<< Предыдущая

стр. 4
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Все еще взволнованная, я смотрела на Мани, и чувствовала, что наши отношения скоро переменятся. Но что бы это ни значило, меня это не тревожило.
Клуб инвестирует деньги
Наконец наступил срок нашей следующей встречи в "ведьминой избушке" госпожи Трумпф. Мы с нетерпением ждали, когда можно будет вкладывать деньги.
Старушка все подготовила: и наши места, и свечи. Когда мы сели за стол, госпожа Трумпф торжественно открыла заседание:
— Дорогие денежные чародеи, сегодня у нас большой день. Мы в первый раз инвестируем наши деньги. Мы сидели неподвижно. Все молчали.
— Десять тысяч евро — большие деньги, — вновь зазвучал хрипловатый голос госпожи Трумпф. — Поэтому очень важно, чтобы мы действовали разумно. Я хочу внести новое предложение. Но с одним условием: мы лишь в том случае инвестируем наши деньги, если все согласятся с моим предложением.
— Я согласна со всем, — быстро сказала Моника.
—  Увидим, — ответила госпожа Трумпф. — Сначала я хочу познакомить вас с одним видом вложения денег, который даст вам возможность приобрести долю собственности в тех фирмах, которые вам нравятся.
—  Давайте купим акции всех этих фирм, — предложил Марсель. — Если сложить все наши деньги вместе, то хватит.
— Вы помните, я обещала показать вам более легкий путь, — снова заговорила госпожа Трумпф. — Этот путь называется фондами.
— Фондами? — удивилась Моника.
— Да-да, именно фондами. Я подготовила для вас листок, где записала самое важное.
Я прочитала написанное вслух:
"Фонд как большой котел, куда вкладчики помещают свои деньги, потому что им не хватает времени, знаний или желания самим заниматься покупкой акций. Деньги из этого котла инвестируются в акции, и это делают профессионалы, так называемые фондовые менеджеры. Все это очень тщательно проверяется государством, и фондовые менеджеры обязаны придерживаться определенных правил. Например, они должны купить не менее двадцати различных акций".
— А почему? — прервала меня Моника.
— Потому, что у одной фирмы дела могут пойти плохо, — объяснила госпожа Трумпф. — Предположим, у тебя есть тысяча евро, на которую ты купила двадцать акций, по пятьдесят евро каждая. Если акции подешевеют на сорок процентов, ты сможешь продать их не по пятьдесят, а только по тридцать евро. Если ты их все-таки продашь, то получишь только шестьсот евро.
— Глупо получается, — прокомментировал Марсель.
— Именно поэтому фондовые менеджеры должны купить акции не менее чем двадцати различных фирм. Продолжим наш пример с тысячей евро. Если теперь одна акция подешевеет на сорок процентов, а остальные останутся на прежнем уровне, мы все-таки получим девятьсот восемьдесят евро.
— Тогда мы из нашей тысячи потеряем только два процента, — быстро прикинул в уме Марсель.
—  Да, ты все правильно понял, — похвалила его госпожа Трумпф. — В действительности курс одних акций снижается, других — растет, а курс третьих остается прежним. Но в целом преобладают акции, курс которых растет, потому что фондовые менеджеры неплохо разбираются в своем деле.
— А что, если курсы всех акций упадут? — испугалась я.
— В таком случае продавать свои акции нельзя, — сказала старушка. — Ты помнишь, что мы говорили об акциях в прошлый раз? Ты теряешь деньги, только если действительно продаешь акции в такой момент.
— Значит, мы можем внести в фонд только те деньги, которые нам не скоро понадобятся, — вслух подумал Марсель.
— Совершенно верно, — обрадовалась госпожа Трумпф его догадливости. — Мы собираемся вложить деньги в фонд, потому что намереваемся держать их там от пяти до десяти лет. У кого есть в запасе столько времени, для того фонд — это вложение с практически нулевым риском-:
— Понятно, ведь большая часть акций за такой срок принесет хорошую прибыль.
До сих пор Моника была необычайно спокойной. Но теперь она заволновалась:
— А что, если фондовый менеджер сбежит с нашими деньгами?
— Этого он не сможет сделать, потому что сам он наших денег не получает, — ответила госпожа Трумпф. — Деньги кладутся сразу в банк-депозитарий, или, иначе говоря, банк-хранилище, который ими и ведает. Это абсолютно надежно. Больше вопросов не было, и я продолжила чтение:
"Фонды отвечают всем необходимым условиям инвестиций. И они устроены так, что очень подходят детям и подросткам. Если вложенные туда деньги удастся не трогать пять-десять лет, то фонды абсолютно надежны. И они приносят хорошие прибыли".
— Хорошие прибыли — это сколько? — спросил Марсель.
— В среднем это двенадцать процентов в год, — ответила наша наставница. — Есть множество преуспевающих фондов, которые добиваются такой прибыли много лет подряд.
— Сколько это — двенадцать процентов? — спросила Моника.
— Вдвое больше, чем шесть процентов, — наставительно произнес Марсель.
— Это не совсем так. В конечном счете разница существенно больше, — возразила госпожа Трумпф. — Но сначала я хочу привести вам пример, как будут расти наши деньги при двенадцати процентах прибыли. За двадцать лет наши десять тысяч евро вырастут почти в десять раз. Получится сто тысяч.
— Ух, ты! — вырвалось у Марселя.
— Да, это была бы жирненькая курочка, — обрадовалась я. Надо сказать, что сказка про золотую курицу стала мне за последнее время очень близка.
— И, кроме того, каждый из нас будет откладывать еще по сто двадцать пять евро в месяц. Вместе это пятьсот евро. Если и на эти деньги мы будем получать проценты, то через двадцать лет получим четыреста тридцать пять тысяч евро.
Мы сидели молча, как громом пораженные. Это было такое множество денег, которое никто из нас не мог даже толком осознать.
— Тогда мы сможем называться "Денежные чародеи — миллионеры", — наконец произнесла Моника.
—  Каждому из вас тогда хватит денег на покупку небольшой квартиры или на первый взнос за собственный дом. А ведь вам еще не будет и тридцати пяти лет, — радовалась за нас госпожа Трумпф. — А если вы решите вложить деньги еще на десять лет, то они превратятся в полтора миллиона.
