<< Предыдущая

стр. 15
(из 17 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

— Не против, что мы на «ты»? — запоздало спрашивает он. — Не воображай, что своей славой я обязан тебе. Тебе не повезло, потому что ты не был предназначен для успеха. Даже если бы ты написал «Мое счастье» слово в слово, у тебя его все равно бы не было.
Потому что ты — это ты, а я — это я.
Он берет меня под локоть.
— Даже такой, какой ты есть, с твоим маленьким успехом, ты раздражаешь. Ты действуешь на нервы ученым, потому что говоришь о науке, не будучи специалистом. Ты раздражаешь верующих, потому что говоришь о духовности, а сам ни к какой вере не принадлежишь. Наконец, ты раздражаешь критиков, потому что они не знают, к какой категории тебя отнести. И это непоправимо.
Мериньяк останавливается и смотрит на меня.
— Теперь, когда я вижу тебя перед собой, я уверен, что ты всегда всех раздражал. Учителей в школе, приятелей и даже членов семьи. И знаешь почему? Потому что люди чувствуют, что ты хочешь, что бы все было иначе.
Я хочу говорить, защищаться, но не могу. Слова застревают в горле. Как этот человек, которого я всегда считал совершенно неинтересным, смог меня так хорошо понять?
— Жак, у тебя очень оригинальные идеи. Так согласись, чтобы они были подхвачены кем-то, кто может донести их до широкой публики.
У меня перехватывает дыхание.
— Вы считаете, что у меня никогда не будет успеха?
Он качает головой.
— Все не так просто. Возможно, ты прославишься, но посмертно. Могу тебе обещать, что через сто или двести лет какой-нибудь журналист, желающий доказать свою оригинальность, случайно увидит твою книгу и подумает: «А почему бы не ввести в моду писателя Жака Немро, которого никто не знал при жизни?»
Мериньяк издает смешок, в котором нет никакой злости, как будто ему искренне меня жаль, и продолжает:
— На самом деле я должен бы ревновать. Ведь меня-то забудут. Ты не считаешь, что все, что я сказал, заслуживает хотя бы короткого «спасибо»?
К своему удивлению, я бормочу: «Спасибо». Вечером я засыпаю легче, чем обычно. Нам действительно есть чему поучиться у своих врагов.

170. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Отказаться от желаний. Эта концепция происходит от одного из трех путей мудрости, о которых говорил Дэн Миллер: юмор, парадокс, изменение. Она дублирует понятие парадокса. Именно тогда, когда мы больше не желаем чего-то, это может произойти. Это также отдых ангела. Он может спокойно работать, когда к нему больше не обращаются.
Искусство отказа от желаний невозможно перехвалить.
а Не существует ничего, без чего нельзя обойтись. Никогда человек не становился счастливее, если вдруг получал работу, деньги, любовь, которых желал. Настоящее большое счастье связано с неожиданным событием, которое намного превосходит ожидания человека. Мы ведем себя как вечные Деды Морозы. Те, кто просит игрушечную железную дорогу, получают ее. А те, кто не просит ничего, могут получить гораздо больше. Перестаньте просить, и только тогда вас можно будет удовлетворить.
Эдмонд Уэллс.
«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 4

171. ВОЗВРАЩЕНИЕ В РАЙ

Мне кажется, что возвращение длится годами. Я начинаю сильно беспокоиться за своих подопечных. Что еще могли натворить Венера, Игорь и Жак? Я не осмеливаюсь представить себе это. Мы летим через космос в направлении Млечного Пути. Он кажется таким далеким...

