<< Предыдущая

стр. 6
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

<*> Там же. С. 26.

Следует сказать, что теоретические выводы Л.А. Новоселовой полностью подтверждаются сформировавшейся судебно-арбитражной практикой. Так, в совместном Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами" <*> имеется разъяснение, определяющее круг отношений (денежные обязательства), к которым подлежат применению положения ст. 395 ГК (п. 1 Постановления). Согласно этому разъяснению данная статья предусматривает последствия неисполнения или просрочки исполнения денежного обязательства, в силу которого на должника возлагается обязанность уплатить деньги. Положения данной статьи не применяются к отношениям сторон, если они не связаны с использованием денег в качестве средства платежа, средства погашения денежного долга. В частности, не являются денежными обязательства, в которых денежные знаки используются не в качестве средства погашения денежного долга (обязанности клиента сдавать наличные деньги в банк по договору на кассовое обслуживание, обязанности перевозчика, перевозящего денежные знаки, и т.д.). Денежными могут быть как обязательство в целом (в договоре займа), так и обязанность одной из сторон в обязательстве (оплата товаров, работ или услуг). Последствия, предусмотренные ст. 395 ГК, не применяются к обязательствам, в которых валюта (деньги) исполняет роль товара (сделки по обмену валюты).
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 1998. N 11. С. 7 - 14.

Таким образом, договор денежного займа представляет собой классический образец денежного обязательства. Предметом этого договора являются действия заемщика по уплате денег займодавцу в сумме, полученной от последнего, т.е. по погашению денежного долга, а также (как правило) процентов годовых за пользование денежными средствами.
Согласование сторонами условия о предмете договора денежного займа предполагает определение в их письменном соглашении (если требуется соблюдение простой письменной формы договора займа) суммы займа, срока ее использования и порядка возврата займодавцу, размера и порядка уплаты заемщиком процентов за пользование денежными средствами.
Договор денежного займа может считаться заключенным лишь в том случае, если сторонами достигнуто соглашение по всем названным условиям, составляющим предмет договора (существенное условие договора займа), и согласованная денежная сумма передана заемщику. Вместе с тем отсутствие в тексте договора каких-либо из названных условий или даже отсутствие самого письменного соглашения о займе (если письменная форма требуется по закону) могут служить основанием для признания договора денежного займа незаключенным далеко не во всех случаях. Дело в том, что в ГК имеются диспозитивные нормы, позволяющие определить практически все из названных условий договора займа на случай их отсутствия в тексте договора либо отсутствия самого текста договора в форме письменного соглашения сторон. Данное обстоятельство нисколько не влияет на существенный характер указанных условий договора займа (они составляют предмет договора и поэтому, бесспорно, относятся к числу существенных), а лишь свидетельствует о том, что эти условия договора, оставаясь его существенными условиями, в то же время относятся к категории определимых условий договора займа, и это означает, что, несмотря на отсутствие соответствующих пунктов в тексте последнего (в аспекте "договор - сделка" и "договор - форма правоотношения"), в договоре, понимаемом как само правоотношение, обязательство, эти условия присутствуют в силу действия диспозитивных норм. Об этом свидетельствует положение, содержащееся в п. 4 ст. 421 ГК, согласно которому в случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней; при отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.
Из приведенных рассуждений следует также, что в определенных случаях недостижение сторонами соглашения по какому-либо из названных условий, составляющих предмет договора займа, может служить основанием для признания договора займа незаключенным. Это возможно, например, в ситуации, когда стороны своим соглашением исключают применение к их правоотношениям соответствующих диспозитивных норм, однако при выработке собственных условий договора не приходят к соглашению. Подобное поведение сторон при заключении договора займа парализует действие диспозитивных норм, призванных определить существенные условия договора займа, отсутствующие в его тексте, и должно привести к констатации того факта, что стороны не достигли соглашения по существенным условиям, составляющим предмет договора займа, которые отсутствуют и в договоре-правоотношении, поскольку не могут быть определены диспозитивными нормами. По этой причине договор займа (даже если займодавец предоставил денежную сумму заемщику) должен быть признан незаключенным.
О каких диспозитивных нормах идет речь? Прежде всего следует обратить внимание на нормы, определяющие срок и порядок исполнения заемщиком обязанности по возврату суммы займа займодавцу (ст. 810 ГК). Указанные условия вырабатываются по соглашению сторон и предусматриваются в заключаемом ими договоре займа. Однако в том случае, когда в заключенный сторонами договор займа не включены названные условия либо договор займа заключен в форме устной сделки, удостоверенной распиской заемщика или иным документом, подтверждающим получение от займодавца определенной денежной суммы, подлежат применению следующие правила.
Заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в течение 30 дней со дня предъявления займодавцем соответствующего требования. Таким образом, во всяком договоре займа, в тексте которого отсутствует условие о сроке пользования заемными средствами, мы должны констатировать наличие такого условия заемного обязательства, как обязанность заемщика возвратить сумму займа займодавцу в тридцатидневный срок, исчисляемый с момента требования последнего. Данная норма (п. 1 ст. 810 ГК) также выполняет роль специального правила по отношению к общим положениям о порядке и сроке исполнения бессрочного обязательства, исключающего возможность их применения к договору займа, в котором срок возврата суммы займа не установлен или определен моментом востребования. Имеются в виду содержащиеся в п. 2 ст. 314 ГК положения о том, что в случаях, когда обязательство не предусматривает срок его исполнения и не содержит условий, позволяющих определить этот срок, оно должно быть исполнено в разумный срок после возникновения обязательства; обязательство, не исполненное в разумный срок, а равно обязательство, срок исполнения которого определен моментом востребования, должник обязан исполнить в семидневный срок со дня предъявления кредитором требования о его исполнении, если обязанность исполнения в другой срок не вытекает из закона, иных правовых актов, условий обязательства, обычаев делового оборота или существа обязательства. Данные общие положения не подлежат применению к заемным обязательствам именно потому, что они регулируются специальным правилом.
Такой же диспозитивный характер носят правила, регулирующие отношения, связанные с возможностью досрочного исполнения заемного обязательства. В соответствии с п. 2 ст. 810 ГК, если иное не предусмотрено договором займа, сумма беспроцентного займа может быть возвращена заемщиком досрочно. Напротив, сумма займа, предоставленного под проценты, может быть возвращена заемщиком досрочно только с согласия займодавца. Такой, прямо скажем, противоположный характер правил относительно возможности досрочного исполнения договора займа в зависимости от его возмездности (или безвозмездности) имеет свое логическое объяснение. Если займодавец заведомо предоставляет заемщику сумму займа на условиях ее беспроцентного использования, то он, следовательно, не преследует цель получить какую-либо выгоду от использования денежной суммы подобным образом и рассчитывает лишь на то, что данная сумма будет возвращена заемщиком в установленный срок. При этих условиях досрочное возвращение суммы займа никак не затрагивает имущественных интересов займодавца и не ставит его в положение менее выгодное, чем то, которое он занимал бы, будь заемное обязательство выполнено в срок, предусмотренный договором займа. Напротив, досрочное возвращение денежной суммы заемщиком дает займодавцу возможность, поместив ее в банковский депозит, получать проценты на указанную денежную сумму, чего он был лишен по договору беспроцентного займа.
Если же речь идет о договоре под проценты, положение займодавца в таком договоре резко изменяется: он разумно рассчитывает на то, что денежные средства будут ему возвращены с приростом, который дает использование денег в имущественном обороте, причем в течение всего срока, определенного договором займа. В этом случае досрочное возвращение заемщиком суммы займа лишает займодавца возможности получения части указанного прироста в виде процентов, которые должны быть начислены на сумму займа с момента ее досрочного возврата и до окончания срока пользования указанной суммой, предусмотренного договором займа. Кроме того, для получения соответствующих процентов займодавец должен понести дополнительные расходы на заключение договора займа под проценты с иным заемщиком или размещение соответствующих денежных средств на банковском вкладе. Очевидно, что имущественные права и законные интересы займодавца оказываются нарушенными, поэтому досрочное возвращение суммы займа в этом случае и обусловлено согласием займодавца.
Нормы о досрочном возвращении суммы займа также играют роль специального правила, исключающего применение к заемным правоотношениям общих положений о досрочном исполнении гражданско-правового обязательства, которые возможность досрочного исполнения обязательства ставят в зависимость не от его возмездного или безвозмездного характера, а от наличия у сторон такого обязательства предпринимательских целей. В данном случае имеется в виду ст. 315 ГК, согласно которой должник вправе исполнить обязательство до срока, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо не вытекает из его существа; однако досрочное исполнение обязательств, связанных с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, допускается только в случаях, когда возможность исполнить обязательство до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства.
На тот случай, если сторонами в договоре займа не будет предусмотрен порядок возврата заемщиком суммы займа займодавцу, ГК предусматривает правило (в виде диспозитивной нормы), согласно которому сумма займа считается возвращенной в момент передачи ее займодавцу или зачисления соответствующих денежных средств на его банковский счет (п. 3 ст. 810). Передача (вручение) суммы займа займодавцу возможна лишь в том случае, если объектом займа являются наличные деньги. Соответствующий порядок исполнения заемного обязательства поэтому пригоден в основном в ситуации, когда договор займа заключается между обычными гражданами, не осуществляющими предпринимательскую деятельность. Правда, и в этом случае, несмотря на всю кажущуюся простоту исполнения заемного обязательства, договор займа может содержать условия, касающиеся порядка его исполнения. Например, возможен возврат суммы займа по частям, передача возвращаемой суммы не займодавцу, а по указанию последнего - третьему лицу и т.п.
Что касается правила о том, что сумма займа считается возвращенной в момент зачисления соответствующих денежных средств на банковский счет займодавца, то оно относится к заемным правоотношениям, объектом которых являются безналичные денежные средства, и рассчитано на серьезный имущественный оборот. Раскрывая смысл этого правила, С.А. Хохлов указывал: "Из данного правила вытекает, что списание денежных средств со счета заемщика по его распоряжению с целью их перечисления для погашения займа недостаточно для констатации исполнения заемщиком своего обязательства. Оно признается выполненным лишь с момента поступления суммы займа на счет займодавца. До этого момента на сумму займа, в частности, в соответствии с пунктом 2 статьи 809 подлежат начислению и проценты, предусмотренные договором" <*>.
--------------------------------
<*> Хохлов С.А. Указ. соч. С. 424.

Еще более определенным образом относительно момента, с которого обязательство заемщика считается исполненным, а сумма займа - возвращенной займодавцу, высказывается Е.А. Суханов, который полагает, что "таким моментом нельзя считать... списание банком соответствующей суммы со счета плательщика или ее поступление на корреспондентский счет банка, обслуживающего получателя (займодавца). До наступления указанного обстоятельства сохраняются обязанности заемщика, производится начисление процентов за допущенную им просрочку в возврате суммы долга и т.п." <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 208 (автор гл. 49 - Е.А. Суханов).

