<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

который состоит на учете в милиции, но с ним «обо всем можно говорить запросто».
В результате работы выяснилось, что причиной возникновения девиаций в поведении сына в основном является дисгармония супружеских отношений родителей. Мать — неуверенный человек, социально малоадаптирована, нуждается в опеке «отца», а отец, который сам рос без отца, при всем желании и в силу особенностей своего характера не может снять ее страхи, а только усугубляет их. Поэтому, когда у сына возникли проблемы, они, не будучи способными к их решению, ищут помощи в психиатрической больнице. На момент начала работы в семье был нарушен психологический уровень взаимоотношений, отсутствует доверительность, хотя глубинные эмоционально-теплые отношения друг к другу сохранены.
В созданных терапевтических условиях члены семьи имели уникальную возможность без страха за последствия говорить обо всех своих чувствах и переживаниях. Надо отметить, что при наличии острых семейных конфликтов членам семьи запрещается говорить друг с другом об этих конфликтах и обо всем, что происходит на сеансе, вне стен консультации до момента окончания работы. В приведенном случае за 2 недели работы у каждого члена семьи появилась большая автономия, были выявлены и оптимизированы психологические грани и дистанции между членами, каждый имел право испытывать и выражать любые свои чувства.
Консультанты, как и ведущие в группе, выступали в качестве усилителей этого процесса. При полном и даже частичном самораскрытии членов семьи общая эмоциональная атмосфера стала более благожелательной, они научились лучше по" "мать переживания друг друга и лучше оценивать свой вклад в создание конфликтных семейных взаимодействий, у них повысилась степень принятия себя и друг друга, т. е. родители и сын получили опыт конструктивного межличностного общения.
Создание семейного «мы» требует от каждого пересмотра своей собственной позиции. Работа на этом этапе не была доведена до конца в силу того, что клиенты приехали из другого города всего на 2 недели. Но уже то, что, несмотря на противоречия, удалось создать и поддержать теплый эмоциональный климат, отреагировать взаимные обиды и понять хотя бы часть причин, вызывающих конфликтные ситуации, позволяет надеяться на улучшение семейной обстановки.
2. Если в ходе первой беседы выясняется, что подросток и родители готовы прийти, но локус проблем ставится не на их взаимоотношениях с подростком, а на его трудностях в общении с друзьями, учителями, то на следующую встречу приглашается один ребенок для индивидуальной беседы и диагностики. Беседа и диагностика служат цели выяснить, насколько обоснованы жалобы родителей, нет ли у ребенка клинической симптоматики, страдает ли сам ребенок от неумения общаться. Следует принять решение: нужна ли ребенку группа общения или индивидуальная глубинноориентироваиная
-181-
психотерапия? Родители в этом случае либо привлекаются в параллельную родительскую группу, либо встречаются с консультантом без ребенка.
Так, например, в консультацию обратилась клиентка с жалобами на дочь 16 лет, которая стала нервная, много плачет, не спит по ночам, плохо учится, раньше подруги были, теперь кет, клиентка боится, что у дочери психическое заболевание. Отношения дома теплые, опекающие, доброжелательные. Оба родителя готовы работать, если надо. При обследовании дочери обнаружена полная эмоциональная и интеллектуальная сохранность. Девушка очень развитая, миловидная, контактная, но (суверенная в себе. Все время жалуется на то, что с ней «что-то h3 так, не так, как с другими девчонками», что она не такая. Дальше ничего не объясняет, мнется и стесняется. Обращает на себя внимание ее несколько скованная походка, ноги как бы с трудом передвигаются, хотя органических заболеваний в анамнезе нет. Просится в группу общения, хочет стать раскованной к смелой. С завистью смотрит на девчонок, "«которые не боятся показать себя, говорят о чем хочется».
Несмотря на содержание запроса, в этом случае выбрана тактика индивидуальной работы. Решающим моментом был подтекст ситуации—важно не только что говорит клиент, а как он это говорит, что он хочет сказать мимикой, позой, жестами и не может сказать. В этом случае все невербальное поведение девушки и некоторые произнесенные ею фразы навели на мысль о существовании некоторого аффективного комплекса, связанного с сексуальными отношениями.
Дальнейшая работа подтвердила правильность такого предположения — девушка была абсолютно не подготовлена к пубертатному периоду, совершенно не осведомлена о значении произошедших с ней перемен, все вопросы взрослой жизни и сексуальных отношений остались для нее не выясненными. У ее матери в свое время тоже существовал такой комплекс, поэтому поговорить на интимные темы с дочерью для нее не представлялось возможным. Все девчонки давно обсуждают между собой какие-то непонятные вещи на непонятном языке, «я ничего не понимаю, но спросить страшно».
После продолжительных недирективных бесед с использованием некоторых медицинских и сексологических данных удалось снять основной страх, девушка почувствовала себя более взрослой, похожей на других, ей стало легче общаться, она завела себе близкую подругу, с которой делилась сердечными секретами, «наконец-то, освободившись от страха, смогла заметить, что она нравится и что за ней ухаживают, исчезло нервное беспокойство». В этом случае группа общения, конечно же, повысила бы уверенность в себе, но не сняла бы основной причины этой неуверенности — ложного ощущения сексуальной анормальности, вызванного неинформированностью и общей неуверенностью в себе.
Еще один пример, Родители обратились по поводу сына 14,5 лет, который всего боится, ни с кем не дружит, всегда с трудом вступает в контакт с незнакомыми людьми, упрямый, дома часто плачет, из класса убегает, объяснить причины не может, даеет обещание пойти в школу — и не идет, как только подходит к ней, поворачивается и бежит куда глаза глядят. Ничего не
-182-
может с собой поделать. Родители провожали до школы, и все равно убегает. Семья дружная, есть младший сын — противоположность первому. Старший унаследовал от отца его нелюдимость и замкнутость. Самому отцу с ним трудно общаться. Мать—теплая, отзывчивая женщина, замученная страхами и переживаниями за старшего, тревожная, гиперсоциализирующая, не знает, какую позицию занять по отношению к учителям, которые считают ребенка больным и так ему об этом говорят при всем классе.
Оба родителя пришли на прием. С сыном у матери контакт хороший, поэтому после долгих уговоров он согласился прийти. Сразу же обнаружилась шизоидная акцентуация, инфантильность, скрытность, скованность и импульсивность, повышенная тревожность и неуверенность, страх прикосновений. Только после 8 индивидуальных бесед с использованием игровых и тактильных приемов удалось несколько расковать ребенка и уговорить заниматься в игровой группе, где были использованы приемы обучения невербальной коммуникации, техники психодраматического отреагирования страхов, игровые техники группового сплочения. Параллельно велась работа с родителями для снятия гиперсоциализирующего влияния матери и усиления роли отца, подчеркивалась роль эмоциональной поддержки именно для этого ребенка.
