<< Предыдущая

стр. 17
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

<***> См.: Щукина Н.М. Содержание и юридическая природа договора простого товарищества по российскому гражданскому праву: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002. С. 45 - 46.

Есть все основания согласиться с мнением, высказанным непосредственно перед принятием действующего Гражданского кодекса: указанный договор "применяется обычно в случаях, когда двум или более предприятиям необходима сложная кооперация (производство, долговременное финансовое сотрудничество и многоплановое коммерческое взаимодействие)".
Включение в легальное определение договора указания на "совместную деятельность" послужило в литературе и судебной практике поводом для отождествления договоров о простом товариществе с договорами о совместной деятельности. Соответственно, было признано: "Значение договора простого товарищества, его место в гражданском обороте, в первую очередь, обусловлены тем, что это - единственный предусмотренный ГК договор, регулирующий совместную деятельность его участников" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 652.

На наш взгляд, такой вывод, как постараемся показать ниже, является спорным. Представляется более обоснованной иная точка зрения, в силу которой договор простого товарищества - лишь одна из разновидностей договоров о совместной деятельности. Об этом можно судить уже по тому, что такими же самостоятельными, как и договор простого товарищества, являются договоры, направленные на создание образований, которые в отличие от простого товарищества имеют целью учредить юридическое лицо <*>. Что же касается получившего широкое распространение в современной литературе и судебной практике термина "договор о совместной деятельности", подразумевая под ним только договор простого товарищества, то определенное объяснение этому можно найти в самой истории развития рассматриваемого правового института в послереволюционный период. Речь идет о том, что в ГК 1922 г. соответствующий раздел именовался "Простым товариществом". И хотя легальное определение указанного договора в этом Кодексе (ст. 276) включало указание на осуществление сторонами "совместных действий", и в самом определении, и в остальных статьях главы в равной мере речь шла именно о договоре простого товарищества, что давало возможность признать его в том смысле, который придавал ему тогдашний ГК, лишь разновидностью договора о совместной деятельности.
--------------------------------
<*> Примером могут служить договор о создании акционерного общества (ст. 98 ГК), а также учредительные договоры о других обществах и товариществах (см., в частности, ст. 52 ГК).

В отличие от своего предшественника ГК 1964 г. вообще не упоминал о простом товариществе. Состоявшая из пяти статей глава "Совместная деятельность" позволяла иметь весьма широкое представление об этом договоре. И все же, главным образом в период действия этого Кодекса, в литературе имели место попытки определенным образом сузить границы соответствующего договора (договора о совместной деятельности). Такая позиция была отражена, например, в одном из тогдашних комментариев к ГК. В нем обращалось внимание на то, что "договор о совместной деятельности является правовой формой, опосредствующей такую организацию совместной деятельности социалистических организаций, в результате которой не возникает субъекта права, наделенного правами юридического лица" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова. М., 1982. С. 509 (автор - З.С. Беляева).

Точно так же и В.А. Тархов считал невозможным применение норм соответствующей главы ГК 1964 г. "в случае, если созданное по началам, закрепленным в ГК, образование оказывается обычным юридическим лицом" <*>.
--------------------------------
<*> Тархов В.А. Советское гражданское право. Ч. 2. Саратов, 1978. С. 125.
Как отмечала О.Н. Сыродоева, "глава 38 ГК РСФСР 1964 года посвящена договору о совместной хозяйственной деятельности (который, в сущности, представляет собой договор простого товарищества, предусмотренный ГК РСФСР 1922 года). На основе такого договора советские предприятия и организации осуществляли совместное строительство и эксплуатацию объектов производственной инфраструктуры, жилых домов, предприятий торговли и т.п." (Сыродоева О.Н. Акционерные общества США и России. М., 1996. С. 11).

В принятых впоследствии кодификационных актах в целом проявилась тенденция возврата к особой конструкции договора простого товарищества. Так, в Основах гражданского законодательства 1991 г. вслед за легальным определением договора о совместной деятельности содержалось в скобках указание: "договор простого товарищества". Действующий Кодекс сделал следующий шаг в том же направлении. Упомянув об одном из этих договоров в скобках, он поменял договоры местами, и теперь в скобках оказался договор о совместной деятельности. Тем самым произошло то, что предполагалось сделать предшествующими кодификационными актами: договор о совместной деятельности признан родовым по отношению к договору простого товарищества понятием.
Таким образом, следует, как полагаем, согласиться с В.С. Емом и Н.В. Козловой, которые с полным основанием, имея в виду ст. 1041 ГК, утверждают, что "категорию "совместная деятельность" не следует понимать буквально, а необходимо трактовать как совместные действия товарищей по внесению вкладов и иные их действия по реализации обязательств, возникающих из договора простого товарищества" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право. Т. 2. Полутом II / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2000. С. 300.

Можно указать также и на то, что еще ранее, применительно к ГК 1922 г., подчеркивалось: "...простое товарищество, предусмотренное Гражданским кодексом, не образует особого субъекта права, не является юридическим лицом. В силу договора простого товарищества возникает только внутреннее единство, юридическая связь товарищей между собой. Для всех же третьих лиц простое товарищество как известное внешнее единство не существует. Все сделки третьи лица заключают не с товариществом, а с отдельными товарищами, которые и несут ответственность по сделкам перед третьими лицами" <*>. Из этого был сделан вывод: "Юридический строй этого вида товарищества чрезвычайно несложен и прост. Поэтому такое товарищество и носит наименование простого" <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник Т. 1 / Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. М., 1944. С. 220.
<**> Там же.

На еще одно из последствий отсутствия правосубъектности простого товарищества обратила внимание Н.А. Шебанова: "Не признавая простое товарищество юридическим лицом, закон не предоставил ему и права действовать от общего имени (право на фирменное наименование). Поэтому в отношениях с третьими лицами оно рассматривается как группа отдельных лиц, действующих под своими именами или через уполномоченных, представляющих их как индивидуально-определенных лиц. С этой точки зрения присвоение себе простым товариществом символического наименования не имеет юридического значения" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М., 2003. С. 853.

Отсутствие прав юридического лица означает невозможность выступления простых товариществ в гражданском обороте от собственного имени. Участниками гражданского оборота являются только сами товарищи - те, кого объединяет простое товарищество.
Отмеченное обстоятельство не всегда достаточно четко учитывается законодателем. Примером может служить ст. 4 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. N 39-ФЗ "Об инвестиционной деятельности в Российской Федерации, осуществляемой в форме капитальных вложений" <*>. В ней предусмотрено: "Инвесторами могут быть физические и юридические лица, создаваемые на основе договора о совместной деятельности и не имеющие статуса юридического лица объединения юридических лиц, государственные органы, органы местного самоуправления, а также иностранные субъекты предпринимательской деятельности". Тем самым простое товарищество (имеется в виду, что договор о совместной деятельности в данном случае отождествлялся с простым товариществом) оказалось в ряду тех образований, которые действительно являются субъектами гражданского права и имеют по этой причине возможность действовать от собственного имени.
--------------------------------
<*> СЗ РФ. 1999. N 9. Ст. 1096.

Договоры простого товарищества обладают рядом и иных особенностей, которые принимаются во внимание законодателем при установлении их правового режима: судами - при определении правовой природы заключенного сторонами договора, явившегося предметом судебного разбирательства, и сторонами - при выборе соответствующей их интересам договорной модели.
Заслуживает быть выделенной прежде всего специфика формирования имущественного субстрата рассматриваемого коллективного образования на момент его учреждения. Имеется в виду безусловная обязанность товарищей вносить в установленном порядке вклады в общее дело.
С отмеченной особенностью тесно связана и та, которая выражается в специальном режиме, установленном для внесенного участниками имущества, а также для достигнутого совместной деятельностью результата и прежде всего полученных от такой деятельности плодов и доходов. Имеется в виду то, что собственником объединенного таким образом имущества и указанного результата выступает не коллективное образование как таковое (простое товарищество), а сами участники совместной деятельности, связанные соответствующим договором. Это имущество составляет их общую долевую собственность <*>.
--------------------------------
<*> В Положении по бухгалтерскому учету "Информация об участии в совместной деятельности" ПБУ 20/03 приведены два примера договоров простого товарищества. В одном случае организации, которым принадлежит здание на праве общей собственности, в соответствии с заключенным между ними договором сдают его в аренду; при этом согласно условиям договора каждый участник несет свою долю расходов (имеются в виду амортизация, оплата коммунальных услуг, текущий ремонт своей части здания и т.п.) и получает свою долю арендной платы. Другим является случай, когда договором простого товарищества предусмотрено, что три организации объединяют ресурсы и усилия для выращивания сельскохозяйственной продукции; притом одна проводит посевную, вторая обеспечивает технологию выращивания сельскохозяйственной продукции, а третья собирает урожай; выращенная таким образом продукция подлежит разделу между участниками согласно условиям договора.

