<< Предыдущая

стр. 11
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

--------------------------------
<*> СЗ РФ. 1998. N 7. Ст. 785; 2002. N 12. Ст. 1093.

Согласно ст. 46 названного Закона решение о совершении крупной сделки (сделка или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо или косвенно имущества, стоимость которого составляет более 25% стоимости имущества общества, определенной на основании данных бухгалтерской отчетности за последний отчетный период, предшествующий дню принятия решения о совершении таких сделок, если уставом общества не предусмотрен больший размер крупной сделки) принимается общим собранием участников общества. Если кредитный договор, по которому в качестве заемщика выступает общество с ограниченной ответственностью, подпадает под параметры соответственно сделки с заинтересованностью либо крупной сделки и не может считаться сделкой, совершаемой обществом в порядке его обычной хозяйственной деятельности, он может быть заключен лишь по решению общего собрания участников. В противном случае такой кредитный договор может быть признан недействительным.
Особый порядок совершения акционерным обществом крупных сделок и сделок с заинтересованностью предусмотрен также Федеральным законом от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 31 октября 2003 г. N 134-ФЗ; от 27 февраля 2003 г. N 29-ФЗ) "Об акционерных обществах" (далее - Закон об акционерных обществах) <*> (ст. ст. 79, 83).
--------------------------------
<*> СЗ РФ. 2002. N 12. Ст. 1093; 2003. N 9. Ст. 805.

Кроме того, учредительными документами названных корпоративных организаций могут быть ограничены полномочия лица (органа), выступающего от имени указанных организаций без доверенности, по сравнению с тем, как они определены в законе. И если при заключении кредитного договора названное лицо выйдет за пределы этих полномочий, такой договор может быть признан недействительным по иску соответствующей организации, правда, при том условии, что истец докажет, что другая сторона договора знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях (ст. 174 ГК).
В качестве заемщика по кредитному договору могут выступать и граждане (физические лица). Их возможности участия в кредитных правоотношениях ограничены лишь общими требованиями право- и дееспособности. Особенности правового статуса граждан, выступающих в роли заемщиков по кредитным договорам, предопределены тем обстоятельством, что в случае получения кредита для личных и бытовых нужд в кредитных правоотношениях с банками они должны признаваться потребителями оказываемых банками услуг, что влечет применение к данным правоотношениям норм законодательства о защите прав потребителей. Во всяком случае, о возможности и необходимости такого подхода свидетельствует норма, содержащаяся в ст. 9 Федерального закона от 26 января 1996 г. N 15-ФЗ "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации" <*>, согласно которой в случаях, когда одной из сторон в обязательстве является гражданин, использующий, приобретающий либо имеющий намерение приобрести или заказать товары (работы, услуги) для личных бытовых нужд, такой гражданин пользуется правами стороны в обязательстве в соответствии с ГК РФ, а также правами, предоставленными потребителю Законом РФ "О защите прав потребителей" (в настоящее время - в ред. Федерального закона от 9 января 1996 г.) <**> и изданными в соответствии с ним иными правовыми актами.
--------------------------------
<*> СЗ РФ. 1996. N 5. Ст. 411.
<**> СЗ РФ. 1996. N 3. Ст. 140.

Правда, сегодня попытки применения законодательства о защите прав потребителей к кредитным правоотношениям с участием граждан окажутся малоэффективными, поскольку названное законодательство по своему содержанию вовсе не рассчитано на указанные правоотношения. Задача обеспечения защиты прав граждан, выступающих в роли заемщиков по кредитным договорам, может быть решена лишь путем принятия актов специального законодательства о потребительском кредите.

Глава VI. ЗАКЛЮЧЕНИЕ КРЕДИТНОГО ДОГОВОРА

1. Требования, предъявляемые к заключению
кредитного договора

Среди содержащихся в ГК РФ (§ 2 гл. 42) специальных правил, посвященных кредитному договору как отдельному виду договора займа, мы не найдем норм, которые определяли бы особый порядок заключения кредитного договора. Пожалуй, единственное правило, имеющее отношение к теме заключения кредитного договора, - это положение о том, что кредитный договор под страхом его недействительности должен быть заключен в письменной форме (ст. 820 ГК), но оно направлено скорее на нейтрализацию норм о форме договора займа (ст. 808 ГК), допускающих устную форму договора займа, в подтверждение которого может быть представлена расписка заемщика. Данные нормы, не будь специального правила об обязательной письменной форме кредитного договора, подлежали бы применению и к кредитным договорам.
Отсутствие в ГК РФ специальных правил о заключении кредитного договора свидетельствует о том, что порядок заключения кредитного договора должен подчиняться общим положениям о заключении гражданско-правового договора, содержащимся в гл. 28 Кодекса (ст. ст. 432 - 449).
В юридической литературе иногда предпринимаются попытки подвести кредитный договор под известные договорные конструкции (договорные модели), в отношении которых предусмотрен особый порядок заключения договора. Так, по мнению Н.Н. Захаровой, "если банк или иная кредитная организация путем рекламы или иными предложениями, адресованными неопределенному кругу лиц, приглашают заключить кредитный договор, то речь может идти о заключении публичного договора (ст. 437), поскольку содержащее все существенные условия договора предложение, из которого усматривается воля лица, делающего предложение, заключить договор на указанных в предложении условиях с любым, кто отзовется, признается публичный офертой, которая служит основанием для заключения публичного договора (ст. 437)" <*>.
--------------------------------
<*> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 11.

Рассуждая подобным образом, Н.Н. Захарова приходит к следующему выводу: "Отказ банка или иной кредитной организации от заключения публичного договора при наличии возможности предоставить потребителю кредит не допускается. При необоснованном уклонении банка или иной кредитной организации от заключения публичного договора заемщик вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить договор. Банк или иная кредитная организация в этом случае должны возместить другой стороне причиненные этим отказом убытки (п. 4 ст. 445)" <*>. Исходя из того, что кредитный договор при определенных условиях может приобретать форму публичного договора, Н.Н. Захарова допускает возможность регулирования отношений по кредитному договору обязательными для сторон правилами (типовыми договорами и т.п.), издаваемыми Правительством РФ <**>.
--------------------------------
<*> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 11.
<**> См.: Там же. С. 11 - 12.

В связи с изложенным необходимо заметить, что ситуация, когда определенный участник имущественного оборота прибегает к публичной оферте, т.е. делает предложение, содержащее все существенные условия договора, из которого усматривается воля лица, делающего предложение, заключить договор на указанных в предложении условиях с любым, кто отзовется (п. 2 ст. 437 ГК), вовсе не свидетельствует о том, что в данном случае речь идет о заключении публичного договора.
Под публичным договором, как известно, понимается договор, заключаемый коммерческой организацией и устанавливающий ее обязанности по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится (п. 1 ст. 426 ГК).
Для банка заключение кредитных договоров представляет собой осуществление лицензируемой банковской деятельности, состоящей в размещении от своего имени и за свой счет денежных средств граждан и организаций, привлеченных во вклады и на банковские счета (ст. 1 Закона о банках и банковской деятельности). С точки зрения публичного права указанная деятельность банков подчиняется законодательству о банковском регулировании и надзоре, обязательным требованием которого являются обеспечение определенной степени надежности возврата размещенных денежных сумм и получение платы за их использование заемщиками. Поэтому деятельность банка по заключению кредитных договоров и предоставлению кредитов по своему характеру никак не может быть признана деятельностью, которая должна осуществляться в отношении каждого потенциального заемщика, кто к нему обратится. Напротив, общепризнанные принципы кредитования - срочность, возвратность, платность - означают, что банковские кредиты могут предоставляться только тем заемщикам, чье финансовое положение и, стало быть, возможности своевременного возврата полученных денежных сумм и оплаты соответствующих услуг банка не вызывают сомнений. Таким образом, банковская деятельность по выдаче кредитов скорее является антиподом той деятельности коммерческой организации, которая признается необходимым признаком публичного договора.
Нельзя не отметить также невозможность правового регулирования кредитных договоров какими-либо обязательными правилами (в том числе, например, типовыми договорами), издаваемыми Правительством РФ. На этот счет в Законе о банках и банковской деятельности имеется прямое указание: согласно ст. 2 названного Закона правовое регулирование банковской деятельности (включая, естественно, и деятельность по размещению денежных средств, привлеченных на банковские счета и во вклады) осуществляется Конституцией Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Федеральным законом "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", другими федеральными законами, нормативными актами Банка России. Как мы видим, среди источников правового регулирования банковской деятельности не нашлось места для каких-либо правовых актов, издаваемых Правительством РФ.
Следовательно, для рассуждений о том, что кредитный договор в определенных случаях может быть признан публичным договором, заключение которого для банка-кредитора является обязательным, и о том, что отношения, вытекающие из такого договора, могут регулироваться обязательными для сторон правилами, издаваемыми Правительством РФ, сегодня нет никаких оснований (во всяком случае, в рамках действующего законодательства).
Н.Н. Захарова, например, допускает, что кредитный договор может заключаться и по модели реального договора. Она пишет: "В отличие от договора займа, который всегда является реальным (ст. 807), кредитный договор может быть как реальным, так и консенсуальным в зависимости от условий, установленных в договоре" <*>. Причем она исходит из презумпции реального характера всякого кредитного договора, о чем свидетельствует следующий вывод названного автора: "Кредитный договор является реальным, то есть считается заключенным с момента передачи денег заемщику, если стороны в договоре не обусловили предоставление кредита наступлением каких-либо условий. В этом случае при заключении кредитного договора очень важно указать в нем, что считается в данном договоре моментом передачи денег, поскольку с этого момента возникают права и обязанности сторон по данному договору" <**>.
--------------------------------
<*> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 8.
<**> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 8.

Правда, данная точка зрения (о реальном характере кредитного договора) не получила поддержки в современной юридической литературе. Например, В.Г. Голышев, опровергая приведенные аргументы Н.Н. Захаровой, резонно замечает: "Условность сделки не может влиять на консенсуальность или реальность договора хотя бы потому, что классификация сделок относительно порядка их заключения и момента возникновения прав и обязанностей в первом случае базируется на волеизъявлении сторон (условные сделки - ст. 157 ГК РФ), а во втором - на указаниях закона (ст. 433 ГК РФ). Таким образом, мы имеем дело с различными классификациями, имеющими отличные основания" <*>.
--------------------------------
<*> Голышев В.Г. Указ. соч. С. 21.

