФПГ.
Законодательных препон на пути создания ФПГ существует довольно много. В основном они связаны с воспрепятствованием центростремительным тенденциям внутри ВПК и других подобных структур, стремящихся воссоединиться с министерствами, госкомитетами и прочими госорганами, еще недавно напрямую управлявшими производством.
Доверительное управление имуществом может быть использовано:
1) в отношениях участников группы (ФПГ) с членами совета управляющих, ибо общую политику ФПГ (внешние и внутренние вопросы) определяет именно совет управляющих;
2) в отношениях между участниками группы (ФПГ) и центральной компанией, которой поручается ведение дел. Этот вопрос может решаться неоднозначно, потому что ведение дел в производственных организациях - область в значительной степени подчиненная по отношению к внутренней деятельности организации (собственно производство). Весьма возможно, что участники группы предпочтут заключать с центральной организацией ФПГ (ведущей дела) договор комиссии, нежели договор доверительного управления. Особенно это важно, если организацией, ведущей дела ФПГ, окажется финансовая структура (например, банк).
Банкам запрещено заниматься производством, торговлей и страхованием, но отнюдь не запрещено лидировать в ФПГ. Доверительное управление в этом случае сыграет отрицательную роль, учитывая свойство финансового капитала обретать главенствующее значение и стремительно переливаться в другие секторы экономики, ибо доверительное управление как правовая модель предполагает широкую свободу действий управляющего, общедозволительный режим его деятельности. Но в других случаях, напротив, автономия деятельности центральной компании играет положительную роль, если данная компания действительно ведет дела сбыта, усиленно реализует продукцию и выполняет роль "синдиката трестированных заводов", как сказали бы прежде.
Много лет назад на совещании юрисконсультов промышленности при обсуждении внутрисиндикатских отношений было высказано два мнения:
1) что на Западе внутрисиндикатские отношения опосредуются "пучком комиссионных договоров";
2) что в России (СССР) неприемлем договор комиссии, так как он вынуждает синдикат дифференцировать части продукции и денежных средств, поступающих от каждого из трестов, а это практически неудобно, нецелесообразно и невозможно*(396).
Если в нашем случае представить, что каждая из организаций - участников ФПГ будет заключать договор комиссии с центральной организацией ФПГ, то данная компания должна будет рассчитываться с каждым комитентом (участником ФПГ) совершенно индивидуально. Удобно ли это для участника? С одной стороны, удобно, потому что он не зависит от финансового положения других участников. Но с другой стороны, ФПГ создается для долгосрочных инвестиций, ради сохранения длительных хозяйственных связей, и она отнюдь не выиграет от гибели одного из своих членов, особенно если учесть, что членами ФПГ могут стать научные, инновационные, организации, где степень риска убытков особенно высока. Кроме того, ФПГ создается ради творческого воссоединения разнообразных видов деятельности в единое целое и гибель звена рушит всю технологическую цепь. И наконец, "развертывание" убытков и прибылей синдиката по трестам в равной степени, имевшее место в давние времена, закладывало начало общего и единого планирования производства и сбыта для всех.
Производственное, финансовое и иное коммерческое планирование в России возрождается, и в этом смысле договор доверительного управления, разрешающий объединение имущества учредителей в единое целое, имеет преимущества перед договором комиссии. Стоит снова вспомнить комплексность управления как единого процесса и его преимущества перед единичными сделками, которые являются предметом договора комиссии. Закон исходит из юридической значимости фактической деятельности центральной компании, которой может быть поручено, например, ведение консолидированной отчетности, выполнение в интересах участников финансово-промышленной группы отдельных банковских операций и пр.*(397) Передавая имущество в доверительное управление центральной компании, собственник (участник ФПГ) передает право пользования и владения этим имуществом. Однако распоряжаться им управляющий может только в случае, предусмотренном договором. Поэтому, передавая имущество в доверительное управление центральной компании, следует помнить о том, что в таком случае автономия центральной компании ФПГ значительно увеличивается, однако возможно перераспределение прибылей и убытков, их "развертывание" в равной степени на каждого из участников. Опасность заключается только в том, что участники ФПГ либо могут вовсе не получить дохода, либо им предоставят недостоверную отчетность. В договоре следует предусмотреть санкции за факт нарушения доверия со стороны центральной организации ФПГ. Эти санкции являются имущественными, гражданско-правовыми.
В других случаях значительно целесообразнее заключать с центральной компанией ФПГ (особенно если это банк) договор комиссии, например на ведение расчетов по инвестициям, реализацию инвестиционных проектов, осуществление операций с ценными бумагами участников ФПГ. Разумеется, банк не имеет права заниматься торговой и производственной деятельностью. Договор комиссии изначально ориентирован на реализацию внешней стороны управления (ведение дел) и предполагает распоряжение переданным имуществом по тем сделкам, на которые участники ФПГ уполномочивают компанию по этому договору. Договор комиссии связывает компанию обязательностью указаний участников ФПГ. В договоре комиссии юридически значим результат (материальная выгода), который комиссионер обязан доставить комитенту. В нашем случае комиссионером является центральная компания ФПГ, а комитентом - участник. Отрицательной для участника чертой в договоре комиссии может являться дополнительная плата за делькредере. Доверительный же управляющий отвечает за любой убыток. Вывод наших размышлений заключается в том, что доверительное управление в структуре ФПГ имеет перспективу, способствует интеграции производства и возрождению научно-производственного потенциала страны, но не следует видеть в нем всеобщую панацею от всех бед. В этой части с В.А. Дозорцевым следует согласиться.
Право доверительного управления позволяет разобраться в некоторых спорных вопросах современности. Один из них - это вопрос "бессубъектного управления". "Как известно, Конституционный Суд отказался признать КПСС субъектом права, поскольку она выполняла целый ряд функций, не свойственных общественным организациям. ...В ведении КПСС, помимо партийной собственности, находилось немало государственного имущества, которое подлежит возврату соответствующим государственным органам"*(398). Вряд ли следует согласиться с Ю.К. Толстым, что КПСС являлась субъектом права, но субъектами права являлись лица, входившие в состав ее руководящих органов. В качестве рабочей идеи можно выдвинуть конструкцию доверительного управления, доверительной собственности, с помощью которых можно объяснить природу прав КПСС на чужое имущество. Разрыв эмоциональных отношений особого доверия послужил основанием устранения КПСС с политической и (что главное) с экономической сцены. Указанное имущество безусловно подлежит возврату собственникам в полном соответствии с законодательством о доверительном управлении. Для этого необходимо следующее: принятие закона о доверительном управлении имуществом коммунистических партий, законодательное закрепление руководящих членов КПСС, ВЛКСМ в качестве доверительных управляющих имуществом КПСС, ВЛКСМ, обязанных дать отчет собственникам имущества о его судьбе*(399).
Преимущества нашего предложения заключаются в том, что оно, не угрожая личности таких управляющих и оставляя в стороне вопрос о том, была ли КПСС субъектом права (очевидно, что не была, поскольку не была юридическим лицом в строго формальном смысле), дает возможность установить юридический режим имущества КПСС (ее преемников и последователей), в особенности того, которое было использовано не по назначению и сегодня крайне необходимо стране.
В заключение выведем основную теоретическую закономерность, венчающую исследования настоящего параграфа. Возможности практического применения доверительного управления имуществом в корпоративном праве возрастают прямо пропорционально степени отделения "функции управления" от "функции собственности", прямо пропорционально степени автономии воли и имущественной обособленности юридического лица от его учредителей, прямо пропорционально степени концентрации капитала. Данное положение справедливо для коммерческих организаций. Для некоммерческих организаций модель доверительного управления тяготеет к "целевому имуществу".
В качестве примера рассмотрим ситуацию с общественными фондами. По Закону "Об общественных объединениях" общественный фонд может:
а) не регистрироваться в государственных органах и не являться юридическим лицом;
б) регистрироваться в качестве юридического лица и быть собственником своего имущества;
в) действовать на основе доверительного управления (ст. 30 Закона "Об общественных объединениях").
Вопрос заключается в том, когда же и при каких обстоятельствах общественный фонд может действовать на основе доверительного управления. Если он является юридическим лицом, то он есть собственник своего имущества, если же он не является юридическим лицом, то не может выступать стороной договора доверительного управления. Если же участники фонда заключают с руководящим органом фонда договор о доверительном управлении фондом, который не является юридическим лицом, то управляющий наталкивается на норму ст. 10 Закона, которая запрещает использовать имущество в интересах учредителей, а, согласно гл. 53 ГК РФ, доверительный управляющий обязан действовать в интересах учредителей управления. Все вышесказанное свидетельствует о необходимости внедрить конструкцию trust и trust fund (бессубъектное целевое имущество).
Хотелось бы также сформулировать предложения по совершенствованию законодательства, касающиеся доверительного управления имуществом организации:
1. Имущество организации может быть передано в доверительное управление, за исключением имущества унитарных государственных, муниципальных и казенных предприятий. Единоличный доверительный управляющий имуществом коммерческой организации является индивидуальным предпринимателем.
2. Доверительное управление имуществом коммерческой организации есть юридическая и фактическая систематическая деятельность, включающая ведение дел в интересах этой организации, направленная на достижение целей, не противоречащих закону.
3. Ведение дел организации - внешняя деятельность в интересах организации осуществляется путем совершения сделок и действий, не противоречащих закону.

