стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Предисловие
Немного найдется людей, которые не хотели бы разбогатеть. Но некоторые осознают это желание отчетливее, чем большинство. Другие притворяются, что хотели бы быть богатыми лишь в определенных ситуациях. Но в конечном счете все хотят быть счастливее, успешнее и — чтобы у них было больше денег.
В этом желании нет ничего предосудительного. Ведь быть состоятельным — наше право от рождения. Человек, у которого достаточно денег, сам живет лучше и может принести больше пользы себе и другим. Мысль о том, что ты должен терпеть нехватку средств или даже вести нищенское существование, — одно из худших заблуждений человечества.
Покончить с заблуждениями
Но большинство людей живет именно в таком убеждении. Их мечты разительно отличаются от реальной жизни. И они уверены, что так и должно быть. Я хотел бы развеять это заблуждение. Для того и написал я "Путь к финансовой независимости". Шаг за шагом описаны в этой книге помогающие стать богатым уроки моих наставников. "Путь к финансовой независимости" — руководство по достижению первого миллиона за семь лет.
Почему повесть?
"Мани, или Азбука денег" написана в форме повести. Здесь тоже использованы уроки из "Пути к финансовой независимости". В повести описаны проблемы, которые встречаются на этом пути, и то, что из этого получается. Мани — это говорящая собака, которая учит двенадцатилетнюю девочку обращению с деньгами. И Кира не только сама узнает, как следует обходиться с деньгами, но и помогает своим родителям избавиться от финансовых трудностей.
Мне хотелось написать книгу, которая затронула бы сердца читателей и открыла бы их навстречу всем богатствам, которые преподносит нам жизнь, — и деньги одно из них.
Что даст Вам чтение этой истории? Если Вам уже знаком "Путь к финансовой независимости", то "Азбука денег" углубит Ваше понимание проблемы. Возможно, Вы обретете новые цели (и обновите старые). Но еще важнее, что Вы сможете иначе взглянуть на свои проблемы, чтобы по-новому, творчески решить их или даже извлечь из них выгоду.
Если же Вы не читали "Путь к финансовой независимости", то повесть придаст Вам уверенность в своих возможностях. Приключения героев нашей истории, быть может, вдохновят и Вас. Вы с новой силой ощутите свою свободу, свой потенциал и свои силы.
И художественное произведение не лишено проблематики
Однако я должен признаться, что не всегда верил в ценность подобных книг. Я опасался, что читатель попытается просто подражать герою вместо того, чтобы разглядеть скрытые за художественным фасадом принципы. Ведь историю чьего-либо успеха редко удается повторить. А хорошо усвоенные принципы помогают находить лучший выход из трудной ситуации. Точно так же боялся я того, что читатель станет восхищаться автором и подражать ему, не сделав, однако, своими древние истины, содержащиеся в книге. Личные переживания невозможно передать другому, но можно передать фундаментальные истины.
Беспокоило меня и то, что художественная форма книги может стать причиной ее недостаточной глубины. Но ведь я пишу свои книги не для финансовых экспертов, которым хочу по секрету дать очередной совет. Я пишу для моих читателей — таких, каковы они есть: одних пугает сама тема, и они просто не решаются приступить к созданию своего благосостояния, другие слишком заняты и все откладывают денежные вопросы на потом, третьи испытывают более или менее сильное отвращение к теме финансов. Наконец, четвертым нужно просто напоминание, толчок.
Белый Лабрадор
Уже целую вечность хотелось мне держать собаку. Но хозяин дома, где мы снимали квартиру, держать собак не разрешал. Папа пытался с ним поговорить, но ничего не добился. Всегда ведь находятся люди, с которыми невозможно договориться, и как раз таким человеком был наш хозяин. Он утверждал, что другие жильцы дома будут недовольны. Конечно, это был вздор. Я знала одну семью на втором этаже и другую семью на третьем, которые охотно завели бы собаку. Просто хозяин сам не любил собак. Папа однажды сказал: "Он и себя-то самого не любит, а потому не желает счастья другим."
Папины слова заставили меня внимательнее присмотреться к хозяину. Он и на самом деле казался всем на свете недовольным. А после того, как еще и мама заговорила с ним о собаке, он даже прислал нам заказное письмо, в котором угрожал выселением.
Я до сих пор убеждена, что никто не имеет права запрещать другому человеку завести собаку. И что лучше купить собственный дом — хотя бы потому, что там можно держать животных.
Через некоторое время мы действительно купили дом с садом. У меня появилась своя собственная комната, и я чувствовала себя на седьмом небе.
Но родители не выглядели особенно счастливыми. Покупка и переезд обошлись куда дороже, чем было запланировано. И я знала из родительских разговоров, что денег нам не хватает. Поэтому я решила несколько недель помалкивать о своих желаниях, самым заветным из которых было завести собаку.
Однажды утром мама взволнованно разбудила меня:
— Кира, вставай скорее, там перед домом спит раненая собака.
Я вскочила с кровати и бросилась на улицу. И правда, "в уголке между домом и гаражом лежал белый пес. Он крепко, но беспокойно спал.
На спине, под лопаткой, у него была кровоточащая рана сантиметров в шесть длиной. Похоже, он получил ее в схватке с другой собакой, притащился сюда и, совсем обессилев, заснул. Сердце у меня дрогнуло. "Какой же гад искусал такую красивую собаку?" — подумала я. Тут пес проснулся, посмотрел на меня, широко раскрыв глаза, и сделал несколько шагов в мою сторону. Но он чересчур дрожал и был слишком слаб. Его лапы разъехались на скользких камнях, и он неловко плюхнулся на живот. Я полюбила его с первой минуты.
Мы осторожно уложили собаку в машину и отвезли ее к ветеринару. Ей зашили рану и сделали нужные уколы. Пес снова заснул.
Врач объяснил нам, что его действительно покусали, но рана быстро заживет. И еще он рассказал, что эта собака — Лабрадор, что собаки этой породы необычайно добры и умны и очень любят детей. Благодаря своему характеру лабрадоры становятся лучшими поводырями для слепых. Слушая врача, я не переставала гладить пса. Какая же у него мягкая шерсть! И какой он милый!
По дороге домой он так и не проснулся. Мы постелили в кухне одеяльце и бережно уложили пса. Я не отрываясь смотрела на него и думала о том, поправится ли он.
