<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Скифы не имели письменности. Главное, что о них известно, рассказано греческим историком Геродотом, посетившим Северное Причерноморье в середине V века до нашей эры.
В те времена у скифов были еще свежи воспоминания о том, как в 512 году они подверглись нападению семисоттысячной персидской армии. Дарий I, незадолго до того захвативший персидский трон, решил, что успешный и, как он был совершенно уверен, легкий поход и захват новых богатых земель самым лучшим образом упрочит его власть.
Когда персидская армия оказалась на территории современной Украины, скифские цари отправили Дарию «послание»: воробья, мышь, лягушку и пять стрел. Учитывая, что воробей обитает вблизи человеческого жилья, мышь роет норы, строя свой дом в земле, а лягушка живет в воде, Дарий решил, что скифы складывают перед ним оружие и отдаются ему с землей и водой, обещая постоянно быть при нем, как воробьи при человеке.
Советник царя Гобрий был не согласен с таким толкованием послания. Он «перевел» на персидский язык скифское «письмо» как ультиматум: «Если вы, персы, не умеете летать, как птицы, прятаться в земле, как мышь, или в воде, как лягушка, то не вернетесь к себе назад, сраженные нашими стрелами!»
Прав оказался Гобрий. Скифы не дали персам генерального сражения, но, отступая, засыпали колодцы, устраивали степные пожары, наносившие захватчикам значительный ущерб, смело нападали на авангарды и обозы, безжалостно их уничтожая, и, не ожидая подхода более крупных сил, исчезали в степи. Армия Дария таяла, как снег на солнце, и персы вынуждены были начать поспешное отступление, подгоняемые тучами скифских стрел.
Кстати, владея достаточной для того времени письменностью, персы не порвали с предметным письмом. Отправляясь в поход, Дарий отдал своему наместнику шнурок с 60 узелками, велев ежедневно развязывать один, чтобы на родине знали, когда его ждать обратно. К сказанному хочется добавить, что, хотя Дарию пришлось спешить, особенно на обратном пути, бесславный поход занял гораздо больше времени, чем царь предполагал, покидая азиатские берега.
Следующим видом письменности, созданным человеком в доисторические времена, было рисунчатое письмо. Наскальные рисунки предназначались не для украшения мрачных подземных жилищ. Они использовались для передачи информации. Серия стилизованных рисунков-пиктограмм могла передавать сложное сообщение. Пиктограммы и в наши дни используются широко. Они легко стали международным языком и окружают нас повсюду.
Наиболее распространены дорожные пиктограммы. Перечеркнутое красной чертой изображение автомобиля, человек, спускающийся по лестнице, водопроводный кран, стрелки поворотов понятны каждому без специального разъяснения. Пиктограммы используются при создании топографических планов, электронных схем, всевозможных указателей. Курочка или петушок на дверях общественного туалета понятны даже детям, еще не овладевшим письмом.
Пиктографические символы хранятся в правом полушарии, и при его повреждении понимание их может оказаться нарушенным. Без его участия нельзя создать или прочесть рассказы на картинках – пиктографические «тексты».
Главная зрительная функция правого полушария – синтез восприятия деталей изображения. При его инактивации эта функция нарушается. В еще большей степени страдает синтез «фраз» из.отдельных слов предметного письма или пиктографических символов. Без помощи нашего «тунеядца» прочесть «написанные» с их помощью тексты невозможно. Подобные виды письменности – прерогатива нашего неграмотного правого полушария.
Просчет расистов.
В 1950 году в Париже, на родине Брока, собрался очередной конгресс невропатологов. Он проходил под знаком серьезных достижений в развитии психофизиологии речи. Со времени первых, ставших давно классическими исследований ученые проделали огромный путь. Врачи сумели убедиться, что у истинно праворуких людей все речевые функции – устная речь, чтение, письмо – неразрывно связаны с левым полушарием. На конгрессе было представлено немало докладов, посвященных различным формам нарушения речи и словесного мышления при повреждениях в доминантном полушарии. Прошедшая война позволила собрать обширный уникальный материал, и конгресс удовлетворенно отмечал успешное развитие идей основоположников учения о высших психических функциях мозга.
Диссонансом прозвучал лишь доклад молодого китайского делегата. Посланец Китая плохо владел французским языком, и многие положения его сообщения слушатели не поняли. Однако суть уловить было нетрудно. Он тоже не имел недостатка в пациентах, но в его клинике больные с ранениями левого полушария в районе речевых центров не теряли способности к письму и чтению, а потерю устной речи он объяснял параличом голосовых органов и тем самым полностью опровергал Вернике и Брока.
Доклад не вызывал дискуссии. Языковой барьер помешал всесторонне обсудить сделанные наблюдения. Однако он оказался полезным, привлек внимание исследователей к интереснейшему разделу физиологии речи. Постепенно крепла уверенность, что наблюдения, сделанные в Пекине, должны получить разумное объяснение.
Открытия Брока и Вернике неожиданно для поклонников их учения взяли себе на вооружение мракобесы самого отвратительного толка – расисты. Поводом послужили наблюдения над пациентами из Восточной Азии.
В отличие от европейцев чтение и письмо китайцев, японцев и вьетнамцев оказалось теснейшим образом связанным с деятельностью правого полушария. Налицо явные расовые различия, и расисты за них ухватились, как за прекрасную иллюстрацию неполноценности азиатских народов. Почему расширение функций правого полушария должно свидетельствовать о неполноценности обладателей такого мозга, остается только гадать.
Создатели расовых теорий особенно не утруждают себя поисками правдоподобных объяснений. Расисты любого толка всегда исходят из априорного превосходства своей народности, нации или расы и считают ее эталоном совершенства.
Наблюдения китайского нейрохирурга вовсе не были плодом ошибки молодого и неопытного исследователя и тем более не являлись следствием расовых различий в строении мозга и организации его функций, как успели раструбить некоторые буржуазные философы. Мозг у пекинских пациентов был самым обычным. Разница в симптоматике между европейцами и азиатами при сходных ранениях мозга связана не с особенностями локализации их речевых центров, а с различиями систем письменной речи.
В настоящее время на земле распространено два вида письменности: буквенное (звуковое) и иероглифическое письмо. Первое – более молодое. В Европе оно получило прописку благодаря грекам. Иероглифическая письменность относится к числу наиболее древних. По своему происхождению она связана с пиктограммой. Особенно значительное развитие эта система письма получила в Древнем Египте.
Египетская рисунчатая вязь, «священные знаки» – иероглифы, на которые с трепетной почтительностью взирало не одно поколение европейцев, предполагая в них таинственную чародейскую силу, несколько тысячелетий оставалась неразгаданной. И не мудрено – египетские иероглифы оказались куда более сложной письменностью, чем буквенное письмо современных народов.
Они содержат три типа знаков.
Первый тип – словесные знаки, или идеограммы, в стилизованном виде передают предмет или живое существо. Так, изображение глаза означает глаз, маленькой птички – воробей, фигурки человека с луком и стрелами – воин, схематическое изображение человеческих ног – ноги, сгорбленного человека с посохом – старость. Китайское словесное письмо почти целиком состоит из таких знаков. Если они не чересчур стилизованы, написанный с их помощью текст понятен любому человеку. Знание самого языка для этого совершенно необязательно. Вьетнамский и китайский языки имеют серьезные различия, но письменные тексты, составленные в любой из названных стран, понятны и тем и другим, так как используются одни и те же иероглифы.
Второй тип знаков – тоже рисунки, только они означают не сам изображаемый предмет, а сходное по звучанию слово. Бывают такие слова, которые трудно передать рисунком. Какой знак мог бы подойти для слов «граница», «здоровье», «большой»? В этом случае египтяне рисовали предмет, название которого по своему звучанию было бы ближе к нужному слову. В русском языке такими парами слов могли бы стать: молот – молод, ров – рев, муха – мука. Русскими иероглифами для передачи слов «молод», «рев», «мука» вполне могли бы.быть рисунки, изображающие молоток, ров, муху. Полного совпадения в звучании этих слов нет, но египтяне и не добивались абсолютного звукового соответствия.
Третий вид знаков – детерминативы. Сами по себе они не читаются, так как служат лишь для уточнения значения рядом стоящего знака. Так, изображение мужчины ставилось после мужских имен, изображение женщины – после женских, знаки города, растения, птицы, жидкости сопровождали соответствующие слова. Из сказанного понятно, что детерминативы с изобразительной точки зрения обычные иероглифы и их смысл легко угадать: изображение ножа, например, являлось детерминативом слова «резать», а очертания обнесенного стеной города с двумя перекрещивающимися улицами – детерминативом города. Слова египетской письменности, за редким исключением, имели такие детерминативы.
Экскурс в египетскую письменность предпринят здесь для того, чтобы показать, что, хотя в ней использовалось три типа знаков, серьезно отличающихся по своему значению с изобразительной точки зрения, все они являются рисунками, изображениями предметов или явлений, которые они обозначают. И как бы далеко ни ушло начертание современных иероглифов от изображения реальных предметов, они все же остаются рисунками, а следовательно, их опознание должно входить в сферу деятельности правого полушария. Поэтому у людей, в одинаковой степени овладевших двумя видами письменности, при инактивации левого полушария страдает буквенное письмо и чтение, но сохраняется иероглифическое, а при выключении правого полушария нарушается лишь понимание иероглифов, а буквенное письмо и чтение не страдают. Из всех азиатских народов китайское иероглифическое письмо менее других связано с фонематическим (речевым) слухом. Неудивительно, что эффекты выключения полушарий мозга проявляются у китайцев в наиболее чистом виде.
Восприятие иероглифов связано с работой затылочно-теменных отделов мозга. При их повреждениях на первый план выступают нарушения зрения. Больные не узнают нарисованных предметов. Рассматривая портрет, находят нос, рот, глаза, но синтезировать и опознать рисунок не в состоянии. Целое для них остается неясным, и они очень неуверенно говорят, что, вероятно, нарисован человек. Если человек на портрете имеет усы, больной может сделать вывод, что нарисован кот. Неудивительно, что способность понимать текст, написанный с помощью иероглифов, у таких больных полностью нарушена. Если при этом понимание букв как менее сложных знаков сохранено, то чтение и письмо на европейских языках не страдает.
Таким образом, дело не в расовых различиях строения человеческого мозга, а лишь в используемой человеком системе письма. Привлекая данные по физиологии мозга, чтобы подкрепить свои бредовые идеи, европейские расисты серьезно просчитались.
Перечисленными выше особенностями не исчерпываются так называемые «расовые» различия человеческого мозга. В 1981 году на симпозиуме в Афинах японский ученый Т. Цунода сообщил о своих многолетних исследованиях. Он разработал оригинальную методику, позволяющую у здоровых людей определять доминантность полушарий при восприятии различных звуков.
Звуки любого языка можно разделить на две группы: гласные и согласные. Гласные возникают благодаря колебанию голосовых связок, как бы имитирующих струны, а потому напоминают звуки струнных музыкальных инструментов.
У каждого языка свой набор звуков. В русском языке используются 34 согласных звука и 6 гласных. Примерно такое же соотношение у многих европейских народов. А вот в языке черкесской народности абазинцев 65 согласных и лишь два гласных: «а» и «ы». До 100 согласных насчитывается в некоторых диалектах саамов, живущих на Кольском полуострове.
Есть языки с другим соотношением звуков. Островитяне с Рапануи (крохотного клочка суши, затерянного в просторах Тихого океана) используют всего 9 согласных и 5 гласных. Сходный набор звуков во многих полинезийских языках и в языке маори. Большое значение имеют гласные звуки в японском языке. Для языков этих народов характерны слова из одних или почти из одних гласных вроде Эиао, О'у, Соуи, Маипауиа, Тубуаи, Оахо, Уиао. Это личные имена и географические названия.
Маленькие дети совершенно не в состоянии выделить в слове гласные звуки. Они не умеют отделить их от согласных. На вопрос, из каких звуков состоит слово «лопата»; малыш ответит из «л», «п», «т» или из «ла», «па», «та». Дело тут не только в возрасте. Умение разлагать слова на составляющие их звуки развивается одновременно с обучением чтению и письму. Без этого нельзя овладеть грамотой. Неудивительно, что китайцы, умеющие пользоваться только иероглифическим письмом, тоже не отдают себе ясного отчета о гласных звуках в словах родного языка. Этого не умели делать и древние народы в момент возникновения у них буквенной письменности.
Изучение истории письменности народов нашей планеты показало, что все древние алфавиты, в том числе финикийский, который греки скопировали, создавая свою письменность, состояли из одних согласных. Гласные звуки, как не являющиеся речеразличительными, а потому и обязательными, при письме опускались.
Для гласных звуков буквы были впервые придуманы греками, а из греческой азбуки они перекочевали в алфавиты всех остальных европейских народов. Однако их значение для европейцев по-прежнему невелико. Они остались вспомогательными звуками. Для понимания речи гласные звуки не так важны и необходимы, как согласные. Другое дело, когда гласные звуки преобладают количественно, как это имеет место в японском и многих полинезийских языках. Здесь без точного учета гласных, входящих в состав слова, понять его невозможно.
Используя разработанную им методику, Цунода сумел выяснить, что в восприятии многих гласных звуков, характерных для японского языка, а также сходных с ними звуков естественного происхождения, таких, как смех, плач, стрекотание сверчков, голоса птиц и звуки японских музыкальных инструментов, доминантным является левое полушарие. У всех обследованных до сих пор людей, а для участия в эксперименте были привлечены испытуемые со всех континентов, говорящие на 20 языках, левое полушарие отвечало главным образом за восприятие согласных звуков. Анализ гласных у подавляющего большинства народностей нашей планеты может осуществляться и в правом полушарии. Только у людей, с детства владеющих языками маори, тонга или восточносамоанским, мозг организован по японскому образцу.
Подобное распределение функций в мозгу не является врожденной особенностью японцев. Профессор Цунода выяснил, что дети второго и третьего поколений японских эмигрантов, для которых родным языком стал испанский, португальский или английский, имели мозг, организованный по западному образцу. Напротив, мозг детей американских и корейских эмигрантов в Японию перестроился на японский лад.