В результате работы сын стал более активным на уроках, перестал бояться учителей и сверстников, стал один ездить по городу, перестал убегать из школы. Это резкое изменение не прошло незамеченным. Учителя, ранее считавшие его больным и не трогавшие по этой причине, вдруг резко усилили к нему свои требования: «Ах, так он у вас здоровый!..» Благодаря проведенной работе родители смогли занять более решительную позицию и отстаивать интересы своего сына в школе, хорошо понимая его.
3. На первичном приеме родитель всерьез жалуется на то, что он не понимает ребенка, что ребенок ему не нравится в чем-то, сообщает, что ребенок придет, но почему-то под другим предлогом, например для лучшего выбора профессии. Родителю трудно честно сказать ребенку, зачем его зовут. Подобная жалоба означает частичную утрату доверия между родителем и ребенком, а также наличие неадекватной мотивации у ребенка для посещения консультации. В этом случае приходится примерно раза два встречаться отдельно с ребенком и отдельно с родителем, выясняя причины амбивалентных чувств к ребенку, уточняя причины и характер недовольства родителя, и, постепенно завоевывая все больше и больше доверия у ребенка, переориентировать его (после советов о выборе профессии) на работу с родителем. После этого их можно объединить для совместной терапии, где обе стороны обучаются основам конструктивного разрешения конфликтов и межличностного
-183-
общения. Если имеется второй родитель, то необходимо и его привлечь к совместной работе.
4. На первичном приеме родитель сообщает о потере доверия и контакта, об отчуждении, винит ребенка и только частично себя, боится утратить контакт совсем и не знает, под каким предлогом позвать ребенка на консультацию. В этом случае родителю предлагается воспользоваться периодом затишья во взаимоотношениях или попытаться создать его и на этом фоне предложить ребенку пойти к психологу, взяв всю вину на себя, т. е. пойти не для того, чтобы образумить сына или дочь, а для того, чтобы помочь родителю их лучше понять. «Наверное, я плохо тебя понимаю, ругаюсь много, когда надо и когда не надо, тебе ведь не так хорошо со мной, как могло бы быть. Я хочу научиться лучше тебя понимать. Я сама часто бываю неправа. Помоги мне».
Лучше составлять подобный «текст обращения» к ребенку из слов самого клиента, иногда приходится усиливать у клиента чувство собственной вины за происходящее. Как и что говорить, необходимо решать в каждом случае индивидуально. Иногда оказывается, что родители проецируют свои собственные страхи на ребенка, который совсем ими не страдает и поэтому отказывается прийти, следовательно, работать нужно с родителями индивидуально. Если родитель все-таки приводит ребенка, необходимо не торопясь завоевывать его доверие, а потом уже объединять для работы с родителем.
Например, обратилась бабушка по поводу внучки 16 лет, с которой раньше были теплые отношения. Девушка хорошо училась, мало общалась с ребятами, а последнее время бабушка ее совершенно перестала понимать. Внучка пропадает на улице, не учится, грубит, часами сидит на телефоне, приходится подслушивать ее разговоры, следить за ней, потому что та перестала рассказывать что-либо, «зато подружкам все выбалтывает и за это ей же от них и достается».
Дома одни скандалы. Мать кричит, бабушка кричит, девочка убегает из дома. Из школы без конца тревожные звонки. Мать не хочет иметь дела с собственной дочерью и вряд ли придет на консультацию, которая воспринимается как очередной санкционирующий орган — милиция, больница, консультация.
В данном случае гиперопека и неизбежный кризис подросткового самоутверждения приводят к гиперконтролю и отчуждению. Необходимо сменить родительский стиль отношений. После продолжительной беседы с психологом тревожность бабушки несколько снизилась, и она смогла уговорить мать девочки обратиться за помощью. Мать сообщила о почти полной потере контакта с дочерью, о взаимном непонимании, о невозможности привести дочь — «ей и так все надоели, все воспитывают». Внутренне она не так уж осуждала свою дочь, но считает себя обя-
-184-
занной читать морали — это единственно известный ей способ воспитания и призывания к порядку. Сама она была в подобной ситуации, и ей приходилось сражаться с собственной матерью поэтому она знает, как это неприятно, но иначе не умеет. Присущие ей черты гиперсоциализирующей тревожности препятствуют установлению эмоционального контакта с дочерью. Поняв свою роль в возникновении конфликта с дочерью, мать смогла уговорить ее прийти в консультацию.
Девочка производит хорошее впечатление, развита, начитанна, контактна. С помощью техники беседы, ориентированной на клиента, за один раз удалось вскрыть и подвести к осознанию многие личностные проблемы, связанные со школой и с семьей. Девочка призналась, что никогда в жизни так откровенно ни с кем не разговаривала, и, чувствуя поддержку психолога, согласилась на совместную работу с матерью для выяснения взаимных обид. Совместная терапия обеим принесла облегчение, поскольку мать девочки впервые разговаривала на довольно щекотливые темы и обе они имели возможность взглянуть на себя со стороны. В результате улучшения семейной обстановки девочке уже не хотелось так часто убегать на. улицу, появилось стремление учиться.
Старший подростковый возраст — возраст выхода в социум— очень сложный период. Именно в этом возрасте легко ошибиться и пойти по неверному пути. На семью возлагается трудная задача— дать ребенку возможность отделиться и в то же время отвечать за его поступки. Это— возраст, когда все впервые: и первая любовь, и первые взрослые увлечения, и первые взрослые разговоры, и первые большие ошибки. Крайне необходимо, чтобы в семье был хороший климат, доверительное общение, способное амортизировать все удары и падения. Поэтому важно привлечь по мере возможности к работе всех членов семьи. Кроме того, часто к 16 годам подросток так ожесточается на всех взрослых, что страшно его отпускать в жизнь с такой установкой. Поэтому мы считаем эффективными даже эпизодические встречи, единственным терапевтическим эффектом которых может быть вывод: «Оказывается, не все взрослые такие плохие, как я думал», «Некоторые меня понимают».
Далеко не с первого раза клиенту удается привести своего ребенка. Стереотипы дефектного общения так далеко зашли, что родителю бывает очень трудно попросить его прийти в консультацию. Принцип добровольности посещения, на наш взгляд, ни в коем случае не должен нарушаться консультантом. Часто родители пытаются уговорить психолога поехать к ним домой, поскольку не могут привести ребенка, чтобы психолог своими глазами убедился в его «злодеяниях». На наш взгляд,
-185-
ни в коем случае нельзя идти на поводу у клиента в этом вопросе. Если клиент найдет в себе силы несколько изменить стиль отношений с ребенком, ребенок почувствует эти сдвиги и сам пойдет навстречу. Это будет хорошим залогом дальнейшего благоприятного развития семьи. Даже если ребенок так и не придет в консультацию, работа с родительскими позициями под предлогом, «как завоевать доверие у сына и добиться его согласия», много дает родителю для понимания собственного ребенка.