Мои тревоги оказались напрасными. Белый пес выздоравливал очень быстро. Но тут появилась другая серьезная проблема: мы не знали, откуда он пришел и кому принадлежит. Могли ли мы просто оставить его у себя? Внезапно меня охватил страх. Что, если родители не захотят оставить собаку? Ведь нам и без того не хватало денег.
Копилки мечты и альбом мечты
Мне с трудом удалось сосредоточиться на приготовлении домашних заданий. Когда пробило четыре, я побежала в сад. Белый Лабрадор уже ждал.
Я поскорее надела на него ошейник с поводком, и мы отправились в лес. Пока мы не добрались до нашего укрытия, я не решалась заговорить. Укрытие это представляло собой небольшую полянку среди зарослей ежевики. Чтобы попасть на нее, нужно было проползти по узкому длинному проходу между кустами. Там я устроила наше убежище — очень уютное. Никто, кроме меня и Мани, не знал этого места. Здесь мы были в безопасности.
Я была очень взволнована. Не потерял ли Мани еще свою способность разговаривать? Ведь ничего нельзя знать заранее. Мне хотелось так много у него спросить, но я помнила, что Мани решил говорить только о деньгах. Итак, я ждала. Мани посмотрел на меня:
— Ну, как, ты уже поняла, что быть богатой хорошо?
— Разумеется, — поторопилась ответить я и вытащила из кармана мой список.
—  Прочитай вслух, — попросил Мани, и я назвала ему мои десять причин.
— И какие же из них ты считаешь самыми важными? — спросил он.
— Они все важные, — возразила я.
—  Да, конечно, — согласился Мани. — И все-таки посмотри еще раз на свой список и отметь крестиком три самых важных причины.
Я внимательно перечитала список еще раз. Очень не просто было решить, какие причины для меня важнее других. Но в конце концов я справилась с этим и отметила следующие:
1. Будущим летом поехать в США по программе обмена.
2. Купить компьютер — лучше всего портативный.
3. Помочь родителям расплатиться с долгами.
— Очень разумные причины. Очень разумный выбор, — Мани был в восторге. — Я хочу поздравить тебя.Я почувствовала гордость. Но смысл этого упражнения все еще был мне не до конца понятен. Мани, как всегда, прочитал мою мысль и немедленно ответил:
— Большинство людей не знают точно, чего они хотят. Они знают лишь, что хотят большего. Представь себе жизнь в виде большой фирмы, торгующей по каталогу. Если ты напишешь в такую фирму, что хочешь большего, она не пришлет тебе ничего. И если ты попросишь, чтобы тебе выслали что-нибудь "симпатичное", ты тоже ничего не получишь. Вот так и с нашими желаниями. Мы должны точно знать, чего хотим.
Я засомневалась:
— Получается, если я знаю, чего хочу, то могу все это получить? Мани серьезно посмотрел на меня:
— Да. И первый, самый важный шаг ты уже сделала.
Как моему кузену удается много зарабатывать
Этот разговор с Мани поверг меня в задумчивость. Я лежала в кровати и размышляла. Обязательно нужно найти способ зарабатывать деньги. Но как это устроить и с чего начинать? То, чего сумел добиться Дарил, было чудесно. Но он, наверное, был исключением. Кроме того, в Америке все это куда проще, чем у нас. И он из тех мальчиков, которым родители очень многое позволяют. И наверное, я все-таки еще слишком маленькая...
Но тут мне снова вспомнилось, что говорил Мани об уверенности в себе. Если бы я больше верила в свои силы, мне было бы легче. Я чуть не попала в ту же западню, что и вчера. Поэтому я решила побыстрее снова взяться за журнал успеха. Две записи, которые можно сделать, пришли мне в голову сразу:
1. Я умею хорошо хранить секреты.
2. Я не сдалась после того, как мама меня высмеяла.
Я подумала несколько минут и вскоре вспомнила еще о некоторых своих успехах.
Записывая их, я продолжала думать о Дэриле и о том, знаю ли я кого-либо, похожего на него. Замечательно было бы поговорить с таким человеком.
Тут я вспомнила о моем двоюродном брате Марселе. Он старше меня на десять месяцев. Мы видимся всего один-два раза в год, но. насколько я знаю, у него всегда есть деньги. Правда, он очень противный, и с ним невозможно нормально играть. Но, надеюсь, он сможет мне сейчас помочь. Я тут же позвонила ему, хотя было уже довольно поздно. Мне повезло, он еще не спал.
Как только Марсель взял трубку, я выложила ему мою просьбу:
— Алло, Марсель, это Кира. Мне нужно поговорить с тобой, это очень важно. Я хочу на будущий год поехать в Сан-Франциско по программе обмена, а для этого нужно много денег. Мама с папой помочь мне не могут. Значит, нужно заработать самой.
— Нет ничего легче, — засмеялся Марсель. — Ну, ты меня и удивила. Я-то всегда думал, что ты дурочка, которая интересуется только куклами, и поэтому никогда не разговаривал с тобой всерьез. А ты задаешь такой здравый вопрос.Больше всего мне хотелось положить трубку. Какая наглость! И это его заносчивое лягушачье лицо! С трудом мне удалось овладеть собой:
— Ты не очень-то вежлив. Но, может, ты все-таки поделишься со мной, как тебе удается зарабатывать деньги?
— Я думал, ты сразу положишь трубку и начнешь реветь, — провоцирующе ответил он. — Но ты, видимо, не такая нюня, как я думал. Знаешь, зарабатывать деньги и в самом деле несложно.
Если бы он знал, как я старалась не заплакать! Но я не подала виду и спросила:
— Несложно? Марсель задорно прыснул:
— Заработать можно повсюду. Нужно лишь хорошенько посмотреть вокруг себя. — Он говорил точно так, как должен, был, по-моему, говорить и Дэрил. Но я все еще сомневалась:
Прежний хозяин Мани
На следующий день мне не хотелось идти в школу. Я боялась, что, вернувшись домой, больше не застану Мани. Но папа пообещал, что возьмет меня с собой, когда поедет к соседу тети Эрны.
Моника уже успела привыкнуть, что я стала неразговорчивой. Но на третьем уроке я не смогла больше молчать о своих проблемах. Я сообщила ей, какую плохую новость привезла моя тетушка. Моника мне сочувствовала.
— Если тебе придется прятать Мани, то он может побыть у нас, — предложила она.
Я почувствовала огромное облегчение. И уверенность, что все кончится хорошо.
Но по дороге к тете Эрне мне было не по себе. Вместе с ней мы отправились к ее соседям и вскоре увидели большущую виллу, стоявшую посреди великолепного парка. Швейцар открыл ворота, и мы медленно подъехали к дому.
