стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

СЕМЬЯ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ КОНСУЛЬТАЦИИ



ББК 88.5 С 30

Печатается по решению Редакционно-издательского совета Академии педагогических наук СССР

Авторы:
А. А. БОДАЛЕВ, В. В. СТОЛИН, Е. Т. СОКОЛОВА, А. С. СПИВАКОВСКАЯ, А. Г. ШМЕЛЕВ, А. Я. ВАРГА, Г. П. БУТЕНКО, Е. В. НОВИКОВА, В. А. СМЕХОВ, О, В. БАЖЕНОВА

Рецензенты:
доктор психологических наук Б. В. ЗЕЙГАРНИК, кандидат педагогических наук Я. В. ЗАЧИК, кандидат педагогических наук В. М. СЛУЦКИЙ

Семья в психологической консультации: Опыт и проблемы психологического консультирования / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина; Науч.-исслед. ин-т общей и педагогической психологии Акад. пед. наук СССР.—М.; Педагогика, 1989.—
208 с.
ISBN 5-7155-0116-4
Монография посвящена психологии семейных отношений, проблемам диагностики нарушений семейных отношений и развития личности ребенка, а также задачам и методам психологической помощи семье в рамках Службы семьи. В книге отражен научно-практический опыт Московского консультативного центра помощи семье в области взаимодействия и общения детей и родителей. Для психологов, педагогов, врачей.

ББК
Издательство «Педагогика», 1989




Оглавление

Предисловие………………………………………………………………………………………………….3
Глава 1. Консультативная психологическая помощь семье………………………………………………8
1.1. Виды консультативной психологической помощи семье ………………………………………. -
1.2. Психотерапевтическая модель консультативной психологической помощи семье ……………….13
Глава 2. Психология развития ребенка и взаимоотношений родителей и детей как теоретическая основа консультативной практики…………………………………………………………………………………. 16
2.1. Объективные и субъективные детерминанты развития ребенка…………………………………. —
2.2. Родительские установки и стили воспитания………………………………………………………… 19
2.3. Детерминация родительских установок и стилей воспитания …………………………………….29
2.4. Общение родителей и детей как детерминант развития ребенка ………………………………... 34
Глава 3. Психодиагностика в семейной консультации ……………………………………………………37
3.1. Общая схема семейной психодиагностики, сфокусированной на ребенке …………………………—
3.2. Первичная психодиагностика ……………………………………………………………………….…42
3.3. Психодиагностика отклонений в поведении и развитии ребенка……………………………………55
3.3.1. Диагностика аномалий психического развития ребенка …………………………………………...—
3.3.2. Диагностика психологических нарушений у детей без аномалий психического развития …….. 69
3.4. Стандартизованные методики семейной психодиагностики ……………………………………….78
Глава 4. Психотерапия и психокоррекция в семейной консультации …………………………………..85
4.1. Комплексная психологическая коррекция в целях профилактики неврозов у дошкольников…... —
4.2.      Психологическая коррекция нарушений общения у младших'' школьников в игровой группе..120
4.3. Групповая психологическая коррекция родительских установок ………………………………….134
4.4. Совместная психотерапия семьи ……………………………………………………………………..148
4.5. Психологическое консультирование и коррекция взаимоотношений родителей с подростками и
юношами …………………………………………………………………………………………………………176
Приложение 1. Образцы диагностических карт ……………………………………………………...194
Приложение 2. Профессионально-этический кодекс психолога-консультанта (проект) ……………...199
Литература ………………………………………………………………………………………………….203




Предисловие

Государственная охрана семьи — одно из положений Конституции СССР. Государственная помощь семье состоит в создании сети детских учреждений, совершенствовании служб здравоохранения и быта, выплате пособий по случаю рождения ребенка, предоставлении оплачиваемых отпусков, льготах многодетным семьям и многом другом. В последнее время к этим видам государственной помощи добавляется новый — психологическая помощь. В чем же суть этого вида помощи и какие процессы обусловили ее необходимость?
Проблемы, которые возникают в семейной жизни и отражаются на ее качестве, на прочности брака и эффективности семейного воспитания, связаны не только с экономическими факторами, производственной занятостью женщин, урбанизацией жизни большей части населения. Внутри любой группы людей, выделенной по социально-демографическим критериям, будь то сельские или городские жители, молодежь или люди пожилого возраста, инженеры или учителя, можно встретить тех, кто успешно справляется с возникающими в семейной жизни проблемами и трудностями, и тех, кто не сумел с ними справиться и чья семейная жизнь оказалась недостаточно удовлетворительной.
Социально-экономические процессы сказываются на семейной жизни не прямо и непосредственно, а преломляются сквозь призму индивидуальных психологических особенностей, личностных установок, качеств и умений, специфику взаимоотношений членов семьи, т. е. через психологические факторы. Как показывают социологические и психологические исследования, именно психологические факторы становятся определяющими среди прочих, влияющих на удовлетворенность семейной жизнью, прочность брака (А. Г. Харчев, 1964; Н. Н. Обозов, А. Н. Обозова, 1982). Социально-исторический анализ, проведенный советскими учеными, хорошо разъясняет причины такого увеличения веса психологических детерминант семейной жизни. Экономическая независимость женщины, ее профессиональная занятость,
-4-
право вое равенство супругов, пришедшие на смену экономической зависимости, занятости женщины преимущественно в сфере домашнего хозяйства, правовому неравенству, уменьшение роли совместного семейного труда в экономике семьи, изменения в общественных ценностях, в системе которых любовь, привязанность оказываются ведущими в сравнении с ценностями утилитарными, ломка старой, буржуазной морали и замена ее моралью социалистического общества — все эти объективные социальные процессы и привели к тому положению, при котором судьба семьи оказалась в прямой зависимости от чувств, установок, взаимоотношений, способов общения членов семьи.
Общие, глобальные изменения типичных способов реагирования в обществе на те или иные ситуации, способов общения, важнейших установок и семейных ценностей происходят сравнительно медленно – сопоставимо с масштабом истории — и связаны с экономическим, социальным и культурным прогрессом общества. «Семейные судьбы» наших современников складываются в течение одной человеческой жизни, так что годы, месяцы, а иногда и дни оказываются той временной мерой, которой измеряются переломные моменты, кризисные и сензитивиые периоды в жизни семьи. От своевременности понимания причин семейных трудностей, от верности принятых решений, от способности реализовать позитивные намерения, т. е. от решения конкретных проблем, возникающих в семейной жизни, зависит и семейное, да и личное будущее человека. Здесь и обнаруживается потребность в своевременной помощи психолога, в его профессионально-компетентном и тактичном вмешательстве в складывающуюся ситуацию, в процесс формирования взаимоотношений в семье, в процесс становления личности ребенка.
Одна из главных характеристик психологической помощи и залог ее эффективности состоит в том, что по своей сути это есть форма услуг населению, оказываемых профессиональной группой в рамках государственной институции. Как всякая услуга, психологическая помощь оказывается на добровольной основе тем, кто в этой услуге нуждается и просит о ее оказании. В этом реализуется важный принцип социалистического подхода к семье — уважение прав супругов и родителей, уважение неприкосновенности частной жизни граждан. Тем не менее психологическая помощь — особый тип
-5-
услуги. Человек, испытывающий проблемы в воспитании детей, в супружеских отношениях, в собственной внутренней жизни, в общении с другими людьми, может, конечно, обозначить зону своих трудностей, но, как правило, он не знает, что и каким путем должно измениться в ситуации, в близких или в нем самом, для того чтобы эти трудности исчезли или уменьшились, а следовательно, и не может точно указать, какая именно услуга ему необходима. В практике психологического консультирования, конечно, бывает, что клиент не только называет проблему, но и просит о конкретном виде помощи. Однако такая просьба еще не является достаточным основанием для оказания именно этой помощи. Другими словами, потребитель психологических услуг находится в ситуации, во многом сходной с ситуацией пациента медицинского учреждения: он может назвать, что у него «болит», но не может, да и не должен указывать способы лечения.
Сопоставление психологической помощи и медицинского лечения не просто аналогия. Подход психолога-практика, работающего в службе семьи, во многих чертах действительно подобен подходу врача. В обеих ситуациях изначально известен лишь симптом какого-то страдания, в обеих ситуациях необходимо понять индивидуальные, именно в данном случае действующие причины страдания, причем в ситуации психологической помощи такое понимание, так же как и в ситуации медицинской помощи, отнюдь не сводится к использованию здравого смысла и житейского опыта, а основывается на знании общих закономерностей общения, строения психики, психологических основ семейной жизни. И врач, и психолог действуют в интересах своего пациента и оценивают срочность и необходимость оказания помощи, исходя из состояния пациента и собственных профессиональных возможностей'.
Психологическая помощь, так же как и медицинская, предполагает избавление от страданий, возвращение человеку способности к нормальной жизни путем различных воздействий «местного» характера (т. е. помощь в решении конкретных частных проблем, психологическая поддержка, эмоциональная разрядка и т. д.) либо воздействий, направленных на скрытые причины этих страданий. Отличие же психологического лечения от медицинского кроется в двух основных его особенностях: 1) природа страданий — проблема недовольств, неудовлетворенностей, тягостных переживаний — кроется не
-6-
в телесных недугах, а в сфере общения, особенностях личностей общающихся, семейной структуре; в восприятии ситуации; 2) природа воздействия также лежит в сфере психологических процессов — в общении, специфике взаимодействия, личностных установках общающихся.
Такое понимание сути психологической помощи неизбежно ставит вопрос о ее специфике по отношению к психотерапии, которая в нашей стране рассматривается преимущественно как ветвь медицинской науки и практики. Этому вопросу отводится специальное место в данной монографии, здесь коснемся лишь сути этого различия.
Оказание психологической помощи проводится в допущении, что клиент психолога — здоровый человек, изначально ответственный за себя, свои семейные отношения, воспитание своих детей. Такая установка существенно определяет характер контакта и ход общения между тем, кто обращается за помощью, и тем, кто ее оказывает.
Психологическая помощь, таким образом, это психотерапия, но основанная на иной, немедицинской модели. Существование таких немедицинских моделей психотерапии становится признанным фактом в отечественной литературе (В. В. Столин, 1983; Б. Д. Карвасарский, 1985).
Эта монография посвящена психологической помощи семье. При этом в центре внимания коллектива авторов оказался тот аспект семейных отношений, который связан преимущественно с взаимоотношениями родителей и детей, развитием ребенка в семье. Это не означает, что авторы монографии недооценивают роль супружеских отношений в семейной жизни, которая, без сомнения, является во многом определяющей. Данный факт многократно подчеркивается авторами монографии. Обе семейные подсистемы — родительская и супружеская — взаимосвязаны. Часто оказание помощи родителям и детям, так же как и оказание помощи супружеской паре в отдельности, влияет на благополучие семьи в целом. Книга написана на базе опыта, накопленного Консультативным центром психологической помощи семье, организованным Научно-исследовательским институтом общей и педагогической психологии Академии педагогических наук СССР и факультетом психологии Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.
-7-
Начиная с 1980 г. Консультативный центр ведет прием населения по широкому кругу семейных проблем, большинство из которых так или иначе касаются взаимоотношений с детьми, а также проблем формирования личности ребенка. Сотрудники центра в этой работе опирались как на исследования отечественных авторов: В. К. Мягер, А. И. Захарова, Р. А. Зачепицкого, Д. Н. Исаева, В. Н. Гарбузова, А. Е. Личко, Э. Г. Эйдемиллера и других, так и на релевантные исследования зарубежных авторов. Однако специфика опыта Консультативного центра психологической помощи семье, фактически первого в нашей стране психологического учреждения, проводящего консультативную и психотерапевтическую работу с людьми, испытывающими трудности психологической природы, так или иначе связанные с их семейными отношениями, предопределила постановку ряда новых диагностических, психотерапевтических, организационных и теоретических проблем. Часть этих проблем нашла свое отражение в монографии.
Здесь рассматриваются четыре круга вопросов, связанных с практикой работы психологического консультативного учреждения, обеспечивающего помощь семье в области детско-родительских отношений в развитии ребенка: 1) психология семейных отношений и формирования личности ребенка в семье, 2) диагностика нарушений семейных отношений и развития личности ребенка, 3) психологическое консультирование, психотерапия и психологическая коррекция нарушений в семейном общении и развитии ребенка, 4) организационные аспекты оказания психологической помощи семье. Монография рассчитана прежде всего на тех практических психологов, которые ведут или готовятся к консультативной работе с семьей, а также на исследователей, интересующихся проблемами семьи и детства.
Предисловие написано А. А. Бодалевым и В. В. Сто-линым, глава 1 — В. В. Столиным. В главе 2 раздел 2.1 написан В. В. Столиным, Е. Т. Соколовой и А. Я. Варгой, 2.2 — Е. Т. Соколовой и В. В. Столиным, 2.3 — А. Я. Варгой, 2.4 — В. В. Столиным. В главе 3 разделы 3.1 и 3.2 написаны В. В. Столиным, 3.3.1 —А. Я. Варгой и О. В. Баженовой, 3.3.2 — А. Я. Варгой, 3.4 — А. Г. Шмелевым. В главе 4 раздел 4.1 написан А. С. Спи-ваковской, 4.2 — А. Я. Варгой, 4.3 — Д.. Я. Варгой и, В. А. Смеховым, 4.4 — Е. В. Новиковой, 4.5 — Г. П. Бутенко