Таким образом, дело не в каких-то расовых особенностях мозга. Его функциональная организация зависит лишь от языкового воспитания человека. У большинства народов в качестве главных речевых звуков используются согласные, они, естественно, и анализируются в речевом полушарии. А поскольку в языках маори, тонго и японском возросла роль гласных, оправдан и повышенный интерес к ним левого полушария.
Передача гласных звуков в ведение левого полушария повлекла за собой повышение у него интереса к эмоциям. В эмоциональных звуках человека, «охах» и «ахах», гласные несут большую нагрузку. А раз они у японцев анализируются в левом полушарии, ему невольно приходится вникать и в сущность эмоций. Оказалось вполне рациональным закрепить за левым полушарием и эту функцию.
Переписчик нот.
За левым полушарием закрепилось название речевого. Это не совсем справедливо. Если бы Брока родился японцем, возможно, не было бы долгого периода третирования нашего правого полушария.
В распределении речевых функций между нашими двойняшками еще много таинственного, непонятного. Например, значение слов, в том числе названия предметов, хранятся в правом полушарии, а в левом только звуковые образы этих названий. Левое полушарие умеет расчленять их на отдельные составляющие части. Его сфера деятельности – знаковые системы, какими бы сигналами они ни кодировались: звуковыми (фонемы), зрительными (буквы), двигательными (мышечное чувство). Вот почему речью глухонемого человека, который обучен пользоваться пальцевой азбукой, где каждой букве соответствует специальный жест, по-прежнему заведует левое полушарие.
Однако левому полушарию неподвластны системы, используемые человеком для общения и передачи информации, где названия предметов даны не словами, а какими-либо символами вроде иероглифов, нерасчленимыми на отдельные составляющие. Вот почему жестикуляционной речью глухонемых, пользующихся жестовым языком типа амслена, где каждый жест обозначает определенный предмет, действие или понятие, руководит правое полушарие. При его повреждении эта речь оказывается нарушенной, а использование пальцевой азбуки не страдает.
Подчиненность любых коммуникационных систем человека соответствует данному правилу. Во французских Пиренеях лежит затерянная среди ущелий и скал небольшая деревушка Аас. Это своеобразное селение жителю равнин скорее всего показалось бы кучкой хуторов. Хотя дома разбросаны недалеко друг от друга, они находятся на разной высоте и отделены кручами, ущельями, глубокими пропастями. Люди живут друг у друга на виду, но в гости не ходят. Сделать визит соседу все равно что предпринять опасное путешествие. Естественную тягу к общению они удовлетворяют, не покидая собственных усадеб. При этом аасовцы не кричат, не надрывают до хрипоты свои голоса. Кроме каталонского языка, на котором они разговаривают дома, жители Аас для общения с соседями изобрели особый свистовой язык. Свист легко покрывает большие расстояния и меньше поглощается завыванием ветра и шумом водопадов. По своей структуре это настоящий язык, представляющий собой цепочки свистовых звуков, и поэтому отвечает за него левое полушарие.
На земле существует несколько подобных необычных языков. Все они, в том числе и азбука Морзе, связаны с левым полушарием. Точки и тире, короткие и длинные звуковые посылки, которыми кодируются буквы, используются и в проводной и в радиосвязи. Опытный связист легко воспринимает текст и зрительно и на слух, а при инактивации левого полушария вместе с речью утрачивает и способность пользоваться азбукой Морзе. Напротив, запись музыки с помощью нотных знаков и, естественно, чтение нот находятся в ведении правого полушария. Уже упомянутый Равель, в период болезни лишенный устной и письменной речи, по-прежнему пользовался нотами и сам записывал нотными знаками произведения, сочиненные в этот период.
Может показаться странным, что, умея разбираться в иероглифах и нотных знаках, правое полушарие оказалось неспособным запомнить буквы. Это не совсем так. Однако их опознание с помощью принятых правым полушарием методов зрительного анализа – процесс медленный и совершенно не годится для беглого чтения. Прежде чем опознать букву, правое полушарие должно внимательно рассмотреть все ее элементы. Если с помощью тахитоскопа резко ограничить время изучения, можно проследить все этапы этого процесса.
Вот как у правополушарного человека протекало опознание буквы «ж»: «Что-то есть... Как «к», только наоборот... Нет, еще горизонтальная линия... Еще одна вертикальная. Но ведь это не «н»?.. Еще перекладина. «К» наоборот и перекладина, покажите еще... Было бы два «к» в разные стороны, но здесь еще связка... Я узнал. Это не «к» и не «ш», это буква «ж».
Способность узнавать буквы необходимое, но далеко не достаточное условие для овладения письменной речью. Медлительность – не единственное препятствие, мешающее правому полушарию стать книгочеем.
Левое полушарие опознает буквы эталонно. Оно ориентируется на их наиболее характерные признаки. Это тоже может вести -к ошибкам. Левополушарные люди способны принять букву «ю» за «о», «д» за «л», «п» за «г». Из буквы, имеющей сложное начертание, улавливается отдельный компонент, и, если ему может соответствовать более простая буква, опознание подчас дает осечки.
Инактивация правого полушария не нарушает устный счет. Человек без труда подсчитает число находящихся перед ним предметов, решит в уме несложную задачу. Количественная оценка окружающего мира – сфера деятельности доминантного полушария. А письменное изображение чисел, независимо от того, какое они имеют начертание, римское или арабское, ближе к иероглифам, и потому память о них хранится в правом полушарии. Без его участия счетные операции на бумаге производить невозможно.
Мысли без слов.
Физиологи всегда относились к психологии животных с известным недоверием. Считалось, что проникнуть в мысли существ, не имеющих языка, а ни одно животное – ни молчаливые интеллигенты моря дельфины, ни талантливые имитаторы звуков болтливые попугаи, – речью овладеть не смогло. Речь причисляется к главным, важнейшим отличиям человека от животных. И хотя время от времени находятся ученые, берущиеся или обучить четвероногих обитателей нашей планеты языку, или отыскать среди них такие высокоразвитые существа, которые тайно от нас, людей, давно пользуются речью, поколебать скептицизм им ни на миг не удалось. Даже когда на страницах газет замелькали заметки о «говорящих» обезьянах и начался невообразимый журналистский бум, высокие академические сферы остались холодно-равнодушными. Обучение шимпанзе языку оказалось столь ненаучной проблемой, что не возникло желания выступить с опровержением по поводу возникшей шумихи.
В 1859 году Ч. Дарвин закончил важнейший труд своей жизни «Происхождение видов». Его главной задачей было показать общность между животными разного уровня развития, а также между животными и человеком. Для этого Дарвин собрал уникальный материал, подтверждающий сходство в строении тела, в поведении и психике.
Конечно, существуют и различия. Недаром последователи Дарвина, убежденные в происхождении человека от животных, давно свыклись с мыслью об огромной пропасти между нами и нашими меньшими братьями, которая образовалась, когда наш далекий предок слез с дерева и начал учиться ходить на двух ногах. Эта версия вполне устраивала христианскую церковь. По мнению ее столпов, она неопровержимо свидетельствовала о божественном происхождении человека и полностью дискредитировала дарвинизм.
«Говорящие» обезьяны оказались не в состоянии сломить этот барьер. Между тем шимпанзе за весьма короткий срок накапливали словарный запас, сопоставимый с объемом слов, которыми располагают двух-трех-летние дети, и овладевали навыком построения фраз из двух-трех и большего количества слов. Обезьяны оказались способными сами придумывать новые слова, понимать метафоры и даже ругаться, самостоятельно подбирая для этого подходящие выражения, и все же они не смогли убедить большинство специалистов в том, что усвоенную ими систему коммуникации можно считать языком.
Не вдаваясь в детали возникшей по этому вопросу дискуссии, скажу, что, с точки зрения учения И. Павлова о высшей нервной деятельности, успехи шимпанзе нельзя назвать не чем иным, как начальным этапом овладения языком, так что и по этому показателю между животным и человеком нет непреодолимой пропасти. Шимпанзе самым недвусмысленным образом дали отповедь церковным догмам на своем обезьяньем языке.
Успехи по обучению обезьян разговорной речи пришли не сразу. Со звуковым языком они не справились. Зато когда догадались использовать.жестовый язык, дело пошло на лад. Мы уже знаем, что разговором на языке жестов у человека руководит правое полушарие. Как организована речь в мозгу шимпанзе, пока никому не известно. Быстрота, с какой обезьяны усваивают названия предметов и действий и обобщают их, распространяя на все однородные предметы и действия, показывает, что многие обобщения достаточно высокого порядка существовали в их мозгу задолго до начала обучения.
Нет повода сомневаться, что обобщения и некоторые понятия формируются и в мозгу глухонемых, никогда не обучавшихся никаким- речевым навыкам. Но в каком полушарии необученного глухонемого хранятся эти понятия и обобщения, тоже пока неизвестно. Они должны основываться на зрительных образах, а значит, можно ожидать, что их продуцирует «тунеядец».
Выключение функции правого полушария не нарушает ориентировки во времени, испытуемый прекрасно помнит год, месяц и число, а взглянув на циферблат часов, даже если на нем нет цифр, по положению стрелок скажет, который час. Все эти сведения хранятся в речевой памяти. Зато ориентация в обстановке по ее конкретным признакам нарушена настолько, что разобраться в цветных пейзажах испытуемому становится трудно. Вместо того чтобы просто сообщить, что на рисунке зима, он ответит, что раз лежит снег, то, по всей вероятности, сейчас зима.
Еще сильнее нарушена ориентировка в пространстве. Хотя испытуемый отлично помнит, что он находится на излечении в больнице имени Н.А. Семашко и помещен в седьмую палату третьего отделения, самостоятельно вернуться в нее из процедурного кабинета не сможет. Бессмысленно было бы расспрашивать его о том, как можно туда пройти, или попросить набросать план.
При локализации очага заболевания в правом полушарии больные забывают планировку своей квартиры, тем более не способны ориентироваться в новой для них обстановке больничного отделения. Даже собственную койку в палате они подчас самостоятельно найти не могут. Совершенно не способны набросать план давно знакомого помещения, нарисовать по памяти такие обычные предметы, как чайник или очки, с детства хорошо знакомых животных вроде собаки или лошади.
Особенно резко нарушается ориентировка в пространстве, находящемся слева от больного. Никаких впечатлений о том, что там находится, у него не возникает. Если его просят сосчитать присутствующих в комнате людей, больной не замечает лиц, оказавшихся слева. В поисках нужной книги он просматривает на стеллаже лишь правые части полок, свой костюм будет искать в правом отделении шкафа, а посуду в правом отделении серванта. В общем, для больного перестает существовать левая половина окружающего мира и левая половина собственного тела.
Левополушарный испытуемый утрачивает способность производить оценку времени. Он не знает, сколько времени находится в процедурном кабинете. На любой вопрос он чаще всего ответит, что прошло полчаса, а на самом деле может оказаться, что его только пять минут назад привели сюда или, наоборот, он находится в процедурной больше часа.
При поражении теменных областей правого полушария нарушается такая специфическая функция, как опознание индивидуальных признаков знакомых предметов. Больному становится трудно по внешнему виду определить, из какого материала сделан предъявленный ему предмет: из стекла, дерева, металла, ткани. Лесник, всю жизнь проработавший в подмосковном хозяйстве, заболев, перестал узнавать породы деревьев. Не смог даже ель отличить от березы, пока не дотронулся до ветки и не укололся об иглы. Интересно, что такие больные способны срисовывать картинки, но рисовать по памяти не могут и часто не узнают того, что сами рисуют.
Юмор – чисто человеческое достояние. Психологи относят его к одному из важнейших проявлений высокоразвитого интеллекта. Больные с поражением правого полушария, рассматривая карикатуры, часто не видят в них ничего смешного, даже если способны достаточно хорошо и полно охарактеризовать изображенную ситуацию. Подписи любого характера, сопровождающие рисунки, значительно облегчают возможность уловить юмористический характер изображения. Но анализ текстов, их смысла и содержания – функция, принадлежащая исключительно левому полушарию. Так что эмоциональная оценка карикатуры в этом случае полностью обязана помощи лингвистически подкованной половины нашего мозга.
Способно ли правое полушарие к мыслительной деятельности, к абстрагированию? Безусловно, способно, только его абстракции не связаны с логическими построениями, не облечены в слова. Как и все правополушарное, они носят образный характер. Если нам необходимо создать обобщенный образ предмета, имеющего настолько сложную форму, что для нее не подобрать словесных обозначений, эта операция совершается в правом полушарии.
На основании зрительных образов и обобщений правое полушарие прогнозирует и экстраполирует дальнейший ход событий. Переходя загородное шоссе и видя приближающийся автомобиль, «тунеядец», основываясь на анализе нашей собственной скорости и скорости движущегося по шоссе автомобиля, экстраполирует, где каждый из нас окажется через 3...4 секунды, и делает заключение, переходить дорогу или сначала пропустить автомашину.
Способность по небольшому отрезку кривой экстраполировать всю окружность тоже обеспечивается правым полушарием. Благодаря его деятельности, ознакомившись со строительными деталями разборного домика, мы можем представить, как будет он выглядеть в собранном виде. Это оно помогает нам выбрать в магазине подходящий отрез и достаточно точно представить, как будет выглядеть сшитый из него костюм. Абстракции и обобщения правого полушария чрезвычайно плохо поддаются описанию словами. Вот почему мы так мало о них знаем и так трудно о них рассказать.
Образное мышление кажется нам менее плодотворным для аналитического восприятия мира. Для логического осмысления и прогнозирования дальнейшего хода событий оно имеет еще один недостаток – тенденцию видеть мир в черных красках. Наше правое полушарие вполне заслуженно может именоваться «рыцарем печального образа». Недаром после его функционального выключения настроение испытуемых резко улучшается. Они становятся веселее, улыбчивее, с большей доброжелательностью начинают относиться к окружающим, у них появляется склонность к шуткам.