5. Иногда наблюдается полная потеря контакта и взаимного доверия. Подросток не идет в консультацию ни под каким предлогом. Родители воспринимаются им как преследователи, и все остальные взрослые тоже. Налицо взаимное отчуждение и ожесточение отношений, активная борьба или месть собственным родителям и часто социальные установки.
Если ребенка и удастся привести, то это случится не скоро, после определенных изменений, которые должны произойти в самих родителях и семейной атмосфере. Потому важно почувствовать, что сильнее звучит в родительских жалобах, что явилось в свое время основой для нарушения нормальных детско-родительских отношений, в результате чего родители оказались преследователями собственных детей. Это может быть хроническая супружеская неудовлетворенность, отсутствие любви к ребенку или воспроизведение дефектного родительского стереотипа по типу отреагирования детских комплексов и самоутверждения.
Распутывание клубка семейных взаимодействий необходимо не для того, чтобы определить степень родительской вины, а для того, чтобы по возможности исправить слабое «звено» в семейных отношениях. Задача трудная, поскольку каждый день дома разыгрываются острые баталии с постоянными обвинениями в адрес подростка, все время он совершает что-то «ужасное», и это требует экстренного включения родителей. Поскольку установки родителей неверны, то их вмешательство еще больше усугубляет конфликт. Полностью запретить родителю «влезать» в дела ребенка нельзя, ибо тогда вся ответственность за возможный асоциальный поступок ляжет на консультанта. Поэтому он вынужден вести беседу в весьма напряженной обстановке. Несколько первых бесед проходят примерно по одной и той же схеме — «рассказ о прегрешениях».
а) Клиент рассказывает об «ужасных деяниях» под-
-186-
ростка за прошедшую неделю, всячески обвиняя своего «злодея»-ребенка. Консультант сочувствует клиенту в его переживаниях. Это этап отреагирования недельных событий, он может занимать довольно много времени при каждой встрече.
б) Наконец клиент обращается за советом: «Что же делать?» На этот вопрос консультант отвечает: «Давайте посмотрим, а что вы делали». Это этап совместного анализа поведения родителей, их целей и способов достижения воспитательного эффекта. Здесь уместно применять различные техники: «пустой стул», «психодрама» с участием консультанта, «терапевтическое зеркало». Все техники проводятся при наличии полного контакта и доверия, в доброжелательной атмосфере и с обязательной уверенностью консультанта в хорошем исходе.
в) Заключительный этап — вскрывание чувств клиента, возникших во время беседы.
Через несколько встреч у клиента, как правило, наступает осознание некоторых собственных проблем, и он начинает искать их причины. Параллельно меняются и отношения с ребенком — они становятся менее импульсивными и менее жесткими.
Но помощь самому подростку все-таки нужна, так как часто к этому моменту подростки уже находятся в асоциальных компаниях. Родители потеряли свой авторитет, чтобы завоевать его вновь — нужно довольно много времени, а более мягкие отношения родителей часто воспринимаются подростками неверно — как уступка, слабость родителей.
С осознанием собственного вклада в формирование конфликтных отношений и острых черт характера у подростка происходит постепенное изменение родительского запроса. Раньше в лучшем случае запрос формулировался так: «Что мне с ним делать?», теперь запрос звучит иначе; «Пусть он не считает меня злодеем, я же добра ему хотел, скажите ему об этом». Изменение запроса, как правило, вызывает потепление климата в семье. Прежде родитель, пытаясь заставить подростка прийти в консультацию, естественно наталкивался на ожесточенное сопротивление, теперь родитель готов взять вину на себя и уже не требовать, а просить и уговаривать. Он готов опираться на тех членов семьи, к которым подросток питает больше доверия. Иногда родители используют милицию, участкового, но это худший вариант,
-187-
поскольку эффективно только то, что решается добровольно, а не по принуждению.
Например, в консультацию обратились супруги по поводу сына 15 лет, который не желает ничего слушать, упрям, пытается пить, курить, грубит и сладу с ним нет. Сразу же выяснилось, что сына привести родители не смогут. Запрос: «Что нам делать? Нам стыдно за сына, мы же интеллигентные люди, а сын — хулиган».
С первых слов стала видна не только несогласованность родительских позиций, но и взаимное недовольство супругов. Жена активна, постоянно прерывает мужа, доказывает, что он не прав, не так все понимает, упрекает мужа в том, что он ничего не делает. На все обвинения муж досадливо морщится и замолкает, все реже высказывает свое мнение, несмотря на поддержку психолога.
На первой беседе было принято решение встречаться отдельно с каждым из супругов, чтобы лучше понять точку зрения и затруднения каждого из них. Но и в отдельных беседах большую часть времени занимали жалобы клиентов друг на друга, проблемы сына выступали в самом конце. Выяснилось, что интимные отношения супругов нарушены очень давно. А в последнее время полностью прекратились. Клиентка, активная, эгоцентричная, демонстративная, доминантная женщина, требует исполнения супружеских обязанностей. Сильными способами доказывает мужу, что она слабая, беспомощная и хочет, чтобы ее пожалели. При этом много кричит и воспринимается мужем как «танк».
Стереотип женского поведения унаследован от любимой бабушки, относительно которой даже сама клиентка иронически отзывается как о «фельдфебеле в юбке». Клиент — неуверенный в себе мужчина (супруга — это его первая любовь), довольно закрытый и ранимый, несколько язвительный и ироничный в целях самозащиты. Стереотип мужского поведения унаследован от отца, демократичного в отношениях с женой, воспитывался в семье, где о чувствах не говорят, но много делают друг для друга. Рассогласование стереотипов ожиданий от партнера привело к непониманию поведения и приписыванию друг другу злой воли. Жена ждет от мужа восхищения, обожания, опекания — того, чего он не умеет, а муж ждет от супруги мягкости, поддержки и равноправия—того, чего не может жена. Они живут вместе с прародителями, которые постоянно вмешиваются в их жизнь.