-8-
Глава 1. Консультативная психологическая помощь семье
1.1       Виды консультативной психологической помощи семье

Существующие сегодня в мировой практике виды консультативной психологической помощи семье чрезвычайно разнообразны. Они могут различаться ориентированностью работы и характером оказываемой помощи и задач, решаемых специалистами. Эти различия формируют ту или иную модель помощи. Каждая из таких моделей опирается на собственную теоретическую базу и предопределяет используемые методы работы.
По своей ориентированности психологическая помощь может оказываться: а) преимущественно одному члену семьи в связи с проблемами, которые прямо или косвенно вызваны его семейной жизнью или ее отсутствием; б) брачной или предбрачной паре; в) семье в целом; г) родителю или родителям; д) родителям и детям; е) ребенку или подростку. По своему характеру психологическая помощь может состоять: а) в рекомендации организационных мер, связанных с воспитанием ребенка, таких, как направление в специальные или вспомогательные школы, специальные детские сады, направление на дополнительные консультации у психоневролога, логопеда, психолога-консультанта другого профиля и т. д.; б) в рекомендации методов воспитания, обучения; в) в профессиональной ориентации подростков; г) в определении готовности ребенка к школьному обучению и выявлении причин трудностей в учении; д) в осуществлении психотерапевтических и психокоррекционных воздействий .
Все указанные виды помощи являются психологическими в том смысле, что они нацелены на проблемы, вызванные психологическими причинами, и основаны на психологическом воздействии. Так, например, помощь в устройстве умственно отсталого ребенка во вспомогательную школу, казалось бы, не содержит в себе ничего психологического, а относится, скорее, к сфере медицины и специальной педагогики. Однако это не так: во-первых, как правило, объектом помощи оказывается прежде всего родитель, который может или остро переживать
-9-
отставание в умственном развитии своего ребенка, или закрывать на это глаза и сопротивляться переводу ребенка во вспомогательную школу; во-вторых, определение степени и причин умственной отсталости основано на психологических знаниях развития ребенка и требует психологических методов диагностики аномалий разития (Лебединский В. В., 1976).
Психологическую по своему характеру помощь далеко не всегда оказывают сами психологи. Среди специалистов, деятельность которых связана с определением такой помощи, - врачи - психиатры, психотерапевты, психоневрологи, сексопатологи, педагоги, социальные работники Последняя специальность распространена в основном в странах Западной Европы и Америки; некоторым аналогом у нас, правда лишь применительно к проблемам воспитания, является профессия педагога - организатора внешкольной воспитательной работы
В соответствии с ориентированностью помощи и ее характером можно выделить несколько моделей психологической помощи семье.
Педагогическая модель базируется на гипотезе недостаточной педагогической компетентности родителей и предполагает оказание им помощи в воспитании детей. При этом виде помощи лицом, в отношении которого планируется и осуществляется воздействие, является тот член семьи, на которого жалуются, прежде всего ребенок. Консультант анализирует вместе с родителями сложившуюся ситуацию и вырабатывает программу мер, направленных на ее изменение. Хотя сам родитель может быть в той или иной степени причиной неблагополучия ребенка, однако эта возможность, по крайней мере открыто, не рассматривается, а в выработке мер воздействия консультант ориентируется не столько на индивидуальные особенности ребенка и родителя, сколько на универсальные, оптимальные с точки зрения педагогики и психологии способы воспитания. Консультант выступает в роли специалиста, которому лучше консультируемого известны проблемы, приемы и способы воспитания, он может давать советы, задания, проверять их выполнение и т. д. По своей профессиональной подготовке и ориентации консультанты, работающие в этой модели, - педагоги и социальные работники, реже психологи.
Диагностическая модель основывается на предположении дефицита специальных знаний у родителей, кото-
-10-
рые позволили бы им принять правильное решение, и предполагает оказание помощи в виде вынесения диагностического заключения, которое послужит основой для организационных решений, в том числе и состоящих в посещении других специалистов. Как правило, в рамках этой модели объектом диагностики оказываются дети или подростки с отставанием в развитии, с трудностями в учебе, с отклонениями в поведении, а помощь оказывается родителям в виде рекомендаций тех или иных решений. Подобный вид помощи развит в ЧССР (В. Черны, 1983), в других западных странах. Эффективность этого вида помощи зависит от степени развитости и дифференцированности системы специальных воспитательных учреждений.
Социальная модель помощи основывается на предположении, что семейные трудности — результат неблагоприятных обстоятельств, и помимо анализа жизненной ситуации и рекомендаций предполагает непосредственное вмешательство в эти обстоятельства жизни клиентов. Такого рода помощь оказывается, например, службой знакомств, которая предоставляет реальную возможность, клиентам создать семью.
Медицинская модель помощи предполагает, что в основе семейных трудностей лежат болезни, болезненные состояния или болезненное развитие личности одного или обоих супругов, ребенка. Соответственно усилия специалистов направлены на излечение этой болезни,' реабилитацию больных членов семьи, адаптацию здоровых членов семьи к особенностям больных.
Психологическая (психотерапевтическая) модель помощи предполагает, что причины тех или иных проблем или неблагополучий в семье лежат либо во внутрисемеином общении, либо в личностных особенностях членов семьи. И то и другое рассматривается не как следствие болезни кого-либо из членов семьи, а как закономерное, хотя – и негативное, следствие развития членов семьи и семьи в целом. Другими словами, психологическая модель рассматривает семейные дисгармонии, в том числе связанные с развитием личности ребенка, его поведением, в рамках самодвижущегося процесса. В этом" процессе исходные предпосылки в виде особенностей мотивации брака или поведения ребенка, стереотипов родительской семьи и сформированного жизненного стиля, системы отношений к людям и событиям, личностных черт и т. д. порождают систему эмоциональных связей, взаимоотно-
-11-
шений, реализующихся в общении. Особенности этих связей и общения в целом, в свою очередь, служат предпосылками внутриличностных конфликтов, предопределяют способы неадекватного реагирования на ситуации, затрагивающие жизнь семьи. Психологическая модель предполагает анализ семейной ситуации клиента и его личности и создание на его основе «диагноза», который позволяет психологу-консультанту, психотерапевту помочь семье и ее членам. Эта помощь состоит в том, чтобы разорвать порочный круг, в котором конфликты порождают дезадаптивные черты членов семьи, а те, в свою очередь, порождают конфликтное общение.
Психологическая (психотерапевтическая) модель в качестве своего основного «орудия» использует не сами по себе абстрактно взятые знания, не авторитет науки и не силу и влияние социальных институтов, а закономерности человеческого бытия и общения — как общения в семье, так и общения между консультантом и его клиентами. Основываясь на этих закономерностях, специалист пытается усилить внутренние .ресурсы семьи в целом и ее членов, необходимые им для того, чтобы самим справляться с возникающими затруднениями.
Психологическая (психотерапевтическая) модель помощи используется прежде всего в работе психологов, психиатров, психотерапевтов, чьи представления о кризисных состояниях человека позволяют распознавать сложную системную природу семейных дисгармоний. В кашей стране эта модель разрабатывалась прежде всего психиатрами, врачами-психотерапевтами и психологами Ленинградского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева. (Методы психологической..., 1983; и др.).
Каждая из этих бегло очерченных моделей психологической помощи имеет свои достоинства и недостатки. Так, педагогическая консультация, проведенная индивидуально, применительно к конкретным воспитательным проблемам данной семьи| может быть эффективнее лекций или чтения популярной литературы. Однако если консультант не учитывает особенности мотивации родителя и его личности в целом, специфику личности ребенка и конкретной психологической структуры семьи, закономерности общения в консультативной ситуации, то эффективность такой консультации будет минимальной.
Консультативная помощь в рамках диагностической
-12-
модели, без сомнения, полезна, но не самостоятельна. Она позволяет консультанту помочь своему клиенту осознать всю глубину проблемы, но дальнейшая судьба клиента выпадает из поля действия консультанта. Социальная модель, особенно если она применяется в условиях социалистического общества, обладает значительным потенциалом, так как направляет усилия, консультанта
на изменение важнейших обстоятельств труда и быта клиента, однако, взятая изолированно, может порождать и рентные установки. Медицинская модель оправдывает себя в ситуации выраженных психических расстроит членов семьи, которые сами по себе не поддаются или с трудом поддаются психотерапевтическому лечению. Однако, по нашему мнению, медицинская модель неадекватна по отношению к здоровым людям.
Психологическая (психотерапевтическая) модель помощи семье оказывается не просто одним из возможны} видов помощи — фактически этот вид помощи должен сопровождать и в известном смысле предшествовать всем другим ее видам. Так, прежде чем предлагать советы и педагогические рекомендации, выносить диагностические заключения относительно ребенка, необходимо понять, зачем родители требуют этих советов или заключений, какие мотивы стоят за посещением консультации Перед тем как предлагать социальную помощь, необходимо понять, все ли собственные ресурсы использовал просители, а если нет, то почему. Оказание помощи Е адаптации членов семьи к живущему в ней больному ребенку или взрослому требует помимо медицинских знаний об этиологии, патогенезе, течении и прогнозе заболевания углубленного психологического анализа структуры семьи, способов субъективной переработки факта болезни здоровыми членами семьи, их влияния на течение болезни.
Настоящая монография выполнена коллективом, который в своей работе придерживается последней из названных моделей — психотерапевтической модели психологической помощи. Поэтому остановимся более подробно на особенностях этой модели.
-13-
 