— Кто бы здесь ни жил, денег у него куры не клюют, — удивился папа. А тетя Эрна пояснила:
—  Господин Гольдштерн заработал огромное состояние на биржевой игре. Правда, я слышала, что он не так давно попал в аварию. Не знаю, вышел ли он уже из больницы.
Я сидела, обняв Мани, и желала только одного: чтобы господин Гольдштерн со всей своей виллой растворился в воздухе.
Дверь нам открыла предупрежденная швейцаром горничная в форменном платье. Выйдя из машины, тетя Эрна объяснила причину нашего приезда. И вскоре мы уже стояли перед господином Гольдштерном. Он был маленького роста, с очень симпатичным лицом. Я была готова заранее возненавидеть его. Но, к моему собственному удивлению, почувствовала к нему расположение. И он оказался очень умным. Он тут же понял, что я привязана к Мани больше других.
— Как же ты назвала нашего любимца? — приветливо спросил он меня.Я была не в силах ответить, осознав вдруг, что раньше у Мани была другая кличка.
— Мани, — ответил за меня папа.
— Хорошая кличка. Даже очень хорошая, — обрадовался господин Гольдштерн. — Она мне нравится больше, чем его старая. Давайте так его и будем называть.
Я с восхищением смотрела на этого человека. Его слова пришлись мне по душе. Я тоже считала, что кличку Мани следует оставить.
Господин Гольдштерн привел нас в гостиную. Он рассказал, что ехал куда-то вместе с Мани и в нескольких километрах от дома попал в аварию, был тяжело ранен и потерял сознание. В себя он пришел уже в больнице. С тех пор он своей собаки не видел. Он пролежал в больнице несколько месяцев, а поиски, которые проводились по его поручению, не дали никаких результатов.
— Мани, наверное, попытался вернуться домой. При этом на него напала другая собака, и он, раненый, пришел к нам в сад, — я рассказала все, что знала о Мани. И о том, как он чуть не утонул. Промолчала я только об одном — о том, что Мани умеет разговаривать. Хотя у меня и было чувство, что господину Гольдштерну можно доверять, но осторожность никогда не повредит...
Господин Гольдштерн встал с кресла и подошел ко мне. Только теперь я заметила, что ходить ему было очень трудно. Наверное, это было следствием той аварии. Он взял меня за руки и благодарно посмотрел на меня:
— Я так рад, что ты нашла нашего любимца. И я знаю, что ему с тобой хорошо. У меня будто камень свалился с души.Я покраснела:
— Я очень, очень люблю Мани, — смущенно пробормотала я.
— Я это почувствовал и очень этому обрадовался, — сказал он.
— Мне предстоит еще долгое лечение. Скоро я должен вновь на месяц лечь в больницу. И я был бы очень рад, если бы ты и дальше заботилась о Б... то есть, я хочу сказать, о Мани. Само собой разумеется, я оплачу все расходы.
Мое сердце забилось от радости. Мани может остаться со мной! Потом мне стало жаль этого человека.
— Вам, конечно, ужасно не хватало Мани, правда? — спросила я.
— Разумеется, — вздохнул господин Гольдштерн. — Поэтому я хочу попросить тебя об одолжении. Не сможешь ли ты раз в неделю приходить вместе с Мани ко мне в больницу? Мой шофер будет привозить вас и отвозить обратно домой.
— С удовольствием, — быстро ответила я. Мне действительно хотелось сделать ему одолжение. Кроме того, он мне все больше нравился.
— Согласны ли вы, — повернулся господин Гольдштерн к пале,
— чтобы собака осталась у вас и чтобы Кира вместе с Мани раз в неделю навещала меня? Конечно, я возмещу вам все расходы. Я имею в виду и те затраты, которые вы уже понесли, и те, что еще предстоят.
Папа пытался возразить, что в этом нет необходимости, но господин Гольдштерн энергично настоял на своем. Я отметила про себя, как быстро он завоевал авторитет. Приятно было думать о том, что раз в неделю я смогу его навещать. Он был так не похож на всех, кого я знала. Внезапно мы заметили, что господин Гольдштерн выглядит очень усталым. Наверное, разговор потребовал от него большего напряжения, чем нам вначале казалось.
Тетя Эрна предложила нам отправляться домой. Господин Гольдштерн выслушал эти слова с благодарностью. Мани ненадолго осторожно положил голову ему на колени. Пес чувствовал, что господин Гольдштерн был очень слаб. Хозяин позвонил. Горничная появилась мгновенно. Мы распрощались, и она проводила нас до дверей.Мы высадили тетю Эрну у дверей ее квартиры и отправились домой. Пока папа рассказывал маме обо всем, что произошло, мы с Мани отправились в лес. Мне нужно было о многом его спросить.
Наконец мы добрались до нашего убежища. Я раздвинула ветви перед входом, и мы проползли по узкому проходу под кустами на полянку.
Когда мы оказались там, я услыхала голос Мани:
— Я рад, что вы с господином Гольдштерном понравились друг другу. Он замечательный человек, и я от него многому научился.
Я удивилась, так как никогда не думала, что Мани тоже когда-то приходилось учиться. Ну, ясно. Он же не родился сразу таким умным.
— А почему ты никогда не рассказывал мне о господине Гольдштерне? — спросила я.
— Мы же решили говорить только о деньгах, — возразил Мани.
— Но ты же, наверное, скучал по нему? — ревниво спросила я.— Во время аварии я подумал, что мой хозяин умер, — объяснил Мани. — Все было в крови, и он лежал абсолютно неподвижно. Да и я был совершенно оглушен. Я забрался в кусты и потерял сознание. Должно быть, я долго спал. А когда проснулся, ни машины, ни хозяина уже не было. Я не надеялся его еще когда-нибудь увидеть.
Теперь мне кое-что стало понятно. А Мани продолжал:
— Ну, а теперь мы опять будем говорить о деньгах и ни о чем другом. Если ты хочешь узнать еще что-нибудь, спросишь у моего хозяина, когда мы в следующий раз навестим его.
Мне было на сей раз вовсе не до денег. Ведь произошло столько интересного. И мне хотелось воспользоваться удобным случаем и спросить Мани, как получилось, что он, в отличие от других собак, сохранил дар речи.
Но Мани очень решительно заявил:
— Мы хотим позаботиться о том, чтобы у твоих родителей было не так много финансовых проблем. Но сначала давай повторим то, о чем мы уже говорили раньше. Как идут дела с твоим альбомом мечты?
