ОГЛАВЛЕНИЕ

Л.И. БОЙКО
ТРАНСФОРМАЦИЯ ФУНКЦИЙ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПОЗИЦИИ СТУДЕНЧЕСТВА

БОЙКО Леонид Иванович - старший преподаватель, руководитель Центра мониторинговых исследований Северо-Кавказского НИИ экономических и социальных проблем Ростовского государственного университета.

Противоречивое воздействие различных факторов создало сложную и неоднозначную ситуацию в отечественной высшей школе. Для анализа тенденций ее трансформации как социального института целесообразным представляется использование понятия “функция”. Согласно классической социологической теории под последней понимается роль, которую тот или иной институт выполняет относительно потребностей общественной системы или интересов составляющих ее социальных групп и индивидов, а также зависимость, наблюдаемая между различными социальными процессами, способ взаимосвязи элементов внутри системы.
Важно отметить, что в 70-е годы в отечественной социологии образования сформировался подход, эвристические возможности которого, на наш взгляд, до сих пор не исчерпаны. Согласно ему применительно к высшей школе выделяется, прежде всего, три группы функций: профессионально-экономические, социальные и гуманистические. Убедительно доказано, что относительное равновесие в осуществлении функций возможно лишь при стабильном развитии общества и государства. Дисгармония в реализации функций свидетельствует о серьезных изъянах в деятельности системы “государство - общество - образование – личность”. Принципиальным является то, что функциям соответствуют ценности, доминирующие типы мотиваций у лиц, вовлеченных в сферу высшей школы, особенности их поведения, т.е., они воплощаются в социальные позиции. Именно позиции выступают реальным индикатором складывающихся тенденций, показателем их направленности, интенсивности и масштабов.
Наша цель - рассмотреть взаимосвязь эволюции функций высшей школы в современных условиях и сдвигов в позициях студенчества. Эмпирической базой служат результаты социологического мониторинга социального поведения и мотиваций студентов, осуществляемого с 1995 г. Северо-Кавказским НИИ экономических и социальных проблем Ростовского государственного университета (научный руководитель проекта - проф. Ю.С. Колесников). Хотя данные характеризуют студентов РГУ (объем выборки в ежегодных социологических замерах составляют от 520 до 650 чел.), они устойчиво соотносятся с аналогичными показателями других вузов и, прежде всего, классических университетов.
Исследуя деятельность любого социального института, следует принимать во внимание, что у него имеются как явные функции, т.е. совпадающие с открыто провозглашаемыми целями и задачами, так и латентные, обнаруживающие себя лишь с течением времени и в большей или меньшей степени отличающиеся от декларируемых намерений. Например, характер реализации социальных функций отечественной высшей школой в 70-80-е годы был таков, что, несмотря на провозглашаемое продвижение к социальной однородности, стирание различий между представителями отдельных категорий населения в доступе к высшему образованию и т.д., нарастали процессы социальной дифференцированности. Причем это проявлялось на разных уровнях и во многих сферах деятельности высшего образования. Во-первых, как показали данные, полученные в ходе исследований, осуществленные по всесоюзной выборке, наличествовали заметные различия социально-профессиональных ориентаций внутри студенчества [1, с. 202-231]. Главным дифференцирующим фактором выступали не только особенности первичной социализации, но и специфика, вытекающая из места конкретного вуза в воспроизводственных процессах. Различные виды образования открывали доступ к разнородным видам труда и обеспечивали неодинаковые возможности последующего социального продвижения; соответственно те или иные вузы и факультеты были нацелены на различные группы и профессионально-квалификационные слои специалистов, пополнение для которых они готовили. Это означало, что реальные различия внутри тогдашней интеллигенции как бы находили свою “проекцию” в социальных различиях внутри студенчества.