К этому добавим, что, как отмечалось ранее, консенсуальный характер кредитного договора является необходимым видообразующим признаком данного договора, позволяющим выделять его в отдельный вид договора займа. Не вызывает сомнений, что кредитный договор может быть заключен под отлагательным условием: таковым, например, может служить условие о возникновении у банка обязанности предоставить заемщику кредит по заключенному кредитному договору с момента предоставления третьим лицом залогового или иного обеспечения обязательства заемщика по возврату кредита, - однако данное обстоятельство никак не влияет на консенсуальный характер кредитного договора, который во всех случаях считается заключенным с момента достижения соглашения сторон (подписания договора), а не с момента передачи суммы кредита в распоряжение заемщика. Напротив, условие кредитного договора о том, что он считается заключенным лишь с момента зачисления суммы кредита на счет заемщика, будет противоречить норме ст. 819 ГК РФ (о двустороннем характере обязательства, вытекающего из кредитного договора) и являться ничтожным.
Заслуживает внимания также утверждение Н.Н. Захаровой о том, что кредитный договор может заключаться по модели договора присоединения. Она пишет: "В случаях заключения договоров в ускоренном порядке... сторонам приходится применять сокращенные тексты договоров. В таких соглашениях контрагенты нередко предусматривают общую ссылку на один или несколько законодательных актов, относящихся к соответствующему виду договора. Подобные соглашения называются договорами присоединения (ст. 428)" <*>.
--------------------------------
<*> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 19.

Между тем указанная договорная модель (договор присоединения) имеет ту особенность, что условия соответствующего договора определяются одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах, а другая сторона (и это главное!) может вступить в договорные отношения не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом. Как мы видим, спешка в заключении договора и использование по этой причине сокращенного текста договора с отсылочными условиями отнюдь не свидетельствуют о том, что мы имеем дело с договором присоединения. Применительно к кредитному договору модель договора присоединения вовсе не применима, поскольку она исключает возможность выработки каких-либо условий договора по воле обеих сторон и урегулирования договорных разногласий. Кроме того, условия кредитного договора не могут быть стандартными, одинаковыми для всех заемщиков, напротив, они должны учитывать финансовое положение каждого из заемщиков и их возможности по возврату полученных кредитов.
Таким образом, применительно к порядку заключения кредитного договора мы можем констатировать не только отсутствие в ГК РФ специальных правил, регулирующих его заключение, но и невозможность применения общих положений об особом порядке заключения договоров, рассчитанных на определенные типовые договорные конструкции (публичный договор, реальный договор, договор присоединения).
Согласно же общим правилам, регламентирующим заключение всякого гражданско-правового договора, договор считается заключенным, если между его сторонами (в нашем случае - кредитором и заемщиком) в требуемой в подлежащих случаях форме (применительно к кредитному договору - в простой письменной форме) достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора (п. 1 ст. 432 ГК).
Учитывая изложенное, рассмотрение вопроса о заключении кредитного договора непременно предполагает выявление круга его существенных условий и определение требований, предъявляемых к форме кредитного договора.

2. Существенные условия кредитного договора

Как известно, существенными условиями всякого гражданско-правового договора признаются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (п. 1 ст. 432 ГК).
Относительно предмета кредитного договора в юридической литературе господствует точка зрения, согласно которой таковым (предметом кредитного договора) являются денежные средства, предоставляемые заемщику и подлежащие возврату последним. Например, Д.А. Медведев пишет: "Предмет договора - денежные средства (национальная или иностранная валюта), но не иные вещи, определяемые родовыми признаками" <*>. Л.Г. Ефимова указывает: "Поскольку предметом кредитного договора являются деньги, обязательство банка носит денежный характер. При этом оно может быть выражено как в рублях, так и в иностранной валюте" <**>.
--------------------------------
<*> Медведев Д.А. Указ. соч. С. 503.
<**> Ефимова Л.Г. Банковские сделки: право и практика. С. 523; см. также: Вишневский А.А. Банковское право: Краткий курс лекций. С. 74; Голышев В.Г. Указ. соч. С. 22; Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 25.

При характерном для современной доктрины общем взгляде на предмет кредитного договора как на денежные средства обычно акцентируется внимание на его особенностях. Так, Е.А. Суханов подчеркивает, что "выдача большинства кредитов осуществляется в безналичной форме, т.е. предметом кредитных отношений становятся права требования, а не деньги в виде денежных купюр (вещей)" <*>. Н.Ю. Рассказова обращает внимание на то, что к банковским операциям, каковой является кредитный договор, "отнесено предоставление привлеченных средств. Предоставление же взаймы собственных средств независимо от размера и систематичности сделок банковской операцией не является" <**>. Н.Н. Захарова, напротив, подчеркивает, что "при рассмотрении предмета кредитного договора необходимо учитывать, что передать деньги или вещь (?) в собственность может только их собственник" <***>.
--------------------------------
<*> Суханов Е.А. Указ. соч. С. 225.
<**> Рассказова Н.Ю. Указ. соч. С. 548.
<***> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 24.

Такой взгляд на предмет кредитного договора, когда таковым признается сама денежная сумма, выдаваемая кредитором заемщику, не в полной мере соответствует доктринальному представлению о предмете договорного обязательства. Предметом всякого обязательства являются действия обязанной стороны (в двусторонних обязательствах - действия обязанных сторон). Об этом свидетельствует и легальное определение понятия обязательства, содержащееся в ГК РФ (ст. 307): в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого определенное действие, как-то: передать имущество, выполнить работу, уплатить деньги и т.п., - либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.
Другое дело, что применительно к договорам, относимым (по направленности результата) к категории гражданско-правовых договоров о передаче имущества (купля-продажа, мена, аренда, ссуда), к каковым причисляется и договор займа (кредита), говорят о сложном предмете договора, включающем в себя два рода объектов: как действия обязанных сторон (юридический объект), так и подлежащее передаче имущество (материальный объект). Например, по поводу предмета одностороннего и реального договора займа О.С. Иоффе указывал: "Материальный объект заемного правоотношения составляют либо вещи, определенные родовыми признаками, либо денежная сумма, выраженная в советских денежных знаках... Ввиду того, что договор займа признается заключенным в момент передачи заемщику денег или вещей, а в дальнейшем займодавец вправе требовать погашения долга, действия, совершаемые заемщиком в этих целях, являются юридическим объектом заемного обязательства" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 654.

Итак, предметом кредитного договора являются действия банка-кредитора по предоставлению заемщику определенной денежной суммы в качестве кредита (обязательство на стороне кредитора) и действия заемщика по возврату полученной суммы кредита и уплате банку вознаграждения в виде процентов за пользование кредитом (обязательство на стороне заемщика).
Конечно же, применительно к конкретному кредитному договору речь идет не о неких абстрактных действиях кредитора и заемщика, а о конкретных параметрах действий обязанных сторон по предоставлению кредита, возврату полученной денежной суммы и уплате процентов за пользование кредитом. Эта задача и должна быть решена сторонами при заключении кредитного договора путем достижения соглашения по всем условиям, определяющим предмет договора: сумма кредита; порядок и срок (сроки) его предоставления заемщику; срок и порядок возврата кредитору полученной суммы; размер процентов за пользование кредитом и порядок их уплаты заемщиком. Что касается второй категории существенных условий договора (первая - условия, определяющие предмет договора), а именно условий, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, то среди норм о кредитном договоре, содержащихся в ГК РФ (§ 2 гл. 42), какие-либо правила о таких существенных условиях кредитного договора отсутствуют.
Правда, некоторые правоведы обнаруживают такого рода существенные условия кредитного договора в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности. К примеру, Д.А. Медведев пишет: "В ст. 30 Закона о банках указан ряд существенных условий кредитного договора: проценты за кредит, стоимость иных банковских услуг, имущественная ответственность сторон за нарушение договора, порядок его расторжения. К числу существенных относится также условие о предмете кредита" <*>. Не менее определенно высказывается по этому поводу и Н.И. Соловяненко: "Условия кредитного договора предусмотрены также специальным банковским законодательством (ст. 30 Закона о банках: проценты за кредит, договорные сроки, имущественная ответственность сторон за нарушение договора, порядок его расторжения. Участники кредитной организации не имеют каких-либо преимуществ при рассмотрении вопроса о получении кредита, если иное не предусмотрено федеральным законом)" <**>.
--------------------------------
<*> Медведев Д.А. Указ. соч. С. 502.
<**> Соловяненко Н.И. Указ. соч. С. 509.

Аналогичным образом (т.е. как существенные условия кредитного договора) воспринимает условия, перечисленные в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, и В.Г. Голышев, который пишет: "С точки зрения определения существенных условий кредитного договора несомненный интерес представляет ст. 30 Закона РФ "О банках и банковской деятельности в РСФСР", которая одновременно содержит в себе указания по поводу существенных условий кредитного договора и договора банковского вклада, не разделяя их относительно каждой договорной модели" <*>. Далее, следуя содержанию названной статьи, В.Г. Голышев приходит к выводу о том, что существенными условиями кредитного договора "являются: условие о предмете и размере кредита, условие о процентной ставке, условие о стоимости банковских услуг и сроках их выполнения, условие об имущественной ответственности сторон за нарушение договора и условие о порядке его расторжения" <**>.
--------------------------------
<*> Голышев В.Г. Указ. соч. С. 33.
<**> Там же.