1.2. Психотерапевтическая модель консультативной психологической помощи семье
В основании психотерапевтической модели консультативной психологической помощи лежит несколько предпосылок научно-методического и социально-практического характера.
Индивидуальный подход. Акцент в работе психолога-консультанта делается на устранении или профилактике тех индивидуально- или социально-психологических причин, которые, по-разному проявляясь в разных семьях, приводят к распаду семьи, глубоким семейным дисгармониям, алкоголизму, невротическим заболеваниям, снижению качества семейного воспитания, нарушениям в поведении и развитии детей. Хотя за всеми этими явлениями могут стоять общие проблемы социально-демографической, экономической или социологической природы, психолог-консультант исходит из допущения, что они по-разному трансформируются у разных людей, в разных семьях и опосредуются личностными особенностями членов семьи, их психологическими ресурсами. Благодаря этому опосредующему влиянию психологических структур и процессов одни и те же факторы в одних семьях приводят к дисгармониям и неблагополучию, а в других — нет. Поэтому объектом анализа и воздействия в рамках консультативной психологической помощи всегда является конкретная семья (или личность) с присущими только ей особенностями развития, реагирования на жизненные ситуации, способами решения конфликтов, планами и т. д.
Консультативная работа с отдельной семьей не должна подменять деятельность организаций и институтов, и в частности органов массовой пропаганды, которая направлена на идейное воспитание трудящихся, в том числе воспитание коммунистических отношений в быту. Цель консультативной работы не столько в том, чтобы прививать высокие моральные стандарты, сколько в том, чтобы укрепить возможность у членов семьи им следовать. Данное положение также подчеркивает, что сотрудники службы, как правило, не должны ограничиваться подачей пусть даже полезного совета, а обязаны стремиться к выявлению индивидуальных. причинах семейных дисгармоний и содействовать устранению этих .причин в конкретных случаях.
Опыт показывает, что, например, за одними и теми же
-14-
по своему содержанию жалобами родителей могут лежать самые разные причины: особенности темперамента ребенка, не учитываемые родителями, соматические или психические заболевания, неудачно сложившийся опыт общения в коллективе, психическая травма, особенности воспитательного стиля или личности самих родителей, специфика семейной ситуации в целом, характер общения и различные трудности в контактах родителей-супругов, в том числе и сексуальные проблемы. Это означает, что специалисты Службы семьи должны уметь определить природу тех или иных нарушений и оказать адекватную помощь.
Использование методов психологического воздействия. В ситуации оказания психологической помощи; в рамках психотерапевтической модели консультант опирается, прежде всего, на 1) личностные ресурсы своего клиента и на свои личностные ресурсы; 2) на закономерности и психотерапевтический потенциал общения как диаде консультант — клиент, так и в группе, в том числе в семье. Использование медикаментозного воздействия выходит за рамки компетентности психолога-консультанта; прямое вмешательство консультанта в социальную ситуацию клиента снижает эффективность психологической помощи, так как не способствует укреплению у него чувства самостоятельности, ответственности, способности справляться с жизненными трудностями. Психолог-консультант, таким образом, апеллирует к разуму, эмоциям, чувствам, потребностям и мотивам клиента, так же как к его способности общаться с людьми, при этом используя различные техники, приводящие в движение эти ресурсы клиента.
Использование потребности в помощи. Психотерапевтическая модель помощи предполагает работу с семьями и членами семей, которые rife только объективно, но и субъективно испытывают трудности в семейном общении и семейном воспитании, т. е. мотивированы на принятие психологической помощи и добровольно обратились в консультацию. Это положение основано на том полученном в опыте факте, что психологические методы воздействия эффективны только для семей, добровольно обращающихся к психологу. В том случае, когда члены семьи пытаются решить свои проблемы своими силами и не желают вмешивать посторонних, или в том случае, когда неблагополучие семьи кроется не столько в межличностных отношениях или психологических особенности
-15-
членов семьи, сколько в конфликтных отношениях семьи с обществом, одно только психологическое воздействие малоэффективно. Когда семья характеризуется антиобщественной направленностью (пьянством, аморальным образом жизни, жестоким обращением с детьми), она должна быть объектом всей системы воспитательных воздействий социалистического общества, включая общественные организации, производственные коллективы, общественность по месту жительства, правоохранительные и медицинские учреждения.
Профессиональный характер помощи. Помощь, оказываемая психологом, строится на базе профессиональной подготовки в области индивидуального и семейного консультирования, индивидуальной или групповой психотерапии, а также в области психологии развития, психологии личности, социальной и медицинской психологии и других специальных дисциплин. Это положение подчеркивает то обстоятельство, что, находясь в сложной жизненной, и в частности семейной, ситуации, человек может получить полезный совет от родных, друзей, знакомых. Никакая служба не может отменить ценности участия близких, друзей, заинтересованной помощи общественных организаций. Однако было бы нецелесообразным и расточительным организовывать Службу, которая ограничивалась бы советами, основанными на здравом смысле и благожелательном отношении. Здравый смысл и доброжелательность, конечно же, важные и необходимые качества практического психолога, однако свои действия в тех или иных ситуациях он основывает на профессиональных знаниях и опыте.
Недостаточный профессионализм в практике консультирования приводит к тому, что консультант оказывается не столько союзником, сколько соучастником своего клиента, он вступает с ним в коалицию, направленную против другого члена семьи, который на самом деле не меньше нуждается, в помощи и поддержке, либо становится «эмоциональным донором», который профессиональную деятельность подменяет растратой чувств и эмоций, нередко в ущерб собственной личной жизни и семейным отношениям.
Таким образом,/психотерапевтическая модель консультативной психологической помощи предполагает:. 1) установление контакта с клиентом, который здоров с медицинской точки зрения, но испытывает то или иное неблагополучие в семейной жизни, нуждается в помощи
-16-
и просит о ней; 2) проведение психологической диагностики, направленной на выявление причин неблагополучия и определение возможных форм помощи; 3) собствен» консультативную работу, коррекционные или психотерапевтические мероприятия, направленные на снятие имеющегося неблагополучия путем активации собственных психологических ресурсов клиента или семьи целом.
В рамках этой модели в данной монографии термины «психологическое консультирование», «психотерапия» «психологическая коррекция» употребляются синонимично, что ни в коей мере не отрицает преимущественной компетенции медицины в области психотерапии, направленной на лечение заболеваний. Употребление перечисленных терминов отражает тот факт, что по содержанию (исследование групповой динамики, особенностей контакта консультанта и клиента, специальных техник) психологическая помощь в описываемом варианте и психотерапия тождественны, так же как тождественны они по конечной цели — созданию психологических условий для полноценного личностного развития, общения, жизни в целом тех, кто обращается за помощью.