172. ВЕНЕРА

Поговорить с моим ангелом-хранителем? Я в жизни не желала ничего лучше. В этой нью-йоркской квартире в стиле барокко ангелы повсюду. Нарисованный углем ангел на двери, статуэтки ангелов у входа, изображения ангелов на стенах и потолке. На картинах — сражения ангелов с драконами и пытки святых на римских аренах.
Сеанс стоит тысячу долларов наличными, но Билли Уотс гарантировал, что Пападопулос — лучший медиум в мире. Однажды ему явился ангел, святой Эдмонд, и стал диктовать книгу. По словам моего агента, речь идет о странном словаре, который медиум не может и не хочет показывать.
Затем к нему явились другие ангелы и вступили в бой с демонами. Тогда он имел исключительную возможность пообщаться с ангелом Раулем. Однако, проведя многие годы за записью посланий святого Эдмон-да, и в особенности после того, как святой Рауль отказался появляться вновь, Улисс Пападопулос решил прервать свое отшельничество. Он вернулся к людям, чтобы помогать им понимать высший мир, обеспечивая контакт с их ангелами-хранителями.
Пападопулос — знаменитый писатель. Он опубликовал книги «Все о наших друзьях ангелах», «Ангелы среди нас», «Говорите со своим ангелом без стеснения» . «Святой Рауль и я» стал бестселлером. Я листаю эти книги в зале ожидания. В витрине у стены выставлены для продажи майки с изображениями святого Рауля, каким он явился Пападопулосу. Есть также плакаты, на которых святой Рауль уничтожает вредоносных тварей из Перу. Кажется, святой Рауль здесь — фирменное блюдо.
— Вы можете войти, мадам Шеридан, — говорит секретарша.
Я вхожу в комнату, стены которой разрисованы облаками. Наверняка, чтобы напомнить о Рае. В центре огромный стол. За ним с десяток женщин и единственный мужчина. Я думаю, это и есть маг Пападопулос. Он в длинном белом одеянии и имеет бого вдохновленный вид.
Женщины в большинстве своем пожилые, со множеством ювелирных украшений. Несомненно, им нечем себя занять, кроме постоянного общения с ангелами. Это похоже на домашнюю презентацию кухонной посуды фирмы «Таппервейр». Только вместо того, чтобы болтать о пластиковых коробочках, здесь говорят о внеземном. Одно мгновение я колеблюсь. Но я заплатила наличными секретарше, и любопытство берет верх. Я усаживаюсь на свободное место, и бывший монах Пападопулос начинает читать молитву на латыни. Я улавливаю слова mysterium, aeternam и doloris.
Затем он просит нас взяться за руки, чтобы образовать цепочку, и произносит:
— О святой Рауль, ты, который всегда был готов выслушать меня, спустись и во имя несомой тобой любви облегчи страдания этих смертных друзей.
Он продолжает ритуал, закрыв глаза и бормоча молитву, в которой «святой Рауль» частенько упоминается, а потом объявляет, что можно начинать сеанс.
Первой берет слово высокая костлявая женщина, одетая по последней моде. Она спрашивает, нужно ли ей купить новый магазин, чтобы расширить ассортимент предлагаемой одежды. Пападопулос долго шевелит губами и наконец объявляет, что да, она должна его приобрести, поскольку таким образом она станет еще богаче. Это меня не сильно впечатляет. Совершенно очевидно, что богатые становятся еще богаче, и он не сильно рискует, делая такое предсказание. Если этого достаточно, чтобы положить в карман тысячу баксов, я бы тоже хотела на досуге заняться таким делом. К тому же я, как опытная актриса, смогла бы гораздо лучше сыграть медиума, чем этот бородач.

173. ИГОРЬ. ФАНТОМ

Это действительно Венера Шеридан собственной персоной. Какая удача, что все эти медиумы сейчас в такой моде! Кажется, восемьдесят процентов человечества регулярно посещают «ясновидящих»: астрологов, колдунов, гадальщиц, прорицателей, священников, медиумов и т.д. Возможно, из-за неуверенности в будущем и сложности мира. Нам, неприкаянным душам, это дает возможность воздействовать на живую материю. Я смогу напрямую обратиться к моему бывшему кумиру, не стесненный языковым барьером.
Но ее очередь еще не настала. Какая-то старуха спрашивает Пападопулоса, нужно ли ей продавать фамильный особняк, который так любил ее покойный муж. Недавно его задавил пьяный водитель.
Хмм... Венеру не очень убеждают бестолковые разглагольствования мага. Я ее быстренько заинтересую. Я лечу на поиски упомянутого покойника, который, на счастье, остался здесь, чтобы преследовать своего убийцу, и передаю ему вопрос вдовы.
— Ни в коем случае, — говорит он, — пусть не продает, потому что я спрятал крупную сумму денег в нише, за комодом в стиле Людовика XV. Его достаточно отодвинуть. Деньги в статуе бегемота.
Я быстро возвращаюсь и передаю информацию медиуму. Это производит нужный эффект. Все поражены точностью ответа. Старуху переполняют эмоции. Она признается, что в нише есть комод в стиле Людовика XV и статуя бегемота. Как Пападопулос узнал об этом?
Венера продолжает не скрывать скептицизма. Она думает, что старуха — сообщница. Тем лучше, ее потрясение будет еще больше.
В этот момент она как раз начинает говорить. Венера спрашивает, что ей делать, чтобы избавиться от мучающих ее головных болей. Я быстро исследую ее череп, чтобы понять, в чем дело. Брат... мучает ее изнутри!
Кто-то должен рассказать ей о брате. Я быстро устраиваю консилиум с более сведущими в этих проблемах неприкаянными душами. Один из самоубийц указывает имя доктора, который тоже долго страдал, прежде чем узнал секрет брата-близнеца. Его зовут Рэймонд Льюис. Я пулей возвращаюсь к Пападопу-лосу и диктую текст.
— Венера, есть... человек, способный тебе все объяснить и вылечить тебя. У него... была такая же проблема... и он ее решил. Его зовут... Льюис.
Венера разочарована.
— Людей с такой фамилией тысячи.
— — Этот Льюис... врач-акушер.
— Врачей-акушеров с такой фамилией тоже наверняка целая куча, — раздражается Венера. — Как его имя?
— Подождите, Р... Р... Рамон Льюис.
Всегда мне не везет. Даже медиум попался тугой на ухо. Я почти кричу:
— Не Рамон, не Рамон! Рэймонд, Рэймонд!
— Не Рамон, не Рамон... Эдмонд, — выговаривает Пападопулос.
Это невероятно! Он глух, как тетерев!
— Рэймонд. Это редкое имя, но его зовут именно так.
Пападопулос закрывает глаза и концентрируется:
— Р... Р... Рэймонд. Это редкое имя, но его зовут именно так.
— Ну и что? — спрашивает Венера со все большим нетерпением.
Нужно торопиться, иначе она встанет и хлопнет дверью перед носом этого идиота, прежде чем я смогу ей помочь. Я говорю прямо в ухо этому глухарю:
— У Рэймонда Льюиса та же проблема, что у тебя.
Он потерял близнеца до рождения. Это вызывало у него мигрень. Встретившись, вы восполните общую нехватку близнецов, души ваших близнецов объединятся и освободятся.
Медиум с грехом пополам переводит, и суть сообщения достигает цели. Венера сидит неподвижно. Ничто так не потрясает людей, как правда.
Пападопулоса мое появление поразило больше всего. Бедняга давно не получал свыше таких четких посланий. Потрясенный, он охвачен паникой. Какой непрофессионализм!..
Кажется, ангелы называют смертных «клиентами». А мы, фантомы, используем другое словечко: «мясо». Люблю воздействовать на мясо.

174. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Семилетний цикл (первый квадрат 4x7 лет). Человеческая жизнь развивается семилетними циклами. Каждый цикл завершается кризисом, ведущим к следующему этапу.
От 0 до 7 лет. Сильная связь с матерью. Горизонтальное познание мира. Создание чувств. Запах матери, молоко матери, голос матери, тепло матери, поцелуи матери являются первыми ощущениями. Период, как правило, заканчивается вылуплением из защитного кокона материнской любви и открытием более или менее холодного остального мира.
От 7 до 14 лет. Сильная связь с отцом. Вертикальное познание мира. Создание личности. Отец становится новым исключительным партнером, союзником в открытии мира вне семейного кокона. Отец расширяет защитный семейный кокон. Отец становится ориентиром. Мать была любима, отец должен быть обожаем.
От 14 до 21 года. Бунт против общества. Познание материи. Создание интеллекта. Это кризис подросткового возраста. Появляется желание изменить мир и разрушить существующие структуры. Молодежь нападает на семейный кокон, затем на общество в целом. Подростка соблазняет все, что «восстает», — громкая музыка, романтические отношения, стремление к независимости, бегство, связь с маргинальными группами молодежи, анархистские ценности, систематическое отрицание старых ценностей. Период завершается выходом из семейного кокона.
От 21 до 28 лет. Вступление в общество. Стабилизация после бунта. Потерпев неудачу с разрушением мира, в него интегрируются, желая сперва быть лучше, чем предыдущее поколение. Поиски более интересной работы, чем у родителей. Поиски более интересного места жизни, чем у родителей. Попытка создать более счастливую пару, чем у родителей. Выбор партнера и создание очага. Создание собственного кокона. Период обычно заканчивается браком.
С этого момента человек выполнил свою миссию и покончил с первым защитным коконом.
КОНЕЦ ПЕРВОГО КВАДРАТА 4x7 ЛЕТ.
Эдмонд Уэллс.
«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 4

175. ЖАК. 26 ЛЕТ

Сегодня мой день рождения. Я закрываюсь в туалете и подвожу итог моей жизни. В двадцать шесть лет я полный неудачник. Я не создал семью. У меня нет спутницы, нет ребенка, я живу как независимая крыса, но одиноко. Согласен, я занимаюсь тем, что мне больше всего нравится, но нельзя сказать, что в этом я преуспел.
Мона Лиза II умерла от избытка холестерина. Я похоронил ее рядом с Моной Лизой I.
Мона Лиза III еще толще своей предшественницы. У нее целлюлит лап (ветеринар никогда не видел ничего подобного). Она любит о меня тереться. Мы вместе смотрим телевизор. В книжном обозрении, тема которого на этой неделе «Новая литература», снова в качестве звезды выступает Мериньяк.
Он заявляет, что временами испытывает экзистенциальную тоску и задается вопросами. Я думаю, он просто себя расхваливает. Мериньяк не задает себе вопросов, он уже нашел все ответы. Мона Лиза шепчет мне что-то на ухо. Это похоже на «мяу», но я знаю, она предупреждает, что хочет есть.
— Ну, Мона Лиза, ты уже съела три банки паштета из тушеного сердца и печени!
— Мяу, — отвечает животное без обиняков.
— Больше ничего нет, а на улице дождь!
— Мяу, — настаивает кошка.
Понятно, что это не ей придется выходить в холод и дождь на поиски еще открытого магазина. Думаю, что с кошками я жульничаю. Мне просто не хватает подруги — человека. Я начинаю понимать, что проблема должна быть во мне. Это я выбираю сложных девушек, которые всегда ведут меня к одной и той же пропасти. Но как себя перепрограммировать?
Мона Лиза не прекращает мяукать. Я выключаю телевизор, надеваю плащ прямо на пижаму и отправляюсь на поиски кошачьих консервов. Соседи здороваются. Они никогда не читали моих книг, но, поскольку меня считают писателем-фантастом, я стал местной достопримечательностью.
Супермаркет на углу уже закрыт, а в ночном магазине больше нет паштета из сердца и печени. Остался только паштет из тунца и лосося с карри. Я знаю, что Мона Лиза, кроме сердца и печени, выносит только дораду, фаршированную икрой. Она есть, но стоит дорого.
Я не осмеливаюсь вернуться с пустыми руками. Банка дорады, фаршированной икрой, меня раздражает. Ладно, в конце концов, сегодня мой день рождения. И раз я проведу его вдвоем с кошкой, вместе и будем праздновать. Себе я беру спагетти. А на десерт? «Плавающие острова». Я собираюсь взять последнюю баночку из холодильника, как вдруг чья-то рука хватает ее одновременно со мной. Я машинально дергаю сильнее. Победа. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто был моим противником. Это молодая девушка, которая смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Вы случайно не Жак Немро?
Я утвердительно киваю.
— Писатель Жак Немро?
Я смотрю на нее. Она смотрит на меня. Она широко улыбается и протягивает мне руку.
— Натали Ким. Я прочитала все ваши книги.
Сам не зная почему, я делаю шаг назад и упираюсь спиной во что-то твердое. Оно поддается, и целая гора банок с горошком обрушивается на меня.

