<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Он кивает головой, внимательно наблюдая за собой с чашей в руках. — Ну и как она?
— Тяжелая и живая, — быстро отвечает сновидец. — Живая? Откуда исходит это качество? От чаши, воды или кролика?
Или от образа в целом?
— Нет, — твердо говорит Джордж. — Живая, по-тому что я держу ее в руках.
Теперь связь между сновидцем и образом укрепилась, можно сделать шаг в сторону.
— Что это за чувство? — следует мой вопрос. — Хотя можешь и не говорить, — добавляю я. — Ты что-то вспомнил?
Он кивает, как в трансе, и продолжает: — Образ сильно меняется.
—Эмоциональное переживание? Он энергично трясет головой.
Я объясняю слушателям, что хорошо бы разобраться с этим воспоминанием и всеми вытекающими ассоциациями, но во
время лечебного сеанса.
Я проШу Джорджа сосредоточиться на эмоциональной атмосфере воспоминания, которое остается неизвестным для нас.
Даю ему на это минуту, затем спрашиваю: • — Как теперь выглядит чаша? — Вода стала светлее, переливается как
живая. Мне очень нравится. — Потрогай ее. Теплая?
— Почти как моя рука. Температура тела. — В его голосе звучит вопрос, словно он ждет от меня объяснения. ;.
— Какая вода? Морская или водопроводная? -— Очень упругая, у нее сильное поверхностное натяжение, — с удивлением
замечает он. Искреннее удивление сновидца выдает, что его субъективное представление совсем не совпадает с объективной
реальностью образа, в который он входит. Образ отвоевывает все большую независимость. . — Я могу опустить в воду руку,
но... — Подожди, — останавливаю его я. — Можешь подробнее описать, как рука входит в воду? Джордж .слушается меня:
— Это нелегко, но я попробую. Поверхность воды словно заряжена электричеством. Чтобы всунуть руку в воду, я как бы
должен одновременно давить на собственное сердце. • • .
Внутреннее сопротивление отразилось в образе высокого поверхностного натяжения воды, которое трудно преодолеть.
— Что происходит, когда ты так давишь на свое сердце? . . •— Появляется теплота. Вода теплеет. — Ты можешь на
мгновение сосредоточиться на серд-• це? — У него уходит на это несколько секунд. «Мое сердце переполняет, страстное
желание», — говорит Джордж. Говорит буднично, без аффектации и прибавляет.: «Стра-стаое желание опустить руку в
воду».
— Тебе знакомо это страстное желание? —- спрашиваю я осторожно.
—Да. — В его памяти возникает какой-то образ. — А ты снова ощутить эмоциональную атмосферу этого образа?
Его плечи напрягаются, он говорит: «Сейчас я испытываю почти боль. Все... весь образ потяжелел». Образ стал значительно
тяжелее, потяжелел, я ос-• матриваюсь, комната словно наэлектризовалась от напряжения. • — Твоя рука по-прехнему в
воде?
— Да... или нет. Я держал руку в воде, пока ты-мне об этом напомнил.И тогда она-как бы сама собой вышла из воды.
Я слышу облегчения и смех. Напряжение в комнате спало,,.
— Как только ты подумал об этом, ты вынул руку . из воды, — размышляю я^вслух. — Точно также чаша опустела, когда
мы о ней рассудочно толковали. Но я хочу другое — это вопрос всем — кто-нибудь почувствовал потерю глубины
образа, вынул руку из воды? •' . Две трети слушателей сразу соглашаются, осталь-
тоже не отрицают, что у них такое ощущение.
— Работа снами, — я, — напоми-на глубину. На глубинах вы давление. Так же и в работе
снами вы определить глубину по изменению . давления.
стала значительно холоднее после того, 8 из руку, — сообщает Джордж. Я
не копаться сейчас в этого охлаж-; и просто повторяю: «Холоднее, раньше. Но ты об уже не думаешь, и тебе
тепло, ты
образа».
