<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Очень фундаментальная вещь, которую нужно помнить: человек очень хитер в том, чтобы создавать ложные ценности. Настоящие ценности требуют твоей тотальности, требуют всего твоего существа; ложные ценности очень дешевы. Они выглядят как реальные, но не требуют твоей тотальности - это только поверхностная формальность.
Например, вместо любви, доверия мы создали ложную ценность "преданность". Преданный человек по видимости кажется любящим. Он проделывает все жесты любви, но ничего под ними не подразумевает; его сердце вне этих формальных жестов.
Раб предан - но думаете ли вы, что каждый, кто порабощен, у кого отнято человеческое достоинство и гордость, может так глубоко любить человека, причинившего ему такой глубокий вред? Он ненавидит его, и если у него будет возможность, он его убьет! Но на поверхности он остается преданным - он вынужден. Это не из радости, это из страха. Это не из любви, это обусловленный ум говорит, что ты должен быть верным своему хозяину. Это преданность собаки хозяину.
Для любви необходим более тотальный отклик. Она приходит не из чувства долга, но из биений твоего собственного сердца, из твоего собственного опыта радости, из желания ею поделиться. Преданность - это что-то уродливое. Тысячи лет это было очень респектабельной ценностью общества, потому что общество разными способами порабощало людей. Жена должна быть преданной мужу - до такой степени, что в Индии миллионы женщин умирали со смертью мужа, прыгая живыми в погребальный костер и сгорая заживо. Это было так респектабельно, что любая женщина, которая этого не делала, должна была подвергнуться большому осуждению. Она становилась почти отщепенцем; в ее собственной семье с ней обращались как со служанкой. Предполагалось, что, поскольку она не смогла умереть вместе со своим мужем, она не была ему предана.
Фактически, просто посмотрите на это под другим углом - ни один мужчина не прыгнул в погребальный костер своей жены! И никто не задавался вопросом: "Значит ли это, что ни один муж никогда не был предан своей жене?" Но это двойной стандарт общества. Один стандарт - для хозяина, владельца, собственника, и другой - для раба.
Любовь это опасный опыт, потому что тобой владеет что-то большее, чем ты сам. И это невозможно контролировать; ты не можешь вызвать любовь по заказу. Как только она уходит, нет способа ее вернуть. Все, что ты можешь сделать, это притворяться, быть лицемером.
Верность - это совершенно другое дело. Она производится твоим собственным умом, это не что-то из-за пределов тебя. Это воспитание в определенной культуре, точно как и все остальное воспитание. Ты начинаешь играть, и мало-помалу начинаешь верить в собственную игру. Преданность требует, чтобы ты всегда, в жизни или смерти, был предан человеку, хочет этого твое сердце или нет. Это психологический вид порабощения.
Любовь приносит свободу. Преданность приносит рабство. Только на поверхности они выглядят похожими; глубоко внутри они противоположны, диаметрально противоположны. Преданность это игра; тебя ей научили. Любовь дика; вся ее красота в дикости. Она приходит, как порыв ветра, с великим ароматом, наполняет твое сердце, и внезапно там, где была пустыня, - сад, полный цветов. Но ты не знаешь, откуда она приходит, и ты знаешь, что нет способа ее вызвать. Она приходит сама по себе и остается столько, сколько хочет существование. И точно как однажды она приходит, как незнакомец, как гость, внезапно однажды она уходит. Нет способа за нее уцепиться, нет способа ее удержать.
Общество не может зависеть от таких непредсказуемых, ненадежных переживаний. Оно хочет гарантий, надежности; поэтому оно совершенно удалило из жизни любовь и поставило на ее место брак. Брак знает только преданность, преданность мужу, и поскольку она формальна, она в твоих руках... но это ничто в сравнении с любовью, это даже не капля в океане того, что такое любовь.
Но общество очень довольно этим, потому что это надежно. Муж может тебе доверять, доверять, что завтра ты будешь настолько же преданной, что и сегодня. Любви доверять нельзя - страннее всего то, что любовь это величайшее доверие, но доверять ей нельзя. В это мгновение она тотальна, но следующее мгновение остается открытым. Она может расти у тебя внутри; она может испариться из тебя. Муж хочет, чтобы жена была его рабом всю жизнь. Он не может полагаться на любовь; он должен создать что-то, что выглядит как любовь, но что произведено человеческим умом.
Это происходит не только в отношениях любви, но и в других областях жизни - преданность тоже очень уважаема. Но она разрушает разум... солдат должен быть преданным нации. Человек, который сбросил атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки... нельзя счесть его ответственным, он просто выполнял свой долг. Ему приказали, и он был предан своим старшим по званию; в этом вся тренировка армии. Много лет тебя тренируют, и ты становишься почти неспособным к бунту. Даже если ты видишь что, то, что тебе говорят, абсолютно неправильно, все же тренировка, которая вошла так глубоко, говорит: "Так точно, я это сделаю".
Я не могу себе представить, что человек, который сбросил бомбы на Хиросиму и Нагасаки, был машиной. У него тоже было сердце, точно как у вас. У него тоже были жена и дети, старые отец и мать. Он был человеческим существом настолько же, что и вы, с одной только разницей. Он был обучен выполнять приказы без сомнений, и когда был отдан приказ, он просто выполнил его.
Я снова и снова думал о его уме. Возможно ли себе представить, что бы он не знал, что эта бомба уничтожит почти двести тысяч человек? Разве он не мог сказать: "Нет! Лучше пусть генерал меня застрелит, но я не буду убивать двести тысяч человек"? Может быть, эта идея никогда не приходила ему в голову.
Армия работает таким образом, чтобы создать преданность; это начинается с небольших вещей. Непонятно, почему каждый солдат многие годы должен ходить на парад и следовать глупым приказам - поворачиваться налево, направо, идти вперед, идти назад - часами, без всякой цели. Но в этом есть цель. Это разрушает его разум. Его существо превращается в автомат, в робота. И когда приходит приказ: "Налево", его ум не спрашивает, почему. Если кто-то другой тебе скажет: "Повернись налево", ты спросишь: "Что это за ерунда? Почему я должен поворачиваться налево? Я повернусь направо!" Но солдат не должен сомневаться, спрашивать; он должен просто следовать. Это его основная обусловленность - преданность.
Для королей и генералов хорошо, чтобы армии были преданными до такой степени, чтобы они действовали почти как машины, не как люди. Родителям удобно, чтобы их дети были преданными, потому что ребенок-бунтарь создает проблемы. Родители могут быть неправы, а ребенок прав, но он должен быть послушен родителям; это часть воспитания старого человека, которое существовало до сих пор.
Я учу вас новому человеческому существу, в котором нет места преданности, но у которого есть вместо нее разум, пытливость, способность сказать "нет". Для меня, пока ты не способен сказать "нет", твое "да" бессмысленно. Твое "да" - это просто запись на граммофонной пластинке; ты не можешь ничего сделать, тебе приходится сказать "да", потому что "нет" в тебе просто не возникает.
Жизнь и цивилизация были бы совершенно другими, если бы мы приучали людей к тому, чтобы иметь больше разума. Стольких войн бы не случилось, если бы люди спрашивали: "В чем причина? Почему мы должны убивать людей, которые ни в чем не виноваты?" Но они преданы одной стране, а ты предан другой, и политики обеих стран борются и приносят в жертву своих людей. Если политикам так нравится бороться, они могут провести чемпионат по борьбе, а все остальные могут этим наслаждаться, как футбольным матчем.
Но короли и политики, президенты и премьер-министры не идут на войну. Простые люди, которые не имеют ничего общего с приказом убивать, идут на войну и убивают. Их награждают за верность - им дают Кресты Виктории и другие награды за бесчеловечность, за неразумность, за механичность.
Преданность - это не что иное, как сочетание этих трех болезней: верования, долга и респектабельности. Все это питание для твоего эго. Это против твоего духовного роста, но за круговую поруку интересов. Священники хотят, чтобы ты не задавал никаких вопросов об их системе верования, потому что знают, что не могут дать никаких ответов. Все системы верования так фальшивы, что если подвергнуть их сомнению, они развалятся. Не подвергаемые сомнению, они создают великие религии с миллионами последователей.
Сейчас у Папы под началом миллионы людей, и из этих миллионов людей ни один не спрашивает: "Как может девственница родить ребенка?" Это было бы святотатственным! Из миллионов людей ни один не спрашивает: "В чем доказательство того, что Иисус - единственный сын Бога? - никто не может на это претендовать. Что доказывает, что Иисус спас людей от страдания? - он не смог спасти даже самого себя". Но подобные вопросы очень смущают, поэтому они просто не задаются. Даже Бог это не что иное как гипотеза, которую религиозные люди пытались доказать тысячи лет... всевозможные доказательства, но все они ложны; в них нет ничего существенного, никакой поддержки существования.
С самого первого дня людей тренируют быть преданными системе верования, в которой они родились. Это удобно для священников, чтобы вас эксплуатировать, это удобно для политиков, чтобы вас эксплуатировать, это удобно для мужей, чтобы эксплуатировать жен, для родителей, чтобы эксплуатировать детей, для учителей, чтобы эксплуатировать студентов. Для каждого из интересов круговой поруки преданность просто необходима. Но она низводит все человечество до состояния умственной отсталости. Она не допускает никаких вопросов. Она не допускает никаких сомнений. Она не позволяет людям быть разумными. А человек, который не способен сомневаться, задавать вопросы, сказать "нет", когда он чувствует, что что-то неправильно, - пал ниже человеческого и стал недочеловеческим животным.