176. ВЕНЕРА. 26 ЛЕТ

Мне необходимо его найти. Мне необходимо его найти. Мне необходимо его найти. Доктора Рэймонда Льюса нет в телефонном справочнике Лос-Анджелеса, Нью-Йорка тоже. Я звоню в справочную службу, дающую информацию по всей стране. Ответ дают быстро. Акушер доктор Рэймонд Льюис живет в Дэнве-ре, штат Колорадо.
Самолет, такси, и вот я перед богатым домом на такой же богатой улице. Я отчаянно дергаю звонок. Только бы он был дома. Только бы он был дома. Только бы он был дома.
Раздается звук шагов, и дверь открывает невысокий лысый мужчина в очках с толстыми стеклами. Очевидно, он уже видел меня в кино, поскольку он застывает на месте и озадаченно смотрит на меня.
— Я бы хотела поговорить с вами. Извините, можно войти?
Он выглядит по меньшей мере удивленным.
Он снимает очки и вытирает платком вспотевший лоб. У него удивительно приятный взгляд.
— Доктор Льюис, меня заверили, что вы можете решить проблему, которая у меня с рождения. Мне даже сказали, что вы единственный человек в мире, кто может мне помочь.
Он наконец отступает и пропускает меня внутрь. Он предлагает мне сесть на диван в зале, достает бутылку виски и, вместо того, чтобы предложить мне, сам выпивает оба стакана. Я не успеваю открыть рот, как он объявляет мне, что я — мечта всей его жизни. С тех пор как он увидел меня по телевидению, он «знает», что со мной, только со мной, и ни с кем другим, он должен провести остаток своей жизни. Он каждый день думает обо мне, и вся его комната увешана моими плакатами. Черт. Хоть бы у него не было календаря для дальнобойщиков.
Внезапно, охваченный сомнениями, он спрашивает, настоящая ли я Венера Шеридан или двойник. Затем бежит к окну проверить, нет ли во дворе скрытой камеры и не участвует ли он в передаче-розыгрыше. Он успокаивается, выпив еще два виски.
— Этот момент, — говорит он, — я даже никогда не осмеливался об этом мечтать. Даже в самых диких фантазиях большее, что я мог представить, это подойти к вам в толпе, чтобы попросить автограф. И все.
Я не могу оставаться бесчувственной к такому уважительному вниманию. Мне он кажется очень трогательным. Он смотрит на меня, как на чудо. Как только он придет в себя, я задам ему свои вопросы.
— Вам будет трудно поверить в обстоятельства, которые привели меня к вам. Но я буду откровенной, только правда может все объяснить. С помощью медиума я смогла пообщаться со своим ангелом-хранителем, и он сказал, что у вас была та же проблема, что у меня, и что вы один можете ее решить. Вот я и прилетела за тысячу двести километров, чтобы поговорить с вами.
Доктор Льюис все еще потрясен, но с помощью виски постепенно приходит в себя. Он бормочет:
— Ваш... ваш ангел-хранитель вам посоветовал...
прийти ко мне!
В этот момент я осознаю всю глупость моего поступка. Бедная Венера, как низко ты пала. Достаточно было какому-то придурковатому медиуму наговорить тебе всякой ерунды, как ты с пол-оборота бросилась бежать. Но у тебя есть уважительная причина, я тебя прощаю. Твои мигрени невыносимы, и по сей день никто не мог тебе помочь.
— Ангел, — задумчиво повторяет доктор Льюис.
— Вы, конечно, не верите в ангелов, — говорю я.
— Я никогда не думал об этом. Но совершенно неважно, кто направил вас, потому что это позволяет мне пережить этот восхитительный момент.
Пора перейти к делу, пока он опять не размечтался. Я заявляю:
— Я больна. Вы можете меня вылечить?
Его лицо становится серьезным. Врач берет верх над обожателем.
— Я не терапевт, я акушер. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам помочь. В чем ваша проблема?
Поскольку он до сих пор не догадался предложить мне выпить, я сама наливаю себе виски и делаю глоток, прежде чем произнести гадкое слово.
— Мигрень.
— Мигрень?
Он пристально смотрит на меня, и вдруг его лицо, до сих пор напряженное, расплывается в широкой улыбке. Как будто его осенило и причина моего невероятного присутствия в его доме стала ясна. Мы говорим всю ночь.
С самого детства, как и я, Рэймонд Льюис испытывал чудовищные головные боли, так что бился головой о стену. Интуитивно или с помощью ангела-хранителя он стал изучать медицину, выбрав в качестве специальности акушерство.
Став акушером, он заинтересовался близнецами. По его словам, часты случаи, когда две яйцеклетки оплодотворяются одновременно. Но они редко обе выживают. Как правило, по прошествии трех месяцев тело женщины отторгает одну из них.
Рэймонд может говорить на эту тему бесконечно. Однажды он извлек из живота матери двух младенцев, одного живого, другого мертвого. С тех пор он заинтересовался малоизученным феноменом, так называемыми переливающимися близнецами. Кажется, я уже слышала это слово, но я прошу его продолжать.
— Обычно оба близнеца связаны непосредственно с матерью, и между ними нет связи. Однако иногда их связывает маленькая вена. С этого момента они не только общаются, но и обмениваются питательной жидкостью. Благодаря этому сообщению между ними устанавливается гораздо более прочная связь, чем между обычными близнецами. Однако после шестого или седьмого месяца беременности подобная связь приводит к смерти одного из них. В этот период один из близнецов начинает высасывать из другого всю питательную жидкость.
Я потрясена. Каждая фраза Рэймонда напоминает мне саму себя, я как будто это предчувствовала.
— Один «вампиризирует» другого, поэтому и говорят о переливающихся близнецах. Выживший приобретает все качества умершего и родится в гораздо лучшем состоянии, чем средний новорожденный. Вам необходимо спросить у вашей матери, не нашли ли врачи во время родов второго, мертвого ребенка.
Я не осмеливаюсь верить. Но какая связь с мигренью?
Даже само слово дает подсказку. МИГРЕНЬ — От фр. Migraine: Mi — половина, graine — зерно (примеч. пер.). Ваши страдания вызваны воспоминаниями о другой половине зерна, вашем бывшем близнеце-брате или сестре.

177. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Семилетний цикл (второй квадрат 4x7 лет). После первого квадрата, завершающегося созданием собственного кокона, человек вступает во вторую серию семилетних циклов.
28-35 лет: Создание очага. После женитьбы, квартиры, машины появляются дети. Ценности аккумулируются внутри кокона. Но если четыре первых цикла не были пройдены успешно, очаг рушится. Если отношения с матерью не были прожиты должным образом, она будет досаждать своей невестке. Если с отцом тоже, он начнет вмешиваться в дела молодой пары. Если бунт против общества не был пережит, есть риск конфликтов на работе. 35 лет — тот возраст, в котором плохо вызревший кокон часто взрывается. Тогда происходят развод, увольнение, депрессия, психосоматические болезни. Тогда первый коко— должен быть отброшен и...
35-42 года: Все начинается с нуля. После кризиса человек, обогащенный предыдущим опытом и ошибками, реконструирует второй кокон. Нужно пересмотреть отношения к матери, семье, отцу, зрелости. Это период, когда у разведенных мужчин появляются любовницы, а у разведенных женщин — любовники. Они пытаются воспринять то, что ожидают, уже не от брака, а от противоположного пола.
Отношения с обществом также должны быть пересмотрены. Отныне работу выбирают не с точки зрения ее безопасности, а по тому, насколько она интересна, или по тому свободному времени, которое она оставляет. После разрушения первого кокона человек всегда испытывает желание как можно быстрее создать второй. Новый брак, новая работа, новые отношения. Если избавление от паразитирующих элементов прошло благополучно, человек должен быть способен восстановить не похожий, а улучшенный кокон. Если он не понял прошлых ошибок, он восстановит точно такую же оболочку и придет к точно таким же поражениям. Это то, что называется «бегать по кругу». С этих пор все циклы станут лишь повторением одних и тех же ошибок.
42-49 лет: Завоевание общества. Как только второй, улучшенный кокон восстановлен, человек может познать полноту жизни в браке, семье, работе, собственном развитии. Эта победа приводит к двум новым типам поведения.
Если человеку важны признаки материального благополучия: больше денег, больше комфорта, больше детей, больше любовниц или любовников, больше власти, он непрестанно увеличивает и обогащает свой новый улучшенный кокон.
Если человек отправляется на завоевание новых территорий, а именно духовных, то начинается истинное созидание его личности. По всей логике, этот период должен закончиться кризисом самосознания, экзистенциальным вопросом. Почему я здесь, зачем я живу, что я должен сделать, чтобы жизнь приобрела смысл помимо материальных благ?
49-56 лет: Духовная революция. Если человеку удалось создать или воссоздать свой кокон и реализоваться в семье и работе, он, естественно, испытывает желание обрести мудрость. Отныне начинается последнее приключение, духовная революция.
Поиски духовности, если они ведутся честно, не впадая в легкость групповщины или готовых идей, никогда не будут закончены. Они займут всю оставшуюся жизнь.
КОНЕЦ ВТОРОГО КВАДРАТА 4x7 ЛЕТ.
N.B. 1: Далее развитие продолжается по спирали. Каждые семь лет человек поднимается на один виток и вновь проходит через те же вопросы: отношения с матерью и отцом, отношение к бунту против общества и к семье.
N.B. 2: Иногда некоторые люди нарочно терпят крах в семейных отношениях или на работе, чтобы быть вынужденными начать все циклы заново. Таким образом они пытаются избежать или отодвинуть тот момент, когда им придется перейти к духовной фазе, поскольку они боятся столкнуться сами с собой лицом к лицу.
Эдмонд Уэллс.
«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 4