Сейчас различные отступления (например, «Тебе такие моменты охлаждения?»), но я хочу добраться до кролика.
Он все больше притягивает, манит к себе. Нужно воспользоваться этим притяжением образа, я раз-• думываю, как. -
— Как ты думаешь, можем ли мы опять вернуться к образу? — осторожно спрашиваю я Дж.орджа,он кивает в ответ. Мы
начинаем все заново, сосредотачиваемся на чаше, но я сразу понимаю, как много мы
потеряли. Мое внимание легко отвлекается, я потерял связь с образом. Поэтому я решаю повторить все сначала. Медленное
повторение направлено на то,' чтобы выйти на прежнюю глубину. — А как сейчас выглядит чаша? — Она побелела.
Немного напоминает фарфоровую. Да, теперь это фарфоровая чаша на пьедестале. ' ^ — Итак, — размышляю я
вслух, — чаша вознесена на пьедестал, возвышена.
Вводя игру слов, я выделяю метафорическое качество. образа,, своего рода толкование. Более подробное толкование
становится излишним. Возвыше-чаши, ее преображение вытекает из таких слов, «вознесена, возвышена». • — Где ты
стоишь?' — Перед чашей. Она на уровне груди. — На уровне сердца? Он кивает головой.
Я отмечаю в уме, что чаша прошла стадию альбедо, отбеливания. Она уже сияет, как белоснеж-
фарфор. Осмысление оказало свое влияние на этот образ. — Чаша пуста?
— Нет, в ней по-прежнему сидит кролик, он двигается вводе. — Как он выглядит?
— Серовато-бурый с белым. У него длинные уши, носик подергивается, подвижный. Он скачет там, под водой. Такие
мелкие прыжочки, по-кроличьи.
— А какая вода? „ ' — После твоих слов она слегка потемнела, затем
посветлела...'Похожа на водопроводную, но с голубоватым оттенком. Мы опять вышли на прежнюю глубину, хотя
то и дело выталкивается на поверхность. Я замечаю уличный шум, чего не было прежде. До глубины я даже не замечал
сирен полицейских и скорой помощи. Достигнутое состояние неустойчиво, я хочу закрепить его, приблизившись к кролику.
—- Подойди ближе к кролику. — Уже подошел.
— И что происходит?
— Все по-иному.Теперь я вижу поверхность воды целиком. Но теперь я больше ощущаю это мозгом.
Произошло то, чего я боялся. Мьг натолкнулись на сопротивление образа, которое может легко выбросить нас на
поверхность.
— Пожалуй, — подтверждаю я. — Я это тоже почувствовал. А что происходит в твоем сердце?
Джордж некоторое время молчит, затем произносит:
— То же страстное желание, но смутное. — Углубись в него, дай ему вырасти. Он не отвечает, но его пальцы делают
бессознательное хватательное движение. — Твои руки тянутся к чаше?
— Я просто хочу дотронуться до воды. Но я чувствую сильное сопротивление..
Сновидец почувствовал сопротивление. Значит, он больше не считает его своим, или по крайней мере не в такой степени,
как раньше. Если вы отождествляете себя с чем-нибудь, то вас как бы обволакивает все-проникающая атмосфера, она всюду
и вы ее просто не замечаете. , Мы достигли прежней глубины. —В чем проявляется сопротивление? —
Становится тяжело на сердце. Я набираюсь решимости и задаю вопрос: — Что происходит с кроликом, когда ты опускаешь
руку в воду?
—Он пугается. Он вдруг увеличивается, потом уменьшается до нормальных размеров.
Любопытно, замечаю я про себя, что кролик увеличивается в размерах, когда напуган. По-моему, это связано с сердцем. - —
А что твое сердце? — Оно сильно бьется.
Я испытываю тревогу как бы в предчувствии чего-то и интересуюсь: — Тебе не страшно? — Еще как!
