<< Предыдущая

стр. 7
(из 37 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

новую идею - выпуск портативного компьютера со встроенным программным
обеспечением. Кай и я спроектировали эту машину. В то время Microsoft была
еще небольшой компанией, и я тоже участвовал в разработке программного
обеспечения. В 1983 году продвижением этой машины на рынок США под
маркой Model 100 (она стоила всего 799 долларов) занималась Radio Shack. В
Японии ее продавали под маркой NEC PC-8200, а в Европе как Olivetti M-10.
Вот так, благодаря энтузиазму Кая, появился первый "лэптоп", пользовавшийся
спросом у журналистов.
Несколько лет спустя, в 1986 году, наши пути разошлись. Кай решил
изменить профиль своей фирмы, поэтому Microsoft открыла в Японии
собственное подразделение. Компания Кая продолжает играть важную роль в
распространении программных продуктов на японском рынке. Ну а сам Кай,
по-прежнему мой близкий друг, одевается все так же кричаще и так же предан
идее превратить персональные компьютеры в универсальный инструмент.
Рынок персональных компьютеров по своей природе глобален, что,
безусловно, скажется на развитии информационной магистрали.
Сотрудничество американских, европейских и азиатских компаний в индустрии
персональных компьютеров приобретает первостепенное значение.
Государства или компании, которым не удастся выйти на глобальный уровень,
уже не смогут лидировать.
В январе 1979 года Microsoft переехала из Альбукерке в пригород
Сиэтла (штат Вашингтон). Пол и я вернулись домой, приведя за собой почти
всех из дюжины своих сотрудников. Мы сосредоточились на разработке языков
программирования для той массы новых машин, которые появились с
зарождением индустрии персональных компьютеров. К нам часто приходили с
интересными проектами, которые могли вылиться во что-то крупное. Спрос на
услуги Microsoft все время превышал наши возможности.
Мне требовался помощник, и я обратился к старому гарвардскому
приятелю по курсу "Экономика 2010", Стиву Балмеру. Окончив колледж, Стив
работал младшим менеджером по производству на фирме Procter & Gamble в
Цинциннати. Через несколько лет он поступил в Стэнфордскую школу бизнеса
(Stanford Business School). К тому времени, когда я ему позвонил, он уже
окончил первый курс и хотел продолжить учебу, но, услышав мое предложение
стать совладельцем Microsoft, Стив без колебаний пополнил список "вечных
студентов". Долевая собственность, которую Microsoft передавала большинству
своих сотрудников через права на покупку акций, оказалась настолько
эффективным механизмом, что и вообразить никто не мог. В руках
сотрудников находились акции буквально на миллиарды долларов. Я уверен,
что такая практика (передачи прав на акции), воспринимаемая всеми с
энтузиазмом, - одно из преимуществ Соединенных Штатов, которое позволяет
начинающим компаниям в этой стране добиваться успеха.
Где-то через 3 недели после приезда Стива в Microsoft мы первый раз
крупно поспорили. Тогда Microsoft наняла около тридцати человек, и Стив
решил, что нам нужно немедленно взять еще человек пятьдесят.
"Ни в коем случае", - сказал я. Многие из наших прежних заказчиков
обанкротились, и волне естественный страх остаться без цента в момент
всеобщего бума делал меня осторожным. Мне не хотелось, чтобы мы
"проедали" все доходы. Но Стив стоял на своем, и я уступил: "Ладно,
продолжай нанимать талантливых сотрудников, но я скажу, когда мы больше
не сможем себе этого позволить". Однако я так ничего и не сказал, потому что
доходы росли быстрее, чем Стиву удавалось находить таланты.
Главное, чего я боялся в те годы, - вынырнет откуда-нибудь другая
компания и отобьет у нас рынок. Особенно меня беспокоило несколько
маленьких фирм, занимавшихся разработкой либо микропроцессорных чипов,
либо программного обеспечения, но, к счастью для нас, ни одна из них не
видела рынок программных продуктов так, как видели его мы.
Кроме того, всегда существовала и такая угроза: кто-то из крупных
производителей вычислительной техники возьмет да и смасштабирует
программное обеспечение своих больших машин под компьютеры на базе
микропроцессоров. IBM и DEC имели целые библиотеки мощных программ. Но
Фортуна вновь не отвернулась от Microsoft: ни один из серьезных игроков так и
не стал переносить архитектуру и программное обеспечение своих
компьютеров в индустрию "персоналок". Единственный критический момент
был в 1979 году, когда DEC предложила архитектуру мини-компьютера PDP-11
для персонального компьютера, который продавала компания HeathKit. Однако
у DEC не было особой веры в персональные компьютеры, и она, по сути, почти
не продвигала этот проект.