Во-вторых, исследования того времени фиксировали существенные расхождения в показателях мобильности молодежи уже в рамках первых ступеней общего образования. Характерным было неравенство учебных успехов учащихся, имеющих разное социальное происхождение, которое во многом предопределяет выбор или формы среднего образования. После окончания 8 класса большинство детей служащих и специалистов поступали в девятые классы для окончания полной средней школы, тогда как дети рабочих и крестьян в большинстве своем предпочитали поступать в ПТУ или техникумы [2, с. 131]. Таким образом, социальные источники пополнения студенчества видоизменялись не при отборе контингента в вуз, а уже на более ранних этапах обучения.
И, в-третьих, особенностью развития высшего образования являлись все более распространяющиеся различия вузов по основным показателям состояния как кадрового потенциала, так и организации и возможностей учебного процесса и научных исследований, а, следовательно, и качества подготовки специалистов. Более того, происходило в определенной мере распределение функций высшего образования между учебными заведениями с различными уровнями образовательных программ и расположенными в разных регионах и поселенческих структурах. Тогда же социологами были сделаны выводы, что как сближение социальных групп, так и сближение регионов достигалось в большей мере на уровне общего среднего, нежели профессионального (в особенности высшего) образования. Это означало, что общее образование выступало в ту пору как один из важнейших факторов социальной интеграции, тогда как профессиональное образование имело более ярко выраженные социально-дифференцирующие функции [1, с. 60].
В 90-е годы тенденции, выступавшие в предшествующий период фрагментарно или латентно, как бы “вышли из тени”, стали доминирующими. Преобладающей стала социально-дифференцирующая, социально-селективная тенденция.
Можно выделить несколько характерных особенностей современной ситуации. Отказ государства от установки на всеобщее полное среднее образование провоцирует рост отсева учащихся из школ. При этом, как убедительно показал в своем исследовании Д.Л. Константиновский [3, с. 79-92], отсев носит ярко выраженный социальный характер: в 1994 г. дети руководителей и специалистов с высшим образованием составили половину школьного выпуска, а доля выходцев из семей рабочих и крестьян сократилась более чем вдвое. Относительное увеличение доли детей руководителей составило более 600%, она выросла по сравнению с началом 80-х годов в 7 раз. Если 20 лет назад эта группа составляла лишь 1/10 часть всех выпускников, планировавших поступить в вуз, то сейчас их оказалось уже более 30%. А среди детей рабочих и крестьян в 60-х годах планировали поступить в вузы 25 чел. из 100 выпускников, в 80-х - 11, в 90-х - 6-7.
Что же касается собственно высшей школы, то наши данные демонстрируют, что социальный механизм пополнения студенчества делает вузовскую систему все более самовоспроизводящейся. В составе студентов преобладают молодые люди, чьи родители имеют высокий образовательный уровень: не менее 60% опрошенных являются выходцами из семей специалистов с высшим образованием, а около 30% - со средним специальным. Существенно увеличивается удельный вес тех, чьи родители являются руководителями различного ранга - у каждого третьего студента отец и каждого пятого мать принадлежат к этой категории. Указанные факторы предопределяют высокий экономический статус большинства студентов.
Из табл. 1 следует, что за последнее время доля благополучных в материальном положении студентов возросла и составляет едва ли не 3/4 опрошенных (для сравнения: согласно аналогичным социологическим замерам среди “взрослых” таковых не более 30%). Причем эта часть определяет общий облик и социальное самочувствие студентов. Следовательно, студенчество рекрутируется преимущественно из слоев, во многом успешно адаптировавшихся к рыночным отношениям, хорошо обеспеченным. Это явление выступает показателем того, что социальный состав студентов асимметричен социальной структуре общества, имеет весьма узкую социальную базу пополнения.
С этим вполне корреспондируется и еще один фактор, предопределяющий социальную селекцию: влияние мезосреды (территориальной общности). Известно, что проживающие в различного типа поселенческих структурах, имеют неодинаковые возможности приобщения к
Таблица 1

Распределение ответов на вопрос: “Как бы вы охарактеризовали свое нынешнее материальное положение?”, % к числу опрошенных