В силу серьезности проблемы существенных условий кредитного договора необходимо наконец разобраться с вопросом о значении норм, содержащихся в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности. Данная статья носит название "Отношения между Банком России, кредитными организациями и их клиентами" и содержит следующие нормы:
"Отношения между Банком России, кредитными организациями и их клиентами осуществляются на основе договоров, если иное не предусмотрено федеральным законом.
В договоре должны быть указаны процентные ставки по кредитам и вкладам (депозитам), стоимость банковских услуг и сроки их выполнения, в том числе сроки обработки платежных документов, имущественная ответственность сторон за нарушение договора, включая ответственность за нарушение обязательств по срокам осуществления платежей, а также порядок его расторжения и другие существенные условия договора. Клиенты вправе открывать необходимое им количество расчетных, депозитных и иных счетов в любой валюте в банках с их согласия, если иное не установлено федеральным законом.
Порядок открытия, ведения и закрытия счетов клиентов в рублях и иностранной валюте устанавливается Банком России в соответствии с федеральными законами.
Участники кредитной организации не имеют каких-либо преимуществ при рассмотрении вопроса о получении кредита или об оказании им иных банковских услуг, если иное не предусмотрено федеральным законом".
Как мы видим, нормы, содержащиеся в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, вовсе не предназначены для специального регулирования именно кредитного договора. Скорее предназначение указанных норм состоит в определении принципов взаимоотношений, складывающихся между Банком России и коммерческими банками, а также между последними и их клиентами за пределами банковского регулирования и надзора. Иначе и быть не может, поскольку Закон о банках и банковской деятельности, несмотря на наличие в нем отдельных гражданско-правовых норм, относится к актам публичного права.
Основной принцип регулирования взаимоотношений, складывающихся между банками, а также между банками и их клиентами за пределами банковского регулирования и надзора (т.е. в сфере частного права), как это усматривается из содержания анализируемой статьи, состоит в том, что регламентация указанных отношений должна строиться на договорной основе. Речь идет о всех видах банковских операций и сделок, а не только о кредитных и депозитных договорах, как полагает, например, В.Г. Голышев. Поэтому, формируя перечень существенных условий договоров, заключаемых между банками, а также последними с их клиентами, законодатель оставляет его открытым и говорит об "иных существенных условиях договора". Видимо, при этом имеется в виду, что в банковской практике, наряду с "поименованными" договорами, широко применяются и "непоименованные" договоры и сделки, которые вообще не урегулированы законодательством.
Если же исходить из того, что законодатель при определении перечня существенных условий договоров предполагал назвать существенные условия только двух договоров: кредитного и банковского вклада (как считает В.Г. Голышев), то при открытом характере соответствующего перечня он теряет всякий смысл, поскольку, согласитесь, "иные существенные условия договора" никак не могут претендовать на обозначение "условий, которые названы в законе как существенные или необходимые для договоров данного вида" (как эта категория существенных условий определена в п. 1 ст. 432 ГК). В связи с изложенным попытка отдельных авторов "выдать" соответствующую норму ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности за перечень существенных условий именно кредитного договора и договора банковского вклада представляется несостоятельной.
Из всех так называемых существенных условий договоров, "на основе которых осуществляются отношения между Банком России, кредитными организациями и их клиентами" (ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности) может быть признано существенным условием кредитного договора лишь условие о "процентных ставках по кредитам" (имея в виду размер (ставку) процентов, подлежащих уплате заемщиком за пользование кредитом по конкретному кредитному договору), и то не в силу того, что оно названо в указанном Законе как существенное условие, а в связи с его относимостью к предмету кредитного договора.
Остальные "существенные" условия из перечисленных в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности никак не могут считаться существенными условиями кредитного договора как по формально-юридическим причинам, так и по причинам, кроющимся в существе кредитных правоотношений.
Общей формально-юридической причиной отрицания закрепленного за соответствующей нормой ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности значения условий, названных в ней существенными или необходимыми для кредитного договора, является то обстоятельство, что названная норма говорит об условиях всех договоров, на основе которых осуществляются отношения между Банком России, кредитными организациями и их клиентами, а не о существенных условиях "договора данного вида" (т.е. кредитного договора), как того требует п. 1 ст. 432 ГК РФ. Если же проанализировать отдельные, так называемые существенные условия, содержащиеся в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, то мы придем к выводу о том, что они не могут быть признаны существенными условиями кредитного договора по следующим основаниям. Условие о стоимости банковских услуг и сроках их выполнения вообще не входит в содержание кредитного договора, который как вид договора займа не является договором об оказании возмездных услуг, а относится к категории гражданско-правовых договоров о передаче имущества. Кроме того, возмездный характер кредитного договора проявляется в другом его существенном условии, относимом к предмету этого договора, - о размере процентов, подлежащих уплате заемщиком, которое и является условием о плате за пользование кредитом. Каких-либо иных услуг, которые бы входили в содержание обязательства банка по кредитному договору, законодательством не предусмотрено. Если же в конкретном кредитном договоре предусмотрено оказание со стороны банка такого рода услуг (факторинговых, лизинговых и т.п.), то речь идет о смешанном договоре, и в силу ст. 421 ГК РФ условия договора о соответствующих услугах (в том числе об их стоимости и сроках осуществления) относятся к соответствующим обязательствам, но не к кредитному договору.
Условие об имущественной ответственности сторон за нарушение договора (по тому признаку, что оно названо в законе как существенное) по определению не относится к числу существенных. Дело в том, что в соответствии с п. 1 ст. 393 ГК РФ должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства. Данная норма носит императивный характер и применяется во всех случаях любого нарушения договора. Что касается другой формы ответственности, которая может быть установлена в договоре, - неустойки, то следует иметь в виду, что согласно п. 2 ст. 329 ГК РФ недействительность соглашения об обеспечении исполнения обязательства неустойкой (а стало быть, и отсутствие такого соглашения) не влечет недействительности этого обязательства. Данное положение как раз и свидетельствует о том, что условие договора об ответственности сторон за его нарушение в форме неустойки не является существенным. Как известно, недействительность существенного условия договора должна поражать весь договор, поскольку в этом случае он должен признаваться незаключенным по причине отсутствия соглашения сторон по существенному условию договора.
Условие о порядке расторжения договора, включенное в перечень так называемых существенных условий договора, содержащийся в ст. 30 Закона о банках и банковской деятельности, также не может претендовать на признание его существенным условием кредитного договора. Порядок расторжения всякого гражданско-правового договора предусмотрен ст. ст. 450 - 453 ГК РФ. Из трех существующих способов расторжения договора: по соглашению сторон; по требованию одной из сторон в судебном порядке; путем одностороннего отказа от договора, - лишь два (первый и третий) могут в той или иной степени зависеть от соглашения сторон. В одном случае стороны могут своим соглашением исключить возможность расторжения договора по обоюдному соглашению сторон; в другом - определить в договоре основания к одностороннему отказу от договора, наделив одну или обе его стороны правом на одностороннее расторжение договора. Однако во всех случаях и при любых условиях кредитного договора каждая из его сторон (и кредитор, и заемщик) вправе требовать по суду расторжения договора при его существенном нарушении со стороны контрагента (п. 2 ст. 450 ГК). Поэтому отсутствие в кредитном договоре условия о порядке его расторжения не может повлечь за собой в качестве последствия признание кредитного договора незаключенным. А следовательно, и данное условие (о порядке расторжения договора) не может быть признано существенным условием кредитного договора (как относимое к категории существенных условий, названных таковым в законе).
И все же условия кредитного договора об имущественной ответственности сторон и о порядке расторжения договора (впрочем, как и любые иные условия, не составляющие предмет договора и не названные в законе как существенные или необходимые) могут приобрести характер его существенных условий, но не в качестве условий, названных существенными в законе, а как те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение (п. 1 ст. 432 ГК). Для этого недостаточно просто включить такое условие в договорную переписку (оферту, акцепт на иных условиях), необходимо, чтобы заинтересованная сторона довела до сведения контрагента по договору (в процессе его заключения) свое заявление о том, что она придает соответствующему условию существенный характер и при его отсутствии в договоре будет считать таковой незаключенным.
Итак, к существенным условиям кредитного договора относятся условия, определяющие предмет договора: сумма кредита, срок (сроки) и порядок его предоставления заемщику, срок (сроки) и порядок возврата полученного кредита, размер и порядок уплаты кредитору процентов за пользование кредитом. Какие-либо иные условия (не относящиеся к предмету договора) могут быть признаны существенными условиями кредитного договора лишь при наличии специального заявления одной из сторон (кредитора либо заемщика) о необходимости достичь по ним соглашения.
Рассуждая о существенных условиях кредитного договора, не следует забывать и о том, что на случай отсутствия соглашения сторон по некоторым существенным условиям этого договора в законе имеются диспозитивные нормы, определяющие соответствующие условия кредитного договора. Иначе можно допустить ошибку, способную повлечь за собой серьезные практические последствия. Иллюстрацией к сказанному может служить следующее утверждение одного из авторов, пишущих о кредитном договоре: "По кредитному договору заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее, т.е. одним из существенных условий кредитного договора является определение процентов по договору, их размер и порядок их уплаты. Поэтому если по кредитному договору не определены эти условия, то кредитный договор может быть признан незаключенным" <*>.
--------------------------------
<*> Захарова Н.Н. Указ. соч. С. 34.

На самом деле в описанном случае кредитный договор никак не может быть признан незаключенным. Как известно, к отношениям по кредитному договору подлежат применению в субсидиарном порядке правила о договоре займа (п. 2 ст. 819 ГК), среди которых имеются диспозитивные нормы, как раз и определяющие размер и порядок уплаты процентов за пользование займом. Имеются в виду нормы, содержащиеся в п. п. 1 и 2 ст. 809 ГК РФ, согласно которым при отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое лицо, в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части; при отсутствии иного соглашения проценты выплачиваются ежемесячно до дня возврата суммы займа. Следовательно, столкнувшись при рассмотрении спора с текстом кредитного договора, в котором отсутствует условие о размере процентов и порядке их уплаты, суд должен (естественно, признав этот договор заключенным) руководствоваться положениями о размере и порядке уплаты процентов по договору займа, содержащимися в ст. 809 ГК РФ.
Такой подход, оптимально отражающий значение диспозитивных норм о договоре займа для другого существенного условия кредитного договора (о сроке возврата кредита), демонстрирует Н.И. Соловяненко, которая по этому поводу пишет: "Срок возврата кредита устанавливается в кредитном договоре и является его существенным условием... Если срок возврата кредита в договоре отсутствует, последний считается заключенным на условиях "до востребования" как обычный заем. В случаях, когда срок возврата договором не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение тридцати дней со дня предъявления займодавцем требования об этом (п. 1 ст. 810 ГК). Будучи возмездным видом займа, кредит может быть досрочно возвращен лишь с согласия кредитора (п. 2 ст. 810 ГК)" <*>.
--------------------------------
<*> Соловяненко Н.И. Указ. соч. С. 511.