Наличие названной диспозитивной нормы в ГК (п. 3 ст. 810) свидетельствует о том, что в рамках заемных правоотношений и вопрос о моменте, с которого заемное обязательство считается исполненным, решается на основе специального правила, а не общих положений о месте и моменте исполнения всякого денежного обязательства (к каковым, конечно же, относится заемное обязательство). Имеются в виду положения, содержащиеся в ст. 316 ГК, согласно которым, если место исполнения не определено законом, иными правовыми актами или договором, не явствует из обычаев делового оборота или существа обязательства, исполнение по денежному обязательству должно быть произведено в месте жительства кредитора в момент возникновения обязательства, а если кредитором является юридическое лицо - в месте его нахождения в момент возникновения обязательства.
Применительно к денежным обязательствам, исполняемым путем безналичных платежей, местом исполнения обязательства является собственно не место нахождения кредитора, а место нахождения обслуживающего его банка. Что же касается момента исполнения денежного обязательства, объектом которого являются безналичные денежные средства (такое обязательство не может быть исполнено без участия банков, как минимум тех, которые обслуживают плательщика и получателя средств), то такое обязательство следует считать исполненным, видимо, не с момента зачисления денежных средств на банковский счет кредитора, а несколько ранее - с момента их поступления на корреспондентский счет банка, обслуживающего кредитора.
Косвенным образом о правильности такого подхода свидетельствует одно из разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19 апреля 1999 г. N 5 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с заключением, исполнением и расторжением договоров банковского счета" (п. 3), согласно которому при расчетах платежными поручениями банк плательщика обязан перечислить соответствующую сумму банку получателя, у которого с момента зачисления средств на его корреспондентский счет и получения документов, являющихся основанием для зачисления средств на счет получателя, появляется обязательство, основанное на договоре банковского счета с получателем средств, по зачислению суммы на счет последнего (п. 1 ст. 845 ГК). Поэтому при разрешении споров судам рекомендовано принимать во внимание, что обязательство банка плательщика перед клиентом по платежному поручению считается исполненным в момент надлежащего зачисления соответствующей денежной суммы на счет банка получателя, если договором банковского счета клиента и банка плательщика не предусмотрено иное.
Поскольку ответственность банка, осуществляющего расчетную операцию по поручению плательщика (должника по денежному обязательству), а также иных банков, привлеченных к осуществлению банковского перевода, перед плательщиком простирается лишь до момента поступления средств на корреспондентский счет банка, обслуживающего получателя денежных средств (кредитора в основном обязательстве), таким же образом должна строиться и ответственность должника по денежному обязательству, которое исполняется путем платежа, осуществляемого в форме безналичных расчетов. Следовательно, моментом, с которого денежное обязательство считается исполненным должником, является момент поступления денежных средств на корреспондентский счет банка, обслуживающего кредитора, а не момент зачисления их указанным банком на счет кредитора. Операция по зачислению средств, поступивших на корреспондентский счет обслуживающего банка, на счет кредитора охватывается заключаемым между ними договором банковского счета, нарушение которого со стороны банка влечет его ответственность перед владельцем счета.
Как же в этом случае должна толковаться норма, устанавливающая, что сумма займа считается возвращенной (т.е. заемное обязательство исполнено заемщиком) с момента зачисления соответствующих денежных средств на банковский счет займодавца (а не с момента поступления суммы займа, перечисленной заемщиком займодавцу на корреспондентский счет банка, обслуживающего займодавца)?
Видимо, следует исходить из того, что нормы, регулирующие отношения банковского счета (ст. 845 ГК) и правила совершения безналичных расчетов (например, ст. 865 ГК), являются специальными правилами (имеющими, стало быть, приоритет) по отношению к нормам, регулирующим любые иные гражданско-правовые договоры в части платежей, осуществляемых путем безналичных расчетов, как это имеет место в отношении регламентации порядка исполнения заемного обязательства (п. 3 ст. 810 ГК). В связи с этим представляется, что правильным будет вывод о том, что в тех случаях, когда заемное обязательство исполняется заемщиком путем перечисления безналичных денежных средств с его счета на счет займодавца, соответствующая сумма займа должна признаваться возвращенной займодавцу с момента ее поступления на корреспондентский счет банка, в котором открыт счет займодавца.
Однако для того и заключается письменный договор займа, чтобы урегулировать все вопросы, которые могут возникнуть во взаимоотношениях займодавца и заемщика, и этому не могут помешать диспозитивные нормы, определяющие порядок исполнения заемного обязательства (возврата суммы займа) лишь на тот случай, когда соответствующее условие не будет урегулировано соглашением сторон.
Существенными условиями возмездного договора займа (по признаку необходимости для договоров данного вида) являются условия о размере процентов годовых за пользование заемными денежными средствами, а также о порядке их уплаты заемщиком. Названные существенные условия договора займа под проценты также относятся к числу определимых условий заемного обязательства. По этому поводу С.А. Хохлов писал: "В соответствии со ст. 423 ГК любой договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Применительно к договору займа это общее правило конкретизировано в ст. 809, устанавливающей условия и порядок взимания процентов на сумму займа" <*>.
--------------------------------
<*> Хохлов С.А. Указ. соч. С. 422.

Действительно, ст. 809 (п. 1) ГК содержит норму, устанавливающую общую презумпцию возмездности договора займа: "Если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором". Исключение из этого общего правила составляют лишь два случая, в отношении которых в той же статье (п. 3) предусмотрена обратная презумпция безвозмездности договора займа: во-первых, когда договор займа заключен между гражданами на сумму, не превышающую 50-кратного установленного законом минимального размера оплаты труда, и не связан с осуществлением хотя бы одной из его сторон предпринимательской деятельности; во-вторых, когда объектом договора займа служат вещи, определяемые родовыми признаками. Однако и в этих случаях договором займа может быть предусмотрено взимание процентов.
В том случае, если в возмездном договоре займа стороны не предусмотрели условие о размере процентов, указанное условие определяется диспозитивной нормой, содержащейся в п. 1 ст. 809 ГК: размер процентов определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое лицо, в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части. Ставка рефинансирования, как известно, представляет собой ставку процентов, под которую Банк России кредитует коммерческие банки, а потому по сути своей является минимальным приростом, который дает использование денежных средств путем заемных и кредитных операций в реальных условиях имущественного оборота. Одновременно для заемщика указанные проценты, взимаемые согласно п. 1 ст. 809 ГК, являются платой за пользование денежными средствами, полученными от займодавца, и в этом своем качестве определяют возмездный характер договора займа.
Возмездный договор займа должен включать в себя также условие о порядке уплаты процентов (например, единовременно с возвратом всей суммы займа, по отдельному графику, ежеквартально, ежемесячно и т.п.). В случае если в тексте возмездного договора займа такое условие отсутствует, соответствующее условие заемного обязательства считается определенным диспозитивным правилом о том, что проценты подлежат выплате заемщиком ежемесячно до дня возврата суммы займа (п. 2 ст. 809 ГК).
Круг существенных условий договора займа (при заключении его в письменной форме) может быть расширен по воле сторон: для этого необходимо, чтобы одна из его сторон (займодавец или заемщик) сделала заявление о том, что предлагаемое ею условие (которое, естественно, не относится к предмету договора и не объявлено существенным самим законом) она полагает существенным (например, условие об ответственности заемщика за просрочку возврата суммы займа или условие об отступном на случай неисполнения договора займа).
В тексте ГК имеются некоторые "подсказки" сторонам (в основном займодавцу) относительно ряда дополнительных условий, которые могут быть включены в договор займа. Более того, на этот случай предусмотрены и правовые последствия нарушения таких факультативных условий. Так, договором займа может быть предусмотрено условие о возвращении суммы займа по частям (в рассрочку). При нарушении заемщиком срока, установленного для возврата очередной части займа, займодавец получает право потребовать от заемщика досрочного возврата всей оставшейся суммы займа вместе с причитающимися (за весь период действия договора займа) процентами (п. 2 ст. 811 ГК).
Договор займа может быть заключен сторонами с условием использования заемщиком полученных средств строго на определенные цели (целевой заем). В этом случае на заемщика возлагается обязанность обеспечить возможность осуществления займодавцем контроля за целевым использованием суммы займа. При нарушении этой обязанности, а также в случае выявления фактов нецелевого использования заемных средств займодавец, если иное не предусмотрено договором, вправе потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов (ст. 814 ГК).
Необходимо отметить, что при заключении договора целевого займа возможности займодавца по осуществлению контроля за деятельностью заемщика по использованию полученных денежных средств имеют известные пределы. С.А. Хохлов, комментируя положения ст. 814 ГК, указывал: "В случае, если договором предусмотрено предоставление займа на определенные цели (жилищное строительство, обустройство фермерского хозяйства, строительство, реконструкцию или техническое перевооружение промышленных объектов, закупку конкретных видов товаров и т.п.), займодавец... приобретает право контроля за целевым использованием заемных средств. Заемщик в свою очередь обязан обеспечить займодавцу возможность такого контроля (п. 1 ст. 814). Формы и пределы контроля могут быть определены в договоре. Однако в любом случае контроль займодавца не должен выходить за рамки получения информации о том, на что и в какие сроки был использован целевой заем. Вмешательство займодавца в оперативную хозяйственную деятельность заемщика, навязывание конкретных способов и методов работы представляются недопустимыми, противоречащими общим принципам гражданского законодательства, закрепленным в статье 1 ГК" <*>.
--------------------------------
<*> Хохлов С.А. Указ. соч. С. 425.

С этим выводом нельзя не согласиться, особенно если иметь в виду то обстоятельство, что заемные денежные средства передаются в собственность заемщика, который несет всю полноту ответственности за неисполнение обязательства по возврату суммы займа займодавцу и уплате последнему причитающихся ему процентов.

6. Исполнение заемного обязательства

Как известно, концепция исполнения гражданско-правовых обязательств строится на принципах реального и надлежащего исполнения. Принцип реального исполнения означает, что должник обязан совершить именно те действия, которые составляют предмет соответствующего обязательства (иными словами, совершить эти действия в натуре). Принцип надлежащего исполнения состоит в том, что указанные действия по исполнению обязательства должны быть совершены должником в точном соответствии со всеми условиями этого обязательства. М.И. Брагинский, например, по этому поводу пишет: "Когда говорят об исполнении как таковом, имеют в виду совершение действий (воздержание от действий) в натуре или иначе - реальное исполнение. Соответственно надлежащее исполнение включает соблюдение комплекса требований, которые определяют, кто и кому должен произвести исполнение, а также каким предметом, когда, где и каким способом это должно быть осуществлено" <*>.
--------------------------------
<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 335.