Если любви требуют, она становится преданностью. Если любовь дается, когда ее не просят, это твой свободный дар. Тогда она возникает из твоего сознания. Если доверия требуют, тебя порабощают. Но если доверие возникает в тебе, в твоем сердце растет что-то сверхчеловеческое. Разница очень мала, но имеет безмерную важность: если любви и доверия просить или требовать, они становятся фальшивыми. Когда они возникают сами собой, в них есть безмерная внутренняя ценность. Они не делают тебя рабом, они делают тебя хозяином самого себя, потому что это твоя любовь, твое доверие. Ты следуешь собственному сердцу. Ты не следуешь никому другому. Тебя не заставляют следовать. Из свободы приходит твоя любовь. Из достоинства приходит твое доверие - и вместе они сделают вас более богатыми человеческими существами.
Жить жизнь согласно своему сердцу, следовать его биению, идти в неизвестное, точно как орел летит к солнцу, свободно, не зная пределов... этого ему никто не приказывает. Это приносит ни с чем не сравнимую радость. Это утверждение духовности, присущей человеку от природы.
ИНСТРУМЕНТЫ ТРАНСФОРМАЦИИ
Одна из истин, признать которые труднее всего: человек остается прежним - что бы мы ни делали, мы остаемся прежними. Нет никакого "улучшения". Все эго разбито, потому что эго живет в улучшении, в идее улучшения, в идее того, чтобы однажды куда-то прийти. Может быть, не сегодня, а завтра, послезавтра. Признать тот факт, что в мире нет никакого улучшения, что жизнь это просто празднование, что в ней нет ничего делового... - как только ты это понимаешь, все путешествие эго останавливается, и внезапно ты отброшен обратно в это мгновение.
Принимай Себя
В то мгновение, когда ты себя принимаешь, ты становишься открытым, уязвимым, восприимчивым. В то мгновение, когда ты себя принимаешь, не нужно никакого будущего, потому что не нужно ничего улучшать. Тогда все хорошо, тогда все хорошо, как есть. В самом этом опыте жизнь начинает принимать новый цвет, и возникает новая музыка.
Если ты себя принимаешь, это начало принятия всего. Если ты себя отвергаешь, ты, по сути, отвергаешь Вселенную; если ты себя отвергаешь, ты отвергаешь существование. Принимая себя, ты принимаешь существование; тогда не остается ничего другого, кроме как наслаждаться, праздновать. Не остается никаких жалоб, никакой обиды; ты чувствуешь благодарность. Тогда хороша жизнь и хороша смерть, тогда хороша радость и хороша печаль, тогда хорошо быть с возлюбленным и хорошо быть одному. Тогда, что бы ни случилось, хорошо, потому что это происходит из целого.
Но вас веками приучали не принимать себя. Все культуры мира отравляли человеческий ум, потому что все они зависят только от одного: "улучши себя". Они создают в тебе тревогу - тревога это состояние между тем, кто ты есть, и тем, кем ты должен быть. Люди обречены на тревожность, если есть жизнь, "какой она должна быть". Если есть определенный идеал, которому нужно соответствовать, как ты можешь быть непринужденным? Как ты можешь чувствовать себя как дома? Ничто нельзя прожить тотально, потому что ум жаждет будущего. А это будущее никогда не приходит - не может прийти. Это невозможно по самой природе желания - когда оно наступит, ты начнешь воображать другие вещи, желать других вещей. Ты всегда можешь вообразить лучшее положение дел. И ты всегда можешь оставаться в тревоге, напряжении, беспокойстве - именно так человечество жило веками.
Лишь изредка редкому человеку удавалось бежать из этой ловушки. Этот человек назывался Буддой, Христом. Пробужденный человек - это тот, кто выскользнул из ловушки общества, увидел его полную абсурдность. Ты не можешь улучшить себя. И я не говорю, что улучшения не происходит, помни - ты не можешь улучшить себя. Когда ты прекращаешь улучшать себя, тебя улучшает жизнь. В этом расслаблении, в этом принятии жизнь начинает тебя ласкать, жизнь начинает по тебе течь. И когда у тебя нет никакой обиды, никакой жалобы, ты расцветаешь, ты цветешь.
И я хотел бы вам сказать: примите себя такими, какие вы есть. А это самая трудная в мире вещь, потому что это идет против всего вашего воспитания, образования, культуры. С самого начала вам говорили, какими вы должны быть. Никто никогда вам не говорил, что вы хороши такими, как есть; все вкладывали в ваши умы программы. Вас программировали родители, священники, политики, учителя - вас программировали только на одно: просто продолжайте улучшать себя. Где бы вы ни были, продолжайте гнаться за чем-то другим. Никогда не отдыхайте. Работайте до смерти.
Мое учение просто: Не Откладывайте Жизнь. Не ждите завтра, оно никогда не приходит. Живите сегодня!
Иисус говорит своим ученикам: "Смотрите на лилии в полях. Они не трудятся, они не ткут, не прядут - и все же Соломон не так красив, как эти бедные лилии". В чем красота этой бедной лилии? Это сущее принятие. У нее нет никакой программы улучшения. Она здесь и сейчас - танцуя на ветру, загорая на солнце, разговаривая с облаками, засыпая в теплый полдень, играя с бабочками... она наслаждается, есть, она любит, она любима.
И все существование начинает вливать в тебя энергию, когда ты открыт. Тогда деревья зеленее, чем тебе сейчас кажутся, и тогда солнце солнечнее, чем тебе сейчас кажется; тогда все становится психоделическим, красочным. Иначе все тускло, безжизненно и серо.
Прими себя, - это молитва. Прими себя, - это благодарность. Расслабься в своем существе, - таким тебя хочет видеть Бог. Он не хочет, чтобы ты был никаким другим; иначе он сделал бы тебя каким-то другим. Он сделал тебя тобой и никем другим. Пытаться улучшить себя значит, по сути, пытаться улучшить Бога - что просто глупо, и пытаясь это делать, ты будешь становиться безумнее и безумнее. Ты никуда не придешь, ты будешь просто упускать великую возможность.
Пусть это будет твоим цветом - принятие. Пусть это будет твоей характеристикой - принятие, полное принятие. И тогда ты будешь удивлен: жизнь всегда готова излить на тебя свои дары. Жизнь не скряга, существование всегда дается в изобилии - но мы не можем этого принять, потому что не чувствуем себя достойными это принять.
Именно поэтому люди цепляются за несчастья - они соответствуют их запрограммированности. Люди продолжают наказывать себя тысячей и одним тонким способом. Почему? Потому что это соответствует программе. Если ты не такой, каким должен быть, ты должен наказать себя, ты должен создать для себя несчастье. Именно поэтому люди чувствуют себя хорошо, когда они несчастны.
Позвольте мне сказать: люди чувствуют себя счастливыми, когда они несчастны, и им становится очень, очень не по себе, когда они счастливы. Это мое наблюдение тысяч и тысяч людей: когда они несчастны, все так, как и должно быть. Они это принимают - это соответствует их обусловленности, их уму. Они знают, как они ужасны, они знают, что они грешники.
Тебе говорили, что ты родился в грехе. Какая глупость! Какой вздор! Человек не рождается в грехе, человек рождается в невинности. Никогда не было никакого первородного греха, была только первородная невинность. Каждый ребенок рождается в невинности. Мы заставляем его чувствовать себя виноватым - мы начинаем говорить: "Ты не должен быть таким-то. Ты должен быть таким-то". А ребенок естествен и невинен. Мы наказываем его за то, что он естествен, и награждаем за то, что он искусственен и коварен. Мы награждаем его за то, что он фальшивый - наши награды для фальшивых людей. Если кто-то невинен, мы не даем ему никакой награды; у нас нет для него никакой награды, у нас нет к нему никакого уважения. Невинность осуждается, невинность считается почти синонимом преступности. Невинный считается глупым, коварный считается разумным. Фальшивое приемлемо - фальшивое вписывается в фальшивое общество.
Тогда твоя жизнь будет не чем иным как усилием создать для себя больше и больше наказаний. И что бы ты ни делал, неправильно, и ты продолжаешь наказывать себя за каждую радость. Даже когда радость приходит - вопреки тебе самому, помни, когда радость приходит вопреки тебе самому, когда иногда Бог просто врезается в тебя, и ты не можешь его избежать - тотчас же ты начинаешь себя наказывать. Что-то, наверное, неправильно - как это может случиться с таким ужасным человеком, как ты?
Как раз на днях кто-то спросил меня: "Ты говоришь, Ошо, о любви, ты говоришь о том, чтобы предлагать любовь. Но что я могу кому-то дать?" Он спросил: "Что я могу предложить своей возлюбленной?"
Это тайная мысль каждого: "У меня ничего нет". Чего у тебя нет? Но никто тебе не говорил, что в тебе есть красота всех цветов - потому что человек это величайший на земле цветок, самое развитое существо. Никакая птица не может петь таких песен, какие поешь ты - песни птиц это только шум, но все же красивый шум, потому что он приходит из невинности. Ты можешь петь гораздо лучшие песни, более важные, гораздо более осмысленные. Но ты спрашиваешь: "Что у меня есть?"
Деревья зелены, красивы, и звезды красивы, и реки красивы - но видел ли ты когда-нибудь что-нибудь красивее человеческого лица? Видел ли ты когда-нибудь что-нибудь красивее человеческих глаз? На всей земле нет ничего деликатнее человеческих глаз - никакая роза не может с ними соревноваться, никакой лотос не может с ними соревноваться. И какая глубина! Но ты хочешь знать: "Что я могу предложить?" Наверное, ты жил жизнью самоосуждения; наверное, ты унижал себя, обременял себя чувством вины.
Фактически, когда тебя кто-то любит, ты немного удивлен. "Как, - меня? Кто-то меня любит?" В твоем уме возникает идея: "Это потому, что он меня не знает, вот почему. Если он придет и узнает обо мне, если он увидит меня насквозь, он никогда не будет меня любить". Поэтому влюбленные начинают прятаться друг от друга. Они держат многое при себе, они не раскрывают друг другу сердце, потому что боятся, что в то мгновение, когда они раскроют сердце, любовь исчезнет - потому что они не могут любить себя; как они могут постичь, что их может любить кто-то другой?
Любовь начинается с любви к себе. Не будь самолюбивым, будь полным собой - это две разные вещи. Не будь нарциссом, не будь одержимым собой, - но естественная любовь к себе - это обязательное, основное явление. Только тогда, из нее, ты сможешь любить кого-то другого.
Прими себя, люби себя, ты - творение Бога. На тебе подпись Бога, и ты - особенный, уникальный. Никогда не было никого подобного тебе, и никогда не будет - ты просто уникальный, несравненный. Прими это, люби это, празднуй это - и в самом этом праздновании ты начнешь видеть уникальность других, несравненную красоту других. Любовь возможна, только если есть глубокое принятие себя, другого, мира. Принятие создает атмосферу, в которой растет любовь, почву, в которой расцветает любовь.