Нетрудно заметить, что все отсутствующие существенные условия кредитного договора, которые могут быть компенсированы диспозитивными нормами о договоре займа, относятся к условиям, определяющим предмет обязательства, вытекающего из кредитного договора, только на стороне заемщика. И это естественно, поскольку договор займа, будучи реальным договором, порождает одностороннее обязательство заемщика. Что же касается существенных условий кредитного договора, определяющих предмет обязательства на стороне кредитора, то при отсутствии в тексте договора некоторых из них могут применяться отдельные диспозитивные нормы из содержащихся в ГК РФ общих положений об обязательствах и договорах.
Например, если в кредитном договоре отсутствуют условия о сроке (сроках) и порядке предоставления кредита, данные условия могут быть компенсированы следующими положениями. В соответствии с п. 2 ст. 314 ГК РФ в случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, оно должно быть исполнено в разумный срок после возникновения обязательства. Обязательство, не исполненное в разумный срок, а равно обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, должник обязан исполнить в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не вытекает из закона, иных правовых актов, условий обязательства, обычаев делового оборота или существа обязательства.
Можно принять во внимание также нормы о том, что кредитор вправе не принимать исполнения обязательства по частям, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства (ст. 311 ГК), и о месте исполнения денежного обязательства: исполнение денежного обязательства должно быть произведено в месте жительства кредитора в момент возникновения обязательства, а если кредитором является юридическое лицо - в месте его нахождения в момент возникновения обязательства (ст. 316 ГК). В случае отсутствия в кредитном договоре условия о порядке предоставления кредита применение названных законоположений будет означать, что предусмотренная договором сумма кредита должна быть зачислена в полном объеме (а не по частям) на банковский счет заемщика в обслуживающем его банке.
Главный же вывод (и этим хотелось бы завершить разговор о существенных условиях кредитного договора) состоит в том, что кредитный договор может быть признан незаключенным по причине недостижения сторонами соглашения по его существенным условиям лишь в том случае, если в тексте договора отсутствуют те существенные условия, которые не могут быть определены исходя из содержания диспозитивных норм, не только регулирующих родовой по отношению к кредитному договору договор займа, но и предусматривающих общие положения о гражданско-правовых договорах и обязательствах.
Думается, что именно такой подход отвечает нуждам современного имущественного оборота, поскольку вытекающие из законодательства возможности признания заключенных (а зачастую и исполненных одной из сторон) договоров незаключенными используются в основном недобросовестными должниками как ответная мера на справедливые требования кредиторов о привлечении должников к ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение договорных обязательств. По этой же причине законодателю следовало бы воздержаться от безудержного стремления к расширению круга существенных условий различных договоров.

3. Форма кредитного договора

Первое, что бросается в глаза при изучении вопроса о форме кредитного договора, - наличие среди содержащихся в ГК РФ немногочисленных правил, посвященных кредитному договору, двух норм о форме кредитного договора. Согласно ст. 820 Кодекса кредитный договор должен быть заключен в письменной форме, несоблюдение такой формы влечет недействительность кредитного договора: он считается ничтожным.
Специальный характер названных правил о форме кредитного договора проявляется в том, что, во-первых, исключается применение норм о форме договора займа (ст. 808 ГК), допускающих в том числе заключение договора в устной форме, в частности, с последующим подтверждением факта его заключения распиской или иным аналогичным документом заемщика; во-вторых, предусматриваются более жесткие последствия несоблюдения требования письменной формы кредитного договора по сравнению с теми последствиями, которые предусмотрены общими положениями о форме сделки: в соответствии с п. 1 ст. 162 ГК РФ несоблюдение простой письменной формы сделки не влечет ее недействительность, однако лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не запрещает приводить письменные и другие доказательства.
Других дополнительных требований к форме кредитного договора законодательство не содержит, а это означает, что к кредитному договору применяются без изъятий общие положения о письменной форме всякого гражданско-правового договора, содержащиеся в п. 2 ст. 434 ГК РФ. Согласно указанным общим положениям договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.
В связи с этим в юридической литературе обращается особое внимание на то, что "современный гражданский закон признает и иные варианты письменной формы договора, нежели традиционные документы на бумажном носителе, содержащие собственноручные подписи сторон", в результате чего получила широкое распространение "практика заключения кредитных договоров (например, краткосрочных межбанковских кредитов в национальной валюте) при помощи электронных торговых систем, не оформляющих письменных договоров на бумажных носителях" <*>.
--------------------------------
<*> Соловяненко Н.И. Указ. соч. С. 513.

И все же в большинстве случаев кредитные договоры заключаются в форме единого документа за подписями уполномоченных лиц, представляющих кредитора и заемщика. Причем практически повсеместно для заключения кредитных договоров используются трафаретные тексты этих договоров, разрабатываемые банками и тиражируемые ими типографским способом во множестве экземпляров. Указанные тексты кредитных договоров после заполнения немногочисленных пустых граф предлагаются к подписанию заемщикам, обратившимся с просьбой о выдаче кредита. Последние же, как правило, безропотно подписывают предлагаемые им банками тексты договоров. Такая практика заключения кредитного договора создает впечатление, что заемщик фактически лишь присоединяется к предложенным ему банком условиям кредитного договора. В связи с этим некоторые авторы, пытаясь объяснить фактические отношения сторон, складывающиеся при заключении кредитных договоров, с правовых позиций, пытаются придать им правовую форму договора присоединения. Так, Н.И. Соловяненко пишет: "Обычно кредитные организации используют разработанные ими стандартные формуляры таких договоров, которые сложно подвергнуть изменению в результате переговоров. Такие формуляры договора являются для заемщика договором присоединения, регулируемым по правилам ст. 428 ГК" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 512.

С этим утверждением трудно согласиться. Нам уже приходилось отмечать, что основным признаком типовой конструкции договора присоединения является не фактический способ заключения договора (когда предложенный одной стороной и подписанный другой текст договора представлял собой стандартный формуляр, разработанный одной из сторон), а то обстоятельство, что условия этого договора могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК). Однако ни законодательство, ни банковская практика не исключают возможности заключения сторонами кредитного договора путем выработки его условий по совместному волеизъявлению сторон. Более того, в случаях, когда речь идет о крупных кредитах и выгодных для банков заемщиках, банки охотно отступают от своих же трафаретных текстов кредитного договора. Следовательно, в данном случае имеет место использование различных способов и средств заключения кредитного договора, которые относятся к области техники договорной работы. И не более того.
Кстати, применение банками типографских бланков текстов кредитного договора в некоторых случаях влечет негативные последствия для самих банков. Так, в банковской практике имеет широкое распространение так называемое переоформление кредиторской задолженности, возникшей по ранее заключенным кредитным договорам. Но делается это зачастую не путем заключения соглашения с заемщиком о переоформлении имеющейся задолженности по старым кредитам (об изменении условий ранее заключенных кредитных договоров), а тем же испытанным способом, т.е. путем подписания нового договора на трафаретном бланке кредитного договора, где в соответствующих пустых графах указываются общая сумма задолженности как по ранее выданным кредитам, так и по неуплаченным процентам (а в трафаретном бланке кредитного договора получается, что указанная задолженность представляет собой сумму кредита, подлежащую выдаче заемщику), новый срок уплаты задолженности (по трафаретному бланку - срок возврата выданного кредита) и ставка процентов, подлежащих уплате до фактического возврата кредита. По истечении нового срока погашения задолженности по ранее выданным кредитам (а по трафаретному бланку - срока возврата выданного кредита) банк-кредитор предъявляет требования к заемщику о погашении задолженности и взыскании неуплаченных процентов.
В свою очередь заемщики, пользуясь тем обстоятельством, что вместо соглашения об изменении отдельных условий ранее заключенных кредитных договоров (о сумме задолженности, сроке возврата выданных кредитов и размере процентов за пользование кредитами) стороны, используя трафаретный бланк кредитного договора, заключили (формально это так!) новый кредитный договор, на практике применяют различные способы своей защиты от справедливых (по сути своей) требований кредиторов. Например, нередко в подобных ситуациях заемщики заявляют (в том числе путем предъявления соответствующих встречных исков) о ничтожности заключенного нового кредитного договора как мнимой сделки (п. 1 ст. 170 ГК), поскольку, вступая в договорные отношения, стороны заключили кредитный договор лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия (имеется в виду прежде всего обязательство банка по выдаче кредита). Признание такого кредитного договора ничтожной сделкой заставляет кредитора возвращаться к ранее заключенным кредитным договорам (задолженность по которым переоформлялась путем заключения нового кредитного договора), но по требованиям, вытекающим из этих договоров, зачастую оказываются упущенными сроки исковой давности.
Другой способ защиты, которым "вооружается" заемщик при таком "переоформлении" задолженности по ранее заключенным кредитным договорам, состоит в признании нового кредитного договора действительной сделкой. Но в этом случае заемщик сохраняет за собой возможность выдвинуть против требований кредитора довод об их необоснованности в силу того, что кредитор не выполнил своего обязательства по выдаче кредита в соответствии с новым кредитным договором. Более того, некоторые заемщики, добившись судебного решения об отказе кредитору в иске (по изложенным мотивам), предъявляли в судебном порядке свои требования о взыскании с кредитора убытков, вызванных неисполнением обязательства по выдаче кредита, вытекающего из нового кредитного договора. При этих условиях кредитора могла спасти от взыскания убытков лишь ссылка на злоупотребление правом со стороны заемщика (ст. 10 ГК). А пока длились судебные тяжбы, по ранее заключенным кредитным договорам, как и в предыдущем случае, истекали сроки исковой давности для взыскания задолженности.
И лишь при одном варианте развития событий, как показывает судебно-арбитражная практика, кредитору удается и при таком "переоформлении" задолженности по ранее заключенным кредитным договорам все же добиться защиты своих прав. Речь идет о тех ситуациях, когда кредитор, располагая соответствующими доказательствами, способен убедить суд в необходимости квалификации нового договора, заключенного на трафаретном бланке кредитного договора, в качестве соглашения сторон об изменении условий ранее заключенных кредитных договоров. Для этого кредитор должен владеть документами, подтверждающими то обстоятельство, что заемщик обращался к банку с просьбами о переоформлении задолженности по ранее заключенным договорам либо об отсрочке ее уплаты, и именно эти соответствующие просьбы заемщика послужили основанием для заключения нового кредитного договора. Юридическим основанием для квалификации нового кредитного договора в качестве соглашения об изменении условий ранее заключенных кредитных договоров в таком случае может служить норма, содержащаяся в п. 2 ст. 170 ГК РФ, согласно которой притворная сделка (новый кредитный договор), т.е. сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку, ничтожна, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду (соглашение об изменении ранее заключенных кредитных договоров), применяются правила, относящиеся к этой сделке.
Вместе с тем применение банком-кредитором данного (по существу единственного) способа защиты в ситуации, когда старая задолженность по ранее заключенным кредитным договорам переоформляется путем заключения соглашения на трафаретном бланке кредитного договора, сопряжено с определенными негативными последствиями для банка, который для достижения приемлемого для себя результата должен доказать, что он заведомо совершил незаконную притворную сделку. Вот такую "злую шутку" может сыграть с банками их неуемное стремление использовать для заключения различных соглашений в кредитной сфере собственные трафаретные бланки кредитного договора!
Договорные кредитные обязательства могут возникнуть и вовсе без заключения и оформления кредитного договора. Имеется в виду ситуация, когда в соответствии с договором банковского счета банк осуществляет платежи со счета клиента, несмотря на отсутствие на этом счете денежных средств (кредитование счета). В таком случае банк считается предоставившим клиенту кредит на определенную сумму со дня осуществления соответствующего платежа, а правоотношения сторон, связанные с кредитованием счета, регулируются правилами о займе и кредите, если договором банковского счета не предусмотрено иное (ст. 850 ГК). Такой кредит, именуемый обычно овердрафтом (а соответствующий банковский счет - контокоррентным), на практике иногда оформляется отдельными соглашениями между банком и владельцем счета, однако для квалификации возникших отношений в качестве кредитного обязательства (овердрафта) наличие (или отсутствие) подобных соглашений не имеет решающего значения. В подтверждение этого можно привести следующий пример из судебно-арбитражной практики.
Открытое акционерное общество - агростроительная компания (далее - компания) обратилось в арбитражный суд с иском о признании незаключенными с открытым акционерным обществом "Акционерный коммерческий Сберегательный банк Российской Федерации" (далее - банк) генерального соглашения, дополнительных соглашений к нему и четырех договоров о предоставлении кредитов в виде овердрафта; о взыскании с банка неосновательно списанных по безденежным кредитам 11421476 руб. 19 коп. и 2203740 руб. 94 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами. До принятия решения истец увеличил сумму процентов до 2494565 руб. 57 коп.
Решением суда генеральное соглашение, дополнения к нему, а также четыре договора были признаны незаключенными. С банка в пользу компании взыскано 11421476 руб. 19 коп. основного долга и 2494565 руб. 57 коп. процентов за пользование чужими денежными средствами.
Постановлениями апелляционной и кассационной инстанций решение оставлено без изменения.
По результатам проверки дела в порядке надзора Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации судебные акты отменил, а дело направил на новое рассмотрение.
Как следовало из материалов дела, банк и компания заключили генеральное соглашение о предоставлении последней кредита в виде овердрафта с лимитом в сумме 1500000 руб. со сроком погашения до 13 июня 2000 г. К генеральному соглашению были заключены дополнительные соглашения, устанавливающие право банка на безакцептное списание основной задолженности, неустойки и других платежей, а также лимит по овердрафтному кредитованию в сумме 14100000 руб. Кроме того, стороны заключили пять договоров о предоставлении кредитов в виде овердрафта.
Удовлетворяя исковые требования компании, суды трех инстанций исходили из вступившего в силу решения арбитражного суда по другому делу между теми же сторонами, в основание которого были фактически положены постановление следственного управления при органах внутренних дел, а также указания, содержащиеся в акте ревизии о проведении банком фиктивных операций по счету и представлении им выписок, недостаточно обосновывающих кредитование счета.
Однако, как отметил Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, постановления следственных органов не могут иметь преюдициальной силы и должны оцениваться арбитражным судом наряду с другими доказательствами, в том числе и актом ревизии, в котором указано, что расходные операции по счету компании осуществлялись при отсутствии на нем денежных средств. В то же время арбитражный суд не исследовал фактических обстоятельств, связанных с кредитованием счета.
Представленные истцом в арбитражный суд справки о приходах и расходах денежных средств были составлены начиная с января 2000 г., в то время как генеральное соглашение и первый договор датированы 16 декабря 1999 г., а расчет банка - с 17 декабря 1999 г.
Согласно ст. 850 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с договором банковского счета банк осуществляет платежи со счета, несмотря на отсутствие денежных средств (кредитование счета), банк считается предоставившим клиенту кредит на соответствующую сумму со дня осуществления такого платежа.
При новом рассмотрении дела арбитражному суду было предложено выяснить, имелись ли собственные денежные средства на расчетном счете компании на даты заключения договоров и сколько; когда и в каком размере производились платежи с этого счета в адрес третьих лиц на основании имеющихся в деле выписок по счету и платежных документов сторон; поступили ли фактически денежные средства к получателям <*>.
--------------------------------
<*> Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 февраля 2002 г. N 7286/01 // Справочные правовые системы.