Принцип реального исполнения (исполнения обязательства в натуре) имеет правовое значение только для тех обязательств, объектом которых являются вещи, определяемые родовыми признаками, и в этом случае он означает, что заемщик в установленный срок должен возвратить займодавцу такое же количество вещей, что и было получено взаймы, того же рода и качества. Соблюдение принципа реального исполнения применительно к договору займа предполагает, что договор должен содержать исчерпывающие характеристики вещей, полученных заемщиком от займодавца и подлежащих возврату последнему, т.е. должны быть указаны: их количество, наименование, качество, ассортимент, комплектность, тара и упаковка, - а также порядок их возврата займодавцу.
Если же речь идет о денежном займе, то заемное обязательство приобретает черты родового по отношению к нему понятия денежного долга, которое в определенной степени носит абстрактный характер и подчиняется общим правилам об исполнении денежного обязательства (погашении денежного долга). Что касается принципа надлежащего исполнения обязательств, то под этим обычно разумеется, что исполнение соответствующего обязательства должно быть произведено надлежащему лицу, надлежащим лицом, надлежащим предметом, в надлежащем месте, в надлежащий срок и надлежащим способом.
Признак исполнения надлежащему лицу выражен в нормах, содержащихся в ст. ст. 312 и 408 ГК. Согласно первой из них, если иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства, должник вправе при исполнении обязательства потребовать доказательства того, что исполнение принимается самим кредитором или управомоченным им на это лицом, и он же несет риск последствий непредъявления такого требования. Для исполнения именно заемного обязательства существенное значение имеют положения ст. 408 ГК, в соответствии с которой кредитор, принимая исполнение, обязан по требованию должника выдать ему расписку в получении исполнения полностью или в соответствующей части. Если же должник выдал кредитору в удостоверение обязательства долговой документ, то кредитор, принимая исполнение, должен вернуть этот документ, а при невозможности возвращения указать на это в выдаваемой им расписке. Нахождение долгового документа у должника удостоверяет (пока не доказано иное) прекращение обязательства надлежащим исполнением. При отказе кредитора выдать расписку, вернуть долговой документ или отметить в расписке невозможность его возвращения должник вправе задержать исполнение при том условии, что просрочившей стороной будет считаться кредитор.
Исполнение обязательства надлежащим лицом означает, что действия, составляющие предмет обязательства, должны быть совершены именно той стороной обязательства, которая выступает в нем в роли должника. Правда, ГК (ст. 313) предусматривает исключение из этого общего правила: исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично. Более того, при определенных условиях (опасность утраты права на имущество должника вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество) третье лицо может за свой счет удовлетворить требование кредитора и без согласия должника. В этих исключительных случаях также соблюдается требование исполнения обязательства надлежащим лицом (хотя в таком качестве выступает не должник, а третье лицо), поэтому кредитор обязан принять такое исполнение.
Под признаком исполнения обязательства надлежащим предметом понимается, по словам, например, М.И. Брагинского, "что предмет исполнения договора (обязательств), - им называют ту вещь, работу или услугу, которую в силу обязательства должник обязан передать, выполнить или оказать кредитору, - по всем своим параметрам, количественным и качественным, должен соответствовать требованиям, которые закреплены в законе, иных правовых актах и договоре" <*>.
--------------------------------
<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 342.

Исполнение обязательства должно быть произведено в надлежащем месте, которое определяется законом или договором либо явствует из существа обязательства. Общие положения о месте исполнения различных гражданско-правовых обязательств содержатся в ст. 316 ГК. В частности, применительно к договору займа вещей, определяемых родовыми признаками (товарного займа), если иное не установлено договором, местом исполнения заемщиком обязательств по возврату такого же количества вещей служит место изготовления или хранения соответствующего имущества при том условии, что это место было известно займодавцу в момент возникновения обязательства; если же по условиям заемного обязательства предусматривается перевозка возвращаемых вещей, местом его исполнения признается место сдачи соответствующих вещей первому перевозчику для доставки их займодавцу. Если речь идет о денежном займе, то заемное обязательство подлежит исполнению в месте жительства займодавца (в месте нахождения юридического лица); в случаях же, когда объектом займа являются безналичные денежные средства, местом исполнения заемного обязательства будет служить место нахождения банка, обслуживающего займодавца.
Исполнение обязательства в надлежащий срок может быть констатировано только в том случае, если исполнение осуществлено должником в срок, установленный законом или предусмотренный договором, с учетом правил, регулирующих сроки исполнения бессрочных обязательств. Применительно к договору займа такие правила установлены п. 1 ст. 810 ГК. Нарушением этого требования в равной степени могут служить как просрочка, так и досрочное исполнение обязательства. Что касается договора беспроцентного займа, то здесь применяется особое правило: сумма займа может быть возвращена заемщиком досрочно, если иное не предусмотрено договором.
Исполнение обязательства надлежащим способом предполагает соблюдение порядка исполнения соответствующего обязательства, предусмотренного договором или законом. Этот признак надлежащего исполнения гражданско-правовых обязательств нашел отражение в ряде норм, содержащихся в ГК. Например, в соответствии со ст. 311 ГК кредитор вправе не принимать исполнения обязательства по частям, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами, условиями обязательства и не вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства. Данное положение вполне применимо к отношениям товарного займа, а вот из существа денежного заемного обязательства, видимо, следует возможность его исполнения по частям. Надлежащими способами исполнения обязательства денежного займа являются передача суммы займа займодавцу (при наличных расчетах) либо зачисление возвращаемых денежных средств на его банковский счет (при безналичных расчетах). Арбитражно-судебная практика признает надлежащим исполнением договора займа также перечисление заемщиком денежных средств, составляющих сумму займа, третьим лицам по поручению займодавца. Так, по одному из дел в арбитражный суд обратилось общество с ограниченной ответственностью с иском к акционерному обществу о взыскании 27,6 млн. руб., составляющих (по мнению истца) неосновательное обогащение ответчика, полученное последним в качестве заемщика по договору займа, который (опять же по мнению истца) является ничтожной сделкой. Сам истец основывал свое требование на соглашении об уступке права требования, заключенном с займодавцем по договору займа.
При рассмотрении данного дела арбитражным судом было установлено, что спорный договор займа соответствовал законодательству и по этой причине не мог быть признан недействительным. Более того, по другому делу состоялось решение арбитражного суда об отказе займодавцу в иске о признании данного договора недействительной сделкой и об удовлетворении встречного иска заемщика о признании недействительной сделки по уступке права требования, заключенной между займодавцем и лицом, предъявившим впоследствии иск к заемщику в связи с неосновательным обогащением последнего.
Арбитражный суд также установил, что на день заключения указанного соглашения об уступке права требования заемщик выполнил свои обязательства, вытекающие из договора займа, путем уплаты денежных средств в размере суммы займа третьим лицам по указанию займодавца. Названные действия заемщика суд признал надлежащим исполнением договора займа. В связи с изложенным арбитражным судом было принято решение об отказе в иске, которое было оставлено в силе и по результатам его проверки в апелляционном и кассационном порядке <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19 ноября 2002 г. N КГ-А40/7533-02 // Справочные правовые системы.

При определенных условиях надлежащим исполнением заемного обязательства может быть признано исполнение указанного обязательства путем внесения долга в депозит нотариуса, а в случаях, установленных законом, - в депозит суда. Должник может воспользоваться этим способом исполнения обязательства, если сумма займа не может быть возвращена непосредственно займодавцу вследствие: отсутствия кредитора или лица, уполномоченного им принять исполнение, в месте, где обязательство должно быть исполнено; очевидного отсутствия определенности по поводу того, кто является кредитором по обязательству, в частности, в связи со спором по этому поводу между кредитором и другими лицами; уклонения кредитора от принятия исполнения или иной просрочки с его стороны (ст. 327 ГК).
Определенными особенностями отличается исполнение обязательства денежного займа. Как уже отмечалось, одна из главных особенностей денежного обязательства заключается в том, что "денежное обязательство всегда остается возможным к исполнению" <*>. Сравнивая юридические последствия денежных и неденежных обязательств, Л.А. Лунц указывал: "В тех случаях, когда денежные знаки определяются в договоре индивидуальными признаками или имеют значение "товара", нет денежного обязательства - нет поэтому и тех юридических последствий, которые связаны с этими обязательствами. Так, невозможность исполнения в этих случаях освобождает должника; просрочка или неисправность последнего служат основанием не для начисления узаконенных процентов, а лишь для возмещения ущерба на общих основаниях, установленных для частноправовых обязательств; место исполнения не может быть определено на основаниях, установленных для денежных обязательств, и т.д." <**>.
--------------------------------
<*> Лунц Л.А. Указ. соч. С. 105.
<**> Там же.

Из приведенной цитаты мы видим, что, по мнению Л.А. Лунца, основные особенности исполнения денежного обязательства заключаются в следующем: основанием нарушения такого обязательства, освобождающим должника от ответственности, не может служить невозможность его исполнения; просрочка по денежному обязательству влечет начисление узаконенных процентов; специальными правилами определяется место исполнения денежного обязательства.
Исключение из круга оснований прекращения денежных обязательств такого основания, как невозможность его исполнения, вызванная обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает, являющегося таковым для всех иных гражданско-правовых обязательств (ст. 416 ГК), объясняется тем обстоятельством, что деньги (денежные знаки) всегда имеются в имущественном обороте и могут быть получены (приобретены) должником в количестве, необходимом для погашения денежного долга перед кредитором. При этих условиях прекращение денежного обязательства по причине временного отсутствия денег у должника, а стало быть, и освобождение последнего от уплаты денежного долга вели бы к неосновательному обогащению должника за счет кредитора.
Специальные правила о месте исполнения денежного обязательства признают таковым место жительства (место нахождения) кредитора (в отличие от общих положений о месте исполнения обязательств по передаче движимого имущества, по которым местом их исполнения считается место нахождения должника). В связи с этим, например, В.А. Белов замечает, что "по общему правилу должник освобождает себя от обязательства его исполнением в своем месте нахождения; он не обязан доставлять предмет исполнения в место нахождения кредитора и не несет связанных с этой доставкой обязанностей, расходов и рисков". "Однако для обязательств денежных, - пишет далее В.А. Белов, - применяется правило иное, прямо противоположное. Местом исполнения денежного обязательства является место жительства (нахождения) кредитора... Должник по денежному обязательству освобождает себя от обязательства его исполнением в месте нахождения кредитора, а следовательно, он обязан доставлять предмет исполнения в место нахождения и несет все связанные с этой доставкой обязанности, расходы и риски" <*>.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Указ. соч. С. 43 - 44.