В результате осознания стереотипов поведения, своего и партнера, а также способов достижения желаемых целей у клиентов восстановились интимные отношения, улучшился эмоциональный климат; стабилизировалось психическое состояние, особенно клиентки, и только тогда на первое место встал вопрос о сыне. Но, как ни странно, в словах клиентки уже не звучал такой ужас по поводу его поведения. Кроме того, клиентка отметила, что впервые за последний год она смогла с сыном разговаривать спокойно, и более того, что совершенно ее поразило,— сын не грубил ей в ответ и слушал, что ему говорят. На этом консультативная работа временно была прекращена по предложению самих клиентов.
-188-
Можно привести другой Пример. В консультацию обратился мужчина 46 лет, военный, женат, имеет двоих детей, оба взяты из детского дома в возрасте 3—5 лет.
Жалоба касалась сына 15 лет: лентяй, ворует, убегает из дому, ничем не интересуется, врет. Контакта нет совсем, в консультацию не придет, супруга тоже. «Что делать? Парень катится в колонию». Самодиагноз — плохая наследственность. Скрытый смысл: «Если ничего сделать нельзя, снимите с нас чувство вины, чего мы только не делали, может, лучше махнуть рукой, пусть катится». Клиент сам воспитывался в детском доме, неуверен в своей родительской позиции, не имеет опыта близких эмоциональных отношений, неуверен в себе как мужчина, супружеские отношения нарушены, внутренняя мягкость и неуверенность клиента маскируются военной выправкой, суровостью и дисциплиной. Стиль воспитания авторитарный, суровый, строгий, хотя супруга считает его слишком мягким и требует еще большей жесткости в обращении с сыном, при этом чаще сама исполняет роль карающей руки. Детям не говорят, что они приемные, но нелестных эпитетов по поводу их характеров хоть отбавляй. В доме требуется беспрекословное повиновение и подотчетность.
С раннего возраста детей родителей преследует страх, что приемыши покатятся по плохой дорожке из-за плохой наследственности. Поэтому они осуществляют сверхстрогий контроль за поведением, ничего не прощается, даже малейшая ложь клеймится позором, и ребенку предрекается плохое будущее. У родителей нет ни малейшего представления о том, что думают, чувствуют их дети. Об этом даже некогда задуматься, поскольку надо все время проверять, как бы чего не вышло. От детей ждут только плохого: «Ну, я же говорила, опять он соврал».
Сын действительно может покатиться, если махнуть на него рукой, пока его сдерживает некоторый страх наказания. Oтец искренне страдает из-за сына. Пусть он не умел воспитывать, но ведь следить все время, ругать, стыдить, мучиться из-за его вранья, воровства тоже тяжело, требует нервов, времени. Сына никогда не хвалили, не проявляли нежностей, его либо ругали за недостатки и плохое поведение, либо в лучшем случае" не трогали.
Несколько встреч протекали типично в духе «рассказа о прегрешениях» с переходом на анализ и осознание родительского стереотипа отношения. Использовались психодрама, техника aiter ego, была прочитана лекция о методах воспитания и причинах нарушений поведения у детей. В результате работы клиент увидел самого себя в очень невыигрышном свете, на себе почувствовал, как трудно, давая самому себе благие обещания, выполнить их, как трудно изменить себя, если ты уже такой, как есть, и без посторонней помощи это совсем не получается.
Клиент сообщил, что почувствовал себя по отношению к психологу в позиции ребенка, которому надо еще очень многому учиться. Но в отличие от самого родителя «психолог-родитель» показывал в отношениях с «клиентом-ребенком» стереотип понимающего и принимающего родителя, а не судьи, не учителя и не дрессировщика. В результате работы клиент сильно переменился: увлек сына футболом, дрессировкой собаки, стал более доброжелательным к нему и сензитивнее к его душевным движениям, защищает сына перед учителями. Пока сын не ворует и
-189-
даже вернул ранее украденные деньги. К сожалению, остальных членов семьи привлечь к работе пока не удалось, хотя целесообразность этого сомнений не вызывает.
Следующий пример. В консультацию обратился мужчина 43 лет, образование высшее, по поводу сына 16 лет. Отец жалуется на сына, который попал в асоциальную компанию, дома грубит, не слушается. Отец устроил настоящую слежку за сыном. У клиента повышена тревожность, он плохо спит — переживает за ребенка. Это робкий и неуверенный в себе человек со всеми симптомами нервного истощения. Стиль воспитания сына с малых лет авторитарный, действующий на самолюбие — «чтобы сделать сына мужчиной». Отец часто раздражается по поводу неудач ребенка.
Сын в консультацию не придет, жена тоже (есть второй ребенок, мать занимается им). Семья живет с матерью и сестрой клиента. Семейный диагноз: нарушение супружеских отношений, семья состоит из разрозненных групп, не принимающих друг друга: мать и младший сын, авторитарная бабушка и ее дочь, старший сын, стремящийся вырваться из семьи, и клиент-отец, который находится между ними и пытается самоутвердиться.
Первоначально работа проводилась с клиентом индивидуально и была направлена на осознание родительской позиции, личных проблем клиента, протекала в русле «рассказа о прегрешениях» сына. Была использована методика МАКС. Особое внимание было уделено психическому состоянию самого клиента, даны рекомендации по его нормализации. Затем был проведен анализ генезиса родительской позиции, выяснены причины обостренного самолюбия самого клиента и повышенной потребности в самоутверждении. Через несколько встреч в семье нормализовались супружеские отношения, и жена клиента, поверив в действенность психологического воздействия, согласилась прийти на консультацию.
В совместной работе с мужем удалось вскрыть причины многолетних супружеских обид, наличие симбиотических отношений клиента с собственной матерью и подражание жесткому, авторитарному стилю отца, унижавшего женщин. В прошлом у жены клиента наблюдались теплые, доверительные отношения со старшим сыном, в последнее время она не видит возможности так же тепло к нему относиться из-за его плохих поступков, и воспитание целиком передано отцу.
Была разъяснена важность восстановления прежних теплых отношений с сыном и взаимного доверия. После этого удалось с помощью матери уговорить сына прийти в консультацию. Один он не решился разговаривать с психологом, состоялась беседа втроем: мать, сын, консультант. Сын находится в ситуации жесточайшего личностного кризиса, уверен, что его никто не любит, все только унижают, неуверен в себе, запутался в собственных поступках, ищет отдушины и находит ее в асоциальных компаниях: «Там я свой, там меня все уважают». У него налицо признаки обостренного самолюбия (как у отца), он самоутверждается с помощью силы, хотя не является физически сильным ни от природы, ни по развитию, сила проистекает из накопившейся озлобленности, которая помогает скрывать неуверенность и от себя и от других. Декларирует установку «от взрослых хорошего не жди». Ищет у матери сочувствия и поддержки, oн кровенен, в
-190-
разговоре звучит много невысказанных обид на отца. Мать смогла понять переживания сына и восстановить с ним прежние отношения, доверительные беседы, несмотря на его проступки, но решила отлучить отца от сына, что, как временная мера, может быть использовано для улучшения отношений с сыном.