Позволь Себе Быть Уязвимым

Лао-цзы говорит:
Когда человек рождается, он нежный и слабый; в смерти, он твердый и тугой. Когда вещи и растения живы, они мягкие и гибкие; когда они мертвы, они хрупкие и сухие. Таким образом, твердость и жесткость сопутствуют смерти, а мягкость и гибкость сопутствуют жизни.
Поэтому если армия упорна, она проиграет в битве. Когда дерево твердо, его срубят. Большое и сильное принадлежит низшему, мягкое и слабое - вершине.

Жизнь - это река, поток, продолжительность без конца и начала. Она никуда не движется, она всегда есть. Она не движется из одного места в другое; она всегда движется отсюда сюда. Единственное время для жизни - это сейчас, и единственное место - здесь. Нет никакой борьбы ради достижения, и достигать нечего. Нет никакой борьбы ради завоевания, и завоевывать нечего. Нет попыток защититься, потому что защищаться не от чего. Существует только жизнь, одна, абсолютно одна, прекрасная в своем одиночестве, величественная в своем одиночестве.
Ты можешь жить двумя способами: ты можешь течь вместе с нею - тогда ты тоже величествен, тогда в тебе есть грация, грация ненасилия, отсутствия конфликта, борьбы. Тогда в тебе есть красота, подобная ребенку, подобная цветку, мягкая, деликатная, неразвращенная. Если ты течешь с жизнью, ты религиозен. Вот именно это является религией для Лао-цзы, или для меня.
Обычно религия означает борьбу с жизнью ради Бога. Обычно она означает, что Бог - это цель, а жизнь нужно отвергнуть и победить в борьбе. Жизнь нужно принести в жертву, чтобы достичь Бога. Обычная религия - это не религия. Обычная религия - это просто часть обычного, насильственного, агрессивного ума.
Нет Бога за пределами жизни; жизнь есть Бог. Если ты отвергаешь жизнь, ты отвергаешь Бога, если ты приносишь в жертву жизнь, ты приносишь в жертву Бога. Во всех жертвоприношениях в жертву приносится Бог. Георгий Гурджиев говорил, - это кажется парадоксальным, но это правда, - что все религии против Бога. Если жизнь есть Бог, тогда отрицать, отвергать, жертвовать значит идти против Бога. Но, кажется, Гурджиев не много знал о Лао-цзы. Или, даже если бы он знал о Лао-цзы, то все равно сказал бы то же самое, потому что Лао-цзы не кажется религиозным в обычном смысле. Он скорее как поэт, музыкант, художник, творец, чем как теолог, священник, проповедник, философ. Он так обычен, что нельзя подумать, что он религиозен. Но действительно быть религиозным значит быть так необычайно обычным в жизни... что часть не против целого, часть течет с целым. Быть религиозным - значит не быть отдельным от потока.
Быть нерелигиозным значит уметь собственное мнение в усилии победить, завоевать, куда-то прибыть. Если у тебя есть цель, ты не религиозен. Если ты думаешь о завтра, ты уже упустил религию. В религии нет никакого завтра. Именно поэтому Иисус говорит: "Не думайте о завтра. Смотрите на лилии в полях, они цветут сейчас". Все, что есть, есть сейчас. Все, что живо, живо сейчас. Сейчас - единственное время, единственная вечность.
Есть две возможности. Ты можешь бороться с жизнью, можешь иметь личные цели, идущие против жизни - а все цели личны, все цели личностны. Ты пытаешься навязать жизни образец, что-то свое собственное. Ты пытаешься тащить жизнь, чтобы она за тобой следовала, - ты сам лишь крошечная часть, такая маленькая, а пытаешься тащить с собой всю Вселенную. Конечно, ты обречен на поражение. Ты обязательно потеряешь изящество, ты обязательно станешь твердым.
Борьба создает твердость. Только подумай о борьбе, и в тебе возникнет тонкая твердость. Только подумай о сопротивлении, и вокруг тебя возникнет корка, покрывающая тебя как кокон. Сама идея того, что у тебя есть определенная цель, делает тебя островом, и ты больше не часть безграничного континента жизни. И когда ты отделен от жизни, ты чувствуешь себя как дерево, отделенное от земли. Оно может прожить некоторое время на прошлом питании, но на самом деле оно умирает. Дереву нужны корни; дереву нужно быть в земле, соединенным с ней, частью ее.
Тебе нужно быть соединенным с континентом жизни, быть ее частью, быть в ней укорененным. Когда ты укоренен в жизни, ты мягкий, потому что не боишься. Страх создает жесткость. Страх создает идею безопасности, страх создает идею о том, чтобы защитить себя. И ничто не убивает так, как страх, потому что сама идея страха состоит в том, что ты отделен от земли, вытащен с корнем.
Тогда ты живешь прошлым - именно поэтому ты столько думаешь о прошлом. Это не просто совпадение. Ум постоянно думает либо о прошлом, либо о будущем. Зачем столько думать о прошлом? Прошлое прошло! Его нельзя восстановить. Прошлое умерло! Почему ты продолжаешь думать о прошлом, которого больше нет, и о будущем, с которым ничего нельзя сделать? Ты не можешь его прожить, ты не можешь в нем быть, но можешь разрушить свое настоящее мгновение. Но у этого должна быть какая-то глубоко укорененная причина. Эта глубоко укорененная причина состоит в том, что ты всю жизнь борешься. Борясь с целым, борясь с рекой жизни, ты лишаешься корней. Ты становишься крошечным, подобным капсуле явлением, заключенным в самом себе. Ты становишься индивидуальным, ты больше не часть этой расширяющейся вселенной, безграничного. Нет, ты больше не часть его. Ты должен жить как нищий на своем прошлом питании; именно поэтому ум продолжает думать о прошлом.
И ты должен, так или иначе, собраться, чтобы быть готовым бороться; именно поэтому ты постоянно думаешь о будущем. Будущее дает тебе надежду, прошлое дает тебе питание, а между ними двумя - вечность, сама жизнь, которую ты упускаешь. Между прошлым и будущим ты умираешь, не живешь.
Есть другой способ жить - на самом деле, есть только единственный способ жить, потому что путь борьбы не должен быть способом жить; борьба - это не способ жить. Единственный способ - течь с рекой, течь до такой степени вместе, чтобы ты не чувствовал, что ты отделен и течешь с ней. Нет, ты становишься ее частью - не только частью, ты в нее погружен; ты стал рекой, теперь не существует разделения. Когда ты не борешься, ты стал жизнью. Когда ты не борешься... на Востоке такое состояние названо капитуляцией, доверием - то, что мы называем шраддхой, доверием жизни. Доверие не своему индивидуальному уму, но целому. Доверие не части, но целому, доверие не уму, но существованию. В капитуляции внезапно ты становишься мягким, потому что нет необходимости быть жестким. Ты не борешься, нет никакой враждебности. Нет необходимости защищаться, нет потребности в безопасности; ты уже слился с жизнью.
И жизнь есть безопасность! Только индивидуальные эго незащищены; им нужна защита, им нужна безопасность, им нужно окружать себя броней. Они боятся, постоянно дрожат - как тогда ты можешь жить? Ты живешь в тоске и тревоге; ты вообще не живешь. Ты теряешь все наслаждение, сущую радость просто быть - а это сущая радость. У нее совершенно нет причины; она просто возникает из-за того, что ты есть. Она просто всплывает в тебе, потому что ты есть. Как только ты открыт и течешь с жизнью, ты постоянно бурлишь от радости, совершенно без причины! Ты просто начинаешь чувствовать, что быть - значит быть счастливым.
Именно поэтому индуисты называли предельное сатчитанандой - истиной, сознанием, блаженством. Это означает, что быть значит - быть блаженным, быть истинным значит - быть блаженным. Нет другого способа быть. Если ты несчастен, это только показывает, что ты потерял контакт со своим существом. Быть несчастным означает, что так или иначе ты выкорчеван из земли; ты стал отдельным от реки, ты стал замороженной льдиной, кубиком льда, плывущим по реке, но никогда не текущим с ней. Борясь, даже пытаясь плыть против течения, - эго всегда хочет плыть против течения, потому что везде, где есть вызов, эго, чувствует себя хорошо. Эго всегда ищет борьбы. Если ты не можешь найти никого, с кем можно бороться, то почувствуешь себя очень несчастным. Нужен кто-то, чтобы бороться. В борьбе ты чувствуешь себя хорошо, ты есть. Но это патологический, невротический образ бытия. Невроз - это борьба с рекой. Если ты борешься, ты становишься твердым. Если ты борешься, ты окружаешь себя мертвой стеной. Конечно, твое собственное существо мертво. Ты теряешь мягкость, прозрачность, изящество, нежность. Тогда ты просто тащишься, не живешь.
Лао-цзы за капитуляцию. Он говорит: "Сдайся жизни. Позволь жизни себя вести, не пытайся вести жизнь. Не пытайся манипулировать жизнью и контролировать ее, позволь жизни манипулировать собой и контролировать себя. Пусть жизнь владеет тобой. Просто сдайся, просто скажи: Меня нет. Дай жизни полную власть, и будь с ней".
Это трудно, потому что эго говорит: "Кто же тогда я? Если я сдамся, меня больше не будет". Но когда эго нет, фактически, впервые есть ты. Впервые ты не конечное, ты бесконечное. Впервые ты не тело, не воплощенное, ты невоплощенное, безграничное, то, что продолжает расширяться, - безначальное, бесконечное.
Но эго ничего об этом не знает. Эго боится. Оно говорит: "Что ты делаешь, теряя себя? Когда ты потеряешься, ты будешь никем". Если ты послушаешь эго, это снова приведет тебя на невротичный путь, путь того, чтобы кем-то быть. И чем более ты кто-то, тем более исчезла из тебя жизнь. Посмотри на людей, которые преуспели в этом мире, которые кем-то стали, чьи имена в "Кто есть Кто". Посмотри на них, наблюдай их: ты найдешь, что они живут фальшивой жизнью. Это только маски, у которых внутри ничего нет - полые люди, может быть, набитые чучела, но не живые. Пустые.
Наблюдай людей, которые добились успеха в мире и стали кем-то - президентами, премьер-министрами, миллионерами, которые добились всего, чего только можно добиться в мире. Наблюдай их, касайся их, смотри на них; ты почувствуешь смерть. Ты не найдешь в них пульсирующих сердец. Может быть, сердце еще бьется, но его биение механично. Это биение потеряло всю поэзию. Они смотрят, но их глаза безжизненны; в них нет блеска жизни. Они пожмут тебе руку, но в их руках ты не почувствуешь ничего текучего, не почувствуешь никакого обмена энергией, не увидишь никакого тепла, приветствующего тебя. Мертвая рука - ты найдешь тяжесть, но не найдешь любви. Посмотри, что их окружает - они живут в аду. Они добились успеха, они стали кем-то, и теперь их окружает ад. Ты на том же пути, если пытаешься кем-то быть.
Лао-цзы говорит, будь никем, и тогда к тебе потечет бесконечная жизнь. Для потока жизни, если ты кто-то, это становится преградой. Если быть никем, безграничной пустотой, это позволяет все. Облака могут двигаться, звезды могут войти. И ничто этого не беспокоит. И тебе нечего терять, потому что все, что можно было потерять, ты уже отдал.
В таком состоянии существа человек вечно молод. Тело, конечно, состарится, но глубочайшее внутреннее ядро твоего существа останется молодым, свежим. Оно никогда не стареет, никогда не умирает. И Лао-цзы говорит, это способ быть действительно религиозным. Дрейфуй с Дао, двигайся с Дао и не создавай личных целей и достижений. Целое знает лучше, просто будь с ним. Целое создало тебя, целое дышит в тебе, целое живет в тебе. О чем ты беспокоишься? Пусть ответственность лежит на целом. Просто иди, куда бы оно ни вело. Не пытайся принуждать и планировать, не проси никаких личных целей, потому что тогда последует разочарование, и ты станешь жестким, и упустишь возможность быть живым.
И в этом суть - если ты позволяешь жизнь, случается больше жизни. Тогда, если ты позволишь себе быть живым, случится еще больше жизни. Иисус постоянно говорит: "приди ко мне, и я покажу тебе путь бесконечной жизни, жизни изобильной... Жизни переполняющей, жизни наводняющей". Но мы живем как нищие. Мы могли бы жить как императоры; никто кроме нас за это не ответствен. Твоя хитрость, пытающаяся кем-то быть и цепляться за эго - единственная причина всего страдания.
Теперь сутры:

Когда человек рождается, он нежный и слабый.

Наблюдай маленького ребенка, новорожденного. Он не окружен никакой скорлупой, - уязвимый, открытый, невинный, - жизнь во всей чистоте. Это ненадолго, вскоре вокруг него начнут расти личности, и он будет заключен в клетку, порабощен обществом, родителями, школами, университетами; вскоре жизнь станет отдаленным явлением. Он будет более как заключенный. Жизнь будет продолжать биться где-то глубоко внутри него, но даже он не сможет слышать ее биения.
Но когда ребенок рождается, наблюдай его. Снова и снова происходит чудо. Снова и снова жизнь продолжает тебе показывать, каким быть, снова и снова жизнь продолжает говорить, что жизнь обновляется каждый день. Старый человек умирает, новые младенцы рождаются. Какой в этом смысл? Совершенно ясно, что жизнь не верит в старость. Фактически, если бы жизнью управляли экономисты, это казалось бы, очень неэкономичным, пустой растратой. Старый человек, тренированный, опытный в путях жизни и мира - когда он готов, когда он думает, что стал мудрым, смерть захватывает его и заменяет старого человека маленьким ребенком, без всякого знания, совершенно без всякой мудрости, абсолютно свежим, tabula rasa; все нужно писать заново. Если ты спросишь экономистов, они скажут, что это глупо! Бог должен был сначала посоветоваться с экономистами. Что он делает? Это растрата, пустая растрата! Тренированный человек восьмидесяти лет умирает, а на его место становится ничему не обученный ребенок - все должно быть наоборот, тогда все было бы более экономичным.
Но жизнь не верит в экономику. И хорошо, что она в нее не верит, иначе весь мир стал бы большим кладбищем. Она постоянно заменяет старых людей новыми, мертвых - молодыми, жестких - мягкими. Указание ясно: жизнь любит мягкость, потому что в мягком существе она может течь легче.

Когда человек рождается, он нежный и слабый.

И второе, на чем настаивает Лао-цзы: жизнь не верит в силу. В слабости есть своя красота, потому что она нежная и мягкая. Приходит буря, большие деревья падают. Небольшие растения просто гнутся, и когда буря уходит, мало-помалу они снова начинают улыбаться и цвести. Фактически, буря их освежила, буря дала им хороший душ. А старые деревья, очень сильные, упали, потому что сопротивлялись. Они не гнулись, они были очень эгоистичными. Лао-цзы говорит: "Жизнь любит слабых". И в этом смысл высказывания Иисуса: "Блаженны кроткие, бедные духом. Блаженны плачущие, ибо они утешатся". Христианство продолжает упускать смысл изречений Иисуса, потому что эти изречения в духе Лао-цзы. Не связав их с Лао-цзы, их нельзя истолковать правильно. Вот все учение Иисуса: "Будь живым и слабым". Именно поэтому он говорит, что если кто-то ударит тебя по лицу, повернись к нему и другой стороной. Если кто-то возьмет у тебя пальто, отдай ему и рубашку. И если кто-то заставит тебя пройти с ним милю, пройди две мили. Он говорит: "Будь слабым. Блаженны кроткие".
Что блаженного в слабости? - Потому что обычные так называемые лидеры мира, учителя мира постоянно говорят: "Будь сильным". А эти Лао-цзы с Иисусом, они говорят: "Будь слабым". В слабости что-то есть - потому что она не тверда. Чтобы быть сильным, человек должен быть твердым. Чтобы быть твердым, человек должен быть против жизни. Если хочешь быть сильным, тебе придется бороться с потоком, только тогда ты станешь сильным. Нет другого пути, стать сильным. Если хочешь быть сильным, двигайся против течения. Чем больше река с тобой борется, тем сильнее ты становишься. Чтобы быть слабым, теки с рекой; куда бы она ни текла, иди с ней. Если река говорит: "Пройди со мной одну милю", пройди две мили. Если река берет у тебя пальто, отдай ей рубашку. И если река бьет тебя по щеке, подставь ей другую.
В слабости есть определенная красота. Это красота изящества. Это красота ненасилия, ахимсы. Это красота любви, прощения. Это красота отсутствия конфликта. И пока человечество не поймет хорошо и не начнет чувствовать Лао-цзы, оно не сможет жить в мире.
Если вас учат быть сильными, вы обязательно будете бороться, и будут продолжаться войны. Все политические лидеры мира продолжают говорить, что любят мир, и все они готовятся к войне. Они говорят, что стоят за мир, и продолжают накапливать вооружения. Они говорят о мире и готовятся к войне, и все они говорят, что готовятся к войне, потому что боятся кого-то другого. И другой говорит то же самое! Все это выглядит так глупо. Китай боится Индии, Индия боится Китая. Почему вы не видите сути! Россия боится Америки, Америка боится России. Обе они говорят о мире, и обе готовятся к войне. И конечно, то, к чему ты готовишься, случится.
Ваши разговоры о мире кажутся просто ерундой. Ваши разговоры о мире - не что иное, как холодная война. Фактически, политикам нужно время, чтобы подготовиться - в то время, когда они говорят о мире, они успевают подготовиться. Веками человечество жило только в двух периодах времени: война, период войны и период подготовки к войне. Есть только два периода. Вся история человечества кажется просто невротичной.
Но так и будет, потому что восхваляется сила, восхваляется эго. Если два человека борются на дороге, один сильнее, другой слабее - слабый упал, и сильный сидит у него на груди - кем ты восхищаешься? Тем, кто победил? Значит, ты насильствен, значит, ты за войну. Тогда ты - разжигатель войны; тогда ты очень опасен и невротичен. Или ты восхищаешься тем, кто слаб? Но никто не восхищается слабым; никто не хочет ассоциироваться со слабым, потому что глубоко внутри ты тоже хочешь быть сильным.
Восхищаясь сильным, тем самым ты говоришь: "Да, это мой идеал, я тоже хочу быть таким как он". Если восхваляется сила, тем самым восхваляется насилие. Если восхваляется сила, тем самым восхваляется смерть, потому что сила убивает - убивает другого и убивает тебя. Сила и убийственна, и суицидальна.
Слабость - само слово кажется осуждающим. Но что такое слабость? Цветок слаб. Рядом с цветком скала очень сильна. Ты хочешь быть скалой или цветком? Цветок слаб, помни, очень слаб - достаточно небольшого ветерка, и его не станет. Лепестки опадут на землю. Цветок это чудо; чудо, как цветок вообще существует... Такой слабый, такой мягкий! Это кажется невозможным - как это может быть? Со скалами, кажется, все в порядке; они существуют, это оправдано структурой. Но цветок? Кажется, он совершенно лишен, поддержки - но все же цветок существует; это чудо.
Хотел бы ты быть как цветок? Если ты себя спросишь, глубоко внутри твое эго скажет: "Будь как скала". И даже если ты настаиваешь, потому что скала выглядит уродливой, тогда эго скажет: "Даже если ты хочешь быть цветком, будь пластмассовым цветком. Будь, по крайней мере, сильным! Ветры не будут тебя беспокоить, дожди тебя не разрушат, и ты сможешь оставаться вечно". Настоящий цветок приходит утром, мгновение смеется, распространяет аромат, и уходит. Ненастоящий цветок, искусственный цветок может оставаться вечно. Но он ненастоящий, он сильный, потому что ненастоящий. Реальность мягка и слаба. И чем выше реальность, тем она мягче.
Вы не можете понять Бога, потому что ваши умы понимают логику скалы. Вы не понимаете логики цветка. Твой ум может понять математику. У тебя недостаточно эстетического чувства, чтобы чувствовать цветы. Только поэтический ум может понять возможность Бога, потому что Бог это самое слабое и самое мягкое. Именно поэтому он - высочайший, предельный цветок. Он цветет, но цветет лишь на долю секунды. Эта доля секунды известна как "настоящее". Если ты упустишь это мгновение - а это такое маленькое мгновение, что тебе нужно быть очень интенсивно внимательным; лишь тогда ты сможешь его увидеть, иначе ты его упустишь. Оно всегда цветет - каждое мгновение оно цветет, но ты не можешь его увидеть, твой ум засорен прошлым и будущим. А настоящее - это такое узкое явление; мгновение ока, и его больше нет. И в это узкое мгновение цветет Бог.
Это высочайшее, предельное. Но очень слабое, очень мягкое - так и должно быть. Это вершина, последняя кульминация, выше которой ничего нет. Ты сможешь понять Бога, только если поймешь логику мягкости и слабости. Если вы пытаетесь быть сильными - завоевателями, борцами, воинами - тогда вы будете жить в мире, окруженном скалами, не цветами, и Бог будет отдаленным явлением. Вам невозможно будет уловить Бога нигде в жизни.