Поразительно влияние временного выключения правого полушария на формирование настроения. После правостороннего электрошока первая улыбка нередко появляется у испытуемого еще до того, как к нему вернулось сознание. Насколько важно подобное действие электрошоков, можно судить по тому, что среди пациентов, которые нуждаются в таком способе лечения, немало людей с различными формами депрессий. В сочетании с медикаментозным лечением электрошок дает устойчивый положительный эффект.
Один из наиболее обычных симптомов правостороннего повреждения мозга – эйфория, повышенное радостное настроение, чувство довольства и благополучия, сопровождающееся оптимистической оценкой окружающего, не соответствующее объективным обстоятельствам. Больные благодушны, они, видимо, не сознают тяжести своего заболевания, во всяком случае, это не вызывает у них неприятных ощущений. Вообще глубоких трагических переживаний, вызывающих у здоровых людей страдания, эти больные не испытывают. Возникновение у больного встревоженности или озабоченности врачи воспринимают как благоприятный симптом, свидетельствующий о возможности выздоровления.
Люди друг от друга сильно отличаются по характеру, темпераменту, общему эмоциональному настрою, да и каждому из нас приходилось не раз испытывать смену настроения, подчас, казалось бы, совершенно беспричинную. Видимо, наш эмоциональный настрой определяется преобладанием тонуса одного из полушарий. В зависимости от того, кто из двойняшек берет верх, заказывается веселая, оптимистическая или грустная, печальная музыка, и под ее сопровождение течет наша повседневная жизнь.
У некоторых больных бывают галлюцинации. Интересно, что зрительные и слуховые чаще возникают при поражении правого полушария, а обонятельные и вкусовые при поражении левого полушария вообще никогда не наблюдаются. Да и характер зрительных галлюцинаций значительно отличается от аналогичных видений, возникающих при заболевании левой половины мозга. В них нет определенности. Больные рассказывают, что видели каких-то людей, показавшихся им знакомыми, но кто это, не поняли. Если галлюцинации приносят видения каких-нибудь пейзажей, помещений, интерьеров, больные не могут описать их с достаточной точностью, не способны решить, видят ли они эти картины впервые или у них есть аналог в реальном мире. В общем, зрительные галлюцинации чаще всего расплывчаты, неясны, неопределенны.
Чтобы взяться за изучение правого полушария всерьез, необходимо было перешагнуть психологический барьер, преодолеть представление, что оно полнейший бездельник. Действительность превзошла всякие ожидания. В результате правое полушарие было реабилитировано и уравнено в правах, со своим левым собратом.
Да, правое полушарие не обладает многими важнейшими чисто человеческими функциями. Да, правое полушарие немо! Но как выразительно оно умеет молчать! Какую живость, яркость и убедительность способно сообщить речам своего левого собрата! Как музыкален, богат звуками, поэтичен и красочен его мир! И бессмысленно задавать вопрос, какое полушарие мозга для нас важнее. Болт и гайка только при совместных усилиях способны приносить пользу. Поодиночке они беспомощны. По отдельности в них мало смысла.
Стальная блоха.
В старые времена у всех народов отношение к людям с ведущей левой рукой было несколько пренебрежительным, как к не вполне полноценным. Видимо, не случайно известный русский писатель Н. Лесков сделал левшу героем своей сатирической повести «Левша». Выбором героя Лесков, вероятно, хотел подчеркнуть, что ежели и левша может оказаться таким высококвалифицированным мастером, то каких же высочайших вершин мастерства способны на Руси достигать праворукие люди.
Нельзя сказать, что среди левшей не встречаются таланты или их попадается крайне мало. Левшами были Микеланджело, Пикассо, И. Павлов, Чарли Чаплин. За ярко выраженную леворукость получили известность римский император Тиберий и английский король Георг II. Упомянем и такого гениального художника и ученого эпохи Возрождения, каким был Леонардо да Винчи. Он представляет собой редчайший в истории пример всесторонне развитого гения. Кроме ставших бессмертными произведений живописи, таких, как «Тайная вечеря» на стене трапезной миланского монастыря Санта Мария делла Грацие и портрет Джоконды, он работал как ученый во многих областях наук: в математике, астрономии, физике, химии, геологии, палеонтологии, анатомии, физиологии, ботанике, сделав за свою не слишком длинную жизнь целую серию открытий и изобретений. Трудно поверить, но он был зачинателем даже в таких отраслях знаний, как гидроакустика или вертолетостроение, сложившихся лишь в наше время.
Подобные примеры были известны издавна, но человечество до последнего времени единодушно считало левшей неполноценными людьми и всегда старалось их переучивать. В школах не разрешалось писать левой рукой, в общественных местах ею считалось неприличным есть. Весь уклад жизни строился так, чтобы он был удобен правшам. Все приборы, механизмы, ручной инструмент изготовляются лишь в расчете на работу правой рукой. Все писаные и неписаные правила поведения и этикета рассчитаны на правшей, на их удобства, и нх нарушения одобрения не вызывают. Солдат армии любого государства, решившийся левой рукой отдать честь своему генералу, должен быть готов к дисциплинарному взысканию.
Современные руководства и учебники в один голос утверждают, что распределение функций в мозгу левшей прямо противоположно особенностям асимметрии праворуких людей. Нужно сказать, что это прочно укоренившееся мнение не имеет серьезных доказательств. Специальных исследований мозга левшей относительно немного. Большинство из них, выполненных в последние годы, не подтверждает существующих представлений. Лишь у 25...35 процентов левшей речью руководит правое полушарие, но создается впечатление, что там она редко бывает представлена в полном объеме и редко полностью исчезает из левого полушария. Только у людей, получивших в раннем детстве обширное повреждение традиционных речевых зон, правое полушарие вынуждено выполнять двойную работу. Так что речевые функции обычно бывают перераспределены между полушариями лишь частично, что в конечном итоге скорее снижает степень асимметрии мозга, чем создает ее новый вариант.
Ученые сходятся на том, что уменьшение функциональной асимметрии мозга ухудшает эффективность мозговой деятельности и может даже привести к снижению интеллектуальных способностей людей. Об этом свидетельствуют эксперименты по опознанию человеческих лиц. При существенном ограничении времени, отпущенного на выполнение задачи, меньше всего ошибок делали ярко выраженные правши, несколько больше ярко выраженные левши. Хуже всего задание выполняли слабо выраженные левши. Это подтверждает предположение о том, что полушарная асимметрия является выгодным приспособлением для решения многих психологических задач. Необходимость четкой межполушарной асимметрии для овладения наиболее сложными профессиями можно считать доказанной.
В наш век технического прогресса все большее значение приобретает операторская деятельность. Она является ведущим звеном в таких распространенных на первый взгляд простых профессиях, как шофер или комбайнер, и в таких, которые требуют длительной профессиональной подготовки, как, например, диспетчер энергетических систем или управления воздушным движением.
Оператор должен уметь и максимально концентрировать свое внимание, и мгновенно переключать его, если это потребуется. Он должен быстро собирать и запоминать информацию, прогнозировать развитие событий на ближайший отрезок времени, оценивать степень их аварийности. Ему необходимо обладать развитым чувством пространства и времени. В общем, нужно иметь гармонически развитый мозг.
Оказалось, что им в большей степени обладают люди с ярко выраженной доминантностью левого полушария. Исследователи разделили членов большого операторского коллектива на три группы: лиц, хорошо справлявшихся со своей работой, лиц, работавших хуже, и операторов, не сумевших самостоятельно предотвратить аварийную ситуацию. Оказалось, что в первой группе лучших операторов было 92 процента ярко выраженных правшей, во второй – 48, а в третьей группе плохо справляющихся операторов настоящих правшей оказалось только 11 процентов. Остальные операторы относились к людям с преимущественно развитой левой рукой и с одинаково развитыми руками.
Левши способны достигать высоких показателей в любой сфере деятельности, не требующей напряженной ориентировки в постоянно меняющейся ситуации. Видимо, интеллект, словарный запас, объем накопленной информации, глубокие знания в любой области могут достигать у левшей самого высокого уровня. Есть наблюдения, что в некоторых профессиях, например в архитектуре, а также в спорте, левши добиваются лучших результатов, чем их праворукие коллеги. Так, трое из четырех чемпионов Олимпиады-80 по фехтованию «дрались», держа рапиру в левой руке. Известно также, что боксер-левша особенно опасный противник. Нейрофизиологи высчитали, что команды мозга быстрее достигают мышц левой половины тела, а следовательно, у левшей, работающих левой рукой, должны быть более быстрые реакции.
Блюстители этикета.
Правила этикета – страшная вещь! Его неукоснительные требования, если взглянуть на них непредвзято, со стороны, могут порой показаться нелогичными и даже нелепыми. Удивительными и непонятными кажутся нам правила поведения далеких нам народов и культур. Но меня в этикете поражают не столько их внешние формы проявления, сколько та энергия и та непримиримость, с которой кое-кто борется за его пунктуальное выполнение.
Американская руководительница театра дельфинов на Гавайях К. Прайор рассказала о том, как она знакомила со своими питомцами короля Бельгии Леопольда. Для Соединенных Штатов, страны, являющейся республикой с момента своего возникновения, незнание правил придворного этикета вполне простительно. Увлекшись рассказом о своих любимцах, Прайор присела на ступеньку лестницы. Она забыла, что в присутствии коронованных особ сидеть не полагается, да вряд ли вообще придавала соблюдению этикета сколько-нибудь серьезное значение. Ведь они были с Леопольдом вдвоем в совершенно неофициальной обстановке.
Иной точки зрения придерживался король. Чтобы соблюсти этикет, Леопольд поспешно сел на пол. Вот какова сила усвоенных с молоком матери правил поведения! Прайор отмечает, что король сделал это очень ловко, хотя и подозревает, что сидеть на полу ему пришлось впервые.
Положение левшей в среде праворуких людей весьма напоминает ситуацию, возникшую в океанариуме Прайор. Попробуем разобраться, в чем причина так широко распространенного у людей желания, чтобы мы все поголовно были праворукими.
Вопрос о необходимости переучивать левшей весьма существен. Еще недавно он ни у кого не вызывал сомнений. Прилагались титанические усилия и административные воздействия, как правило, дававшие определенный эффект, чтобы человечество стало целиком праворуким. Казалось вполне логичным, что гармоничное развитие обеих рук, кроме пользы, ничего дать не может. Поэтому некоторые праворукие люди стремились развить свою левую руку, ну а левшам просто вменялось в обязанность быть как все.
Треволнения этикета вели к различным социальным коллизиям. Еще десять лет назад в Японии трудно было найти левшу, и, конечно, не потому, что их здесь не было. Статистика утверждает, что леворуких людей в стране не меньше 5 процентов. А дело все в том, что на левшу японцы привыкли смотреть как на неполноценного человека. Поэтому ребенка-левшу уже с детства заставляли все делать правой рукой. Став взрослым, он на работе и в общественных местах вынужден себя вести как правша и только дома, где никто посторонний не видит, позволяет себе расслабиться и свободно пользоваться левой рукой.
Сейчас представления о переучивании левшей резко изменились. Поскольку уменьшение мозговой асимметрии для человека явно неблагоприятно, зачем же этого добиваться. Одними из первых начали кампанию в защиту левшей японские врачи-психиатры. В настоящее время рассматривается вопрос о создании механизмов, инструментов, орудий труда, школьных принадлежностей, домашней утвари, спортивных снарядов, фото- и кинокамер, удобных для леворуких людей. В некоторых странах созданы «Ассоциации левшей», которые пытаются защищать права своих членов. Одна из крупнейших организаций работает в Сан-Пауло, втором по величине городе Бразилии. Кампания начинает приносить первые плоды. Недавно специальные товары для леворуких людей, правда, по ценам, вдвое превышающим обычные, появились на прилавках магазинов. Их можно теперь приобрести в Японии, где в крупных универмагах открылись уголки левшей.
При повреждении любого из полушарий левши имеют ряд преимуществ перед правшами. Даже если речь локализована у них в левом полушарии, его повреждение обычно приводит к менее выраженным, менее стойким, быстрее поддающимся восстановлению расстройствам. У них реже развивается нарушение понимания речи и чтения. Чаще страдает лишь способность произносить слова и развернутые предложения. Что-то из речевых процессов всегда дублировано в правом полушарии, и это становится фундаментом для восстановления утраченных функций.
Мозг левшей действительно устроен иначе, чем мозг праворуких субъектов, а значит, и работает по своим собственным правилам. Однако нет никаких достаточно обоснованных данных о том, что переученный левша получает какие-то ощутимые преимущества по сравнению с непереученным. Напротив, многочисленные наблюдения показывают, что подобное насилие приводит к возникновению патологии, развитию неврозов, заиканию, в общем, всегда наносит или способно нанести вред. Таким образом, наше желание видеть своих детей обязательно праворукими никоим образом не является следствием объективно существующей необходимости, а представляет собой всего лишь недостаточно четко осознанное стремление к неукоснительному соблюдению этикета.
По индивидуальному проекту.
О том, что собой представляет мозг левшей, известно немного. В отличие от мозга правшей для него еще не создан стандартный проект, и, очевидно, поэтому общих правил его работы пока обнаружить не удалось.
Лишь у настоящих, полноценных левшей при неполадках в правом полушарии возникает удивительный феномен игнорирования правой половины пространства и правой половины своего тела. Такие больные не дочитывают правую часть строки, не замечают правую часть рисунка, не воспринимают раздающиеся справа звуки, не ощущают прикосновения к правой половине тела. Описан случай, когда больная забыла снять горчичник со своего правого бока и получила серьезный ожог. Эти больные не пользуются правой рукой и ногой и становятся совершенно беспомощны, утратив способность выполнять те действия, где обязательно необходимо участие двух рук.
У многих левшей, особенно при нарушении мозговых функций, обнаруживается повышение кожной чувствительности, нередко сочетающееся со сниженным интеллектом. Такие субъекты с помощью кожных ощущений благодаря способности тонко улавливать степень шероховатости, плотность, температуру, а возможно, и электрический заряд могут определять цвет предъявляемых предметов, с закрытыми глазами обнаруживать изображения на листе бумаги. С помощью осязания определять вкус и запах ощупываемых предметов, хорошо улавливать их звуковые колебания.