Цель Microsoft состояла в том, чтобы создавать и поставлять
программное обеспечение для большинства персональных компьютеров, не
включаясь непосредственно в разработку или продажу их аппаратных средств.
Microsoft продавала лицензии на программные продукты по чрезвычайно
низким ценам, делая ставку на объем продаж. Мы адаптировали наши языки
программирования - тот же Бейсик - к каждой машине и моментально
реагировали на любую просьбу изготовителей оборудования. Мы не хотели
давать им повод искать другого партнера. Мы стремились к тому, чтобы
программы Microsoft выбирали не задумываясь.
Наша стратегия оправдалась. Почти все изготовители персональных
компьютеров лицензировали у нас какой-нибудь язык программирования. Даже
если оборудование разных фирм отличалось, тот факт, что на них работает
Microsoft BASIC, уже означал - в какой-то мере компьютеры совместимы. Эта
совместимость сама по себе стала весьма важным фактором; это было нечто,
что люди как бы покупали вместе с компьютерами. Многие фирмы в своей
рекламе стали указывать, что для их "персоналок" имеются языки
программирования от Microsoft, включая Бейсик.
Вот так Microsoft BASIC превратился в промышленный стандарт
программного обеспечения.
Некоторые технологии не зависят от всеобщего признания их
значимости. Прекрасная непригорающая сковорода - вещь очень полезная,
даже если Вы единственный, кто ее приобрел. Но ценность средств связи и
других продуктов, пользоваться которыми в одиночку бессмысленно,
обусловлена именно их распространенностью. Если придется выбирать между
красивым почтовым ящиком ручной работы с узкой щелью для конвертов
только одного размера и старой картонкой, в которую кидают всю почту, Вы
предпочтете последнюю, выбрав совместимость.
Иногда правительства или комитеты устанавливают какие-то стандарты,
призванные обеспечивать совместимость. Их называют стандартами de jure,
они имеют силу закона. Однако большая часть удачных стандартов
складывается de facto - так, как их определяет рынок. Аналоговые часы
отсчитывают время по часовой стрелке. В пишущих машинках и
компьютерных клавиатурах для англоязычных стран используется раскладка,
на которой буквы в верхнем ряду слева направо образуют слово QWERTY. Ни
один закон не гласит, что должно быть именно так. Но все придерживаются
этих стандартов, и никому не приходит в голову от них отказываться.
Поскольку стандарты de facto поддерживает рынок, а не закон, они
диктуются необходимостью и меняются только с появлением чего-то
действительно лучшего; например, компакт-диски вытеснили виниловые
пластинки.
Стандарты de facto зачастую действуют на рынке через экономический
механизм, весьма схожий с положительной спиралью - движущей силой
успешного бизнеса, - при которой один успех влечет за собой другой. Эта
концепция, называемая положительной обратной связью, объясняет, почему
стандарты de facto нередко появляются именно тогда, когда возникает
потребность в совместимости.
Цикл положительной обратной связи начинается в тот момент, когда на
развивающемся секторе рынка какой-то способ делать то-то и то-то
оказывается лучше, чем принятый до сих пор. С большей степенью вероятности
это относится к высокотехнологичным продуктам, которые можно выпускать в
больших объемах при крайне незначительном росте их стоимости и отчасти
получать выигрыш от совместимости. Один из примеров тому - игровые
видеоприставки. Это специализированный компьютер со специализированной
операционной системой, служащей платформой для игровых программ.
Совместимость здесь чрезвычайно важна: чем больше программ (в данном
случае игр) доступно этой машине, тем ценнее она для покупателя. В то же
время, чем больше покупают эту машину, тем больше программ создают
именно для нее. Когда модель достигает высокого уровня популярности,
начинается цикл положительной обратной связи, и объем продаж еще больше
возрастает.
По-видимому, в промышленности самой известной демонстрацией силы,
присущей положительной обратной связи, была битва за формат видеокассет,
развернувшаяся в конце семидесятых - начале восьмидесятых. Принято
считать, будто одна только положительная обратная связь привела к победе
формата VHS над форматом Beta, невзирая на технические преимущества
последнего. На самом деле первые кассеты формата Beta позволяли записывать
всего один час (сравните с тремя часами на VHS), этого времени явно не
хватало на запись фильма или футбольного матча. Клиентов больше
интересовала емкость кассет, а не какие-то там технические
усовершенствования. В итоге формат VHS получил некоторое преимущество
перед форматом Beta, который Sony использовала в своем видеоплейере
Betamax. JVC, разработавшая стандарт VHS, разрешала применять его другим
изготовителям видеомагнитофонов за весьма низкий процент отчислений. По
мере того как на рынке стали преобладать VHS-совместимые видеоплейеры, в
магазинах чаще стали покупать кассеты именно в этом формате. Владельцам
такого видеоплейера было проще найти интересующий их фильм, а значит,
формат VHS стал выгоднее, и число его потенциальных покупателей росло. Это
в свою очередь заставило розничных торговцев закупать преимущественно
VHS-видеотехнику. И с этого момента формат Beta потерпел крах. Цикл
положительной обратной связи дал VHS дополнительные преимущества. Успех
рождает успех. Но не в ущерб качеству.