Глава 2.Психология развития ребенка и взаимоотношений родителей и детей как теоретическая основа консультативной практики
2.1. Объективные и субъективные детерминанты развития ребенка

Психология развития ребенка — одна из наиболее интенсивно разрабатываемых областей психологии, в пределах которой опубликованы десятки тысяч научных работ. Большой вклад в психологию развития внесли многие видные советские ученые – Л. С. Выготский, Б. Г. Ананьев, А. Н. Леонтьев, А. В. Запорожец, В. Н. Мясищев, П. Я. Гальперин, Л. И. Божович и другие. Глубоко изучены познавательные процессы и их развитие в детстве (Л. С. Выготский, А. В. Запорожец, Н. Н. Поддьяков, В. В. Давыдов, Л, А. Венгер), мотивация и ее формирование у ребенка (Л. И. Божович), ход развития социаль-
-17-
ной перцепции (А. А. Бодалев), моральное развитие детей (Е. В. Субботский, С. Г. Якобсон), сензитивные и критические периоды в развитии (А. В. Запорожец, Д. Б. Эльконин, Н. С. Лейтес), роль коллектива и взаимоотношений в нем для развития детей (А. В. Петровский, Я. Л. Коломинский), влияние общения с матерью на развитие ребенка (М. И. Лисина) и многое другое. Как фундаментальная научная дисциплина психология развития ребенка лежит в основании многих областей практики, связанных с воспитанием и обучением.
Консультативная практика также опирается на достижения психологии развития, использует добытые наукой факты и закономерности. Нет никакой возможности даже очень кратко пересказать все релевантные консультативной практике факты и закономерности из области детской психологии. Практические задачи консультативной деятельности, однако, заставляют по-своему структурировать данные психологии развития, акцентировать те из них, которые непосредственно ориентируют консультативную практику. Точка зрения психолога-консультанта на данные психологии развития строится прежде всего на том, что объектом его анализа выступают различные формы неблагополучного развития и его причины. Эта точка зрения, далее, определяется двумя практическими задачами: распознать неблагополучие и его причины в данном конкретном случае и наметить, а затем и осуществить психологическое вмешательство в ход этого развития, повлиять на его причины или неблагоприятные условия.
Психология развития ребенка показывает, что факторы, влияющие на становление детской психики, в одном случае способствуют, а в другом препятствуют оптимальному развитию личности ребенка. Так, взаимоотношения в родительской семье, отношение к ребенку со стороны родителей могут формировать эффективную потребностно-мотивационную систему ребенка, позитивный взгляд на мир и на самого себя, и те же самые факторы, но с другим психологическим содержанием могут приводить к ущербному развитию потребностей и мотивов, низкому самоуважению, недоверию к окружающим. Такие факторы или детерминанты психического развития с точки зрения консультативной практики удобно представить как расположенные на оси, заданной двумя полюсами.
На одном полюсе группируются факторы объективные,
-18-
выступающие как предпосылки или условия развития. К таким детерминантам относятся макросоциальные факторы — экономический и культурный уровень общества, наличествующие системы воспитания, уровень социальной заботы о ребенке, этнокультурные традиции; воспитания. Другой подкласс объективных детерминант; психического развития – это микросоциальные процессы, возникающие в малых группах, включающих ребенка, - в семье, в группе детского сада или классном коллективе. Третий подкласс — это факторы соматопсихические, которые хотя и заключены «внутри» ребенка, тем не менее представляют собой объективные предпосылки его развития. К ним относятся наследственность, темперамент, особенности пре- и постнатального развития, болезни, перенесенные новорожденным или младенцем.
Перечисленные объективные факторы психическогого развития объединяются тем, что сам ребенок не является субъектом тех процессов, которые приводят в действие эти объективные детерминанты. Другими словами, эти процессы отвечают не нуждам данного, конкретного ребенка, а потребностям других людей, групп или социальных общностей или общества в целом, хотя, конечно, другие люди стараются учитывать актуальные или будущие потребности ребенка. Что касается соматопсихических факторов, то и здесь выступает еще не сам ребенок, а его организм с его особенностями, которые формировались помимо потребностей, воли, действий самого ребенка.
Другой полюс образуют субъективные факторы, которые, хотя и находятся под воздействием и в зависимости от первых, составляют внутреннюю логику развития, точнее — саморазвития ребенка. Эти факторы включают специфику развития потребностно-мотивационной сферы, особенности формирования его сознания и самосознания, его поведенческого стиля.
Промежуточное положение занимают факторы, которые возникают на пересечении действия факторов объективных и субъективных, на пересечении векторов, идущих от ребенка как субъекта жизнедеятельности и социопредметной среды. Психологически эти факторы раскрываются в характеристиках общения и специфике взаимоотношений ребенка с другими людьми — в семье и в других коллективах.
Обобщающие теории детского развития пытаются рассмотреть совместное действие детерминант всех трех
-19-
перечисленных типов, которое образует реальную, эмпирически выявляемую последовательность стадий, или этапов, развития (Е. Erikson, 1963). Для практики психологической консультации такое синтетическое видение важно, но, однако, не менее необходим и аналитический подход. Действительно, выявление группы факторов, преимущественно повлиявших на возникновение нарушений детского развития, в конкретном случае предопределяет и выбор одной из трех принципиальных стратегий психотерапевтической консультативной помощи: 1) центрации на родителях, их отношении к ребенку, их личностных чертах и мотивах, 2) центрации на самом ребенке, его внутренних проблемах, 3) центрации на взаимоотношениях детей и родителей, их общении.
Выделение этих трех возможных стратегий обусловливает и то, что для индивидуально ориентированной психотерапевтической модели психологической помощи наибольший интерес из объективных детерминант психического развития представляют те, которые так или иначе связаны с родителями, их влиянием на ребенка. Макросоциальные влияния могут быть подвергнуты коррекции в ситуации работы с конкретной отдельной семьей в наименьшей степени; а воздействия на внесемейные микросоциальные процессы требуют включения тех звеньев психологической службы, которые ориентированы на работу в детских коллективах. Соматопсихические факторы, без сомнения, необходимо учитывать в ходе диагностической работы и консультирования родителей, однако их природа относится в большей мере к компетенции медицины. Влияние этих факторов на детское развитие и взаимоотношения в семье описано в отечественной литературе (А. И. Захаров, Д. Н. Исаев, В. В. Лебединский, Э. Г. Эйдемиллер, А. Е. Личко). Таким образом, первостепенный интерес с точки зрения практических задач психологической помощи семье представляют три группы детерминант: объективное влияние родителей, развитие личности самого ребенка, а также способы общения и взаимоотношения в семье.