Когда человек рождается, он нежный и слабый; в смерти он твердый и тугой.

Так должно быть и в твоей жизни: оставайся мягким, нежным и слабым; не пытайся быть твердым и тугим, потому что именно так ты подводишь ближе и ближе собственную смерть. Смерть однажды придет, но суть не в этом. Страшна не смерть, проблема не в смерти. Но если ты живешь в подобной смерти личности, проблема в этом. Сама по себе смерть очень мягка, мягче жизни, очень нежна. Можно услышать звуки жизни, но нельзя услышать никаких звуков смерти. Когда приходит смерть, она так мягка, что ты не знаешь даже за секунду, что она приходит. И она так слаба, так нежна - эта смерть не проблема. Проблема в той смерти, которую ты живешь прямо сейчас. Проблема в смерти до смерти, в том, что ты живешь мертвой жизнью, - вот в чем проблема. Твердый, закрытый. У Лейбница есть для этого термин; он называет это монадой. Монада означает такую тюрьму, такую капсулу, что нет никаких окон, чтобы выглянуть наружу, или снаружи заглянуть вовнутрь. Монада - это абсолютно закрытая, лишенная окон камера. Монада происходит от того же корня, что и "монополия", "монастырь", "монах" и "моногамия"; это значит: полное одиночество. Монах это человек, который живет один, монастырь это место, где люди живут одни. Когда ты совершенно закрыт, заключен в мертвую камеру, ты в монастыре. Ты живешь в пещере один, ты не можешь достичь других, другие не могут достичь тебя. Ты совершенно закрыт.
Именно смерть - жесткая. И тогда ты несчастен, и тогда ты пытаешься найти пути и способы, как не быть несчастным. Ты продолжаешь создавать страдание, оставаясь жестким, твердым, и в то же время продолжаешь искать методы, как не быть несчастным. Фактически, если ты понимаешь явление того, как ты становишься несчастным, ты можешь отбросить это немедленно. Просто будь мягким, текучим.
Будь как облако, и всегда сохраняй чистоту и мягкость детства. Не теряй с ним контакта, и однажды ты будешь удивлен, когда обнаружишь, что ребенок, которым ты был пятьдесят лет назад, жив у тебя внутри. Если ты знаешь, как прийти с ним в контакт, внезапно ты снова ребенок.
Ребенок никогда не теряется в твоей жизни, он остается в тебе. Не происходит так, что ребенок умирает, когда ты становишься юношей, и юноша умирает, когда ты становишься стариком, нет - младенец, которым ты родился, все еще у тебя внутри; вокруг него накопилось много слоев, но если ты проникнешь сквозь все эти слои, внезапно в тебе взорвется ребенок. Этот взрыв я называю экстазом.
Иисус говорит: "Пока вы не станете как дети, вы не войдете в царство моего Бога". Именно это он подразумевает, и именно об этом я с вами говорю. Если ты проникнешь сквозь свою твердую оболочку, стены, что окружают тебя, многие слои, внезапно у тебя внутри взорвется ребенок. Снова ты посмотришь на мир этими невинными глазами ребенка. Тогда есть Бог.
Бог - это не философская концепция, это этот мир, на который ты смотришь глазами ребенка. Тот же самый мир - эти цветы, эти деревья, это небо и ты - тот же самый мир внезапно приобретает новое качество божественности, если ты смотришь на него глазами ребенка. Нужно только чистое, мягкое, нежное сердце. Не хватает не Бога, не хватает тебя. Отсутствует не Бог, отсутствуешь ты.

Когда человек рождается, он нежный и слабый; в смерти он жесткий и твердый. Когда вещи и растения живы, они мягкие и гибкие; когда они умирают, они ломкие и сухие.

Учись. Жизнь учит многими способами. Жизнь показывает человеку, каким он должен быть.

Таким образом, жесткость и твердость сопутствуют смерти, а мягкость и нежность сопутствуют жизни.

Если хочешь быть более живым, изобильно живым, ищи то, что сопутствует жизни: нежность, мягкость.
Все, что приводит тебя в замешательство, делает тебя жестким. Живи таким образом, чтобы в каждое мгновение ты был свободен от прошлого мгновения. Твоя ситуация в точности похожа на эту: у тебя большой дом со многими комнатами, и во всех комнатах головоломки. Весь дом наполнен головоломками, на столах, на стульях, на кроватях, на полах, они свисают с потолка - везде одни головоломки, и ты не смог собрать ни одной. Ты пытаешься собрать одну, чувствуешь, что собрать ее трудно, и берешься за другую. Но первая застревает у тебя в голове, и не только она, некоторые части ты берешь с собой, чтобы поработать над ними потом. Тогда ты пытаешься собрать другую головоломку, но не можешь ее собрать, потому что уже озадачен. Тогда ты переходишь в другую комнату, и таким образом все продолжается и продолжается, кругами.
Ты переполнен несобранными головоломками, и мало-помалу ты становишься совершенно невротичным. Ни одна часть жизни не разгадана, и вокруг тебя висят тысячи головоломок. Они берут свою дань. Они убивают тебя.
Никогда не носи вещи из прошлого - оно прошло. В каждое мгновение избавляйся от него, решено оно или нет. Ничего нельзя с этим сделать, отбрось это - не носи части, потому что эти части не позволят тебе решить проблем, с которыми ты живешь в это мгновение. Живи это мгновение как можно более тотально, и внезапно ты осознаешь, что если ты живешь тотально, все решается. Тогда не нужно ничего разгадывать. Жизнь не проблема, которую нужно разрешить, это тайна, которая должна быть прожита. Если ты живешь тотально, она решена, и ты выходишь из этого красивым, обогащенным, и открываются новые сокровища твоего существа, и вокруг тебя ничто не висит. Тогда ты переходишь в другое мгновение с такой свежестью, с такой тотальностью, интенсивностью, что и другое мгновение проживается и решается.
Никогда не продолжай накапливать вокруг себя непрожитые мгновения, иначе ты станешь жестким. Ты можешь оставаться мягким, только если не несешь ничего из прошлого. Почему дети мягкие? Они ничего не несут. Их путь - путь мудреца. Если ребенок в гневе, он в гневе, и в это мгновение он не заботится о том, что говорит о гневе Будда. Он не заботится о том, что Махавира учил: "Не гневайтесь" - он приходит в настоящий гнев! Его гнев так интенсивен, что сама эта интенсивность становится красивой. Посмотри на ребенка, когда он в настоящем гневе, все его тело, его лицо краснеют, он прыгает, кричит, словно вот-вот разрушит весь мир. Взрыв энергии... а в следующее мгновение гнев ушел, и он играет, посмотри на его лицо - ты не сможешь поверить, что это лицо мгновением раньше было гневным. Сама улыбка! ...Так красиво, так счастливо.
Именно так и нужно жить. В одно мгновение будь в нем, и будь так тотален, чтобы ничего не оставалось в следующее. Ребенок проживает мгновение гнева и движется дальше. Когда в мире будет возможно лучшее образование, мы не будем учить детей не гневаться. Гнев сам по себе не плох - опасно его носить, накапливать. Вспышки гнева красивы, фактически, необходимы; они придают жизни тонус. Они делают жизнь более соленой. Иначе ты почувствуешь себя дряблым; у тебя не будет тонуса. Это само по себе хорошее упражнение, и если человек может быть в нем тотально и выйти из него тотально, без единой царапины, в этом нет ничего плохого.
И человек, который может гневаться тотально, может и быть тотально счастлив, или тотально любить, потому что дело не в том, в гневе ты, счастье или любви. Единственное, чему ты учишься из всех переживаний, это тому, как быть тотальным. Если тебе не разрешается испытывать гнев, ты будешь неполным. Ты живешь мгновение частично, другая часть остается висеть в уме. Тогда ты улыбаешься, но твоя улыбка не чиста, она развращена, потому что в ней висит гнев. Твои губы улыбаются, но они ядовиты; гнев не ушел, прошлое не ушло, ты не совершенно свободен, быть здесь и сейчас. Прошлое оставило на тебе тень. И это продолжается и продолжается. Ты будешь сбит с толку. Вся жизнь становится пережитком. Тогда ты ничего не можешь прожить, не можешь любить, не можешь молиться, не можешь медитировать.
Люди приходят ко мне и говорят: "Когда мы медитируем, внезапно возникают миллионы мыслей. Обычно эти мысли не возникают, но когда мы медитируем, они возникают". Почему это происходит? Незавершенные опыты - когда ты медитируешь, ты не занят, и они набрасываются на тебя: "Ты не занят, по крайней мере, реши нас, заверши нас, осуществи нас. Ты ничего не делаешь - медитация это просто ничего-не-делание, просто сидение на месте. Сделай что-то! Вот этот гнев; реши его. Вот эта любовь; реши ее. Вот это желание, сделай что-нибудь!"
Когда ты занят, ты так занят, что все эти вещи окружают тебя, но никогда не становятся фокусом твоего внимания. Но когда ты медитируешь, все они попытаются привлечь твое внимание - "Мы незакончены!" Это привидения из прошлого.
Живи каждое мгновение тотально. И живи с осознанностью, чтобы не носить прошлое. Это легко, нужно лишь немного осознанности - больше ничего не нужно. Не живи во сне, подобно роботу; будь немного сознательнее, и ты сможешь увидеть. И тогда ты сможешь стать мягким как ребенок, гибким как новое, прорастающее растение. И это качество можно пронести до последнего мгновения смерти; ты остаешься гибким. Если ты остаешься гибким, молодым, свежим, смерть случается, но случается не с тобой. Поскольку ты несешь в себе жизнь, смерть не может случиться. Умирают только люди, которые уже мертвы. Люди, которые остаются живыми... они наблюдают, как происходит смерть - умирает тело, умирает ум, но не они сами. Они остаются вне этого, они остаются трансцендентальными.

Таким образом, если армия упорна, она проиграет битву.

Лао-цзы кажется абсурдным. Он говорит, что если армия упорна, она проиграет битву, а ты думаешь, что победишь, если будешь упорным.

Если дерево жестко, его срубят. Большое и сильное принадлежит к низшему, мягкое и слабое принадлежит вершине.