В случае просрочки исполнения денежного обязательства в качестве особого последствия, характерного только для данной категории гражданско-правовых обязательств, применяются положения ст. 395 ГК о начислении процентов на сумму просроченного денежного обязательства. При этом кредитор сохраняет право требовать от должника возмещения убытков, причиненных ему несвоевременной уплатой денежного долга, в части, не покрытой указанными процентами за пользование чужими денежными средствами.
Отмеченные особенности исполнения денежного обязательства учитываются в судебно-арбитражной практике. В частности, в Постановлении Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 имеются следующие разъяснения: при расчете подлежащих уплате годовых процентов по ставке рефинансирования Центрального банка Российской Федерации число дней в году (месяце) принимается равным 360 (30) дням, если иное не установлено соглашением сторон, обязательными для сторон правилами, а также обычаями делового оборота; проценты начисляются до момента фактического исполнения денежного обязательства, определяемого исходя из условий о порядке платежей, форме расчетов и положений ст. 316 ГК о месте исполнения денежного обязательства, если иное не установлено законом либо соглашением сторон (п. 2); отсутствие у должника денежных средств, необходимых для уплаты долга по обязательству, связанному с осуществлением им предпринимательской деятельности, не является основанием для освобождения должника от уплаты процентов, предусмотренных ст. 395 ГК (п. 5).
В судебной практике учитывается возможность взыскания двух ставок процентов (по ст. ст. 809 и 811 ГК) вплоть до погашения заемщиком своих обязательств. Так, В. обратился в суд с иском к Т. о взыскании процентов по договору займа. В обоснование своих требований он указал, что 25 декабря 1996 г. предоставил в заем ответчице 12 млн. руб. (неденоминированных) сроком на два месяца с условием выплаты 10% ежемесячно, но, возвратив ему сумму основного долга, проценты она не выплатила.
Решением Обоянского районного суда Курской области от 9 февраля 2000 г. иск В. был удовлетворен: с Т. взыскана задолженность по процентам в размере 27668 руб. 91 коп. В кассационном порядке дело не рассматривалось. Постановлением президиума Курского областного суда от 22 марта 2000 г. протест прокурора Курской области на решение Обоянского районного суда был оставлен без удовлетворения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ 10 июля 2000 г. протест заместителя Генерального прокурора РФ, в котором ставился вопрос об отмене судебных постановлений как вынесенных с нарушением норм материального права и о направлении дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, оставила без удовлетворения.
Президиум Верховного Суда РФ 6 января 2002 г. протест заместителя Генерального прокурора РФ по тому же вопросу также оставил без удовлетворения по следующим основаниям.
По мнению прокурора, взыскивая с ответчицы ежемесячно по 10% с суммы долга за весь период неисполнения обязательства, суд ошибочно руководствовался ст. 809 ГК РФ.
Прокурор считал такое решение незаконным, поскольку договор займа был заключен сроком только на два месяца с условием выплаты 10% ежемесячно, и именно в течение срока действия договора Т. должна была выплачивать истцу по 10% ежемесячно; после окончания срока действия договора проценты за просрочку исполнения заемщиком обязательства по возврату займа должны рассчитываться в соответствии со ст. 811 ГК РФ. Президиум Верховного Суда РФ не согласился с таким выводом прокурора.
В соответствии с п. 1 ст. 809 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором. При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется существующей в месте жительства займодавца, а если займодавцем является юридическое лицо - в месте его нахождения ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части. Согласно п. 2 той же статьи при отсутствии иного соглашения проценты выплачиваются ежемесячно до дня возврата суммы займа.
В п. 1 ст. 811 ГК РФ определены последствия нарушения заемщиком договора займа: если иное не предусмотрено законом или договором займа, в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 Кодекса, со дня, когда она должна была быть возвращена, до дня ее возврата займодавцу независимо от уплаты процентов, предусмотренных п. 1 ст. 809 ГК.
Таким образом, за просрочку уплаты суммы долга в силу закона у заемщика помимо договорных обязательств возникает дополнительное внедоговорное обязательство по уплате процентов в размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК РФ. Вместе с тем истечение срока договора займа не является основанием для прекращения обязательств, вытекающих из договора займа, по уплате как основной суммы долга, так и процентов по нему.
Проценты по договору займа в отличие от процентов, взыскиваемых за неисполнение денежного обязательства согласно п. 1 ст. 395 ГК РФ, являются не дополнительным обязательством, а элементом главного обязательства по договору займа. После окончания срока договора в случае просрочки уплаты суммы долга кредитор имеет право в соответствии с п. 2 ст. 809 ГК РФ требовать исполнения этого главного обязательства и в отношении основной суммы долга, и в отношении предусмотренных договором процентов.
Как видно из материалов дела, истец В. ссылался на то, что ответчица Т. уклоняется от исполнения обязательства по договору займа, не отрицая, что основной долг взыскан по решению суда. Расписка от 25 декабря 1996 г. свидетельствует о том, что ответчица взяла в долг у истца 12 млн. руб. (неденоминированных) сроком на два месяца с выплатой 10% ежемесячно.
Удовлетворяя исковые требования В., суд обоснованно произвел расчет подлежащей взысканию или уплате суммы, принимая во внимание период, истекший со дня, когда заемщик должен был возвратить полученные по договору займа деньги, и до дня, когда эта обязанность фактически была исполнена.
При этом суд учел разъяснение, данное в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", о том, что при рассмотрении споров, связанных с исполнением договоров займа, а также с исполнением заемщиком обязанностей по возврату банковского кредита, следует учитывать, что проценты, уплачиваемые заемщиком на сумму займа в размере и в порядке, определенных п. 1 ст. 809 ГК РФ, являются платой за пользование денежными средствами и подлежат уплате должником по правилам об основном денежном долге.
В соответствии с п. 1 ст. 811 ГК РФ в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в порядке и размере, предусмотренных п. 1 ст. 395 ГК РФ, со дня, когда она должна была быть возвращена, до дня ее возврата займодавцу независимо от уплаты процентов, предусмотренных п. 1 ст. 809 данного Кодекса.
Проценты, предусмотренные п. 1 ст. 811 ГК РФ, являются мерой гражданско-правовой ответственности. Указанные проценты, взыскиваемые в связи с просрочкой возврата суммы займа, начисляются на эту сумму без учета начисленных на день возврата процентов за пользование заемными средствами, если в обязательных для сторон правилах либо в договоре нет прямой оговорки об ином порядке начисления процентов.
Довод протеста о том, что при исчислении процентов за просрочку исполнения договора займа с Т. взыскана сумма, в несколько раз превышающая сумму основного долга, что явно противоречит принципу соразмерности ответственности объему и характеру правонарушения, не может быть признан обоснованным. Договор займа с установлением размера процентов на основную сумму долга был заключен по желанию самой ответчицы, и требования о признании этого договора недействительным со ссылкой на кабальность его условий она не заявила.
Нельзя говорить и о чрезмерном характере дополнительной ответственности за неисполнение денежного требования, которая установлена в п. 1 ст. 395 ГК РФ, поскольку истец такого требования не заявлял и ограничился взысканием с ответчицы только суммы процентов, обусловленных договором займа.
При указанных обстоятельствах оснований для отмены судебных постановлений по доводам протеста прокурора не имеется.
Президиум Верховного Суда РФ решение Обоянского районного суда Курской области, постановление президиума Курского областного суда и определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ оставил без изменения, протест заместителя Генерального прокурора РФ - без удовлетворения <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 6 января 2002 г. // Справочные правовые системы.

Специфические черты исполнения денежного обязательства займа не ограничены отмеченными особенностями исполнения денежных обязательств, в ГК имеются и иные специальные правила, относящиеся к погашению денежного долга. Так, в соответствии со ст. 319 ГК сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем - проценты, а в оставшейся части - основную сумму долга. При применении данного законоположения судебно-арбитражная практика исходит из того, что под процентами, погашаемыми ранее основной суммы долга, понимаются проценты за пользование денежными средствами, подлежащие уплате по денежному обязательству, в частности проценты за пользование суммой займа; проценты, предусмотренные ст. 395 ГК за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства, погашаются после суммы основного долга <*>.
--------------------------------
<*> См.: Постановление Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 11).

Весьма сложные проблемы вызывает на практике применение законоположений о порядке исполнения заемных обязательств, выраженных в иностранной валюте. В том случае, если валютное законодательство допускает в отношениях между участниками заемного обязательства расчеты в иностранной валюте (т.е. валюта долга и валюта платежа по договорам займа совпадают и выражены в иностранной валюте), например, когда в роли кредитора-займодавца выступает иностранное юридическое или физическое лицо, при исполнении соответствующего заемного обязательства возникают некоторые сложности в определении ставки процентов, подлежащих взиманию с заемщика в случае просрочки возврата суммы займа (естественно, при применимом российском праве). По этому поводу в Постановлении Пленумов Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" <*> (п. 52) имеется следующее разъяснение.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 1996. N 9. С. 5 (и сл.).

В случаях, когда в соответствии с законодательством о валютном регулировании и валютном контроле денежное обязательство выражено в иностранной валюте и отсутствует официальная учетная ставка банковского процента по валютным кредитам на день исполнения денежного обязательства в месте нахождения кредитора, размер процентов определяется на основании публикаций в официальных источниках информации о средних ставках банковского процента по краткосрочным валютным кредитам, предоставляемым в месте нахождения кредитора. Если отсутствуют и такие публикации, размер подлежащих взысканию процентов устанавливается на основании представляемой истцом в качестве доказательства справки из одного из ведущих банков в месте нахождения кредитора, подтверждающей применяемую этим банком ставку по краткосрочным валютным кредитам <*>.
--------------------------------
<*> Данное разъяснение применяется и в том случае, когда в иностранной валюте определяется только валюта долга, а валюта платежа выражена в рублях (ст. 317 ГК); разница состоит лишь в том, что проценты, исчисленные в валюте, в целях их платежа подлежат переводу в рублях по соответствующему курсу Банка России.