У меня закружилась голова. Такая прорва денег. Конечно, они принадлежат всем нам вместе. Но все-таки доля каждого через двадцать лет составит сто-тридцать пять тысяч евро, а через тридцать лет — целых четыреста тысяч. Здорово! И как удачно выбрали мы название для нашего клуба. Мы и в самом деле денежные чародеи.
Все смотрели на меня. Я спохватилась: совсем забыла от радости, что должна читать дальше. Я покраснела и взяла со стола листок.
"Фонды исполняют и третий критерий вложения денег. С ними очень просто иметь дело. Почти так же просто, как владеть обычным счетом в банке".
В этом деле у меня уже был опыт. Завести свой счет действительно очень просто.
Госпожа Трумпф посмотрела на каждого из нас:
— Как отнеслись бы вы к тому, чтобы мы вложили наши деньги в такой фонд?
Моника согласилась сразу же. К нашему удивлению, она хорошо поняла все преимущества такого способа:
— Там наши деньги будут в безопасности, принесут нам за двадцать лет больше полумиллиона прибыли, и со всем этим так же легко управиться, как с обычным банковским счетом.
Я, конечно, тоже была согласна. А Марсель все еще медлил:
— Такой способ вложения подходит нам больше всего, но откуда мы знаем, какие фонды надо выбирать? Ведь есть, наверное, разные фонды, как и разные акции.
— Ты прав. Существуют тысячи фондов, — согласилась госпожа Трумпф. — Но если мы посмотрим на них внимательнее, то окажется, что выбор не так-то велик. Я подготовила для вас листок, на котором записала, каким требованиям должен отвечать самый подходящий для нас фонд.
Она посмотрела на меня. Я открыла следующую страницу и начала читать:
"На что нам следует обращать внимание при выборе хорошего инвестиционного фонда.
1.  Фонд должен существовать не менее десяти лет. Если за эти годы он приносил хорошие прибыли, то можно предполагать, что так будет и дальше.
2.  Это должен быть большой международный акционерный фонд. Такие фонды покупают акции по всему миру. Этим они снижают степень риска, распределяя его.
3. Печатаются специальные списки, в которых сравниваются различные фонды. Нужно посмотреть, какие из них за последние десять лет были лучшими".
Мы молчали, размышляя о том, на что следует обращать внимание.
Марсель морщил лоб, как делал всегда, когда напряженно думал:
— А где мы найдем такие списки? И откуда мы узнаем, какие фонды большие и международные?
— Мы узнаем это, — таинственно сказала Моника, — открыв следующую страницу. — Сама она уже успела это сделать.
И в самом деле, госпожа Трумпф подготовила для нас такие списки. Мы старательно проштудировали их. Найти лучшие фонды оказалось совсем легко. Просто одни давали намного больше прибылей, чем другие.
— Что значит слово "нестабильность" в последней колонке? — спросила Моника.
— Это колебания. Чем больше колеблются курсы, тем выше показатель в этой колонке. Так вкладчик может узнать, сколько ему понадобится нервов. Чем сильнее колебания, тем больше он нервничает. Курс может внезапно резко подняться, а через несколько дней так же внезапно и сильно снизиться.
— Значит, можно сказать, что, чем меньше нестабильность, тем ниже риск? — заключил Марсель.
—  В определенной степени это так, — согласилась госпожа Трумпф. — Во всяком случае, высокая стабильность в любом случае придает вкладчику большую уверенность. А прибыли растут равномернее.
— А почему это не назвать просто колебаниями? Почему такое сложное название? — проворчала Моника.
—  Финансисты — это очень странный народ, — засмеялась госпожа Трумпф. — Наверное, они кажутся себе более важными, когда пользуются словами, которых никто, кроме них, не понимает. Одно только жаль: из-за этого многие люди уверены, что и не смогут ничего понять во вложении денег. А непонятному люди не доверяют, хотя на самом деле вкладывать деньги очень просто.
Мы прочитали, какие прибыли давали разные фонды, насколько устойчиво и стабильно они развивались. Но этого нам было недостаточно.
— Но чтобы быть уверенными, нам надо знать, какие из этих фондов действительно велики и какие из них покупают акции по всему миру.
Моника вновь не выдержала:
— Нужно открыть следующую.
— Умничка, — прервала я ее и быстро перевернула следующую страницу. И в самом деле, госпожа Трумпф подготовила нам список из двадцати фондов, указав и их величину, и прибыли за последние десять лет и за три года. Там было указано и то, где фонды покупают акции, и даже то, акций каких фирм они купили больше всего.
—  Так-так-так, — раздался голос Марселя. — Тут есть один большой фонд. Если судить по его описанию, он создан специально для детей. Посмотрите только, акции каких фирм он покупает: "Кока-кола", "Мак-Дональде", "Дисней":
— И он очень большой, — сказала Моника.
— Ив последние годы он приносил сверхприбыли, — добавила я, — пятнадцать с половиной процентов в год.
Мы были единодушны в решении, что'этот фонд подходит нам больше всего.
— Я тоже остановилась именно на этом фонде, — довольно улыбалась госпожа Трумпф. — То, что мы пришли к одинаковому результату, чудесно. — Она пытливо посмотрела на нас. — А вы представляете, что значит, если мы будем получать прибыль больше пятнадцати процентов в год? Мы пожали плечами.
— Есть одна очень простая формула. Если ее запомнить, то можно не пользоваться никакими сложными таблицами. Нужно просто разделить семьдесят два на тот процент, который вы получаете в год. Результат — это количество лет, за которые деньги удвоятся.
— А? — не поняла Моника.
—  Раздели семьдесят два на двенадцать, — сказала госпожа Трумпф. — Сколько получится?
— Шесть, — мгновенно ответил Марсель.
— Правильно! Это значит, что через шесть лет твои деньги удвоятся, если ты будешь получать двенадцать процентов. Марсель задумчиво сказал:
— Если я хочу знать, как это выглядит при пятнадцати процентах в год, я должен семьдесят два разделить на пятнадцать. Получится: что-то около пяти лет.
— Скажем проще: твои деньги удвоятся за пять лет, если вложить их под пятнадцать процентов годовых, — ответила госпожа Трумпф. — Значит, если мы и в будущем будем получать тот же процент, то наши десять тысяч евро через пять лет превратятся в двадцать тысяч. Через десять лет это будет сорок тысяч, через пятнадцать лет — восемьдесят тысяч, а через двадцать лет — сто шестьдесят тысяч евро.