Я покраснела:
— Я начала готовить его. Но не хватает подходящих фотографий компьютера и Сан-Франциско. И для копилок мечты тоже. Я собиралась найти эти фотографии, но совсем забыла об этом.
Мани критически посмотрел на меня и неумолимо продолжал:
— А ты визуализировала? И что с твоим журналом успеха? Ты вчера что-нибудь записала?
— Вчера у меня были совсем другие заботы, — пробормотала я. — Я так боялась тебя потерять. И не могла думать ни о чем другом.
—  Это понятно, — ответил Мани. — Но именно эту ошибку делают многие люди, которым не хватает денег. У них всегда оказывается такое множество срочных дел, что никак не находится времени заняться делами важными.
— Я этого не понимаю. Что может быть важнее, чем вопрос, останешься ли ты со мной?
— Я же сказал, что понимаю тебя, — ответил Мани. — Но что ты делала до того, как приехала твоя тетя? Какую отговорку найдешь ты теперь?
— Я была так счастлива, что могу заработать столько денег, гуляя с Наполеоном, — сказала я.
Мани серьезно смотрел на меня:
— По этому поводу я хочу сказать тебе три важные вещи. Во-первых, ты должна делать то, что намеревалась, даже тогда, когда у тебя проблемы. Ведь когда все в порядке, делать это может каждый. Но когда появляются настоящие проблемы, все становится ясно. Лишь немногим хватает последовательности, чтобы осуществить задуманное. А люди, заработавшие особенно большие деньги, оказывались способными работать лучше всего тогда, когда у них было больше всего проблем.
Я задумалась. Это я уже однажды слышала. Кто же это говорил? Ах да, Марсель. С его загадочным вторым советом: "Если все идет хорошо, зарабатывать может каждый. Но когда становится трудно, тогда все становится ясно". Я поняла, что еще очень многому должна научиться.
Мани кивнул:
— Проблемы будут всегда. Но, несмотря на это, ты должна каждый день делать то, что важно для твоего будущего. Тебе потребуется всего десять минут. Но эти десять минут могут очень многое изменить. Большинство людей остается такими, как есть, потому что они не находят этих десяти минут. Они хотят, чтобы изменились обстоятельства. Но при этом не замечают, что сначала они сами должны измениться, — Мани помолчал. — Эти десять минут и нужны для того, чтобы изменить самого себя. Лучше всего, если ты торжественно и свято пообещаешь самой себе с сегодняшнего дня регулярно писать в журнале успеха и визуализировать. Причем, независимо от того, что происходит. Каждый день.
Я подняла в клятве правую руку. С этой минуты я буду каждый день писать в журнале успеха и визуализировать. Обязуюсь.
— Во-вторых, — продолжал Мани, — эти важные вещи ты должна делать и тогда, когда все идет прекрасно.
Я удивленно смотрела на него. Что он хотел этим сказать?
— Когда ты получила работу с Наполеоном, ты была так празднично настроена, что и не вспомнила ни о журнале, ни о копилке, ни об альбоме. Видишь ли, есть тысячи вещей, которые могут отвлечь человека. Поэтому ты должна назначить себе точное время дня, когда будешь заниматься этим.
Я задумалась. Это было не так-то просто. По вечерам я, пожалуй, уже слишком усталая. Днем всегда находится что-нибудь другое. Значит, остается только утро. Но тогда мне придется раньше вставать ...
— Не забывай, это всего десять минут, — Мани опять прочитал мои мысли.
Я согласилась, хотя знала, что это будет непросто. Я решила с завтрашнего дня вставать на десять минут раньше, быстро умываться, чтобы проснуться по-настоящему, и садиться за журнал успеха.
— И еще кое-что, — немилосердно продолжал Мани. — Знаешь, почему ты так и не нашла фотографий? — и сам же ответил: — Потому что ты не придерживалась правила трех суток.
— Правило трех суток? — переспросила я.
—  Это просто. Если ты решила что-то сделать, то делать это нужно в течение семидесяти двух часов. Иначе ты, скорее всего, никогда этого не сделаешь.
Я раздумывала. Правда ли это? Я за свою жизнь много раз хотела что-то сделать, да так и не сделала. С другой стороны, я многое сделала. Возможно, Мани и прав. А поскольку он, собственно говоря, всегда прав, я решила последовать его совету. Все, что решила, я буду делать в течение трех суток.
Долги: что мои родители делают неправильно
Я вдруг подумала о Наполеоне. Проклятье, я совсем забыла о нем.
Я предложила Мани отправиться поскорее к дому супругов Ханенкамп и вывести Наполеона гулять. А о папиных долгах мы решили поговорить после ужина. Это, без сомнений, будет очень увлекательно. Все-таки одним из трех самых сильных моих желаний было помочь родителям избавиться от долгов. А Мани говорил, что это совсем не сложно. "Да, здорово было бы, если бы я смогла помочь маме и папе", — думала я, довольно усмехаясь. Мани шел рядом.
Господин Ханенкамп уже ждал у окна. Наполеон, едва увидев меня, начал радостно повизгивать. Поприветствовав хозяев, я с обеими собаками отправилась в лес. Едва мы успели войти в него, как Наполеон, будто ужаленный, бросился прочь. Он увидел кролика и погнался за ним.
Я посвистела, призывая его обратно. Но Наполеон в пылу охоты не слышал никого и ничего. Он видел только кролика. Мне не оставалось ничего другого, как ждать. Я пообещала себе первым делом научить Наполеона слушаться команды.
Минут через десять он наконец вернулся. Половину дня мы посвятили занятиям. Я хвалила Наполеона за каждый успех и награждала его лакомствами. Мани выполнял каждую мою команду вместе с Наполеоном, подавая ему пример. Это очень помогало. Через несколько часов Наполеон уже хорошо усвоил команду "сидеть". Я отвела его домой и гордо рассказала господам Ханенкамп, чему успела научиться их собака. Госпожа Ханенкамп никак не могла этому поверить. Радостно взволнованная, она всплескивала руками:
— Я уж думала, он вообще неисправим. Но он действительно выполняет команду "сидеть". Фантастика!
Господин Ханенкамп тоже довольно улыбался. Он был рад, что оказался прав в своих оценках. Ведь это он предложил, чтобы я занялась обучением Наполеона. Он торжественно вынул из кармана кошелек, достал из него десятиевровую купюру и передал ее мне.