Корни тверды, они принадлежат низшему. Цветы очень мягки, они принадлежат вершине. И это правильная структура общества: если люди сильны, они принадлежат корням, а люди, которые мягки, принадлежат вершине. Поэты и художники должны принадлежать вершине. Святые и мудрецы должны принадлежать высочайшей вершине. Солдаты, политики, бизнесмены должны принадлежать низшему; они не должны принадлежать вершине. Весь мир стоит вверх ногами, потому что жесткие люди пытаются быть наверху.
Это все равно как если бы корни стали политиками и попытались быть на вершине дерева, а цветы пытались бы принудить быть на месте корней, под землей. Когда в мире было больше равновесия, например, в Индии, брамины принадлежали к вершине. Мы поместили их на вершину. Брамины - это святые, те, кто познал брахму. Это не каста, это не имеет ничего общего с рождением; это имеет нечто общее с внутренним воскресением. Те, кто познал предельное - брамины. Они принадлежали вершине, они были цветами. Даже короли, очень могущественные императоры, должны были прийти и поклониться у их ног. Это был правильный путь - король, как бы он ни был могуществен, как бы он ни был велик, все же король. Человек мира все еще невротичен, все еще гонится за амбициями и эго; он должен поклониться.

Случилось так:
Будда пришел в один город, и король этого города немного колебался, должен ли он пойти и встретить его. Первый министр сказал королю:
- Ты должен пойти.
Первый министр был очень старым и мудрым человеком. Король сказал:
- Это кажется ненужным. Он нищий. Пусть он сам придет! Какой смысл идти и встречать его на границе королевства? Я король, а он нищий.
Старый первый министр тут же подписал прошение об отставке. Он сказал:
- Прими мою отставку, потому что если ты пал так низко, я не могу оставаться с тобой. Ты должен помнить, что ты король, а он отрекся от королевств. У него ничего нет. У тебя великая империя, у него лишь ничто. Он принадлежит вершине. И ты должен пойти и поклониться, иначе прими мою отставку. Я не могу быть с тобой в этом дворце. Это невозможно.
Королю пришлось пойти.
Когда он поклонился Будде, говорят, Будда сказал:
- Не было необходимости. Я слышал, что ты не хотел прийти. Не было необходимости, потому что, если человек приходит с неохотой, даже если он приходит, он не приходит. И к уважению нельзя принудить. Ты либо понимаешь, либо не понимаешь. Не было необходимости - я бы сам пришел и встретился с тобой. И я нищий... ты император.
Теперь король заплакал. Он понял суть.

На Востоке брамины принадлежали вершине. Это должно быть правильной структурой общества. Сейчас во всем мире на вершине находятся политики. Отсюда страдание и хаос - так и должно быть. Вершина стала слишком тяжелой. Только цветы должны быть на вершине - мудрецы, поэты, мистики. Не политики.

Большое и сильное принадлежит низшему. Мягкое и слабое принадлежит вершине.

Лао-цзы говорит, что если ты хочешь принадлежать вершине, будь нежным и слабым. Будь таким слабым и нежным, таким мягким, как трава, не сильным, как большие деревья.
Лао-цзы глубоко интересуют все вещи, которые бесполезны. Он говорит, что быть бесполезным значит быть защищенным. Быть полезным опасно, потому что, если ты полезен, кто-то тебя использует, тебя будут эксплуатировать. Если ты силен, тебя заставят быть частью армии.

Лао-цзы пришел со своими учениками в одну деревню. Он увидел человека с горбом. Он сказал ученикам:
- Пойдите к этому горбуну и спросите, как он себя чувствует, потому что я слышал, что в этом городе случилась беда. Король заставил всех молодых и сильных мужчин уйти в армию.
Они пришли к горбуну и спросили его. Горбун сказал:
- Я счастлив! Благодаря моей спине меня не забрали. Я бесполезен. Именно это меня спасло.
Ученики вернулись и сообщили об этом. Лао-цзы им сказал:
- Теперь помните. Будьте бесполезными. Иначе вы станете горючим в войне.
Однажды, идя по лесу, они подошли к большому дереву, и тысячи воловьих упряжек стояли в его тени. Весь лес срубили, работали тысячи плотников. Лао-цзы сказал:
- Спросите, что случилось - почему не срубили это большое дерево?
Ученики пошли и спросили. Плотник сказал:
- Это дерево абсолютно бесполезно. Его ветви не прямы, из них нельзя сделать мебель - и если его жечь, оно дает столько дыма, что его нельзя использовать как дрова. И листья его так горьки, что даже животные не хотят их есть. Оно бесполезно. Именно поэтому мы его не срубили.
Лао-цзы рассмеялся и сказал ученикам:
- Будьте как это дерево, бесполезными. Тогда ни кто вас не срубит. И посмотрите на это дерево, каким оно стало большим, просто оставаясь бесполезным!

На жизнь можно смотреть двумя способами. Ты можешь смотреть на нее с точки зрения полезности; одно можно использовать для чего-то другого - тогда жизнь становится средством, и нужно достичь какой-то цели. Или жизнь можно принимать как наслаждение, не как полезность, и тогда это мгновение - все; нет никакой цели, никакой пользы.
На днях я читал стихотворение. Одна строка глубоко поразила меня. В этой строке говорится: "Стихотворение должно не значить, оно должно быть". Это замечательно. Жизнь должна не значить, жизнь должна быть! Сама по себе цель, никуда не идущая... наслаждаясь здесь и сейчас, празднуя. Лишь тогда ты можешь быть мягким. Пытаясь быть полезным, ты станешь жестким. Пытаясь чего-то достичь, ты станешь жестким. Пытаясь бороться, ты станешь жестким. Сдайся. Будь мягким и нежным. И позволь потоку жизни нести тебя, куда бы он ни двигался. Позволь цели целого быть и твоей целью. Не ищи никакой личной цели. Просто будь частью, и случится бесконечная красота и изящество.
Попытайся почувствовать, что я говорю. Это не вопрос понимания, это не вопрос интеллектуальных способностей. Почувствуй, что я говорю. Впитай, что я говорю. Пусть это будет с тобой. Позволь этому глубоко утвердиться в твоем существе: жизнь не должна значить, жизнь должна быть. И тогда, внезапно, ты мягкий. Вся жесткость уходит, исчезает, плавится. Ребенок открывается заново; ты снова стал ребенком, и снова доступны эти прозрачные глаза детства. Ты можешь смотреть, и теперь зелень совершенно другая. Песни птиц совершенно другие. Теперь у целого совершенно другое значение. У него нет смысла, у него есть значение. Смысл связан с полезностью, значение - с радостью.
Радуйся ему, и ты будешь мягким. Теки с рекой. Стань рекой.
Заботься о Себе
Никто не может не заботиться о себе, кроме лицемеров.
Выражение "заботиться о себе" приобрело очень осуждающие ассоциации, потому что все религии его осуждали. Они хотят, чтобы вы заботились о других. Но почему? Чтобы помогать другим...
Это мне напоминает:

Маленький ребенок разговаривал с матерью, и мать сказала:
- Никогда не забывай, что нужно помогать другим.
И ребенок спросил:
- Что тогда будут делать другие?
Естественно, мать сказала:
- Они будут помогать другим.
Ребенок сказал:
- Кажется, это странная схема. Почему не помогать себе, вместо того, чтобы все сдвигать и напрасно усложнять?

Заботиться о себе естественно. Да, приходит мгновение, когда ты можешь поделиться заботой о себе. Когда ты в состоянии переполняющей радости, тогда ты можешь поделиться. Прямо сейчас несчастные люди помогают другим несчастным людям, и слепые ведут других, которые тоже слепы. Какую помощь ты можешь оказать? Это очень опасная идея, которая царила веками.

В начальной школе учительница сказала мальчикам:
- По крайней мере, раз в неделю вы должны делать доброе дело.
Один мальчик спросил:
- Пожалуйста, дайте нам примеры добрых дел. Мы не знаем, что такое доброе дело.
И она сказала:
- Например, слепая женщина хочет перейти дорогу; помогите ей перейти дорогу. Это доброе дело; это добродетельно.
На следующей неделе учительница спросила:
- Вспомнил ли кто-нибудь из вас, что я вам сказала?
Трое детей подняли руки. Она сказала:
- Это нехорошо - весь класс ничего не сделал. Но все же хорошо, что хотя бы трое мальчиков сделали что-то хорошее.
Она спросила первого:
- Что ты сделал?
- Точно то, что вы сказали, - сказал он: - Я увидел женщину, которая была слепая, и помог ей перейти дорогу.
Она сказала:
- Это очень хорошо. Бог тебя благословит.
Она спросила второго:
- А что ты сделал?
Он сказал:
- То же самое - слепая старая женщина, я помог ей перейти дорогу.
Учительница была немного озадачена - где они находят столько слепых женщин? Но это был большой город; может быть, в нем нашлось две. Она спросила третьего, и он сказал:
- Я сделал точно то же, что и они: помог старой слепой женщине перейти дорогу.
Учительница сказала:
- Но где вы нашли трех слепых женщин?
- Вы не понимаете, - сказали они, - это были не три слепые женщины, это была одна. И помочь ей перейти дорогу, было так трудно! Она била нас, кричала и вопила, потому что не хотела переходить. Но мы твердо намеревались совершить доброе дело, хотя вокруг собралась толпа, и люди кричали на нас. Но мы сказали: "Не волнуйтесь. Мы переводим ее на другую сторону".