— Это гораздо больше, чем получалось, когда мы говорили о двенадцати процентах в год, — обрадовалась я.
— И для этого мы должны только положить наши деньги в фонд и не трогать их. Гениально! — Моника была в восторге.
Остальное было уже совсем просто. Мы заполнили формуляр, поставили на нем наши подписи и отправили по нужному адресу. Через несколько дней из фонда пришел ответ, в котором говорилось, что для нас открыт счет, и сообщался его номер. На этот счет мы и перевели наши десять тысяч евро.
Те пятьсот евро, которые мы договорились откладывать ежемесячно, можно было вкладывать в тот же фонд. Но госпожа Трумпф убедила нас, что лучше подобрать еще один фонд. Так мы распределим, а значит, снизим риск.
В последнее время я многое смогла записать в журнал успеха. Мое выступление и то, что я вообще на него решилась. Комплименты. Мой доход, который еще вырос. Мои первые инвестиции вместе с денежными чародеями...
Больше не приходилось мучительно задумываться над страницей. Похоже, чем больше я делаю записей в журнале, тем чаще достигаю успехов. Это должно быть связано с тем, что я все больше верю в себя.
С Мани нам давно уже не приходилось поговорить. Но теперь мне это уже не было так необходимо. Достаточно было играть с ним и гулять вместе. Я очень любила, когда он был рядом со мной. Даже когда я делала домашние задания, он ложился у моих ног и подолгу, не отрываясь, смотрел на меня. Потом он засыпал, и тогда от него исходило ощущение покоя.
Бабушка и дедушка опасаются риска
Мы, конечно, регулярно продолжали встречаться, и всегда нам было чему поучиться и о чем поговорить. Раз в месяц мы записывали, какой курс у нашего фонда. Поэтому мы всегда точно знали, что получим при продаже своих сертификатов.
Госпожа Трумпф считала, что в будущем это не понадобится, но сейчас поможет нам многому научиться. Она говорила:
—  Лучше всего инвестировать деньги в большой фонд и лет пять вообще не интересоваться тем, что там происходит. А через пять лет мы увидим, каков его курс, и получим солидную прибыль.
Долгое время курс почти не менялся. Мы не несли потерь и не получали прибылей. Но в октябре курс нашего фонда внезапно сильно упал. Наши сертификаты подешевели с 10000 до 7 064 евро. Мы потеряли около двадцати пяти процентов.
Растерянные, с опущенными головами, сидели мы за столом. Денежные чародеи сильно смахивали на умирающих лебедей. Мы были застигнуты врасплох. Ведь наша троица надеялась, что сертификаты будут дорожать постоянно и непрерывно.
— Нужно задуть свечи, — предложила я. Настроение было совсем не праздничное.
Даже Марсель был тихий, непохожий на себя. Лишь Моника владела собой:
— Папа сегодня говорил что-то об этом за завтраком. Я не помню уже, что именно, но он казался абсолютно спокойным. Он считает, что теперь у него есть возможность покупать по хорошей цене. Он назвал это "ниже стоимости".
—  Он совершенно прав! — заговорила госпожа Трумпф. Мы посмотрели на нее и только теперь заметили, что она выглядела спокойной и уверенной. Ни капельки не волнуется.
— Похоже, что вас совсем не пугают наши потери, — заметил Марсель.
— Да у нас и нет никаких потерь.
— Есть. Более двух с половиной тысяч евро. И мне это вовсе не по вкусу, — упрямо возразил он.
— Потеряем мы только в том случае, если станем сейчас продавать. Но мы-то этого делать не будем.
— Все равно я чувствую себя, как собака.
— При чем здесь собаки, — недовольно бросила я. Атмосфера в комнате сгущалась. Госпожа Трумпф весело засмеялась:
— Я точно так же реагировала в первый раз на падение курса. Я проклинала день, когда купила сертификат, и ужасно боялась, что курс будет снижаться и дальше. Обычно при падении курсов газеты полны мрачных прогнозов. Начинаются разговоры об экономическом кризисе и о биржевой зиме.
Мы с Марселем смущенно переглянулись. Об этом мы не подумали. Курс может падать и дальше?!
Старушка весело прыснула. Увидев, что она так беспечно смеется, мы тоже не смогли сохранять серьезность. А она сказала:
— Я пережила несколько из этих так называемых кризисов. Но через один-два года курсы поднимались вновь. Так было каждый раз. Поэтому, если курсы падают, я теперь остаюсь спокойной.
Меня ее слова не убедили:
— А что, если действительно начнется вечная биржевая зима, как пишут в газетах?
— Само слово говорит за себя, — невозмутимо ответила госпожа Трумпф. — Зима — это просто время года, причем одно из четырех. Сколько я живу, всегда за зимой приходила весна, потом лето, за летом осень, а потом снова зима. Как в природе, эти времена года сменяют друг друга и на бирже. Всегда так было, и всегда так будет.
— Но тогда нам следовало выждать и вступать в игру зимой, — сделал вывод Марсель.
— Если бы мы заранее знали, что зима совсем близко, — да. Но мы этого не знали. Курсы могли начать подниматься. И тогда мы были бы недовольны, что не вступили в игру, потому что получили бы меньшую прибыль.
Теперь пришло время покупать еще. Так, как и сказал папа Моники. Можно предположить, что в следующие три-пять лет курс не только вернется к прежнему уровню, но вырастет еще на двадцать — тридцать процентов.
Вложенные нами десять тысяч евро тогда превратятся в двенадцать — тринадцать тысяч. Если бы мы смогли сейчас вложить еще десять тысяч, то они за то же время принесли бы нам сорок — пятьдесят процентов прибыли. Эти вторые десять тысяч евро выросли бы до четырнадцати — пятнадцати тысяч евро.
— Ну да, потому что мы покупали бы ниже стоимости, — повторила Моника слова своего папы.
— Что значит покупать ниже стоимости? — спросила я.
— Это значит, — ответила госпожа Трумпф, — что сейчас мы можем купить акции или сертификаты фондов дешевле, чем они стоят в действительности. И что пройдет не так уж много времени, как вновь найдутся люди, готовые заплатить за них столько, сколько они на самом деле стоят. Тогда мы получим большую прибыль.