§ 2. Право доверительного управления и вещные права

Право доверительного управления активно взаимодействует с правом собственности, ибо является формой реализации правомочия распоряжения. Доверительному управляющему даны некоторые преимущества по сравнению с субъектом обязательства, которые по закону предоставлены только обладателям вещных прав. Во-первых, доверительный управляющий осуществляет правомочия собственника в пределах, установленных законом и договором с собственником имущества; во-вторых, доверительный управляющий имеет право абсолютной владельческой защиты доверенного ему имущества от посягательств всех третьих лиц (ст. 1020 ГК РФ).
Несмотря на то что доверительное управление является обязательством, оно имеет некое "внешнее" действие*(400): "Во внешнем действии абсолютных и относительных прав имеется гораздо более глубокая качественная разница. Она заключается в том, что внешнее действие абсолютных прав имеет прямой и непосредственный характер, обусловленный самой структурой этих прав"*(401). В сфере предпринимательства "внешнее" действие абсолютных и относительных прав особенно важно потому, что реализация правомочий собственника путем осуществления предпринимательской деятельности имеет высокую общественную значимость, обязывает к соблюдению экологических нормативов, санитарных, градостроительных правил и т.п. Общеизвестно, что предпринимательская деятельность, совершаемая на определенной имущественной базе, пользуется повышенным вниманием со стороны публичных органов надзора и контроля. В этом смысле управление как предпринимательская деятельность по осуществлению правомочий собственности обретает поистине самостоятельное значение, отделяется от экономического отношения собственности, приобретает автономный характер.
Итак, в сфере предпринимательства "внешнее" действие управления предопределяет истолкование гражданско-правовой модели гл. 53 ГК РФ. "Внешнее" или "отраженное" действие обязательства доверительного управления имуществом в сфере предпринимательства столь велико, что отношение между лицами (обязательство) стремится к замене отношением человека к вещи (вещное право). В этом параграфе мы рассмотрим четыре вопроса:
1. Ограничение права собственности как неотъемлемый элемент содержания абсолютного правоотношения собственности и его реализация в доверительном управлении имуществом.
2. Проблема перехода "бремени содержания имущества" к доверительному управляющему.
3. Проблема правового статуса ПИФа (паевого инвестиционного фонда).
4. Проблема соотношения обязательства доверительного управления имуществом с вещными правами хозяйственного ведения, оперативного управления и сервитута.

2.1. Ограничение права собственности и его реализация в доверительном управлении имуществом

В настоящее время в России господствует идея абсолютного права собственности. Между тем будущее, на наш взгляд, принадлежит идее "социального", а вовсе не абсолютного права собственности. Хотелось бы подчеркнуть, что абсолютное правоотношение собственности содержит взаимные права и обязанности собственника и всех третьих лиц. С одной стороны, третьи лица имеют обязанность воздерживаться от нарушения прав собственника, собственник имеет право устранять всех третьих лиц от нарушения его права собственности.
Н.Д. Егоров особенно настаивал на том, чтобы включить в определение субъективного права собственности все права собственника по устранению третьих лиц от воздействия на имущество*(402). С другой стороны, собственник обязан не нарушать права и законные интересы третьих лиц, противостоящих ему в абсолютном правоотношении. Третьи лица в свою очередь имеют право требовать соблюдения своих прав на жизнь, здоровье, экономическую безопасность. Статья 1 (п. 2) ГК РФ говорит: "Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства".
Право собственности, как всякое субъективное гражданское право, ограничивается законом исходя из тех же соображений. Достаточно очевидно, что субъективное право собственности как юридически обеспеченная возможность владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом ограничено законом в интересах общества и государства. Доверительный управляющий обязан знать все ограничения, которые обременяют субъективное право собственности, ибо в противном случае он рискует нарушить интересы собственника-учредителя. Известно, что субъект не может передать другому лицу больше прав, чем имеет сам. Поэтому доверительный управляющий должен быть осведомлен о пределах осуществления своих правомочий.
Следует отметить, что "пределы права собственности" - термин ст. 93 ГК РСФСР 1964 г. Однако если говорить о том, что собственник вправе совершать в отношении своего имущества любые действия, кроме тех, которые запрещены законом, то из теории "неполной" собственности напрашивается все тот же термин "пределы" субъективного права собственности. Доверительный управляющий осуществляет правомочия собственности в пределах, установленных законом и договором с собственником.
Если оставаться в романо-германской "системе координат", то от этого термина уйти невозможно. Правда, закон (ст. 210 ГК РФ) предложил и другой термин: "бремя содержания имущества". Суть этого термина в том, что осуществление законодательных ограничений права собственности выражается в виде обязанностей, составляющих "бремя содержания имущества", и происходит примерно так, как происходит реализация субъективного права собственности в осуществлении правомочий владения, пользования и распоряжения.
Экологические нормативы - ограничение субъективного права собственности в целях защиты жизни и здоровья третьих лиц. Установка очистных сооружений - это обязанность, входящая в качестве элемента в состав "бремени содержания имущества" собственника. Ограничения права собственности на доход, установленные в пользу государства, - это элемент абсолютного отношения собственности. Обязанность платить налоги, вести учет доходов и расходов, становиться на учет в налоговой инспекции и регулярно представлять отчетность, производить уплату налогов в бюджет - все это элементы, составляющие "бремя содержания имущества".
Одним словом, субъективное право (или обязанность) и его осуществление соотносятся как возможность и действительность. Ограничения права собственности и "бремя содержания имущества собственника" тоже соотносятся как возможность и действительность.

2.2. Проблема перехода "бремени содержания имущества" к доверительному управляющему

В настоящее время наиболее убедительна по этому поводу позиция Е.А. Суханова. Он очень часто приводит в качестве примера реализации понятия "бремя содержания имущества" возложение этого бремени на доверительного управляющего: "...охрана имущества - на специально нанятых лиц, управление имуществом банкрота - на конкурсного управляющего"*(403). К доверительному управляющему по закону не переходит право собственности, но переходит право на осуществление права собственности. Для доверительного управляющего обязательны ограничения права собственности, договорные ограничения права на осуществление права собственности. На наш взгляд, "бремя содержания имущества" связано именно с осуществлением права собственности и потому должно переходить к доверительному управляющему с момента передачи имущества в доверительное управление.
В качестве подтверждения нашей позиции о том, что ограничение права собственности реализуется в "бремени содержания имущества", можно привести, например, высказывание Ю.С. Гамбарова: "Под ограничениями права собственности понимаются пределы, которые ставятся собственнику в осуществлении того или другого правомочия, входящего в состав его права собственности. Ограничения устанавливаются или добровольно, по соглашению собственника с другим лицом, или по предписанию закона, ограничивающего собственника независимо от его воли"*(404).
Предложением для внесения в Закон "О доверительном управлении имуществом" является следующее правило: "При передаче имущества в доверительное управление бремя содержания имущества переходит к доверительному управляющему с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законом или договором". Разумеется, все расходы в этом случае осуществляются за счет управляемого имущества. Таким образом, субъективное право собственности с его законодательными ограничениями не переходит к доверительному управляющему, а обязанности, связанные с осуществлением права собственности и обременяющие правомочия владения, пользования и распоряжения, т.е. "бремя содержания имущества", к доверительному управляющему переходят.
В самом деле, нелогично, если собственник, передавший свое имущество на пять лет другому лицу, несет "бремя" его содержания. Все что связано с "внешним" действием субъективного права собственности, должно быть осуществлено доверительным управляющим профессионально. Особенно хотелось бы подчеркнуть предпринимательский характер таких отношений: "В обществе, основанном на товарном производстве, сохранение и приумножение объектов собственности является для собственника поистине вопросом его жизни, и в этом смысле собственность обязывает хозяина быть товаропроизводителем, компетентным организатором производства и расчетливым коммерсантом..."*(405), - пишет Д.П. Сафиуллин.
Право собственности социально, отсюда следует, что деятельность доверительного управляющего имуществом тоже социальна. Исследования работ Л. Дюги, Е.А. Суханова, Ю.К. Толстого, Г. Эрши, П. Бейкера, Г. Шершеневича приводят к выводу, что содержание правоотношения собственности - это совокупность взаимных прав и обязанностей собственника и всех несобственников, установленная законом; право на осуществление правомочий собственника и "бремя содержания имущества" переходят к доверительному управляющему с момента передачи вещи*(406).
Конкретные ограничения права собственности могут быть выражены в виде публично-правовых и частноправовых сервитутов. Публично-правовой сервитут - это ограничение субъективного права собственности, установленное законом или иным правовым актом. Частноправовой сервитут - это вещное право, которое приобретает особую сложность в связи с приватизацией земли.
Режим "перекрещивающихся" прав в отношении земельного участка, недвижимости, наличие многочисленных обременений дают все основания возложить на собственника обязанность предупредить доверительного управляющего обо всех обременениях земельного участка, передать все документы, характеризующие правовой режим земли.
Предложением по совершенствованию законодательства является закрепление за доверительным управляющим права (и обязанности) требовать от учредителя - собственника все необходимые документы, регламентирующие правовой режим имущества, передаваемого в доверительное управление.
Что касается частных сервитутов, то следует подчеркнуть обязанность управляющего затребовать все необходимые документы, ибо предполагается, что доверительный управляющий является профессионалом. Непрофессионалу простительно не знать, какие документы регламентируют правовой режим имущества. Конечно, и учредитель должен быть по закону обязан к передаче всех необходимых документов. Предметом требования является документация и информация о составе, стоимости, юридическом статусе имущества, передаваемого в доверительное управление под страхом возложения ответственности за нарушение чужих прав, о существовании которых доверительный управляющий не был осведомлен.
Английское право придерживается принципа профессионализма и предпринимательской самостоятельности управляющего и возлагает на него именно обязанность истребовать всю необходимую информацию и документацию: "...Duties... The trustee should: (a) make himself familiar with the terms of the trust, the contents of documents handed to him as trustee and the assets of the trust"*(407). Обязанность удостовериться в содержании документов и в его соответствии наличному имуществу возлагается на trustee. Указанные действия совершаются "on accepting the trust"*(408).
Итак, доверительный управляющий должен быть хорошо осведомлен о существующих частных сервитутах. Цель установления частноправовых сервитутов заключается в том, чтобы способствовать максимальной реализации экономического потенциала материальных ценностей, а также свободе и равноправию хозяйствующих субъектов, их благосостоянию и активизации деловой инициативы. Природные условия не должны ставить производителей в неравноправное положение. Равенство должно защищать право. Equality is equity - одно из важнейших правил "права справедливости" для доверительного управляющего: осуществление права собственности не должно нарушать прав и законных интересов третьих лиц. Пункт 2 ст. 1012 ГК РФ гласит: "Законом или договором могут быть предусмотрены ограничения в отношении отдельных действий по доверительному управлению имуществом".
По основанию возникновения все ограничения права собственности делятся на два вида:
1) ограничения, установленные законом;
2) ограничения, установленные договором.
Впервые такая классификация появилась в ст. 5 Закона РСФСР "О собственности в РСФСР"*(409) и подтверждена п. 2 ст. 1012 ГК РФ применительно к доверительному управлению. Мы вновь возвращаемся к теории "неполной собственности" и к правилу о том, что никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам.
Завершая анализ взаимодействия права доверительного управления с соответствующими вещными правами, правом собственности, приходим к следующим выводам:
1. Доверительный управляющий осуществляет права и обязанности, вытекающие из абсолютного правоотношения собственника со всеми третьими лицами. Доверительный управляющий является субъектом абсолютного правоотношения со всеми третьими лицами в части, касающейся осуществления правомочий владения, пользования и распоряжения, что свидетельствует о "внешнем" действии его права. Существует норма о том, что доверительный управляющий имеет право предъявить виндикационный и негаторный иски о защите своих прав как против всех третьих лиц, так и против собственника в соответствии со ст. 301, 302, 304, 305, 1020 ГК РФ.
2. В качестве совершенствования законодательства в части формулирования статей Закона "О доверительном управлении имуществом" мы вносим следующие предложения:
а) с момента заключения договора доверительного управления к доверительному управляющему переходит обязанность соблюдения ограничений и осуществления обязанностей, составляющих "бремя содержания имущества", если иное не предусмотрено договором;
б) доверительный управляющий обязан истребовать у собственника сведения и документы, подтверждающие права собственника, а также все обременения в отношении передаваемой вещи;
в) собственник обязан предоставить доверительному управляющему все сведения, документы и материалы, имеющие юридическое значение и касающиеся имущества, передаваемого в доверительное управление;
г) плоды и доходы, а также иные поступления, полученные от управления имуществом, принадлежат собственнику имущества и подлежат включению в состав обособленного имущества, передаваемого в доверительное управление, если иное не предусмотрено законом или договором.