С точки зрения юридической квалификации кредита в форме овердрафта, указанные правоотношения представляют собой кредитное обязательство, являющееся элементом договора банковского счета, в силу чего указанный договор должен рассматриваться в качестве смешанного договора; один из основных принципов регулирования последнего состоит как раз в том, что к отношениям сторон по смешанному договору применяются в соответствующих частях правила о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре, если иное не вытекает из соглашения сторон или существа смешанного договора (п. 3 ст. 421 ГК).

4. Порядок заключения кредитного договора

При рассмотрении вопроса о порядке заключения кредитного договора важно отделить фактические действия сторон, в том числе и характеризующиеся направленностью на заключение кредитного договора, от юридических действий кредитора и заемщика в рамках установленных законодательством правил о порядке и стадиях заключения кредитного договора. Ранее в юридической литературе неоднократно предпринимались попытки придать чисто фактическим действиям сторон определенное правовое значение, подчеркнув тем самым специфику порядка заключения кредитного договора. Например, М.М. Агарков писал: "Обычно, прежде чем предоставить кредит... банк открывает клиенту кредит. Открытием кредита называется решение компетентного органа банка предоставить клиенту кредит в определенной форме (напр., специального текущего счета до востребования, целевой ссуды и т.п.) и на определенных условиях. Открытие кредита может иметь двоякое значение. Решение предоставить кредит клиенту может быть чисто внутреннего значения, не создающим никаких юридических отношений между банком и клиентом... Если оно и сообщается клиенту, то не в качестве волеизъявления, направленного на принятие банком обязательства перед последним, а в качестве простого уведомления. Но открытие кредита может быть также волеизъявлением, направленным к клиенту и содержащим обязательство банка предоставить кредит на определенных условиях. В этом случае сообщенное клиенту решение банка является составной частью договора между ними об открытии кредита" <*>.
--------------------------------
<*> Агарков М.М. Указ. соч. С. 21.

Позже решению руководящего органа банка о предоставлении кредита определенному заемщику, адресованному должностным лицам соответствующего банка, стало придаваться значение акцепта предложения заемщика о выдаче ему кредита. Так, Я.А. Куник прямо указывал: "Договор банковской ссуды в форме простого ссудного счета оформляется на основе заявления, подаваемого ссудополучателем на имя банка с приложением документа об остатках кредитуемых товарно-материальных ценностей и срочных обязательств. Акцептом данного предложения служит распоряжение управляющего учреждением банка о предоставлении кредита" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова. С. 480.

Правда, не все авторы, писавшие о кредитном договоре в советский период, разделяли эту позицию. К примеру, у О.С. Иоффе мы также находим констатацию того факта, что вопрос об удовлетворении заявки заемщика (ссудополучателя) о выдаче кредита решает управляющий учреждения банка: "...по его письменному распоряжению ссуда зачисляется на расчетный счет кредитуемой организации и в учетных целях фиксируется в простом ссудном счете" <*>. Однако, по мнению О.С. Иоффе, указанное распоряжение руководителя банковского учреждения не могло служить акцептом по заключаемому кредитному договору. По этому поводу он писал: "Если бы распорядительная надпись означала заключение договора, то, уменьшив сумму кредита сравнительно с указанной в заявлении предприятия, банк не был бы обязан к ее выдаче, ибо договор не считается заключенным, когда акцепт не соответствует оферте. В действительности же такая обязанность у банка имеется, ибо она носит не договорный, а плановый характер" <**>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Указ. соч. С. 678.
<**> Там же. С. 679.

Согласитесь, изложенный подход доктрины советского периода к оценке распоряжения руководителя учреждения банка является довольно типичным примером придания фактическим действиям, направленным на обеспечение надлежащей работы подразделений банка по заключению и исполнению кредитного договора, значения юридических действий, являющихся составной частью существовавшего в то время порядка заключения кредитных договоров.
В настоящее время действующее законодательство и реальная банковская практика позволяют выделить из всех действий, предпринимаемых заемщиком и кредитором в целях получения (выдачи) кредита, какое бы важное значение они ни имели для сторон кредитного договора, те юридические действия, которые составляют установленный законодательством порядок заключения кредитного договора.
К примеру, для банка чрезвычайно важное значение сегодня имеют действия его работников, осуществляемые в рамках предварительного контроля за финансовым состоянием лица (гражданина или организации), обратившегося с просьбой о выдаче кредита. От правильности оценки финансового состояния потенциального заемщика (до заключения кредитного договора и выдачи кредита) зависит степень риска невозврата банку выданной суммы кредита и в конечном счете платежеспособность самого банка. Однако указанные действия характеризуются направленностью на формирование одностороннего волеизъявления банка и поэтому не могут быть отнесены к юридическим действиям сторон по заключению кредитного договора, который представляет собой соглашение, основанное на встречном волеизъявлении обеих сторон.
Как известно, порядок заключения договора состоит в том, что одна из сторон направляет другой свое предложение о заключении договора (оферту), а другая сторона, получив оферту, по результатам ее рассмотрения принимает предложение заключить договор (акцепт), о чем уведомляет контрагента (п. 2 ст. 432 ГК).
Обычно собственно процессу заключения договора предшествуют преддоговорные контакты сторон. Такую роль при заключении кредитного договора, как правило, выполняют обращение заемщика в банк с заявлением о выдаче кредита и рассмотрение банком этого заявления. Нам уже приходилось отмечать, что в реальной банковской практике подавляющее большинство кредитных договоров заключается путем подписания заемщиком трафаретных бланков кредитного договора, представляемых банком (после заполнения тем же банком пустых граф трафаретного текста). Поэтому роль оферты обычно выполняет такой текст договора, подписанный одной стороной и предложенный к подписанию контрагенту. Здесь возможны два варианта: либо банк передает заемщику оформленный и подписанный банком проект договора, либо указанный трафаретный проект договора передается заемщику в качестве бланка (технического текста), который должен быть оформлен заемщиком или же подписан и представлен в банк на подпись последнему. В первом случае роль стороны, направляющей оферту, выполняет банк, а представление заемщиком подписанного им договора в банк служит акцептом; во втором случае в качестве лица, направляющего оферту, должен быть признан заемщик, а банк - стороной, акцептующей условия кредитного договора. Выполнение сторонами роли соответственно оферента или акцептанта, несмотря на то что на первый взгляд последовательность их действий носит технический характер, имеет весьма важное значение, поскольку договор считается заключенным с момента получения акцепта, а в роли акцептанта при различных вариантах заключения кредитного договора, как мы убедились, может выступать как кредитор, так и заемщик, вернее, тот из них, который ставит свою подпись в оформленном и подписанном другой стороной проекте договора.
Конечно же, не исключены и другие варианты заключения кредитного договора. Например, при длительных и надежных договорных отношениях банка с определенным заемщиком, являющимся одновременно владельцем счета, обслуживаемого этим банком, встречаются ситуации, когда кредит выдается (денежная сумма зачисляется на счет или заемщику открывается ссудный счет и предоставляется возможность совершения расчетов непосредственно с этого ссудного счета) без оформления текста кредитного договора. В этом случае заявление заемщика о выдаче кредита выполняет роль оферты, акцептом же будут служить действия банка (конклюдентные действия) по исполнению условий оферты (зачисление средств на банковский счет заемщика или открытие ссудного счета). Правовым основанием для такого вывода служит норма, содержащаяся в п. 3 ст. 438 ГК РФ, согласно которой совершение лицом, получившим оферту, в срок, установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора считается акцептом, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте.
В подобных ситуациях для признания кредитного договора заключенным вовсе не требуется, чтобы на банковский счет заемщика была зачислена вся сумма кредита, о которой было заявлено заемщиком при его обращении в банк. Для этого достаточно, чтобы банк зачислил на банковский счет заемщика хотя бы часть истребуемой суммы кредита или совершил соответствующий платеж со ссудного счета заемщика, поскольку такие действия банка также должны считаться акцептом. Такого мнения придерживается и судебно-арбитражная практика: согласно п. 58 Постановления Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление Пленумов ВС и ВАС РФ N 6/8) <*> для признания соответствующих действий адресата оферты акцептом не требуется выполнения условий оферты в полном объеме. В этих целях достаточно, чтобы лицо, получившее проект договора, приступило к его исполнению на условиях, указанных в проекте договора, и в условленный для его акцепта срок.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 1996. N 9. С. 18.