Марсель, как всегда, хотел быстро принять решение и начать действовать:
— Нам надо поторопиться с покупкой, пока курс находится ниже стоимости. Давайте посмотрим, есть ли у каждого из нас по две с половиной тысячи, чтобы инвестировать еще раз десять тысяч евро.
У меня, например, есть достаточно денег, чтобы внести свою долю. А как дела у вас?
Мы все хорошо зарабатывали. Моника, кроме того, недавно получила деньги в подарок от родственников. И для госпожи Трумпф, конечно, не было проблемой найти такую сумму. У меня тоже лежало кое-что на счету, но этого было недостаточно. Мне не хватало 1370 евро. А брать деньги из копилок мечты я не хотела.
Но не хотелось мне и того, чтобы из-за меня расстроилось все дело. Я лихорадочно перебирала возможности и вспомнила, что бабушка и дедушка завели для меня сберегательную книжку, куда регулярно вносили небольшие суммы мне на приданое. Там должно лежать не менее трех или трех с половиной тысяч евро.
Я рассказала об этом остальным. И мы решили устроить завтра внеочередную встречу. А до тех пор я поговорю с бабушкой и дедушкой. Ведь сберегательная книжка, конечно, не лучший способ хранить деньги. Господин Гольдштерн называет сберкнижки "машиной для уничтожения денег".
Когда я уходила из "ведьминой избушки", меня уже ждали собаки, за которыми я ухаживала. Только после ужина я смогла отправиться к бабушке с дедушкой. Бабушка приготовила замечательное печенье и какао по своему особому рецепту. Никто в мире не умел делать такого вкусного какао.
Я была уверена, что и бабушка, и дедушка тут же согласятся, что сейчас настал лучший момент для покупки сертификатов. Но меня ждало глубокое разочарование.
Родители уже много рассказывали им о моих успехах, так что я смогла сразу приступить к делу. Поедая печенье, я рассказывала им о нашем инвестиционном клубе. Папка, подготовленная госпожой Трумпф, была у меня с собой. Поэтому я сумела все хорошо объяснить. А поскольку мы записывали изменение курсов обоих наших фондов, то и об этом я смогла рассказать.
— Кира, детка, — испугался дедушка, — это слишком опасно! Ты потеряешь все свои деньги.
Я попыталась объяснить то, чему научилась: что я понесу убытки, только если во время биржевого краха стану продавать сертификаты. Что курс обязательно поднимется вновь, что на бирже лето и зима всегда сменяют друг друга и что в целом, если смотреть далеко вперед, курсы всегда растут. Что и в прошлом было много кризисов, в том числе и по-настоящему серьезных, но, несмотря на это, курсы все-таки росли.
Но ничто не могло переубедить моего дедушку, тем более, что и бабушка его поддерживала:
— Самое важное, Кира, это надежность. Мы повидали в жизни людей, которые потеряли все деньги, потому что доверились мошеннику.
— Ну, бабушка, это даже сравнивать нельзя, — запротестовала я. — Фонды управляют миллиардами. Никто не может убежать с деньгами. Их контролируют государство и банки.
— Акции — это риск, — дедушка совсем меня не слушал. — Не связывайся с ними.
— Но вы же ничего в этом не понимаете, — вырвалось у меня. — И как только можно быть такими слепыми? Сначала надо самим разобраться, а уж потом выносить приговор. А вы думаете, что это рискованно, только потому, что ничего не знаете об акциях, сертификатах и инвестиционных фондах.
Бабушка предостерегающе подняла палец:
—  Молодежи следует научиться слушать старших. За нашу жизнь мы накопили большой опыт.
А дедушка добавил:
— Дулся, дулся пузырь, да и лопнул. Лучше синица в руке, чем журавль в небе.
Мне хотелось закричать от отчаяния. Я наспех попрощалась и, расстроенная, побрела домой. Я могла бы и вовсе не обращаться к ним с моей просьбой. Напрасно было надеяться, что я смогу получить от них деньги для нашего инвестиционного клуба. Вместо этого они попытались вмешаться в мои дела. Я не знала, что делать дальше. Да и некоторая неуверенность поселилась-таки во мне.
Вернувшись домой, я тут же позвонила господину Гольдштер-ну. Мне повезло, что он не был занят срочными делами. Я рассказала о падении курса и возражениях бабушки и дедушки.
Моя история его рассмешила:
—  Ты должна понять своих бабушку и дедушку: они желают тебе добра и хотят только уберечь тебя от потерь. И они делают это так, как умеют.
— Но ведь это просто глупо. Они даже не слушают, что я им говорю.
— Они же действительно много повидали в жизни, в том числе и плохого. Теперь они хотят защитить и себя, и тебя. Это можно понять. Ну, а теперь серьезно. Ты должна быть им благодарна: они, быть может, удержали тебя от ошибочного шага.
— Как ошибочного?
— Я не думаю, что сейчас следует покупать сертификатов еще на десять тысяч евро. Мне кажется, что пяти тысяч евро более чем достаточно.
— Почему? Мы ведь смогли бы заработать куда больше, если бы сейчас вложили больше денег.
— Конечно, — терпеливо ответил он. — Но что, если курс упадет еще ниже? Тогда ты скажешь: как хорошо, что я не вложила все деньги. Кроме того, тогда у тебя будут деньги, чтобы еще раз купить сертификаты.
— Но мы же не знаем, будет ли курс снижаться и дальше.
— Конечно, не знаем. Никто не знает. Все эксперты, предсказывающие будущее, вновь и вновь ошибаются. Очень часто все выходит не так, как мы думаем. Именно поэтому всегда нужно, чтобы у нас был наличный резерв. Нельзя все деньги со счета "золотой курицы" вкладывать в акции или акционерные фонды.
— Я думала, что инвестиционные фонды абсолютно надежны,
— пробормотала я.
— Да, они очень надежны. Особенно, если у тебя в запасе достаточно времени. Даже если курс упадет очень сильно, он снова поднимется. Но для того, чтобы распределить риск, часть денег всегда следует вкладывать абсолютно надежно.
— Скажите просто, что деньги нужно положить на сберкнижку,
— невольно вырвалось у меня.
— Нет. Ты знаешь мое отношение к сберкнижкам. Есть намного лучшие возможности. Ты могла бы, к примеру, купить государственные облигации. На них ты будешь получать проценты — в зависимости от положения на рынке. Сейчас это около трех с половиной процентов. А свои деньги ты сможешь забрать в любой момент.