2.2. Родительские установки и стили воспитания
Родительские установки, или позиции,— один из наиболее изученных аспектов родительско-детских отношений. Под родительскими установками понимается система,
-20-
или совокупность, родительского эмоционального отношения к ребенку, восприятие ребенка родителем и способов поведения с ним. Понятие «родительский стиль» или «стиль воспитания» часто употребляется синонимично понятию «позиции», хотя и целесообразнее сохранить; термин «стиль» для обозначения установок и соответствующего поведения, которые не связаны именно с данным ребенком, а характеризуют отношение к детям вообще.
В клинически ориентированной литературе описана обширная феноменология родительских отношений (позиций), стилей воспитания, а также их следствий — формирования индивидуальных характерологических особенностей ребенка в рамках нормального или отклоняющегося поведения (A. Roe, M. Siegelman, 1963; Е. S. Schaefer, 1965). Убедительны и демонстративны наблюдения и исследования, посвященные влиянию неправильных или нарушенных родительских отношений. Крайним вариантом нарушенного родительского поведения является материнская депривация (И. Ландгмеер, 3. Матейчик, 1985; Е. Т. Соколова, 1981; J. Bowlby, 1953; M. D. Ainsworth, 1964; M. Riitten, 1975).
Отсутствие материнской заботы возникает как естественный результат при раздельном проживании с ребенком, но, кроме того, оно часто существует в виде скрытой депривации, когда ребенок живет в семье, но мать не ухаживает за ним, грубо обращается, эмоционально отвергает, относится безразлично. Все это сказывается на ребенке в виде общих нарушений психического развития. Нередко эти нарушения необратимы.
Так, дети, воспитанные в детских учреждениях без материнской заботы и ласки, отличаются более низким интеллектуальным уровнем, эмоциональной незрелостью, расторможенностью, уплощенностью. Им свойственна также повышенная агрессивность в отношениях со сверстниками, отсутствие избирательности и постоянства в эмоциональной привязанности ко взрослым («прилипчивы», быстро привязываются к любому лицу, но столь же быстро отвыкают). Отдаленные последствия материнской депривации проявляются на уровне личностных искажений. В этой связи привлекает внимание описанный впервые Д. Боулби вариант психопатического развития с ведущим радикалом в виде эмоциональной бесчувственности — неспособность к эмоциональной привязанности и любви, отсутствие чувства общности с другими
-21-
людьми, глобальное отвержение себя и мира социальных отношений (J. Bowlby, 1979). Другой вариант искаженного развития по своей феноменологии соответствует классическому типу «невротической личности» — с низким самоуважением, повышенной тревожностью, зависимостью, навязчивым страхом потери объекта привязанности (D. Winncott, 1965).
Но не только грубые нарушения родительского поведения сказываются на ходе психического развития ребенка. Разные стили ухода и обращения с ребенком начиная с первых дней его жизни формируют те или иные особенности его психики и поведения. Анализируя видеозаписи четырехчасового общения матери с младенцем, С. Броди (S. Brody, 1956) выделила четыре типа материнского отношения.
1. Матери первого типа легко и органично приспосабливались к потребностям ребенка. Для них характерно поддерживающее, разрешающее поведение. Интересно, что самым показательным тестом того или иного материнского стиля была реакция матери на приучение ребенка к туалету. Матери первого типа не ставили себе задачу к определенному возрасту приучить ребенка к навыкам опрятности. Они ждали, пока ребенок сам «дозреет».
2. Матери второго типа сознательно старались приспособиться к потребностям ребенка. Не всегда успешная реализация этого стремления вносила в их поведение напряженность, недостаток непосредственности в общении с ребенком. Они чаще доминировали, а не уступали.
3. Матери третьего типа не проявляли большого интереса к ребенку. Основу материнства составляло чувство долга. В отношениях с ребенком почти не было теплоты и совсем не было спонтанности. .В качестве основного инструмента воспитания такие матери применяли жесткий контроль, например последовательно и сурово старались приучить ребенка полутора лет к навыкам опрятности.
4. Матери четвертого типа поведения характеризуются непоследовательностью. Они вели себя неадекватно возрасту и потребностям ребенка, допускали много ошибок в воспитании, плохо понимали своего ребенка. Их прямые воспитательные воздействия, так же как и реакция на одни и те же поступки ребенка, были противоречивыми.
По мнению С. Броди, наиболее вредным для ребенка оказывается четвертый стиль материнства, так как по-
-22-
стоянная непредсказуемость материнских реакций лишает ребенка ощущения стабильности окружающего мира и провоцирует повышенную тревожность. В то время как сензитивная, принимающая мать (первого типа), безошибочно и своевременно реагирующая на все требования маленького ребенка, как бы создает у него бессознательную уверенность в том, что он может контролировать действия других и достигать своих целей.
Если в материнском отношении преобладает отвержение, игнорирование потребностей ребенка из-за погруженности в собственные дела и переживания, у ребенка возникает чувство опасности, непредсказуемости, неподконтрольности среды, минимальной собственной ответственности за ее изменения в направлении обеспечения комфортного существования. Дефицит родительской отзывчивости на нужды ребенка способствует возникновению чувства «выученной беспомощности», что впоследствии нередко приводит к апатии и даже депрессии, избеганию новых ситуаций и контактов с новыми людьми, недостатку любознательности и инициативы.
Описанные типы родительского (прежде всего материнского) отношения в значительной мере инициируются самим младенцем, а именно необходимостью удовлетворения базальных потребностей в афиляции (присоединении) и безопасности. Все они могут быть расположены в континууме «принятие — отвержение». Можно выделить и более сложные типы родительского отношения, адресованные ребенку более старшего возраста (3—6 лет), где важным социализирующим моментом начинает выступать параметр воспитательного контроля.
А. Болдуин выделил два стиля практики родительского воспитания — демократический и контролирующий (см.: Е. Е. Массову, 1959).
Демократический стиль определяется следующими параметрами: высоким уровнем вербального общения между детьми и родителями; включенностью детей в обсуждение семейных проблем, учетом их мнения; готовностью родителей прийти на помощь, если это потребуется, одновременно верой в успех самостоятельной деятельности ребенка; ограничением собственной субъективности в видении ребенка.
Контролирующий стиль включает значительные ограничения поведения детей: четкое и ясное разъяснение ребенку смысла ограничений, отсутствие разногласий
-23-
между родителями и детьми по поводу дисциплинарных мер.
Оказалось, что в семьях с демократическим стилем воспитания дети характеризовались умеренно выраженной способностью к лидерству, агрессивностью, стремлением контролировать других детей, но сами дети с трудом поддавались внешнему контролю. Дети отличались также хорошим физическим развитием, социальной активностью, легкостью вступления в контакты со сверстниками, однако им не был присущ альтруизм, сензитивность и эмпатия.
Дети родителей с контролирующим типом воспитания были послушны, внушаемы, боязливы, не слишком настойчивы в достижении собственных целей, неагрессивны. При смешанном стиле воспитания детям присущи внушаемость, послушание, эмоциональная чувствительность, неагрессивность, отсутствие любознательности, оригинальности мышления, бедная фантазия.
Д. Боумрин (см.: Е. Е. Maccoby) в цикле исследований попытался преодолеть описательность предшествующих работ, вычленив совокупность детских черт, связанных с фактором родительского контроля. Были выделены три группы детей.
Компетентные — с устойчиво хорошим настроением, уверенные в себе, с хорошо развитым самоконтролем собственного поведения, умением устанавливать дружеские отношения со сверстниками, стремящиеся к исследованию, а не избеганию новых ситуаций.
Избегающие — с преобладанием уныло-грустного настроения, трудно устанавливающие контакты со сверстниками, избегающие новых и фрустрационных ситуаций.
Незрелые — неуверенные в себе, с плохим самоконтролем, с реакциями отказа во фрустрационных ситуциях.
Автор выделил также четыре параметра изменения родительского поведения, ответственных за описанные паттерны детских черт.
Родительский контроль: при высоком балле по этому параметру родители предпочитают оказывать большое влияние на детей, способны настаивать на выполнении своих требований, последовательны в них. Контролирующие действия направлены на модификацию проявлений зависимости у детей, агрессивности, развитие игрового поведения, а также на более успешное усвоение родительских стандартов и норм
-24-
Второй параметр — родительские требования, побуждающие к развитию у детей зрелости; родители стараются, чтобы дети развивали свои способности в интеллектуальной, эмоциональной сферах, межличностном общении, настаивают на необходимости и праве детей на независимость и самостоятельность.
Третий параметр — способы общения с детьми в ходе воспитательных воздействий: родители с высоким баллом по этому показателю стремятся использовать убеждение с тем, чтобы добиться послушания, обосновывают свою точку зрения и одновременно готовы обсуждать ее с детьми, выслушивают их аргументацию. Родители с низким баллом не выражают четко и однозначно свои требования и недовольства или раздражение, но чаще прибегают к косвенным способам — жалобам, крику, ругани.
Четвертый параметр — эмоциональная поддержка: родители способны выражать сочувствие, любовь и теплое отношение, их действия и эмоциональное отношение направлены на содействие физическому и духовному росту детей, они испытывают удовлетворение и гордость от успехов детей. Оказалось, что комплекс черт компетентных детей соответствует наличию в родительском отношении всех четырех измерений — контроля, требовательности к социальной зрелости, общения и эмоциональной поддержки, т. е. оптимальным условием воспитания является сочетание высокой требовательности и контроля с демократичностью и приятием. Родители избегающих и незрелых детей имеют более низкий уровень всех параметров, чем родители компетентных детей, Кроме того, для родителей избегающих детей характерно более контролирующее и требовательное отношение, но менее теплое, чем для родителей незрелых детей. Родители последних оказались абсолютно неспособными к контролю детского поведения в силу собственной эмоциональной незрелости.
Из анализа литературы следует, таким образом, что наиболее распространенным механизмом формирования характерологических черт ребенка, ответственных за самоконтроль и социальную компетентность, выступает интериоризация средств и навыков контроля, используемых родителями. При этом адекватный контроль предполагает сочетание эмоционального приятия с высоким объемом требований, их ясностью, непротиворечивостью и последовательностью в предъявлении ребенку. Дети с
-25-
адекватной практикой родительского отношения характеризуются хорошей адаптированностью к школьной среде и общению со сверстниками, активны, независимы, инициативны, доброжелательны и эмпатичны.
Изучение детей с аномалиями развития и делинквентным поведением также подтверждает решающую роль воспитательных воздействий в формировании характерологических особенностей ребенка, в том числе и аномальных. Достаточно продолжительное пагубное влияние среды в виде семейной дисгармонии и неправильного воспитания способствует развитию личности ребенка по психопатическому или невротическому типу.
Так, В. И. Гарбузов с соавторами (1977) выделили три типа неправильного воспитания, практикуемых родителями детей, больных неврозами. Воспитание по типу А (неприятие, эмоциональное отвержение) - неприятие индивидуальных особенностей ребенка, попытки "улучшения", "коррекции" врожденного типа реагирования, сочетающиеся с жестким контролем, регламентацией всей жизни ребенка, с императивным навязыванием ему единственно "правильного" типа поведения. В отдельных случаях неприятие может проявляться в крайней форме - реального отказа от ребенка, помещения его в интернат, психиатрическую больницу и т. д. В нашей практической работе подобное отношение мы отмечали у одиноких матерей, воспитывающих родных или приемных детей, в семьях, где ребенок родился "случайно" или "не вовремя", в период бытовой неустроенности и супружеских конфликтов. Наряду с жестким контролем воспитания тип А может сочетаться с недостатком контроля, равнодушием к распорядку жизни ребенка, полным попустительством.
Воспитание по типу Б (гиперсоциализирующее) выражается в тревожно-мнительной концентрации родителей на состоянии здоровья ребенка, его социальном статусе среди товарищей, и особенно в школе, ожидании успехов в учебе и будущей профессиональной деятельности. Такие родители стремятся к многопрофильному обучению и развитию ребенка (иностранные языки, рисование, музыка, фигурное катание1, технические и спортивные кружки и т. д.), однако вовсе не учитывают или недооценивают реальные психофизические особенности и ограничения ребенка.
Воспитание по типу В (эгоцентрическое) - "кумир семьи", "маленький", "единственный", "смысл жизни" -
-26-
культивирование внимания всех членов семьи на ребенке, иногда в ущерб другим детям или членам семьи.
Наиболее патогенным оказывается воздействие не правильного воспитания в подростковом возрасте, когда фрустрируются базовые потребности этого периода развития - потребности в автономии, уважении, самоопределении, достижении наряду с сохраняющейся, но уже более развитой потребностью в поддержке и присоединении (семейном "мы").
В отечественной литературе предложена широкая классификация стилей семейного воспитания подростков с акцентуациями характера и психопатиями, а также указывается, какой тип родительского отношения спо собствует возникновению той или иной аномалии развития (А. Е. Личко, 1979; Э. Г. Эйдемиллер, 1980).
1. Гипопротекция: недостаток опеки и контроля за поведением, доходящий иногда до полной безнадзорноси; чаще проявляется как недостаток внимания и заботы к физическому и духовному благополучию подростка, его делам, интересам, тревогам. Скрытая гипопротекци наблюдается при формально-присутствующем контроле при реальном недостатке тепла и заботы, невключенности в жизнь ребенка. Этот тип воспитания особенно неблагоприятен для подростков с акцентуациями по неустойчивому и конформному типам, провоцируя асоциальное поведение - побеги из дома, бродяжничество, праздный образ жизни. В основе этого типа психопатического развития может лежать фрустрация потребности в любви и принадлежности, эмоциональное отвержение подростка, невключение его в семейную общность.
2. Доминирующая гиперпротекция: обостренное внимание и забота о подростке сочетается с мелочным контролем, обилием ограничений и запретов, что усиливает несамостоятельность, безынициативность, нерешительность, неумение постоять за себя. Особенно ярко проявляется у подростков с психастенической сензитивной, астено-невротической акцентуациями. У гипертимных подростков такое отношение родителей вызывает чувство протеста против неуважения к его «Я», резко усиливает реакции эмансипации.
3. Потворствующая гиперпротекция: воспитание по типу «кумир семьи», потакание всем желаниям ребенка, чрезмерное покровительство и обожание, результирующие непомерно высокий уровень притязаний подростка, безудержное стремление к лидерству и превосходству,
-27-
сочетающееся с недостаточным упорством и опорой на собственные ресурсы. Способствует формированию психопатий истероидного круга.
4. Эмоциональное отвержение: игнорирование потребностей подростка, нередко жестокое обращение с ним. Скрываемое эмоциональное отвержение проявляется в глобальном недовольстве ребенком, постоянном ощущении родителей, что он не «тот», не «такой», например, "недостаточно мужественный для своего возраста, все и всем прощает, по нему ходить можно». Иногда оно маскируется преувеличенной заботой и вниманием, но выдает себя раздражением, недостатком искренности в общении, бессознательным стремлением избежать тесных контактов, а при случае освободиться как-нибудь от обузы. Эмоциональное отвержение одинаково пагубно для всех детей, однако оно по-разному сказывается на их развитии: так, при гипертимной и эпилептоидной акцентуациях ярче выступают реакции протеста и эмансипации; истероиды утрируют детские реакции оппозиции, шизоиды замыкаются в себе, уходят в мир аутичных грез, неустойчивые находят отдушину в подростковых компаниях.
5. Повышенная моральная ответственность: не соответствующие возрасту и реальным возможностям ребенка требования бескомпромиссной честности, чувства долга, порядочности, возложение на подростка ответственности за жизнь и благополучие близких, настойчивые ожидания больших успехов в жизни — все это естественно сочетается с игнорированием реальных потребностей ребенка, его собственных интересов, недостаточным вниманием к его психофизическим особенностям. Как свидетельствует наш опыт консультативной работы, в условиях такого воспитания подростку насильственно приписывается статус «главы семьи» со всеми вытекающими отсюда требованиями заботы и опеки «мамы-ребенка». Подростки с психастенической и сензитивной акцентуациями, как правило, не выдерживают бремени непосильной ответственности, что приводит к образованию затяжных обсессивно-фобических невротических реакций или декомпенсации по психастеническому типу. У подростков с истероидной акцентуацией объект опеки вскоре начинает вызывать ненависть и агрессию, например старшего ребенка к младшему.
Практика консультативной работы в Центре психологической помощи семье показала, что можно выделить
-28-
еще несколько типов неадекватного родительского ( материнского) отношения к ребенку.
1. Отношение матери к сыну-подростку как к «замещающему» мужу: требование активного внимания к се заботы, навязчивое желание находиться постоянно обществе сына, быть в курсе его интимной жизни, стремление ограничить его контакты со сверстниками. Матери жалуются на отсутствии контакта с сыном, его желание отгородиться от нее, его «презрение». В менее грубо форме подобное отношение, как уже указывалось, выливается в присвоении подростку статуса "главы семьи".
2. Гиперопека и симбиоз: навязчивое желание удержать, привязать к себе ребенка, лишить его самостоятельности из-за страха возможного несчастья с ребенком будущем (комплекс «умной Эльзы)». В этом случае преуменьшение реальных способностей и потенций ребенка приводит родителей к максимальному контролю и ограничениям, желанию все сделать за него, предохранить о опасностей жизни, «прожить жизнь за ребенка» (В. И. Захаров, 1982), что по существу означает «зачеркивание реального ребенка, стагнацию развития ребенка, регрессию и фиксацию на примитивных формах общения ради o6eспечения симбиотических связей с ним.
3. Воспитательный контроль посредством нарочитое лишения любви: нежелательное поведение (например непослушание), недостаточные школьные достижении или неаккуратность в быту наказываются тем, что ребенку или подростку демонстрируется, что «он такой н нужен, мама такого не любит». При этом родители прямо не выражают недовольства ребенком, недопустимости подобного поведения, не демонстрируют ясно негативны чувства, которые они переживают в связи с плохим поведением ребенка. С ним не разговаривают, его подчеркнут игнорируют, говоря о ребенке в третьем лице — как об отсутствующем. У гипертимных подростков подобное отношение порождает бессильное чувство ярости и гнева, вспышки разрушительной агрессии, за которым стоит стремление доказать свое существование, внедриться в семейное «мы» напролом; родитель тогда идет на мировую из-за страха перед агрессией или путем ответной агрессии (оплеух, ударов) пытается преодолеть и же созданную стену отчуждения. Подобное поведение родителей у сензитивных детей порождает глубоко чувство собственной ненужности, одиночества. Стремясь вернуть родительскую любовь, подросток вынужден
- 29-
сверхограничивать собственную индивидуальность, поступаясь чувством собственного достоинства, лишаясь собственного «Я». Послушание достигается ценой обесценивания «Я», сохранения примитивной привязанности.
4. Воспитательный контроль посредством вызова чувства вины: ребенок, нарушающий запрет, клеймится родителями как «неблагодарный», «предавший родительскую любовь», «доставляющий своей мамочке столько огорчений», «доводящий до сердечных приступов» и т. д. (частный случай описанного выше воспитания в условиях повышенной моральной ответственности). Развитие самостоятельности сковывается постоянным страхом подростка оказаться виноватым в неблагополучии родителей, отношениями зависимости.