— Твоя рука рядом с кроликом? — Да, я уже прикоснулся к нему. . — Что .ты чувствуешь? ^_
— Сердце бешено.колотится. Мне страшно. Вот-вот что-то должно произойти. — А что делает кролик?
— Он поджал уши. Будто разрешает себя погладить. — И ты его гладишь? — Нет, далеко, неудобно, надо тянуться. — Он
вне твоей досягаемости? — Да. Руку словно приходится подталкивать. Что-то важное рождается в эту минуту, думаю я, и на
сердце начинает давить. — Ты помогаешь руке сердцем? — Да. Именно так. Мне приходится опять давить себе на сердце,
приложить все силы. Лишь тогда я могу дотянуться до кролика самыми кончиками пальцев. — Что ты чувствуешь? —
Мягкий и пушистый мех. — А что кролик? — Уже не боится. — А как твое сердце?
— Спокойнее. Мне легче. Кролик теперь как ручной. Я ощущаю каждый бугорок на его голове. Треплю его за уши. Совсем
ручной, как щенок. ' Он задумчиво прибавляет:
— Как будто я знал его когда-то, вот так ласкал... — Когда?
— Кажется, в раннем детстве, совсем маленьким. В других обстоятельствах следовало .поближе познакомиться с образами
раннего детства. Они тесно связаны с кроликом. Сердце как у ребенка.
Мы даем Джорджу некоторое время на общение с образами из раннего детства. — Что ты чувствуешь, вспоминая? — Мне и
радостно, и страшно. — Ну и вспоминай сколько хочешь. Я осматриваюсь, будильник вот-вот прозвонит и оповестит о
конце занятия. Все сидят с закрытыми глазами, каждый наедине со своими детск-ими воспоминаниями о домашних
любимцах. . .Все. Занятие подходит к концу, я чувствую усталость. Еще несколько минут, и все очнутся.
— Теперь давайте потихоньку оставим кролика,- — говорю я почти шепотом.
— Что ты чувствуешь при. этом? —• я обращаюсь к 'сновидцу.
— Когда я перестал его гладить, я почувствовал, что теряю часть самого себя, ту часть, которая живет
глубоко во мне. — Как выглядит теперь вода? — Как зеркало. — Вот и смотрись в него.
В процессе альбедо —- и размышле-— родилась способность рефлексии, тесно
с волшебным миром детства. Мы обрели сердце ребенка.
— Теперь пора в комнату, — говорю я с сожалением. . Мертвая тишина. Все
—• всем спасибо, — завершаю я тие, убирая будильник в дипломат. — Это просто чудо, —'благодарит
Он смотрит, на нее так, как будто не вернулся , из другого мира.
Я подхожу к нему и пожимаю его руку. тепло прощаемся.
9 в
Работая со Джорджа, мы убедились, что со-
путешествовать в
удаляться от и приближаться к' нему. Эмоо.и-отчуждение, пространство, разделяющее
и физической удаленности предметов: счет можно вести на метры сантиметры. Чтобы прикоснуться к
образу, нужно преодолеть это расстояние. Приведу
— Из сумки мышонок. Он прыгает на пол и бежит по комнате. Невесть откуда выскакивает кошка и
устремляется за мышонком. В углу она ловит его и съедает. Я чувствую облегчение, — рассказывает свой сон Марианна,
хрупкая застенчивая женщина, у которой за плечами
не один год работы в Азии в Корпусе мира. В США она вернулась недавно. Марианна предваряет свой рассказ кратким
извинением, суть которого в том, что ее сон — всего лишь маленький пустячок, который вряд ли может дать повод для
интересного обсуждения. Она совершенно-искренне считает, что ее сон пустяковый. . "
Все слушатели поражены тем, что Марианна рассказала свой сон с полным равнодушием. Я спраши-.ваю сновидицу, не
испугалась ли она, когда мышонок выскочил из сумки: хочу проверить, не в этом ли кроется причина того, что она испытала
облегчение после гибели мышонка. Марианна отвечает, что мышонок показался ей симпатичным и очень смышленым, .она
бы его с удовольствием приласкала, но он убежал. Ясно, что сознание необычно реагирует на смерть столь симпатичного
существа. Как признается Марианна, ее нисколько не опечалила эта трагедия, наоборот, она даже испытала облегчение.