Рассказы о подобных прямо-таки фантастических способностях обошли в последние годы все научно-популярные журналы нашей страны. Описывались лица, умевшие кончиками пальцев рук, локтями, коленями, ступнями определять цвета, читать текст, воспринимать содержание рисунков, обнаруживать на расстоянии предметы, выполнять те же задания, не прикасаясь к текстам и картинкам, держа руку на расстоянии или изучая их через стекло или целлулоидную пленку. По-видимому, экстраординарная чувствительность кожи должна быть закреплена длительной тренировкой и возможна лишь у левшей.
Еще один феномен, присущий только левшам, – зеркальное письмо. Первые его проявления обнаруживаются в момент обучения письму. Почему-то некоторые дети, если держат перо левой рукой, то пишут зеркально. Фразу они начинают от правого поля листа и ведут ее справа налево, причем каждая буква оказывается зеркально перевернутой. Написанную так фразу удобнее читать, глядя на ее отражение в зеркале.
Пишущий зеркально не сознает своей ошибки. Дети, случается, ожесточенно спорят, не догадываясь, не понимая, чем не нравится педагогу написанное ими слово. Обычно вслед за подобными ребячьими ошибками следует категорическое запрещение писать левой рукой. Если впоследствии ставшего уже взрослым левшу попросят с закрытыми глазами написать левой рукой какое-нибудь слово, подопытный будет буквально ошеломлен изображенным на бумаге и не сразу поймет, что там написано.
Хотя переученный левша с самого детства 30...50 лет не держал пера в левой руке, процесс зеркального письма осуществляется легко, непринужденно и быстро, значительно быстрее, чем правой, и не требует ощутимых усилий. То же слово в обычном виде даже под контролем зрения испытуемый будет писать левой рукой медленнее и крайне неуверенно. Иногда зеркальное письмо проявляется у левшей внезапно. Обычно это происходит, когда человек утомлен, или его внимание отвлечено чем-то значительным, или возникает при поражении мозга, но непременно при заболеваниях левого полушария.
Интересно, что Леонардо да Винчи большинство своих произведений написал левой рукой в зеркальном изображении. Его историки считали, что ученый хотел сделать свои рукописи недоступными для нескромного взгляда, но гораздо более вероятно, что так работать ему было легче. Перо двигалось по бумаге автоматически, не требовало особого внимания, не отвлекало и не прерывало потока ассоциаций, не мешало четко формулировать свои мысли.
Зеркальное письмо может быть выражено в разной степени. Оно проявляется при списывании или письме под диктовку и в одинаковой степени касается родного и иностранных, в том числе совершенно незнакомых, языков. Точно так же изображаются цифры. Все остальное, что дают испытуемому скопировать: циферблат часов, телефонный диск, человеческий профиль, даже нотные знаки, – не искажается. Без нового искажения копируется при переписке и зеркально написанный текст.
Людям, пишущим зеркально, читать зеркальный текст и приятней и привычней. Некоторые буквы, написанные от руки, являются зеркальной копией друг друга. Испытуемые предпочитают читать их перевернутыми. Поэтому заглавная буква Е, данная отдельно, будет прочтена как 3, а 3 как Е.
Как осуществляется зеркальное письмо? Одна испытуемая рассказала, что, когда ей надо написать какую-нибудь фразу, она мысленно представляет ее написанной зеркально, а затем просто «списывает» с представленного в уме образца. Обычно зеркальное письмо сопровождается зеркальным чтением, уменьем пользоваться зеркально перевернутыми текстами, однако известны случаи, когда собственноручно сделанную запись писавший прочесть не смог. Способность легко переходить с зеркального письма и чтения на обычное и обратно некоторые психиатры оценивают как свидетельство высокоразвитого интеллекта.
У левшей встречаются и другие, более редкие отклонения от нормы. Например, известны люди, неспособные читать. Это не значит, что их нельзя обучить из букв складывать слова. В принципе и эти левши читать умеют, но не могут пользоваться своим умением. Прочесть одно, пять или десять отдельных слов не представляет особого труда. Они будут прочитаны настолько непринужденно, что никаких отклонений от нормы и не заметит никто. Но прочитать одну-две страницы чрезвычайно трудно. Очень скоро смысл текста перестает доходить до сознания читающего. Его неудержимо клонит ко сну. В чтении приходится делать длительный перерыв.
Один из таких левшей рассказал, что, принимаясь за чтение, не испытывает никаких затруднений, но вскоре начинают теряться «конец» и даже вторая половина читаемых слов, а еще чуть позже, наоборот, исчезают их начальные части. Этот дефект чтения никак не связан с нарушением психики. Описываемый больной, опираясь главным образом на слуховую память, отлично учился в школе, затем окончил медицинский институт, а теперь работает врачом-психиатром, и, нужно отдать справедливость, вполне справляется со своими обязанностями. Уже в зрелые годы он сделал настойчивую попытку преодолеть свой дефект путем систематических тренировок и привлек к ним людей с аналогичной редкой патологией мозга.
Интересно, что у всех участвовавших в эксперименте усиленная тренировка приводила к патологическому увеличению продолжительности сна до 12...18 и даже 22 часов в сутки и быстро нарастающему ожирению. Несмотря на восемь лет упорного труда, коренного улучшения чтения никто не достиг.
При этом оказалось, что справляться с текстом гораздо легче при короткой строке. Поэтому читать газету приятнее, чем книгу. Еще легче воспринимать текст, если строчки написаны не слева направо, как это принято у европейцев, а справа налево, как пишут арабы и евреи. Если буквы располагать вертикальными столбиками, то чтение снизу вверх кажется легче, чем сверху вниз. Но особенно легко дается чтение зеркально написанного текста, поэтому самые большие отрывки удается прочитать, смотря на текст книги, отраженный в зеркале. Наиболее ясно воспринимается текст в верхней правой и в нижней левой четвертях страницы.
Еще Брока были известны случаи нарушения речи у левшей при повреждениях правого полушария. Он правильно связал это с иным распределением обязанностей в мозгу левши, но сделал необоснованное заключение, что в отношении речи правое полушарие у них является доминантным и выполняет все функции, которые у правшей возложены на левого собрата. Так возникла одна из наиболее устойчивых догм нейрофизиологии, еще не изжитая полностью и в наши дни.
В действительности же мозг левшей и, конечно, амбидекстров не является зеркальной копией мозга правшей. Несомненно, это оригинально устроенный мозг с необычной организацией функций, причем в большей степени, чем мозг правшей, построенный по индивидуальному уникальному плану.
Оригинальное проектирование вовсе не гарантирует высокого качества. Иногда конструкция мозга левшей оказывается весьма удачной, и тогда его обладатель имеет перед любым из правшей существенные преимущества. Однако первый сорт получается нечасто, конструирует мозг левшей слепой случай, а его творения редко бывают достаточно совершенными.
При конструировании мозга левшей гораздо больше шансов на возникновение брака. Это полностью подтверждает берлинский штаб-лекарь Штир, который в 1908 году изучал солдат своего гарнизона. Он констатирует, что левши не самые лучшие солдаты. Они сравнительно редко добиваются получения ефрейторских лычек или чина унтер-офицера. А вот на гауптвахту попадают в три раза чаще своих праворуких товарищей.
Строительные материалы.
Мы познакомились с удивительными асимметриями человеческого мозга. Их открытие вызвало среди врачей и биологов настоящую сенсацию, но не поколебало широко распространенного мнения, что Земля – царство симметрии. Даже в наши дни среди биологов широко бытует представление, что принципы биологической симметрии распространяются на все многообразие свойств живых организмов, а случаи асимметрии являются исключением из этого правила и, как все исключения, лишь подчеркивают его действенность.
Вернемся к началу нашего повествования и попробуем самостоятельно решить вопрос, является ли исключительным или закономерным явлением асимметрия в развитии живых организмов. Если при рассмотрении этого вопроса спуститься на молекулярный уровень организации живой материи, посмотреть, из каких кирпичиков строят живые организмы органы и клетки своего тела, какие вещества продуцируют сами, то мы окажемся в царстве асимметрии.
Многие органические вещества могут быть образованы молекулами-близнецами, похожими друг на друга, как любой предмет на свое отражение в зеркале, как правая и левая перчатки. Если бы симметрия была насущной потребностью живых организмов, они, очевидно, создавали бы любые вещества из равного числа обоих типов асимметричных молекул. Однако живая материя безапелляционно игнорирует эту возможность и использует для собственной жизнедеятельности только один их тип.
Молекулы, имеющие одинаковый химический состав, но отличающиеся по форме, называют изомерами. Растворы изомеров обладают способностью отклонять проходящие сквозь них световые лучи, поэтому их называют оптическими. Одни отклоняют световой луч влево и называются левыми, при прохождении сквозь растворы других изомеров луч света отклоняется вправо, и изомеры называются правыми.
Все вещества, участвующие в построении нашего тела, белки, углеводы и жиры, а также биологически активные вещества – ферменты, гормоны, витамины, медиаторы имеют асимметричное строение, «и живые организмы используют лишь один определенный изомер. Молекулы белков построены из левых аминокислот, а все животные сахара состоят лишь из правых молекул.
Зеркальные изомеры гормонов, витаминов, ферментов теряют свою активность и становятся для организма бесполезными, а иногда даже и вредными. Например, при добавлении к пище 1-фенилаланина развивается нарушение психики. Использование d-фенилаланина не оказывает на организм человека ощутимого воздействия. Со специфичностью биологических реакций на оптические изомеры связана эффективность действия некоторых антибиотиков на бактериальные клетки. Впрочем, известны микроорганизмы и даже более развитые живые существа, у которых ни один из изомеров не отбраковывается как ненужный, но предварительно направленно перестраивается. Только тогда он может быть использован по назначению.
Известно совсем немного случаев, когда оба изомера используются без переделок. Некоторые микроорганизмы вырабатывают одновременно право- и левовращающий аланин. Однако каждый изомер используется ими для строго определенных целей, и никакой путаницы в его применении не происходит.
Закон об асимметричности живой материи настолько незыблем, что позволил решить вопрос о происхождении внеземных аминокислот метеоритов. Из двух больших небесных камней, упавших на землю, удалось извлечь свыше 30 аминокислот. Каждая была представлена равным количеством обоих видов молекул. Следовательно, они возникли не биологическим путем. Впрочем, это доказательство не абсолютно. Оптически активные изомеры при длительном хранении могут менять свою конфигурацию и в конце концов окажутся в одинаковых количествах. Однако этот процесс требует очень много времени. Для свободных аминокислот из костей динозавров и даже более древних животных он еще не закончился. А в аминокислотах, входящих в состав белков, такие превращения идут еще медленнее. Каким должен быть двурукий робот?.
Теперь вернемся к целому организму. Мы помним, что сила земного притяжения наложила отпечаток на внешнее строение и особенно жестко на органы передвижения животных. Однако их строгая симметричность сохраняется до тех пор, пока передвижение тела в пространстве остается их единственной или, во всяком случае, главной функцией. Приведем лишь один пример. На побережьях тропических морей обитают так называемые манящие крабы – небольшие симпатичные существа, ведущие полуводный-полуназемный образ жизни. Свое название они получили за своеобразный язык жестов, используемый самцами для привлечения самок. Когда бродящий по песчаной отмели самец замечает самку, он приподнимается на лапках, чтобы его было лучше видно, и начинает приветственно махать клешней. Этот жест настолько выразителен, что даже людям, мало знакомым с жизнью братьев наших меньших, переводчик не потребуется. Совершенно очевидно, что это радушный призыв о встрече. Во всяком случае, именно так понимает его самка и спешит познакомиться с суженым.
Брачная сигнализация важная, но совсем не такая уж часто выполняемая функция, и поэтому нет никакой необходимости, чтобы обе клешни «умели» ее выполнять. Действительно, приветственные жесты крабы выполняют лишь правой клешней. Налицо явная асимметрия функций, которой соответствует аналогичная функциональная асимметрия в соответствующих ганглиях центральной нервной системы краба. Мало того, правая клешня у самцов манящего краба достигает прямо-таки гигантских размеров. Жест огромной сигнальной клешни трудно не заметить. Самки не стараются привлечь внимание самцов, и им нет необходимости обзаводиться непропорционально большой конечностью. Как и полагается представительнице слабого пола, у самки маленькие изящные клешни.
Разный размер имеют клешни у раков-щелкунов. Более крупная предназначена для производства громких щелчков. У омаров более крупная клешня служит для раздавливания панцирей морских ежей, раковин моллюсков, домиков морских желудей, а другая, более тонкая режущая клешня используется для разделки нежной добычи: креветок и рыб.
Примеры с крабами и омарами приведены для того, чтобы показать, как легко животные отступают от симметрии в функциях конечностей, если те начинают использоваться для каких-то иных целей. Поэтому нет основания удивляться возникновению функциональной асимметрии рук у наших предков, как только они из передних конечностей превратились в верхние и стали активно участвовать в различных трудовых процессах.
Конструкторам автоматов хорошо известно, насколько легче создать робота с одним захватом-манипулятором, чем с двумя. Проблема сильно усложняется, когда нужно, чтобы оба манипулятора могли совместно, на паритетных началах осуществлять любую операцию, строго координируя свои действия на основе учета состояния объекта в каждый данный момент и характера участия в операции другого манипулятора. Другое дело, когда функции между манипуляторами заранее распределены, один из них является лидером, а второй подстраивается к нему, выполняя более простую вспомогательную работу.
В той же степени это относится и к живым организмам. Для выполнения совместных действий, которые чаще всего и требуются при любой работе, неравноценность рук особенно необходима. Неудивительно, что функциональная асимметрия мозга, использование одного определенного полушария для проведения более сложной координации работы мышц, наследственно закрепилась.
Если принять это положение о причинах возникновения неравноценности наших рук, то асимметрия психических функций мозга должна восприниматься как логическая необходимость. Если сокращением любой из мышц наших конечностей руководит лишь двигательный центр одной половины мозга, почему же осуществление высших психических функций должно быть дублированным? Когда требуется принимать быстрые и ответственные решения, необходим принцип единоначалия. На поле боя распоряжается один командир, на судне бывает один капитан, посадкой или взлетом самолета лично руководит определенный диспетчер. Попробуем разобраться, являются ли наши далекие предки пионерами в области асимметрии мозговых функций, или у них были предшественники.