Дополнением к этому разъяснению может служить п. 8 информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 ноября 2002 г. N 70 "О применении арбитражными судами статей 140 и 317 Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому в качестве одного из возможных официальных источников информации о средних ставках банковского процента по краткосрочным валютным кредитам, предоставляемым в месте нахождения кредитора, судам следует рассматривать "Вестник Банка России", в котором публикуются средние по России ставки по таким краткосрочным кредитам.
Например, компания "Вордан Холдингз Лимитед" (далее - компания) обратилась в арбитражный суд с иском к открытому акционерному обществу "Калмыцкая нефтяная компания" (далее - общество) о взыскании в рублевом эквиваленте задолженности по договору займа в сумме 300 тыс. дол. США, процентов за пользование суммой займа в сумме 2750 дол. США и процентов, начисленных по основаниям, предусмотренным ст. 811 ГК РФ, в сумме 43750 дол. США.
Решением арбитражного суда исковые требования удовлетворены.
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ данное решение отменил и направил дело на новое рассмотрение.
Из материалов дела следовало, что между компанией (займодателем) и обществом (заемщиком) заключен договор займа, согласно которому последнему предоставлен заем в сумме 300 тыс. дол. США под 11% годовых. В установленный договором срок заемщик сумму займа не возвратил и проценты не уплатил, в связи с чем истец обратился в арбитражный суд с иском о взыскании задолженности, процентов, предусмотренных договором, а также процентов, начисленных в соответствии со ст. 811 ГК РФ.
Принимая решение об удовлетворении иска в полном объеме, суд не проверил порядок начисления и размер подлежащих взысканию процентов. Между тем истец произвел начисление процентов по денежному обязательству, выраженному в иностранной валюте, по учетной ставке Банка России, которая действовала по кредитным ресурсам, предоставленным в рублях.
Согласно п. 52 совместного Постановления Пленумов Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 в данном случае применима официальная учетная ставка банковского процента по валютным кредитам на день исполнения денежного обязательства в месте нахождения кредитора, а при ее отсутствии размер процентов определяется на основании публикаций в официальных источниках информации о средних ставках банковского процента по краткосрочным валютным кредитам, предоставляемым в месте нахождения кредитора.
При новом рассмотрении дела суду также предложено проверить доводы должника о полном погашении задолженности третьему лицу в соответствии с указаниями кредитора.
Таким образом, оспариваемое решение было принято по неполно выясненным обстоятельствам дела, в связи с чем подлежало отмене, а дело направлено на новое рассмотрение <*>.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 2003. N 4. С. 58 - 59.

Главная проблема в случаях, когда иностранная валюта используется лишь в качестве валюты долга, а валюта платежа выражена в рублях (например, вследствие применения сторонами договора займа правила п. 2 ст. 317 ГК о валютной оговорке), состоит в правильном определении курса валют, по которому осуществляется пересчет денежного долга, выраженного в соответствующей иностранной валюте, в российские рубли. Казалось бы, этот вопрос решен в самой ст. 317 ГК (п. 2), согласно которой подлежащая уплате в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не установлены законом или соглашением сторон.
Однако, как правильно отмечает Л.А. Новоселова, "данная норма оставляет открытым вопрос о том, на какой момент и по какому курсу должна определяться сумма платежа в рублях при предъявлении иска о взыскании просроченной задолженности, ценность которой выражена в иностранных или условных денежных единицах". "Поскольку платеж еще не произведен, - продолжает Л.А. Новоселова, - ни кредитор, ни суд не могут определить размер задолженности на момент будущего фактического платежа, как это предусмотрено рассматриваемой нормой" <*>. В связи с этим она видит следующие варианты решения этой проблемы:
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 41.

"...а) сумма задолженности в рублях истцом и судом определяется по курсу на момент предъявления иска;
б) сумма задолженности в рублях определяется на момент вынесения решения;
в) сумма задолженности в рублях может быть определена судом, исходя из интересов кредитора, либо на момент предъявления иска, либо на момент вынесения решения;
г) твердая сумма задолженности в рублях судом в решении не определяется, а указывается, что взысканию подлежит сумма в рублях, эквивалентная определенному количеству денежных единиц, в которых был выражен долг, по курсу на день фактического платежа" <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 41 - 42.

Судебно-арбитражная практика остановилась на последнем из вариантов, указанных Л.А. Новоселовой. В информационном письме Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 4 ноября 2002 г. N 70 имеются по этому вопросу следующие разъяснения. Если согласно закону или договору курс для пересчета иностранной валюты в рубли должен определяться на дату вынесения решения или на более раннюю дату, суд самостоятельно осуществляет пересчет иностранной валюты в рубли и указывает в резолютивной части решения сумму основного долга в рублях. Если проценты или неустойка на взыскиваемую сумму начисляются лишь до даты вынесения решения, суд также самостоятельно пересчитывает в рубли сумму процентов (неустойки), выраженную в иностранной валюте, и указывает в резолютивной части решения взыскиваемые суммы в рублях. При удовлетворении судом требований о взыскании денежных сумм, которые в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК подлежат оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных единицах, в резолютивной части судебного акта должны содержаться: указание об оплате взыскиваемых сумм в рублях и размер этих сумм в иностранной валюте (условных денежных единицах) с точным наименованием этой валюты (единицы); ставка процентов или размер неустойки, начисляемых на эту сумму; дата, начиная с которой производится их начисление, и день, по какой они должны начисляться; точное наименование органа (юридического лица), устанавливающего курс, на основании которого должен осуществляться пересчет иностранной валюты (условных денежных единиц) в рубли; указание момента, на который должен определяться курс для пересчета иностранной валюты (условных денежных единиц) в рубли. Если законом или соглашением сторон курс и дата пересчета не установлены, суд в соответствии с п. 2 ст. 317 ГК указывает, что пересчет осуществляется по официальному курсу на дату фактического платежа (п. п. 10, 11, 13 информационного письма от 4 ноября 2002 г. N 70).
По мнению Л.А. Новоселовой, такое решение проблемы "наиболее полно учитывает как цели, преследуемые сторонами при использовании валютной оговорки, так и норму закона, устанавливающего в качестве общего правила определение рублевого эквивалента на момент фактического платежа", однако вызывает сомнение с точки зрения определенности судебных актов. Ведь в этом случае судебное решение о взыскании суммы в рублях в размере, эквивалентном определенному числу денежных единиц в иностранной валюте, "точного указания о размере взыскания не содержит, что может вызвать и вызывает на практике серьезные затруднения при его исполнении" <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 42, 43.

В качестве примеров таких затруднений Л.А. Новоселова указывает на то, что судебному приставу-исполнителю "для определения взыскиваемой суммы необходимо производить расчет по определенному курсу на дату платежа (или даты платежей, если оплата будет производиться частями)". В случае исполнения судебных решений через банки и иные кредитные организации возникает другая проблема. "Обязанности указанных органов по расчету сумм подлежащих взысканию средств, - пишет Л.А. Новоселова, - в нормативном порядке не предусмотрены. Их роль состоит в списании со счетов средств на основании исполнительных документов; возложение на них функций определения взыскиваемой суммы противоречит их роли в процессе исполнения... Таким образом, исполнение вынесенных решений о взыскании не определенной, а определимой суммы в рублях в настоящее время нормативно и методологически не обеспечено" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 43 - 44.

Выходит, что "серьезные затруднения" при исполнении судебных решений о взыскании рублевых сумм в размере, эквивалентном определенному числу денежных единиц в иностранной валюте, на самом деле сводятся к отсутствию необходимого нормативно-методологического обеспечения и, стало быть, могут быть сняты принятием соответствующих методических указаний соответственно Минюстом и Банком России. Именно таким образом эта проблема и должна быть решена!
По мнению же Л.А. Новоселовой, из всех названных ею возможных вариантов решения обсуждаемой проблемы наиболее оптимальным является тот, который предусматривает право суда определять сумму задолженности в рублях, исходя из интересов кредитора, либо на момент предъявления иска, либо на момент вынесения решения при сохранении за кредитором права требовать от должника "возмещения убытков, вызванных просрочкой уплаты долга, в том числе в виде убытков от обесценения валюты платежа в период просрочки, за которую должник отвечает, определяемых как разница между суммой в рублях по курсу на день вынесения решения (предъявления иска) и суммой в рублях по курсу на момент фактического платежа" <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 42.

Представляется, однако, что данный вариант не может быть признан более оптимальным по сравнению с подходом, выработанным судебно-арбитражной практикой. Оставляемый суду выбор курса, по которому сумма задолженности, выраженной в иностранной валюте, переводится в сумму платежа в рублях (на дату предъявления иска либо на момент вынесения решения), сопряжен с судейским усмотрением, что делает не вполне предсказуемым судебное решение и, более того, при определенных условиях может обернуться против интересов кредитора. Предлагаемая компенсация в виде сохранения за кредитором права требования к должнику о взыскании убытков от обесценения валюты платежа в период просрочки предполагает повторное обращение с иском в суд и полноценное рассмотрение в судебном порядке второго дела (после вынесения решения по делу о взыскании задолженности), основанного на тех же фактах и обстоятельствах, что является излишним обременением перегруженной судебной системы.
Тем не менее надо понимать, что применение того или иного варианта решения вопроса о том, на какой момент и по какому курсу определять сумму платежа в рублях, когда задолженность выражена в валюте, если не всецело, то в значительной степени зависит от самого кредитора, который может предъявить свое требование в твердой рублевой сумме, использовав для этого курс валют, действовавший на момент предъявления иска, а затем, до вынесения решения, при значительных колебаниях курса, заявить ходатайство суду об уточнении размера исковых требований, исходя из нового курса валют. Вместо этого кредитор вправе ходатайствовать перед судом о взыскании задолженности в рублях по курсу валют, который будет действовать на момент исполнения решения. Если кредитор остановит свой выбор на взыскании в рублях твердой суммы задолженности, определенной исходя из курса валют, действующего либо на дату предъявления, либо на дату вынесения судебного решения, он, конечно же, сохраняет за собой право требовать возмещения убытков, в том числе и тех, которые вызваны обесценением валюты платежа в период просрочки.
Исполнение заемного обязательства, объектом которого являются как денежные средства, так и вещи, определяемые родовыми признаками, может быть обеспечено различными способами, предусмотренными законодательством или договором. Наиболее распространенные способы обеспечения исполнения заемных обязательств - залог, поручительство и банковская гарантия. Во всех названных случаях неисполнение заемщиком обязательства по возврату займодавцу суммы займа (количества вещей, равного полученному) дает последнему право получить удовлетворение своих требований за счет третьих лиц, предоставивших обеспечение (поручителя, гаранта, залогодателя), или путем обращения взыскания на имущество заемщика, являющееся предметом залога (если в роли залогодателя выступает сам заемщик). Однако для заемщика данное обстоятельство служит основанием прекращения заемного обязательства лишь в случае обеспечения его исполнения банковской гарантией, когда гарант приобретает право регрессного требования к заемщику в размере суммы, выплаченной по банковской гарантии (ст. 379 ГК).
Если исполнение заемного обязательства обеспечивалось поручительством или залогом (когда в роли залогодателя выступало третье лицо), удовлетворение требований займодавца за счет такого обеспечения не прекращает обязательство, а ведет к замене кредитора - займодавца, поскольку в этом случае права кредитора по договору займа переходят соответственно к поручителю или залогодателю, так что для заемщика не снимается проблема надлежащего исполнения заемного обязательства.
Кроме того, любое обеспечение исполнения обязательств заемщика носит дополнительный характер и не освобождает последнего от исполнения своих обязательств. Так, акционерное общество открытого типа "Промышленно-строительный банк" (далее - банк) обратилось в арбитражный суд с иском к акционерному обществу закрытого типа "Октябрь" (заемщику) и главе фермерского хозяйства (залогодателю) о взыскании 134391666 руб. (неденоминированных) с обращением взыскания на заложенное имущество.
До принятия решения истец увеличил сумму иска до 151628611 руб. и в связи с отсутствием денежных средств у заемщика просил удовлетворить исковое требование за счет заложенного имущества.
Решением арбитражного суда с главы фермерского хозяйства были взысканы 110 млн. руб. основного долга и проценты за пользование денежными средствами по день уплаты основного долга путем обращения взыскания на заложенное имущество: административно-жилое здание общей площадью 312 кв. м. В иске к заемщику отказано. При проверке данного дела в порядке надзора Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ решение отменил, а дело направил на новое рассмотрение.
Как следовало из материалов дела, по кредитному договору банк предоставил заемщику кредит в сумме 110 млн. руб. с уплатой 170% годовых за пользование денежными средствами.
В качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору между банком (залогодержателем) и главой фермерского хозяйства (залогодателем) был заключен договор о залоге. Предметом залога явилось административно-жилое здание с земельным участком.
В соответствии со ст. 334 ГК РФ договор о залоге является обеспечительным, самостоятельного действия не имеет. Взыскание на заложенное имущество может быть обращено только при удовлетворении основного требования к должнику. В данном случае в удовлетворении искового требования к должнику отказано <*>.
--------------------------------
<*> Вестник ВАС РФ. 2002. N 1. С. 52.