2.3. Проблема правового статуса ПИФа (паевого инвестиционного фонда)

Паевой инвестиционный фонд (ПИФ)*(410) - это типичный случай "целевой собственности". Он представляет собой имущественный комплекс без образования юридического лица, управляемый специально избранным владельцами инвестиционных паев лицом - управляющей компанией. ПИФы - это прототип trust'а на нашей российской почве. Спорных проблем ПИФ порождает очень много:
1. Для вещей, определенных родовыми признаками, денег например, факт перехода права собственности не имеет значения. И поэтому модель доверительного управления, в которой существен тот факт, что право собственности к управляющему не переходит, эволюционирует в вещно-правовую модель trust, где trustee является собственником любых объектов. Многие авторы считают ПИФ эфемерным явлением именно потому, что гл. 53 ГК РФ на него не распространяется, а указанные отношения следует опосредовать договором займа или вклада. Без указания в законодательстве вещного права доверительной собственности ПИФа на переданные ему денежные средства его права на денежные средства подчинены обязанности инвестирования денежных средств в ценные бумаги в соответствии с правилами Федерального закона "О рынке ценных бумаг".
2. Пай называют ценной бумагой. Однако и ценная бумага является таковой только в случае ее закрепления как самостоятельного формального объекта гражданских прав в законе. Пай паевого инвестиционного фонда отнесен к ценным бумагам и назван ценной бумагой в Законе "Об инвестиционных фондах". Однако формально природа пая остается спорной по следующим причинам. Согласно ст. 14 названного Закона, "инвестиционный пай является именной ценной бумагой, удостоверяющей долю его владельца в праве собственности на имущество, составляющее паевой инвестиционный фонд, право требовать от управляющей компании надлежащего доверительного управления паевым инвестиционным фондом, право на получение денежной компенсации при прекращении договора доверительного управления паевым инвестиционным фондом со всеми владельцами инвестиционных паев этого паевого инвестиционного фонда (прекращении паевого инвестиционного фонда)". Согласно п. 2 ст. 14 того же Закона, "инвестиционный пай не является эмиссионной ценной бумагой". В соответствии со ст. 143 ГК РФ "к ценным бумагам относятся: государственная облигация, облигация, вексель, чек, депозитный и сберегательный сертификаты, банковская сберегательная книжка на предъявителя, коносамент, акция, приватизационные ценные бумаги и другие документы, которые законами о ценных бумагах или в установленном ими порядке отнесены к числу ценных бумаг". Законом "О рынке ценных бумаг" пай не отнесен к числу ценных бумаг и его статус регулируется законодательством, не предусмотренным ГК РФ. В силу этих причин правовая природа инвестиционного пая остается спорной.
Что же такое пай: долговая расписка? свидетельство о праве собственности? Представляется, что до тех пор, пока инвестиционный пай не закреплен в ГК РФ и в Законе "О рынке ценных бумаг", ценной бумагой в строго формальном смысле он не является, а по правовой природе пай - это долговая расписка, ибо закон относит к ценным бумагам только те документы, которые прямо названы в законе или отнесены к ценным бумагам в установленном законом о ценных бумагах порядке. Пай не назван ценной бумагой ни в ГК РФ, ни в Законе "О рынке ценных бумаг" и только косвенно упоминается в ст. 11-13 Закона "О рынке ценных бумаг".
3. Кто имеет право собственности на имущество ПИФа? Владельцы инвестиционных паев? Сам ПИФ? Это тоже вопрос спорный. Закон допускает две конструкции: "Инвестиционный фонд - находящийся в собственности акционерного общества либо в общей долевой собственности физических и юридических лиц имущественный комплекс, пользование и распоряжение которым осуществляются управляющей компанией исключительно в интересах акционеров этого акционерного общества или учредителей доверительного управления". Таким образом, акционерный инвестиционный фонд от ПИФа тем и отличается, что в акционерном инвестиционном фонде право собственности на имущество имеет акционерное общество, а в ПИФе - владельцы инвестиционных паев. Мы склонны считать, что владельцы инвестиционных паев являются субъектами общей собственности имущества ПИФ, их права наследуются.
По английскому праву владельцы инвестиционных паев подобных фондов являются tenants in common, т.е. бенефициантами с правом наследования прав требования и вещных прав на имущество. Их статус отличается от статуса доверительных собственников по английскому праву. Последние являются joint tenants, т.е. совместными собственниками. Joint tenancy - форма чисто английская: никто не наследует за выбывшим собственником и субъектом права собственности; остается лишь более узкий круг оставшихся собственников. Часто существует несколько управляющих (для бенефициантов это дополнительная гарантия их интересов), и все акты по управлению имуществом должны совершаться всеми управляющими. Если один из них выбывает, не следует допускать, чтобы управление имуществом переходило к его наследникам, возможно некомпетентным. Это достигается при joint tenancy; доверительный собственник выбывает, управляют оставшиеся*(411).
4. Совершенно закономерно по-английски решается в нормативных правовых актах о ПИФах вопрос о вознаграждении управляющего: оно рассчитывается исходя не из прибыли, а из объема управляемого trust fund. Согласно ст. 41 Закона "Об инвестиционных фондах", "вознаграждения управляющей компании, специализированного депозитария, лица, осуществляющего ведение реестра владельцев инвестиционных паев, оценщика и аудитора выплачиваются за счет имущества акционерного инвестиционного фонда и имущества, составляющего паевой инвестиционный фонд, и их сумма не должна превышать 10 процентов среднегодовой стоимости чистых активов акционерного инвестиционного фонда и чистых активов паевого инвестиционного фонда". Зависимость между прибылью и вознаграждением является косвенной. За счет повышения эффективности управления увеличивается объем управляемого имущества, а следовательно, и вознаграждение управляющего. Вознаграждается не прибыль любой ценой, а управленческий профессионализм. Однако инвесторы обычно более склонны активизировать материальный интерес управляющего. И хотя Типовой договор о доверительном управлении ПИФом исключает такую возможность, копируя в этом классический trust, требования инвесторов правомерны, они основываются на правильном понимании возмездной обязательственной модели доверительного управления, регламентируемой гл. 53 ГК РФ, в чем-то близкой личному найму.