— Три с половиной процента? Да, от этого со стула не упадешь. Так я никогда не разбогатею.
—  Конечно, так ты не разбогатеешь, — рассмеялся господин Гольдштерн. — Твои деньги даже не приумножатся, потому что весь прирост съест инфляция.
— Что значит инфляция?
— Это когда стоимость твоих денег уменьшается. Сегодня ты можешь купить булочку за двадцать пять центов. Предположим, через пару лет она будет стоить половину евро. Тогда за твои двадцать пять центов ты получишь лишь полбулочки. Значит, твои деньги будут стоить вдвое меньше. Это и есть инфляция.
— А как узнать, насколько велика инфляция, пожирающая мои деньги?
— Сейчас она составляет примерно три процента. Если ты, хочешь подсчитать, что это значит, можно воспользоваться очень простой формулой. Формула семидесяти двух очень удобна, потому что с ее помощью можно узнать, за сколько лет твои деньги удвоятся. Но ее можно применить и для того, чтобы лучше понять, что такое инфляция. Она покажет, за сколько лет при определенном уровне инфляции твои деньги потеряют половину стоимости. Раздели 72 на три процента инфляции. Получится 24. Значит, через 24 года твои деньги будут стоить половину того, что они стоят сегодня.
Меня поразило, как мало нужно для этого времени.
— Значит, инфляция почти так же высока, как и проценты, которые я получу за облигации.
—  Правильно! Потому я и называю сберегательные книжки машинами для уничтожения денег. Ведь проценты, которые там платят, даже ниже, чем потери от инфляции.
— Но и с государственными облигациями дело обстоит не намного лучше.
— Это верно. Но выбирать, в общем-то, почти не из чего. Ты же не хочешь вложить все свои деньги в акции. Даже если ты еще очень молода, у тебя всегда должен быть резерв. Только так можно наилучшим способом распределить риск.
— Неужели нет никакой возможности получить в каком-нибудь банке более высокий процент? — все еще сомневалась я.
— Конечно, есть и такие вложения, что могут принести более высокие прибыли. Но для этого ты должна вложить деньги на длительный срок. В этом и состоит недостаток. Если биржевой курс упадет и наступит удобный момент для покупки акций или сертификатов, ты не сможешь этого сделать.
— Какую же часть моих денег нужно вложить в облигации?
— Это зависит от ситуации, в которой ты находишься. Ты еще очень молода, поэтому можешь ограничиться двадцатью процентами.
Я почувствовала, что сегодня господин Гольдштерн ничего больше не скажет, поэтому сердечно поблагодарила его и распрощалась.
Я бы охотно спросила, сколько евро (а не процентов) нужно вложить в облигации, а сколько направить на покупку сертификатов. Но я уже узнала на собственном опыте, что этого он никогда не скажет. Он всегда объясняет только принцип. А как я применю эти принципы в жизни, мое дело. Этим он хотел добиться, чтобы я не полагалась на него, а сама отвечала за себя и свои финансы.
Я углубилась в расчеты. У меня есть 1130 евро. Завтра наступает день выплаты. Что я должна получить? 1 евро в день за собаку умножить на 16 собак, умножить на 30 дней. Получится 480 евро. По 25 центов в день я плачу моим помощникам. Это 120 евро. Значит, мне останется 360 евро. Кроме того, хозяева девяти собак договорились, что я буду дрессировать их питомцев. Каждого из этих псов я научила двум трюкам. Это еще 180 евро.
Итак, я получу завтра 540 евро. Вместе с тем, что у меня есть, получится 1670 евро. Я решила, что предложу денежным чародеям использовать для покупки сертификатов только по 1250 евро. Оставшиеся 420 евро я решила завтра же вложить в облигации. Приятно было думать, что скоро я вновь увижу госпожу Хайнен. Ах, как хорошо, что я открыла счет у человека, который мне сразу понравился.
Удовлетворенная, я легла в кровать. Мне казалось, что я нашла хорошее решение. И я еще успела подумать, что вновь пережила волнующий день. И что все мои дни превратились, в сущности, в сплошное приключение. Мне больше никогда не бывало скучно. А началось все с того, что Мани научил меня первым премудростям обращения с деньгами.
Белый Лабрадор, как всегда, лежал возле моей кровати, и я задумчиво поглаживала его по спине. Как же все переменилось! Я была уже не совсем та Кира, что год назад. У меня появилось так много новых интересов и так много новых друзей: господин Гольдштерн, Марсель, супруги Ханенкамп и госпожа Трумпф.
Переполненная благодарностью, я перегнулась с кровати и поцеловала Мани в голову. Он в ответ тут же лизнул меня в лицо. "Ах, ты, проказник!" — подумала я и заснула.
Конец большого приключения
С тех пор прошло несколько месяцев. Я начала записывать все пережитое. Зачем? Я и сама точно не знала. Может, для того, чтобы ничего не позабыть. Каждый день я делала по две страницы записей. Это было совсем не трудно, потому что очень помогали заметки в журнале успеха. И мне это доставляло огромное удовольствие.
Дни пролетали незаметно, и каждый приносил что-то новое.
Тем временем дела у моих родителей очень поправились. Господин Гольдштерн смог убедить папу нанять двух сотрудников. Сначала он никак не соглашался, считая, что просто не может себе этого позволить. Но потом он так поверил в господина Гольдштерна, что все же последовал его совету. И в результате все изменилось. Папа смог сосредоточиться на том, что ему нравилось. А то, что нравилось, он делал по-настоящему хорошо. Если раньше он сомневался, годится ли он вообще в предприниматели, то теперь знал, что должен лишь научиться поручать другим то, что сам делать не любил или умел недостаточно хорошо. И настроение у папы было теперь почти всегда хорошее. Удивительно все-таки, как меняется человек, избавившись от денежных забот. Теперь он каждое утро радовался предстоящему рабочему дню — и даже насвистывал песенки. Лучше бы он этого не делал: никто не умел так ужасно фальшивить, как он. А со времени покупки нового автомобиля он даже вставать стал на час раньше.