Особенностью договора простого товарищества является и то, что в подобных случаях коллективное образование, учреждение которого составляло цель договора, не будучи юридическим лицом, вместе с тем представляет собой определенную корпоративную структуру. При этом в отличие от договоров, являющихся либо организационными, либо имущественными, рассматриваемый договор построен на сочетании тех и других элементов. Соответственно, существуют определенные основания для вывода о том, что "договор о совместной деятельности не столько регламентирует отношения товарообмена между его сторонами (участниками), сколько определяет их специальную организацию и позволяет им выступать в гражданском обороте совместно" <*>. Все это подтверждает признание определенным элементом договора простого товарищества также и организационных отношений.
--------------------------------
<*> Брызгалин А.В. Договоров о совместной деятельности // Право и экономика. 1994. N 11 - 12. С. 5.

Обеспеченная законодателем индивидуализация рассматриваемого договора определяет его место в существующей, носящей юридико-технический характер квалификации гражданско-правовых договоров простого товарищества как одного из видов договоров о совместной деятельности. Следующей за совместной деятельностью особенностью договора простого товарищества можно считать его направленность на создание соответствующего образования, не являющегося юридическим лицом. Внешняя сторона деятельности такого образования выражается в установлении юридических отношений у третьего лица только с определенным товарищем (товарищами), от имени которого (которых) заключается сделка. Того и другого (других) связывают права и обязанности, а также взаимная ответственность.
Еще в период действия первого из Гражданских кодексов РСФСР отмечалась особенность договора простого товарищества, выражающаяся в его цели <*>. Оценить значимость такой особенности позволяют и общие соображения относительно цели в праве, которые высказывал Р. Иеринг. Указав на соотношение, складывающееся применительно к известной триаде (норма - судебное усмотрение - право), с тем, что "закон - устанавливает норму, судья - применяет ее, право - обнимает собой все нормы", автор счел необходимым особо подчеркнуть: "Я разумею при этом, конечно, не простую форму права: норму, а то, что составляет сущность права, именно цели, осуществляемые им" <**>.
--------------------------------
<*> "Цель простого товарищества, - отмечал по этому поводу С.Н. Ландкоф, - должна быть хозяйственной и общей для всех членов товарищества. Хозяйственная цель, т.е. стремление к извлечению прибыли, отличает простое товарищество от других объединений, не направленных на извлечение материальных выгод, как, например, общества, не преследующие целей извлечения прибыли" (Ландкоф С.Н. Товарищества и акционерные общества: Теория и практика. Харьков, 1926. С. 22).
<**> Иеринг Р. Цель в праве. М., 1881. С. 251, 253.

По поводу особенностей цели, которую ставят перед собой стороны рассматриваемого договора, К.П. Победоносцев указывал на то, что "в меновом договоре (купля-продажа, наем и пр.) стороны имеют в виду различные цели, коим соответствует и различное с обеих сторон исполнение. Напротив того, в сообществе стороны имеют в виду одинаковую цель, употребляют для достижения ее одинаковые или различные средства" <*>.
--------------------------------
<*> Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. М., 1881. С. 500 - 501. О значении цели для квалификации договоров и, в частности, для выделения договоров простого товарищества см.: Романец Ю.В. Система договоров в гражданском праве. М., 2001. С. 106 - 133, 478 и сл.

Во всех кодифицированных актах, принятых после революции, легальное определение договора простого товарищества неизменно включает указание на цель, преследуемую сторонами. При этом в решении законодателем в разное время вопроса о цели имеются некоторые несовпадения.
Так, ГК 1922 г. в ст. 276, на которую уже была произведена отчасти ссылка выше, предусматривал, что стороны должны соединить свои вклады и совместно действовать "для достижения общей хозяйственной цели". Тем самым речь шла о трояких по смыслу ограничительных пределах соответствующей цели. Цель, во-первых, должна быть общей; во-вторых, носить хозяйственный характер (с этим была связана возможность признавать недопустимым заключение договора простого товарищества, направленного на удовлетворение личных потребностей каждого из товарищей), и, наконец, в-третьих, обеспечивать ее достижение совместными действиями (совместной деятельностью).
В ГК 1964 г. норма, относящаяся к цели, сохранила в своей основной части редакцию легального определения договора, которое содержалось в предшествующем Кодексе. Отличие состояло прежде всего в том, что гражданам была предоставлена возможность заключать договор о совместной деятельности, но только для удовлетворения своих личных бытовых нужд. Второе отличие выражалось во включении в легальное определение договора перечня целей, которым он должен был соответствовать. Сюда вошли строительство и эксплуатация межколхозного либо государственно-колхозного предприятия или учреждения (не передаваемых в оперативное управление организации, являющейся юридическим лицом), возведение водохозяйственных сооружений и устройств, строительство дорог, спортивных сооружений, школ, родильных домов, жилых строений. При том было специально оговорено, что указанный перечень имел значение лишь примерного.
Основы гражданского законодательства 1991 г. предусмотрели обязанность сторон "путем объединения имущества и усилий совместно действовать для достижения общей хозяйственной или другой цели, не противоречащей законодательным актам". Тем самым применительно к цели значение должно было иметь прежде всего указание на общий характер деятельности. Что же касается среди прочего требования о законности действий, то оно носило лишь самый общий характер. Этот общий характер был отражен и в других кодификационных актах. Все они имели в своем составе нормы о запрещении противоречащих закону сделок. Можно указать в этой связи, в частности, еще на ГК 1922 г., в котором ст. 30 предусматривала недействительность сделки, совершенной с целью, противной закону или в обход закону, а равно сделки, направленной к явному ущербу для государства.
Действующий Гражданский кодекс дает весьма распространенное представление о целях договора простого товарищества. Имеется в виду содержащееся в нем указание на то, что соединение вкладов и совместная деятельность направлены на извлечение прибыли или на достижение иной не противоречащей закону цели. Таким образом, цель в этом договоре не должна непременно быть хозяйственной. Следует добавить к этому, что хотя в отличие от Основ гражданского законодательства 1991 г. и ГК 1964 г. действующий Кодекс термина "общая цель" не использует, легальное определение простого товарищества позволяет сделать вывод о единстве целей, на которые направлены совместные действия <*>.
--------------------------------
<*> И это при том, что указанный элемент сделки имеет особое значение. Так, в составленном Верховным Судом РФ совместно с верховными судами республик, краевыми, областными и соответствующими судами Обобщении практики рассмотрения судами Российской Федерации дел по спорам между гражданами и организациями, привлекающими денежные средства граждан для строительства многоквартирных жилых домов, было признано ошибочным решение одного из судов по той причине, что оно было вынесено "без учета цели, преследуемой истицей" (Бюллетень ВС РФ. 2003. N 2. С. 20).
Подтверждением признаваемой арбитражными судами значимости указанной особенности договора простого товарищества может служить и такое дело. Индивидуальное частное предприятие предъявило иск о понуждении товарищества с ограниченной ответственностью исполнить в натуре обязательство по передаче пяти квартир в многоквартирном доме. Соответствующее обязательство вытекало из заключенного сторонами договора на долевое участие в строительстве многоквартирного дома. Отменяя решение нижестоящего суда, удовлетворившего иск, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ среди прочего обратил внимание на то, что "судом оставлен без исследования вопрос о правовой природе договора... хотя и названного договором на долевое строительство, но не отвечающего такому названию в полной мере. Исследование этого обстоятельства необходимо для определения в случае необходимости последствий неисполнения договорных обязательств" (Вестник ВАС РФ. 1998. N 6. С. 41 - 42).

А.Б. Годес, имея в виду указанную особенность рассматриваемого договора, обращал внимание на то, что "цель должна быть ясно выражена в договоре: на что конкретно направлена совместная деятельность, какой материальный объект должен явиться ее результатом (ближайшая цель) и для удовлетворения каких потребностей он предназначается" <*>.
--------------------------------
<*> Годес А.Б. Правовое регулирование совместной деятельности // Советская юстиция. 1996. N 10. С. 57.