Когда деньги оказались в моих руках, я почувствовала неловкость: "Так много денег за такую небольшую работу. Да еще за работу, которая доставляет мне столько удовольствия", — думала я.
Господин Ханенкамп смотрел на меня разочарованно:
— Я-то думал, ты обрадуешься деньгам. А ты совсем не выглядишь довольной.
— Все получилось как-то слишком легко, — смущенно ответила я.
Господин Хаиенкамп громко расхохотался. В этот момент он выглядел по-настоящему устрашающе. Его лицо исказила гримаса. Но скоро он успокоился, начал улыбаться и тут же стал опять симпатичным старичком.
— Большинство людей думает, что работа непременно должна быть чем-то тяжелым и неприятным, — объяснил он. — Но добиться успеха человек может лишь тогда, когда делает то, что любит по-настоящему.
По моему выражению лица он заключил, что я его не совсем понимаю, и остановился выжидающе.
— Мама всегда говорит: "Сначала работа, а потом игра". А вы сейчас сказали совсем другое.
— Неужели ты никого не знаешь, кто зарабатывал бы деньги именно тем, что он делает с наибольшим удовольствием?
Я тут же вспомнила Марселя. Он любит кататься на велосипеде и развозит на нем свои булочки. Я рассказала о нем господину Ха-ненкампу Старик согласно кивнул:
— Это хороший пример. Мне кажется, мальчик далеко пойдет. Я расскажу тебе как-нибудь о своей жизни. Я всегда делал то, что мне нравилось. И именно этим я всегда зарабатывал деньги.
Я с любопытством смотрела на старика. Его лицо чем-то неуловимым напоминало книгу приключений. Наверное, он на самом деле много повидал и вел увлекательную жизнь.
Однако настало время прощаться. Мама уже ждала меня к столу. На ужин было одно из моих любимых блюд — запеканка из лапши, а на сладкое — шоколадный пудинг. Но, несмотря на это, в мыслях я была далеко. И не удивительно, если вспомнить, сколько всего произошло за последнее время. Во всяком случае, в одном я была уверена: кто интересуется деньгами, тот ведет интересную жизнь и знакомится с интересными людьми.
Я быстро справилась с домашними заданиями, и мы с Мани отправились в лес, в наше убежище. Я сгорала от нетерпения, так мне хотелось поскорее узнать, как можно помочь моим родителям.
Правда, тут была одна трудность. Я почти ничего не знала о финансовом положении нашей семьи. Во всяком случае, ничего-определенного. Я знала лишь, что денег нам не хватает. И родители часто говорят о том, что выплаты по кредиту слишком велики, что платить в срок почти невозможно. Все, что знала, я рассказала Мани.
— Мой прежний хозяин, господин Гольдштерн, — владелец фирмы, которая консультирует людей, как им лучше обращаться со своими деньгами, — многозначительно начал Мани. — Правда, господин Гольдштерн лично консультирует только очень богатых клиентов, но многие сотрудники его фирмы работают и с теми, у кого трудности с деньгами. Мне разрешалось заходить в любой кабинет на фирме, и я многое слышал. Люди, у которых есть долги, должны, в сущности, выполнять лишь четыре важных правила. И понять их очень просто. — Он перевел дыхание и продолжал: — Вот эти четыре правила.Первое: тот, у кого есть долги, должен порвать свою кредитную карточку.
— Почему? — удивленно спросила я.
— Потому что большинство людей, расплачивающихся с помощью кредитной карточки, тратит куда больше денег, чем тратили бы, если бы платили наличными.
Я решила про себя, что запишу эти правила, чтобы ничего не забыть.
А Мани продолжал:
— Второе правило звучит немножко странно для взрослых: они должны как можно меньше платить по кредитам. Такие платежи называются выплатами, или взносами. Чем выше взносы, тем меньше денег остается им на жизнь.
— Но почему мои родители должны платить такие высокие взносы? — удивленно спросила я.
Да, Мани опять попал прямо в точку. Мама с папой всегда жаловались, что должны так много платить по кредиту.
— Это потому, что они надеялись сэкономить на процентах, — объяснил Мани. — Предположим, ты получила кредит в десять тысяч евро. Значит, ты должна уплатить в год шестьсот евро процентов. Кроме того, ты должна каждый год возвращать определенную часть от десяти тысяч. Это и есть взносы, или выплаты по кредиту. Взносы в один процент означают, что ты возвращаешь в год один процент от десяти тысяч евро, то есть, сто евро. Значит, ты должна уплатить шестьсот евро процентов плюс сто евро взносов. Всего семьсот евро. Как только ты вернула весь кредит, ты не должна больше выплачивать и проценты.
"Тогда понятно, что каждому хочется поскорее вернуть кредит, — подумала я. — Иначе может получиться, что процентов придется уплатить больше, чем составляет сам кредит".—  На первый взгляд так и есть, — согласился Мани. — Кто договаривается, что будет возвращать в год один процент от суммы кредита, тому придется за все время заплатить в три раза больше денег по процентам, чем он взял в долг. Но чтобы быстрее вернуть кредит, нужно платить более высокие взносы. И многие люди договариваются с банком о таких высоких взносах, какие они только в состоянии заплатить. В результате они начинают испытывать недостаток денег в повседневной жизни. А многие недооценивают дороговизну жизни. И если потом приходится купить новый автомобиль или что-то в хозяйстве ломается и требует замены, им приходится брать новый кредит, чтобы заплатить за это.
— Ты хочешь сказать, что они выплачивают старый кредит за счет нового? — изумилась я.
— Именно так, — ответил Мани, и я увидела, как он рад тому, что я быстро все поняла.
— И что же теперь делать моим родителям? — спросила я. — Меня они вряд ли послушают.
— Может, тебе удастся уговорить их побеседовать с господином Гольдштерном. Он мог бы им помочь.
— А может, я смогу им помочь больше зарабатывать, — задорно заявила я.
—  Конечно, ты можешь это сделать. Но сначала они должны научиться обходиться теми деньгами, что у них есть теперь. Иначе большие деньги приведут лишь к большим проблемам. Ведь расходы обычно растут вместе с ростом доходов, если не научиться экономно тратить деньги. Но об этом мы еще поговорим.
Мани объяснил все очень понятно. И я записала в моем блокнотике:
1. Порвать кредитную карточку.