Асимметрия «черного ящика».
Мозг во мкогих отношениях остается еше не познанным. Кто знает, что творится у нас в «черном ящике» за стенками черепа. Даже карты морфологического строения нервной системы человека и самых различных животных продолжают пестреть бесчисленными «белыми пятнами». При таком положении внутренняя асимметрия интерьера «черного ящика» легко могла остаться незамеченной.
Число видов животных на планете велико. Из них сколько-нибудь детально изучен мозг лишь некоторых лабораторных животных: белых мышей и крыс, кроликов, кошек, собак, двух-трех видов обезьян. И тем не менее асимметрия в строении мозга обнаружена у многих животных. Она встречается и у примитивных существ вроде миног, и у высших млекопитающих.
Миноги относятся к тому же типу хордовых, к которому принадлежит человек, только стоят на самой низшей ступени. У них в промежуточном мозгу обнаружена асимметрия ядер уздечки. Слева ядро разделено на большее число долек, чем справа. Аналогичная асимметрия обнаруживается у акул и скатов, у костистых рыб и амфибий.
Чем выше развитие животного, тем менее выражена у него асимметрия. У речного угря различия еще отчетливы, а у гребенчатого и альпийского тритонов по размерам нервных клеток, образующих ядро, по густоте их скоплений между ядрами обеих половин имеется уже значительное сходство. У бесхвостых амфибий различия выражаются лишь в том, что в нервных клетках левого узла уздечки есть кристаллоподобные. включения, а в правом ядре их не бывает.
Асимметрия в строении тела встречается у китообразных значительно чаще, чем у других млекопитающих. У дельфинов бросается в глаза асимметрия мозговой части черепа. Спереди он имеет значительное вдавление, более глубокое справа, чем слева. В соответствии со строением черепа лобная часть правого полушария дельфина-афалины на 8...15 процентов меньше левого.
Чем вызвана разница в величине полушарий дельфиньего мозга? Зоологи, обнаружившие эту особенность, склонны считать, что изменение формы черепа и размера его внутренней полости, видимо, связанные с эхолокацией, вызвали соответствующее уменьшение размеров правого полушария. Вряд ли это так. Как-то не верится, что форма и размер такого важнейшего органа зависят от размеров его вместилища.
Разница в величине больших полушарий известна и у обезьян, правда, не столь значительная, как у дельфинов. Скрупулезные промеры мозга бабуинов показали, что у большинства животных лобный выступ правого полушария выдается вперед на 1,4 миллиметра по сравнению с левым.
Обнаружена структурная асимметрия и в мозгу человека. Сильвиева борозда, отделяющая височную область от лобной, слева более глубока и имеет большую длину, чем справа. Выявлены различия в нейронной организации полушарий.
Нервные клетки, расположенные в разных слоях коры больших полушарий, объединяются в вертикально расположенные столбики. Особенно бросается в глаза упорядоченное расположение нейронов в речевых отделах левого полушария. В соответствующих участках правого полушария упорядоченность менее выражена. Интересно, что подобная тенденция выражена и в мозгу человекообразных обезьян, только здесь она менее отчетлива, чем у человека. Асимметрия врожденная, ее можно обнаружить у новорожденных обезьянок и даже у плодов во второй половине их внутриутробного развития.
Известны примеры и биохимической асимметрии. Концентрация нейромедиатора (так называют вещества, с помощью которых возбуждение передается от одной нервной клетки и другой) норэпинефрина в правой половине промежуточного мозга значительно выше, чем слева.
У неандертальца, непосредственного предка человека, жившего 30...50 тысяч лет назад, уже были развиты центры Вернике и Брока. Основание для такого заключения дало изучение черепов древнего человека. Оказалось, что области мозга левого полушария неандертальца, соответствующие речевой зоне современного человека, оставляли на внутренней стороне черепа вполне отчетливый след. Правое полушарие не оставляло отметин на внутренней поверхности своего вместилища. Это и дает основание предположить, что уже 50 тысяч лет назад левое полушарие было развито лучше правого. У питекантропов, еще более древних предшественников человека, выявить признаки асимметрии мозга не удалось.
Владели ли неандертальцы речью? Видимо, владели, хотя соответствующие расчеты, основанные на изучении черепов, показали, что форма и размер их глотки были ближе к глотке современных человекообразных обезьян, чем человека, следовательно, она еще не была приспособлена для формирования членораздельных звуков. Но должна ли речь начинаться с предварительного создания органов для генерации непременно членораздельных звуков?
Современные обезьяны широко пользуются звуковыми сигналами, хотя их немного, 20...40 сигналов у каждого вида животных. Примерно такое же количество фонем насчитывается в языках современного человечества. Можно предположить, что речь неандертальца 50 тысяч лет назад строилась из цепочек аналогичных звуков. Звуковые сигналы предков человека, постепенно совершенствуясь, в конце концов превратились в фонемы, а постоянное упражнение в их генерации дало толчок для совершенствования звукопроизводящего аппарата, в том числе глотки. Некоторые ученые думают, что даже австралопитеки владели не только языком жестов, но и речью.
Интересно отметить, что у животных асимметрия чаще всего обнаруживается в строении звуковоснринимающих органов и в строении и функциях анализирующих звуковую информацию ядрах мозга. Она обычно встречается у животных с особенно тонким, изощренным слухом. Птицы не имеют ушей. У сов их заменяет лицевой диск – перья, растущие на лицевой части черепа. Форма диска и местоположение слуховых проходов у неясыти, ушастой и болотной сов резко асимметричны, а у уральской неясыти и мохноногого сычика асимметричен и череп. Обнаружена асимметрия и слуховых центров мозга сов. У дельфинов наружные слуховые проходы располагаются на боковой поверхности головы, примерно на уровне глаз, но один из них всегда значительно ближе к носу, чем другой. В строении некоторых слуховых центров их мозга также наблюдается асимметрия.
Права и возможности.
Беглый взгляд, брошенный под черепную крышку случайно отобранных животных, показал, что различия в строении правой и левой половин мозга не являются событиями чрезвычайными. Это значит, что и у животных симметричные отделы мозга обладают разными правами и разными возможностями.
Асимметрию функций мозга у животных впервые обнаружил ученик и последователь И. Сеченова, видный русский физиолог И. Тарханов. В одной из своих работ он писал, что левое полушарие с самого раннего возраста в большинстве случаев действеннее правого в деле вызова сильных движений в конечностях противоположной стороны тела. Он считал, что если этот факт, подмеченный на кроликах и собаках, окажется верным и для человека, то станет понятней причина, лежащая в основе бессознательного стремления ребенка пользоваться преимущественно правой рукой, которая благодаря систематическим упражнениям становится более развитой, чем левая.
Ожидание Тарханова в наши дни получило полное подтверждение. Можно считать, что механизм лучшего развития правой руки установлен, хотя по-прежнему неясно, в силу каких причин левое полушарие обладает большей физиологической силой, чем его правый сосед.
В нашей стране изучением парной работы больших полушарий головного мозга животных занимаются физиологи под руководством В. Мосидзе (Тбилиси) и В. Бианки (Новый Петергоф). Хотя работа организована не так уж давно, они сумели убедиться, что кошкам, мышам и крысам свойственна межполушарная асимметрия. Она может проявляться в доминировании одной из передних конечностей и, естественно, одного из полушарий мозга над другим, что, как мы уже видели, свойственно и мозгу человека.
На доминирование одного из полушарий обычно указывает поведение животных. Если в коридор пустить собаку или другое существо, оно скорее всего побежит вдоль него, придерживаясь какой-то определенной стенки, правой или левой. В любом новом коридоре это животное будет выбирать свою излюбленную сторону движения, а если на пути встретится перекресток, свернет в ту же сторону. Так ведут себя в т-образном лабиринте белые крысы и мыши, черепахи, жабы и рыбы. Даже у большинства земляных червей есть свое излюбленное направление поворота. Двигаясь в узких каналах, одни из них на развилках чаще поворачивают направо, а другие – налево.
Излюбленное направление поворота относится к индивидуальному типу межполушарной асимметрии. Среди любой группы животных правосторонних встречается примерно столько же, сколько и левосторонних. Другой вид двигательных асимметрий – предпочтение одной из передних конечностей – нередко является, как и для человека, видовым признаком. Особенно интересно, что пока не удалось найти такой вид животных, среди которых бы преобладали левши.
Многие птицы: гуси, лебеди, утки, цапли, фламинго – спят, стоя на одной ноге. Так же поступают и некоторые птицы, проводящие ночь на деревьях. Они одной лапкой держатся за ветку, а другую прячут в оперение, чтобы не мерзла. У всех видов птиц примерно одинаковое количество право- и леволапых. Зато среди домашних кошек, как и в человеческом обществе, преобладают правши. Правой лапой большинство из них во время еды придерживают корм, вытаскивают из-под дивана закатившийся туда клубок, обороняются от собаки и от чрезмерно назойливых людей.
Предпочитаемую конечность легко выявить во время выполнения животными особо сложных манипуляций. Домовых мышей, часто надоедающих нам даже в огромных каменных домах, заставляли доставать корм из небольшого круглого отверстия в центре манежа. Предварительно передние лапки животных окрашивались в разный цвет. Чтобы не обременять себя скучными наблюдениями, опыт поручили вести автомату. Он со всей скрупулезностью, на которую способны лишь машины, подсчитывал количество движений подопытного животного, определяя, сколько раз мышка лазила в отверстие правой и сколько левой лапкой. Среди домовых мышей оказалось 44 процента правшей и 28 – левшей. У остальных животных не обнаружили какого-либо предпочтения к использованию передних конечностей.
Белые лабораторные мышки – правши. Если у них временно выключали левое доминантное полушарие, то их двигательная и исследовательская активность сокращалась в гораздо большей степени, чем при выключении правого полушария. Эти наблюдения подтверждают открытие Тарханова о доминантности левого полушария.
Передние лапки особенно хорошо развиты у крыс. Они во время еды умеют держать в них корм, могут лапкой вытащить из щели закатившееся туда зерно. Для цирковых выступлений удалось научить крыс, перебирая лапками шнурок, поднимать игрушечный флаг. Можно было ожидать, что здесь доминирование одного из полушарий будет проявляться особенно отчетливо. Действительно, одна из передних конечностей крысы обычно развита лучше другой. Именно ею крыса шарит в щели или берет корочку сыра. Однако в отличие от кошек у крыс нет видового предпочтения определенной конечности. Среди них одинаково часто встречаются правши и левши, а кроме того, существующее доминирование недостаточно устойчиво. Оно всегда может на время исчезнуть или смениться доминированием другого полушария.
Обезьяны, проводящие большую часть жизни в кронах деревьев, должны одинаково хорошо владеть всеми четырьмя конечностями. Неудивительно, что при наблюдении за поведением животных долго не могли заметить существенных различий в использовании ими рук. Только при выполнении особенно сложных заданий удалось убедиться, что передние конечности все-таки отличаются друг от друга. Это обнаруживается при выполнении заданий, требующих тонких движений пальцев или совместных движений обеих рук. Д. Шаллер, целый год проживший бок о бок с гориллами в конголезском заповеднике Киву, обратил внимание на то, что при жестикуляции и при использовании палки эти обезьяны пользуются определенной рукой. У шимпанзе, ведущей рукой обычно бывает правая, ею животные жестикулируют и преимущественно пользуются при выполнении особенно замысловатых манипуляций. Специальные исследования показывают, что у обезьян при выработке новых навыков память о них хранится в доминантном полушарии и при его повреждении утрачивается.
О доминировании одного из полушарий можно судить по целому ряду признаков. Например, по выраженности электрических реакций. В двигательных отделах левого полушария кошки электрические потенциалы имеют более значительную амплитуду и возникают в более обширных районах, чем справа, подтверждая, что среди этих животных преобладают правши. Напротив, электрические реакции зрительных отделов позволили установить, что для зрительных функций кошки ведущим является правое полушарие.
Как и для человека, для животных очень характерно, что более способные обладают более выраженной функциональной асимметрией мозга. При выключении или повреждении доминантного полушария психические способности животных нарушаются более существенно, чем при таких же воздействиях на подчиненное полушарие.
Чем сильнее асимметрия мозга, тем более талантливо, более приспособлено к жизни животное. Еще Павлов отмечал, что собаки, имеющие сильные, подвижные, уравновешенные нервные процессы, являются более способными учениками. Недавно было установлено, что только они способны сфокусировать возбуждение в одном из полушарий мозга, что позволяет осуществлять тонкую координацию работы нервных центров, ответственных за поведенческие реакции животных.
Нужны специалисты.
Различная степень совершенства работы больших полушарий – не дефект головного мозга, а весьма важное усовершенствование. Зачем кошке добиваться высокого развития обеих передних лап? Никаких преимуществ это ей не даст, а энергии потребует затратить вдвое больше, чем на тренировку только одной конечности. Недаром у животных обнаруживается тенденция наследственно закрепить неравенство полушарий. Ну а от более высокого развития одной половины мозга до его специализации – один шаг, и животные склонны его сделать.
Специализация мозга животных, как и человека, выражается в том, что некоторые функции выполняются левым полушарием, а некоторые правым. Особенно поражает то, что в принципах специализации мозга животных и человека много общего. Начиная с птиц левое полушарие берет на себя функцию анализа и генерации звуковых сигналов, используемых животными для общения друг с другом. Следовательно, оно уже связано с зачатками абстрактного мышления.
Многоголосый весенний птичий хор, придающий особое очарование русскому лесу, выполняет вполне конкретную и подчас весьма прозаическую функцию. У большинства птиц вокальными талантами наделены лишь самцы, но необычайно красивая песнь соловья, дрозда или зарянки, в брачный период исполняемая крохотными солистами десятки и сотни раз в день, вовсе не предназначена для услаждения слуха их подруг, Их главная цель – оповещение обитателей леса, в первую очередь соплеменников, о том, что гнездовой участок занят. Она предназначается для соседей самцов.