Хотя относящееся к цели замечание А.Б. Годеса имело в виду договор простого товарищества, автор все же не обозначил индивидуальные признаки такого договора, связанные с поставленными перед ним целями. Роль в выделении в таких договорах действительно присущих им признаков выражается в том, что, совершая любые юридические акты, к числу которых относятся и сделки, участники гражданского оборота действуют исключительно для достижения связывающей их общей цели. Соответственно, в одном из комментариев к Гражданскому кодексу РСФСР 1964 г. было подчеркнуто: "Содержание договора о совместной деятельности заключается в том, что его участники обязуются совместно действовать для достижения общей хозяйственной цели. Этой общей целью договор о совместности отличается от других договоров гражданского права, стороны которых хотя и объединены единством интересов, но каждая имеет и свои определенные цели" <*>. Столь же четко выразил еще ранее аналогичную мысль С.Н. Ландкоф: "Стремление к извлечению прибыли должно объединять всех членов товарищества, т.е. оно должно быть общим, и не может быть простого товарищества там, где хотя бы один из участников товарищества отказывается по договору от участия в получении прибыли или иной материальной выгоды" <**>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова. С. 508 (автор - З.С. Беляева).
<**> Ландкоф С.Н. Указ. соч. С. 28.

Таким образом, общую в договоре цель составляет то, что можно считать его causa. Этим он отличается от большинства других договоров. Имеется в виду, что если, например, в договорах купли-продажи, подряда или перевозки для покупателя целью служит приобретение имущества, для заказчика - получение результата работ, для отправителя или получателя - перемещение груза, то в договоре простого товарищества целью служит получение прибыли.
Единство цели в рассматриваемом договоре влечет за собой и то, что "ни одна из сторон не вправе требовать исполнения в отношении себя лично и соответственно не должна производить исполнение непосредственно в отношении какой-либо другой стороны" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2003. С. 763 (автор - И.В. Елисеев).
В отличие от других признаков договора простого товарищества наличие общей цели у участников в равной мере присуще всем видам коллективных образований, в том числе и тем, которые являются юридическими лицами. Это может служить основанием для того, чтобы считать его индивидуализирующим признаком всех договоров о совместной деятельности.

Содержащееся в ст. 1041 ГК требование, не противоречащее цели совместной деятельности, предполагает действие общих норм о недействительности сделок, содержащихся в § 2 гл. 9 ГК, в том числе ст. 168 ("Недействительность сделки, не соответствующей закону или иным правовым актам") и ст. 169 ("Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности").
Вывод об особом значении общей для сторон договора простого товарищества цели не исключает того, что целей, о которых идет речь, при этом в равной мере общих, в действительности должно быть по меньшей мере две. Первой из них служит собственно создание коллективного образования. Общий характер указанной цели, достигаемой совместным волевым актом всех участников, составляет заключаемый сторонами договор, на основе которого создается простое товарищество, т.е. неправосубъектное коллективное образование, не вызывает сомнений. Однако эта цель не является самостоятельной. Она представляет собой определенное средство, с помощью которого стороны договора простого товарищества получают возможность совместно, хотя и каждый от своего имени, участвовать в гражданском обороте, добиваясь общего результата. А это как раз и составляет вторую, неразрывно связанную с первой цель.
Для установления особенностей договора простого товарищества значение имело положительное решение вопроса не только о "цене", но и об "интересе". В.И. Серебровский, особо выделяя то, что целью этого договора является соединение лиц, подчеркивал: "...каждый из участников товарищества преследует собственные интересы. Но та общая цель, ради которой данные лица объединились в товарищество, придает их интересам известное единство. Поэтому участники товарищества в отношениях друг к другу именуются в законе не сторонами, как в других договорах, а товарищами. В то время, как в других договорах содержание прав и обязанностей каждой стороны различно (например, покупателя и продавца), права и обязанности каждого из товарищей в основном совпадают с правами и обязанностями других товарищей" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право. Т. 2 / Под ред. М.М. Агаркова, Д.М. Генкина. С. 219.
Можно обратиться в этой связи к ст. 885 Общего имущественного законника для княжества Черногорского в издании 1898 г. Имея в виду простое товарищество, эта статья содержала указание: "Товарищество есть договор, посредством которого двое или более лиц обязуются один перед другим соединить свой труд и работу, свои деньги или другое имущество для достижения какой-нибудь общей цели. Члены товарищества называются удруженицы, удругари, другови, а их совокупность есть дружина".

Это послужило основанием для сделанного Г.Е. Авиловым вывода: "В совпадении интересов сторон естественным образом проявляется координационный характер данного договора, требующий от товарищей постоянно согласовывать свои действия в процессе его исполнения. Таким образом, договор простого товарищества является основой не только для заключения сделок с третьими лицами, но и для последующих соглашений между самими сторонами" <*>.
--------------------------------
<*> Авилов Г.Е. Простое товарищество // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Текст. Комментарии. Алфавитно-предметный указатель. М., 1996. С. 569.

Единство интересов позволяет противопоставить договор простого товарищества другим договорам, для которых достижение результата - получение имущества, выполнение работ или предоставление услуг - составляет в указанных случаях цель только для одного из контрагентов. Соответственно, в договоре о простом товариществе для всех участников общей является не только сама цель, но и интерес к ее достижению.
Отправляясь от того, что "далеко не всякий контракт о совместной деятельности, о научно-техническом, творческом или ином содружестве, о долевом участии или кооперации, даже предусматривающий объединение вкладов партнеров, действительно является простым товариществом", В.С. Ем и И.В. Козлова сформулировали обобщающий вывод о самой сущности соответствующей правовой конструкции. Имеется в виду, что "договором простого товарищества является... соглашение, участники которого: 1) преследуют единую (общую) цель; 2) совершают действия, необходимые для достижения поставленной цели; 3) формируют за счет вкладов имущество, составляющее их общую долевую собственность; 4) несут бремя расходов и убытков от общего дела; 5) распределяют между собой полученные результаты. Договоры, в которых эти условия отсутствуют, квалифицируются иначе" <*>. В то же время В.В. Чубаров, подчеркивая наличие ряда обязательных признаков рассматриваемого договора, особо выделяет то, что: "а) это соглашение, по которому объединяются два и более лица... б) соглашение между товарищами не приводит к образованию юридического лица... в) соглашение предполагает личное участие (личные действия) каждого из товарищей по достижению общей цели... г) для совместной деятельности товарищи вносят и соединяют свои вклады... д) соглашение заключается для достижения общей цели - извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели (совместное строительство дома, дороги и т.п.)".
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части первой) (под ред. О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2004.

<*> Гражданское право. Т. 2. Полутом II / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2000. С. 307. См. также: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. М., 2003. С. 748 - 749 (автор - В.В. Чубаров).

Применительно к ГК 1922 г. В.Ю. Вольф признавал достаточным существование четырех особенностей простого товарищества. В это число автор включил то, что, "во-первых, в основании простого товарищества лежит договор; во-вторых, простое товарищество может ставить перед собой любую хозяйственную цель; в-третьих, вклад может носить как денежный, так и неденежный характер, и, наконец, в-четвертых, хозяйственная деятельность, ради которой товарищи объединяются в товарищество, осуществляется ими совместно, так что все юридические действия совершаются товарищами от имени коллектива товарищей" <*>. При этом особое внимание обращалось на то обстоятельство, что, выступая в гражданском обороте, указанный коллектив не пользуется правами юридического лица, а действует как совокупность объединенных физических или юридических лиц <**>.
--------------------------------
<*> Вольф В.Ю. Указ. соч. С. 341.
<**> См.: Там же.

Определенное значение сохраняют и теперь соображения, высказанные относительно существа договора простого товарищества составителями проекта Гражданского уложения. Имеется в виду признание ими того, что "главное отличие простого товарищества от всех других товариществ заключается... именно в том, что товарищество это существует лишь в отношении товарищей между собою; третьим же лицам оно неизвестно. Эти лица знают только отдельных товарищей, с которыми вступают в сделки и которые, в силу ее же, отвечают перед ними" <*>. Некоторое сомнение связано, пожалуй, с замечанием, относящимся к тому, что "простому товариществу чужды те особые признаки, которые присвоены другим видам товарищества, а потому всякое товарищество, не имеющее сих последних признаков, является простым и с этой точки зрения наименование рассматриваемой формы товарищества простой формой оказалось правильным" <**>. Сомнение, о котором идет речь, касается "запасного характера" простого товарищества. В действительности этот вид коллективных образований подобно другим не только имеет, но всегда имел присущие только ему особенности, обеспечивающие его индивидуализацию.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Т. IV. С объяснениями. С. 719 - 921. С. 341.
<**> Там же. С. 342.