Условие об обеспечении исполнения заемного обязательства или об обязанности заемщика предоставить такое обеспечение может содержаться непосредственно в тексте договора займа (в этом случае обязательство заемщика в соответствующей части приобретает консенсуальной характер). Акцессорные обязательства по обеспечению исполнения договора займа могут быть также оформлены отдельным договором, заключаемым между займодавцем и лицом, предоставившим обеспечение (договор залога, договор поручительства), либо односторонней сделкой, как это имеет место в случаях с банковской гарантией.
Независимо от того, как оформлено обеспечение (договорной обязанностью заемщика, предусмотренной договором займа, предоставить обеспечение либо отдельными договорами с третьими лицами), применительно к заемному обязательству во всех подобных случаях действует специальное правило о последствиях непредоставления, утраты или ухудшения обеспечения его исполнения. Согласно ст. 813 ГК при невыполнении заемщиком предусмотренных договором займа обязанностей по обеспечению возврата суммы займа, а также при утрате обеспечения или ухудшении его условий по обстоятельствам, за которые займодавец не отвечает, займодавец вправе потребовать от заемщика досрочного возврата суммы и уплаты причитающихся процентов, если иное не предусмотрено договором.
Право требования, принадлежащее освобожденному от каких-либо обязанностей займодавцу в договоре займа, который, как неоднократно отмечалось, носит односторонний характер (в особенности, если речь идет о денежном займе), имеет все признаки объекта гражданских прав, приспособленного для свободного участия в имущественном обороте. Например, право требования погашения денежного долга нередко используется в качестве предмета соглашения о цессии. Уступка права требования по заемному обязательству возможна как в полном объеме, так и в отношении части денежного долга вместе с требованием об уплате процентов или отдельно от такого требования (ст. 384 ГК).
Не менее распространенный характер в реальном имущественном обороте имеет использование права требования по заемному обязательству для прекращения иного денежного обязательства (по которому в роли должника выступает займодавец) зачетом встречного однородного требования (ст. 410 ГК).
Одной из особенностей правового регулирования договора займа следует признать наличие специфических последствий, предусмотренных на случай неисполнения или ненадлежащего исполнения заемного обязательства. Ранее нам уже приходилось обращать внимание на некоторые правила о последствиях нарушения отдельных условий договора займа: о возвращении займа по частям (п. 2 ст. 811 ГК); о предоставлении обеспечения возврата суммы займа (ст. 813 ГК); о целевом использовании суммы займа (ст. 814 ГК), - которые, впрочем, во всех случаях сводятся к тому, что займодавец наделяется правом потребовать от заемщика досрочного возврата суммы займа и уплаты причитающихся процентов. Причем, как следует из разъяснения, содержащегося в совместном Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 16), в случаях, когда на основании п. 2 ст. 811, ст. 813, п. 2 ст. 814 ГК займодавец вправе потребовать досрочного возврата суммы займа или его части вместе с причитающимися процентами, проценты в установленном договором размере (ст. 809 ГК) могут быть взысканы по требованию займодавца до дня, когда сумма займа в соответствии с договором должна была быть возвращена (т.е. за весь период, на который заемщику предоставлялась сумма займа в соответствии с договором).
В ГК (п. 1 ст. 811) предусмотрено также одно общее последствие нарушения заемщиком договора займа: в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК, со дня, когда она должна была быть возвращена, до дня ее возврата независимо от уплаты процентов, предусмотренных п. 1 ст. 809 ГК.

7. Проценты по договору займа

В гл. 42 ГК содержатся нормы о двух видах процентов, взыскиваемых по договору займа: согласно п. 1 ст. 809 ГК, если иное не предусмотрено договором, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором; при отсутствии в договоре такого условия размер процентов определяется ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части; согласно п. 1 ст. 811 ГК, если иное не предусмотрено законом или договором займа, в случаях, когда заемщик не возвращает в срок сумму займа, на эту сумму подлежат уплате проценты в размере, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК, со дня, когда она должна была быть возвращена, до дня ее возврату займодавцу независимо от уплаты процентов, предусмотренных п. 1 ст. 809 ГК.
Проценты первого вида (п. 1 ст. 809 ГК) символизируют возмездный характер договора займа и по своей правовой природе являются платой за пользование заемными средствами, которая с экономической точки зрения представляет собой компенсацию займодавцу утраченной последним возможности (в связи с передачей денежной суммы заемщику) получить прирост, который дало бы ему использование суммы займа в имущественном обороте. Такая квалификация названных процентов по договору займа не вызывает возражений в юридической литературе, а с практической точки зрения означает, что при неуплате указанных процентов заемщиком в добровольном порядке сумма причитающихся займодавцу процентов взимается с заемщика по требованию займодавца судом по правилам взыскания основного долга. Именно на такой позиции основана и судебно-арбитражная практика, о чем может свидетельствовать одно из разъяснений, содержащихся в совместном Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14, согласно которому при рассмотрении споров, связанных с исполнением заемщиком обязанностей по возврату банковского кредита, суды должны учитывать, что проценты на сумму займа, уплачиваемые заемщиком в размере и в порядке, определенных п. 1 ст. 809 ГК, являются платой за пользование денежными средствами и подлежат уплате должником по правилам об основном денежном долге (п. 15).
Проценты второго вида (п. 1 ст. 811 ГК) по своей правовой природе являются одной из форм гражданско-правовой ответственности. С.А. Хохлов по этому поводу писал: "Статья 811 устанавливает новые правила о последствиях просрочки возврата суммы займа. Такая просрочка рассматривается как один из случаев неправомерного пользования чужими денежными средствами, влекущего обязанность заемщика, если иное не предусмотрено договором или законом, уплатить проценты в размере, предусмотренном пунктом 1 статьи 395. В настоящее время размер таких процентов определяется ставкой рефинансирования, установленной Банком России. Уплата процентов за просрочку производится сверх процентов, начисленных на сумму займа в соответствии со статьей 809 в качестве вознаграждения за предоставление займа" <*>.
--------------------------------
<*> Хохлов С.А. Указ. соч. С. 424.

Именно такой подход обнаруживает себя в настоящее время в судебно-арбитражной практике: в Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 15) мы находим целый ряд разъяснений, очевидно свидетельствующих об отношении к процентам, предусмотренным ст. 395 ГК (применительно к договору займа - п. 1 ст. 811 ГК), как к одной из мер гражданско-правовой ответственности, подпадающей под регулирование норм гл. 25 ГК "Ответственность за нарушение обязательств".
Согласно п. 4 названного Постановления проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК, по своей природе отличаются от процентов, подлежащих уплате за пользование денежными средствами, представленными по договору займа (ст. 809 ГК), кредитному договору (ст. 819 ГК) либо в качестве коммерческого кредита (ст. 823 ГК). Суд должен определить, требует ли истец уплаты процентов за пользование денежными средствами, предоставленными в качестве займа или коммерческого кредита, либо существо требования составляет применение ответственности за неисполнение или просрочку исполнения денежного обязательства (ст. 395 ГК). Проценты, предусмотренные п. 1 ст. 811 ГК, прямо названы мерой гражданско-правовой ответственности (п. 15 ранее упомянутого Постановления).
В совместном Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 выделяется особенность применения этой меры ответственности, состоящая в том, что отсутствие у должника денежных средств, необходимых для уплаты долга по обязательству, связанному с осуществлением им предпринимательской деятельности, не является основанием для освобождения должника от уплаты процентов, предусмотренных ст. 395 ГК. Относительно этой меры ответственности даются разъяснения о применении правил об ответственности должника за действия третьих лиц (ст. 403 ГК) и о просрочке кредитора (ст. 406 ГК).
В частности, судам предложено учитывать, что согласно ст. 403 ГК в случае нарушения денежного обязательства третьими лицами, на которых было возложено его исполнение, проценты, предусмотренные ст. 395 ГК, взыскиваются не с этих лиц, а с должника на тех же основаниях, что и за собственные нарушения, если законом не установлено, что такую ответственность несет третье лицо, являющееся непосредственным исполнителем (п. 9 вышеназванного Постановления).
В том случае, когда кредитор отказался принять предложенное должником надлежащее исполнение или не совершил действий, предусмотренных законом, иными правовыми актами или договором, либо вытекающих из обычаев делового оборота или из существа обязательства, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства (не сообщил данные о счете, на который должны быть зачислены средства, и т.п.), кредитор считается просрочившим, и на основании п. 3 ст. 406 ГК должник не обязан платить проценты за время просрочки кредитора (п. 10 рассматриваемого Постановления).
Таким образом, на сегодняшний день можно констатировать, что сложилась судебно-арбитражная практика, которая однозначно исходит из того, что проценты за неправомерное пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 ГК (а стало быть, и ст. 811 ГК), по своей правовой природе относятся к мерам гражданско-правовой ответственности.
Такой подход в настоящее время находит поддержку и в юридической литературе. Например, Л.А. Новоселова отмечает, что "избранный судебной практикой подход к определению правовой природы годовых процентов, установленных п. 1 ст. 395 ГК РФ, объясняется прежде всего тем, что возможность начисления процентов законодатель связывает с противоправным поведением должника, с фактом нарушения денежного обязательства. Главным для определения природы данной меры воздействия является указание на "неисполнение денежного обязательства", "неправомерность" удержания денежных средств. Сама цель компенсации (оплаты) за пользование чужим капиталом в связи с этим отходит на второй план и не может быть положена в основу правовой квалификации, поскольку такая цель характерна для всех видов гражданско-правовой ответственности, за исключением разве что штрафной неустойки" <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 54.