Зяблики, чье пение можно услышать даже в городских садах и парках, и самцы некоторых других птиц умеют подстраивать свою трель под песню ближайшего соседа. Это персональное обращение к определенному самцу, чьи владения очень близко расположены к участку солиста. Оно содержит настойчивое напоминание о необходимости корректного соблюдения правил территориальной неприкосновенности и предупреждение о том, что владения певца бдительно охраняются.
Все, что относится к песням, связано у птиц с левым полушарием. Если оно повреждено, песня становится невыразительной или способность петь полностью нарушается. Явная аналогия с расстройством речи у человека. Молодые зяблики после повреждения левого полушария не только никогда не научатся петь, но среди весеннего птичьего хора не смогут узнавать голоса других зябликов и уж, во всяком случае, не поймут персонального к ним обращения.
Голосовой аппарат птиц иннервируют подъязычные нервы. Если у взрослого немолодого зяблика с вполне сформировавшейся песней перерезать левую ветвь, произойдет почти полное нарушение пения. После перерезки правой из песни выпадет лишь несколько компонентов. В данном случае асимметрия поддается переделке. Перерезка левого подъязычного нерва у молодого, еще не научившегося петь зяблика, не отразится на его пении.
Сложная песня канарейки, примитивное чириканье воробья и песни других изученных видов птиц находятся под контролем их левого полушария. Только у амазонских попугаев в генерации звуков участвуют оба полушария. Но это ничему не противоречит. Все попугаи большие любители подражать самым различным звукам, а ведь и у человека в имитации звуков принимает участие правое полушарие. Возможно, и у них исконными сигналами самих попугаев заведует левое полушарие, а имитацией чужих – правое.
Обезьяны собственные голосовые реакции также анализируют в левом полушарии. Японским макакам давали прослушать два собственных сигнала, записанных на магнитную пленку. Выявилось, что они лучше их узнавали и лучше отличали друг от друга, если слушали правым ухом, то есть с помощью левого полушария. Мартышки-верветки и свинохвостые макаки, для которых голоса их японских сородичей не представляли специфического интереса, так как были звуками сугубо посторонними, воспринимали их левым ухом ничуть не хуже, чем правым. Но когда обезьяны имели дело со сложными звуками, отличающимися друг от друга как самими компонентами, так и их последовательностью, тут животным приходилось прибегать к помощи левого полушария, хотя подопытным макакам-резусам предъявлялись искусственно синтезированные звуки, весьма далекие от их собственных звуковых сигналов.
Мыслитель и художник.
Распределение обязанностей между полушариями мозга животных имеет ту же тенденцию, что и у человека. Коммуникацией, общением между представителями одной семьи или стада руководит преимущественно левое полушарие. Оно легче справляется с обобщениями и обнаруживает зачатки абстрактного мышления, обслуживая эту сторону мыслительной деятельности животных.
Правое полушарие тоже не осталось безработным. У большинства животных здесь анализируется сложная зрительная информация. У высших обезьян в правом полушарии даже есть зона для распознавания «лиц». Весьма вероятно, что такие зоны существуют у большинства млекопитающих и птиц.
Животные, если пользуются глазами, узнают друг друга главным образом «в лицо» и делают это превосходно. Установлено, что у чаек, гнездящихся на птичьих базарах, где скапливаются сотни тысяч птиц, «супруги» узнают друг друга по индивидуальным особенностям «лицевой» части головы. Правое полушарие животных лучше разбирается в зрительных задачах, где необходимо оперировать конкретными признаками раздражителей, их величиной, формой, местоположением в пространстве, степенью удаленности от животного.
Белых крыс заставляли решать сложные зрительные задачи. Недалеко от центра светового экрана вспыхивала световая точка. Она появлялась всегда на одном уровне, но иногда загоралась на 15 миллиметров правее от середины экрана или на 15 миллиметров левее. Крысы не должны были путать эти раздражители. В других экспериментах их обучали определять местоположение светового пятна, появляющегося где-то впереди, то на 6 сантиметров ближе к животному, то на 6 сантиметров дальше от него.
Сложнее оказалось крысам научиться не путать совсем коротенькие световые вертикальные линии с наклонными. Увидев вертикальную линию, животные должны были нажимать один рычаг, наклонную – другой.
Временное функциональное выключение левого полушария никак не отражалось на решении крысами сложных зрительно-пространственных задач. При выключении правого полушария животные обнаруживали явную неспособность справляться с заданиями. Следовательно, правое полушарие решало задачи самостоятельно, левое никакой помощи ему не оказывало.
В отношении зрительных функций большие полушария менее специализированы. Во многие сугубо зрительные проблемы способно вникать и левое полушарие, но делает это недостаточно квалифицированно. В петергофской лаборатории крысам придумали много различных задач. Их учили не путать световые фигуры, имеющие разную форму, но одинаковую площадь, различать фигуры по их ориентации в пространстве, не путать разные узоры, составленные из 18 одинаковых небольших фигур, наконец, оценивать величину фигуры.
В решении этих зрительных задач ведущую роль играло правое полушарие. При его выключении крысы гораздо хуже справлялись с заданиями, но и выключение левого полушария не проходило бесследно. Оно тоже отражалось на точности зрительного различения, но не так резко, как выключение правого.
Некоторые зрительные задачи, когда от животных требовалось не опознание одинаковых изображений, а умение отыскать похожие, то есть способность обобщить зрительные впечатления, больше отвечают возможностям левого полушария. Еще во времена академика Павлова был придуман эксперимент, показавший, что животные способны разобраться, в каких отношениях находятся между собой отдельные свойства или признаки раздражителей, что они могут усвоить такие понятия, как «больше» и «меньше», «громче» и «тише», «легче» и «тяжелее».
Для того, например, чтобы животное сформулировало понятие «меньше», сначала добиваются от него четкого различения двух вполне конкретных фигур, предположим, двух треугольников, площади которых относятся как один к двум.
Животное помещают в специальное помещение с двумя кормушками. Что в них находится, не видно. Определить, в какой из кормушек есть корм, можно лишь по картинкам, повешенным над ними. Там, где на желтом фоне нарисован маленький черный треугольник, можно найти кусочек мяса, а кормушка, отмеченная большим черным треугольником на том же желтом фоне, – пустая.
Ситуация опыта несложная. Крысам разобраться в ней нетрудно. Теперь, попав на манеж, они стремглав несутся туда, где в данный момент находится меньший треугольник. Когда задание усвоено, можно проверить, какое заключение сделало для себя животное. Запомнило ли оно конкретный треугольник и поэтому бежит всегда к той кормушке, где находится фигура с площадью, равной 50 квадратным сантиметрам, или сделало заключение, что корм появляется там, где находится меньший треугольник? Для этого нужно поместить над кормушками тот же треугольник площадью в 50 и вдвое меньший, площадью в 25 квадратных сантиметров. Если теперь крыса побежит к большему треугольнику, значит, она не смогла сделать никаких обобщений и реагирует лишь на конкретный привычный раздражитель. Однако чаще животные выбирают меньшую фигуру, убеждая ученых, что даже крысы способны к абстрактному мышлению. Способность животных сформулировать для себя правило: искать корм там, где находится маленький треугольник, и строго его придерживаться называется рефлексом на отношение раздражителей.
Еще отчетливее способность животных к отвлечению от конкретных признаков и их обобщению выявляется, если вместо треугольников предъявлять для дифференцирования пару других фигур: разных по величине кругов, квадратов, прямоугольников или большие и маленькие кучки каких-то мелких предметов. При замене треугольников, ставших для крыс уже привычными, на другие фигуры, например круги разных размеров, животные чаще всего будут выбирать меньший круг.
Выполнение аналогичных задач, когда временно выключено одно из полушарий, показало, что во всех тестах по различению величины треугольников, их оценку и соответственно выбор кормушки ведет правое полушарие. В случаях же переноса навыка на другие фигуры функции полушарий различны. При выключении левого полушария крыса чаще выбирает круг с площадью 50 квадратных сантиметров, то есть обращает внимание лишь на конкретный признак раздражителя. После выключения правого полушария животное в большинстве случаев решает задачу, опираясь на относительный признак раздражителей, выбирая из двух предъявленных кругов меньший.
Таким образом, левое полушарие крысы оценивает раздражители по их относительным признакам, оставив на долю правого полушария их конкретные характеристики. Иными словами, правое полушарие имеет дело с оценкой сиюминутной, конкретной ситуации и дальше этого не идет, а левое пытается делать обобщения.
Пристрастие левого полушария к обобщению проявляется и в том, что оно способно признать треугольником не только ту черную фигуру на желтом фоне, которую привыкло видеть во время тренировки, но любой другой треугольник, в какой бы цвет его ни окрасили и на каком бы фоне ни изобразили. Если животное узнает треугольник независимо от его величины, изображенный контурно, сплошной и даже пунктирной линией, перевернутый на 45, 90 или 180 градусов, – это заслуга левого полушария. Бывают случаи, когда узнать изображение мешают какие-то помехи, нечетко прорисованные линии, кляксы или другая грязь, скрывающая от глаз часть рисунка. Борьба со зрительным «шумом» входит в функцию правого полушария. Зато помехоустойчивость двигательной сферы находится в ведении левого полушария, во всяком случае у крыс. У кошек сравнивали помехоустойчивость зрительных функций больших полушарий к световым помехам. Оказалось, что помехоустойчивость левого полушария выше, чем правого.
Работу большие полушария животных выбирают себе по вкусу. Если приходится вести одновременный анализ сразу нескольких раздражителей, это дело правого полушария, если анализируются последовательно предъявляемые раздражители, в том числе зрительные, такую работу выполняет левое полушарие. В общем, правому полушарию свойствен метод дедукции, путь от общего к частному. Левое опирается на индукцию, то есть использует логический метод познания от частных, единичных случаев или явлений к общим, от отдельных фактов к обобщениям. Все точно так же, как и в мозгу человека.
Левое полушарие, видимо, производит оценку времени, во всяком случае крысы, пользуясь лишь правым полушарием, теряют способность точно измерять продолжительность действия раздражителей. Животных приучали при включении электрической лампочки на 5 секунд открывать одну дверь, а при включении на 10 секунд – другую. Когда крысы разобрались в ситуации, у них выключали то правое полушарие, то левое. Выключение правого полушария никак не отражалось на реакциях животных, а при выключении левого полушария крысы путали раздражители и открывали не те двери.
Специализацию мозга животных долго не замечали, видимо, потому, что не обращали внимания на половые различия. Между тем у некеторых видов они значительны. Мозг крыс-самок менее асимметричен, чем самцов. Анализ сложных зрительных раздражителей у самцов осуществляется преимущественно правым полушарием, а у самок в обеих половинах мозга. Примерно такие же различия и в организации зрительной функции между мужчинами и женщинами.
Возможно, этим объясняется неспособность самок быстро ориентироваться в сложной зрительной обстановке. Обмен мнениями между двойняшками требует времени! Во всяком случае, чтобы научиться различать замысловатые изображения, им необходимо в 1,5...2 раза больше тренировок, чем самцам.
Случайны ли перечисленные выше совпадения в распределении функций между полушариями мозга животных и человека? Безапелляционно ответить на этот вопрос пока еще невозможно. Однако от нашего горделивого утверждения о том, что асимметрия и специализация есть чисто человеческие свойства мозга, необходимо категорически отказаться. Не трудовая деятельность первобытного человека и не возникновение речи дали толчок к развитию асимметрии нашего мозга. Она существовала уже у нашего весьма далекого обезьяноподобного предка, наоборот, глубокая асимметрия мозга наших человекообразных предков явилась той необходимой предпосылкой, без которой развитие трудовых навыков и речи было бы крайне затруднено.
Совершенствование мозга в процессе эволюции живых организмов шло от диффузного распределения функций внутри центральной нервной системы и постепенной локализации их в различных отделах мозга. В ходе специализации функций мозга и возникла его асимметрия. Пока еще не удалось установить, когда, на каком уровне филогенетического развития она появилась. Вероятно, достаточно рано. Скорее всего функциональной асимметрией обладал уже мозг рептилий. Но не исключено, что она существовала даже у рыб и амфибий. Во всяком случае, на всех уровнях развития организмов встречаются виды животных с несимметричным распределением функций в их нервной системе.
Причуды золотой рыбки.
Кащей Бессмертный – обычный персонаж старинных русских сказок. Жил он за толстыми стенами своего замка, вход в который охранял трехглавый Змей Горыныч. Стражем Змей был надежным, справиться с ним было трудненько. Три его зубастые пасти представляли собой достаточно грозное оружие. А кроме того, три головы, три, хотя и небольших, умишка тоже со счета сбрасывать нельзя. Правда, старинные русские сказки почему-то это обстоятельство обходят молчанием.
Честно признаться, в детстве я серьезно завидовал Горынычу. Надо же, как повезло: иметь сразу три головы. Всегда есть с кем посоветоваться! Любой вопрос можно обмозговать сообща. Кто же не знает: ум хорошо, а три значительно лучше.
Завидовал я, конечно, напрасно. Трехголовых существ, к счастью, не бывает, зато на земле обитает немало животных, имеющих два достаточно самостоятельных мозга. Двойным мозгом природа одарила рыб, амфибий и других примитивных животных. Их центральная нервная система устроена таким образом, что правая ее половина знает только то, что видит ее левый глаз, а левая то, что заметил правый.
Большое ли счастье иметь два мозга? Вряд ли! У меня в аквариуме жила золотая рыбка, которую» я научил носить на голове колпак, чтобы она видела меня лишь левым глазом, и кормил вкусными червяками, а иногда так, чтобы я был виден лишь правым глазом, и нещадно гонял ее по аквариуму.
Обучение обеих половин мозга прошло быстро, и теперь, когда она видела меня левым глазом, радостно спешила навстречу, а если видела правым, в ужасе забивалась в заросли растений. Когда же я вообще снял колпак и она смогла взглянуть на меня сразу двумя глазами, это ее потрясло. Два ее мозга не смогли договориться, что ей следует делать, и она заболела.