2.3. Детерминация родительских установок и стилей воспитания
В последние годы в психологии быстро развивается идея о сильной биологической обусловленности родительского чувства. Для благополучного «запуска» биологической основы материнства существенны три фактора — сензитивный период, ключевые раздражители и импринтинг. Считается, что у матери есть сензитивный период материнства — первые 36 ч после родов. Если в этот период матери представлена возможность непосредственного общения с новорожденным, так называемый контакт «кожа—кожа», то у матери возникает психологический импринтинг на данного ребенка, интимная душевная связь с ребенком образуется быстрее, бывает более полноценной и глубокой. Дальнейшие исследования тех семей, где не был упущен сензитивный период материнства, показывают; что поведение матерей было спокойным и любящим, дети достоверно чаще улыбались. Детская улыбка в свою очередь мощное поощрение для матери, ключевой раздражитель, запускающий специфическое материнское поведение. «На основании архаических рефлексов, которые позднее исчезнут, возникает специфическое поведение в ответ на внешние раздражители. Так, например, первая улыбка есть проявление буко-лингуального (щечно-язычного) рефлекса. Мать же придает этой улыбке коммуникативное значение, придает действиям ребенка больше смысла, чем есть на самом деле. Она положительно подкрепляет эту первую улыбку, более отчетливо выраженную между кормлениями. Впо-
-30-
следствии улыбка станет специфической реакцией на приближение человеческого лица, звук знакомого голоса» (С. Лебович, 1982). Таким образом, вовремя использованный сензитивный период материнства обращаете в кольцо позитивных взаимодействий с ребенком и служит гарантом хорошего контакта, теплой и любяще: атмосферы общения матери с ребенком.
Стиль общения с ребенком репродуктивен, он в( многом задается семейными традициями. Матери воспроизводят тот стиль воспитания, какой был свойствен и. собственному детству, нередко повторяют стиль свои; матерей. Характерологические особенности родителей являются одной из существенных детерминант родительского отношения. В работе А. Адлера впервые был описан тип тревожной матери, устанавливающей с ребенком симбиотические отношения, опекающей и защищающей его, тем самым парализующей собственную активность и самостоятельность ребенка (A. Adler, 1922).
На основании клинических наблюдений и экспериментальных психологических исследований А. И. Захаров дает комплексную характеристику личностных особенностей матерей, чьи дети страдают неврозом. Наряду с сензитивностью, тревожностью и неуверенностью в себе этих матерей отличает также излишняя пунктуальность, принципиальность в моральных требованиях, ригидность мышления, нетерпимость, склонность к образованию сверхценных идей, высокая конфликтность в сфере межличностных отношений, недостаточная эмоциональная отзывчивость. У отцов в этих наблюдениях, по данным MMPI, на первый план выступали черты мягкости, пассивности, некоторой минорности общего фона настроения (А. И. Захаров, 1982). Результатом подобных личностных особенностей является извращенная ролевая структура семьи, в которой мать излишне «мужественна»— недостаточно эмоционально отзывчива и эмпатична, зато требовательна и категорична, а отец «женствен» — мягок, раним, не способен управлять ситуацией. Очевидно, что родители с подобными характерологическими особенностями представляют ребенку искаженные образцы для идентификации и усвоения социальных образцов поведения. Оба родителя обладают также сходной структурой неудовлетворенных потребностей — в основном это фрустрация потребности в эмоциональной близости, заостренное желание независимости, сочетающееся со: страхом перемен, чувство внутреннего дискомфорта,
-31-
пособы самоутверждения не позволяют родителям адекватно увидеть и принять себя такими, какие они есть, искать конструктивные пути разрешения собственных конфликтов. Ребенок в такой семье выступает в качестве "козла отпущения", принимающего на себя проекции родительских конфликтов, а его невроз становится клиническим выражением личностных проблем родителей (А. И. Захаров, 1982).
В исследовании детей с ночным энурезом А. Я. Варга убедительно показала, как невротический симптом ребенка становится условно-желательным для родителей, позволяя им вытеснять неблагополучие в сфере собственных интимных отношений (1985). Еще более грубые характерологические отклонения отмечаются у родителей детей, больных шизофренией. "Шизофреногенную" мать отличают две типичные установки: 1) открытое отвержение, сочетающееся с безупречно инструментальным контролем, холодность или безразличие к ребенку, иногда садистическая настроенность; 2) скрытое отклонение, когда чрезмерная забота является формой доминирования и паразитического существования при наличии инфантильных и эгоистических установок. Отец в этих исследованиях характеризовался как пассивный, равнодушный, страняющийся от семейных дел.
Общение в семьях больных шизофренией строится по принципу "двойной связи", имеющей в основе двойственность, иррациональность и противоречивость мотивов, которыми руководствуются родители (Клинические..., 1980).
Патологическая заостренность характерологических черт родителей порождает специфические особенности отношения к ребенку. Родители, например, не замечают у себя тех черт характера и поведения, на малейшее проявление которых у ребенка они реагируют аффективно-болезненно и настойчиво стараются искоренить. Таким образом, родители неосознанно проецируют свои проблемы, на ребенка, а затем реагируют на них как на свои собственные. Так, нередко "делегирование" - упорное желание сделать из ребенка "самого" (развитого, эрудированного, порядочного, социально-успешного) - является компенсацией чувства малоценности, недееспособности, переживания себя как неудачника. Проекция родительских конфликтов на ребенка не предрешает,
-32-
однако, стиля родительского отношения: в одном случае это выльется в открыто эмоциональное отвержение peбeнка, не соответствующего идеальному родительском образу; в другом случае примет более изощренную форму по защитному механизму образования реакции обернется гиперопекой или гиперпротекцией. Очень обостряется конфликтное отношение к ребенку-подростку, особенно если в семье есть еще маленький ребенок: родители обычно склонны переоценивать достоинства младшего, на фоне которого недостатки подростка — реальные и мнимые — воспринимаются родителями как невыносимые. «Совершенно отсутствует чувство долга, совершено нет привычки делать что-то с любовью, до конца... В его характере нет ничего мужского — внутренне нежный, трусоватый, всегда делает то, что нельзя, исподтишка.. Отец мог сказать ему: «Ты не мужчина, я тебя презираю. (Из сочинения «Мой ребенок» мамы двенадцатилетнеп Коли М.). Зато трехлетняя дочка — «маленькая женщина, кокетливая, ласковая, умненькая, хитренькая, сообразительная». Обращаясь за помощью в Консультативный центр помощи семье, подобные родители нередко ждут подтверждения от консультанта, что их ребенок действительно плох, его нужно перевоспитывать, лечить может быть, отдать в интернат или поставить на учет в детскую комнату милиции. От консультанта жду своего рода индульгенции, обосновывающей отвержение ребенка и освобождающей родителей от бессознательное чувства вины перед ним. Неприятие или эмоционально отвержение особенно драматично для обеих сторон неполных семьях, где мать преследует страх, что ребенок воспроизведет нежелательные черты отца,— «боюсь, что скажутся гены». Скрытое отвержение может маскироваться здесь гиперпротекцией, в крайних вариантах — доминирующей гиперпротекцией.
Гиперсоциальность, паранойяльные черты личности в сочетании с фрустрацией потребности в любви у матери, самой имеющей неблагоприятный опыт отношений в прародительской семье, порождают амбивалентные чувства к ребенку, чаще всего дочери. «Я никогда не знала поощрения, девиз нашей семьи был «надо и должно». У меня характер такой же, как у мамы: бережливость, экономность, ответственность, работоспособность.,.— говорит о себе одна из клиенток Консультативного центра помощи семье,— у дочери совершенно нет категории «надо» — только то, что легко, вкусно, интересно».
-32-
Прародительские корни актуального конфликта осознаются, мать мучительно колеблется между двумя «жизненными сценариями» (терминология Э. Берна): первый требует от нее, следуя примеру собственной матери, быть «тираничной и деспотичной»,'воспитывать «удобную, хорошую дочь», какой осознает себя клиентка в прошлом. Однако индивидуальные психофизические особенности дочери (гипертимная акцентуация характера) и отягощенность соматическими заболеваниями ставят под угрозу реализацию подобной программы воспитания. Выход возможен, только если контролировать каждый шаг дочери, заниматься «без выходных и отпусков», ограничивать, запрещать, наказывать. Но клиентка, немолодая, интеллигентная женщина, смутно ощущает бесчеловечность воспитательного девиза собственной матери, обрекшего когда-то ее на холодное одиночество... Альтернативой могло бы стать признание несоответствия реального, живого ребенка иллюзорному идеалу «духовно богатой, душевно близкой дочери», тем более что девочка своим поведением как бы «приглашает» маму к иному стилю отношений: «Мамочка, я люблю тебя, даже когда ты на меня сердишься!» Здесь репродукция стиля отношений в прародительской семье сталкивается с непосредственными чувствами клиентки, ее глубокой потребностью в привязанности и любви. Существует довольно аргументированная точка зрения, что воспроизведение стиля воспитания из поколения в поколение — общая закономерность (А. И. Захаров, 1982).
Большое значение для формирования определенного стиля общения с детьми в семье имеют социокультурные традиции. Л. Лаоса подробно проанализировал процесс обучения детей матерями в американских семьях англосаксов и чиканос — выходцев из Латинской Америки. Оказалось, что при прочих равных условиях (уровень образования и материальное положение) стиль общения во время обучения резко различен. Матери англосаксонского происхождения предпочитали словесные объяснения, чаще хвалили и поощряли своих детей. Матери чиканос больше опирались на отрицательное подкрепление, использовали физический контроль, шире употребляли зрительную подсказку и простейшее моделирование. В целом стиль обучения в латиноамериканских семьях более директивный и невербальный (L. Laosa, 1980).
-34-