178. НЕБОЛЬШАЯ ПРОБЛЕМА

Мэрилин Монро настояла, что при возвращении она будет возглавлять ромб. Она подает нам знаки. Вдалеке она заметила подозрительные формы.
Боже, неприкаянные души!
Светящихся точек становится все больше. Целая армия неприкаянных душ! Там собрались десятки фантомов.
— Ой-ой-ой, -говорит Фредди, -эта торжественная встреча не предвещает ничего хорошего.
— Повернем назад? — предлагает Монро.
Во главе вражеской армии много исторических фигур. Там Симон де Монфор, наводивший ужас на еретиков-катаров, безжалостный инквизитор Торкве-мада, Аль Капоне и его гангстеры. В общем, сливки общества.
Раввин Мейер пытается вести переговоры и спрашивает, чего им от нас нужно. И в этот момент впереди мрачной когорты выступает персонаж, которого я знаю слишком хорошо: Игорь. «Мой» Игорь. Что он тут делает? Ужас, он умер во время моего отсутствия!
— Игорь, как ты мог?..
Он презрительно мерит меня взглядом.
— Ты, знаменитый Мишель Пэнсон. Ты был моим ангелом-хранителем, и ты не смог меня спасти. Посмотри, кем я стал по твоей вине!
Я взрываюсь:
— Я боролся за твою жизнь! Я исполнял твои желания. Я спас тебя от бесчисленных ловушек.
— Ты потерпел неудачу. Доказательство — я здесь.
— Ты не обращал внимания на знаки!
— Надо было быть более понятным, — возражает он. — Теперь я знаю, что ты бросил меня только ради того, чтобы удовлетворить свои безумные амбиции исследователя. А где ты был, когда я страдал? Где ты был, когда я звал тебя? На далекой планете, да, выпендривался! Я на тебя зол, ты не представляешь, как я на тебя зол!
Мое лицо передергивается. Эдмонд Уэллс предупреждал, что однажды мне придется напрямую отчитываться перед клиентами.
— Я готов признать свои ошибки. А ты должен научиться прощать.
— Прощать! Ты шутишь. Я тебе не ангел!
Не зря я так волновался за Игоря. Мне было его так жалко, когда мать хотела его убить, когда он был в детдоме, в колонии для несовершеннолетних, в психиатрической больнице, в армии. И вот теперь он стал моим непосредственным противником.
Игорь сообщает, что неприкаянным душам надоело бесконечно блуждать над Землей. Путешествие на другую планету позволит им наконец сменить обстановку.
— Вы здесь неприкаянные души, вы и там такими будете, — замечает Мэрилин Монро.
— Это еще надо посмотреть. Что до меня, то я уверен, что там и трава зеленее.
— И на что вы надеетесь? — спрашивает Рауль.
— Победить вас и превратить в падших ангелов.
Среди нас уже есть несколько таких. Когда вы станете нашими, вы охотнее поведете нас к вашей таинственной планете.
— Но я думал, что падшие ангелы это те, кто занимался любовью со смертными.
— Это лишь один из способов упасть во тьму, но есть и другие...
Падшие ангелы выделяются из рядов неприкаянных душ, чтобы взлететь повыше и оттуда направлять остальных.
— Это будет не подарок, — говорит Фредди.
— А может, повернем назад? — снова предлагает обеспокоенная Мэрилин Монро.
— У нас больше нет выбора, — говорит Фредди Мейер. — Если мы начнем убегать, они бросятся за нами и нанесут удар в спину. К тому же наше бегство придаст им энергии. Так что нужно драться.
Они приближаются. Перед нами целая разношерстная армия неприкаянных душ. Тут и рыцари в доспехах, и самураи, отравительницы при дворе Людовика XIV, серийные убийцы, отчаявшиеся, которым больше нечего терять. Их ничем не напугать. Они совершили столько злодеяний в предыдущих жизнях, что потребуются тысячи реинкарнаций, чтобы подняться хоть на несколько ступеней. К тому же здесь и падшие ангелы, которые еще больше настраивают их против нас.
Они уже совсем близко. Симон де Монфор приказывает построиться в боевой порядок. Я не понимаю, почему они считают нас такими опасными, что пришли в таком количестве. Нам придется сражаться один против ста.
— Это будет Армагеддон, — восклицает Торквемада.
— В атаку! — командует Игорь.

179. ВЕНЕРА. 26 ЛЕТ

Рэймонд Льюис. Я еще не могу в это поверить, но как только я увидала этого человека, то сразу же поняла, что он создан для меня. Он вежливый, мягкий, умный, и он меня так обожает.
Я хочу иметь от него детей.
Я молюсь об этом.