2. Товарищество в римском праве

Уже в Институциях Гая в книге третьей в специальном разделе о купле-продаже были выделены особо товарищества (societas) <*>. Здесь прежде всего обращалось внимание на то, что позволяло определить назначение этого образования. Оно заключалось в том, "чтобы вступить в общение всем своим имуществом или ради совершения какой-нибудь сделки, например для покупки и продажи рабов". Как признавал И.А. Покровский, имея в виду societas, "историческое развитие его несомненно пошло от т.н. consortium, т.е. соглашения между братьями после смерти их отца не разделяться и продолжать вести хозяйство сообща. Это происхождение отражается и в позднейшем праве в том, что вообще отношения между socii носят на себе печать особо fraternitas (fr. 63 pr. D. 17. 2); так, например, socii отвечают друг перед другом только за такую внимательность и заботливость, которую они проявляют в своих собственных делах - за т.н. culpa in concreto, за diligentia quam suis rebus ashidere solet (таким образом, socies вообще небрежный не будет отвечать за свою обычную небрежность, хотя за ту же небрежность перед посторонними он будет отвечать)" <**>.
--------------------------------
<*> Построенное на общности интересов сторон, товарищество (socius) получало правовую защиту еще до того, как договоры заняли свое место в ius civile. Имея в виду этот период договорного права, Л.Г. Гусаков отмечал: "Хотя в законе нет соответствующих им контрактных исков, тем не менее судья не отказывает в защите - по крайней мере права собственности на предметы, доверенные одним лицом другому, и карает как простого вора того контрагента, который присваивает вещи, ему не принадлежащие" (Гусаков Л. Деликты и договоры как источники обязательств в системе цивильного права Древнего Рима // Уч. зап. Императорского Московского ун-та. М., 1896. С. 97). Значительно позднее Цицерон, выступая в суде по спору двух сотоварищей, построил свой иск на установлении в действиях ответчика delictum, furtum, fraus (деликты, кражу, обман. - М.Б.) с тем, что "как будто бы совсем не подозревает, что action pro socio (иск из товарищества. - М.Б.) отнюдь не предполагает наличности деликта" (Там же. С. 98).
<**> Покровский И.А. История римского права. СПб., 1911. С. 433.

Римское право предусматривало возможность использования самых различных моделей societas omnium bonorum, которое предполагало включение всего имущества каждого из участников в состав общего имущества товарищества. Указанный вид societas был рассчитан по самой своей природе главным образом на аграрные и в еще большей степени одновременно на аграрные и семейные отношения. Соответственно, применительно к нему речь шла чаще всего об отношениях сонаследников, т.е. тех, кто особенно тесно связан правовыми отношениями. И лишь затем постепенно, на этот раз в расчете главным образом уже на коммерческие отношения, стали внедряться societas unius negotiationis (unius rei), рассчитанные на случаи, когда "стороны предусматривали по договору долю участия каждого из компаньонов, и товарищи обязывались сделать указанное имущество общей собственностью (pro quota)" <*>. В такой связи смысл societas последнего вида должен был предполагать акт передачи определенного имущества из индивидуального в общую собственность. Постепенно товарищество в правовой жизни Рима получило распространение в сфере не только частного права (торговля рабами и иные предпринимательские цели), но также и права публичного (societas publicanorum). Речь шла главным образом о societas vectigalium, которое представляло собой "взятие на откуп государственных доходов" <**>.
--------------------------------
<*> Дождев Д.Р. Римское частное право. М., 1997. С. 528.
<**> Каминка А.И. Основы предпринимательского права. СПб., 1911. С. 45 и сл.; см. об этом также: Ельяшевич В. Юридическое лицо, его происхождение и функции в римском частном праве. СПб., 1910. С. 405 и сл.

Societas постепенно становилось все ближе к современному договору простого товарищества. Не случайно Ю. Барон, сравнивая societas в Древнем Риме с корпорациями, обращал, в частности, внимание на то, что "товарищество не имеет организации, поэтому юридические сделки могут быть предпринимаемы только единогласно всеми socii или поверенным в делах, назначенным всеми товарищами", а также на то, что "товарищи имеют свои доли в общем имуществе, делаются сами должниками и кредиторами по сделкам, заключенным от имени товарищества" <*>.
--------------------------------
<*> Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск первый. Книга I. Общая часть. СПб., 1909. С. 83.

Тот же автор в другом месте своей работы отмечал: "На отношение товарищей к третьим лицам договор товарищества не имеет никакого влияния: оно обсуждается так, как если бы между ними не было никакого товарищества". И далее в качестве общего вывода подчеркивалось: "В области societas не может быть требований и долгов товарищества как такового, а есть только долги и требования отдельных товарищей" <*>. Учитывая указанные обстоятельства, Г.Ф. Шершеневич таким же образом признавал: "Отсутствие свободного труда, недостаточность конкуренции не благоприятствовали развитию в римском быту товарищеских отношений" <**>.
--------------------------------
<*> Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск первый. Книга I. Общая часть. С. 218.
<**> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. СПб., 1908. С. 287.

Уже теперь, имея в виду римское право, Д.В. Дождев обратил внимание на то обстоятельство, что "конструкция товарищества позволяла оформить самые разнообразные отношения, включая наем труда, который в чистом виде римляне находили постыдным. Допустимо, к примеру, такое товарищество, когда один вносит капитал, а многие другие товарищи предоставляют свою рабочую силу, и наоборот, один вносит труд (например, преподавательский), а остальные - деньги, тогда как распределение доходов от предприятия может быть неодинаковым" <*>.
--------------------------------
<*> Дождев Д.В. Указ. соч. С. 530.

Широкое распространение товариществ постепенно охватывало то, что можно было назвать сферой предпринимательских отношений (промышленность и торговля), которые были характерными для римского права последних лет республики и императорского периода. В отличие от этого именно Древнему Риму наиболее соответствовали модели societas omnium bonorum <*> (товарищества, охватывающего все имущества участника).
--------------------------------
<*> См.: Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. М., 1990. С. 409.

По мере развития предпринимательских (торговых) отношений существование в римском праве лишь одной модели - неправосубъектного товарищества оказывалось недостаточным. Такая модель вступала в противоречие прежде всего с интересами кредиторов и тем самым гражданского оборота в целом, недостаточно обеспечивая его устойчивость. К тому времени и получала постепенно признание фигура юридического лица <*>. Именно она стала использоваться для отдельных видов товариществ <**>. Это позволило уже современным авторам сделать вывод, в силу которого термин societas в римском праве обладал двумя различными значениями: он обозначал юридических лиц (universitas personarum) и вместе с тем случайные и договорные объединения, устанавливающие отношения совместной собственности между своими членами <***>.
--------------------------------
<*> И.А. Покровский, проследив развитие конструкции юридического лица в Древнем Риме, приходил к выводу: "Если... юридические лица в римском праве не достигли своего полного развития, тем не менее не только идея юридического лица была римским правом создана, но и дала ей основное практическое выражение: были выработаны понятия правоспособности, не зависимой от лица физического, приемы искусственной дееспособности и даже основные типы юридических лиц (корпорации и учреждения). Новому типу был передан очень тонкий юридический способ, при помощи которого разнообразные социальные образования могли быть введены в нормальную жизнь гражданского общества, - и новый мир широко воспользовался им" (Покровский И.А. История римского права. Пб., 1918. С. 243). Аналогичные взгляды, направленные на постепенное признание существования фигуры юридического лица в римском праве, высказывал К.Н. Анненков (см.: Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. I: Введение и общая часть. СПб., 1899. С. 214).
Отличную от приведенной позицию занимал Н.С. Суворов. Он полагал, что римское право, отказываясь от признания существования юридических лиц, вместе с тем признавало существование в обороте особого рода субъектов гражданского права, совершающих действия наряду с физическими лицами. Имелись в виду те, кого именовали "personae vice fungi" или "privatorum loco habere" (см.: Суворов Н.С. О юридических лицах по римскому праву. М., 1900. С. 1 - 2).