Материальное положение
1997
1998
1999
2000
2001
Ни в чем себе не отказываю
8
10
10
16
17
Неплохое, хотя для этого приходится тратить много сил
47
55
54
56
61
Едва свожу концы с концами
25
15
22
15
10
Приходится недоедать, отказы-
ваться от самого необходимого
3
2
1
1
1
Затрудняюсь ответить
14
14
11
9
8
Не дали ответа
3
4
2
3
3



культуре, получения образования, социальной мобильности. Однако ареал формирования контингента студентов ведущих вузов постоянно сужается. Например, среди студентов РГУ, опрошенных в 2001 г., 61% являются жителями Ростова, 18% - других городов Ростовской области, 10% - выходцами из сельской местности. Оказалось, на долю тех, кто до поступления в университет проживал за пределами области, приходится немногим больше 10%. Отметим, что если в начале текущего десятилетия причиной подобного явления выступали такие причины, снижающие образовательную миграцию молодежи, как межнациональные и межгосударственные конфликты, стоимость жизни, рост преступности, то в последние годы к ним добавилось развитие на периферии сети учреждений высшего образования как государственного (филиалы вузов), так и негосударственного. Причем, далеко не все из них способны обеспечить качественное освоение программ высшего профессионального образования. Это вполне укладывается в концепцию О.И. Шкаратана, согласно которой образование при формальном равенстве уровней стратифицировалось, разделившись на элитное, повышенное, “среднее” и с низким уровнем [4, с. 153]. Поэтому современная система образования скорее камуфлирует реальное неравенство, чем служит средством по выравниванию позиций.
Вышеизложенное описывает как бы “внешние” особенности реализации социальных функций высшего образования. Что же касается процессов, протекающих внутри вузов, то здесь проявляется своя специфика. Деятельность каждого вуза как социального организма видоизменилась, главенствующими стали процессы самоорганизации, во многом стихийной адаптации к сложившимся обстоятельствам. Эксперты полагают, что если в 80-е годы соотношение между воспитанием и обучением (в количественном сопоставлении) было на уровне 30-40% к 60-70%, то к настоящему времени эти пропорции снизились соответственно до 10 к 90% [5, с. 107].
Полученные нами данные показывают, что новые социальные характеристики свойственные образу жизни студентов, системе ценностей рельефно присутствуют в их образе жизни. Существенными является то, что во многом меняются взаимоотношения студентов с государством, с преподавателями, родителями, друг с другом. По самооценке студентов, расслоение в учебных группах происходит по следующим направлениям: культурным интересам — 68-74% опрошенных, материальному положению - 22-28%, национальному признаку, землячеству - 8-19%, социально-профессиональному положению родителей - 12-16%. Таково воздействие факторов дифференциации, привнесенное “извне”. Если вузу удается в определенной степени “снять” часть из них, связанных с национальными признаками, происхождением и экономическим статусом, то значимость культурного и символического капитала сохраняется в течение всего периода обучения.
Важно отметить, что социальная функция взаимодействует и с другими важнейшими предназначениями высшей школы - профессионально-экономической и гуманистической. Эти функции также претерпели изменения, произошла их трансформация. Система высшего образования объективно стала реализовывать функции социальной защиты, причем не только как средство освобождения от службы в армии, но и исполнять роль постоянного демпфера на рынке труда, канала снижения части социального напряжения. Существенна роль высшей школы как сферы капиталовложений, инвестиций в “человеческий капитал”. Речь идет не только о негосударственных образовательных учреждениях и коммерческом наборе в государственные вузы, но и о том, что семьи студентов активно финансируют их подготовку к конкурсному отбору для бесплатного обучения. В последние годы не менее 70% абитуриентов использовали для подготовки к вступительным экзаменам платные образовательные услуги. По мнению ряда специалистов, объем таких предварительных расходов вполне сопоставлен со стоимостью обучения в вузе.