Сама по себе такая реакция не означает, что тут что-то неладно, но равнодушие сновидицы заслуживает более пристального
внимания.
Наша работа над сном начинается с образов, которые, как я интуитивно чувствую, оказывают небольшое сопротивление, —
образов сумки и мышонка. Я стараюсь воздержаться от банальных толкований сексуального характера. Марианна сама
отметила, что в образах есть нечто «фрейдистское»: фаллический мышонок в вагинальной сумке, захихикали — сомнения,
обнажилась некоторая сексуальная подоплека. Ничто так красноречиво не свидетельствует о • присутствии в образах
сексуального мотива, как школьные смешки и хихиканье.
Тем не менее меня больше интересует печальная участь очень симпатичного и смышленого серенького мышонка. Именно в
этом направлении я угадываю наибольшее подавление эмоций, сгущение жизнен-
силы. Чтобы обострить восприятие образа, я прошу Марианну описать обстановку, в которой происходит действие сна.
Она отвечает: «Я в углу комнаты, немного похожей на эту (т.е. ту, в которой проходит 'наше занятие)». Более детальное
описа.ние. комнаты показывает, что все-таки не очень похожи. Пойдем дальше. Мес-
то, где кошка поймала и съела мышку, погружено в полутьму. Я прошу сновидицу сосредоточить внимание на этом темном
уголке, где вершится черное дело, но и не забывать о том месте, в котором она стоит. Марианна, как и во сне, чувствует
облегчение, хотя о сильных эмоциях тут и речи не было: «Я просто вижу, как кошка ест мышонка, и это меня нисколько не
трогает».
Сейчас Марианна стоит метрах в четырех от места трагедии. Я предлагаю ей сделать шаг вперед, она начинает едва заметно
нервничать, даже слегка пугается. Следующий шаг дается сновидице с видимым ' трудом, ее охватывает страх. Я
обдумываю, стоит ли решиться еще на один шаг. Чем ближе мы к месту трагедии, тем сильнее эмоциональное напряжение
сновидицы. Психика Марианны кажется мне все же достаточно устойчивой, и я приказываю ей сделать еще один шаг.
Теперь она совсем близко от кошки, . поедающей мышонка. И вдруг сновидица разрыдалась. Мы молчим. Надеюсь, что я не
перегнул палку — однако такая острая' реакция стада для меня полной неожиданностью.
Марианна постепенно успокаивается. Всхлипывая, она рассказывает, как когда-то чуть не погибла, находилась в коматозном
состоянии между жизнью и смертью. С тех пор она подавляла все эмоции и мысли, связанные с этим несчастным случаем,
но сегодня давние переживания вновь вернулись к ней с прежней силой. Она добавляет, что даже на терапевтических
сеансах (Марианна занимается с психоаналитиком) она не заходила так далеко. Сновидица просит прекратить работу с ее
сном. Она права. Пусть нарыв сначала созреет, только тогда можно прибегнуть к хирургическому, вмешательству.
На следующем занятии мы разбираем сон Марии. В отличие от Марианны Мария, рассказывая свой сон, волнуется. .Он
приснился ей два дня назад и так измучил,' что она насилу дождалась наш.его занятия. Мария имеет степень по богословию
и хочет принять священнический сан. Вот ее сновидение:
Яидуподлинномутемномукоридору, очень напоминающему бесконечный туннель. Темно, хоть глаза выколи. Впереди я вижу
свет, про-
бивающийся из трещины в громадной двери. Я , подхожу к двери, она распахивается, и меня заливает яркий слепящий свет.
Такой сильный, что я просыпаюсь.