180. БИТВА ПРИ АРМАГЕДДОНЕ-2

Неприкаянные души наваливаются на нас. Как и раньше с инками, мы пытаемся понять их боль и утешить их, но они, по-видимому, даже не способны почувствовать наше сострадание. После первого натиска, чтобы опробовать найду сопротивляемость, они перегруппировываются для второй атаки.
— На этот раз сочувствия будет недостаточно, — говорит Рауль. — Нам нужно более мощное оружие.
Фредди Мейер изучает ситуацию и восклицает:
— Любовь! Используем любовь. Как побитые дети, они не привыкли к тому, чтобы их любили. Как побитые дети, они продолжают делать глупости даже после наказания, потому, что все равно, и потому, что это их обычный способ поведения. Как побитые дети, если мы их полюбим, они будут обезоружены.
Рауль, Фредди, Мэрилин и я прижимаемся друг к другу. Наши руки начинают светиться. Лучи света выходят из правых ладоней (кроме Мэрилин, она левша). Мы готовы покрыть всей нашей любовью когорту фантомов.
— Заряжай! — командует Игорь.
Они бросаются вперед плотными рядами. Мы опускаем лучи света, как копья, и, действительно, любовь приводит их в замешательство. Они застывают на месте. Эффект неожиданности полный. Некоторые из неприкаянных душ присоединяются к нам, и нам остается только впустить их в себя и отправить в Рай, где они снова вступят в цикл реинкарнаций. Так мы обезвреживаем десяток фантомов.
Игорь дает команду к отступлению. Неприкаянные души перестраиваются и решают применить против нашей любви свое оружие: ненависть.
Как хороший стратег, Игорь ставит самых бешеных фантомов на острие атаки. Мы отбиваемся световыми шпагами любви от атаки ненависти. Они объединяют всю свою злобу, все воспоминания о страданиях, которые они пережили в последнем существовании. Как на шпагах, они бьются зелеными лучами ненависти с нашими синими лучами любви.
Они упорны. Нам приходится объединять четыре луча любви, чтобы покончить с одним ненависти. Битва ожесточенная. Мы отступаем под ударами зеленых лучей, а Игорь уже готовит следующую атаку.
— Нам нужна другая защита, — говорит Рауль, — иначе они в конце концов поразят нас своей ненавистью.
Неожиданно не Фредди, а я первым выдвигаю предложение:
— Юмор. Любовь как шпага, юмор как щит.
Фантомы уже наваливаются, когда по моему знаку мы материализуем щиты юмора, крепко держа их левой рукой (кроме Мэрилин, которая по уже упомянутой причине держит его правой).
На этот раз их ненависть, отбитая щитами, бессильна. А наша любовь разит беспощадно, и вот уже пятьдесят самых злобных неприкаянных душ отправляются в воронку, ведущую в Рай. Мэрилин Монро воспряла духом. Она говорит всем, что отныне ее боевым кличем будет:
— Любовь как шпага, юмор как щит!
Игорь приказывает отступить. Неприкаянные души немедленно собираются вокруг него, чтобы решить, какое оружие употребить против юмора: издевательство.
Отныне их девиз: «Ненависть как шпага, издевательство как щит».
— В атаку! — кричит Игорь.
Они заряжают оружие.

181. ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Оружие: «Любовь как шпага, юмор как щит».
Эдмонд Уэллс.
«Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том 4