2. Договориться о самых низких взносах по кредиту, какие только возможны. Спросить господина Гольдштерна, поможет ли он моим родителям.Мани терпеливо подождал, когда я закончу писать, и перешел к следующему пункту:
— Третье правило касается потребительских долгов. Это долги, которые не связаны с покупкой дома. Если деньги нужны на то, что-бы купить новый автомобиль, телевизор, мебель или просто на жизнь, — это потребительские долги. В этом случае должнику следует соблюдать правило "пятьдесят на пятьдесят". Половину тех денег, что не нужны на повседневные расходы, нужно откладывать. Другую половину отдавать на выплату долгов.
— А бабушка всегда говорит, что долги нужно возвращать как можно скорее, — вспомнила я. — Значит, на это должны направляться все деньги, которые не нужны на жизнь.
— И чего ты достигнешь, вернув все долги? — спросил Мани.
— Мама с палой всегда говорят, что тогда у них камень с плеч упадет, — попробовала я объяснить.
— Они думают именно так, — согласился Мани. — Но на самом деле, выплатив долги, они останутся на нуле. А нуль — это ничто. А ничто не может быть целью стремлений.
— А что же может быть целью? — удивилась я.
— Поездка в Америку или компьютер — это цель, — терпеливо объяснил Мани. — Или, например, сэкономить определенную сумму денег, которые не будут потрачены, — это тоже цель.
— Но зачем же экономить деньги, если их потом не тратить? — я была совсем озадачена.
— Я объясню тебе это через несколько дней, — утешил меня Лабрадор. — А сейчас вернемся к долгам. Итак, твои родители должны начать экономить. Незачем ждать того момента, когда они рассчитаются с долгами. Начинать можно немедленно. Только тогда они смогут осуществлять свои желания, не прибегая для этого к новым кредитам. И получат от этого куда больше удовольствия, потому что их совесть будет спокойна.— Ты хочешь сказать, что им тоже следует завести копилку мечты?
— Это неплохая мысль, — кивнул Мани. — Кстати, все потребительские долги — глупые долги. Гораздо разумнее тратить только те деньги, которые удалось отложить.
Мани очень хорошо все объяснил, и я записала:
3. Пятьдесят процентов денег экономить, а другие пятьдесят процентов использовать для погашения потребительских долгов. Лучше всего вообще не делать потребительских долгов.
— И последнее правило, — глаза Мани весело блестели. — Тому, у кого есть долги, следовало бы приклеить на свой кошелек бумажку с надписью: "ЭТО И В САМОМ ДЕЛЕ НУЖНО КУПИТЬ?" Тогда человек хотя бы возле кассы вспомнит, что не должен много тратить.
— Это касается всех, у кого нет такой собаки, как ты, — рассмеялась я.
Мани завилял хвостом и лизнул меня в лицо. Я в ответ звонко шлепнула его. Потом я записала последний пункт:
4. ЭТО И В САМОМ ДЕЛЕ НУЖНО КУПИТЬ?
Ну что ж, я многое узнала о долгах. Но это было легко по сравнению с задачей научить всему и моих родителей.. Хорошо, что Мани подал мне идею попросить господина Гольдштерна, чтобы он побеседовал с моими мамой и папой. Однако я еще недостаточно хорошо с ним знакома, чтобы обращаться с такой просьбой. Придется немного подождать.
Но одно я решила твердо: сама я никогда не буду делать таких долгов. Я буду сначала откладывать деньги, чтобы потом что-либо на них купить. Мне вовсе не хочется попадать в такое положение, в каком оказались мои родители.
У господина Гольдштерна
В следующие дни все шло как по маслу. Я вновь смогла как следует сконцентрироваться на школьных делах и продолжала тренировки с Наполеоном. К концу первой недели я получила от господина Ханенкампа семь евро — семь дней по одному евро в день. Кроме того, я получила тридцать евро за три команды, которым обучила Наполеона. Он умел теперь по приказу садиться, ложиться и давать лапу.
Я с гордостью пересчитала свои деньги — тридцать семь евро. Это была большая сумма. Но я больше не испытывала угрызений совести или досады. Ведь для господ Ханенкамп жизнь с Наполеоном стала намного легче.
Они были так мною довольны, что даже спросили, не соглашусь ли я гулять с их собакой и по утрам. За это мне предложили еще по одному евро в день. Я спросила родителей, и они разрешили.
Мани сказал, что у него есть замечательная идея, как мне использовать эти деньги. Поэтому, пока он не рассказал о своей идее, я бережно спрятала деньги между школьных тетрадок.
Но кое-что было еще увлекательнее, чем большие заработки. Сегодня шофер господина Гольдштерна должен приехать за мной и Мани. Я с нетерпением ждала возможности ближе познакомиться с богатым человеком.
Звонок прозвучал ровно в четверть четвертого, как и договаривались. Меня удивило, что шофером оказалась пожилая дама, приветливо мне улыбавшаяся. Мы сели в ожидавший нас "Роллс-Ройс". Я сказала, что всегда думала, будто шоферами могут быть только мужчины. Она засмеялась:
— Господин Гольдштерн необыкновенный человек, и он делает необыкновенные вещи. Ему все равно, как поступают все. Он делает то, что считает правильным. Мне стало любопытно. Женщина-шофер как будто почувствовала это и продолжила:
— Он случайно услышал, как я говорила своей подруге, что у меня нет работы. И хотя он видел меня впервые, он все же спросил, могу ли я водить машину. Я, конечно, могла. Тогда он сказал: "Хорошо. Если хотите, то можете начать работать моим шофером. Я как раз ищу человека на эту должность". И это все, что он сказал. Мне даже не пришлось делать пробную поездку. Он умеет оценить человека с первого взгляда. При этом он слушается только своей интуиции. На меня рассказанное произвело большое впечатление.
— И вы не боитесь водить такую большую машину? — спросила я.
— Видишь ли, — ответила женщина-шофер, — господин Голь-дштерн научил меня, как укрепить уверенность в себе. Все, кто с ним работает, ведут журнал успеха.
— Я тоже, — задорно сказала я. Теперь пришла очередь шофера удивляться. Я гордо поглаживала Мани. А он быстро лизнул меня в лицо. От этого его следует отучить, решила я.
Наконец мы подъехали к санаторию. Вообще-то мне не нравятся больницы. Но эта больше походила на курортную гостиницу. Вот что значит, когда у тебя есть много денег! Женщина-шофер отвела нас в палату господина Гольдштерна. Он сидел в кресле и находился, похоже, в прекрасном настроении. Мани, виляя хвостом, тут же прыгнул к нему и первым делом лизнул своего бывшего хозяина в лицо.