2.4. Общение родителей и детей как детерминант развития ребенка
В данном разделе мы попытаемся выделить и проанализировать такие формы семейного общения, в которых отчет ЛИБО проявляется обоюдный вклад и родителей и ребенка в инициацию и поддержание стиля взаимодействия, результирующего в формирование поведения, характерологических особенностей и самосознания ребенка.
Существенный вклад в развитие проблемы влияния поведения и отношений родителей на поведение ребенка внесла Л. Беньямин (L. S. Benjamin, 1974). Разработанная ею и хорошо экспериментально обоснованная модель взаимоотношений в диаде «родитель — ребенок» позволяет не только характеризовать поведение каждого из них, но и учитывать наличествующий тип взаимоотношений. Согласно этой модели, связь между поведением родителей и поведением ребенка не однозначна: ребенок может реагировать на одно и то же поведение родителей по крайней мере, двумя способами. Так, он может отвечать на родительское поведение «дополнительно», т. е. инициативой на предоставление самостоятельности, бегством на преследование, но он может отвечать на родительское поведение и «защитное»,— например, в ответ на отвержение ребенок может пытаться вести себя с родителями так, как будто те любят его и внимательны к нему, и тем самым как бы приглашать родителей изменить их поведение по отношению к нему.
Следуя логике этой модели, можно предполагать, что ребенок, вырастая, начинает вести себя по отношению к другим людям так же, как родители вели себя по отношению к нему. В исследовании Л. Беньямин специально рассматривает также вопрос о соотношении самосознания ребенка (как формы саморегуляции) и отношения родителей к ребенку: эта связь раскрывается как интроекция (перенесение внутрь) родительского отношения и способов управления поведением ребенка. Так, например, пристыживание ребенка может трансформироваться в его самосознании в тенденцию к самообвинению, доминирование родителей в отношениях с ним преобразуется в направленность быть хозяином самого себя, жестокое саморуководство.
По способу, т. е. по тому, как происходит «интериоризация» самосознания ребенка, можно выделить несколько типов общения: 1) прямое или косвенное (через поведение) внушение родителями образа или самоотношения; 2) опосредованную детерминацию самоотношения ребенка путем формирования у него стандартов выполнения тех или иных действий, формирования уровня притязаний; 3) контроль за поведением ребенка, в котором ребенок усваивает параметры и способы самоконтроля; 4) косвенное управление формированием самосознания путем вовлечения ребенка в такое поведение, которое может повысить или понизить его самооценку, изменить его образ самого себя.
Анализ жалоб и проблем, с которыми родители обращаются в Консультативный центр психологической помощи семье, показывает, что важнейшими чертами, выделяемыми родителями в ребенке и одновременно выступающими объектом их внушающего воздействия, являются: 1) волевые качества ребёнка, его способность к самоорганизации и целеустремленность; 2) дисциплинированность, которая в родительской интерпретации часто превращается в послушание, 3) подчинение ребенка родительскому авторитету; 4) интересы, прежде всего к учебе; 5) способности — ум, память.
Образ и самооценка, внушаемые ребенку, могут быть как положительными (ребенку внушается, что он ответствен, добр, умен, способен), так и отрицательными (груб, неумен, неспособен). О неблагоприятном влиянии последних внушений на развитие самосознания ребенка писал в свое время А. И. Герцен, комментируя высказывание Ж. П. Рихтера: «Названия — страшная вещь. Ж. П. Рихтер говорит с чрезвычайной верностью: если дитя солжет, испугайте его дурным действием, скажите, что он солгал, но не говорите, что он лгун. Вы разрушаете его нравственное доверие к себе, определяя его как лгуна» (А.И.Герцен, 1977, с. 182).
С этим высказыванием А. И. Герцена перекликаются клинические исследования взаимоотношений в неблагополучных семьях. Р. Лэнгс, анализируя отношение родителей и детей в таких семьях, ввел понятие «мистификация» — внушение детям того, в чем они нуждаются, кем являются, во что верят (R. bangs, 1977). Одна из форм мистификации — приписывание, которое, в свою очередь, подразделяется на приписывание ребенку «слабости» (например, болезненности, неспособности самому искать выход в трудных ситуациях) и «плохости» (низости, аморальности). Другая форма мистификации — инва-
-36-
лидация — принудительное обесценивание точек зрения ребенка, его планов, намерений, интересов.
Анализ сочинений «Мой ребенок», написанных родителями, испытывающими трудности в воспитании детей, дает множество примеров разнообразных приписываний и инвалидаций (В. В. Столин, 1983).
Конечно, негативные высказывания родителей о своих детях, по крайней мере частично, могут иметь под собой реальную «почву» в поведении или чертах характера ребенка, однако, транслированные в его самосознание в виде «называния вещей своими именами» родитель-i ских «приговоров», эти родительские мнения и оценки начинают определять самосознание ребенка изнутри., Ребенок либо соглашается с этим мнением (сознательно: или неосознанно), либо начинает против него борьбу. Явные, вербальные, внушающие воздействия иногда противоречат косвенным воздействиям. Например, родитель может утверждать, что ребенок ему дорог и он его ценит, но своим поведением демонстрировать обратное. В таком случае возникает ситуация, названная «двойной связью» (G. Bateson et al., 1956), имеющая отрицательные следствия для формирования самосознания ребенка.
Родители и другие взрослые могут воздействовать па формирование «Я-образа» и самоуважение ребенка, не только внушая ему свой собственный образ ребенка и свое отношение к нему, но и «вооружая» ребенка конкретными оценками и стандартами выполнения тех или иных действий, частными и более общими целями, к которым стоит стремиться, идеалами и эталонами, на которые стоит равняться, планами, которые необходимо реализовывать. Если эти цели, планы, стандарты и оценки реалистичны, то, достигая цели, реализуя планы, удовлетворяя стандартам, ребенок или подросток, так же как впоследствии и взрослый, повышает самоуважение и формирует позитивный «Я-образ», если же планы и цели нереалистичны, стандарты и требования завышены, т. е. то и другое превышает возможности и силы субъекта, то неуспех приводит к потере веры в себя, потере самоуважения. В практике семейной психотерапии часто встречаются случаи, которые наглядно демонстрируют, как родители формируют уровень ожиданий и уровень притязаний, «идеальное Я» и мотивацию достижения. Так, наблюдая за игрой родителей с детьми (имеются в виду игры, в которых есть выигрыш и проигрыш и какая-то объективная
-37-
мера сопоставления результатов, например игра в «теннис» с помощью телевизионной приставки), нетрудно увидеть родителей, которые непременно побеждают, показывая детям, сколь малого они могут добиться и к чему они в принципе должны стремиться. Среди родителей более старших детей встречаются такие, для которых школьные успехи их детей не служат поводом для поощрения. Они ориентируют детей на непременное первенство в классе, школе, на районной олимпиаде. Нередко за этим стоят и более глобальные родительские планы и мечты в отношении ребенка — желание, чтобы ребенок стал известным артистом, музыкантом, спортсменом, ученым. X. Стерлин назвал таких родителей «делегирующими». Не реализовав в жизни какие-то планы, такие родители готовят детей к выполнению «миссии» (Н. Sterlin, 1974).
Отметим, однако, что негативное влияние «делегирования» кроется не в том, что ребенок снабжается планами, критериями и идеалами. Влияние родителей на установление уровня притязаний и ожиданий, ориентирование ребенка на высокие стандарты качества, соревнование, вклад родителей в «идеальное Я» ребенка сами по себе закономерные и необходимые процессы, с их помощью осуществляется связь и преемственность поколений. В этом же направлении оказывают свое влияние и общественные воспитательные институты — детский сад, школа, позднее — вуз. «Патогенными» эти влияния оказываются лишь в том случае, если требования, стандарты и планы родителей не соответствуют возможностям ребенка и при этом они не учитывают его собственные интересы и склонности. Подобная ситуация — верный путь к будущим неуспехам, потере самоуважения и «путанице» в самоопределении.