Пока проходила дуэль между форматами Betamax и VHS, объем годовых
продаж предварительно записанных видеокассет - дилерам системы
видеопроката - в США достиг без малого нескольких миллионов копий. Как
только VHS, перейдя некий Рубикон, стал явным стандартом (это произошло
где-то в 1983 году), производство ориентированной на него видеотехники, если
судить по продажам видеокассет, резко пошло вверх. В тот год было продано
свыше 9,5 миллионов видеокассет, на 50% больше, чем год назад. В 1984 году
объем продаж достиг 22 миллионов штук и последовательно возрастал - 52, 84
и 110 миллионов - вплоть до 1987 года. Ну а к тому времени прокат
видеофильмов стал одной из наиболее популярных форм досуга, и VHS-
видеотехника окончательно вытеснила с рынка модели, рассчитанные на
другой формат. Вот так количественные изменения в уровне восприятия новой
технологии могут перерасти в качественные изменения той роли, которую
играет эта технология.
Телевидение - это еще один пример на ту же тему. В США в 1946 году
было продано 10000 телевизоров и только 16000 - в следующем. Но вот
перейден определенный порог, и в 1948 году их число достигает 190000. В
последующие годы оно постоянно растет и в 1955 году составляет 32 миллиона.
Чем больше покупали телевизоров, тем больше вкладывали денег в создание
телепрограмм, а это, в свою очередь, стимулировало продажу телеприемников.
Поначалу и первые проигрыватели аудиокомпакт-дисков продавались не
очень хорошо - отчасти потому, что выбор компакт-дисков был небогат. Вдруг,
как по волшебству, ассортимент и проигрывателей, и дисков начал расти, и в
какой-то момент критический порог был взят. Все больше людей покупали
проигрыватели, потому что предлагалось все больше компакт-дисков, а это
заставляло компании расширять их ассортимент. Любители музыки оценили
новое, высококачественное звучание и удобство компакт-дисков. Так компакт-
диски превратились в стандарт de facto и вытеснили грампластинки из
музыкальных магазинов.
Один из важнейших уроков, преподанных компьютерной индустрии,
заключается в том, что для пользователя ценность компьютера определяется
преимущественно качеством и многообразием существующих программ. Мы
все, занятые в этой индустрии, усвоили этот урок; кто-то учился на чужих
ошибках, а кто-то - на своих.
Летом 1980 года в Microsoft обратились два представителя IBM с
предложением обсудить персональный компьютер, который могла бы
выпускать эта корпорация. В то время позиции IBM в царстве аппаратных
средств были непоколебимы, ей принадлежало более 80% рынка мэйнфреймов.
Но ее малые компьютеры имели весьма умеренный успех. IBM привыкла
продавать большие дорогостоящие машины крупным заказчикам.
Руководители IBM, численность персонала которой достигала 340000 человек,
подозревали, что их компания, как и многие другие, не сможет без посторонней
помощи торговать маленькими недорогими машинами.
IBM хотела менее чем за год вывести на рынок свой персональный
компьютер. Чтобы выдержать этот график, ей пришлось отказаться от давней
традиции: разрабатывать все оборудование и программное обеспечение
самостоятельно. Так IBM выбрала курс на создание собственного
персонального компьютера в основном из готовых компонентов, доступных
любому участнику рынка. Это привело к появлению абсолютно открытой
платформы, легко копируемой другими.
Хотя IBM обычно сама разрабатывала микропроцессоры для своей
продукции, в этом случае компания решила покупать их у Intel и, что для
Microsoft гораздо важнее, не создавать свою операционную систему, а
лицензировать ее у нас.
Сотрудничая с группой разработчиков из IBM, мы поддержали их планы
создания одного из первых персональных компьютеров на базе 16-разрядного
микропроцессорного чипа - 8088. Переход с 8- на 16-разрядные
микропроцессоры превратил бы персональный компьютер из игрушки в
полноценный инструмент. Поколение 16-разрядных компьютеров смогло бы
поддерживать до 1 мегабайта памяти - в 256 раз больше, чем 8-разрядные.