Росло и мое собственное дело. Под моей опекой была уже двадцать одна собака. И всех их надо было водить гулять, дрессировать и расчесывать. Конечно, я давно уже не справлялась с этим одна, но от Марселя я знала, как привлечь к работе других детей. Моника, например, таким способом зарабатывала хорошие деньги. Правда, я уже не могла сказать, где и когда я еще должна получить деньги.
Я узнала, как хорошо, если есть проблемы. Ведь благодаря им я должна была искать новые возможности и многому смогла научиться. Я поняла, как много всего можно делать с помощью компьютера. У меня давно уже появился собственный портативный компьютер. Домашние задания теперь занимали намного меньше времени, да и выглядели гораздо красивее. Улучшились и мои школьные отметки.
Теперь я научилась вести на компьютере и денежные расчеты, в чем мне очень помогла госпожа Ханенкамп. Компьютер и бухгалтерия были ее увлечениями. И она меня очень многому научила.
Естественно, зарабатывала я все больше. И неукоснительно делила все доходы, как и раньше: половину для "золотой курицы", сорок процентов на достижение своих целей и десять процентов на расходы. Большая часть того, что я когда-то по настоянию Мани внесла в список желаний, у меня давно уже была. Только в Америку я еще не ездила, предчувствуя, что там мне придется пережить нечто совершенно необычное, что еще раз полностью переменит мою жизнь.
Процветал и наш инвестиционный клуб. Курс нашего первого фонда хотя и упал однажды, но мы не продали тогда наши сертификаты и не понесли поэтому никаких убытков. А со временем курс опять вырос, и в случае продажи мы получили бы хорошие прибыли. Но продавать не было никаких причин. Мы ведь хотели, чтобы наши деньги все росли и росли.
Марсель, правда, однажды захотел было продать. Он называл это "получением прибыли". Но госпожа Трумпф спросила, что он намерен делать дальше, чтобы его деньги продолжали расти. В итоге мы пришли к ответу, что снова вложили бы деньги в инвестиционный фонд. Марсель тогда быстро понял, что продавать действительно не имеет смысла.
У нас были теперь вложения в четырех различных фондах. И каждый раз встречи денежных чародеев доставляли нам огромное удовольствие. Мы очень многому учились у госпожи Трумпф. Даже Моника стала хорошо разбираться в денежных делах. Поэтому ничего удивительного не было в том, что мы и родителям могли дать дельный совет. И те следовали нашему плану вложения денег. Сначала тайком, но потом они перестали это скрывать.
Господин Гольдштерн тем временем окончательно выздоровел. Он был ужасно занят своим бизнесом, и Мани оставался со мной. Как и прежде, каждую субботу мы вместе с Лабрадором навещали господина Гольдштерна, ходили гулять втроем,»а после этого нас ждали невероятно вкусные пироги с какао. И у нас всегда было о чем поговорить. Господин Гольдштерн был поистине финансовым гением, и каждый раз я узнавала от него что-то новое. Но самое главное, что деньги для него были чем-то совершенно нормальным и естественным. Постепенно стало меняться и мое отношение к ним.
Раз в месяц господин Гольдштерн делал для своих клиентов доклады о способах вложения денег. И мои родители регулярно их слушали.
В одну из суббот он спросил, не хочу ли и я выступить с докладом о деньгах перед детьми его клиентов. Я согласилась. В первый раз пришло лишь семеро детей. Но о моих докладах заговорили, и теперь на них бывает по двадцать-тридцать слушателей. За каждый доклад я зарабатываю 37,5 евро.
Несколько дней назад у господина Гольдштерна появилась новая идея. Он предложил мне основать вместе с ним фирму, которая будет помогать детям инвестировать деньги. Он придумал это, посмотрев ту самую папку, что я получила от госпожи Трумпф. Я нашла его идею гениальной. Представить только: у меня, Киры, совместная фирма с господином Гольдштерном, финансовым гением.
Я спросила, почему он хочет основать фирму именно со мной. Ответ был как будто специально придуман для моего журнала успеха:
"Потому что ты способна на это благодаря твоим знаниям и достигнутым успехам. Если бы я не думал, что эта фирма с тобой будет расти лучше, чем если бы я работал в ней один, я не сделал бы этого предложения. Ты привлечешь гораздо больше детей, чем я сам".
Я с ним согласилась, и это тоже стало возможно потому, что моя уверенность в себе очень окрепла.
Но все же я была очень взволнованна. И уверена, что в недалеком будущем меня ждут новые приключения.
Все это я записала. Потом откинулась на спинку стула и пробежала написанное на дисплее. Получалось здорово.
Потом мой взгляд упал на Мани. Я задумчиво разглядывала собаку. Мы давно уже с ним не разговаривали. И мне давно хотелось спросить у него, почему. Но мешал какой-то неосознанный страх. Перед чем? На это я не могла бы ответить точно. Наверное, перед тем, что с ответом на этот вопрос что-то закончится навсегда.
Теперь я это вдруг осознала. Я научилась не прятаться от того, чего боюсь. Поэтому я решительно надела на Мани поводок и пошла с ним в лес. Но какое-то смутное чувство все не проходило и мешало радоваться нашей прогулке. В горле у меня стоял комок, и шли мы медленнее, чем обычно.
Наконец мы добрались до нашего убежища. Давно уже не бывали мы здесь, и проход под кустами почти совсем зарос. Мы долго пробирались по нему, пока не оказались на полянке. Здесь тоже стало не так уютно, как раньше. Все выглядело другим.
Я долго и грустно смотрела на Мани и страстно желала, чтобы он заговорил. Он так давно уже ничего не произносил, что иногда мне казалось, будто я все это просто придумала. Но ведь все было на самом деле!
Я отчаянно просила Мани подтвердить, что он и в самом деле обладает даром речи.
Выражение его морды изменилось. Мне даже показалось, что я вновь очутилась в том времени, когда он впервые заговорил со мной.
— Кира, умею ли я говорить или не умею, вовсе не так важно. Я ликовала. Это, без сомнения, голос Мани. А Мани продолжал:
—  Гораздо важнее, можешь ли ты меня слышать и понимать. Это как с книгой, которую ты сейчас пишешь. Некоторые читатели не поймут тебя и ничего не изменят в своей жизни. А другие начнут обращаться со своими деньгами разумнее. И их жизнь станет счастливее и богаче.
Как только Мани замолчал, я вновь засомневалась, не сон ли это, говорил ли он со мной действительно. От всего этого можно сойти с ума.