Д.А. Медведев указывает: "Ответственность в договоре займа также носит односторонний характер. Нарушение заемщиком договора (просрочка возврата суммы долга) влечет для него последствия, установленные ст. 811 ГК. Они заключаются в возложении на заемщика обязанности по уплате процентов за неисполнение денежного обязательства, предусмотренной в общей форме ст. 395 ГК... Таким образом, начисление двух разновидностей процентов происходит кумулятивно, путем сложения процентов - цены займа и процентов-ответственности" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 433 (автор гл. 39 - Д.А. Медведев).

К аналогичным выводам пришел и Е.А. Суханов, который подчеркивает, что "если в конкретном договоре займа не говорится о его возмездном или безвозмездном характере и не установлен размер процентов за взятые взаймы деньги, а также не предусмотрены санкции на случай просрочки их возврата, то, во-первых, этот договор считается возмездным, а размер подлежащих уплате процентов определяется ставкой рефинансирования, во-вторых, в случае просрочки возврата суммы долга заемщик должен будет не только вернуть ее с указанными процентами (начисленными до момента возврата всей суммы займа), но еще и уплатить в качестве санкции проценты на основную сумму долга по той же ставке рефинансирования за все время просрочки" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 209 - 210 (автор гл. 49 - Е.А. Суханов).

Вместе с тем с момента введения в действие части первой ГК, включающей ст. 395, не прекращается дискуссия по вопросу о том, к какой из известных форм гражданско-правовой ответственности следует относить проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные указанной статьей.
Некоторые авторы полагают, что проценты представляют собой форму возмещения убытков, причиненных кредитору в связи с неисполнением должником денежного обязательства. Так, в одном из последних комментариев к части второй ГК можно обнаружить следующее утверждение: "В п. 1 ст. 811 речь идет об ответственности заемщика, не возвратившего в установленный договором срок сумму займа. Он должен возместить займодавцу убытки, размер которых определяется в порядке, предусмотренном п. 1 ст. 395 ГК. Иными словами, на сумму долга подлежат уплате проценты в размере, определенном в названной статье, и за период времени, определенный в п. 1 ст. 811. Необходимо, однако, учесть, что как федеральным законом, так и самим договором может быть предусмотрен другой размер процентов, подлежащих выплате заемщиком при невозврате долга" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй / Под ред. проф. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. С. 501 - 502.

В последние годы особенно активно (и довольно своеобразно) отстаивает взгляд на проценты как на форму возмещения убытков в виде упущенной выгоды В.А. Белов, который, основываясь на том, что "на практике ставки коммерческих банков по депозитам и вкладам равны (вклады до востребования) либо более (краткосрочные вклады) или менее (долгосрочные вклады) близки по величинам к ставке рефинансирования (учетной ставке) Банка России", приходит к следующему выводу: "Учитывая, что толкованием понятия "учетная ставка", принятым в российской арбитражной практике, является именно его понимание как ставки рефинансирования Банка России, можно заключить, что по крайней мере практика применения ст. 395 ГК позволяет кредиторам взыскивать со своих должников неполученные доходы (упущенную выгоду)".
"На наш взгляд, - пишет далее В.А. Белов, - порядок определения, взыскания и природа неполученных доходов ничем не отличаются от характеристики процентов, исчисляемых на основании ст. 395 ГК... А основанием взыскания процентов является не сам факт неисполнения денежного обязательства... а факт пользования чужими денежными средствами, явившийся следствием такого неисполнения" <*>. При этом автора нисколько не смущает то обстоятельство, что в самой ст. 395 ГК имеется положение, определяющее зачетный характер процентов за пользование чужими денежными средствами по отношению к убыткам (надо полагать, и той их части, которая признается упущенной выгодой). "Поскольку упущенная выгода - это часть убытков, - рассуждает В.А. Белов, - вполне естественно, что уплата суммы упущенной выгоды возмещает часть убытков, а следовательно, все остальные убытки взыскиваются в части, не покрытой суммой взысканной упущенной выгоды" <**>. "Итак, - заключает он, - проценты, начисляемые в соответствии с нормами ст. 395 ГК, по своей юридической природе есть не что иное, как предполагаемый размер упущенной выгоды. Это предположение может опровергать должник, доказав отсутствие пользования денежными средствами или пользование ими таким образом, который привел к получению доходов в меньшем размере, и кредитор, доказав факт получения доходов должником в размере большем, чем сумма начисленных процентов" <***>.
--------------------------------
<*> Белов В.А. Указ. соч. С. 104 - 105.
<**> Белов В.А. Указ. соч. С. 106.
<***> Там же.

Очевидно, что в рассуждениях В.А. Белова, особенно при формулировании окончательного вывода, активно эксплуатируется одно из законоположений, касающихся определения размера упущенной выгоды (п. 2 ст. 15 ГК), согласно которому, если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере, не меньшем, чем такие доходы. Однако данная норма не имеет никакого отношения к процентам за пользование чужими денежными средствами, предусмотренным ст. 395 ГК.
Складывается впечатление, что рассуждения В.А. Белова могли бы приобрести логическую стройность и последовательность, если бы из текста ГК была изъята ст. 395 со всеми содержащимися в ней специальными правилами о процентах, взимаемых за неправомерное пользование чужими денежными средствами. В этом случае кредитор для обоснования размера убытков (в форме упущенной выгоды) действительно мог бы воспользоваться ставкой рефинансирования в качестве расчетного показателя (наиболее близкого к значениям ставок по вкладам и депозитам), а должник мог бы добиться опровержения расчета кредитора, "доказав отсутствие пользования денежными средствами или пользование ими таким образом, который привел к получению доходов в меньшем размере", если, конечно, кредитор не докажет "факт получения доходов должником в размере большем, чем сумма начисленных процентов" (как себе представляет существо их спора В.А. Белов).
Однако такая "виртуальная" ситуация оказывается совершенно невозможной в условиях, когда соответствующие правоотношения регулируются специальными нормами, содержащимися в ст. 395 ГК.
Во-первых, предусмотренные данной статьей проценты взимаются не только за фактическое пользование чужими денежными средствами, но и во всяком случае, когда имеют место их неправомерное удержание, уклонение от их возврата, просрочки в их уплате. На это обстоятельство, в частности, было обращено внимание в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации". Согласно п. 50 данного Постановления проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК, подлежат уплате независимо от того, получены чужие денежные средства в соответствии с договором либо при отсутствии договорных отношений; как пользование чужими денежными средствами следует квалифицировать также просрочку уплаты должником денежных сумм за переданные ему товары, выполненные работы, оказанные услуги. Напротив, не имеет никакого правового значения, получил ли должник какие-либо доходы от пользования чужими денежными средствами.
Во-вторых, размер процентов за пользование чужими денежными средствами определяется ставкой рефинансирования лишь в том случае, если сами стороны в договоре не установят иной размер процентов, взимаемых за просрочку денежного обязательства. В этом случае практически утрачивается та мифическая связь между ставкой рефинансирования и упущенной выгодой кредитора, о которой говорит В.А. Белов.
В-третьих, если сумма подлежащих уплате процентов за просрочку денежного обязательства определена (по ставке рефинансирования или по договорной ставке), то никакие доказательства со стороны должника или кредитора относительно предполагаемых или фактически полученных должником доходов не могут оказать никакого влияния на ее взыскание (именно потому, что уплата указанных процентов не является возмещением убытков, причиненных кредитору просрочкой погашения денежного долга).
Узаконенные проценты, взимаемые за просрочку денежного обязательства, не могут быть признаны разновидностью убытков и в силу формально-юридических причин: определяя зачетный по отношению к убыткам характер процентов и предусматривая правило о взыскании убытков в части, не покрытой процентами (п. 2 ст. 395 ГК), законодатель никак не мог исходить из того факта, что указанные проценты являются убытками. Кроме того, в целом ряде иных норм, содержащихся в ГК (ст. ст. 337, 363, 365, 384 и др.), можно обнаружить понятия "убытки", "проценты", "неустойка", употребляемые в качестве отдельных самостоятельных категорий, обозначающих различные меры гражданско-правовой ответственности.
Не менее распространенной в юридической литературе является точка зрения, согласно которой узаконенные проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные ст. 395 и п. 1 ст. 811 ГК, признаются не чем иным, как законной неустойкой. Например, Д.А. Медведев пишет: "В литературе возник вопрос о юридической природе ответственности за неисполнение денежного обязательства, предусмотренной ст. 395 ГК. Казалось бы, сущность обязанности, заложенной в данной статье, раскрывается самим ее названием - речь идет об имущественной ответственности в форме зачетной неустойки" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. С. 433 (автор гл. 39 - Д.А. Медведев).

Такой же позиции придерживается Е.А. Суханов, который подчеркивает, что в случаях, подпадающих под действие п. 1 ст. 811 ГК, "применяются правила ст. 395 ГК, предусматривающие уплату процентов при просрочке исполнения денежного обязательства (если, конечно, иное последствие нарушения заемщиком своих обязательств - в виде специально определенной неустойки, в том числе в форме "повышенных процентов", - не предусмотрено в самом договоре займа)". "Они подлежат уплате, - продолжает Е.А. Суханов, - со дня, когда сумма займа подлежала возврату, до дня ее фактической уплаты и, будучи законной неустойкой, взыскиваются наряду с определенными договором или законом процентами как платой за кредит (последние подлежат уплате за все время фактического пользования заемщиком суммой займа)" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. II. Полутом 2 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 209 (автор гл. 49 - Е.А. Суханов).

При таком подходе, когда узаконенные проценты, взимаемые за просрочку исполнения денежного обязательства, признаются законной неустойкой, с формально-юридической точки зрения невозможно объяснить позицию законодателя, который ввел дифференцированное правовое регулирование названных правовых категорий и установил в отношении узаконенных процентов специальный правовой режим, отличный от режима законной неустойки.
Что же касается существа соответствующих правоотношений, то можно согласиться со справедливым замечанием Л.А. Новоселовой: "Взыскание годовых процентов при просрочке денежного обязательства и "убытков" имеет одну цель - компенсировать потери кредитора, возместить его убытки. В принципе те же цели преследует и требование о неустойке. Разграничение мер ответственности производится, исходя из предусмотренных законодательством особенностей механизма возмещения: наличия обязанности кредитора доказывать факт и размер убытков, необходимости учета субъективных оснований ответственности и т.д." <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 59.