В дальнейшем работа психолога сводилась к разбору отношении отца и сына, выработке более правильной линии родительского поведения и созданию условий для принятия клиентом помощи со стороны его супруги. Была предпринята попытка интегрировать семью, состоящую из 2 детей, жены и мужа, и увеличить дистанцию с прародительской семьей.
6. В том случае, если клиент приходит на прием вместе с ребенком, задача для психолога осложняется тем, что надо быстро оценить ситуацию, все ее невербальные составляющие и предусмотреть последствия избранной тактики поведения. Иногда полезно первым пригласить на разговор подростка, а потом его родителя.
В такой, последовательности действий консультанта есть положительное начало— подчеркивание взрослости подростка, самостоятельности, добровольности, непредвзятости по отношению к нему, но существуют и негативные стороны — кто-то пугается контакта с незнакомым человеком, у других нет достаточной мотивации или четкого представления, зачем они пришли в консультацию.
Следует подчеркнуть, что в работе с подростками (и не только с ними) не может быть единственно верной линии поведения консультанта, все зависит от его опыта, так как принятие решения о тактике и стратегии работы в каждом случае во многом обусловлено особенностями конкретного случая, а также зависит от профессионализма консультанта, его умения быстро оценить ситуацию по невербальным параметрам. Вышесказанное можно проиллюстрировать двумя примерами.
Клиентка привела с собой 15-летнюю дочь. Войдя в кабинет, психолог застал такую картину: мать и дочь сидят рядом, хотя кресел в кабинете много, на лицах приветливые улыбки, с оттенком ожидания и интереса, до этого о чем-то переговаривались, обстановка спокойная, налицо теплые отношения. Консультант принимает решение беседовать вместе. На всякий случай был задан вопрос: «Как вы хотите со мной разговаривать — вместе или по отдельности?» Некоторое недоумение на лицах показало, что для них это незначимо, следовательно, то, о чем клиенты хотят говорить, не представляет большой опасности друг для друга, им особенно нечего скрывать
-191-
или ждать чего-то плохого от другого. Далее происходит знакомство, и все-таки первое слово — дочери, потом следует обычная техника совместной беседы.
Мать и дочь 15 лет. Девочка настороженна, на лице презрительно-высокомерное выражение, держится подчеркнуто независимо, села в кресло, ноги вытянула, руки в карманы, подбородок спрятан в воротник пальто, взгляд исподлобья, вызывающий. Мать не может найти себе место, напряженная, готовая взорваться. Сразу видно взаимное неприятие и накаленная атмосфера, скорее всего, дочь заставили прийти силой. От психолога она тоже не ожидает ничего хорошего. Если задать вопрос: «Как вы хотите беседовать— вместе или отдельно?»— возможны 2 варианта ответа со стороны дочери:
«Я при ней вообще разговаривать не буду» или «Пусть говорит, а я послушаю, как она на меня жаловаться будет». В обоих случаях дочь займет воинствующую позицию и рано или поздно разразится скандал, а сам вопрос может сыграть провоцирующую роль в его возникновении. Ситуация будет неуправляемой, и вряд ли клиенты, по крайней мере дочь, придут еще раз. Задача психолога— максимально разрядить обстановку, чтобы можно было дальше работать. Поэтому без всяких вопросов мать просят подождать в коридоре, и разговаривают сначала с дочерью, а потом с мамой, техника беседы клиенто-центрированная. При этом поведение девочки резко меняется: она готова заплакать, она совершенно не ожидала теплого участия к себе и готова сама, без мамы, прийти еще раз.
Такие индивидуальные поддерживающие беседы продолжаются до тех пор, пока не будет завоевано полное доверие у дочери, но даже этого часто недостаточно, чтобы она согласилась разговаривать вместе с матерью. И только после того, как мать в результате индивидуальной работы несколько изменит свое отношение к девочке дома, становится возможным добиться согласия девочки на совместную терапию.
В своей работе мы основываемся на определенном представлении об идеальной модели семейных взаимоотношений с ребенком подросткового возраста. Данная модель в каждом случае конкретизируется по-разному, но это не означает, что психолог внедряет ее в семью помимо воли и желания самой семьи. Скорее, реальная ситуация семейного взаимодействия сравнивается с идеальной моделью, и делается вывод о том, что хорошо было
-192-
бы изменить, чего не хватает или чего не умеют делать члены семьи, что они не знают, чего не учитывают. Иногда приходится давать консультации с целью увеличить психолого-педагогическую грамотность родителя в области психологии подростков. Чаще психолог ждет, когда в самих членах семьи начнут проявляться такие способы взаимодействия, взаимопонимания, которые могли бы улучшить семейный климат, которые больше соответствуют идеальной модели взаимоотношений, и лишь усиливает их, подкрепляет. Очень важно, чтобы все изменения производили сами клиенты, родители и подростки, сами видели результаты этих изменений, сами их оценивали, тогда есть уверенность, что новые навыки общения будут стойкими. В чем состоит эта идеальная модель?
1. Все члены семьи, включая ребенка, равноправны.
2. Каждый обладает своей автономией, имеет право сам решать, как ему лучше поступить, поделиться с консультантом своими намерениями или нет.
3. Каждый может и умеет выражать словами те чувства, позитивные и негативные, которые он испытывает в данный момент по отношению к другим членам семьи. Все чувства принимаются. Дети специально обучаются критике родителей. «Все мы можем ошибаться».
4. Семейный совет имеет только совещательный голос. Каждый вправе принять или не принять его. Родители советуются со своим ребенком.
5. Члены семьи не дают негативные оценки друг другу, а только выслушают, не перебивая, то, что говорит другой, стараясь понять его чувства. Можно задавать наводящие вопросы, чтобы человек сам что-то лучше понял. Не обобщают прошлое, неприятное, опираются на принцип «здесь и теперь».
6. Не прибегают к моральным штампам, рассказывают о себе, своих затруднениях, своей личной жизни.
7. Хвалят хорошие дела и поступки.
8. В семье царит доверие, уважение, терпеливая любовь, внимание к миру переживаний другого, происходят душевные разговоры на любые темы.