Но вдруг все изменилось. Я отчетливо поняла, что это не сон. Доказать я ничего бы не смогла, но это и не нужно было. Одновременно меня пронзило холодом, потому что я почувствовала, что Мани в последний раз говорил со мной. Мне стало ужасно грустно. Я нагнулась и обняла его. Я прижимала Мани к себе изо всех сил. Как будто это могло заставить его снова заговорить.
Потом я подумала о фразе, которую однажды произнес господин Гольдштерн: "Не грусти о том, чего у тебя больше нет, а будь благодарна за то время, когда ты этим обладала".
Для меня это значило: теперь придется обходиться без советов Мани. Но, с другой стороны, в этом было и хорошее. Если он не может больше разговаривать, значит, ему больше не угрожает и опасность. Никто не захочет его исследовать. Все станут принимать мою историю за девчоночью выдумку. Я тихонько заплакала. Мани повернулся и лизнул меня в лицо. На этот раз я предоставила ему свободу. Я долго плакала, и его ласка утешала меня.
Прошло много времени, пока я успокоилась и смогла спокойно размышлять. С благодарностью думала я о том, чему научилась от Мани. Все его наставления теперь жили во мне. И я больше не сомневалась, что однажды стану очень богатой. И даже намного скорее, чем можно предполагать. Я знала, что при любых деньгах останусь счастливой. И теперь я смогла рассказать мою историю. Я сумела сделать это так, что никто не узнает, пригрезился ли мне голос Мани, или он разговаривал со мной на самом деле. Меня охватило чувство глубокой благодарности. Я притихла от счастья и еще долго оставалась с Мани в нашем укрытии — это был последний раз. Тогда я вдруг поняла, как мне закончить мою книгу. Мы пришли домой, и я написала:
"Я желаю, чтобы множество детей услышало, как эта книга говорит с ними. Известный пес по кличке Деньги и я были бы этому очень рады".
Кира
Встать на ноги
Послесловие для взрослых профессора Юргена Циммера одного из ведущих детских психологов в немецкоговорящих странах
Когда стены рушатся, расширяются горизонты
"Пес по кличке Деньги" — давно назревшее открытие. Книга не поднимает назидательно палец, а дает детям шанс хоть немножко поучаствовать в абсолютно взрослом занятии — зарабатывании денег. В течение двухсот лет — с тех пор, как Фридрих Фребель придумал детский сад, — его последователи, как пишет журнал "Кляйн унд Гросс", боролись с эксплуатацией детского труда и пытались приучить детей к кротким играм. Теперь пришла пора дать детям соответствующее их возрасту представление о работе и шанс принять участие в деятельности взрослых.
"Пес по кличке Деньги" ломает воздвигнутые предрассудками стены и открывает взгляду новые горизонты: предпринимательская деятельность, предпринимательство — это не детский труд, а азартная игра, увлекательная, полная неожиданностей, дающая простор изобретательству.
Учиться в условиях рынка—значит учиться в обстановке неуверенности. Каждое — даже незначительное — предпринимательское решение содержит в себе элемент риска. Если оно ошибочно, то раньше или позже непременно скажется на экономических результатах. Зато правильные решения ведут, в конечном счете, к более высоким доходам. Игры в предпринимательство и зарабатывание денег очень серьезны. Рынок — это школа, которая не похожа на школу, а предстает то в виде беговой дорожки с препятствиями или разветвленного лабиринта, где нужно принимать решения молниеносно, то рабочего места мастерового или упражнения для укрепления способности размышлять, то конторы по проведению необычных мероприятий или биржи идей. Школа рынка — это мечта, являющаяся нам лишь в жизни.
Рынок, как и демократия, — это принцип. А принципами иногда злоупотребляют. Рынок означает не драку без правил, а прозрачность, конкуренцию, ответственность за людей и природу, честную игру, защиту от краха.
Предпринимательство означает самоопределение, независимость, собственную инициативу. Следовательно, своеволие? Совершенно верно. Но не без известного коллективизма и солидарности. Одна из педагогических целей — воспитание солидарности. Это указание на то, что мы не одни в этом мире, но живем с людьми и среди людей, что мы защищаем слабейших, не дискриминируем тех, кто не похож на нас, не попираем слабых, не идем по головам в нашем стремлении к власти. И это касается не только отношения к людям, но и к природе, к ее творениям и ресурсам, которые на нашей отданной на поток и разграбление планете нуждаются в особом милосердии. Такое поведение вознаграждается: предприниматели, осознающие свою социальную и экологическую ответственность и руководствующиеся ею в своей деятельности — этому нужно учить уже в детстве, — находятся не в хвосте рынка, а впереди него.
В зарабатывании денег нет ничего плохого. Это занятие дает возможность делать добро себе и другим. У тех, кто рано начинает зарабатывать, развивается иммунитет к иждивенческому мышлению, они не любят находиться на содержании у других. Кто зарабатывает, вовсе не должен сам становиться рабом все туже закручивающейся спирали потребительства. Предпринимательская деятельность таит в себе шанс просвещенного и бережного обращения со скудеющими ресурсами. Разумная скромность — и требуется воспитание этого качества — означает: лучше один раз купить первосортный товар, чем много раз третьесортный; она означает свободу от постоянной жажды приобретения невого только потому, что изменился внешний вид или упаковка продукта, хотя содержание и осталось по существу прежним. Качество жизни обеспечивается не накоплением все большего количества продуктов высоких технологий, а, например, благодаря тому, что человек находит время для общения с окружающими, выражения своих чувств, занятий творческой или предпринимательской деятельностью.
Кто хочет стать чемпионом...
Возникает вопрос: может быть, точка зрения на детство в Центральной Европе сильно недооценивает предпринимательский и квалификационный потенциал детей?
Кто хочет стать чемпионом, рано начинает тренировки. Анализируя биографии бизнесменов, замечаешь, что подавляющее большинство людей, решившихся на предпринимательство, уже в детстве находилось во власти определенных идей, развивало в себе способность к размышлению и известное "нечто". У большинства была возможность приобрести первый опыт предпринимательства и "малой" экономики в своем микрокосме. Анита Роддик, основательница распространенных по всему миру "боди-шопов", в детстве торговала комиксами. Готтлиб Дуттвайлер, со своей фирмой "Мигрос" создавший в Швейцарии 40 тысяч рабочих мест, разводил белых мышей, морских свинок и кроликов на продажу. Психотерапевт и предприниматель Петер Гёбель говорит, что размышления могут казаться упоительными, а работа — радостной. Есть спрос на нестандартно мыслящих детей и молодежь, чье стремление к творчеству и независимости не поддается нейтрализации.