ГЛАВА 3. ПСИХОДИАГНОСТИКА В СЕМЕЙНОЙ КОНСУЛЬТАЦИИ

3.1.         Общая схема семейной психодиагностики, сфокусированной на ребенке

Психодиагностика в семейной консультации существует в двух основных формах. Во-первых, это психодиагностика, позволяющая дать ответ на ряд стратегических вопросов: может ли консультант сам оказать эффективную помощь в данном конкретном случае, если да — то
-38-
кто прежде всего является объектом помощи и предметом воздействия: ребенок, его родители, семья в елом; если нет — то к каким специалистам направить клиентов? В ряду тех же психодиагностических задач стоит задача выбора способа воздействия: индивидуальная
работа с родителем, с супружеской парой, с семьей в целом, с ребенком и родителем, в группе детей, в группе родителей. Такая диагностика осуществляется с помощью беседы, опросников, проективных методов и других. Результаты психодиагностического обследования анализируются после встречи с клиентом; часть работы может быть выполнена не тем же психологом, который непосредственно занят в консультативном процессе, а его коллегой.
Во-вторых, это психодиагностика, осуществляемая во время коррекционного воздействия, т. е. в процессе консультирования, психотерапии, психологической коррекции и благодаря этим процессам. Реакция клиента на психолога или на других клиентов, если речь идет о групповой работе, реакции детей на психолога и друг на друга, поведение в ходе психотерапии — все это
становится важнейшим психодиагностическим материалом, на основе которого определяется тактика консультирования.
В настоящей главе будет рассмотрено первое из указанных направлений психодиагностики, а элементы психодиагностики второго типа представлены в ходе описаний коррекционной работы в последующих главах. Психологическая диагностика начинается в процессе первой встречи в консультации, когда излагаются основные жалобы и причины обращения в консультацию. Основная функция первой встречи — это установление психологического контакта с клиентом и диагностическая ориентировка, позволяющая задать направление дальнейшей диагностической деятельности. В результате первичной психодиагностики консультант может направить клиента к другим специалистам г, психиатру, юристу, дефектологу; он может прийти к заключению, что в помощи нуждается прежде всего сам клиент, независимо от того, на кого он жалуется. Консультант может прийти к выводу, что целесообразно наследующую встречу пригласить всю семью, супружескую
пару или только одного из членов семьи; он может также,прийти к выводу, что «случай» необходимо передать коллеге.
В настоящем контексте нас интересуют прежде всего те ситуации, когда жалоба сфокусирована в основном на ребенке. При этом возможны такие варианты.
1. Жалоба абсолютно не обоснована: в реальности не существует не только тех проблему ребенка, о которых говорит родитель, но даже и проблем отношения родителя к ребенку — родитель случайно, по настроению обратился к психологу, «сгустил краски», на самом деле в реальном общении у него нет требующих вмешательства проблем; его обращение вызвано или ятрогенией, или необоснованным страхом. В этом случае речь идет лишь о личностных характеристиках самого родителя: тревожности, мнительности, внушаемости. Причем эти качества родителя в силу тех или иных причин (влияние личностных особенностей других членов семьи, структуры семьи) не привели к каким-либо серьезным нарушениям ни в семейном общении в целом, ни в развитии личности или в поведении ребенка. Родитель может также обращаться профилактически — не потому, что он мнительный человек, а потому, что он человек аккуратный, обстоятельный и, узнав о новом виде услуг, поспешил им воспользоваться.
2. Жалоба обоснована только отношением самого родителя: того, на что жалуется родитель, в реальности нет (например, у ребенка нет «злой воли», он не «патологически медлителен»; он любит родителей, он не заикается), сама жалоба выявляет реальность неадекватного родительского отношения.
3. Жалоба частично или полностью обоснована: у ребенка действительно есть те признаки неблагополучия, о которых говорит родитель, но касаются они лишь сферы взаимоотношений родителей с ребенком, при этом, как правило, есть нарушения либо отношения родителей к ребенку, либо отношений между родителями (и это так или иначе затрагивает ребенка), либо обоих этих видов отношений.
4. Жалоба клиента на некоторые особенности поведения ребенка обоснована: ребенок не контактирует со сверстниками, не успевает в школе, однако в домашней обстановке все в порядке.
5. Жалоба, касающаяся поведения ребенка в семье и вне ее, обоснована, при этом отношение к ребенку со стороны родителей в пределах нормального.
Эти пять возможных ситуаций представляют собой известный итог диагностических усилий психолога. В пер-

стр. 1
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>