Наличие этих моментов в семье позволяет избегать многих кризисов подросткового возраста: ребенку не приходится бороться за самостоятельность и доказывать свою взрослость, ему не надо грубить родителям, поскольку его заранее научили выражать свое несогласие в приемлемой форме; подросток постепенно осознает
-193-
окружающую жизнь людей, поскольку нет запретных тем для разговоров со взрослыми. У него развивается внутренний контроль за поступками и самосознание, поскольку ему не навешивают неприятных ярлыков, а позволяют как можно полнее выразить свои переживания и самому в них разобраться. От взрослых постоянно исходит волна эмоциональной поддержки, вера в его силы, доверие, девиз «Все мы ошибались и ошибаемся» не закрывает ему дороги к исправлению своих поступков. В таких семьях нет накопления взаимных обид, которые разрушительно действуют на общение. Данная модель была построена на основании анализа типичных ошибок, допускаемых родителями при воспитании детей. Психолог должен не просто знать об этих правилах, а владеть ими и реализовывать их в своем поведении, с первой встречи, высказывая равное уважительное и внимательное отношение ко всем, понимая каждого и принимая в свой адрес любые чувства и замечания клиентов.
Важно подчеркнуть, что просто знание и декларация этих принципов родителями мало что могут изменить в их отношениях с подростками, а могут даже пагубно отразиться на их взаимодействии. Необходимо получить реальный чувственный опыт общения, основанный на этих правилах, тогда они смогут быть действенными, помогающими в решении конфликтных ситуаций.

Приложения
Приложение 1
Образцы диагностических карт


Карта приема
Имя и отчество клиента
Год рождения _____
Пол______________
Образование _____
Профессия______________
Должность _____________
Семейное положение (женат (замужем), холост (незамужен), разведен(а), вдов (вдовая))
Состав семьи (жена, муж, дети и совместно проживающие родственники)
Источник информации о консультации
Дата первичного приема
Ф. И. О. консультанта, проводившего первичный прием
Краткое содержание жалобы клиента (что и когда случилось, с кем)
Наличие стенограммы или магнитофонной записи (да, нет)
Общее впечатление о клиенте


Анализ жалобы


Явный уровень


Скрытый уровень (заполняется в том случае, если скрытый уровень выражен)


Субъектный локус жалобы (на кого жалуется клиент)
Объектный локус жалобы (на что жалуется)
Проблема (суть затруднения клиента: «хочу то-то, но не могу» и т. п.)
Самодиагноз (как объясняет клиент причины затруднений)
Запрос (какой помощи ждет: «научите», «посоветуйте», «повлияйте»)
Анализ подтекста
Эмоционально-ценностное отношение к лицу, фигурирующему в субъектном локусе жалобы, произвольное, в терминах консультанта
Отношение к консультации и консультанту
Характер консультации (нужное подчеркнуть): а) общая эмоциональная поддержка; б) поддержка принятого решения; в) анализ и обсуждение жизненной ситуации и жизненной альтернативы; г) информирование—направление в другие учреждения (не психиатрические); д) мотивирование на поиск психиатрической помощи; е) информация о супружеских отношениях; ж) информация о сексуальных отношениях; з) информация о возрастных особенностях детей; и) рекомендации в области семейных отношений: (и') отношений с детьми, (и") сексуальных отношений, (и"') личных проблем; к) прочие рекомендации; л) прочие формы (указать)
Удовлетворенность клиента консультацией (по оценке консультанта) по пятибалльной шкале: 5 — абсолютно удовлетворен; 4 — скорее удовлетворен; 3 — трудно сказать; 2 — скорее неудовлетворен; 1 — неудовлетворен
Случай относится к разряду острых, требующих незамедлительной помощи (да, нет)
Случай несет суицидальную опасность (да, нет)
Случай требует дополнительных встреч (да, нет)
Случай требует передачи другому консультанту (да, нет), и если да, то рекомендуемые формы и сроки работы (указать)
Случай требует психиатрической диагностики и консультирования (да, нет)
Случай требует других видов диагностики (указать, каких именно)
Необходимость запросов в медицинские учреждения (есть, нет, по усмотрению куратора)
Случай обсуждался на совещании (конференции) консультантов (да, нет)
Рекомендации консультанту для дальнейшей работы (указать)
33.              33. Случай передан (да, нет) консультанту (Ф. И. О.)
Дальнейшая работа с клиентом (заполняется консультантом-куратором)

Дата
Основное содержание работы
Ф. И. О. консультанта

36. Краткие катамнестические сведения (заполняются лицом, собравшим катамнез)


-199-
Приложение 2
Профессионально-этический кодекс психолога-консультанта (проект)
1. Общие положения
1.1. Психологом-консультантом может работать специалист, окончивший высшее учебное заведение и получивший общепсихологическую и специально-психологическую подготовку, включая знания в области психологии личности, психологии индивидуальных различий, психологии развития и детской психологии, психологии, семейной жизни и социологии семьи, медицинской психологии, а также знания и навыки в области общего консультирования, семейного консультирования и психологической коррекции аномалий в развитии и поведении ребенка, родительско-детских взаимоотношений, психодиагностики личности ребенка, семьи и знакомый с основами педагогики, психометрики, психиатрии, сексологии, семейного права и психологической экспертизы.
Квалификация психолога-консультанта должна быть подтверждена дипломом соответствующего высшего учебного заведения.
1.2. Психолог-консультант, является основным специалистом Службы семьи и семейного воспитания.
1.3. Психолог-консультант несет ответственность (персональную профессиональную) за ход и результаты психологического консультирования и психологической коррекции, обоснованность психологического диагноза и адекватность используемых диагностических и коррекционных методов.
2. Основные обязанности психолога-консультанта
2.1. В своей профессиональной деятельности психолог-консультант стремится к выполнению задач, стоящих перед Службой семьи, и руководствуется настоящим кодексом.
2.2. Психолог-консультант должен быть в курсе достижений психологической науки в целом и его узкой специальности, обязан применять современные научно-практические обоснованные методы и способствовать применению их другими.
2.3. Психолог-консультант должен знать и учитывать границы собственной компетенции. Он не должен браться за решение задач, невыполнимых с точки зрения современного состояния психологической науки и практики, уровня его профессиональной подготовки, а также задач, находящихся в компетенции специалистов иных профессий.
2.4. Психолог-консультант обязан препятствовать проведению диагностической и консультативной коррекционной работы неспециалистами, т. е. некомпетентными лицами, не обладающими соответствующей подготовкой.
2.5. В случае затруднений в своей консультативной работе с клиентом психолог обязан обратиться за помощью к коллегам и руководству консультации и сам, в случае аналогичных просьб со стороны коллег, обязан оказать посильную помощь.
2.6. Психолог-консультант обязан выполнять распоряжения относительно хода консультативно-коррекционной работы, используемых средств и методов лишь специалистов, уполномоченных руководить им в профессиональном отношении. Применительно к своей работе в целом психолог-консультант обязан выполнять распоряжения администрации, если они не находятся в противоречии с законом, установленными принципами и методами психологической науки и практики, а также возможностями и средствами, которыми он располагает.