Мозг цыпленка работает как два самостоятельных механизма только первые 8...12 дней жизни, пока не окрепнут связи между правой и левой ее половинами и у них появится возможность осуществлять широкий обмен информацией.
Как известно, многие птицы появляются из яйца уже достаточно самостоятельными. Цыплята в первый день жизни способны следовать за своей матерью, но сначала им необходимо ее увидеть и хорошенько запомнить.
Процедура знакомства завершается в один-три дня. В этот период над ними можно зло подшутить, система тически показывая вместо курицы любой подвижный предмет. Цыплята запомнят его и будут считать родной матерью. Если им позволить смотреть на футбольный мяч правым глазом, тогда только левое полушарие будет знать, как выглядит «искусственная приемная мать». Увидев тот же мяч левым глазом, малыши скорее всего испугаются, постараются держаться от него подальше и при этом будут издавать звуки недовольства.
С цыплятами можно поступить и более жестоко, если позволить им на родную мать смотреть лишь правым глазом, а на утку только левым. Теперь, в зависимости от того, какой глаз у малышей будет заклеен, они побегут сломя голову то за курицей, то за уткой, каждый раз считая, 'что именно эта птица их мать. Подумать страшно, что бы чувствовал каждый из нас, оказавшись на их месте. Захотел бы кто-нибудь после этого иметь две головы?
У высших животных полушария мозга связаны многочисленными связями и всегда действуют сообща. Только у дельфинов они способны функционировать раздельно. У этих животных одновременно оба полушария никогда не спят. Одна половина мозга всегда бодрствует. Однако ничего страшного из-за этого не происходит, так как дежурное полушарие, получив особенно ценную информацию, всегда может разбудить товарища или, сдавая вахту, поделиться с ним полученными за время дежурства новостями.
У животных большим полушариям мозга обеспечены отличные условия для обмена информацией. У млекопитающих, в том числе у человека, они располагают несколькими линиями связи, мощными кабелями, в которых объединены десятки миллионов проводников. Главнейшие из них сосредоточены в мозолистом теле. Когда, раздвинув полушария, рассекают лежащее в глубине мозолистое тело, линии взаимосвязей обеих половин нашего мозга оказываются прерванными. Это приводит к тому, что контакты между правым и левым полушариями почти полностью прекращаются, и теперь каждое из них вынуждено действовать само по себе, как будто является отдельным вполне самостоятельным мозгом.
Разобщенные полушария получают одинаковую зрительную информацию. Это происходит потому, что зрительные нервы, прежде чем войти в мозг, встречаются на его нижней поверхности, и здесь каждый из них делится на два пучка: для правого и левого полушарий. Место, где это происходит, называется хиазмой. Внешне оно похоже на печатную букву X. Если рассечь хиазму вертикальным разрезом, превратив Х в знаки «больше» и «меньше», то после операции нервные волокна от правого глаза будут попадать только в правое полушарие, а от левого – в левое. Поведение таких животных будет разительно отличаться от того, с чем мы обычно сталкиваемся.
Нормальную кошку или собаку несложно научить отличать квадрат от треугольника, светлое пятно, двигающееся по экрану слева направо, от такого же пятна, перемещающегося в обратном направлении. Если в процессе обучения животным завязывать левый глаз, а затем, когда задание будет усвоено, перенести повязку на правый и проэкзаменовать левый, станет очевидным, что он, хотя и был полностью освобожден от уроков, справляется с заданием не хуже тренированного, в течение нескольких дней усиленно обучавшегося решать зрительные задачи. Ведь у нормальной кошки каждый глаз посылает информацию обоим полушариям.
Если теперь рассечь у животного хиазму и повторить опыт, ничего нового увидеть не удастся. Кошка по-прежнему будет решать поставленные задачи. Опять необученный глаз будет полностью информирован обо всем, с чем познакомился тренированный. Дело в том, что у полушарий кошачьего мозга благодаря прямым каналам связи осталась возможность обмениваться любой информацией. Оказывается, они не очень скрытны и без утайки поверяют друг другу свои секреты. Таким образом, даже когда кошка с рассеченной хиазмой смотрит под стол одним глазом, оба полушария ее мозга знают, что там сидит мышь.
Совсем иначе будет вести себя кошка, если ликвидировать основные линии связей между полушариями ее мозга. Когда животное оправится от операции, можно убедиться, что правый глаз превосходно справляется с заданием, а левый смотрит на него как баран на новые ворота. Можно подумать, что не повязку перенесли на другой глаз, а подменили кошку.
Метаморфоза кошачьих реакций объясняется тем, что благодаря проделанным операциям у животного оказалось два совершенно самостоятельных мозга. Такую кошку легко научить открывать кормушку, на крышке которой нарисован квадрат, когда она смотрит на мир правым глазом, и снимать крышку с кормушки, обозначенной треугольником, если окружающий мир она созерцает левым глазом. Надо только следить, чтобы один глаз был всегда закрыт, и не вызвать у кошки нервного потрясения.
Кошку с разобщенным мозгом можно научить радостно мяукать в ответ на информацию, поступившую в одну половину мозга через правый глаз, и в ярости ощериваться на ту же информацию, переданную в противоположную половину с помощью левого глаза. Такое животное, закрыв ему правый глаз, можно научить на вспышку света нажимать на педаль левой лапой, чтобы получить из кормушки мясо, а закрыв левый глаз, на ту же вспышку света надавливать на выключатель правой лапой, чтобы предотвратить удар электрического тока.
Нормальную кошку таким премудростям не научишь. Даже после многих недель тренировки она постоянно путает задания. Оперированной кошке путать нечего. Ее правое полушарие не будет знать, что видит левый глаз, а левое – на что смотрит правый. Поэтому она ведет себя как две разные кошки.
Две разные обезьяны.
Удивительные результаты экспериментов, проделанных на кошках, привлекли всеобщее внимание. Оказалось неожиданным, что путем простого разреза, одним ударом ножа один мозг можно превратить в два достаточно полноценных и совершенно независимых друг от друга мозга. Благодаря операции в одном кошачьем теле оказываются две разные кошки, в одной обезьяньей шкуре – две разные обезьяны.
После разобщения хиазмы и перерезки мозолистого тела можно в черепной коробке макаки поселить две различные обезьяньи «личности». Для этого придется сделать еще одну операцию – лоботомию одного из полушарий, то есть рассечь белое вещество, прервать связи лобной доли с остальным мозгом. Эта операция меняет характер обезьяньей «личности», скрывающейся в поврежденном полушарии. Она делает ее благодушной.
Теперь в одном обезьяньем теле будут уживаться два зверя. «Здоровая обезьяна», глядящая на мир глазом, связанным с неповрежденным полушарием, будет, как и все нормальные обезьяны, вздорным, сварливым, злопамятным существом. «Браниться» с соседями по клетке, ссориться с ними из-за пищи, игрушки, удобного места в углу на полке. Она не станет прощать обид, безжалостно наказывая слабых, а сильным делать пакости исподтишка, по-прежнему будет панически бояться змей, крупных собак, незнакомых людей.
У второй обезьяньей «личности» характер неузнаваемо изменится, ее перестанут развлекать каждодневные свары. Она не станет отвечать на коварные выпады неуравновешенных соседей, ей не испортит настроения обезьяна, стащившая из ее миски лакомый кусочек. Она не испугается ни змей, ни овчарки, не убежит от незнакомого человека, если увидит их «своим» глазом.
У здоровых животных и у человека известная часть информации поступает лишь в одно из полушарий мозга. Дело в том, что в отличие от глаза, который в равной степени информирует каждое из полушарий о том, что видит, ухо адресует информацию главным образом противоположному полушарию, а рецепторы кожи, кроме рецепторов лица, связаны исключительно с противоположным мозговым полушарием.
У исследователей возник естественный вопрос: где хранится эта односторонняя информация? Теоретически можно представить себе, что левое полушарие систематически знакомит своего правого партнера с собранной информацией и, в свою очередь, знакомится с информацией, накопленной правым полушарием. В этом случае оба полушария располагали бы одинаковой информацией, одинаковым уровнем знаний, и в случае повреждения одного из них здоровое полушарие вполне бы заменило целый мозг.
Существует и другая точка зрения. Можно предположить, что информация, поступившая лишь в одно полушарие, только здесь и хранится, но благодаря обширным связям между полушариями второе тоже может ею пользоваться, посылая по мере надобности запросы и тотчас же получая на них исчерпывающие ответы.
Разобраться в правилах обмена информацией помогли эксперименты на обезьянах и крысах. Сначала изучили поведение животных с рассеченной хиазмой. Оно позволило убедиться, что у обезьян, как и у кошек, информация, поступающая в одно полушарие, становится достоянием всего мозга.
Чтобы выяснить механизм ее использования, поставили второй эксперимент. Обезьяну с перерезанной хиазмой обучили левым глазом отличать круг от квадрата, но затем, прежде чем проверить правый, рассекли ей мозолистое тело. При предъявлении рисунка правому глазу правое полушарие уже не могло обращаться за помощью к левому. Однако экзамен дал положительные результаты. Это значит, что информация, поступающая в одно полушарие, позже передается и другому.
Теперь оставалось узнать, когда обмениваются полушария поступающей к ним информацией: по мере ее поступления или позже, на досуге. Для этого применили еще один прием – химическое выключение одного из полушарий. Хлористый калий и пуромицин, попадая в клетки больших полушарий, временно, но на достаточно продолжительный срок прекращают их деятельность.
Для этих опытов больше всего подходят крысы. Выключив у животных одно полушарие, второе обучали различать зрительные изображения. На другой день, когда работа выключенного полушария восстанавливалась, ему устраивали экзамен. Необученное полушарие с заданием не справлялось. Значит, полушария обмениваются информацией только в момент ее поступления, то есть учатся сразу оба. В более поздние сроки накопленная информация доступна только тому полушарию, которое ею владеет. Поделиться с соседом имеющимися у него сведениями оно уже не может. Полушария не выполняют друг для друга роль справочного бюро.
Не ухудшается ли работа расщепленного мозга? По-видимому, нет. По некоторым показателям, расщепленный мозг даже превосходит нормальный. Две его половинки, работая независимо друг от друга, за одно и то же время успевают собрать в два раза больше информации, чем мог бы накопить целый мозг.
У обезьян изучали память. Перед животным на короткий срок, всего лишь на 600 миллисекунд, включали свет в 8 из 16 ячеек, а потом проверяли, что запомнила обезьяна. Она должна была, начиная снизу, последовательно стучать лапой по всем ячейкам, где произошла вспышка света. Расположение мигнувших и темных ячеек каждый раз менялось. Ячейки располагались прямо перед животным по четыре в каждом ряду, и благодаря специальному оптическому устройству половина их была видна лишь правому глазу, а вторая половина – левому.
После перерезки мозолистого тела обезьяна, используя два своих мозга, превосходно справлялась с поставленной задачей, оказавшись способной всего за 200 миллисекунд запомнить все 8 мигнувших ячеек. Впечатляющий результат!
Кустарь-одиночка.
Наука в наши дни развивается бешеными темпами. Буквально каждый день приносит новые открытия. Невольно возникает впечатление, что наука широко распахнула перед нами двери в неведомое. И только крупные ученые понимают, как трудно высказать совершенно новую, свежую мысль. Как трудно быть оригинальным.
Идея о двух человеческих личностях, сосуществующих в одном теле, еще в древние времена обсуждалась и философами и поэтами, постепенно обрастая наблюдениями и точными фактами. Книга английского психиатра А. Вигана «Двойственность разума» прямо указывала на то, что каждое полушарие оперирует своей собственной системой мыслей. Виган считал этот вопрос доказанным, и, нужно сказать, для этого у него были известные основания. Безусловно, наблюдать каждую отдельную личность в чистом виде психиатры в те времена еще не могли. Эта возможность появилась лишь в наши дни.
Жизнь – странная штука. Может показаться удивительным, что такой изуверской операции, как разобщение больших полушарий, были подвергнуты люди. Между тем в Лос-Анджелесе (США) эти операции проводят для лечения эпилепсии, не поддающейся другим способам лечения.
Применившие этот метод лечения хирурги рассчитывали на то, что, прервав связи между полушариями, удастся ограничить судороги одной половиной тела и тем значительно смягчить течение болезни. Результаты операции превзошли самые смелые ожидания. По недостаточно понятным причинам она приводила к почти полному прекращению судорожных припадков, даже односторонних.
Всех, кому удалось понаблюдать за людьми с разобщенными полушариями, больше всего поражает, как мало эта серьезная реконструкция мозга отражается на личности больного. Внешне поведение таких людей, пока им не дают особых специфических заданий, ничем не отличается от нормальных. У них хорошая координация движений. Их походка не меняется. Если до операции больные умели плавать или ездить на велосипеде, они прекрасно это делают и с расщепленным мозгом. Перенесенная операция не мешает больным играть в теннис, волейбол и другие подвижные игры, и качество игры серьезно не снижается.
Ни характер, ни интеллект, ни темперамент тоже не претерпевают серьезных изменений. Правда, в первые дни и недели после операции у части больных нарушается речь и память, но потом все приходит в норму. Люди с расщепленным мозгом, оправившись от операции, нередко возвращаются к трудовой деятельности и вновь становятся полноценными членами общества.
Пристальные систематические наблюдения за больными все же позволяют заметить в их поведении кое-что необычное. Первое, что обращает на себя внимание, это игнорирование левой половины своего тела. Больной в повседневной деятельности активно не пользуется своей левой рукой и ногой, хотя ничего, казалось бы, этому не мешает. Если его попросить сделать шаг с левой ноги, он четко выполнит задание, но, играя в футбол, будет бить по мячу только правой ногой, а упавший на пол платок поднимет правой рукой, даже если для этого придется прервать начатую деятельность и предварительно ее освободить. Совершенно свободную левую руку он к этой операции не привлечет.