2.4. Проблема соотношения обязательства доверительного управления имуществом с вещными правами хозяйственного ведения, оперативного управления и сервитута

В связи с тем что право доверительного управления имуществом ориентировано прежде всего на управление предприятием как имущественно-хозяйственным комплексом, недвижимым имуществом и имуществом стратегически важных объектов (КБ, НИИ, вузов, ВПК, АПК), необходимо сопоставить право доверительного управления с вещными правами, для которых основным юридически значимым отношением является отношение лиц по поводу вещи, а также воздействие лиц на вещь. В настоящее время задачу опосредования эффективного управления государственным имуществом, стратегически значимым государственным имуществом выполняют производные вещные права: право хозяйственного ведения и право оперативного управления.
Право доверительного управления является конкурентной моделью по отношению к этим вещным правам. В частности, коммерческое доверительное управление стратегически значимым имуществом призвано сменить право хозяйственного ведения унитарных государственных и муниципальных предприятий, право оперативного управления федеральных казенных предприятий. Некоммерческое доверительное управление имуществом призвано прийти на смену праву оперативного управления государственных учреждений. В последнем случае модель "целевой собственности", trust, доверительной собственности еще более приемлема. Подчеркнем, что замена права оперативного управления правом доверительного управления не является первостепенной задачей сегодняшнего дня, так как оно должно сопровождаться эффективной реформой управления образованием и наукой, а также быть связаным с политическими реформами.
Однако замена права хозяйственного ведения унитарных государственных предприятий правом коммерческого доверительного управления и создание класса доверительных управляющих стратегически важным для России имуществом - назревшая проблема для руководства страны. Президент РФ и Правительство РФ давно проявляют к ней интерес. Например, Указ Президента РФ от 23 мая 1994 г. "О реформе государственных предприятий"*(412) признал необходимым прекратить создание новых федеральных государственных предприятий с закреплением за ними имущества на праве полного хозяйственного ведения. Данный Указ предписывал также, что существующие госпредприятия, основанные на праве полного хозяйственного ведения, подлежат реорганизации частично в казенные заводы и частично, в порядке приватизации, - в хозяйственные общества и товарищества. Законодательство того периода исходило из того, что государственные предприятия-должники, признанные несостоятельными, подлежат продаже в соответствии с Положением о порядке продажи государственных предприятий-должников, утвержденным Указом Президента РФ от 2 июня 1994 г.*(413)
ГК РФ реанимировал право полного хозяйственного ведения в виде права хозяйственного ведения и тем самым частично предотвратил бесконтрольное распоряжение госпредприятиями государственным имуществом.
Право хозяйственного ведения - это временная правовая модель в российском праве, вызванная к жизни необходимостью реформирования планово-экономического регулирования деятельности государственной промышленности. Впервые оно было закреплено ст. 24 Закона СССР "О собственности в СССР" в виде права полного хозяйственного ведения, допускавшего свободу распоряжения госпредприятием государственным имуществом, а затем было преобразовано в право хозяйственного ведения, закрепленное ст. 294-295 ГК РФ. Согласно ст. 294 ГК РФ, государственное или муниципальное предприятие, которому имущество принадлежит на праве хозяйственного ведения, владеет, пользуется и распоряжается этим имуществом в пределах, определяемых в соответствии с настоящим Кодексом. Согласно ст. 295 ГК РФ, собственник имущества, находящегося в хозяйственном ведении, в соответствии с законом решает вопросы создания предприятия, определения предмета и целей его деятельности, его реорганизации и ликвидации, назначает директора (руководителя) предприятия, осуществляет контроль за использованием по назначению и сохранностью принадлежащего предприятию имущества. Собственник имеет право на получение части прибыли от использования имущества, находящегося в хозяйственном ведении предприятия. Предприятие не вправе продавать принадлежащее ему на праве хозяйственного ведения недвижимое имущество, сдавать его в аренду, отдавать в залог, вносить в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственных обществ и товариществ или иным способом распоряжаться имуществом, принадлежащим предприятию. Предприятие распоряжается им самостоятельно, за исключением случаев, установленных законом или иными правовыми актами.
Правовой режим государственного имущества определяется функциональной заданностью его предназначения. Нескончаемый процесс приватизации в России свидетельствует именно о том, что государство, отказываясь от многих функций, отказывается и от имущества, служащего этим функциям. Однако некоторые функции у государства все же остаются: обеспечение безопасности и обороноспособности РФ, поддержка малообеспеченных и социально незащищенных слоев населения, обеспечение реализации конституционных прав и свобод гражданина. Данные функции государство реализует за счет сбора налогов. Казалось бы, этого достаточно, а государственные предприятия и государственные учреждения - остаточные явления уходящей эпохи. Но особенности саморегулируемой экономики таковы, что она менее прогнозируема, чем зарегулированная плановая экономика прошлого.
Где будет закупать оружие частное оборонное предприятие и в какую страну оно будет его продавать? Неправильно, если государство самоустранится от этого вопроса, что абсолютно очевидно. Помимо проблемы контроля, имеющего политический оттенок, есть еще проблема извлечения государством в лице государственных предприятий прибыли, иначе говоря, проблема эффективного управления государственным имуществом. Данная проблема сохраняет свою актуальность, о чем свидетельствует, например, следующее. В разд. 3.4 "Управление государственной собственностью" Программы социально-экономического развития Российской Федерации на среднесрочную перспективу (2003-2005 годы), утвержденной Распоряжением Правительства РФ от 15 августа 2003 г. N 1163-р, говорится: "Несмотря на существенное сокращение государственной собственности, государственный сектор экономики остается слишком большим, что затрудняет эффективное управление им.
Основными задачами Правительства Российской Федерации в этой сфере на 2003-2005 годы являются:
- поэтапное сокращение избыточной части государственного сектора, которая не обеспечивает выполнения функций государства;
- переход к новой модели управления государственной собственностью, основанной на принципах строгого соответствия состава государственного имущества функциям государства;
- существенное увеличение доходов от использования имущества, утратившего значение для обеспечения выполнения государственных функций и предусмотренного к приватизации;...
- отказ государственных унитарных предприятий от использования права хозяйственного ведения, преобразование сохраняемых в государственной собственности унитарных предприятий в казенные предприятия (при правовой систематизации порядка их деятельности);
- оптимизация деятельности казенных предприятий и учреждений в части обеспечения необходимого количества и качества производимых продукции, работ, услуг и обеспечения соответствия расходов на их производство установленному объему финансирования за счет средств федерального бюджета".
По исполнении этих положений Программы встанет вопрос о соотношении и юридической конкуренции права оперативного управления и права доверительного управления. Обе правовые конструкции имеют значительную по времени историю*(414) правоприменения. Однако доверительное управление, произошедшее из модели trust, на наш взгляд, более авторитетно и богаче по содержанию, если учесть мировой опыт применения этой модели. Важно, чтобы она была более детально разработана законодательством России.
Какая правовая форма эффективнее: государственное предприятие с его правом хозяйственного ведения (оперативного управления) или передача государственного имущества в "частное" доверительное управление?
Сравнение правовых форм хозяйственного ведения, оперативного управления, доверительного управления уже проводилось исследователями*(415). Преимуществами права хозяйственного ведения и права оперативного управления были названы их бессрочный характер, возникновение и существование на основе закона, связь целей использования имущества с предметом и целями деятельности государственных юридических лиц*(416).
Главным недостатком права хозяйственного ведения и права оперативного управления является имманентно присущий им "планово-экономический" характер, который проявляется в "бифуркальности" госпредприятия. Госпредприятие не может существовать как юридическое лицо без гарантий, которые ему предоставляет вещное право хозяйственного ведения (оперативного управления). И наоборот, право хозяйственного ведения (оперативного управления) как самостоятельное вещное право существует только для того, чтобы оформлять отношения унитарного государственного (муниципального) предприятия с государством (местной властью). Госпредприятие - это также пережиток плановой экономики, ибо оно является одновременно и субъектом прав (ст. 114 ГК РФ), и объектом прав (ст. 132 ГК РФ). Закономерен вопрос: как заставить субъекта эффективно воздействовать на объект, если субъект и объект - одно и то же?
Совершенно очевидно, что субъект и объект, совпадающие полностью или частично, не могут друг на друга воздействовать, от такой системы нельзя требовать результативности и эффективности. Директора госпредприятий - это госслужащие плановой экономики, которые находятся в трудовых отношениях с государством в лице госпредприятия. С 1984 г. (до перестройки) в этой сфере ничего не изменилось принципиально.
Поэтому следующий шаг реформирования экономики России в сторону рыночных преобразований - это замена права хозяйственного ведения и права оперативного управления на правовую модель доверительного управления имуществом (коммерческую и некоммерческую).
В сфере государственного предпринимательства (госпредприятия) внедрение права доверительного управления может привести к таким итогам:
1. Госпредприятие утратит качество субъекта и будет полностью соответствовать требованиям ст. 132 ГК РФ, т.е. будет являться имущественным комплексом, объектом прав, недвижимостью.
2. Госпредприятие - объект - не будет продано, отчуждено в частные руки, так как необходимо сохранить его стратегически значимое целевое и функциональное назначение.
Словом, абсолютная приватизация погубит Россию, потому что в России исторически сложилось понимание сильной роли государства во всех областях, в том числе в экономике. Для того чтобы опровергнуть этот тезис, нужно вернуться в период феодальной раздробленности, что не соответствует политической ситуации сегодняшнего дня.
3. В случае передачи госпредприятия как объекта в доверительное управление государство будет получать от госпредприятия прибыль, ибо для этого будет существовать реальный механизм ответственности доверительного управляющего за результат своей деятельности. Согласно ст. 1022 ГК РФ, доверительный управляющий, не проявивший при доверительном управлении имуществом должной заботливости об интересах выгодоприобретателя или учредителя управления, возмещает выгодоприобретателю упущенную выгоду за время доверительного управления имуществом, а учредителю управления - убытки, причиненные утратой или повреждением имущества, с учетом его естественного износа, а также упущенную выгоду. Ответственность доверительного управляющего - предпринимателя не обусловлена признаком вины, его освобождают от ответственности только непреодолимая сила или действия выгодоприобретателя (учредителя управления).