КонсультантПлюс: примечание.
Учебник "Римское частное право" (под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского) включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

Следует отметить, что некоторые авторы, даже допускавшие признание юридических лиц римским правом, все же отказывались распространять это признание на товарищества (см.: Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С. 112 и 114). Ту же позицию разделял И.Б. Новицкий, по мнению которого "если иногда римские юристы и говорят об имуществе товарищества, то все-таки этим не имеется в виду сказать что-либо большее, чем имущество всех товарищей" (Новицкий И.Б. Римское частное право: Учебник. М., 1948. С. 501). К подобному выводу приходил и Г. Дернбург (см.: Дернбург Г. Указ. соч. С. 415). Точно так же Г.Ф. Шершеневич обращал внимание на то, что "в римском праве успели развиться лишь внутренние отношения между членами товарищества" (Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 287). Отвергали юридическую личность товариществ в римском праве и К.П. Победоносцев (см.: Победоносцев К.П. Курс гражданского права. Часть третья: Договоры и обязательства. СПб., 1890. С. 501), а также А.О. Гордон (см.: Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. СПб., 1879. С. 104).
С.Н. Муромцев, имея в виду последние века республики, связывал возникновение товариществ, представляющих собой "соединение отдельных лиц, с целями общего приобретения и обладания. Общность обладания, которая крылась в товариществе, не получила, впрочем, никакого юридического определения. Взаимные отношения товарищей определялись всецело началами договорного права: право не знало "товарищества как объединенного целого", имело дело с отдельными товарищами в их взаимных отношениях... Юридически товарищество представлялось просто как комбинация известного рода индивидуальных прав и обязанностей из области личного обладания, и, по-видимому, юридическое творчество не могло идти далее, пока оно ограничивалось такими формами имущественного общения, которые порождались исключительно личными интересами. Интересы совершенно иного рода побудили юриспруденцию внести в гражданское право новое понятие, в котором общее обладание получило открытое признание как гражданская форма. Это было понятие фиктивного или юридического лица" (Муромцев С.Н. Гражданское право Древнего Рима. М., 2003. С. 595 - 596).
<**> Имели место случаи, когда созданные как обычные, не обладающие правосубъектностью образования, товарищества трансформировались в товарищества - юридические лица. Указанная трансформация была показана В. Ельяшевичем на примере товариществ откупщиков (societas publicanorum). При этом обращалось внимание на то, что "если необходимость располагать большим капиталом в форме инвентаря, служебного персонала, рабов и т.п. предполагала более или менее многочисленный состав этих товариществ, то, с другой стороны, их связь с государственным хозяйством создавала вполне достаточную causa для наделения их правоспособностью. Стремление образований, объединявших откупщиков, к получению прав юридического лица, значительно упрощавшее и облегчавшее их выступление в обороте, было реализовано в первом столетии принципата" (см.: Ельяшевич В. Указ. соч. С. 407, 409 и 431).
<***> См.: Пухан Иво, Поленак-Акимовская Марьяна. Римское право. М., 1999. С. 266.

Среди конкретных вопросов, связанных с определением правового режима товарищества, в римском праве выделялись в основном три. Один из них сводился к следующему: возможно ли заключение договора товарищества, в котором определенный товарищ должен будет получать большую выгоду либо нести меньше убытков по отношению к другим товарищам? Из неодинаковых ответов на указанный вопрос особое распространение получил тот, который допускал подобную возможность при условии, если труд и деятельность определенных участников товарищества можно было считать особенно ценными. Ответ на другой вопрос - о соотношении размеров долей - сводился к признанию необходимым равенства долей участников на случай, если иное не было предусмотрено в достигнутом ими соглашении. Ответ на третий вопрос - о сущности договора - был последовательно связан с признанием личного характера договора. Такое признание должно было проявиться в том, что выход из товарищества, равно как смерть товарища, влек за собой прекращение и самого товарищества. Тем самым был особо подчеркнут личный характер соответствующего образования.
В Институциях Юстиниана товариществу был посвящен отдельный титул XXV в книге третьей. В нем предусматривалось, в частности, то, что наряду со вступлением в товарищество ради обобщения имущества целью для товарищей могло служить осуществление определенного предприятия (покупка или продажа рабов, масла, вина, хлеба в зерне). К числу новелл в указанном источнике можно было отнести возможность прекращения товарищества среди прочего вследствие конфискации имущества отдельного товарища (специально оговаривалось, что речь идет о случаях, когда конфискации подвергалось все имущество определенного товарища), распространение на отношения между товарищами принципа ответственности не только при обмане, но и вообще за вину (имелась в виду полная небрежность и нерадение, нарушение требования об отношении к общим интересам как к своим собственным) и др. <*>.
--------------------------------
<*> См.: Институции Юстиниана. М., 1998. С. 275 и сл.

Более подробно определялось все, что должно было относиться к товариществу, в Дигестах Юстиниана (имеется в виду титул II книги семнадцатой <*>). Подобно Институциям Гая, Дигесты различали создание товарищества ради обобщения имущества, а равно и для определенного промысла (особо выделялась такая цель, как сбор государственных налогов). Допускалось в исключительных случаях Дигестами Юстиниана и неравенство долей (при условии, если лицо принимало на себя обязанность внести больше "труда, умения или дела"). За товарищами считалось признанным право выхода из товарищества при невыполнении в отношении их какого-либо из условий договора. Одновременно предусматривалась возможность исключения из товарищества при определенных допущенных товарищем нарушениях договора. Специально была оговорена необходимость погашения долговых обязательств товарищества, возникавших в период его существования, за счет общего имущества. В указанном источнике приводилось мнение Ульпиана, полагавшего возможными "иски из товарищества". Основанием для них должно было служить существование товарищества как такового. Одного того, что вещь - общая собственность, было недостаточно, поскольку общность имущества могла возникнуть и из совсем других оснований (легата, наследования, дарения и т.п.) <**>.
--------------------------------
<*> См.: Дигесты Юстиниана. М., 2003. С. 506 - 598.
<**> См.: Памятники римского права: Законы XII таблиц; Институции Гая; Дигесты Юстиниана. С. 430 - 431.

Учреждение торговых предприятий повлекло за собой признание органического единства товарищества и применительно к внешним отношениям. Это находило свое выражение в том, что претензии к товариществу направлялись по адресу его конторы, но не места нахождения товарищей <*>. Однако все это относилось к более позднему периоду <**>.
--------------------------------
<*> См.: Шретер В.Н. Указ. соч. С. 107 и сл.
<**> В литературе имели место и другие высказывания о развитии указанного института в римском праве. Представителем соответствующей группы авторов выступал, в частности, П.Е. Соколовский. В его исследовании (см.: Соколовский П.Е. Договор товарищества по римскому праву. Киев, 1883) была проведена принципиальная переоценка значения societas omnium bonorum уже по той причине, что оно, по мнению автора, "не заключает в себе таких характерных черт, из которых дальнейшим процессом могло быть развитие товарищества как учреждения по преимуществу торгового" (Там же. С. 1). При этом автор считал нужным подчеркнуть, что "Цицерон, изучавший быт и правовое положение товариществ и считавший себя специалистом по всем этим вопросам, ни разу не упоминает о societas omnium bonorum" (Там же. С. 10). Речь шла о несовместимости такого рода торговых отношений с составляющей сущность societas omnium bonorum - общностью всего принадлежащего каждому из них имущества. Сам П.Е. Соколовский связывал societas прежде всего с actio pro socie (имелся в виду иск, направленный на имущество) между товарищами на случай ликвидации societas по воле одного из них. В свою очередь основой, на которую опирался этот иск, должна была служить самостоятельность, по его природе, договора, заключенного в пользу всех товарищей. Такой договор заключался до того, как возникала необходимость для товарищей сливать все имущество в одну общую массу. При этом признавалось необходимым особо выделить и, более того, в той или иной мере противопоставить societas omnium bonorum помимо actio pro socie, в частности также societas unius rei (товарищество, создаваемое для приобретения одной вещи в общем интересе), а также societas publicanorum (товарищество откупщиков - тех, кто приобрел по договору монопольное право на взыскание податей с казны).
Описанное представление о соответствующих правовых конструкциях оказалось более близким современным воззрениям на ту же конструкцию.