Поначалу это было лишь теоретической возможностью, поскольку IBM пока не
собиралась предлагать более 16 Кб, т.е. всего 1/64 полного объема памяти.
Преимущества 16-разрядности, кроме того, резко уменьшались решением
использовать чип с 8-разрядным подключением к остальным частям
компьютера. Соответственно, чип "думал" гораздо быстрее, чем "общался". Но
все "равно, применение 16-разрядного микропроцессора чрезвычайно укрепило
позиции IBM на рынке персональных компьютеров, а сами эти компьютеры и
по сей день остаются стандартом.
IBM, с ее репутацией и желанием применить открытую архитектуру,
которую могли бы копировать другие компании, имела реальный шанс создать
новый стандарт персональной вычислительной техники. Мы хотели
участвовать в этом процессе и поэтому приняли вызов. Приступая к созданию
операционной системы, мы закупили кое-какие разработки у другой компании
из Сиэтла и наняли ее ведущего инженера Тима Патерсона (Tim Paterson).
После многочисленных модификаций система превратилась в дисковую
операционную систему фирмы Microsoft, или MS-DOS. А Тим стал, по сути, ее
отцом.
IBM, наш первый лицензиат, назвала систему PC-DOS; аббревиатура PC
подразумевала "персональный компьютер". IBM выбросила PC на рынок в
августе 1981 года, что привело к настоящему триумфу. Компания умело
проводила рыночную политику и популяризировала термин PC. Этот проект
задумал Билл Лоу (Bill Lowe), а реализовал Дон Эстридж (Don Estridge). Надо
отдать должное квалификации сотрудников IBM, сумевших менее чем за год
довести свой персональный компьютер от голой идеи до рыночного продукта.
Теперь уже мало кто помнит, что оригинальный IBM PC изначально
комплектовали тремя операционными системами на выбор: нашей PC-DOS,
CP/M-86 и UCSD Pascal P-system. Мы понимали, что из трех выживет только
одна, - она и станет стандартом. Нам хотелось, чтобы MS-DOS подтолкнули те
же силы, которые "работали" на видеокассеты VHS. Перед нами встали три
взаимосвязанные задачи. Во-первых, сделать MS-DOS лучшим продуктом. Во-
вторых, помочь другим программистским фирмам создать продукты на базе
MS-DOS. В-третьих, гарантировать ее низкую стоимость.
Мы заключили с IBM легендарную сделку: за низкую, однократную
выплату передали ей права на использование нашей операционной системы на
стольких компьютерах, сколько она сумеет реализовать. Таким образом, у IBM
появился стимул проталкивать MS-DOS и продавать ее недорого. Наша
стратегия сработала. IBM предлагала UCSD Pascal P-system примерно за 450
долларов, CP/M-86 - за 175, а MS-DOS - за 60.
Мы не ставили прямую цель - заработать деньги на IBM, нам было
выгоднее другое - лицензировать MS-DOS всем компьютерным компаниям,
предлагавшим машины, более или менее совместимые с IBM PC. IBM могла
свободно использовать наше программное обеспечение, но у нее не было
эксклюзивной лицензии или контроля за будущими улучшениями. Так
Microsoft стала передавать индустрии персональных компьютеров лицензии на
программную платформу. А IBM в конечном счете отказалась от
усовершенствования UCSD Pascal P-system и CP/M-86.
Клиенты довольно активно раскупали IBM PC, и в 1982 году
разработчики начали переносить свои программы на эту аппаратную
платформу. Каждый новый клиент, каждое новое приложение усиливали
потенциал IBM PC как промышленного стандарта de facto. Вскоре большая
часть программ (причем лучших, вроде Lotus 1-2-3) создавалась уже именно
для этого персонального компьютера. Мич Кейпор (Mitch Kapor) и Джонатан
Сачс (Jonathan Sachs) разработали 1-2-3 и революционизировали электронные
таблицы. Первые изобретатели электронных таблиц, Дэн Бриклин (Dan
Bricklin) и Боб Фрэнкстон (Bob Frankston), заслуживают бесконечного
уважения за свой продукт VisiCalc, но 1-2-3 обогнала его по всем параметрам.
Кстати, Мич - человек очень интересный, эклектичное прошлое которого (в
данном случае как диск-жокея и инструктора по трансцендентальной
медитации) типично для лучших разработчиков программ.
Положительная обратная связь начала двигать рынок PC. Появились
тысячи прикладных программ, невероятное множество компаний стало
выпускать дополнительные платы, расширяющие аппаратные средства PC.

<< Предыдущая

стр. 7
(из 37 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>