Потом мы вновь возвращаемся в это сновидение, и Мария повторяет свой путь.по бесконечному, погруженному в
кромешный мрак коридору. На сей раз он напоминает ей очень тяжелый период ее жизни, который она недавно пережила.
Она рада, что 'снова идет к свету. Вот и дверь близко. Сквозь трещину просачивается свет, и вокруг Марии уже не так
темно, но все равно она не может ничего разобрать. Ее лишь поражает,, что дверь сделана из крепкого дерева и не имеет
никаких украшений. Когда она оказывается рядом с дверью, та резко распахивается. «Ужасно яркий, затопляющий все свет.
За дверью только свет и больше ничего. Похоже на жизнь после смерти. Это меня пугает и завораживает».
Теперь я предлагаю Марии идти к свету медленно. Когда до двери остается не более метра, она говорит: «Я знаю
совершенно точно, что если сейчас вытяну руку, то она исчезнет. В этом слепящем свете исчезает все».
Сновидица тяжело дышит. По моему настоянию она делает еще несколько шагов, вот она уже на пороге, и тут ее охватывает
паника. Она задыхается и вот-вот упадет в обморок. Я прошу ее дышать реже и глубже, и сам непроизвольно делаю
глубокий вдох. Мария немного успокаивает.ся. Тогда я спрашиваю ее, каким ей кажется этот яркий свет.
— Если я сделаю еще один шаг, то растворюсь в нем и не смогу вернуться назад. Он очень теплый, но не горячий.
Я спрашиваю ее, чувствует ли она тепло в своем теле.
— Странно. Спереди тепло, сзади холодно. Темнота холодная. Вообще-то здорово, что я стою в ярком свете. — Я
спрашиваю у Марии, не чувствует ли она то место в своем теле, где теплый свет встречается с холодной тьмой.
— Посреди моего тела, во всю длину как бы проходит граница. Чем дольше я на ней сосредотачива- • юсь, тем явственнее
она превращается в спиралевид-
ную линию красного цвета. Теперь оживает. Это словно пульсирующая артерия между светом и тьмой. Ею все сильней
овладевает паника, она задыхается от ужаса. «Красная артерия во мне начинает свертываться в спираль. Мне очень страшно,
я больше не ^ могу».
Я приказываю ей медленно отходить назад, из света в тьму. «Медленно иди назад», —• командую я. Мария делает несколько
шагов, ужас понемногу покидает ее. Она плачет, мы молчим.
Успокоившись, сновидица продолжает свой рассказ:
— Последним я увидела большой котел с кипящей жидкостью. Но мне очень хотелось назад, было так жутко. Никогда в
жизни я не испытывала такого ужаса.
Алхимики говорили,что человеческая душа обретается между светом бесконечного и предвечного духа и т^мой земной
природы. Они называли душу ашша тесИа па1чга, душа соединяет две природы, закрученная спираль, протянулась
между вечной жизнью духа и тленным существованием плоти. Алхимики исповедовали христианство, Спасителя., распятого
на кресте, в котором сведены вертикаль гор-. него мира и горизонталь дольнего. В средние века-довольно часто встречался
образ души, скорчившейся от боли между этими двумя мирами. На образе бурлящего источника жизни, истерзанной и
страдающей, и завершается сегодня наша работа сном Марии.
Я.вышел на улицу. Река Чарльз тихо несет свои воды, петляя между Бостоном и Кембриджем.
В словаре литературного голландского языка слово амплификация определяется «1. букв. Рас-' ширение, перен. Развитие
мысли, утверждения или образа. 2. Преувеличение». Как технический тер-«амплификация» означает специальную процедуру
усиления звука в эхо-камере с помощью эффекта резонанса. Применительно к работе над сна-
ми эхо-камерой служат образы коллективного бессознательного, т.е. все хранящиеся в памяти человечества образы. Они
черпаются из самых разнообразных источников: священных текстов и телерекламы, произведений Достоевского и
порнографического чтива. Все, что было рождено человеческим воображением, может служить подспорьем для того, чтобы
расцветить образ сновидения или углубить некоторые его стороны. Таким образом, амплифика.ция, т.е. расширение или
развитие образа, не имеет прямого отношения к раскрытию смысла и значения образа.