2.7. Психолог-консультант обязан оказывать необходимую и возможную психологическую помощь клиенту в решении его семейных и личных проблем, учитывая его индивидуальность и конкретные обстоятельства и руководствуясь принципом «не повреди», т. е. в форме, исключающей нанесение вреда здоровью, благосостоянию, чести и достоинству как самого клиента, так и третьих лиц.
2.8. Психолог-консультант обязан хранить в тайне сведения о клиенте консультации, а также служебную и профессиональную тайну.
2.8.1. В пределах консультации хранить в тайне сведения, могущие скомпрометировать клиента или быть использованными против его интересов, включая сам факт обращения в консультацию, а также особенности семейной ситуации, обстоятельства жизни, сведения диагностического обследования, за исключением случаев, когда положения закона обязывают психолога сообщить о полученной информации, в частности сведения о суицидных намерениях, и за исключением случаев передачи сведений по решению суда.
2.8.2. Допускается передача анонимных сведений, в том числе сведений статистического характера (таблиц, справок), в форме, исключающей идентификацию личности клиента, в соответствующие организации, и прежде всего в координационные научно-методические центры.
2.8.3. Допускается сообщать некоторые сведения родителя» о детях, детям о родителях, одному супругу о другом, воспитателям и учителям о воспитанниках и учениках, если они не получены в порядке доверительной беседы, если лицо, о котором сообщают сведения, не возражает против сообщения, если эти сведения не будут использованы против интересов лица, о котором сообщаются сведения, если это необходимо в коррек-ционных и консультативных целях.
2.8.4. Психолог-консультант обязан хранить служебную и профессиональную тайну, в частности служебные инструкции и методические материалы, а также препятствовать распространению сведений о диагностических и коррекционных процедурах, позволяющих их использование некомпетентными лицами.
2.8.5. Если в силу необходимости защиты интересов клиента или общества конфиденциальные сведения должны быть сообщены другому лицу или в официальный орган, заинтересованная сторона должна быть поставлена об этом в известность. Во всех таких случаях в обязанности психолога входит выяснение, надежны ли в смысле хранения профессиональной тайны лица, получающие конфиденциальную информацию.
2.8.6. Любая передача конфиденциальной информации, осуществляемая не в ходе консультативной и коррекционной работы в соответствии с пунктом 2.8,3, а также сведений, пред
-201-
ставляющих служебную или профессиональную тайну, происходит в официальном порядке через заведующего консультацией или лиц, им уполномоченных.
2.9. К сфере конкретных производственных обязанностей психолога-консультанта относится:
проводить психологическую диагностику характера проблем, с которыми обратился клиент, причин их возникновения и — в тех случаях, когда это необходимо для выяснения психологического диагноза, постановки задач и выбора методов психологической коррекции — диагностику психического развития, личности, семейных взаимоотношений;
поддерживать и укреплять мотивацию клиента на решение затруднений и сотрудничество с психологом;
формулировать конкретные цели консультирования и психологической коррекции с учетом индивидуальности клиента и специфики ситуации, выбирать адекватные методы консультирования и психологической коррекции;
проводить консультативную и коррекционную работы с клиентом;
направлять клиента для консультирования к другим специалистам семейной консультации, а также через заведующего консультацией — в психологическую семейную клинику (при ее наличии), в учреждения системы здравоохранения, дефектологические учреждения, юридические консультации и другие учреждения, если это необходимо в интересах клиента и для . эффективности психологической помощи;
вести запись и регистрацию хода и результатов работы по установленной форме;
докладывать о ходе и результатах работы на совещаниях-конференциях, проводимых внутри консультации, а также по запросу заведующего консультацией;
внедрять новые методы диагностической и коррекционной работы, участвовать в оценке их эффективности;
оказывать необходимую профессиональную помощь практикантам и молодым специалистам, поступающим на/работу в консультацию.
3. Основные права психолога-консультанта
3.1. Изменять первоначальный план работы с клиентом, прерывать работу и ставить вопрос об отказе от дальнейшего консультирования, если это необходимо в интересах клиента, а также в случае нарушения клиентом правил внутреннего распорядка консультации.
3.2. Обращаться через посредство заведующего консультацией и с ведома клиента с ходатайствами в различные организации по вопросам, обусловливающим эффективность психологической помощи (ходатайства о переводе ребенка в другую школу, об изменении семейного режима работы родителей и т. д.).
3.3. Участвовать в разработке новых коррекционных и диагностических методов под руководством координационных центров.
-202-
4. Дополнительные права и обязанности

4.1. Психолог-консультант выполняет их как в основное рабочее время, так и сверх основного рабочего времени за дополнительную плату.
4.2. По направлениям Клуба знакомств психолог консультирует лиц, испытывающих трудности в создании семьи, оценивает прогноз брачной совместимости и потенциальных трудностей в семейной жизни.
4.3. Психолог-консультант консультирует разводящихся непосредственно при ЗАГСах и народных судах при подаче заявлений о разводе.
4.4. Проводит психодиагностические обследования детей и подростков с психопрофилактическими целями с последующим привлечением на строго добровольной основе к занятиям в психологической консультации или рекомендацией обратиться в медицинское учреждение.
4.5. Проводит лекции, беседы, семинары с родителями, воспитателями, учителями, молодыми людьми, подавшими заявления о браке.
4.6. Проводит экспертизу семейной ситуации, состоянии и условий развития ребенка по запросам народных судов и комиссий по делам несовершеннолетних.
4.7. Соотношение нагрузки психолога-консультанта в соответствии с его основными и дополнительными обязанностями определяется заведующим консультацией, исходя из произведенной целесообразности и спроса на психологические услуги.
-203-
Литература
Аванесов В. С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1985.
Ананьев Б. Г. К постановке проблемы развития детского самосознания//Известия АПН РСФСР. М., 1948. Вып. 18.
Атлас для экспериментального исследования отклонений в психической деятельности человека / Под ред. И. А. Поли-шука, А. Е. Видренко. Киев, 1980.
Березин Ф. Б., Мирошников М. П., Рожанец Р. В. Методика многостороннего исследования личности (в клинической медицине и психогигиене). М., 1976.
Бернштейн Н. А. Очерки по физиологии движений и физиологии активности. М., 1966.
Бодалев А. А. Личность и общение. М., 1983.
Бодалев А. А., Столиц В. В. Общая психодиагностика. М., 1987.
Булахова Л. А., Видренко А. Е., Горацкова Т. М., Коротконожкин В. В., Румкевич Е. А., Маношников.В. С. Атлас для экспериментального исследования деятельности человека. Киев, 1980.