— Со мной он тоже так делает, — сказала я. — Я уже решила, что надо его от этого отучить.
— Я рад, что ты пришла, — приветствовал меня господин Гольдштерн.
— И я тоже очень рада, — искренне сказала я. Хотя и не могла бы сказать, чему именно радуюсь. Впрочем, я, конечно, надеялась узнать, каким же образом сохранился у Мани дар речи.
Господин Гольдштерн осторожно поиграл некоторое время с Лабрадором. Заметно было, что при резких движениях он испытывает боль. Но общение с Мани, похоже, все-таки шло ему на пользу.
Через некоторое время он вновь обратился ко мне. Его интересовало все, что было как-то связано с Мани. Я рассказала, чем мы его кормим и как часто я вывожу его гулять. И о том, что мы гуляем вместе с Наполеоном, и что Мани помогает дрессировать его.
Господин Гольдштерн удовлетворенно кивнул:
— Я еще при первой встрече подумал, что ты, наверное, хорошо умеешь обращаться с животными. Ты можешь этим гордиться.— Я далее собираюсь записать это завтра в мой журнал успеха,
— вырвалось у меня.
Господин Гольдштерн очень удивился.
— Ты ведешь журнал успеха? Как же ты пришла к такой идее?
— спросил он.
Я покраснела. Ну, что мне ему отвечать? Я ведь не могу рассказать, что Мани обладает даром речи и что это он многому меня научил. Господин Гольдштерн почувствовал, что мне не по себе, и вопросительное выражение сразу исчезло с его лица.
— Мы вовсе не обязаны об этом говорить, — заверил он меня.
— Нет-нет, поговорить об этом мне бы очень хотелось, — заторопилась я. При этом я решила быть честной: — Только я не могу вам сказать, кто подал мне эту идею.
К моему удивлению, господин Гольдштерн ни о чем не стал спрашивать:
— У меня тоже есть свои секреты. Поэтому я хорошо понимаю, что они могут быть и у других.
Такой ответ мне очень понравился. Значит, этот взрослый и богатый человек принимал меня всерьез.
Господин Гольдштерн задумчиво смотрел на меня:— Я все спрашиваю себя, чем ты отличаешься от большинства детей. Может, ты сама сумеешь определить?
Я задумалась на мгновение. До того, как у нас появился Мани, я мало что смогла бы сказать на эту тему. Я была совершенно "нормальным" ребенком, как все. Но теперь многое изменилось. Поэтому ответила я так:
— Я думаю не о том, о чем думают другие дети. Я хочу много зарабатывать, потому что мечтаю поехать в Калифорнию и купить себе компьютер, — и я рассказала господину Гольдштерну о моем списке из десяти желаний, о копилках мечты и альбоме мечты, о том, сколько я заработала за первую неделю с Наполеоном. Рассказала я и о денежных проблемах в нашей семье, и о Марселе.
Господин Гольдштерн слушал очень внимательно. Он вообще умел слушать. Когда я закончила, он поздравил меня:
— Кира, меня очень обрадовало все, что ты рассказала. И я уверен, что ты достигнешь своих целей. Только никому не позволяй сбить себя с дороги.
— Моя мама меня уже высмеяла, — перебила я его и рассказала о том, как мама нашла мои копилки мечты и что из этого получилось.
— Над тобой многие будут смеяться. Но куда больше людей станут уважать тебя, — успокоил меня господин Гольдштерн. — Кроме того, я не верю, чтобы твоя мама всерьез хотела тебя обидеть. Ей, наверное, все это показалось просто сумасшедшей и невыполнимой затеей. Но часто именно сумасшедших целей достигнуть оказывается легче, чем нормальных, маленьких целей. Если ты ставишь перед собой большие цели, понятно, что приходится приложить много усилий.
Мани во время нашего разговора убежал в парк и носился там по кустам.
— Мы совсем еще не говорили об одном важном вопросе, — продолжал господин Гольдштерн. — Ты уже довольно давно заботишься о Мани. Я охотно верну тебе все деньги, которые пришлось на него потратить.
— За его еду платила не я, а мои родители. Кроме того, я люблю Мани, — возразила я.
— Я предлагаю вот что, — не смутившись, продолжал господин Гольдштерн. — Я выпишу чек для твоих родителей. Кроме того, ты однажды должна приехать ко мне вместе с ними. Может, я смогу поговорить с ними об их финансовой ситуации.
Я почувствовала огромное облегчение. Ведь я уже и сама прикидывала и так, и этак, как бы устроить консультацию у него для моих родителей, но до сих пор ничего путного придумать не смогла. А господин Гольдштерн продолжал говорить:— Конечно, ты тоже должна кое-что получить... Сейчас я подсчитаю. Ты очень долго, почти целый год, заботилась о Мани. Как ты отнесешься к тому, что я заплачу тебе по пять евро за каждый день?
Я почувствовала себя неловко.
— Я делала это, потому что сразу же полюбила Мани, а вовсе не для того, чтобы заработать на нем, — рассерженно возразила я.
Господин Гольдштерн рассмеялся. Но в его смехе не было ничего обидного для меня. Потом он объяснил:
— Знаешь, Кира, так думают очень многие люди, и я тоже когда-то так думал. Но назови мне причину, почему ты не можешь зарабатывать деньги, делая то, что доставляет тебе удовольствие?
Нечто похожее я слышала уже много раз. Об этом говорили и Марсель, и господин Ханенкамп. И все-таки я не могла избавиться от чувства вины.
— Я хочу тебе что-то сказать, — вновь заговорил господин Гольдштерн. — Именно потому, что ты любишь нашего Мани, я хочу заплатить тебе по пять евро в день. Я знаю, что ему было хорошо у тебя и дальше будет не хуже. Ведь как раз настоящее чувство делает твою "работу" такой ценной.
Я еще не была полностью убеждена, но не смогла противостоять соблазну прикинуть, сколько же это получится — целый год по пять евро в день...
У меня дурацкая привычка качать головой и жмурить глаза, когда я считаю. Господин Гольдштерн рассмеялся, и я почувствовала себя застигнутой врасплох. Но потом он снова заговорил серьезно:
— Да, это большие деньги. Но у меня одно условие: половину этих денег ты должна не тратить, а отложить.— Я отложу все деньги, — пообещала я. — Ведь я хочу в Сан-Франциско. Причем уже следующим летом.