Расширяя образ, мы задаемся вопросом: «Что он нам напоминает?» .А это вопрос из области физиогномики образа, ведь у
каждого образа есть свое собственное лицо, которое нам необходимо внимательно изучить. Согласно Аристотелю, в основе
искусства толкования сновидений лежит умение находить сходство. Развивая образ — а под развитием образа мы понимаем
действие, орегаПо, если воспользоваться алхимическим термином, — вы заставляете его резонировать со сходными
образами, имеющимися в коллективном бессознательном.
Когда мы работали со сном Джорджа, одна слушательница сделала замечание, относящееся именно к расширению образа.
Как вы помните, сон напомнил ей сказку «Алиса в стране чудес». По всей вероятности, она смутно почувствовала, что сон
Джорджа станет для нее более понятным, если сопоставить его со сказкой Льюиса Кэррола.
Давайте возьмем эту сказку в качестве материала для расширения образа подводного кролика. В первую очередь наше
внимание привлекают образы кролика и воды. .Оставим в стороне все другие образы и сюжетные линии приключений
Алисы в стране чудес, иначе мы просто утонем в обилии материала. .
Алиса попадает в страну чудес при помощи белого кролика: из его норки она сваливается прямо в этот • сказочный мир. Там
Алиса находит флакончик с жидкостью, выпив который, становится ростом всего в десять дюймов. Потом вырастает до
гигантских размеров, оказывается, жидкость-то волшебная. Когда Алиса плачет, ее слезы разлива-
ются в целое море. Девочка опять становится маленькой-премаленькой и плавает в море собственных слез, в нем она
встречает других обитателей чудесной страны. На вопрос, кто она такая, Алиса отвечает: «Я знаю, кем я была утром, но с
тех пор меня несколько раз превращали в кого-то другого». В чудесном мире она перестает быть собой. При этом она
жалуется на забывчивость (в мире снови-' дений образы тоже мгновенно улетучиваются из памяти).
— Мы все здесь со сдвигом, — признается в сказке Чеширский кот.
На протяжении всей сказки время не меняется, это файвокдок, час традиционного английского чаепи-, тия, и ему нет конца.
С помощью кролика и собственных слез Алиса попадает в мир превращений, безумия, .беспамятства и бесконечных
повторений.
Последний раз она встречает своего невольного проводника — белого кролика в зале суда, где он служит глашатаем короля.
(Меркурия называют р5ус]10ротр05, проводником душ, умерших в царство теней, а также посланцем богов, глашатаем их
воли. Его греческое имя Гермес.) В суде королева приказывает отрубить всем головы, и Алиса от злости и досады
просыпается^и возвращается в свой обычный мир. В конце концов оказывается, что белый кролик имеет самое
непосредственное отношение к кровожадной королеве.
Если мы спроецируем сказочный мир Алисы на сон Джорджа, то перед нами возникнут следующие образы:
В сердце ребенка, в раннем детстве, живет кролик, который указывает путь в глубины, где происходят постоянные
превращения, в глубины, которые нужно познать. Обыденное сознание погружается в подводное царство собственных слез,
от которых можно потерять голову (кровожадная владычица страны чудес отрубает головы всем своим гостям). Кролик
стал-кива.ет героиню сказки в пучину мира забвения. В алхимии эта роль приписывается Мегеигша р5усЬоротро5,
Меркурию, сопровождающему души умерших в преисподнюю. В алхимическом тексте 1550 года «Козагшш
рЬПохорЬогит», кратко изложенном К.Г. Юнгом в его книге «Психология перенесения», имеется гравюра с изображением
круглой чаши, наполненной жидкостью. Надпись под гравюрой гласит: «Источник Меркурия».