3. Развитие российского законодательства о товариществе

В России, подобно ряду других государств, в период средневековья с товариществами связывалось объединение лиц, имевшее личный характер. Таким образом, речь могла идти именно о моделях, которые были близкими ранее использованным в римском праве <*>. Отголоском этому служило, например, упоминание в Псковской грамоте о "сябрах". И лишь отвечая в таком случае особенностям рынка, связанным и на этот раз с развитием промышленности и торговли, усиливалась потребность в образованиях, построенных на объединении имущества, а тем самым и в регулировании участия подобных образований в гражданском обороте.
--------------------------------
<*> А.Ф. Федоров обращал внимание на то, что некоторые указания на существование товариществ имелись в памятниках домосковской и Московской Руси. Эти указания, однако, не содержали данных, позволяющих определить, по какой модели создавались также образования (см.: Федоров А.Ф. Указ. соч. С. 423).

Г.Ф. Шершеневич <*> выделил три даты в развитии соответствующих коллективных образований. Это, во-первых, 1 января 1807 г., когда был принят манифест <**>, в котором появились нормы, прямо относящиеся к товариществам таких видов (речь шла о регулировании организации и деятельности полных товариществ и товариществ на вере); во-вторых, 6 октября 1836 г. - день принятия Положения об акционерных компаниях и, наконец, в-третьих, 1887 г. - год, в который появилось новое издание Торгового устава.
--------------------------------
<*> См.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 289.
<**> Имелся в виду манифест Александра I "О дарованных купечеству новых выгодах, отличиях, преимуществах и новых способах к распространению и усилению торговых предприятий".

Вплоть до революции основу законодательства о товариществах составляли два правовых источника. Имелись в виду соответствующие главы в ч. 1 т. X Свода законов ("О товариществе") и в Торговом уставе ("О торговом товариществе").
Первый из источников имел общее значение, распространяя в определенных частях свое действие и на товарищества торговые, и на те, которые не удовлетворяли указанным в Торговом уставе (ст. 56) признакам торговых товариществ (прежде всего основному - созданию товарищества для производства "торговых действий"). Такого рода товарищества в противовес торговым признавались "гражданскими" <*>.
--------------------------------
<*> Объясняя отмеченное тем, что определения торгового и гражданского товариществ в равной мере взяты из манифеста, Г.Ф. Шершеневич приходил к выводу, что юридические отличия между торговыми и гражданскими товариществами в целом являются недостаточными (см.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 281 и сл.).

Нормы о гражданских и торговых товариществах не называли ни тех, ни других юридическими лицами. Подобного понятия - "юридическое лицо" - как Свод законов, так и Торговый устав вообще не употребляли <*>. По отмеченной причине речь шла о толковании в указанном смысле соответствующих норм, которое могло служить основой для признания товариществ наделенными гражданской правосубъектностью. При этом если применительно к торговым товариществам положительный ответ не вызывал сомнений, то относительно товариществ гражданских позиции авторов не совпадали <**>. Все же многие авторы допускали возможность наделения гражданской правосубъектностью и тех и других товариществ <***>. Основанием для подобного вывода могла служить общая ст. 2126 Свода законов, в силу которой "товарищества составляются из лиц, соединенных в один состав и действующих в оном под общим наименованием". Тем самым основной признак юридического лица - выступление от собственного имени - все же оказывался налицо.
--------------------------------
<*> Это связано было с широко распространенным представлением о юридических лицах как об определенной фикции. Речь идет о концепции, ведущей начало от имевших место еще в XIII веке высказываниях папы Иннокентия IV (см. о теории фикции: Братусь С.Н. Юридические лица в гражданском праве. М., 1947. С. 72 и сл.). Как отмечал Д.И. Мейер, с такого рода взглядами было связано то, что юридические лица объявлялись "костылями, на которых ходит юриспруденция". Сам Д.И. Мейер, будучи решительным противником указанной концепции, приводил аргументы в пользу реальности соответствующей модели (см.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. СПб., 1897. С. 85).
<**> Мнение о признании юридическими лицами только торговых товариществ разделялось многими и прежде всего сторонниками самостоятельности торгового права. Так, А.Ф. Федоров (Федоров А.Ф. Указ. соч. С. 417) обращал внимание на то, что "ввиду наличности самостоятельных имуществ, места жительства и имени (фирм) торговое товарищество имеет все признаки юридического лица, вылившись в форму компании, общества, торгового дома или просто какой-либо формы в противоположность общегражданскому товариществу, представляющему собою совокупность нескольких отдельных лиц, из которых каждое имеет свое имущество, свою оседлость, свое имя". Соответственно полагал и П.П. Цитович: "...лишь таковое товарищество имеет гражданское знаменование, т.к. только ею может и быть субъект прав и обязанностей" (Цитович П.П. Очерки основных понятий торгового права. Киев, 1886. С. 76).
<***> Так, К.Н. Анненков обращал внимание на то, что, "по мнению большинства наших русских цивилистов и коммерсантов, за юридические лица должны быть почитаемы не только акционерные компании, но и другие различного вида товарищества" (Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. I: Введение и общая часть. С. 234).
С некоторыми оговорками к этому выводу присоединялся и А.О. Гордон: "Хотя закон не особенно последователен, отделяя товарищей от самого товарищества, он в то же время признает за последним характер самостоятельной личности, отдельное, независимое бытие" (Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. С. 111).

Уже отмеченное обстоятельство предопределяло невозможность распространения норм указанных глав Свода законов на простые товарищества. Подобный вывод подтверждала позиция обоих источников и в другом вопросе. Речь шла о том, что соответствующие главы и Свода законов, и Торгового устава содержали строго определенный перечень отдельных видов товариществ. Так, в Своде законов (ст. 2128) это были: полные товарищества (1), товарищества на вере (2), акционерные общества и товарищества на паях (3), артельные товарищества (4), - а в Торговом уставе (ст. 55) соответственно полные товарищества (1), товарищества на вере (2), акционерные общества и товарищества на паях (3), артельные товарищества (4) <*>. Простое товарищество ни в одном из двух основных источников, о которых идет речь, не упоминалось.
--------------------------------
<*> Артели (как вид товарищества) появились позднее. Притом на них были распространены общие нормы о товариществах. Уже этим предопределялось признание за артелями прав юридического лица, на что достаточно четко указал Закон от 1 июля 1902 г.: "Артель может приобретать имущества, вступать в договоры и обязательства, искать и отвечать по суду" (см. об этом: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. I. С. 301 и сл.). По той же причине И.В. Алексеев, полагая, что лишь артельное товарищество в дореволюционной России можно считать "предшественником простых товариществ", снабдил это свое утверждение определенной оговоркой: "...с некоторой долей условности" (Гражданское право: Учебник. Часть вторая / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 652).

По поводу приведенного перечня мнения в литературе не во всем совпадали. Наибольшее распространение получило признание перечня товариществ, содержавшегося как в Своде законов, так и в Торговом уставе, незамкнутым <*>. Это означало возможность распространения общего для товариществ правового режима, установленного обоими источниками, на простое товарищество, что, как уже отмечалось, особенностям простого товарищества все же не соответствовало. По указанной причине, как правило, считалось принципиально допустимым учреждение товариществ, которые заведомо не подчинялись нормам Свода законов или Торгового устава. Широкую возможность для этого открывала позиция Д.И. Мейера, полагавшего: "Существенно для товарищества, только чтобы цель его предусмотрела юридическую сторону: иначе нет договора" <**>.
--------------------------------
<*> Имеются в виду, в частности: Победоносцев К.П. Указ. соч. С. 53; Цитович П. П. Указ. соч. С. 92.
<**> Мейер Д.И. Указ. соч. С. 540.

Положительный ответ на тот же вопрос о значении указанного перечня давал, например, и В.С. Максимов. Он указывал при этом на то, что "помимо названных в Уставе видов товариществ предусматриваются, и в торговом быту действительно встречаются, разного рода другие соединения двух или нескольких лиц для производства общего предприятия, которые, как и прочие, не заключающие в себе ничего законом противного сделке, подлежат судебной, в случае спора, защите сообразно их содержанию, представляющемуся по условиям, зависящим от свободной воли контрагентов, весьма разнообразным. За неимением в законе для подобного рода товариществ или сообществ каких-либо дальнейших определений судебною практикою допускалось, что такие товарищества, но именно и только такие, могут возникать и без письменного договора, а следовательно, и признание их возможно на основании всяких других, допускаемых законом доказательств" <*>. Точно так же, полагая, что "нет оснований считать недопустимым разного рода товарищеские соединения, которые не являются, однако, полными товарищами" и тем самым юридическими лицами, А.И. Каминка в качестве примера такого "соединения" приводил основанное на договоре образование - Нарышкинские железные дороги <**>.
--------------------------------
<*> Максимов В.С. Указ. соч. С. 170 - 171.
<**> См.: Каминка А.И. Договор товарищества // Право. 1908. N 12. С. 677.