4. Впервые в истории России доверительный управляющий государственным имуществом получит право на легальный доход от своей деятельности, напрямую связанный с размером прибыли, которую он принесет государству. Административно-правовой статус директоров госпредприятий не позволяет им легально получать доход от управления госимуществом, но позволяет им получать неконтролируемый личный доход.
Право доверительного управления предоставляет управляющему возможность законно получать вознаграждение за эффективное управление в неограниченном размере, в зависимости от получаемой прибыли, и, что самое главное, это вознаграждение легально, для него созданы юридические условия. Согласно ст. 1018 ГК РФ, управляющий, регистрируясь в качестве предпринимателя, учитывает раздельно свое собственное имущество и государственное имущество, переданное в доверительное управление, на различных балансах, в различных бухгалтерских документах.
В соответствии со ст. 1023 ГК РФ доверительный управляющий имеет право на получение вознаграждения, а также на возмещение необходимых расходов, произведенных им при доверительном управлении имуществом, за счет доходов от использования этого имущества.
5. Государство получает реальный механизм контроля за соответствием доверительного управляющего квалификации высокого профессионала-предпринимателя и имеет право в любой момент, согласно абз. 6 п. 1 ст. 1024 ГК РФ, расторгнуть с доверительным управляющим договор доверительного управления при условии выплаты ему вознаграждения.
В отличие от правил ст. 1024 ГК трудовое законодательство содержит ограниченный перечень случаев расторжения трудового договора с руководителем организации - субъектом трудового права: п. 9, 10 и 13 ст. 81 Трудового кодекса РФ*(417). На наш взгляд, такое различие между гражданско-правовым и трудовым договорами вполне обоснованно: индивидуальный предприниматель - доверительный управляющий подлежит увольнению, как только он перестает удовлетворять интересам учредителя в широком смысле слова. Руководитель организации - субъект трудового права подлежит увольнению только в исключительных случаях: принятия необоснованного решения, повлекшего за собой нарушение сохранности имущества, неправомерного его использования или причинения ущерба другой организации, либо однократного грубого нарушения своих трудовых обязанностей, либо в случаях, предусмотренных трудовым договором.
На наш взгляд, в отличие от договора доверительного управления с индивидуальным предпринимателем - доверительным управляющим трудовой договор с руководителем (директором) организации не должен содержать обязанности для руководителя по достижению определенных экономических показателей деятельности организации, потому что субъект трудового права подчинен определенному режиму рабочего времени и правилам внутреннего распорядка и не обязан отвечать за результат своей деятельности. Доверительный управляющий - предприниматель в силу специфики своего предпринимательского статуса обязан добиваться результата - определенных экономических нормативов. В этой последней функции заключается его предпринимательский профессионализм.
Одно можно сказать с уверенностью. Необходима подготовка класса предпринимателей-управляющих стратегически значимой государственной собственностью, которая примет от директоров, из их хозяйственного ведения в свое доверительное управление госпредприятия (объекты прав), наладит эффективное управление в пользу государства и тем самым реформирует и обогатит стратегически значимую экономику. В этой сфере уже сделаны определенные шаги*(418), но последовательная политика в данном направлении затруднена отсутствием законодательства о доверительном управлении, противодействием "красных директоров", а также тем, что державное сознание класса новых управляющих созревает очень медленно из-за государственной поддержки.
Банкротство госпредприятий, отстранение директоров, передача имущества во владение государства и затем в доверительное управление - это столь же масштабный процесс, как и процесс приватизации. А поскольку речь идет о стратегически значимом имуществе, то данный процесс возлагает на его авторов, реализаторов еще большую ответственность, чем была у проводивших приватизацию политиков. В России сегодня 11 тыс.*(419) госпредприятий, основанных на праве хозяйственного ведения и оперативного управления, на 5 тыс. АО государство имеет контрольный пакет акций. Вся эта госсобственность должна приносить прибыль. И потому право хозяйственного ведения и оперативного управления планомерно и постепенно должно быть заменено на право доверительного управления имуществом коммерческого типа.
Проведем формальное сравнение юридических конструкций права доверительного управления имуществом с вещными правами хозяйственного ведения и оперативного управления. В связи с тем что право доверительного управления, как уже говорилось, тяготеет к вещным правам, формальная разница между ними не так велика. Конструктивные различия между ними обусловлены общетеоретическим подходом: права хозяйственного ведения и оперативного управления - вещные права плановой экономики, право доверительного управления - правовая модель рыночной экономики, в частности при управлении госимуществом в условиях рынка.
С хозяйственным ведением доверительное управление имуществом имеет ряд общих черт:
1) предпринимательский характер;
2) индивидуально-определенный объект по общему правилу;
3) свободное владение и пользование при ограничении правомочия распоряжения.
От права хозяйственного ведения право доверительного управления имуществом имеет ряд отличий.
1. Право хозяйственного ведения принадлежит исключительно госпредприятиям; право оперативного управления - преимущественно государственным предприятиям; право доверительного управления - иным субъектам, субъектам частной собственности.
2. Право хозяйственного ведения имеет вещно-правовой, а право доверительного управления - обязательственно-правовой характер. Данное отличие влечет за собой ряд других отличий, обусловленных природой вещного права.
3. Доверительное управление имуществом может быть модифицировано; наряду с ним может быть создано право коммерческого управления, трастовый договор, регулирующий отношения сторон иначе, чем установлено гл. 53 ГК РФ. Хозяйственное ведение императивно определено по содержанию, субъектам и целям; в качестве вещного права оно строго регламентировано законом.
4. Право доверительного управления не обладает правом следования за вещью и правом преимущества, которые присущи вещному праву хозяйственного ведения. Оно не обременяет вещь, будучи лично-правовой связью.
5. Право хозяйственного ведения опосредует статику имущественных отношений, право доверительного управления - их динамику.
Право доверительного управления отличается также от права оперативного управления. Во-первых, это отличие состоит в правовой природе, соответственно в обязательственной (доверительное управление) и вещной (оперативное управление). Во-вторых, доверительное управление - институт рыночной экономики, а оперативное управление - один из наиболее характерных институтов планового хозяйства. И в-третьих, субъектами доверительного управления являются любые лица, а субъектами оперативного управления выступают по общему правилу лица, указанные в законе (учреждения, казенные заводы).
Отличие права оперативного управления от права доверительного управления состоит также в их диаметрально противоположной гносеологической природе. Но важнее то, что доверительное управление как правовая форма управления государственным имуществом - это более корректная форма с точки зрения вмешательства государства в хозяйственную деятельность доверительного управляющего.
Нельзя забывать о том, что оперативное управление имуществом - правовая модель плановой экономики, и оно изначально включало в себя два экономических предназначения: с помощью права оперативного управления государство-собственник, во-первых, осуществляло "организацию процесса расширенного социалистического производства", а во-вторых, занималось "осуществлением самого процесса управления производством"*(420). То есть государство-собственник непосредственно вмешивалось и вмешивается в процесс производства.
В действующем законодательстве признак государственного вмешательства в хозяйственную деятельность казенных предприятий не только не исчез, а, напротив, еще более конкретизировался и усугубился. В ст. 296 ГК РФ говорится: "Казенное предприятие... в отношении закрепленного за ними имущества осуществляет в пределах, установленных законом, в соответствии с целями своей деятельности, заданиями собственника и назначением имущества права владения, пользования и распоряжения им... Собственник имущества, закрепленного за казенным предприятием или учреждением, вправе изъять излишнее, неиспользуемое либо используемое не по назначению имущество и распорядиться им по своему усмотрению".
В данном случае "задания собственника" ГК РФ и "плановые задания" ГК РСФСР 1964 г. ничем не различаются. Таким образом, очевидно, что право оперативного управления представляет собой до сих пор смешение публичной и частной деятельности и по-прежнему объединяет функцию государства по организации экономической деятельности с ее непосредственным осуществлением. Право доверительного управления имуществом, напротив, представляет собой институт рыночной экономики, который обеспечивает четкое разделение между публичной и частной, гражданско-правовой деятельностью государства. Государство, заметим, есть полноправный субъект гражданского права.
Еще один существенный недостаток права оперативного управления состоит в том, что назначение имущества, предназначенного для осуществления государственных функций, может быть изменено лишь путем пересмотра в уставе предмета и целей деятельности государственных предприятий. Право оперативного управления носит бессрочный характер*(421). В отличие от этого право доверительного управления основывается на сложном юридическом составе - акте государственного органа (решение, постановление о передаче имущества в доверительное управление) и соответствующем договоре, который имеет срок и может быть как досрочно расторгнут, так и продлен. Представляется, что вторая форма предпочтительнее по своей простоте в обращении и не связывает государство-собственника или доверительного управляющего на вечные времена.
Выводы наших размышлений заключаются в следующем:
1. Право хозяйственного ведения в силу своей бессрочности и отсутствия ответственности директоров госпредприятий на праве хозяйственного ведения за свои действия не отвечает соображениям "функциональной заданности" предназначения государственного имущества, приводит к его разбазариванию и поэтому отживает свой век.
2. Право оперативного управления также бессрочно, имеет слишком узкое содержание, не позволяет извлекать прибыль из государственного имущества, переданного в оперативное управление, носит по существу плановый характер и является пережитком административной экономики тоталитарного государства.
3. Доверительное управление пакетами акций, принадлежащих государству, - емкая и перспективная конструкция, но она не дает эффекта непосредственного воздействия на вещь.
4. Доверительное управление государственным имуществом непосредственно - перспективная модель, которая:
- позволяет государству-собственнику варьировать назначение имущества в зависимости от целей и задач, для которых предназначается имущество, обеспечивает "функциональную заданность" его предназначения;
- позволяет доверительному управляющему непосредственно воздействовать на вещь, переданную в доверительное управление;
- позволяет извлекать прибыль из государственного имущества, если на то есть воля его собственника.