Бурлачук Л. Ф. Исследование личности в клинической психологии. Киев, 1979.
Буртянский Д. Л., Кришталь В. В. Сексуальная дисгармония супружеской пары и ее коррекция: Учебное пособие для врачей. Харьков, 1982.
Варга А. Я. Роль родительского отношения в стабилизации детской невротической реакции (на примере энуреза) // Вестник МГУ. Психология. 1985. № 4.
Волкова А. Н., Трапезникова Т. М. Методические приемы диагностики супружеских отношений // Вопросы психологии. 1985. № 5.
Выготский Л. С. История развития высших психических функций.//Соч.: В 6 т. Т. 3. М., 1983.
Выготский Л. С. Основы дефектологии // Соч.: В 6 т. Т. 5. М., 1983.
Гарбузов В. И., Захаров А. И., Исаев Д. Н. Неврозы и их лечение. Л., 1977.
Герцен. А. И. Былое и думы. Л., 1977.
Гозман Л. Я., Алешина Ю. Е. Социально-психологическое исследование семьи: проблемы и перспективы // Вестник МГУ. Психология. 1985. № 4.
Горбунова Л. Н. Некоторые особенности понимания больных шизофренией их родственниками // Проблемы медицинской психологии. Л., 1976.
Гуревич М., Озерецкий Н. Психомоторика. М.; Л., 1930.
Захаров А. И. Психотерапия неврозов у детей и подростков. М., 1982.
Зейгарник Б, В, Патопсихология. М., 1976,
-204-
Карвасарский Б. Д. Психотерапия. М., 1985.
Кемпински А. Психопатология неврозов. Варшава, 1975.
Клинические и организационные основы реабилитации психических больных / Под ред. М. М. Кабанова, К. Вайзе. М., 1980.
Ковалев В. В. Психиатрия детского возраста. М., 1979.
Кондратьева А. С. Связь когнитивной компетенции с проявлениями внушаемости и ригидности в социальной перцепции // Вестник МГУ. Психология. 1979. № 2.
Кроник А. А. Методика экспериментального исследования взаимопонимания в диаде // Пснхол. журнал. 1985. Т. 5. № 5.
Кроник А. А., Хорошилова Е. А. Диагностика взаимопонимания в значимых отношениях // Вопросы психологии. 1987. № 1.
Кулагин Б. В. Основы профессиональной психодиагностики. М., 1984.
Ландгмеер И., Матейчик 3. Психическая депривация в детском возрасте. Прага, 1985.
Лебединский В. В. Задачи патопсихологической диагностики в детском возрасте // О диагностике психического развития личности. Таллинн, 1976.
Лебединский В. В. Нарушения психического развития v детей. М., 1985.
Лебединский В. В., Спиваковская А. С., Раменская О. А. Патопсихологическая структура игровой деятельности детей, больных шизофренией // Дефектология. 1974. № 4.
Лебович С. Детство, подростковый возраст, юность: Психосоциальные аспекты // Культуры. 1982. № 4.
Левкович В. П., Зуськова О. Э. Социально-психологический подход к изучению супружеских конфликтов // Психол. жуо-нал. 1985. Т. 5. № 3.
Деонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М . 1975.
Личко А. Е. Подростковая психиатрия, Л., 1979.
Мельников В. AI.,, Ямпольский Л. Т. Введение в экспериментальную психологию личности. М., 1985.
Методы психологической диагностики и коррекции в клинике. Л., 1983.
Методы исследования межличностного восприятия: Спецпрактикум по социальной психологии. М., 1984.
Мишина Т. М. Семейная психотерапия и динамика «образа семьи»//Психогигиена и психопрофилактика. Л., 1983.
Мягер В. К. Актуальные проблемы психогигиены и психопрофилактики // Психогигиена и психопрофилактика. Л., 1983.
Мясищев В. Н. Личность и неврозы. Л., 1960.
Новикова Е. В., Смете В. А. Психологические условия обучения «диалогичности» как фактор оптимизации педагогического общения в семье // Активные методы обучения педагогическому общению и его оптимизации. М., 1983.
Обозов Н. Н. Межличностные отношения. Л., 1978.
Обозов Н. Н., Обозова А. Н. Диагностика супружеских затруднений // Психол. журнал. 1982. Т. 2. № 2.
Общая психодиагностика / Под ред. А. А. Бодалева, В. В. Столина. М., 1987.
Общая сексопатология / Под ред. Г. С. Васильченко, М.,1977.
-205-
Ольшанский В. Б. Психологическое диагностирование межличностных отношений // Психодиагностика: проблемы и исследования. М., 1981.
Панасюк А. 10. Адаптированный вариант методики Векслера // Спецпрактикум по психологии. М., 1973.
Панкин А. И. Психологическое исследование проявлений эмоциональной идентификации в коллективе: Автореф. дис. ... канд. психол. наук. М., 1975.
Патохарактерологические исследования у подростков / Под ред. А. Е. Личко, Н. Я. Иванова. Л., 1981.
Петровский А. В. «Решетка противостояния позиций» как принцип диагностики уровня развития межличностных отношений // Вопросы психологии. 1985. № 2.
Поляков Ю. Ф., Спиваковская А. С. Психологическая коррекция: ее роль и место в профилактике заболеваний // Современные формы и методы организации психогигиенической и- психопрофилактической работы. Л., 1985.
Похилько В. И., Федотова Е. О. Техника репертуарных решеток в экспериментальной психологии личности // Вопросы психологии. 1984. № 3.
Прихожан А. М., Толстых Н. Н. Исследование психического развития младших школьников, воспитывающихся в закрытом детском учреждении // Возрастные особенности психического развития детей. М., 1982.
Решетняк Ю. А. Применение тестов межличностных отношений к задачам брачного клиринга // Вопросы кибернетики. 1978. Вып. 48.
Рубинштейн С. Я. Экспериментальные методики патопсихологии и опыт применения их в клинике. М., 1970.
Саморегуляция и прогнозирование поведения личности / Под ред. В. А. Ядова. Л., 1979.
Смехое В. А. Опыт психологической диагностики и коррекции конфликтного общения в семье // Вопросы психологии. 1985. № 4.
Соколова Е. Т. Мотивация восприятия в норме и патологии М., 1976.
Соколова Е. Т. Влияние на самооценку нарушений эмоциональных контактов между родителями и ребенком и формирование аномалий личности // Семья и формирование личности. М., 1981.
Спецпрактикум по детской патопсихологии. М., 1980.
Спиваковская А. С. Нарушение игровой деятельности. М., 1980.
Столин В. В. Самосознание личности. М., 1983.

<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>