Развернутое обоснование соответствующего вывода, прямо относящееся именно к простому товариществу, было дано В.И. Синайским. Речь шла о возможности заключения договора на создание товарищества как простого, так и любого другого. При этом в обоснование позитивного на этот счет вывода он сослался на ст. 1528 Свода законов, в силу которой "договор составляется по взаимному согласию договаривающихся лиц, предметом его могут быть или имущество, или действия лица, а его цель не должна быть противной законам, благочинию и общественному порядку" <*>.
--------------------------------
<*> Синайский В.И. Указ. соч. С. 185 - 186.
В этой же работе содержалась определенная аргументация в пользу использования наряду с другими видами товариществ и простого товарищества: "Нет сомнения, что признание товарищества лицом способствует ведению дела, упрощает отношения товарищей, облегчает кредит, дает прочность, имя (фирму в торговом праве). Но организация товарищества как юридического лица осложняет самое возникновение товарищества; поэтому совершенно естественно, что товарищество может возникнуть и по типу общения товарищей на внутренней стороне их отношений (простое товарищество)... При простом товариществе каждый товарищ отвечает перед третьими лицами в силу заключенного им с этими лицами договора" (Там же).
Сходную позицию занимал И.В. Гессен, полагавший: "Помимо обозначенных в ст. 55 Устава торгового трех видов товариществ (автор не считал торговым товариществом артели. - М.Б.), законом предусматриваются и в торговом быту действительно встречаются разного рода соединения двух или нескольких лиц для производственного общественного предприятия, которые, как и все сделки, не заключающие в себе нечто противоречащее закону, подлежат в случае спора судебной защите" (Гессен И.В. Устав торговый. М., 1914. С. 56).

Таким образом, речь шла о правовой защите непоименованных договоров (contractus innominati).
Подтверждением служила и практика Сената, исходившая из того, что всякий договор, не противоречащий закону, обязателен и не может быть признан недействительным только потому, что он не подходит ни под одну из указанных в законе категорий.
Наиболее общим являлось, на что уже обращалось внимание, деление товариществ по их назначению на торговые и гражданские. Как отмечал П.П. Цитович, "коренные отличия торгового товарищества отражают в конечном счете особенности самой торговли. Его способности и состоят в том, что торговое товарищество имеет свое имущество, свою оседлость (место жительства), свое имя, фирмы; то и другое и третье - отдельное от имущества, места жительства и имени товарищей" <*>. И далее: в отличие от этого "гражданское товарищество (русского права) нечто совершенно своеобразное. Из всех случаев его появления в законе следует один вывод: гражданское товарищество есть товарищество случайное: оно составляется лишь по поводу отдельной сделки и для этой сделки и, следовательно, существует, пока не окончена исполнением или иначе эта сделка" <**>.
--------------------------------
<*> Цитович П.П. Указ. соч. С. 74.
<**> Цитович П.П. Указ. соч. С. 74.

Явная недооценка простого товарищества в литературе в определенной мере соответствовала практике Сената, проявившего негативное отношение к этой конструкции. Имеются в виду соглашения на постройку сообща дома и пользование доходами поровну, соглашения на уборку сообща урожаев, принадлежащих каждой из сторон в договоре, о приобретении леса на сруб и др. <*>.
--------------------------------
<*> См.: Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями... / Составитель И.М. Тютрюмов. СПб., 1911. С. 988. Там же в качестве примера подобной практики содержатся ссылки на решение Сената N 288/1878 г., N 70/1887 г.

Проект Гражданского уложения содержал специальную главу, посвященную товариществу. Разбитая на отдельные разделы, она начиналась с "общих положений". Единственная статья этого раздела предусматривала, что по договору товарищества несколько лиц обязуются друг перед другом совместно участвовать имущественными вкладами или личным трудом в торговом, промышленном или ином предприятии, направленном на получение прибыли. Речь шла об образованиях, для которых именно извлечение прибыли являлось основной, если не единственной целью деятельности. По оценке А.М. Гуляева, "направленность на достижение прибыли, включенная в определение простого товарищества, содержащаяся в Проекте, не выполняет такой роли, поскольку не было предусмотрено, что отсутствие прибыли служит основанием для прекращения договора о создании такого образования" <*>.
--------------------------------
<*> Гуляев А.М. Русское гражданское право. Киев, 1903. С. 471.

В указанной главе Проекта были выделены наряду с разделами, посвященными полным товариществам, товариществам на вере, акционерным товариществам и товариществам с переменным составом, обществам взаимного страхования, городским кредитным обществам, кредитным товариществам и земельным банкам, основанным на "круговом ручательстве" заемщиков, артелям трудовым, также и простые товарищества.
Определение простого товарищества включало указание на то, что им признается такое товарищество, в котором товарищи участвуют в прибылях и убытках по всем сделкам, относящимся к общему предприятию и к заключенным кем-либо из товарищей. Но перед третьими лицами каждый товарищ должен был отвечать лишь в силу заключенного им с этими лицами договора. В приведенном определении предусматривалось, что этот вид товариществ в отличие от всех остальных не должен был признаваться образованием, обладающим гражданской правосубъектностью.
Сопоставляя относящиеся к простым товариществам решения, закрепленные к тому времени в законодательстве разных стран, авторы Проекта при его составлении стремились учитывать особенности различных правовых систем. Например, была отвергнута возможность признания за моделью простого товарищества значения такой, которой следует руководствоваться применительно к любому товариществу, если только оно не обладало признаками, присущими другому выделенному в законе особому ее виду. При обосновании этого вывода обращалось внимание на то, что "простому товариществу чужды те особенные признаки, которые присвоены другим видам товариществ, и потому всякое товарищество, не имеющее сих последних признаков, является простым. Но с этой точки зрения наименование рассматриваемой формы товарищества - простою формою - является вполне правильным" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Т. IV. С объяснениями. Ст. 719 - 921. С. 341.

Специфика договора простого товарищества в Проекте Гражданского уложения выражалась и в том, что этот договор был лишен возможности создавать наделенные правами юридического лица предприятия. При подготовке отдельных норм Проекта большие расхождения в Редакционной комиссии возникали по поводу прав товарищей на имущество, которое составляло предмет их вкладов. В конечном счете были отвергнуты взгляды тех, кто полагал, что в отдельных случаях используемая Проектом применительно к простому товариществу конструкция общей собственности может создать практические неудобства. При этом обращалось внимание на то, что "если такая либо иная форма товарищества может оказаться более соответствующей отношениям сторон, в конечном случае ничто не может им помешать выбрать взамен простого товарищества именно ту форму, которая кажется им оптимальной" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 342.

Некоторые нормы Проекта не вполне укладывались в генеральную модель соответствующего вида товариществ. Так, одним из последствий отсутствия гражданской правосубъектности у простого товарищества служило то, что весь комплекс внутренних отношений в нем должен был сводиться к установлению прав и обязанностей только между товарищами или ими же с третьими лицами, исключая тем самым участие в гражданских правоотношениях от своего имени товарищества как такового. Не случайно поэтому в главе "Товарищество" соответствующий подраздел раздела "Простое товарищество" именовался "Отношения товарищей между собой". В то же время в эту главу была включена статья, предусматривавшая, что "товарищество обязано возвратить товарищу, действовавшему в пользу товарищества, израсходованные им деньги с процентами со дня израсходования и освободить его от принятых им на себя обязательств, а равно возместить убытки, понесенные товарищем по ведению дел товарищества". Помещенная рядом с приведенной еще одна статья возлагала на товарищей обязанность возместить причиненные товариществу убытки. Тем самым оказалось все же непоследовательно проведенным отличие неправосубъектного товарищества от остальных, являющихся субъектами права. Имеется в виду, что только для последних было характерно наличие двоякого рода внутренних отношений: между товарищами и одновременно между товарищами и товариществом как таковым. Тем самым, если бы Проект Гражданского уложения вступил в силу, применение такого рода норм, как можно было предвидеть, породило бы определенные трудности на практике. Аналогичное сомнение могло быть высказано в этой же связи и в отношении комментария, исходившего от составителей Проекта. Имеется в виду признание ими того, что "между товарищем и товариществом могут возникнуть имущественные отношения, весьма схожие с теми, которые связывают поверенного с доверителем" <*>. Тем самым не было принято во внимание то, что юридическая связь сторон в договоре поручения, как и в любом другом, могла бы возникнуть при участии в нем в качестве стороны только такого коллективного образования, которое наделено гражданской правосубъектностью.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Т. IV. С объяснениями. Ст. 719 - 921. С. 366.