Подобная эволюция функций высшей школы повлекла за собой существенные сдвиги в позиционных характеристиках студентов. Прежде всего, следует остановиться на комплексе проблем, связанных с темпами и особенностями профессионализации будущих обладателей вузовских дипломов. Их предпосылки складываются задолго до вступительных экзаменов. Наш мониторинг свидетельствует о нарастании тенденции, обозначившейся в предшествующие десятилетия. Речь идет о формировании социально-статусной составляющей мотивации получения высшего образования и превалировании ее над профессиональным компонентом. Дело в том, что решение получить высшее образование предшествует выбору профессии, т.е. абитуриент в первую очередь определяет будущее социальное положение. Иначе говоря, в основе выбора конкретной специальности лежит выбор будущего социального положения, а в основе профессиональной ориентации - ориентация социальная [1, с. 157]. Во второй половине 90-х годов значительная часть поступавших в вузы руководствовалась инструментальной ценностью высшего образования, рассматривала его как средство реализации своих способностей в последующей карьере. Наш опыт проведения исследований с использованием качественных методов, прежде всего фокус-групповых дискуссий, показывает: только 10-15% студентов вполне осмысленно избрали соответствующую вузовскую специализацию, причем главенствующую роль сыграли сопутствующие факторы, в том числе финансовые возможности семьи.
В дальнейшем, в ходе обучения в вузе, происходит определенное приобщение к профессии, однако, темпы его невелики. Причиной выступают как особенности организации учебного процесса, так - и это в первую очередь - невостребованность рынком труда. Отсюда невысокий уровень учебно-познавательной активности, прагматическое отношение к учебе. И хотя основная часть студентов Ростовского госуниверситета вполне положительно относится к получаемой профессии, работать по ней планирует только каждый пятый. То, что социальное и профессиональное продвижение выпускников осуществляется не всегда с получаемой в вузе специальностью, позволяет сделать вывод: современное высшее образование в определенной мере является не профессиональным, специализированным, а общим, своеобразной предпосылкой для следующего профессионального самоопределения.
Важно отметить, что современные обстоятельства противоречиво сказываются на студенчестве. Ему, по афористичному определению Ю.С. Колесникова, свойственны рыночные стандарты поведения в не вполне рыночной среде и нерыночные формы поведения на рынке труда [6, с. 181-182]. Это парадоксальное сочетание наиболее зримо проявляется в том, как студенты “выстраивают” свои жизненные планы (см. табл. 2).
Из приведенных данных видно: налицо различные траектории выхода на рынок труда, разная степень уверенности в своем будущем. Важное значение имеют те возможности, на которые опираются студенты. При ответе на вопрос: “Что вы предпринимаете для того, чтобы получить работу по специальности после окончания вуза?” в опросе 2001 г. были зафиксированы следующие мнения, в процентах: “мне помогают родственники, друзья, знакомые” – 31%; “самостоятельно ищу работу” – 20%; “в поисках работы использую сведения из СМИ” – 17%; “мне оказывают помощь работники моего факультета, вуза” – 5%; “систематически посещаю службу занятости” – 3%; “ничего не предпринимаю для поиска работы” – 48%.
Таким образом, четко выделяются формы, на которые ориентированы опрошенные в поисках работы, и уровни личной активности. Именно последний фактор выступает как дифференцирующий студентов. Эта