Л.А. Новоселова отмечает два формальных обстоятельства, отличающих узаконенные проценты от неустойки:
"Во-первых, проценты, предусмотренные п. 1 ст. 395 ГК РФ, не названы законодателем неустойкой (пеней)", хотя "ничто не препятствовало законодателю прямо определить природу применяемых при просрочке исполнения денежного обязательства санкций, назвав их неустойкой (пеней).
Во-вторых, при определенном сходстве правил, определяющих соотношение рассматриваемых санкций с убытками, тем не менее имеются и весьма существенные различия. Так, п. 1 ст. 394 ГК РФ допускает возможность установления законом или договором различного соотношения убытков и неустойки (установления исключительной, штрафной или альтернативной неустойки). Пункт 2 ст. 395 ГК РФ исключает возможность установления иного (кроме зачетного) соотношения между процентами и убытками" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 67 - 68.

К этому можно добавить еще один формальный признак, очевидно отличающий узаконенные проценты от законной неустойки. В соответствии с п. 2 ст. 332 ГК размер законной неустойки может быть увеличен соглашением сторон, если закон этого не запрещает. В отношении размера процентов действует иное правило: норма о том, что размер процентов определяется существующей в месте жительства кредитора, а если кредитором является юридическое лицо, в месте его нахождения учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обязательства или его соответствующей части, и норма о праве суда при взыскании долга в судебном порядке удовлетворить требование кредитора, исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения решения, подлежат применению только в том случае, если иной размер процентов не установлен законом или договором (п. 1 ст. 395 ГК). Следовательно, применительно к процентам, предусмотренным ст. 395 ГК, стороны своим соглашением могут определить размер процентов по своему усмотрению, который может как превышать учетную ставку (ставку рефинансирования), так и быть значительно ниже указанной ставки.
К сожалению, Л.А. Новоселова полагает, что "разграничение неустойки (пени), начисляемой при просрочке исполнения денежного обязательства, и процентов, предусмотренных п. 1 ст. 395, рассматриваемых как форма ответственности, в большей степени основывается на формально-юридических признаках" <*> и не находит серьезных различий между неустойкой и процентами, предусматриваемыми ст. 395 ГК, которые вытекали бы из существа соответствующих правоотношений.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 68.

В частности, Л.А. Новоселова критически относится к ранее высказанной в юридической литературе точке зрения, согласно которой особенности процентов годовых, превращающие их в самостоятельную форму гражданско-правовой ответственности, состоят не столько в специфике их исчисления, доказывания и применения, как это имеет место в случае с убытками и неустойкой, сколько в специфическом предмете самого денежного обязательства, поскольку в денежных обязательствах исключается невозможность исполнения, а отсутствие у должника необходимых денежных средств ни при каких условиях, даже при наличии обстоятельств, которые могут быть квалифицированы как непреодолимая сила, не может служить основанием для освобождения должника от ответственности за неисполнение денежного обязательства. Поскольку основанием прекращения денежного обязательства является по общему правилу его надлежащее исполнение, должник не может быть освобожден от ответственности за его исполнение, и проценты годовых как особая форма ответственности по денежным обязательствам должны взыскиваться без учета норм, содержащихся в ст. ст. 401 и 416 ГК <*>.
--------------------------------
<*> Подробнее об этом см: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 556 - 560.

По мнению Л.А. Новоселовой, логическим следствием признания узаконенных процентов одной из форм гражданско-правовой ответственности "является необходимость применения общих положений гражданского законодательства об ответственности, в том числе и норм ст. 401 ГК РФ". "В практике Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, - отмечает Л.А. Новоселова, - применение мер, предусмотренных ст. 395 ГК РФ, достаточно устойчиво связывалось с необходимостью учета оснований ответственности.
В частности, при неисполнении денежных обязательств, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, ответственность в форме годовых процентов применялась с учетом вины должника, если иное не предусматривается законом или договором" <*>.
--------------------------------
<*> Новоселова Л.А. Указ. соч. С. 60 - 61.

Действительно, по общему правилу должник, не исполнивший обязательства (не связанного с осуществлением последним предпринимательской деятельности) либо исполнивший его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины; бремя доказывания отсутствия вины возложено на самого должника (п. 1 ст. 401 ГК). Вместе с тем вопрос о вине должника (либо о его невиновности) возникает лишь тогда, когда речь идет о невозможности исполнения обязательства, что в первую очередь и должен доказать должник. В случае, когда должник не исполняет обязательство, несмотря на то что имеет возможность его исполнить, его вина явствуется сама собой. И в этом смысле с точки зрения права не имеет значения, имел ли должник намерение причинить кредитору убытки либо просто не проявил диктуемую имущественным оборотом степень заботливости и осмотрительности и в результате не принял меры, необходимые для исполнения обязательства надлежащим образом <*>.
--------------------------------
<*> Подробнее об этом см.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 591 - 614.

Специфика же денежных обязательств, как это, например, было убедительно показано Л.А. Лунцем, состоит в том, что для должника всегда возможно его надлежащее исполнение <*>. Поэтому ситуация, когда бы исполнение денежного обязательства оказалось для должника невозможным, в принципе исключается. Следовательно, применительно к денежному обязательству должно быть исключено и такое условие ответственности за его неисполнение или ненадлежащее исполнение, как вина должника.
--------------------------------
<*> См.: Лунц Л.А. Указ. соч. С. 104 - 107.

Образцом для такого, прямо скажем, желательного подхода судебно-арбитражной практики к решению вопроса о вине должника по денежному обязательству может служить выработанный той же судебно-арбитражной практикой подход к ответственности должника за неисполнение денежного обязательства, связанного с осуществлением им предпринимательской деятельности, закрепленный обязательным для всех судов разъяснением, содержащимся в п. 5 Постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14. Согласно названному разъяснению суды должны учитывать, что в соответствии с п. 3 ст. 401 ГК отсутствие у должника денежных средств, необходимых для уплаты долга по обязательству, связанному с осуществлением им предпринимательской деятельности, не является основанием для освобождения должника от уплаты процентов, предусмотренных ст. 395 Кодекса.
Необходимо обратить внимание на то, что общее правило о форс-мажоре как основании освобождения от ответственности выражено в следующей формуле: "...лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось НЕВОЗМОЖНЫМ (выделено нами. - В.В.) вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств" (п. 3 ст. 401 ГК). Очевидно, что непреодолимая сила не может выполнять роль основания освобождения должника от ответственности за неисполнение денежного обязательства именно вследствие того, что в отношении такого рода обязательств у должника (даже при отсутствии денег) всегда имеется возможность для его надлежащего исполнения. Очевидно также, что данное обстоятельство (всегда наличествующая возможность исполнения денежного обязательства) нисколько не зависит от того, связано ли соответствующее обязательство с осуществлением должником предпринимательской деятельности.
Представляется, что аналогичный подход был бы логически оправданным и при применении ответственности в виде узаконенных процентов по ст. 395 ГК за неисполнение или просрочку исполнения "обычных" денежных обязательств, не связанных с предпринимательской деятельностью, поскольку и в этом случае отсутствие у должника денег не делает невозможным исполнение соответствующего обязательства (независимо от вины последнего) и, стало быть, не может служить основанием освобождения должника от ответственности.
Очевидным свидетельством того обстоятельства, что в судебно-арбитражной практике узаконенные проценты за пользование чужими денежными средствами рассматриваются в качестве самостоятельной формы гражданско-правовой ответственности, отличной от неустойки, являются постановка и решение проблемы определения соотношения процентов по ст. 395 ГК и неустойки за просрочку денежного обязательства в ситуации, когда последняя предусмотрена законом или договором.
В Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 6) имеются следующие разъяснения по данному вопросу. В денежных обязательствах, возникших из договоров, в частности предусматривающих обязанность должника произвести оплату товаров, работ или услуг либо уплатить полученные на условиях возврата денежные средства, на просроченную уплатой сумму подлежат начислению проценты на основании ст. 395 ГК. В тех случаях, когда законом либо соглашением сторон предусмотрена обязанность должника уплачивать неустойку (пени) при просрочке исполнения денежного обязательства, суды должны исходить из того, что кредитор вправе предъявить требование о применении одной из этих мер, не доказывая факта и размера убытков, понесенных им при неисполнении денежного обязательства, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.
Непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме имеет разъяснение, также данное в вышеуказанном Постановлении от 8 октября 1998 г. N 13/14, согласно которому если определенный в соответствии со ст. 395 ГК размер (ставка) процентов, уплачиваемых при неисполнении или просрочке исполнения денежного обязательства, явно несоразмерен последствиям просрочки исполнения денежного обязательства, суд, учитывая компенсационную природу процентов, применительно к ст. 333 ГК (т.е. в силу аналогии закона) вправе уменьшить ставку процентов, взыскиваемых в связи с просрочкой исполнения денежного обязательства. При этом должны учитываться изменения размера ставки рефинансирования Банка России в период просрочки, а также иные обстоятельства, влияющие на размер процентных ставок (п. 7 рассматриваемого Постановления).
В пользу самостоятельного характера такой меры гражданско-правовой ответственности, как узаконенные проценты, взимаемые за просрочку денежного обязательства (ст. 395 ГК), свидетельствует и особый понятийный аппарат, характерный только для данной меры ответственности. Например, когда говорят об ответственности в виде повышенных процентов по договору займа или по кредитному договору, имеют в виду ситуации, когда в соответствующем договоре установлено увеличение размера процентов (первоначально назначенных в качестве платы за пользование суммой займа или кредита) в связи с просрочкой уплаты долга; размер ставки, на которую увеличивается плата за пользование займом в судебно-арбитражной практике, считается иным размером процентов, установленных договором в соответствии с п. 1 ст. 395 ГК. Поэтому при наличии в одном договоре займа (кредита) условий о начислении при просрочке возврата долга повышенных процентов, а также неустойки за то же нарушение (за исключением штрафной) кредитор вправе предъявить требование о применении только одной из названных мер ответственности.
К такой мере ответственности, как узаконенные проценты за просрочку денежного обязательства, относится и специфическая проблема так называемых сложных процентов (процентов на проценты). Например, в Постановлении Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 (п. 15) имеется разъяснение, согласно которому на сумму несвоевременно уплаченных процентов за пользование заемными средствами, когда они подлежат уплате до срока возврата основной суммы займа, проценты на основании п. 1 ст. 811 ГК не начисляются, если иное прямо не предусмотрено законом или договором.
Таким образом, проценты, взимаемые за неисполнение (просрочку исполнения) денежных обязательств (ст. ст. 395, 811 ГК) являются самостоятельной (наряду с возмещением убытков и уплатой неустойки) формой гражданско-правовой ответственности. Применительно к договору займа ст. 811 ГК устанавливает ответственность (не являющуюся неустойкой) за просрочку исполнения денежного обязательства (невозврат займа) в форме узаконенных процентов (ст. 395 ГК), исчисляемую в процентах к основной сумме долга. Указанная ответственность применяется в связи с просрочкой возврата суммы займа и влечет начисление процентов на сумму займа без учета начисленных процентов за пользование заемными средствами, т.е. платы за пользование заемными средствами (п. 1 ст. 809 ГК).

<< Предыдущая

стр. 6
(из 21 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>