Зрительная система человека устроена таким образом, что информация, попавшая в правое поле каждого глаза, затем поступает в левое полушарие, а информация из левого поля обеих глаз – в правое. Ученые во время исследований этим обстоятельством широко пользуются, адресуя с помощью специальных оптических устройств необходимую зрительную информацию отдельно каждому из полушарий. Пользуясь этим способом, удается раздельно изучить функцию полушарий, правую и левую человеческую личность.
Адресуя самую различную информацию по очереди в каждое из полушарий, удается узнать о них удивительные вещи. Если левому полушарию больного с расщепленным мозгом показать картинку, направив ее изображение в правую половину поля зрения обоих глаз, он отлично в ней разберется и сможет рассказать о ее мельчайших деталях. О той же самой информации, посланной в левые поля каждого глаза, то есть адресованной правому полушарию, он ничего сообщить не сможет. Скорее всего просто скажет, что ничего не видел.
Примерно так же будет вести себя человек с расщепленным мозгом, если ему завязать глаза и в обе руки дать по одинаковому предмету. Знакомый предмет, находящийся в правой руке, он легко узнает и даст о нем исчерпывающий отчет. Рассказать о предмете, находящемся в левой руке, не сможет. Обычно больные говорят, что в левой руке у них ничего нет или что она затекла и потому ничего не чувствует.
С чем связаны подобные нарушения в двигательной сфере и в сфере восприятия? Отсутствие активности левых конечностей, как мы уже убедились, никоим образом не является следствием нарушения их подвижности. Просто принятие решения о тех или иных действиях – сфера деятельности левого полушария. Обычно оно дает соответствующие указания своему правому соседу, но после разобщения мозга его распоряжения не достигают командных центров левых конечностей, вот они и оказываются без дела.
Сходным образом объясняются расстройства восприятия. Специальные опыты убедительно показывают, что после рассечения мозолистого тела правое полушарие нисколько не теряет способности к утонченному зрительному или осязательному анализу. Однако бесполезно спрашивать больного, что у него в левой руке. Сказать он этого не сможет, но зрительно узнает. Если в числе нескольких различных предметов ему предъявить для опознания такой же предмет, он уверенно на него покажет.
Можно провести и обратный эксперимент: «показать» правому полушарию какой-то предмет, а потом предложить найти его на ощупь с завязанными глазами среди многих предметов, разложенных на столе. Больной блестяще справится и с этой задачей, правда, если будет работать левой рукой. Правая рука в этом случае ничем помочь не сможет.
После разобщения мозга в левое полушарие перестают поступать сведения о том, что видит и что ощущает правое. Оно не знает, что надо искать, и не сможет дать никаких указаний подчиненной ему руке. Таким образом, правое полушарие продолжает анализировать зрительную, осязательную, акустическую информацию, но не может сообщить о результатах анализа левому партнеру. А так как левый двойняшка теперь не знает, над чем трудится правый, то, естественно, в буквальном смысле слова ничего об этом сказать не может. Полушария не теряют своей квалификации, но их совместная работа разлаживается. Одно слово – кустари-одиночки.
Двуликий Янус.
Богатая фантазия древних римлян породила сонмы богов и разных фантастических созданий. Среди этой могущественной плеяды особое место занимал Янус (от латинского слова «дверь») – бог входов и выходов. В любых молитвах римляне первыми называли его имя, надеясь, что он откроет им доступ к другим более могущественным богам и богиням.
В Европе Янус знаменит тем, что его имя дало название одному из месяцев – январю, ставшему впоследствии первым месяцем нашего года, как бы открывающего нам двери в каждый новый очередной год. В Риме в честь Януса было сооружено несколько храмов. Самый знаменитый был воздвигнут на форуме Помпилием Нумой, вторым римским царем. Храм состоял из двух арок, соединенных боковыми стенами. В мирное время ворота храма были надежно заперты. Они открывались при объявлении войны, и войска, отправляясь в поход, проходили через эти ворота. К сожалению, за 750 лет было только три достаточно длительных периода, когда ворота были на запоре: при Нуме, после 1-й Пунической войны и при императоре Августе.
Обычно Януса изображали человеком с двумя лицами, одним молодым – обращенным вперед, в будущее, и другим старым, глядящим назад, в прошлое, что символически обозначало мудрость. Это двуединое существо древних римлян весьма похоже на того Януса, что скрывается во мраке нашего черепа и является нашим истинным «я», нашей сущностью.
Нам легко рассуждать о расщеплении мозга, глядя на результаты этой операции со стороны, но трудно представить, что у каждого из нас под черепной крышкой притаились два разных человека. Подумать страшно, что я не один, нас двое! А когда первое ошеломление пройдет, приходит глубокое удивление, что мы легко уживаемся друг с другом и беспечно живем без видимых бурь и конфликтов.
Поразительно, что пока между нашими двумя «я» не нарушены обычные каналы связи, они легко и просто договариваются между собой. Но как только контакт нарушен, возникают конфликты. Давайте посмотрим, как ведут себя наши Янусы, когда их лишат возможности общаться.
Перерезка мозолистого тела мешает согласованию любых проблем. Нет ничего удивительного, что двойной мозг по каждому вопросу может выносить два прямо противоположных решения и настойчиво добиваться выполнения каждого из них, не замечая препятствий, мешающих реализации подобных намерений. В первый период после операции такие конфликты случаются особенно часто. Описан случай, когда больной обнаружил, что спускает брюки одной рукой, и подтягивает их другой. Как-то больной схватил левой рукой свою жену и начал сильно ее трясти, а правой пытался помочь жене усмирить свою агрессивную левую руку. Однажды лечивший его врач во время игры с больным в серсо увидел, что тот взял в левую руку топор. Не ожидая ничего хорошего от правого, более агрессивного полушария, врач поспешил незаметно ретироваться.
Другого больного жена застала на кухне в то время, когда он правой рукой чиркал зажигалку, чтобы зажечь газ, а левой рукой в то же самое время закрывал краны на газовой плите, предварительно открытые правой.
Отсутствие договоренности между полушариями осложняет жизнь. Единственное утешение больных – возможность с самим собою играть в шашки и шахматы. Каждое полушарие выступает как самостоятельный игрок, передвигая фигуры подчиненной ему рукой, а поскольку они действительно имеют возможность хранить свои замыслы в секрете друг от друга, игра идет всерьез, без поддавков. Правда, обособившись от своего собрата, работая только на свой страх и риск, каждое из полушарий становится весьма посредственным игроком, а потому и качество игры не очень высоко, но удовольствия от игры больные получают ничуть не меньше, чем первоклассные игроки, а может быть, и больше, ведь за двоих!
Живые, здоровые и, хочется думать, счастливые люди с расщепленным мозгом позволили ученым еще раз проверить, какое из полушарий является у нас мыслителем, а какое художником.
У нормального и здорового человека большие полушария работают так слаженно, что без заметных усилий справляются с задачей, которая для каждой половины мозга, работай она в полном одиночестве, была бы недоступна. Известный английский математик Д. Литлвуд рассказал о навязчивом аспиранте, который так надоел своему руководителю, что тот, чтобы от него избавиться, поручил разработать построение правильного многоугольника с 65537 (216 + 1) сторонами. Находчивый руководитель на 20 лет избавился от своего подопечного. С тех пор работа аспиранта занимает почетное место на полках архива Геттингенского университета.
Чтобы выполнить эту титаническую работу, интерес к которой поддерживался лишь собственной любознательностью, необходимо было привлечь весь объем пространственного воображения правого полушария и математические таланты левого. Подобное задание поручать одному из них совершенно бессмысленно. Оно с ним не справится.
Правое полушарие никоим образом не математик. Оно не понимает знаков «отнять», «умножить», «разделить» и не способно выполнить эти действия. Разве что справится со сложением, и то, если задания будут наилегчайшими, вроде 1 + 2 или 2 + 3.
Если не считать отсутствия речи и математических способностей, мыслительные процессы в правом полушарии развиваются нормально. Оно прекрасно справляется с различными заданиями на обобщение и систематизацию. Больной, ощупав левой рукой наручные часы, способен потом из большого набора картинок, изображающих различные предметы, уверенно отобрать рисунки наручных, карманных, настенных, башенных часов любого вида и любой конструкции: песочные, механические, электронные. А если в левой руке у больного окажется сигарета, он сможет отобрать все рисунки, имеющие отношение к курению: пепельницу, зажигалку, сигару, курительную трубку.
Правое полушарие отличный конструктор. Больные с расщепленным мозгом могут левой рукой сложить из кубиков домик или нарисовать его в объеме. Левое, -доминантное полушарие, используя подчиненную ему правую руку, которой этот человек до операции работал, писал, складывал кубики, в общем, манипулировал с разными предметами, справиться со столь простыми заданиями не в состоянии.
Интересно, что разобщенные двойняшки как-то умеют договариваться, кому за какую работу браться. Больному давали для ознакомления синтетическую фотографию, смонтированную из двух половин разных человеческих лиц, изображенных строго анфас. Фотографии предъявлялись таким образом, чтобы каждую половину видело только одно полушарие. Если перед испытуемым ставилась задача найти данного человека на фотографиях, разложенных перед ним на столе, то за дело бралось правое полушарие и без труда отыскивало нужное изображение, оперируя своими воспоминаниями о той половине синтетической фотографии, с которой знакомилось.
В других экспериментах синтетическому изображению на фотографиях присваивали имя. Теперь поисками руководило левое полушарие. Оно делало это явно хуже правого и могло обознаться, даже имея дело с изображением, мало похожим на любую половину синтетической фотографии. Ошибки возникали из-за того, что эталон тщательно не изучался, а внимание обращалось лишь на отдельные детали доступной для восприятия половины синтетического лица. Больные сами перечисляли признаки, которыми пользовались при поиске: «У Дика очки, у Поля усы, а у Боба ничего нет».
Аналогичные эксперименты производились с синтетическими изображениями предметов. Если затем в предъявленном наборе картинок отсутствовали рисунки предметов, использованных для создания синтетического монстра, правое полушарие «находило» что-нибудь внешне похожее. Сбитое с толку явным сходством, оно могло спутать тигра с кошкой или круглый торт, лежащий на блюде, с мужской шляпой, имеющей поля.
Левое полушарие, когда поиски увиденного предмета приходилось делать именно ему, чаще всего ошибалось. Оно меньше всего интересовалось внешним сходством, но учитывало взаимоотношения предметов. Поэтому, увидев торт, оно могло указать на вилку или ложку, познакомившись с яблоком, показывало на яблоню.
Способность на основе части рисунка экстраполировать целое изображение – функция правого полушария. У больного с расщеплением мозга этому полушарию показывали дугу или предоставляли возможность ознакомиться с ней на ощупь с помощью левой руки, а затем нужно было выбрать из трех нарисованных окружностей ту, что соответствовала по размеру дуге. Обычно задание выполнялось быстро и правильно. Правое полушарие, познакомившись с частью геометрической фигуры, могло выбрать соответствующую ему целую фигуру, а левому полушарию подобные задания недоступны.
Правое полушарие уверенно обнаруживает абсолютно одинаковые рисунки. Для этого, естественно, необходимо просмотреть все детали изображения, важные и второстепенные. А у правого полушария именно такой подход к анализу зрительной картины мира.
Левому полушарию, напротив, легче даются задания по поиску различий. Оно обрабатывает информацию по частям, соблюдая строгую очередность анализа деталей. Различия могут быть обнаружены при знакомстве с первыми же элементами изображения, и дальнейшая работа не потребуется.
Между полушариями расщепленного мозга устраивали состязания, выясняли, какое из них быстрее обнаруживает сходство и различия. В первом случае победителем всегда становилось правое полушарие, различия быстрее обнаруживало левое.
Схватывание целостного образа изображения вместо его поэтапного дискретного анализа мешает правому полушарию овладеть чтением. Людям с расщепленным мозгом с помощью тахитоскопа мельком предъявлялись для опознания буквы. Оказалось, что правое полушарие узнает четыре буквы так же быстро, как две. Левому полушарию для опознания требовалось тем больше времени, чем больше предъявлялось букв.
При чтении буквы рассматриваются одна за другой слева направо или сверху вниз, но правое полушарие при резком ограничении времени опознания букв совершенно не в состоянии удержать в памяти порядок их расположения. Чтобы правое полушарие прочло слово, составив его из четырех воспринятых букв, требуется серьезная мозговая работа. Не зная их последовательности, оно может опознать слово, перебрав все возможные сочетания этих букв. А их 24! Такая работа редко заканчивается успешно. Какое уж тут чтение!
Правое полушарие человека отнюдь не лингвист, поэтому неудивительно, что больной с расщепленным мозгом левой рукой ничего написать не может. Зато она умеет рисовать, а сделать несложный рисунок правой больному не удается.
Большое впечатление производит результат раздельной работы рук. Больному предлагают изобразить домик и куб и написать названия этих предметов. Правая рука напишет соответствующие слова, а вместо рисунка у нее получится мешанина переплетающихся линий, даже отдаленно не напоминающих ни дом, ни кубик. Левая рука, напротив, сделает рисунок, правда, весьма неуверенно. Ну да и здоровые люди левой рукой толком рисовать не способны. А подписей к рисункам здесь не будет. Вместо слов отдельные закорючки, что-то среднее между китайскими иероглифами и замысловатыми буквами грузинского алфавита.
Информированность каждого полушария строго ограничивается подчиненной ему половиной тела. Если пальцам одной руки испытуемого придать определенное положение и попросить, не глядя на нее, воспроизвести это положение другой рукой, то даже с таким простым заданием расщепленный мозг не справится.
Исследования, проведенные на людях с расщепленным мозгом, свидетельствуют, что весьма немногие функции больших полушарий человеческого мозга в равной мере представлены у обоих двойняшек. Для нас оказалось непозволительной роскошью дублировать весь объем накопленных знаний в каждой из половин мозга, как принято у животных. Новый способ организации кладовых нашей памяти дает возможность на стеллажах тех же самых мозговых хранилищ разместить в два раза больше информации, чем вмещалось бы в них при ином, сходном с животными, способе хранения постоянно накапливаемых знаний. Уж одно это должно было бы выделить нашего человекообразного предка из среды животных и сделать его доминантом планеты Земля.

<< Предыдущая

стр. 3
(из 4 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>