Иногда стороны кредитного договора избирают для себя несколько усложненный порядок оформления договорных отношений. Имеются в виду ситуации, когда контрагенты сначала вырабатывают принципиальные основы своих взаимоотношений, оформляя их генеральным соглашением об условиях кредитования, предусматривающим упрощенный порядок заключения кредитных договоров, оформляющих выдачу конкретных сумм кредита в рамках согласованного ими генерального соглашения. В этом случае правоотношения сторон регулируются как условиями конкретных кредитных договоров, представляющих собой специальные условия, касающиеся каждой выдаваемой заемщику конкретной суммы кредита, так и общими условиями, содержащимися в генеральном соглашении. Примером такой структуры договорных отношений может служить одна из разновидностей кредитного договора, а именно соглашение о предоставлении кредита путем открытия кредитной линии.
По легальному определению, содержащемуся в утвержденном Банком России Положении о порядке предоставления (размещения) кредитными организациями денежных средств и их возврата (погашения) от 31 августа 1998 г. N 54-П (далее - Положение N 54-П) <*>, под открытием кредитной линии понимается заключение сторонами соглашения (договора), на основании которого клиент-заемщик приобретает право на получение и использование в течение обусловленного срока денежных средств, при соблюдении одного из следующих условий: а) общая сумма предоставленных клиенту-заемщику денежных средств не превышает максимальный размер (лимит), определенный в соглашении (договоре), называемый лимитом выдачи; б) в период действия соглашения (договора) размер единовременной задолженности клиента-заемщика не превышает установленный ему данным соглашением (договором) лимит - лимит задолженности. Условия и порядок открытия клиенту-заемщику кредитной линии определяются сторонами либо в специальном генеральном (рамочном) соглашении, либо непосредственно в договоре на предоставление (размещение) денежных средств (подп. 2 п. 2.2 Положения).
--------------------------------
<*> Зарегистрировано в Минюсте России 29 сентября 1998 г. N 1619; действует в ред. Положения, утвержденного Банком России 27 июля 2001 г. N 144-П. См.: Справочные правовые системы.

Очевидно, что в первом случае (когда условия и порядок открытия заемщику кредитной линии определяются сторонами в специальном генеральном соглашении) имеет место сложная структура договорных связей сторон по предоставлению заемщика. Кредитные правоотношения сторон опосредуются двумя договорами: генеральным соглашением, определяющим принципиальные взаимоотношения сторон и устанавливающим лимит выдачи и (или) лимит задолженности по кредитам; кредитным договором, регламентирующим выдачу конкретных сумм кредита в рамках условий, предусмотренных генеральным соглашением. Во втором случае (когда условия и порядок открытия кредитной линии определяются сторонами непосредственно в кредитном договоре) речь идет не об особой структуре договорных связей по кредитованию, а об отдельной разновидности кредитного договора, основной особенностью которого является кредитование заемщика путем открытия кредитной линии. В последнем случае действия банка по предоставлению заемщику конкретных сумм кредита в пределах лимита выдачи (лимита задолженности) не оформляются отдельными кредитными договорами, а представляют собой действия по исполнению обязательства банка, вытекающего из кредитного договора.

5. Недействительность кредитного договора

Основания недействительности

В судебно-арбитражной практике крайне редко (по сравнению с иными договорами) можно встретить споры о признании кредитных договоров незаключенными. Сказываются профессиональный подход банков к оформлению договорных отношений по кредитованию граждан или организаций, а также то обстоятельство, что подавляющее большинство кредитных договоров заключается на основе типовых текстов, разрабатываемых банками и содержащих образцы соглашений по всем существенным условиям договоров.
Гораздо чаще судам и арбитражным судам приходится сталкиваться с требованиями заемщиков о признании кредитных договоров недействительными сделками. Несмотря на очевидность того обстоятельства, что названные требования используются недобросовестными заемщиками в качестве ответной меры против справедливых требований банков, выдавших кредиты во исполнение заключенных кредитных договоров, законодательство дает немало оснований для удовлетворения таких требований и признания кредитных договоров недействительными сделками.
В настоящее время одним из самых распространенных оснований для признания кредитных договоров недействительными сделками служит нарушение при их совершении законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью. Нормы, определяющие особый порядок совершения таких сделок, содержатся в законодательстве об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью (применительно к кредитному договору речь идет о ситуациях, когда юридические лица, действующие в названных организационно-правовых формах, выступают в роли заемщиков).
В соответствии со ст. 78 Закона об акционерных обществах (ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью) крупной сделкой считается сделка или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо либо косвенно имущества, стоимость которого составляет 25% и более балансовой стоимости активов общества, определенной по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату.
Особый порядок совершения крупных сделок акционерным обществом (в том числе в качестве заемщика по кредитному договору) состоит в том, что решение об одобрении сделки, предметом которой является имущество стоимостью от 25 до 50% балансовой стоимости активов общества, должно приниматься всеми членами совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества единогласно, при этом не учитываются голоса выбывших членов совета. Выбывшими, в частности, являются члены совета директоров (наблюдательного совета), полномочия которых прекращены досрочно решением общего собрания акционеров. Если совет директоров (наблюдательный совет) не достигнет единогласия относительно совершения такой сделки, он может передать этот вопрос на рассмотрение общего собрания акционеров. Решение об одобрении крупной сделки принимается в таком случае большинством голосов акционеров - владельцев голосующих акций, участвующих в общем собрании.
Решение об одобрении крупной сделки, предметом которой является имущество стоимостью свыше 50% балансовой стоимости активов общества, может приниматься только общим собранием акционеров большинством в 3/4 голосов акционеров - владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании (п. 3 ст. 79 Закона об акционерных обществах).
Решение о совершении крупной сделки, участником которой является общество с ограниченной ответственностью, принимается общим собранием участников общества, а в случае образования в обществе совета директоров (наблюдательного совета) принятие решений о совершении крупных сделок на сумму от 25 до 50% стоимости имущества общества может быть отнесено уставом общества к компетенции его совета директоров (наблюдательного совета) (ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).
Кредитный договор может быть признан крупной сделкой, если сумма предоставленного по нему кредита и предусмотренных договором процентов за пользование кредитом (без учета процентов за просрочку возврата кредита) составляет более 25% балансовой стоимости имущества общества. Иллюстрацией к сказанному может служить следующий пример.
Акционерный коммерческий банк обратился в арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании долга по кредитному договору, а также процентов за пользование кредитом и повышенных процентов в связи с невозвратом кредита в срок, предусмотренный договором. Ответчик заявил встречный иск о признании кредитного договора недействительным, указав, что сумма предъявленных истцом требований превышает 25% балансовой стоимости имущества общества и заключение директором общества данного кредитного договора при отсутствии соответствующего решения совета директоров или общего собрания участников общества с ограниченной ответственностью противоречит ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью.
Арбитражный суд удовлетворил основной иск акционерного коммерческого банка и отказал во встречном иске, заявленном ответчиком. При этом суд отметил, что ответчик необоснованно отнес заключенный им кредитный договор к крупной сделке, определив его сумму исходя не из размера полученного по договору кредита, а из суммы требований, заявленных истцом, в которую наряду с суммой кредита включены проценты за пользование им и повышенные проценты за непогашение кредита в установленный срок, являющиеся мерой ответственности за просрочку исполнения денежного обязательства. При сопоставлении суммы, полученной ответчиком по кредитному договору, с данными баланса общества на дату совершения сделки суд установил, что она не достигала 25% балансовой стоимости имущества общества на указанную дату, а поэтому признал, что генеральный директор общества имел право на заключение договора без получения согласия совета директоров или общего собрания участников общества.
Апелляционная инстанция правомерно отменила решение, признав кредитный договор крупной сделкой с учетом того, что сумма обязательства по данному договору должна быть определена исходя не только из размера полученного заемщиком кредита, но и из предусмотренных договором процентов за пользование им в течение срока, на который предоставлен кредит. При этом суд отметил, что уплата указанных процентов в соответствии со ст. 819 ГК РФ входит в состав основного обязательства по кредитному договору. Общая сумма кредита и процентов за пользование им превысила 25% балансовой стоимости имущества общества.
При определении суммы сделки, которая может быть отнесена к крупной, не подлежат включению в нее проценты, начисляемые за просрочку исполнения денежного обязательства (ст. 395 ГК), а также иные суммы, взимаемые с должника в порядке применения к нему мер ответственности (неустойка, штраф, пени). Предусмотренные кредитным договором проценты за пользование кредитом в течение предусмотренного договором срока не являются мерой ответственности и должны учитываться при определении суммы сделки <*>.
--------------------------------
<*> См.: информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 марта 2001 г. N 62 "Обзор практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность" (п. 1) // Вестник ВАС РФ. 2001. N 7. С. 71 - 72.