§ 3. Право доверительного управления и смежные обязательства

Доверительное управление имуществом - гражданско-правовое обязательство, в котором доверительный управляющий как косвенный представитель интересов учредителя осуществляет управление переданным ему имуществом в пользу выгодоприобретателя. Доверительный управляющий действует в гражданском (коммерческом) обороте от своего имени, указывая при этом контрагентам на свой особый статус. Осуществляя доверительное управление имуществом, доверительный управляющий:
1) выполняет правомочия владения, пользования и в случае, предусмотренном договором, распоряжения переданным ему имуществом;
2) совершает любые юридические и фактические действия в отношении переданного ему имущества, за исключением действий, запрещенных законом или договором.
Доверительный управляющий имеет статус индивидуального предпринимателя или коммерческой организации, что наряду с другими обстоятельствами позволяет говорить о том, что он является профессионалом в своей деятельности.
Доверительное управление имуществом является реальным договором и обретает юридическую силу с момента передачи имущества в доверительное управление. Факт передачи и принятия имущества в доверительное управление означает:
- возникновение взаимного доверия учредителя доверительного управления и управляющего;
- намерение доверительного управляющего это доверие оправдать.
Экономически доверительное управление имуществом в сфере предпринимательства опосредует перемещение материальных благ от учредителя к доверительному управляющему (в качестве основы предпринимательской деятельности) и от доверительного управляющего к выгодоприобретателю (в качестве результата предпринимательской деятельности).
Признаками обязательства являются имущественный характер, качество конкретности*(422). При разработке законодательной модели гл. 53 ГК РФ законодатель учел, что согласование личности выгодоприобретателя в договоре доверительного управления имуществом необходимо в качестве существенного условия договора, влияющего на его действительность. Такое правило существует за рубежом, и оно совершенно обосновано. Обязательство по своей сути конкретно. Имущественный характер считали непреложным признаком обязательства О.С. Иоффе*(423), М.М. Агарков*(424), ибо признание неимущественных отношений обязательствами может повлечь ограничение личной свободы, превращение чести и жизни в товар. И.Б. Новицкий считает, что к обязательствам можно отнести всякое правомерное, в том числе и неимущественное, действие*(425). Мы все же более склонны согласиться с мнением о том, что в качестве обязательства доверительного управления может выступать и совершение неимущественного действия, при том, однако, условии, что оно снабжено имущественной санкцией. Как уже говорилось, можно обусловить учреждение доверительного управления сохранением трудового коллектива в прежнем составе или сохранением общего уровня квалификации персонала, но обеспечить такое неимущественное требование можно только имущественной санкцией. Возмещение морального вреда в денежном выражении - это реализация в законодательстве данной позиции*(426).
Весьма любопытной представляется проблема санкций и натуральных обязательств применительно к доверительному управлению. Если санкция и исковая защита отождествляются, то обязательства, лишенные исковой защиты, не являются гражданскими обязательствами, а представляют собой всего лишь некие моральные обязанности. Этого мнения придерживался М.М. Агарков*(427). С его точки зрения, доверительный управляющий, исполнивший свои обязательства по истечении срока давности, выполнил свое моральное обязательство. Исполнение по истечении срока давности - моральное обязательство. Возврат имущества, полученного от должника по окончании срока давности, - моральное обязательство. Другая позиция исходит из того, что санкции и исковая защита - не одно и то же, что есть обязательства с ослабленной, неисковой защитой; запрет истребования исполненного натурального обязательства после истечения срока давности есть санкция. Санкцию и исковую защиту различает И.Б. Новицкий*(428). М.М. Агарков в отличие от И.Б. Новицкого считает санкцию неотъемлемым элементом обязательства. Мы склонны разделить позицию М.М. Агаркова, однако в связи с высоким значением морали в доверительном управлении следует поощрять исполнение доверительным управляющим своих обязательств по истечении сроков исковой давности и считать ст. 206 ГК РФ разновидностью санкции, лишенной исковой защиты.
Ряд моральных обязательств следовало бы снабдить бессрочной исковой защитой. Например, за рубежом доверительному собственнику запрещено совершение сделок с учредителем и выгодоприобретателем по поводу управляемого имущества даже в том случае, если после прекращения юридических отношений между всеми этими лицами прошло много лет. Такое правило установлено во избежание кабальных сделок доверительного управляющего, который может воспользоваться информацией, полученной в период управления trust fund*(429). Если представить, что такое правило появилось бы в нашем законодательстве, то действие ст. 206 ГК РФ было бы применимо к ситуации, когда доверительный управляющий соблюдает свою обязанность не только по истечении установленного законодательством срока, но и пожизненно. И даже если доверительным управляющим совершена запретная сделка по отчуждению имущества в течение запретного срока, то действия по возврату такого имущества, по восстановлению ранее существовавшего положения следует считать действиями по исполнению натурального обязательства, лишенного исковой защиты. В целях сохранения моральных правил, сопутствующих отношениям trust'a, натуральное обязательство надо признать гражданским обязательством, ибо важно его регулятивное значение.
Проблема цели в обязательстве состоит в том, что именно следует признавать такой целью:
а) защищаемый законом интерес;
б) само действие во исполнение обязательства.
По нашему мнению, в доверительном управлении имуществом интерес учредителя (выгодоприобретателя) есть цель обязательства, возлагаемого на доверительного управляющего, без которой управление ради самого управления вряд ли имело бы смысл. Интерес учредителя (выгодоприобретателя) является целью обязательства и в процессе управления, и в результате управления. Например, в процессе управления применяется правило ст. 1022 ГК РФ: "Доверительный управляющий, не проявивший при доверительном управлении имуществом должной заботливости об интересах выгодоприобретателя или учредителя управления, возмещает выгодоприобретателю упущенную выгоду за время доверительного управления имуществом, а учредителю управления - убытки..."
Законодательство России не содержит правила "благоразумного человека" применительно к доверительному управлению, отсюда возникает вопрос, что же считать на самом деле проявлением "должной заботливости". Надо полагать, что речь идет о том, чтобы заботиться об имуществе, переданном в доверительное управление, как о своем собственном (правило "благоразумного человека"), а в некоммерческом управлении в первую очередь исходить из интересов учредителя (выгодоприобретателя), не позволяя себе рискованных поступков, которые благоразумный человек мог бы себе позволить в отношении собственного имущества (принцип "особой заботливости"). Некоммерческое доверительное управление может стать опасным для его "пассивных" участников, если не будет введено правило об особом статусе trustee ("особая заботливость", более щепетильная, нежели правило о "благоразумном человеке"). Оба этих правила затрагивают именно процесс управления, а ст. 1022 ГК РФ (о возмещении упущенной выгоды и убытков) упоминает о последствиях управления, его результате. Интерес учредителя (выгодоприобретателя) является целью обязательства во всех случаях. Управление как деятельность скорее определяет содержание обязательства (деятельность в интересах учредителя и выгодоприобретателя), нежели его цель.
Известно, что доверительное управление имуществом - обязательство, которое в системе законодательства занимает место среди обязательств поручения, комиссии, агентирования, коммерческой концессии. Классификация обязательств - одна из проблематичных областей в теории гражданского права. Согласно классификации О.С. Иоффе*(430), В.Ф. Попондопуло*(431), все гражданские обязательства делятся на регулятивные и охранительные. Указанная классификация представляется обоснованной, ибо она в целом отвечает основным функциям права вообще (регулятивной и охранительной).
Регулятивные обязательства делятся на два вида: обязательства, опосредующие передачу имущества, и обязательства, опосредующие оказание услуг. Такая классификация имеет значение для определения природы обязательства доверительного управления. В.Ф. Попондопуло пишет: "По юридической природе договор доверительного управления имуществом, являясь самостоятельным договором в системе гражданско-правовых договоров, относится к группе договоров по оказанию услуг, а точнее - к подгруппе договоров по оказанию посреднических услуг, объединяющей также договоры поручения, комиссии, агентирования, коммерческой концессии..."*(432).
Регулятивное обязательство - это объект для дальнейшей дифференциации. По поводу классификации обязательств в науке никогда не было единого мнения. После того как ГК РФ занял конкретную позицию по делению всех обязательств на три типа: обязательства по передаче имущества, обязательства по выполнению работ и обязательства по оказанию услуг, - есть еще определенные основания для размышлений. Например, правила об обязательстве подряда распространяются на договоры об оказании услуг, если это не противоречит существу обязательства об оказании услуг. Значит, задачей науки и практики будет в ближайшее время поиск критерия отграничения обязательств подряда от "существа" услуг. ГК РФ и в этом отношении не взял на себя бремя ответственности.
Спор о соотношении различных видов обязательств ведется с давних пор. По мнению одних авторов, обязательства по оказанию услуг включаются в число обязательств по производству работ. По мнению других, обязательства по оказанию услуг либо включают обязательства по производству работ*(433), либо строго дифференцируются от обязательств по производству работ*(434). По сути, на той же позиции стоят авторы учебника "Гражданское право" под редакцией Е.А. Суханова*(435). Типология обязательств, включающая, как уже говорилось, три типа и воспринятая ГК РФ, является традиционной (обязательства по передаче имущества, производству работ и оказанию услуг). Недостаток такой классификации только в том, что она не учитывает принципа дихотомии, лежащего обычно в основе всякой классификации*(436).