Таблица 2

Распределение ответов на вопрос: “Как вы оцениваете перспективы своего трудоустройства после окончания вуза?”, в % к числу опрошенных

Перспективы трудоустройства
1995
1996
1997
1998
1999
2000
2001
Уже твердо знаю, где буду работать
8
7
8
6
7
8
7
Есть несколько вариантов трудоустройства, но без четких гарантий
37
40
39
41
36
42
38
Вероятнее всего, после окончания вуза буду какое-то время безработным
25
20
25
25
30
23
32
Еще не задумывался об этом
30
33
28
28
27
27
32


особенность корреспондируется с данными о наиболее привлекательных для респондентов вариантах трудоустройства (см. табл. 3).
Судя по данным таблицы, на смену идеализированным; представлениям о рыночных отношениях, при котором автоматически увязываются между собой уровни образования и благосостояния, к студентам приходит понимание суровых реалий. Достаточно внушительной выступает группа студентов, предпочитающих профессиональную карьеру под эгидой государственного патернализма.
Значительное расслоение студентов происходит и в учебном процессе. Речь идет не только об успеваемости, уровнях прилежания и пр., но и различиях в побудительных факторах учения. Наряду с теми, кто достаточно адекватно реагирует на рыночные импульсы и вследствие этого проявляет активность в освоении знаний, наличествует большая группа студентов с противоположными устремлениями. Для них характерно отсутствие более или менее четких ориентиров, формальное приспособление или отчуждение от учебно-воспитательного процесса, значимость внешних; стимулов в учебе, таких как “силовое” воздействие деканата, жесткий контроль за посещаемостью занятий и т.д. Более того, ими игнорируется необходимость существенных собственных усилий для овладения знаниями, обретения профессионального самоопределения. Олицетворением подобного иждивенческого подхода могут служить зафиксированные в ходе опросов мнения “университет обязан обучить студентов всему необходимому, довести их до статуса специалиста”, “прежде всего университет должен нести ответственность за качество подготавливаемых специалистов”. Из этого можно сделать вывод и о том, что социально-защитные функции высшего образования в ряде случаев формируют несамостоятельные позиции студентов, патерналистские модели поведения.
Таким образом, последствием эволюции реальных функций отечественного высшего образования является наличие в практически любом

Таблица 3

Распределение ответов на вопрос: “Какой вариант трудоустройства вас больше привлекает?”, % к числу опрошенных.

Варианты трудоустройства
1993
1994
1995
1996
1997
1998
2000
2001
Определенность во всем, гарантированное трудоустройство, средняя зарплата
15
37
44
41
42
36
45
40

Значительная доля риска в решении проблемы занятости, самостоя-тельный выход на рынок труда с равными шансами на успех и неудачу

60

33

30

32

32

40

24

24

Не знаю

25

30

26

27

25

32

31

36


постсоветстком вузе нескольких социально-педагогических укладов, отличающихся механизмом взаимодействия с рынком рабочей силы, принципами устройства внутренней жизни, образцами профессионального поведения преподавателей и студентов, различными побудителями активности и т.д. В зависимости от уровня вовлеченности в рыночные отношения, спроса на специалистов, существующих для них гарантий и т.д., соотношение между укладами в тех или иных вузах может разниться. Вместе с тем в каждом учебном заведении это соотношение является достаточно устойчивым. Согласно нашим данным, наблюдается стабильность многих социологических показателей и индикаторов. В их числе: мотивы и стимулы получения высшего образования, уровни учебной активности и их детерминанты, характеристики дифференциации первичных студенческих групп, особенности социальной идентификации и др. Но самым, на наш взгляд, принципиальным является то, что вузовская система воспроизводит три различных типа студентов, три модели поведения: патерналистскую, индивидуально-карьерную и амбивалентную (неопределенную). Можно предположить, что существующее положение сохранится достаточно долго. В силу этого в вузах продолжительное время будет наличествовать диверсификация не только источников финансирования, уровней подготовки и других официальных атрибутов, но и разнообразие направлений и степеней воспитательного воздействия, зависящих от принципов и традиций деятельности вуза и запросов обучаемых. Все явственнее вырисовывается проблема реализации каждым вузом своих воспитательных функций посредством методов и технологий, свойственных каждому из социально-педагогических укладов.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Высшая школа как фактор изменения социальной структуры развитого социалистического общества. М., 1978.
Филиппов Ф.Р. Школа и социальное развитие общества. М., 1990.
Константиновский Д.Л. Динамика неравенства. М., 1999.
Радаев В.В., Шкаратан О.И. Социальная стратификация. М., 1995.
Молодежь - будущее России. М., 1995.
Колесников Ю.С. Становление рыночных стандартов поведения студентов // Молодежь 97: надежды и разочарования. М., 1997.



ОГЛАВЛЕНИЕ