Проект допускал использование в качестве вклада прежде всего имущества, притом как недвижимого, так и движимого, выделяя особо деньги. Из неимущественных вкладов был выделен только "личный труд". Можно указать и на то, что была признана допустимой уступка участниками своих прав из договора о создании простого товарищества (этот договор именовался "товарищеским договором") другому лицу, но только с согласия остальных товарищей (речь шла лишь об уступке права на получение доли прибыли, различного рода компенсаций, а также части имущества, причитавшейся в случае ликвидации товарищества товарищу).
Особое внимание уделялось порядку наделения товарищей соответствующими полномочиями на выступление от имени остальных товарищей. Признание простого товарищества лишенным гражданской правосубъектности послужило причиной того, что оказалось достаточным посвятить внешним отношениям (отношениям товарищей с третьими лицами) лишь одну из 35 статей соответствующего раздела. В ней было предусмотрено, что по заключенной за счет товариществ сделке верителем (т.е. кредитором) и должником в отношении третьего лица становится лишь товарищ, участвующий в заключении сделки.
При оценке самого факта выделения соответствующей главы Проекта обращает на себя внимание и то, что можно было бы назвать "запасным характером" соответствующей модели: "Проект исходит из положения, что простое товарищество составляет одну из форм товарищества, и оно имеет более обширное значение, нежели другие его формы, в том лишь смысле, что в случае отсутствия особых признаков, присвоенных по закону другим формам товарищества, получает применение означенная простая форма" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Т. IV. С объяснениями. Ст. 719 - 921. С. 337.

* * *

Гражданский кодекс РСФСР 1922 г. представлял собой последнюю из российских кодификаций, содержавших специальное, комплексное регулирование товариществ. Оно оказалось близким тому, которое было бы осуществлено, если бы Проект Гражданского уложения был принят.
Прежде всего речь шла о месте, занимаемом товариществом как таковым в этом Кодексе. Подобно Проекту Гражданского уложения, указанный договор был помещен в раздел ГК "Обязательственное право". При этом в гл. X соответствующего раздела ("Товарищество") были выделены: простое товарищество, полное товарищество, товарищество на вере, товарищество с ограниченной ответственностью, акционерное общество (паевое товарищество). Все эти виды товарищества, кроме простого, признавались юридическими лицами, действующими на основе либо договора участников (полное товарищество, товарищество на вере), либо уставов (товарищество с ограниченной ответственностью, акционерное общество).
Сопоставляя простое товарищество с остальными коллективными образованиями, С.Н. Ландкоф обращал внимание на то, что "простое товарищество является объединением договорного типа в отличие от существующих у нас объединений уставного типа (акционерное общество и товарищество с ограниченной ответственностью)" <*>.
--------------------------------
<*> Ландкоф С.Н. Указ. соч. С. 23.

Простое товарищество сохранило первенство в перечне включенных в ГК 1922 г. видов товариществ. И точно так же, как и в Проекте Гражданского уложения, многие нормы об этом виде товариществ были распространены и на полное товарищество, а также на товарищество на вере.
Определение договора простого товарищества содержало указание на обязанность двух или нескольких лиц друг перед другом соединить свои вклады и совместно действовать для достижения общей хозяйственной цели (ст. 276). Из приведенного определения вытекало, что основу простого товарищества должен был составить одноименный договор. В Кодексе последовательно отражались основные особенности простого товарищества как образования, лишенного гражданской правосубъектности. Это, однако, не исключало указания в ст. 284 ГК на возможность ответственности товарищей не только друг перед другом, но и перед товариществом. В указанной статье обращалось внимание на то, что товарищ отвечает перед товариществом за неисполнение "товарищеского договора" и своих обязанностей как уполномоченного по общим правилам об ответственности за нарушение обязательств, вытекающих из договора. ГК 1922 г. расширил возможный состав вкладов товарищей. Имеется в виду, что наряду с имуществом был назван не "личный труд", как это имело место в Проекте Гражданского уложения, а "услуги". Заслуживает быть отмеченным и то, что место прибыли, о которой шла речь в Проекте Гражданского уложения, заняла в ГК 1922 г. хозяйственная цель, что также означало установление более широких границ для использования договоров простого товарищества <*>. Изменилось одновременно и само правовое значение цели в договоре простого товарищества. Имеется в виду, что ГК 1922 г. в перечень оснований для принудительного прекращения товарищества включил и такое, как достижение или наступление невозможности достижения цели товарищества (ст. 289 ГК) <**>.
--------------------------------
<*> В.Ю. Вольф в этой связи полагал, что "товарищество может поставить себе любую хозяйственную цель, не только ведение торгового или промышленного предприятия, но и совершение единичных хозяйственных операций. Так, например, совместная закупка дров или совместная эксплуатация какой-либо машины может служить предметом деятельности такого товарищества" (Вольф В.Ю. Указ. соч. С. 37).
<**> Анализируя особенности правового регулирования простого товарищества, С.Н. Ландкоф обращал внимание на диспозитивный характер большинства посвященных этому договору норм Кодекса 1922 г.: "Из всех правил о простых товариществах, предусмотренных Гражданским кодексом, только три из них носят принудительный характер и не могут быть изменяемы по соглашению сторон. Правила эти следующие: 1) деньги, потребляемые и заменимые вещи, как предмет вклада, должны быть передаваемы в общую собственность товарищей (ст. 279); 2) каждый товарищ может лично знакомиться с положением дел товарищества, осматривая его книги и бумаги (ст. 285 ГК), и 3) каждый товарищ имеет право на заявление отказа от участия в товариществе (ст. 291 ГК).
Все же остальные правила закона... не являются обязательными для сторон, вступающих в договоры простого товарищества: они применяются лишь тогда, когда стороны отказались регулировать тот или иной вопрос по своему усмотрению" (Ландкоф С.Н. Указ. соч. С. 62).

Коренные изменения в экономике страны, выражавшиеся в вытеснении государственной и кооперативной собственностью собственности частной, привели к тому, что такая правовая форма, как товарищества, наделенные гражданской правосубъектностью, утратили свое значение. Соответственно, посвященные ей нормы этого Кодекса уже к концу 20-х - началу 30-х гг. оставались практически без применения <*>. Не случайно принятыми в 1928 и 1931 гг. актами из числа 45 статей Кодекса, посвященных акционерным обществам, 44 были признаны утратившими силу. Сохранилась лишь одна, и та носила отсылочный характер.
--------------------------------
<*> В этой связи подчеркивалось, что, "поскольку к началу 30-х годов частные товарищества вытесняются из экономического оборота целиком, а создаваемые социалистическими организациями акционерные предприятия становятся объектом особого юридического нормирования, с этого времени соответствующий гражданско-правовой институт не выводится за рамки простого товарищества и в своем теоретическом освещении" (Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С. 418).

Развивая указанную тенденцию, Основы гражданского законодательства 1961 г., а вслед за ними и Гражданский кодекс 1964 г. о такого рода юридических лицах, как товарищества, наделенные гражданской правосубъектностью, сочли возможным вообще не упоминать. И это при том, что первоначальная редакция ст. 24 ГК 1964 г. ("Виды юридических лиц") содержала замкнутый перечень отдельных видов юридических лиц. Тем самым законодатель, если бы посчитал соответствующий перечень недостаточным, не мог бы такой пробел восполнить, в частности, принятием специального акта о товариществах. Правда, внесенные впоследствии изменения в редакцию этой статьи (имеется в виду Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 24 февраля 1987 г. "О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс РСФСР и некоторые другие законодательные акты РСФСР" <*>) такую возможность предусмотрели. Это было сделано путем дополнения перечня, содержащегося в ст. 24 ГК 1964 г., в силу которого помимо прямо названных в этой статье могли быть созданы и другие образования в случаях, предусмотренных законодательством Союза ССР. Указанной возможностью законодатель воспользовался <**>.
--------------------------------

<< Предыдущая

стр. 17
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>