Правда, кредитный договор не может быть квалифицирован в качестве крупной сделки в том случае, если он совершается акционерным обществом (обществом с ограниченной ответственностью) в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности. Учитывая, что ни один из участников серьезного имущественного оборота не может обойтись в своей деятельности без кредита, кредитные договоры, заключенные без указания конкретной цели использования полученных денежных средств либо с указанием некой общей цели (например, на пополнение оборотных средств, на производственные нужды и т.п.), должны рассматриваться именно в качестве сделок, совершенных обществом в процессе обычной хозяйственной деятельности. Так, в информационном письме Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 марта 2001 г. N 62 (п. 5) имеется следующий пример.
Общество с ограниченной ответственностью обратилось в арбитражный суд с иском о признании недействительным кредитного договора, заключенного с акционерным коммерческим банком, со ссылкой на то, что сумма полученного им по этому договору кредита превышает 25% балансовой стоимости имущества общества на дату заключения договора, однако генеральный директор общества подписал его с нарушением ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, предусматривающей необходимость решения общего собрания участников общества о совершении данной сделки.
Арбитражный суд первой инстанции иск общества удовлетворил. Однако суд кассационной инстанции принятое решение обоснованно отменил и в иске отказал. Постановление об отмене решения суд мотивировал тем, что договор заключен обществом на получение кредита в целях обеспечения документарного аккредитива, который был открыт обществом для оплаты товаров, закупленных им по контракту. В соответствии с уставом общества предметом его деятельности является торговля различными товарами; данный кредит получен в связи с осуществлением текущих хозяйственных (закупочных) операций, а поэтому к оспариваемому договору не должны предъявляться требования, установленные ст. 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью для заключения крупных сделок.
Постановление кассационной инстанции принято на основе анализа характера и условий конкретного договора, позволившего отнести его к сделкам, совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности общества, на которые не распространяются положения законодательства о крупных сделках <*>.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 2001. N 7. С. 74 - 75.

Согласно п. 1 ст. 81 Закона об акционерных обществах под сделками, в совершении которых акционерным обществом имеется заинтересованность (сделки с заинтересованностью), понимаются сделки (в том числе заем, кредит, залог, поручительство), в совершении которых имеется заинтересованность члена совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества, лица, осуществляющего функции единоличного исполнительного органа общества, в том числе управляющей организации или управляющего, члена коллегиального исполнительного органа общества или акционера общества, имеющего совместно с его аффилированными лицами 20% и более голосующих акций общества, а также лица, имеющего право давать обществу обязательные для него указания.
Названные лица признаются заинтересованными в совершении обществом сделки в случаях, если они, их супруги, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные или их аффилированные лица являются стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; владеют (каждый в отдельности или в совокупности) 20% и более акций (долей, паев) юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке; занимают должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной, выгодоприобретателем, посредником или представителем в сделке, а также должности в органах управления управляющей организации такого юридического лица; в иных случаях, определенных уставом общества.
Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, должна быть одобрена до ее совершения соответственно советом директоров (наблюдательным советом) общества или общим собранием акционеров в порядке, предусмотренном ст. 83 Закона об акционерных обществах.
Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ разъяснил, что к сделкам, подпадающим под признаки сделок с заинтересованностью, заключаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности (каковыми в большинстве случаев являются кредитные договоры), законоположения об особом порядке их одобрения не применяются, если их условия существенно не отличаются от условий аналогичных сделок, совершавшихся между обществом и заинтересованным лицом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, имевшей место до момента, когда заинтересованное лицо стало таковым. Данное исключение действует лишь до момента проведения акционерным обществом следующего общего собрания акционеров. Кроме того, в соответствии с п. 6 ст. 83 Закона об акционерных обществах общее собрание акционеров вправе принять решение об одобрении сделки (сделок) между обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обществом его обычной хозяйственной деятельности. В таком решении должна быть указана предельная сумма будущей сделки (сделок), оно имеет силу до следующего годового общего собрания акционеров <*>.
--------------------------------
<*> См.: п. 35 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1. С. 29 - 30.

Аналогичный подход к порядку совершения сделок с заинтересованностью содержится в ст. 45 Закона об обществах с ограниченной ответственностью с той лишь разницей, что решение о совершении обществом с ограниченной ответственностью сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием участников общества большинством голосов от общего числа голосов участников общества, не заинтересованных в ее совершении.
Важно подчеркнуть, что кредитные договоры, заключенные хозяйственными обществами и подпадающие под признаки крупных сделок или сделок с заинтересованностью, совершенные с нарушением порядка, предусмотренного законодательством об акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью, в настоящее время квалифицируются судебно-арбитражной практикой как сделки оспоримые, которые становятся недействительными лишь в силу признания их таковыми судом. Об этом свидетельствует, в частности, разъяснение, содержащееся в п. 36 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19, согласно которому крупные сделки и сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, заключенные с нарушением установленных законом требований, могут быть признаны недействительными по иску общества или акционера. Иски о признании таких сделок недействительными и применении последствий их недействительности могут предъявляться в течение срока, установленного п. 2 ст. 181 ГК РФ для оспоримых сделок (один год) <*>.
--------------------------------
<*> См.: п. 36 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" // Вестник ВАС РФ. 2004. N 1. С. 30.

Уставами хозяйственных обществ могут быть предусмотрены и другие случаи (помимо крупных сделок или сделок с заинтересованностью), когда на совершаемые обществом сделки распространяется порядок одобрения крупных сделок или сделок с заинтересованностью либо вводятся иного рода ограничения правомочий единоличного исполнительного органа на заключение кредитных договоров и сделок по их обеспечению. В подобных случаях при рассмотрении споров о недействительности таких сделок подлежат применению нормы, содержащиеся в ст. 174 ГК РФ.
Примером отмеченного подхода судебно-арбитражной практики может служить следующее дело, рассмотренное в порядке надзора Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ.
Закрытое акционерное общество обратилось в арбитражный суд с иском к коммерческому банку о признании недействительными кредитного договора и договора о залоге, а также о применении последствий недействительности этих сделок.
Решением арбитражного суда иск был удовлетворен на основании ст. ст. 174 и 167 ГК РФ, поскольку оба договора были подписаны генеральным директором акционерного общества с превышением полномочий, предусмотренных уставом, и применена двусторонняя реституция. Постановлением апелляционной инстанции названный судебный акт оставлен без изменения.
В протесте предлагалось указанные судебные акты отменить, в части признания кредитного договора недействительным и применения последствий недействительности сделки в иске отказать, а решение в части признания недействительным договора о залоге оставить без изменения.
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил судебные акты полностью и направил дело на новое рассмотрение по следующим основаниям.
Согласно п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 лицо, в интересах которого установлены ограничения, вправе впоследствии одобрить сделку, совершенную с пороками, упомянутыми в ст. 174 ГК РФ. В этом случае следует применять п. 2 ст. 183 ГК РФ по аналогии закона. Одобрением сделки может быть признан, в частности, факт принятия истцом (в том числе уполномоченным органом юридического лица) исполнения по оспариваемой сделке. Основания для признания сделки недействительной по ст. 174 ГК РФ в таком случае отсутствуют.
Из материалов дела следовало, что кредитный договор на сумму 1 млн. руб. и договор о залоге склада-магазина со стороны заемщика (и залогодателя) подписан генеральным директором акционерного общества. Между тем согласно уставу общества его генеральный директор вправе заключать сделки на сумму, не превышающую 500 тыс. руб., и распоряжаться имуществом общества только с согласия совета директоров.
Кредит истцом получен, использован и частично погашался. Однако судом не рассмотрен вопрос о возможности оценки факта принятия заемщиком исполнения обязательства от кредитора как одобрения кредитного договора. В деле имеются протоколы собраний учредителей, из которых следует, что они дают согласие на получение кредита и предоставление залога, а также протокол заседания правления общества, которое приняло решение о получении кредита в сумме 1 млн. руб. под залог склада-магазина. При новом рассмотрении дела этим документам судом должна быть дана оценка с точки зрения возможности принятия их в качестве доказательства одобрения спорных договоров <*>.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 1999. N 2. С. 82 - 83.

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок" <*>, в котором на приведенном примере основано постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ, принятое в порядке надзора, подчеркивается, что из содержания ст. 174 ГК РФ следует, что если полномочия органа юридического лица на совершение сделки ограничены учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе, и при ее совершении указанный орган вышел за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях. Однако положения ст. 174 ГК РФ не подлежат применению в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В подобных ситуациях суды должны руководствоваться ст. 168 ГК РФ (п. 1 Постановления).
--------------------------------
<*> См.: Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, принятые с апреля 1992 г. по ноябрь 2000 г.: Специальное приложение к Вестнику ВАС РФ. 2001. N 1. С. 102 - 104.

В вышеназванном Постановлении (п. 7) также содержится разъяснение о том, что лицо, в интересах которого его учредительными документами установлены соответствующие ограничения, вправе впоследствии одобрить ту сделку, которая совершена его органом за пределами указанных ограничений. В связи с тем что сама ст. 174 ГК РФ не содержит положений об одобрении сделок, судам предложено применять в таких случаях (по аналогии закона) положения, содержащиеся в ст. 183 Кодекса, об одобрении представляемым сделки, совершенной представителем при отсутствии у последнего полномочий действовать от имени представляемого или при превышении представителем таких полномочий.
Приведенные разъяснения Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ, касающиеся практики применения ст. 174 ГК РФ, не подлежат расширительному толкованию и не могут применяться, к примеру, когда речь идет о совершении хозяйственными обществами тех же крупных сделок и сделок с заинтересованностью.
Кстати, до недавнего времени считалось, что специальное регулирование порядка совершения крупных сделок и сделок с заинтересованностью составляет прерогативу законодательства о юридических лицах корпоративного типа, поскольку именно для таких организаций характерна конкуренция полномочий их органов управления.
Вместе с тем сегодня нормы о крупных сделках и сделках, в совершении которых имеется заинтересованность, можно обнаружить и в законодательстве об унитарных предприятиях. Причем содержание указанных норм (не говоря уже об их нецелесообразности применительно к организациям унитарного типа) свидетельствует о том, что при их формулировании законодателем были допущены серьезные ошибки, ставящие под сомнение возможности государственных и муниципальных предприятий участвовать в имущественном обороте.
В соответствии со ст. 23 Закона о государственных и муниципальных унитарных предприятиях <*> крупной сделкой признается сделка или несколько взаимосвязанных сделок, связанных с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения унитарным предприятием прямо либо косвенно имущества, стоимость которого составляет более десяти процентов уставного фонда унитарного предприятия или более чем в 50 тыс. раз превышает установленный федеральным законом минимальный размер оплаты труда. Решение о совершении крупной сделки принимается с согласия собственника имущества унитарного предприятия.
--------------------------------
<*> СЗ РФ. 2002. N 48. Ст. 4746.