Из анализа биографий бизнесменов становится также ясно, что многие из них еще детьми, школьниками прилагали усилия к тому, чтобы преодолеть попытки регламентировать их волю к размышлениям, насильственно прервать развитие их идей. Педагоги как упреждающая помеха предпринимательству? Если бы удалось уменьшить предполагаемый масштаб подобных помех, это бы дорого стоило.
Дух предпринимательства
Приобретает контуры новый вариант катастрофы образования: она состоит в том, что педагогической науке практически нечем ответить на массовую безработицу. Все в большей степени образование лишь в том случае будет означать подъем по социальной лестнице, а точнее, уверенность в завтрашнем дне, если люди научатся развивать в себе предпринимательское видение.
Помимо прочего, это значит, что профессиональные педагоги должны наравне с остальными развивать его в себе и публично доказывать. Недостаточно ограничивать свою подготовку обычными квалификационными требованиями и держаться за видимость полной занятости. В гораздо большей степени необходимо воспитание предпринимательского духа, которое начинается в раннем детстве и понимает предпринимательство не столько как биографическую странность, сколько как основную квалификацию.
В американском английском есть понятие "entrepreneurship", плохо переводимое на другие языки. Оно означает развитие инновационных предпринимательских идей и их осуществление на рынке.
Поддерживать, а не отмахиваться
Дети и внуки послевоенного поколения на Западе сверх меры избалованы, чему немало способствует экономическое благополучие этих стран. Стремительно растущие желания детей с такой же стремительностью — в качестве успокоительной таблетки — удовлетворяются. При этом дети отучаются от того, что в психологии называется способностью нечто заслужить, приложить усилия. Избалованные дети плохо приспосабливаются к трудным временам.
В основе сценария детства в Центральной Европе лежат хорошие намерения: ликвидация эксплуатации детского труда, защита прав детей. Оборотная сторона медали — все усиливающиеся тенденции излишней опеки и преувеличения "детскости" детства. Для отвечающего нашему противоречивому времени портрета ребенка важно перестать держать его в тепличных условиях и кормить успокаивающими пилюлями.
Дети обладают способностью самостоятельно управлять своим развитием. Взрослые при этом должны не диктовать ребенку, но понимать, сопровождать и слегка направлять его. Они должны делать ставку на самостоятельную деятельность и предприимчивость детей. Бережно и настойчиво стимулировать развитие ребенка — значит не подсказывать готовых решений, а предоставить ему шанс самому искать выход и поддерживать процесс исследующего, открыва-тельского, экспериментирующего обучения, расширяя поле зрения ученика и помогая ему углубить свои исследования.
Профессор Юрген Циммер
Приложение
Акция
Акция — способ участия в собственности фирмы: человек покупает одну или несколько долей собственности, и каждая из них называется акцией. Если фирма получает прибыль (зарабатывает деньги), ты получаешь сумму, которая зависит от величины твоей доли собственности: чем эта доля меньше, тем меньше и твоя прибыль; чем больше твоя доля собственности, тем больше прибыль. Если фирма несет убытки, твои акции дешевеют. В этот момент ты должен не продавать их, а подождать, пока фирма не начнет вновь получать прибыли. Подробный рассказ госпожи Трумпф об акциях ты можешь прочитать в главе "Клуб инвестирует деньги".
Вклад
Вкладывать деньги значит, во-первых, приумножать их благодаря процентам: деньги можно вложить в акции или в банк. С другой стороны, деньги можно вложить, купив нечто, о чем известно, что потом это можно будет продать дороже. Это могут быть произведения искусства, дом, антиквариат и т.д.
Биржа
Регулярные встречи коммерсантов для заключения торговых сделок на рынке особого вида. Биржа сводит вместе спрос и предложение и уравнивает их, официально устанавливая цены. Высшая инстанция в Федеративной Республике Германия — министр экономики. В качестве эксперта ему помогает биржевой комитет. Подробнее об этом см. главу "Клуб инвестирует деньги".
Фонд
Так называются денежные средства, собранные для определенной цели (особое имущество). Подробнее об этом см. главу "Клуб инвестирует деньги".
Ипотека
Это одна из форм залогового права, обременение недвижимого имущества обязательствами. Если у владельца дома есть долги, то он может под залог дома застраховать их в правовом и финансовом отношении. Тем самым он "обременяет" свою недвижимость. Его владение домом становится ограниченным, поскольку при его продаже он должен вернуть ипотечное письмо.
Инфляция
Обесценивание денег. За 5 евро десять лет назад можно было купить больше, чем сегодня. Со временем деньги стоят все меньше.
Процент
Чтобы вычислить процент от какой-либо суммы на калькуляторе, нужно это число умножить на процентную ставку. Например, чтобы найти 3 процента от 3000, нужно 3000 умножить на 3, затем нажать на клавишу со знаком процента (%), а затем — на знак равенства. Можно поступить и иначе: сначала разделить нужное число на 100 (процент — это одна сотая доля числа), а потом умножить на процентную ставку.
3000 : 100 = 30 (один процент)
30 х 3 (3. процента) = 90.
ПроцентыКогда ты одалживаешь деньги банку (это значит, что ты кладешь их на банковский счет), банк выплачивает тебе за это некое вознаграждение. Если ты одолжил банку 3000 евро, он будет тебе платить определенный процент, например, 3 процента. Значит, каждый год, пока твои деньги лежат в банке, ты получаешь 3 процента от 3000 евро (то есть, 90 евро).
Сложные проценты
Ты можешь договориться с банком, что в конце года твои проценты начисляются на твой счет. Если продолжить предыдущий пример, то получится следующее: за год тебе полагается 90 евро процентов. Если не брать этих денег, а начислить их на счет, то твой вклад составит 3090 евро. Еще через год ты получишь уже 92,7 евро процентов (3 процента от 3090 евро). И так далее (3090 евро + 92,7 евро = 3182,7 евро. Проценты от этой суммы составят уже 95,45 евро...

<< Предыдущая

стр. 4
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