182. БИТВА ПРИ АРМАГЕДДОНЕ-2 (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Если мы проиграем это сражение и неприкаянные души обнаружат Красную, их черные мысли распространятся во вселенной как вирус. Им достаточно будет одну за другой посетить остальные галактики, чтобы заразить все.
Ставка немаловажна. Я понимаю, почему инструктор Зоза не хотел говорить об инопланетных цивилизациях. Даже если время тайн и закончилось, некоторую информацию нужно передавать очень осторожно.
Армада фантомов наступает. Апокалипсическое зрелище. У меня в голове звучит «Кармина бурана» Карла Орфа. Что еще они придумали? Вместо того чтобы броситься на нас, они останавливаются на расстоянии и прицеливаются руками, вытянутыми, как ружья.
— Огонь! — командует Игорь.
Мы едва успеваем укрыться за щитами юмора. Мы отвечаем беглым огнем любви, который они легко отражают своими щитами издевательства.
Уже появляется второй ряд, состоящий из отчаявшихся и сумасшедших. На них ни любовь, ни юмор не действуют.
— Заряжай! — кричит Игорь.
Целый шквал ненависти, подкрепленной безумием, обрушивается на наши щиты и сгибает их. Трудно вчетвером противостоять такой толпе. Сумасшедшие смеются над нами, и Игорь констатирует, что безумие может быть не только оборонительным, но и наступательным оружием. Мы соединяем свои щиты, как черепаший панцирь, и их насмешки рикошетят.
Зацепленная злым личным выпадом, Мэрилин, неудачно державшая свой защитный юмор, легко ранена. Она никогда не выносила, что ее талант актрисы подвергают сомнению. Фредди вынужден успокаивать ее. Каждый думает о самом лучшем, что было в его предыдущей жизни. Я вспоминаю о любви к Розе, женщине моей последней жизни во плоти.
— Заряжай! — повторяет Игорь.
Мы опускаем щиты и очередями стреляем любовью в душащие нас клещи. Это действует. Остается лишь вдохнуть в себя поверженные тела. Они входят в нас снизу спины, поднимаются по позвоночнику, и остается лишь отправить их в полет из макушки. Наши позвоночники, пусковые установки по запуску в Рай, переполнены спасаемыми фантомами. Однако за это время мы не успеваем защитить свои фланги, и новая волна наступающих разбивает наше укрепление.
Отделенные друг от друга, мы переходим на бой врукопашную. Удар юмором для защиты, удар любовью для нападения, удар позвоночником, чтобы отправить в Рай.
— Держись, Мишель, — подбадривает Рауль, избавляя меня от черномазого падшего ангела, прыгнувшего на спину.
Он успевает как раз вовремя. Гораздо более сильный, чем неприкаянные души, этот падший ангел почти повалил меня воспоминаниями о самых болезненных моментах моей последней жизни. Проблема в том, что, проходя через нашу спину, побежденные враги ослабляют нас, передавая свои боли.
А перед нами уже вражеские подкрепления. Нас окружают десятки новых врагов.
— Как можно любить еще больше?
— Закройте на секунду глаза, — советует Фредди, отправляя нам в одной ослепительной вспышке образы всего самого лучшего, что было создано человечеством.
Наскальные рисунки пещеры Ласко, Александрийская библиотека, висячие сады Семирамиды, Колосс Родосский, фрески Дендера, древняя столица инков Куско, города майя, Ветхий Завет, Новый Завет, техника касания при игре на фортепиано, храмы Ангкора, Шартрский собор, токкаты Иоганна Себастьяна Баха, «Четыре времени года» Вивальди, полифония пигмеев, «Реквием» Моцарта, «Мона Лиза» Леонардо да Винчи, майонез, избирательное право, театр Мольера, театр Шекспира, балийские оркестры ударных, Эйфелева башня, индийское тандури из курицы, японские суси, статуя Свободы, ненасильственная революция Ганди, теория относительности Альберта Эйнштейна, «Врачи Мира», кинематограф Мельеса, сэндвичи с пастрамой и корнишонами, моц-царелла, фильмы Стэнли Кубрика, мода на миниюбки,рок-н-ролл, «Битлз», «Генезис», «Йес», «Пинк Флойд», «МонтиПитон», «Чайка Джонатан Ливинг-стон» и музыка к нему Нила Даймонда, первая трилогия «Звездных войн» с Харрисоном Фордом, книги Филипа Дика, «Дюна» Фрэнка Херберта, «Властелин колец» Толкиена, компьютеры, игра «Цивилизация» Сида Мейера, горячая вода... Сотни образов сменяют друг друга, подтверждая человеческий гений и его вклад во вселенную.
— Я не понимаю, Фредди, ведь это ты мне говорил, что человечество недостойно спасения...
— Юмор-парадокс-изменение. Я могу совершен но не верить в человечество и в то же время осознавать все эти успехи.
Игорь подбадривает свои войска. Чтобы воодушевить их, он использует ту же технику, что и эльзасский раввин, только наоборот. От отправляет неприкаянным душам жуткие образы: доисторические межплеменные войны, бандиты с большой дороги, грабящие замки, первые пушечные ядра, пожар Александрийской библиотеки, трюмы судов с черными невольниками, которых продали в рабство, мафия, продажные правительства, Пунические войны, горящий Карфаген, Варфоломеевская ночь, траншеи Вердена, армянский геноцид, Аушвиц, Треблинка и Май-данек, наркодилеры в темных подъездах, теракт в парижском метро, разлившаяся по пляжам нефть, в которой умирают птицы, кислотные дожди над современными городами, дебильные телепередачи, холера, чума, проказа, СПИД и все новые и новые болезни.
Игорь предлагает им вспомнить все страдания и несчастья, все неудачи, чтобы швырнуть нам в лицо во время атаки. Переполненные ненавистью и презрением, дрожащие от нетерпения, они бросаются на нас. Мы отступаем перед их натиском. Издевательства достигают цели. Лучи любви уже не такие мощные.
Каждая неприкаянная душа, которую нам удается вдохнуть, увеличивает наше замешательство. И страшный вопрос сам собой встает передо мной: «Действительно, что я здесь делаю?».
Я пытаюсь сконцентрироваться на Жаке и Венере, моих двух еще живых подопечных, но их судьба становится мне неинтересна. Они ничтожества, их молитвы ничтожны, а их амбиции никудышны. Как говорил Эдмонд: «Они пытаются уменьшить свои несчастья, вместо того чтобы попытаться построить свое счастье».
Я по-прежнему раздаю удары любви, но с меньшей убежденностью. Я увертываюсь от очередей насмешек и думаю, что Венера — просто невыносимая воображала, а Жак — законченный аутист. Чего ради я должен выбиваться из сил ради таких существ?
Фантомы собираются для последней атаки, двадцать против одного. У нас больше нет ни одного шанса уцелеть.
— Сдаемся? — предлагает Мэрилин.
— Нет, — отвечает Фредди. — Нужно как можно больше отправить в Рай. Ты почувствовала, как они страдают?
— Фредди, быстро, давай анекдот! — требует Рауль.
— Э-э... два омлета запекаются в духовке. Один говорит другому: «Простите, вам не кажется, что здесь слишком жарко?» Второй кричит: «Караул! Здесь ГОВОРЯЩИЙ ОМЛЕТ!»
Мы заставляем себя рассмеяться. Однако этого достаточно, чтобы укрепить наши щиты. Фредди продолжает:
— Пациент приходит к врачу и говорит: «Доктор, у меня провалы в памяти». — «И давно это у вас?» — спрашивает врач. «Давно... что?» -отвечает больной.
К счастью, у него всегда полно таких историй. Настроения смеяться совсем нет, но два этих анекдота кажутся такими неуместными в эту страшную минуту, что они вселяют в нас уверенность.
Но вид противника отбивает желание шутить. Игорь гарцует, как всадник Апокалипсиса. Рядом с ним ведьма и палач. Он бросает в Мэрилин болезненный намек на ее роман с Кеннеди и попадает точно в цель. Световой луч Мэрилин уменьшается и гаснет. Она превращается в падшего ангела, присоединяется к противнику и бомбардирует нас зелеными лучами. Она знает наши слабые места и бьет по ним.

<< Предыдущая

стр. 15
(из 17 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>