Людям говорят помогать друг другу, а сами они пусты внутри. Им говорят любить других - любить соседей, любить врагов - но никогда не говорят любить самих себя. Все религии, прямо или косвенно, говорят людям ненавидеть себя. Человек, который ненавидит себя, не может никого любить; он может только притворяться.
Самое основное - это любить себя так тотально, чтобы эта любовь вышла из берегов и достигла других. Я не против того, чтобы делиться, но я абсолютно против альтруизма. Я за то, чтобы делиться, но сначала у тебя должно быть, чем поделиться. И тогда ты ничего не делаешь в качестве одолжения другому - напротив, человек, который что-то принимает, тебя обязывает. Ты должен быть благодарен, потому что другой мог бы отвергнуть твою помощь; другой был щедр.
Все мое настояние - человек должен быть таким счастливым, таким блаженным, таким молчаливым, таким удовлетворенным, чтобы из этого состояния удовлетворенности он начал делиться. У него столько есть, он как дождевое облако - он готов излиться. Если удовлетворена жажда других, если удовлетворена жажда земли, это вторично. Если каждая индивидуальность полна радости, полна света, полна молчания, она будет делиться ими, и никому не нужно будет ей об этом говорить, потому что делиться будет так радостно. Отдавать что-то кому-то другому будет радостнее, чем получать.
Но всю эту структуру нужно изменить. Людям нельзя говорить быть альтруистичными. Они несчастны - что они могут сделать? Они слепы - что они могут сделать? Они упустили свою жизнь - что они могут сделать? Они могут дать только то, что имеют. Поэтому люди отдают страдание, несчастье, тоску, тревогу каждому, кто приходит с ними в контакт. Это альтруизм? Нет, я хотел бы, чтобы каждый заботился только о себе.
Каждое дерево заботится о себе: оно приносит воду в свои корни, оно приносит соки в свои ветви, листья, плоды, цветы. И когда оно цветет, оно испускает аромат и отдает его каждому - известному, неизвестному, знакомому, незнакомцу. Когда оно полно плодов, оно делится; оно отдает эти плоды. Но если ты будешь учить эти деревья заботиться о других, все эти деревья умрут, точно как мертво все человечество - только ходячие трупы. Куда они идут? Они идут к могиле, чтобы, в конце концов, отдохнуть в могиле.
Жизнь должна быть танцем. И жизнь каждого может быть танцем. Она должна быть музыкой - и тогда ты можешь делиться; тогда тебе придется делиться. Мне не придется это говорить, потому что это один из фундаментальных законов существования: чем более ты делишься своим блаженством, тем более оно растет.
Но я учу заботиться о себе.
Медитационная Техника
Почувствуй сознание каждого человека как свое собственное сознание.
И, отложив себя в сторону, стань каждым существом.

Почувствуй сознание каждого человека как свое собственное сознание - в реальности это так, но это так не чувствуется. Ты чувствуешь свое сознание как свое собственное, а сознания других никогда не чувствуешь. Самое большее, ты предполагаешь, что другие сознательны. Ты предполагаешь, потому что думаешь, что если ты сознателен, другие существа тоже должны быть сознательными. Это логическое заключение; ты не чувствуешь их как сознание. Это все равно, что у тебя головная боль, и ты чувствуешь головную боль, ты ее сознаешь. Но если голова болит у кого-то другого, ты предполагаешь - ты не можешь почувствовать головную боль другого. Ты просто предполагаешь, что он говорит правду, и что он, наверное, чувствует то же, что и ты. Но ты не можешь этого почувствовать.
Чувство может прийти, только если ты осознаешь сознание других - иначе это логическое заключение. Ты веришь, доверяешь, что другие говорят что-то честно, и что всему, что они говорят, стоит верить, потому что у тебя бывают подобные опыты.
Есть логическая школа, которая говорит, что ничего нельзя знать о другом, это невозможно. Самое большее, может быть предположение, но ничего определенного нельзя знать о других. Как ты можешь знать, что у других такие же боли, что и у тебя, что у других такие же тревоги? Другие есть, но ты не можешь в них проникнуть, ты можешь коснуться только поверхности. Их внутреннее существо остается непознанным. Мы остаемся закрытыми в себе.
Мир вокруг тебя это не прочувствованный мир, но предположенный - логически, рационально. Ум говорит, что он есть, но сердца он не касается. Именно поэтому мы ведем себя с другими, словно они вещи, а не люди. Наши отношения с людьми - это тоже отношения с вещами. Муж ведет себя с женой, словно она вещь: он ею владеет. Жена владеет мужем, словно он вещь. Если бы мы вели себя с другими, словно они люди, мы не пытались бы ими владеть, потому что владеть можно только вещами.
Человек - значит свобода. Человеком нельзя владеть. Если ты попытаешься владеть людьми, ты их убьешь, они станут вещами. Наши отношения с другими это на самом деле не отношения "я - ты", это отношения "я - оно". Другой это только вещь, которой нужно манипулировать, которую нужно использовать, эксплуатировать. Именно поэтому любовь становится более и более невозможной, потому что любовь означает: принимать другого как человека, как сознательное существо, как свободу, как что-то настолько же ценное, что и ты.
Если ты ведешь себя так, словно все это вещи, тогда ты становишься центром, и вещи существуют лишь для того, чтобы их использовать. Отношения становятся утилитарными. У вещей самих по себе нет ценности - их ценность в том, что ты можешь их использовать, они существуют ради тебя. Ты можешь быть в отношениях со своим домом - дом существует для тебя. Он полезен. Машина существует для тебя, но жена не существует для тебя, и муж не существует для тебя. Муж существует для себя самого, и жена существует для себя самой. Человек существует ради самого себя; именно это подразумевает бытие человеком. И если ты позволяешь человеку быть человеком и не низводишь его до вещи, мало-помалу ты начинаешь чувствовать его. Иначе ты не можешь чувствовать. Твои отношения будут оставаться концептуальными, интеллектуальными, от ума к уму, от головы к голове - не от сердца к сердцу.
Эта техника говорит, почувствуй сознание каждого человека как свое собственное. Это будет трудно, потому что сначала ты должен почувствовать человека как человека, как сознательное существо. Даже это трудно.
Иисус говорит: "Люби своего соседа как самого себя". Это то же самое - но сначала другой должен стать для тебя человеком. Он должен существовать по своему собственному праву, не для того, чтобы его эксплуатировать, чтобы им манипулировать, чтобы его использовать, не как средство, но как цель сам по себе. Сначала другой должен стать человеком; другой должен стать "ты", настолько же ценным, что и ты сам. Лишь тогда можно применить эту технику. Почувствуй сознание каждого человека как свое собственное. Сначала чувствуй, что другой сознателен, и тогда это может случиться - ты можешь почувствовать, что у другого точно такое же сознание, что и у тебя. На самом деле, "другой" исчезает, и между тобой и им течет лишь сознание. Вы становитесь двумя полюсами одного сознательного потока, одного течения.
В глубокой любви случается, что два человека - не двое. Что-то между ними пришло в существо, и они стали только двумя полюсами. Что-то течет между ними. Когда это течет, ты чувствуешь блаженство. Если любовь дает блаженство, она дает блаженство лишь из-за этого: два человека, хотя бы на мгновение, теряют эго - и "другой" теряется, и в существо на одно мгновение приходит единство. Если это происходит, это экстатично, это блаженно, ты вошел в рай. Лишь на мгновение - но это может трансформировать.
Эта техника говорит, что ты можешь это сделать с каждым человеком. В любви ты можешь это сделать с одним человеком, но в медитации ты можешь это делать с каждым человеком. Кто бы ни приблизился к тебе, просто растворись в нем и почувствуй, что вы не две жизни, но одна, текущая жизнь. Это просто перемена гештальта. Как только ты это сумеешь, как только ты это сделал, это очень легко. Поначалу это кажется невозможным, потому что мы так застряли в своих собственных эго. Трудно потерять эго, трудно стать потоком. Поэтому будет хорошо, если для начала ты попробуешь это в чем-то, чего ты не боишься, и что тебя не пугает.
Дерева ты боишься меньше, поэтому это будет легче. Сидя рядом с деревом, просто почувствуй дерево и почувствуй, что ты стал с ним одним, что между вами есть поток, общение, диалог, слияние. Сидя у текущей реки, просто почувствуй поток, почувствуй, что вы с рекой стали одним. Лежа под открытым небом, просто почувствуй, что вы с небом стали одним. Поначалу это будет только воображение, но мало-помалу ты почувствуешь, что в воображении касаешься реальности.
Тогда попробуй это с людьми. Поначалу это трудно, потому что тебе страшно. Поскольку ты низводил людей до вещей, ты боишься, что если ты позволишь кому-то близость с собой, он тоже низведет тебя до вещи. Вот что пугает. Поэтому никто не позволяет большой близости: промежуток нужно всегда поддерживать и охранять. Слишком большая близость опасна, потому что другой может обратить тебя в вещь, может попытаться владеть тобой. Вот что страшно. Ты пытаешься превращать других в вещи, а другие пытаются превратить в вещь тебя - и никто не хочет быть вещью, никто не хочет быть средством, никто не хочет, чтобы его использовали. Самое унизительное явление - быть низведенным до средства, чтобы чего-то достичь, не иметь ценности самому по себе. Но каждый пытается. Это вызывает глубокий страх; трудно начинать эту технику с людьми.
Начни с рекой, с холмом, со звездами, с небом, с деревьями. Как только ты узнаешь ощущение того, что происходит, когда ты становишься одним с деревом; как только ты узнаешь, как это блаженно, когда ты становишься одним с рекой, как, ничего не теряя, ты приобретаешь все существование - тогда ты можешь попытаться с людьми. И если это так блаженно с деревом, с рекой, ты не можешь себе представить, насколько это блаженнее с человеком, потому что человек - это высшее явление, более развитое существо. С человеком ты можешь достичь высочайших вершин этого опыта. Ты можешь прийти в экстаз даже с камнем; с человеком же ты можешь почувствовать, что с тобой происходит божественный экстаз.
Но начни с чего-то, чего ты не очень боишься. Или если есть человек, которого ты любишь, друг, возлюбленный, влюбленный - кого ты не боишься, с кем ты можешь быть близким и интимным без всякого страха, с кем ты можешь потерять себя, не боясь глубоко внутри, что он может превратить тебя в вещь... Если у тебя есть кто-то подобный, попробуй эту технику. Сознательно потеряй себя в нем. Когда ты сознательно теряешь себя в ком-то, этот кто-то потеряет себя в тебе; когда ты открыт и течешь в другого, другой начинает течь в тебя, и происходит глубокая встреча, сопричастие. Две энергии сливаются друг с другом. В этом состоянии нет эго, нет индивидуальности - просто сознание. И если это возможно с одной индивидуальностью, это возможно со всей Вселенной. То, что святые называют экстазом, самадхи - просто глубокое явление любви между человеком и всей Вселенной.
Почувствуй сознание каждого человека как свое собственное. И, отложив себя в сторону, стань каждым существом. Стань деревом, стань рекой, стань женой, стань мужем, стань ребенком, стань матерью, стань другом - это можно практиковать в каждое мгновение жизни. Но поначалу это будет трудно. Делай это, по крайней мере, час каждый день. В этот час, кто бы ни приблизился к тебе, стань этим. Ты можешь недоумевать, как это может произойти - нет никакого другого способа узнать, как это может произойти, кроме как это практиковать.
Сядь рядом с деревом и почувствуй, что стал деревом. И когда приходит ветер, и все дерево начинает дрожать и вибрировать, почувствуй в себе эту дрожь и вибрацию; когда восходит солнце, и все дерево оживает, почувствуй в себе эту жизнь; когда льет дождь, и все дерево удовлетворено и осуществлено, - долгая жажда, долгое ожидание кончилось, и дерево совершенно удовлетворено и осуществлено, - почувствуй удовлетворение и осуществленность вместе с деревом. И тогда ты осознаешь тонкие настроения, нюансы дерева.
Ты видел это дерево много лет, но не знаешь его настроений. Иногда оно счастливо, иногда оно несчастно. Иногда оно печально, обеспокоено, разочаровано; иногда оно очень блаженно, экстатично. Есть настроение. Дерево живо, и оно чувствует. И если ты становишься с ним одним, тогда ты его почувствуешь. Тогда ты почувствуешь, молодо дерево или старо; удовлетворено ли дерево жизнью или нет; любит дерево существование или нет - или оно против всего, в гневе, в ярости; насильственно ли дерево или в нем есть глубокое сострадание. Как ты меняешься в каждое мгновение, меняется и дерево - если ты можешь почувствовать с ним глубокое родство, эмпатию.
Эмпатия означает, что ты так сопереживаешь, что на самом деле становишься одним. Настроения дерева становятся твоими настроениями. И тогда, если это идет глубже и глубже, ты можешь говорить, ты можешь общаться с деревом. Как только ты знаешь его настроения и начинаешь понимать его язык, дерево начнет делиться с тобой своими мыслями. Оно делится своими агониями и экстазами.
И это может случиться со всей Вселенной.
По крайней мере, час каждый день попытайся быть в эмпатии с чем-то. Поначалу это будет выглядеть глупо даже для тебя самого. Ты подумаешь: "Что за глупостью я занимаюсь?" Ты оглянешься вокруг и почувствуешь, что если кто-то на тебя посмотрит, увидит или узнает, они подумают, что ты сумасшедший. Но это только поначалу. Как только ты войдешь в мир эмпатии, весь мир будет выглядеть для тебя сумасшедшим. Они столько упускают понапрасну. Жизнь дает такое изобилие, а они это упускают. Они упускают, потому закрыты: они не позволяют жизни войти в себя. Жизнь может войти, только если ты входишь в жизнь многими, многими путями, многими дорогами, из многих измерений. Будь в эмпатии хотя бы час каждый день.
Это было смыслом молитвы в начале каждой религии. Смысл молитвы был в том, чтобы быть в родстве со Вселенной, быть в глубоком общении со Вселенной. В молитве ты говоришь с Богом, - Бог означает все целое. Иногда ты можешь злиться на Бога, иногда - быть благодарным, но одно остается определенным: ты в общении. Бог это не умственная концепция; это стало глубокими, близкими отношениями. Именно это значит молитва.
Но наши молитвы стали гнилыми, потому что мы не знаем, как общаться с существами. И если ты не можешь общаться с существами, ты не можешь общаться с Существом - с большой буквы, - это невозможно. Если ты не можешь общаться с деревом, как ты можешь общаться со всем существованием? И если ты чувствуешь себя глупо, говоря с деревом, говоря с Богом, ты почувствуешь себя еще глупее.
Отведи каждый день час молитвенному состоянию ума, и не делай молитву словесным мероприятием. Сделай это чувством. Вместо того чтобы говорить из головы, чувствуй это. Пойди и коснись дерева, обними дерево, поцелуй дерево; закрой глаза и будь с деревом, словно ты со своей возлюбленной. Почувствуй его. И вскоре ты придешь к глубокому пониманию того, что значит отложить в сторону себя, что значит стать другим.
Почувствуй сознание каждого человека как свое собственное. И, отложив себя в сторону, стань каждым существом.
НА ПУТИ К БЛИЗОСТИ
Люди задают вопросы, которые позволяют им чувствовать себя знающими. Они хотят задавать вопросы, не чтобы получить ответы, но чтобы показать свое знание. Но я сумасшедший человек: я никогда не отвечаю на те вопросы, которые приходят из вашего знания. Я их просто выбрасываю.
Я отвечаю только на те вопросы, которые открывают ваши раны, потому что, как только ваши раны открыты, есть возможность исцеления. Как только ты обнажаешь себя, ты на пути трансформации. И пока ты не покажешь свое настоящее лицо, невозможно совершить никаких перемен в твоей жизни, никакой трансформации в твоем сознании.