Попробуем предложить свой критерий классификации обязательств, с помощью которого можно было бы объяснить природу обязательства доверительного управления. Следует отметить, что наш критерий появился под влиянием упомянутой работы М.В. Кротова. Итак, все гражданские обязательства делятся на два типа в зависимости от наличия признака юридической значимости для кредитора процесса производства продукта должником:
1. Первый тип обязательств - обязательства о передаче имущества, где процесс производства не имеет принципиального значения для кредитора.
2. Второй тип обязательств - обязательства, где для кредитора важен и процесс производства, и его результат. Наш классификационный критерий - это признак юридической значимости для кредитора процесса производства продукта должником.
Выделение двух типов обязательств, разумеется, условно. Граница между ними не является жесткой. К первому типу обязательств относятся, например, обязательства купли-продажи, поставки, контрактации. Ко второму типу относятся обязательства подряда, возмездного оказания услуг, поручения, комиссии, доверительного управления. Правила о договоре подряда, которые распространяются на отношения возмездного оказания услуг, не распространяются по закону на отношения доверительного управления имуществом, потому что ст. 779 ГК РФ говорит о том, что правила о возмездном оказании услуг применяются к договорам об оказании любых услуг, кроме услуг, оказываемых по договорам, предусмотренным, в частности, гл. 53 ГК РФ. Так что высокая юридическая значимость нематериального, неимущественного интереса в услугах доверительного управления не позволила законодателю распространить на этот договор правила о подряде. Доверительное управление имуществом является возмездным только по общему правилу, т.е. если не оговорено иное. Однако в договоре может быть предусмотрено, что деятельность доверительного управляющего носит безвозмездный характер.
Цена подрядной работы - существенное условие договора подряда. Подрядчик не может действовать безвозмездно (ст. 709, ч. 3 ст. 424 ГК РФ).
Интерес выступает в различных ипостасях соответственно в договоре подряда и в договоре доверительного управления имуществом. Обязательство доверительного управления предполагает, что деятельность доверительного управляющего ведется исключительно в интересах учредителя (выгодоприобретателя), тогда как подрядчик в отличие от доверительного управляющего действует в своих интересах, он не обязан действовать в интересах своего контрагента*(437). Конструкция договора подряда основана на принципе встречных интересов, конструкция договора доверительного управления - на принципе "общего интереса" сторон по поводу извлечения прибыли. Управляющий действует в интересах собственника (выгодоприобретателя) по закону. Собственник и менеджер в сфере предпринимательства часто стремятся к максимальному доходу, что и обеспечивает их интересам определенную общность. Карьерный рост менеджера (доверительного управляющего имуществом филиала, общества, ПИФа, ФПГ) часто сопровождается увеличением числа принадлежащих ему акций (долей, паев) компании. Интересы собственника и управляющего во многом близки. Это и дает нам основание говорить о противоположности интересов сторон в подрядном договоре (во всяком случае об их разной направленности) и об общности интересов сторон в обязательстве доверительного управления.
В отличие от подрядного обязательства в обязательстве доверительного управления высока юридическая значимость нематериального интереса. Результатом управления является и получение прибыли, и неовеществленный полезный эффект: рост престижа и клиентуры фирмы, сохранение ее доброго имени. Процесс организации получения прибыли трудно считать подрядной работой: это слишком искажает реальные отношения, огрубляет их, противоречит их сути. Неовеществленный полезный эффект в доверительном управлении свидетельствует о юридической значимости нематериальных интересов доверительного управляющего. Наиболее близкими к доверительному управлению обязательствами являются обязательства поручения, комиссии, возмездного оказания услуг. В этой области представляет интерес ряд известных работ*(438). Размышляя о предмете комиссионной торговли, А.Ф. Сохновский, например, писал, что существует некое различие между предметом комиссионного соглашения (возмездная услуга по заключению сделок, юридическая деятельность) и предметом комиссионной торговли (конкретное имущество). Конечно, можно рассматривать комиссионное обязательство, равно как и обязательство доверительного управления, как некую общую модель, которой подчинены правила о специальных видах обязательств:
- комиссионная купля-продажа, комиссионная поставка, комиссионная мена;
- доверительное управление недвижимостью, денежными средствами, имущественными правами, ценными бумагами и пр.
Юридическим объектом правоотношения комиссии являются сделки, юридическим объектом правоотношения доверительного управления является собственно управление. Договор о доверительном управлении появился как разновидность обязательств по оказанию услуг. При этом доверительное управление выделилось в качестве самостоятельного обязательства, на которое не распространяются ни правила о подряде, ни правила о возмездном оказании услуг (ст. 779 и 783 ГК РФ). Доверительное управление имуществом - это обязательство об оказании услуг, которое занимает место в системе обязательств среди обязательств поручения, комиссии, агентирования.
От смежных обязательств договор о доверительном управлении имуществом отличается прежде всего по предмету. Предмет договора поручения - юридические действия. Предмет договора комиссии - одна или несколько сделок. Предмет договора о доверительном управлении - собственно управление как целенаправленная систематическая деятельность доверительного управляющего, цель которой - производство прибыли. В управлении весьма важны, во-первых, юридическая значимость фактической деятельности управляющего, а во-вторых, признак системности процесса управления.
Когда обсуждался вопрос о том, считать ли доверительное управление имуществом самостоятельным договором по типу поручения, были высказаны две точки зрения. В.А. Дозорцев считал, что доверительное управление имуществом должно быть признано самостоятельным договором именно в связи с тем, что юридическую значимость в нем имеет фактическая деятельность управляющего*(439).
Л.Г. Ефимова, напротив, считала, что "пока нет причин, объективно требующих признания самостоятельности договора о доверительном управлении"*(440), и указывала, что поверенный в договоре поручения тоже должен совершить ряд фактических действий, без которых невозможно исполнение договора поручения. Почему же для законодателя оказалась более приемлемой позиция В.А. Дозорцева?
Дело в том, что, поскольку предмет договора поручения ограничен совершением только юридических действий, нельзя ставить вопрос о юридической значимости, своевременности, качестве фактических действий и об ответственности за их совершение. То же самое можно сказать и о договоре комиссии, где предмет договора исчерпывается совершением сделок.
В доверительном управлении имуществом в центре юридической конструкции - именно фактическая деятельность доверительного управляющего, его профессионализм. Если речь идет о производственном АО, то сделки и юридические действия управляющего - ничтожная частица в общем процессе его предпринимательской активности. Юридически значимо именно управление производством, имуществом, соблюдение норм и правил производства. Договоры комиссии и поручения имеют несколько узкий предмет, чтобы отвечать природе рассматриваемых отношений. В доверительном управлении подвергается регламентации прежде всего фактическая предпринимательская деятельность управляющего, а сделки и иные юридические действия только ей способствуют. Е.А. Суханов пишет: "Предметом договора доверительного управления является совершение управляющим любых юридических и фактических действий в интересах выгодоприобретателя... поскольку их точное содержание обычно невозможно предвидеть в момент учреждения управления. Однако какие-то из этих действий могут быть заранее исключены или ограничены законом или договором. Например, управляющему может быть запрещено безвозмездное отчуждение находящегося в его управлении имущества (или его части), а иные сделки могут допускаться лишь с прямого согласия учредителя управления"*(441). Таким образом, по сравнению с договорами комиссии, поручения и агентирования доверительное управление имеет наиболее широкий предмет.
Для управления характерен признак системности, а сделки в договоре комиссии автономны, единичны, не связаны, по сути, одна с другой. В управлении фактическая деятельность и юридическая связаны органически. Один договор служит целям исполнения другого договора, и вся эта деятельность может быть признана идентичной, например, такому понятию, как "процесс осуществления обычной хозяйственной деятельности" (п. 1 ст. 78 Закона "Об акционерных обществах").
Договоры поручения и комиссии применимы в корпоративном праве, например, в следующих случаях. Допустим, общее собрание акционеров выбирает уполномоченного на заключение крупной сделки. Здесь важно и подчинение такого уполномоченного воле и указаниям общего собрания, и ограниченность предмета договора. Пожалуй, лучше всего здесь подойдет договор поручения. Что же касается деятельности управляющего, то такая деятельность, очевидно, является систематической деятельностью предпринимателя.
Другим важным отличием договора о доверительном управлении от смежных договоров является общедозволительный правовой режим деятельности управляющего. Особенно ярко это выражается в сравнении с договором поручения. В договоре поручения указания доверителя для поверенного безусловно обязательны, а в договоре о доверительном управлении есть только общее правило о том, что управляющий обязан действовать в интересах учредителя. Ни о какой регламентации деятельности доверительного управляющего не может быть и речи. Все общие условия, выражающие интерес собственника, должны быть изначально изложены в договоре. Вмешательство собственника и его обязательные указания вступают в коллизию с принципом профессионализма доверительного управляющего - предпринимателя.