В чаше перемешаны сущности всех планет. Алхимия рассматривала планеты как качественно различные божественные
силы, различные начала духовного творчества, воображения. В чаше, наполненной космической влагой, царит хаос,
бесформенное смешение всех жизненных сил. Эта смесь заряжена небывалой творческой мощью, ее называют а§иа уНае,
водой жизни. Чаша же и есть герметичный сосуд, в котором происходят изменения форм, трансформации.
Сегодня воду жизни еще называют либидо, подразумевая сексуальное влечение и жажду жизни. Кролик, кстати, нередко
изображается как исключительно плодовитое и сексуально неутомимое существо. Если спроецировать эти образы на
сновидение Джорджа, то, как на экране, вспыхнут следующие образы:
В круглой наполненной влагой чаше перемешаны все источники жизненной силы, зачатки жизненного развития. Это
состояние бурлящего хаоса таит в себе небывалую мощь и приводит все в движение, оно генерирует все жизненные страсти
и сексуальные желания, которые с раннего детства клокочут в сердце человека.
По французскому народному поверью, кроличье мясо плохо действует на память. Кролик приносит с собой забвение, как
явствует из приключений Алисы в стране чудес.
Во многих сказках кролик и его а11еге§о заяц^ изображаются ловкими мошенниками, заставляющими сделать новый шаг
вперед, ненадежными и коварными помощниками в деле развития культуры. Та же роль приписывается Меркурию.
Но кто же он, Меркурий, в чьем сосуде происходит бесконечное кипение страстей и желаний?
Глава II ЦЕЛИТЕЛЬНЫЙ ЯД ВООБРАЖЕНИЯ .
Каких только видений не таит в своем источнике Меркурий: от бесовских ночных кошмаров до боже-• ственных райских
кущ. Сам Меркурий слывет очень коварным и вероломным существом, который всех готов водить за нос. Он правит
промежуточным миром и переходными состояниями, покровительствует во- . рам и проходимцам, всем путешествующим и
всему, что находится в пути. Одним словом., это двуличное божество, всегда готовое на грязные и нечистоплот-
проделки. Но для алхимиков он стал палочкой-выручалочкой — от этого темного, коварного, изворотливого и опасного
существа они должны были получить эликсир, ядовитое зелье,приносящее исцеление. Они назвали его рйагтасоп,
«целительный яд».
Работа над сновидениями заключается в работе над воображением. Еще не в столь отдаленные времена воображение было
отдано на откуп художникам и безумцам. Однако, пренебрегая воображением, мы забывали, что оно постоянно меняет и
подменяет жизненный опыт и определяет наше восприятие, на какую бы объективность мы ни претендовали. В сновидениях
творческие возможности воображения проявляются с особой силой: в них оно может создавать совершенно реальный мир,
который ничем не отличается от физического. .
Фрейд открыл нам глаза на то) что неврозы— это болезни нашего воображения, что причиной невроза может быть не только
травма (травма — тяжелое потрясение, не проходящее бесследно для души и тела), но и наше инцестуозное воображение
(Эдипов комплекс). В'нашем воображении мы можем переживать события, ничем не отличающиеся от реальных событий
нашей жизни. Это особенно верно для раннего детства, где невозможно отделить воображаемое отдействительного.
Алхимики всеми силами старались не допустить, чтобы Меркурий, владыка воображения, свободно действовал в этом мире
в своей демонической ипостаси, которую они сравнивали с буревестником, т.е.
вестником беды, и дерзким искусителем, вселяющим в людей ярость. Они называли эту ипостась «неистовым Меркурием»,
которого' нужно укротить. Он может принимать обличья дракона или. разъяренного льва и являет собой грубую
разрушительную силу, которая может овладеть человеческим воображением и принести непоправимый вред. Он вдохновлял

<< Предыдущая

стр. 6
(из 7 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>