"Привязка" параметров крупной сделки к размеру уставного фонда унитарного предприятия (10%) при том условии, что минимальный размер уставного фонда государственного предприятия составляет 5 тыс., а муниципального - всего 1 тыс. МРОТ (ст. 12 Закона о государственных и муниципальных унитарных предприятиях), означает, что в определенных случаях (например, когда размер уставного фонда унитарного предприятия установлен на уровне минимального) в качестве крупной сделки придется квалифицировать всякую сделку, совершенную государственным предприятием, сумма которой превысит 50 тыс. руб. (для муниципального предприятия эта критическая цифра составляет всего 10 тыс. руб.). Выходит, что практически по каждой сделке унитарное предприятие должно получать предварительное согласие собственника имущества!
Кроме того, законодатель "забыл" включить в законоположения о крупной сделке (ст. 23 названного Федерального закона) норму об оспоримости крупной сделки, совершенной унитарным предприятием с нарушением установленного закона порядка. А ведь согласно ст. 168 ГК РФ всякая сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.
В соответствии с п. 1 ст. 22 Закона о государственных и муниципальных унитарных предприятиях сделка, в совершении которой имеется заинтересованность руководителя унитарного предприятия, не может совершаться без согласия собственника имущества унитарного предприятия. На этот раз законодатель предусмотрел формулу оспоримой сделки: сделка, в совершении которой имеется заинтересованность руководителя унитарного предприятия и которая совершена с нарушением установленных требований (т.е. без согласия собственника), может быть признана недействительной по иску унитарного предприятия или собственника его имущества (п. 3 ст. 22 названного Федерального закона).
Помимо рассмотренных нами ограничений правомочий руководителя унитарного предприятия на совершение сделок (крупных сделок и сделок с заинтересованностью), а также тех, которые установлены ГК РФ (ст. ст. 49 и 295) в отношении унитарных предприятий как субъектов хозяйственного ведения и юридических лиц, обладающих целевой правоспособностью (требование наличия согласия собственника на отчуждение недвижимого имущества и запрет на совершение сделок, противоречащих уставным целям и задачам унитарного предприятия), Закон о государственных и муниципальных унитарных предприятиях распространил ограничительный порядок совершения сделок (только при наличии согласия собственника) еще на некоторые виды сделок. В силу п. 4 ст. 18 названного Федерального закона государственное или муниципальное предприятие не вправе без согласия собственника совершать сделки, связанные с предоставлением займов, поручительств, получением банковских гарантий, с иными обременениями, уступкой требований, переводом долга, а также заключать договоры простого товарищества.
Что касается кредитного договора, то он наряду с совершаемыми унитарным предприятием сделками по получению бюджетных ссуд, размещению облигаций и выдаче векселей удостоился отдельного внимания законодателя. Названные сделки объединены под наименованием "заимствования унитарным предприятием", для совершения которых предусмотрен особый правовой режим. Согласно п. 2 ст. 24 Закона о государственных и муниципальных унитарных предприятиях унитарное предприятие вправе осуществлять заимствования только по согласованию с собственником имущества унитарного предприятия объема и направлений использования привлекаемых средств. Выходит, что для заключения обычного кредитного договора с банком, без чего не может обойтись ни один участник имущественного оборота, государственное или муниципальное предприятие должно располагать неким решением собственника о согласовании не только суммы кредита, но и основных направлений ее использования унитарным предприятием. Заключение кредитного договора без такого решения собственника влечет признание его недействительной сделкой, вернее сказать, делает кредитный договор ничтожной сделкой (законодатель применительно к сделкам заимствования, как и в случае с крупной сделкой, "забыл" включить в соответствующие нормы формулу оспоримой сделки).
При таких условиях заключение кредитного договора и сделок по его обеспечению с государственным или муниципальным унитарным предприятием становится большой проблемой для банка, поскольку слишком реальна перспектива признания указанных сделок недействительными со всеми вытекающими из этого факта негативными последствиями.

Последствия недействительности

В случае признания кредитного договора недействительной сделкой (либо если кредитный договор изначально является ничтожной сделкой) наступают определенные последствия, предусмотренные как общими положениями, регулирующими последствия недействительности всякой гражданско-правовой сделки, так и специальными правилами, вытекающими из того обстоятельства, что объектом кредитного договора являются денежные средства.
Согласно общим положениям (ст. 167 ГК) недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, а именно: каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.
Вместе с тем, если бы при недействительности кредитного договора мы ограничились лишь применением общих последствий недействительности сделки (например, взыскали с заемщика сумму кредита, полученного пару лет назад), мы бы допустили явную несправедливость по отношению к кредитору, исполнившему свое обязательство по предоставлению кредита. Дело в том, что использование денежных средств в имущественном обороте всегда дает их прирост. Поэтому при нормальном течении событий заемщик, получивший сумму кредита, возвращает ее кредитору с соответствующим приростом, который (наряду с вознаграждением кредитора) учитывается в составе процентов за пользование кредитом.
Применение общих положений о последствиях недействительной сделки (ст. 167 ГК) к кредитному договору означает, что заемщик должен возвратить кредитору лишь полученное по сделке, т.е. собственно сумму кредита. Выходит, что прирост денежных средств, который имел место в связи с использованием заемщиком денежной суммы, полученной по недействительному кредитному договору, остается у заемщика и является его неосновательным обогащением за счет кредитора. Однако, как известно, на этот случай в ГК РФ (гл. 60) имеются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения, которые подлежат субсидиарному применению к другим гражданским правоотношениям, если требования о защите гражданских прав, предъявляемые в рамках соответствующих правоотношений (включая требование о возврате исполненного по недействительной сделке), не могут привести к устранению неосновательного обогащения. К числу названных правил о кондикционных обязательствах, которые подлежат субсидиарному применению к реституционным правоотношениям как последствиям недействительности сделок, относится и норма о том, что на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими денежными средствами с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств (п. 2 ст. 1107 ГК).
Судебно-арбитражная практика по этому вопросу основана на разъяснениях, содержащихся в совместном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" (далее - Постановление Пленумов ВС и ВАС РФ N 13/14) <*>. Согласно п. 29 названного Постановления при применении последствий недействительности сделки займа (кредита) суд должен учитывать, что сторона, пользовавшаяся заемными средствами, обязана возвратить полученные средства кредитору, а также уплатить проценты за пользование денежными средствами на основании п. 2 ст. 167 ГК РФ за весь период пользования средствами.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 1998. N 11. С. 7 - 14.

Нельзя не обратить внимание на то, что в приведенном разъяснении высших судебных инстанций обязанность заемщика, пользовавшегося средствами, полученными по недействительному договору займа (кредита), по уплате процентов за пользование денежными средствами выглядит как один из элементов общих последствий недействительности сделки, а не как результат применения правил об обязательствах вследствие неосновательного обогащения, о чем свидетельствует ссылка на п. 2 ст. 167 ГК РФ в качестве правового основания для взыскания, в том числе и процентов за пользование чужими денежными средствами. Такой подход представляется несколько искусственным, поскольку он ориентирован на квалификацию договора займа (кредита) в качестве договора об оказании услуг (видимо, в виде пользования чужими денежными средствами). Ведь только в этом случае можно говорить о невозможности возвратить полученное в натуре (т.е. полученные услуги займодавца по договору займа или кредитора по кредитному договору), благодаря чему становится возможным ставить вопрос о возмещении стоимости полученного в деньгах (в виде соответствующих процентов).
Между тем как договор займа, так и его отдельный вид - кредитный договор не относятся к договорам об оказании услуг, а принадлежат к категории договоров о передаче имущества. В связи с этим обязательство заемщика по уплате процентов за пользование чужими денежными средствами по недействительному договору займа (кредита) вряд ли может входить в состав общих реституционных последствий, а скорее является элементом кондикционного обязательства на стороне заемщика, а потому - следствием субсидиарного применения правил о неосновательном обогащении к отношениям, связанным с недействительностью названных договоров. Изложенное свидетельствует лишь о некоторой возможной неточности в правовой квалификации соответствующих правоотношений. Главное же состоит в том, что судебно-арбитражной практикой признается обязанность заемщика по недействительному договору займа (кредита) как возвратить займодавцу (кредитору) полученные средства, так и уплатить проценты за их использование в размере ставки рефинансирования Банка России. О применении в судебно-арбитражной практике именно такого подхода свидетельствует следующий пример.
Открытое акционерное общество - коммерческий банк (далее - банк) обратилось в арбитражный суд с иском к Управлению делами Президента Российской Федерации (далее - Управление) о взыскании 162706,84 дол. США, составляющих проценты за пользование чужими денежными средствами, полученными по недействительному кредитному договору. Исковое требование было обосновано следующими обстоятельствами.
Вступившим в законную силу решением арбитражного суда по другому делу (по иску банка к Управлению о взыскании задолженности по кредиту) кредитный договор по встречному иску ответчика был признан недействительной сделкой в силу ее ничтожности, поскольку Управление является федеральным органом исполнительной власти, осуществляет свою деятельность за счет средств федерального бюджета, а в соответствии с Указом Президента Российской Федерации 29 мая 1998 г. N 609 "О дополнительных мерах по снижению финансовой задолженности федеральных органов исполнительной власти и государственных внебюджетных фондов" федеральным органам власти запрещено привлечение заемных средств путем получения кредитов и займов, кроме случаев, когда такое привлечение прямо не установлено Правительством РФ. На получение указанного кредита Правительством РФ разрешения Управлению не давалось. Кроме того, согласно п. 1 ст. 118 БК РФ бюджетные учреждения не имеют права получать кредиты у кредитных организаций и других физических и юридических лиц, за исключением ссуд из бюджетов и государственных внебюджетных фондов. Суд применил также последствия недействительности кредитного договора, вернув сторонам все полученное по сделке.
Банк, считая, что ответчик в период пользования кредитом неосновательно обогатился за счет кредитора, предъявил иск о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами со ссылкой на ст. ст. 809, 819, 1102, 1103 ГК РФ.
Решением суда первой инстанции исковое требование было удовлетворено, с ответчика взыскано 162706,84 дол. США в рублевом эквиваленте по курсу Банка России процентов за пользование денежными средствами истца. Суд освободил ответчика от уплаты государственной пошлины, поскольку тот финансируется из федерального бюджета. Постановлением суда апелляционной инстанции данное решение изменено. С учетом частичного осуществления платежей заемщиком суд уточнил сумму подлежащих взысканию процентов за фактическое пользование денежными средствами кредитора: 148497,77 дол. США. Федеральный арбитражный суд округа кассационным постановлением названные судебные акты оставил без изменения.
В заявлении, поданном в Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, о пересмотре указанных судебных актов в порядке надзора Управление ссылалось на неполное выяснение судом обстоятельств, имеющих существенное значение для дела, нарушение норм материального права.

<< Предыдущая

стр. 11
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>