Ответы на Вопросы
Почему я нахожу привлекательных людей пугающими?
Привлекательные люди пугают по многим причинам. Во-первых, чем более человек для тебя привлекателен, тем больше вероятность попасть к нему или к ней в рабство - вот что страшно. Обаяние, магнетизм, волшебство - тобой овладеют, ты будешь низведен до раба.
Привлекательные люди привлекают и все же пугают. Они красивы; тебе хочется быть с ними связанным, но быть связанным значит потерять свободу. Быть с ними связанным значит больше не быть собой. И поскольку они привлекательны, ты не сможешь их покинуть; ты будешь цепляться. Ты знаешь эту тенденцию: чем более привлекателен человек, тем больше в тебе возникает цепляния; ты становишься более и более зависимым. Вот что страшно.
Никто не хочет быть зависимым. Свобода это предельная ценность. Даже любовь не выше свободы. Свобода это предельная ценность; за ней следует любовь. И между любовью и свободой происходит постоянный конфликт. Любовь пытается быть предельной ценностью. Это не так. И любовь пытается разрушить свободу; лишь тогда она может быть предельной ценностью. И те, кто любит свободу, боятся любви.
А любовь означает: быть привлеченным к привлекательному человеку. И чем красивее этот человек, тем более он тебя привлекает, и тем больше возникает страха, потому что теперь ты идешь во что-то, откуда бежать будет нелегко. Бежать от обычного человека, уродливого человека, легче. И если человек безобразен, ты свободен; тебе не нужно становиться зависимым.

Мулла Насреддин женился на самой безобразной женщине в городе. Никто не мог в это поверить. Люди спросили его:
- Насреддин, что с тобой случилось?
Он сказал:
- В этом есть логика. Это единственная женщина, от которой я в любой момент могу бежать. Фактически, трудно будет не убежать. Это единственная женщина в городе, которой я могу доверять. Красивым людям доверять нельзя. Они могут легко влюбиться, потому что они привлекают столько людей. Я могу доверять этой женщине; она всегда будет искренней со мной. Мне не нужно о ней беспокоиться; я могу покидать город на много месяцев, ничего не боясь. Моя женщина всегда останется моей.

Просто увидь суть: если человек уродлив, ты можешь владеть этим человеком. Уродливый человек будет зависеть от тебя. Если человек красив, красивый человек будет владеть тобой. Красота это сила, огромная сила.
Уродливый человек станет рабом, слугой. Уродливый человек будет всеми путями заменять красоту, которой не хватает в нем или в ней. Уродливая женщина будет лучшей женой, чем красивая - ей придется. Она будет больше заботиться о тебе, она будет лучшей нянькой - потому что она знает, что ей не хватает красоты, и что-то нужно дать взамен. Она будет с тобой очень хорошей; она никогда не будет тебя пилить, она никогда не будет с тобой ссориться, не будет постоянно ругаться - она не может себе этого позволить.
Красивые люди опасны. Они могут себе позволить бороться. Вот в чем причины.
Ты меня спрашиваешь: "Почему я нахожу привлекательных людей пугающими?"
Они такие и есть. Пока ты не поймешь и не станешь осознанным, страх останется. Влечение и страх это две стороны одного явления. Тебя всегда привлекает тот человек, которого ты больше всего боишься. Страх означает, что ты будешь вторичным.
Фактически, люди хотят невозможного. Женщина хочет мужчину, самого красивого, самого сильного мужчину в мире - но также хочет, чтобы его интересовала только она. Это невозможное требование. Самого красивого и самого сильного мужчину обязательно будут интересовать многие люди. И многих людей будет интересовать он. Мужчина хочет самую красивую женщину в мире, но он также хочет, чтобы она оставалась ему верной, преданной. Это трудно; он просит невозможного.
И помни: если какая-то женщина выглядит для тебя очень красивой, это просто показывает, что ты не очень красив сам. И ты к тому же боишься - если эта женщина кажется тебе красивой, что происходит с другой стороны? Ты не покажешься ей таким красивым. Есть страх - она может тебя покинуть. Есть все эти проблемы. Но эти проблемы возникают только потому, что твоя любовь это на самом деле не любовь, а игра. Если ты действительно любишь, ты никогда не думаешь о будущем. Тогда в будущем нет никакой проблемы. Завтра не существует для настоящей любви; времени не существует для настоящей любви.
Если ты любишь человека, ты любишь человека. Что случится завтра - какая разница? Сегодня так велико, это мгновение - вечность. Что случится завтра, посмотрим... когда придет завтра. А завтра никогда не приходит. Настоящая любовь принадлежит настоящему.
Всегда помни: все, что реально, должно быть частью осознанности, должно быть частью настоящего, должно быть частью медитации. Тогда нет никакой проблемы! И нет речи о влечении, и нет речи о страхе.
Настоящая любовь делится; она не нацелена на то, чтобы эксплуатировать другого, чтобы владеть другим. Если ты хочешь владеть другим, возникает проблема: другой может овладеть тобой. И если у другого больше власти, он более магнетичен, естественно, ты будешь рабом. Если ты хочешь быть хозяином другого, тогда возникает страх: "Я могу быть низведен до раба". Если ты не хочешь владеть другим, тогда никогда не возникает страх, что тобой может владеть другой. Любовь никогда не владеет.
Любовь никогда не владеет, и любовью никогда нельзя владеть. Истинная любовь ведет тебя в свободу. Свобода - это высочайший пик, предельная ценность. А любовь к свободе ближе всего; свобода это следующий шаг после любви. Любовь не против свободы; любовь это трамплин на пути к свободе. Именно это прояснит тебе осознанность: что любовь нужно использовать как трамплин на пути к свободе. Если ты любишь, ты делаешь другого свободным. И когда ты делаешь другого свободным, другой делает свободным тебя.
Любовь - это щедрость, не эксплуатация. И, фактически, любовь никогда не думает и в терминах красоты или уродства. Ты удивишься: любовь никогда не думает в терминах красоты или уродства. Любовь только действует, отражает, медитирует - вообще никогда не думая. Да, иногда случается так, что ты с кем-то сочетаешься - внезапно все приходит в гармонию. Это не вопрос красоты или уродства: это вопрос гармонии, ритма.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>