Ранее та же проблема была присуща и договору комиссии. Ныне ГК РФ предоставляет сторонам этого договора возможность значительно расширить самостоятельность комиссионера, придать ему более самостоятельный статус. Статья 992 ГК РФ предполагает, что указания комитента изложены в договоре комиссии, а при отсутствии таких указаний комиссионер может действовать в соответствии с обычаями делового оборота. Но все же отступления от указаний комитента допускаются, согласно ст. 995 ГК РФ, только в исключительных случаях. В целом можно согласиться с В. Беловым в том, что в договоре о доверительном управлении "должно указываться, что*(442) управляющий совершать не может, а все остальное предполагается разрешенным. Комиссионер же, как и поверенный, как известно, всегда действует в рамках прямо установленных собственником полномочий"*(443). Различие в предмете и режиме указанных договоров применительно к корпоративным отношениям хорошо иллюстрирует, например, процедура совершения крупных сделок АО.
Согласно ст. 69 Закона "Об акционерных обществах", решение о совершении крупной сделки, предметом которой является имущество, стоимость которого составляет от 25 до 50% балансовой стоимости активов общества, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества единогласно, при этом не учитываются голоса выбывших членов совета директоров (наблюдательного совета).
Однако в соответствии со ст. 78 того же Закона крупной сделкой не считается сделка, связанная с приобретением или отчуждением дорогостоящего имущества (свыше 25% балансовой стоимости), если она совершена в процессе осуществления "обычной хозяйственной деятельности".
Если с управляющим заключен договор о доверительном управлении, то управление становится тождественным "осуществлению обычной хозяйственной деятельности", в ходе которой допустимо и совершение нескольких сделок, по сумме составляющих крупную сделку. Полномочия управляющего в этом случае весьма широки. Если же с управляющим заключен другой договор, например договор поручения, комиссии, то крупная сделка уже не входит в круг полномочий управляющего. В этом случае общее собрание акционеров заключает с посторонним лицом договор комиссии на совершение крупной сделки. При этом выражение "сделка или несколько сделок" фиксирует предмет договора комиссии, а "обычная хозяйственная деятельность" - предмет договора о доверительном управлении (управление). В обоих случаях материальным объектом правоотношения является вещь.
К числу отличий договора доверительного управления имуществом от договоров поручения, комиссии, агентского договора современная наука относит также и ряд других.
Например, Е.А. Суханов пишет: "Доверительное управление исключает не только возможность выступления управляющего от имени собственника, но и возложение им своих обязанностей на третье лицо (тогда как агент может не только выступать от имени принципала, но и вступать в субагентские отношения, особенно при необходимости совершения действий фактического порядка). При этом доверительное управление может осуществляться как на возмездных, так и на безвозмездных началах, а агентский договор может быть только возмездным". Действительно, весьма важным для договора доверительного управления является то, что доверительный управляющий выступает всегда от своего имени, лишь уведомляя контрагентов о своем особом статусе. При этом комиссионер действует от своего имени и за счет комитента, поверенный действует от имени доверителя, и, наконец, агент может действовать как от своего имени, так и от имени принципала, но всегда за счет принципала.
В.В. Витрянский пишет: "...ни один из названных договоров (поручения, комиссии, агентский договор) не строится по модели реального договора и не связан с передачей имущества контрагента во владение, пользование и распоряжение"*(444). Данное весьма ценное замечание действительно отграничивает договор доверительного управления от смежных ему обязательств, но, кроме того, напоминает нам о тесном родстве обязательства доверительного управления с вещным правом доверительной собственности, в рамках которой вещь передается от титульного собственника собственнику доверительному.
Комиссионное обязательство и обязательство доверительного управления имуществом основаны на идее "косвенного представительства". В обязательствах комиссии и поручения наличествуют внутренний и внешний аспекты. Иногда говорят, что комиссионер выступает как носитель прав и обязанностей, фактически принадлежащих другому лицу. Однако вряд ли корректно говорить о фактической принадлежности прав и обязанностей, права и обязанности могут принадлежать кому-нибудь только юридически.
Комиссионер выступает действительно как временный носитель прав и обязанностей с их последующим обязательным перенесением на комитента, которого комиссионер "косвенно" представляет в гражданском обороте. Доверительный управляющий значительно более отдален от собственника: он выступает в торговом обороте как лицо, которое обязывается в торговом обороте от своего имени перед третьими лицами. Перенесение прав и обязанностей лично на учредителя управления вовсе не предполагается; такое действие совершается лишь по завершении отношений доверительного управления, в связи с прекращением договора.
В сфере материальных интересов самостоятельность доверительного управляющего велика, однако он зависим от собственника имущества, от того "обособленного имущества", которое (по стоимости и составу) обретает юридическую значимость в торговом обороте в качестве средства гарантии удовлетворения требований возможных кредиторов. Третье лицо, заключая с доверительным управляющим договор доверительного управления, принимает во внимание его статус - Д.У., указанный в преамбуле договора, и имеет право получить сведения о составе и стоимости имущества, обособленного на отдельном балансе. Получение таких сведений об имуществе, находящемся в доверительном управлении и самостоятельно "отвечающем" по долгам, повышает доверие к доверительному управляющему со стороны третьих лиц как к контрагенту по договору. Имущественный статус комиссионера определить более проблематично, ибо закон не обязывает комиссионера к ведению обособленного учета комиссионного товара, если не считать специализированных организаций-комиссионеров.
В договорах комиссии и доверительного управления различна роль третьих лиц. В договоре комиссии третье лицо - контрагент комиссионера. Конечно, договор комиссии может быть заключен и в пользу третьего лица, однако это исключение из правила. В договоре комиссии основная идея - косвенное представительство интересов комитента. Конструкция доверительного управления имеет выгодоприобретателя (третье лицо) в качестве особой фигуры. Существование выгодоприобретателя - третьего лица, в пользу которого осуществляется деятельность управляющего, - не исключение, а правило. Польза выгодоприобретателя как элемент интереса учредителя, перенесенный на третье лицо, предполагается гл. 53 ГК РФ. Что же касается всех контрагентов доверительного управляющего, то в этом случае применим термин "третьи лица".
С точки зрения договорной практики актуальным является отграничение договора доверительного управления от договора аренды. Аренда как экономико-правовая форма исходит из того, что арендатор использует имущество по своему усмотрению, в соответствии с общим его назначением (например, под офис), но при этом все плоды и доходы от деятельности арендатора принадлежат только ему. Арендатор обязан отдать арендодателю лишь фиксированную часть от своих доходов - арендную плату. Арендодатель при этом не вмешивается в деятельность арендатора и не вправе указывать ему, как использовать помещение, контролировать его предпринимательский бизнес.
Доверительное управление имуществом в отличие от аренды предполагает, что собственник имеет право контролировать, как именно используется его собственность, вправе требовать повышения эффективности использования переданного в доверительное управление имущества и вправе требовать от доверительного управляющего всю полученную прибыль от доверительного управления имуществом. Доверительный управляющий имеет право лишь на оговоренный сторонами процент от прибыли, полученной в процессе использования имущества. Он действует исключительно в интересах учредителя управления или выгодоприобретателя, в то время как арендатор действует в своих интересах, соблюдая лишь ограничения, установленные договором. Иначе говоря, в отношениях доверительного управления собственник имущества нанимает профессионального предпринимателя для эффективного использования имущества, предоставляя доверительному управляющему достаточную свободу действий, за вознаграждение от полученной на базе этого имущества прибыли. Доверительный управляющий обязан давать учредителю управления и выгодоприобретателю отчет о своей деятельности, доводить до сведения собственника имущества мотивацию своих действий, осуществлять свою деятельность на правах своеобразного поверенного в делах собственника по управлению недвижимостью.
Правовые аспекты договора аренды и договора доверительного управления имуществом выглядят следующим образом (см. таблицу).

Таблица

Сравнительные признаки договора аренды и договора доверительного управления

---------------------T-------------------------T------------------------¬
¦ Сравнительный ¦ Договор аренды ¦ Договор доверительного ¦
¦ признак ¦ ¦ управления ¦
+--------------------+-------------------------+------------------------+
¦Природа договора ¦Консенсуальный ¦Реальный ¦
+--------------------+-------------------------+------------------------+
¦Договор, объектом¦подлежит государственной¦подлежит государственной¦
¦которого является¦регистрации, если срок¦регистрации ¦
¦недвижимость... ¦его превышает один год ¦ ¦
+--------------------+-------------------------+------------------------+
¦Имущество ¦во владение и пользование¦в доверительное¦
¦(недвижимость) ¦арендатора ¦управление ¦
¦передается... ¦ ¦доверительного ¦
¦ ¦ ¦управляющего, что¦

<< Предыдущая

стр. 4
(из 8 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>