— Нет, я имею в виду не это, — возразил он. — Деньги, предназначенные на поездку, ты ведь потратишь. Это хорошо, для того ты их и собираешь. Но кроме того, тебе следует откладывать деньги, чтобы стать состоятельной. Ты должна откладывать часть денег, чтобы никогда больше их не тратить.
— Для чего же тогда нужны деньги, если их нельзя тратить?
— Чтобы ты могла жить за их счет, — объяснил господин Голь-дштерн. — Я хочу рассказать тебе об этом сказку.
Я устроилась поудобнее. Кто же не любит слушать сказки? Тем временем вернулся Мани и тоже устроился рядом с нами. Он выглядел очень довольным. Видимо, ему нравилась тема нашей беседы.
— Жил-был когда-то крестьянин. Каждое утро он ходил в курятник, чтобы взять на завтрак яйцо, которое снесла его курица. Но однажды он нашел в гнезде не обычное яйцо, а золотое. Сначала он не мог в это поверить. Возможно, кто-то решил над ним зло подшутить. Но ювелир, которому он принес показать яйцо, подтвердил, что оно из чистого золота. Крестьянин выгодно продал яйцо и устроил большой праздник.
На следующее утро он пошел в курятник раньше, чем обычно. В гнезде опять лежало золотое яйцо. Так продолжалось несколько дней. Но крестьянин был жадным и хотел побыстрее разбогатеть. Он злился на свою курицу, потому что "глупая птица" не могла объяснить ему, как она умудряется нести золотые яйца. Ему казалось, что тогда он мог бы и сам нести золотые яйца. Тогда у него было бы каждый день по два яйца. И однажды крестьянин так сильно разозлился, что вбежал в курятник и зарезал свою курицу. Некому стало нести золотые яйца. Мораль этой сказки такова: нельзя резать курицу, несущую золотые яйца.
Господин Гольдштерн замолк и откинулся на спинку кресла. Мне очень понравилась его сказка.
— Какой глупый крестьянин! — воскликнула я. — Теперь он больше не получит золотых яиц.
Господину Гольдштерну явно понравилась моя реакция. Мани тоже завилял хвостом.
— Значит, ты не стала бы себя так вести? — спросил меня господин Гольдштерн.
— Конечно, нет. Я же не дура.— Тогда я объясню тебе, что значит эта история. Курица — это твои деньги. Если ты их правильно поместишь, то будешь получать проценты. Проценты — это золотые яйца.
Я сомневалась, что все поняла правильно. А господин Гольдштерн продолжал:
— Большинство людей вовсе не владеют такой "курицей" от рождения. То есть, у них не так много денег, чтобы можно было жить на проценты от них...
— Значит, чтобы жить на проценты, нужно очень, очень много денег, — заметила я.
— Вообще-то для этого нужно куда меньше, чем ты, наверное, думаешь, — сказал господин Гольдштерн. — Если бы у тебя было всего двадцать пять тысяч евро и ты получала бы от них двенадцать процентов годовых, это составило бы три тысячи евро в год.
— Ух ты! — крикнула я. — Да ведь это двести пятьдесят евро в месяц! И мои двадцать пять тысяч евро вовсе и не нужно было бы трогать.
— Вот именно. Двадцать пять тысяч — это твоя "курица", а ты ведь не хотела бы ее зарезать.
Мне все это очень понравилось. Мешало только одно: если я сейчас начну откладывать деньги, чтобы завести свою "курицу", я еще очень долго не смогу поехать в Калифорнию.
— Такое решение ты должна принять сама, — кивнул господин Гольдштерн. — Ты можешь в любой момент потерять терпение и потратить свои деньги. Можно полететь в Калифорнию, как только наберется полторы тысячи евро. Но это значит, что ты зарезала свою "курицу" еще цыпленком. А можно решить иначе: часть денег экономить. Тогда через некоторое время соберется достаточная сумма, чтобы на проценты от нее каждый год летать в Америку.
Это меня убедило. Но все равно мне очень хотелось будущим летом поехать в Калифорнию. И чтобы у меня была такая "курица" тоже хотелось. Я вздохнула:— Так трудно выбрать между "курицей" и остальными моими желаниями!
— Но ты не должна отказываться ни от "курицы", ни от желаний. Можно добиться и того, и другого, — засмеялся господин Гольдштерн. — Предположим, ты зарабатываешь десять евро. Эти деньги можно разделить. Самую большую часть ты кладешь в банк. Еще часть отправляется в твои копилки мечты. Остальное можно тратить.
Да, это был выход. Я сразу начала придумывать, как лучше разделить эти десять евро. Задача оказалась непростой.
— А как разделить эти деньги лучше всего? — спросила я господина Гольдштерна.
— Это зависит от того, каковы твои цели, — сразу ответил он. — Если ты будешь кормить свою "курицу" только десятью процентами, это уже избавит тебя от бедности. Но если ты хочешь, чтобы у тебя когда-нибудь было действительно много денег, откладывать следует больше. Я, например, откладываю для своей "курицы" пятьдесят процентов от всех моих доходов.
Я решила взять пример с господина Гольдштерна. Мне нравилось, как он жил. И у него, кажется, всегда хорошее настроение — несмотря даже на то, что временами его мучают сильные боли. Итак, я решила половиной всех моих денег кормить "курицу", сорок процентов откладывать в копилки мечты, а десять процентов тратить.
Господин Гольдштерн с гордостью смотрел на меня. Да мне и самой понравилось такое решение. Но один вопрос не давал мне покоя:
— Если всего десяти процентов достаточно, чтобы стать состоятельным, почему у такого количества людей есть денежные проблемы?
— Потому что они никогда не думали о том, что следует экономить, — ответил он. — И начинать нужно, пока человек еще совсем молод. Тогда это становится чем-то само собой разумеющимся. И тебе лучше всего сразу же начать делать все правильно. На следующей неделе зайди в банк и открой счет. А в следующий приезд я расскажу тебе, что делать дальше. И дам чек, по которому ты сможешь получить деньги. Ну, а теперь вам пора отправляться домой. Пора ужинать, да и я немного устал.
Он и на самом деле выглядел усталым. Наверное, у него снова были боли. Я удивлялась тому, что он, несмотря на это, был в хорошем настроении и так терпеливо все мне объяснял. Не удержавшись, я спросила его об этом.— Чем больше я думаю о своей боли, тем сильнее она становится, — ответил он. — Говорить о своих неприятностях — это все равно что сыпать соль на рану. Я уже давным-давно отвык жаловаться.

стр. 1
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>