<< Предыдущая

стр. 101
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

найдем аналогичных норм ни в общих положениях об обязательствах, ни в
положениях, посвященных договору (раздел III ГК). Хотя, конечно же, место
подобной норме - в гл. 25 ГК, где речь идет об ответственности за неисполнение
или ненадлежащее исполнение обязательства, либо в ст. 453 ГК, регулирующей
последствия расторжения гражданско - правового договора.
Вместе с тем в разделе IV ГК, посвященном отдельным видам обязательств,
имеются нормы о конкретных и абстрактных убытках, аналогичные тем, что
содержатся в ст. 75 и 76 Венской конвенции.
Речь идет о нормах об исчислении убытков при расторжении договора
поставки (ст. 524). Указанные нормы открывают возможность для применения как
конкретных, так и абстрактных убытков, определяемых расчетным путем,
независимо от действий сторон, последовавших после расторжения договора.
Существо правил об исчислении убытков при расторжении договора поставки
заключается в том, что, если в разумный срок после расторжения договора
вследствие нарушения обязательства контрагентом добросовестная сторона
покупает товары у другого продавца по более высокой цене (покупатель) либо
продает товары по более низкой цене (поставщик), чем было предусмотрено
договором, она вправе потребовать от контрагента, нарушившего обязательства,
возмещения убытков в виде разницы между ценой договора и ценой по
совершенной взамен его сделке (конкретные убытки).
Вместе с тем указанные убытки могут быть взысканы и в тех случаях, если
сделка взамен расторгнутого договора не совершалась. Для расчета убытков
может быть использована текущая цена на соответствующий товар,
существовавшая на момент расторжения договора. При этом под текущей ценой
понимается цена, обычно взимавшаяся при сравнимых обстоятельствах за
аналогичный товар в месте, где должна быть осуществлена передача товара
(абстрактные убытки).
Таким образом, в данном случае речь идет о минимальном размере убытков,
вызванных расторжением договора поставки в связи с неисполнением
обязательств одной из сторон, что, впрочем, не исключает возмещения и иных
убытков, причиненных неисполнением либо ненадлежащим исполнением условий
договора.
Представляется, что у арбитражно - судебной практики имеется
принципиальная возможность применять правила, предусмотренные ст. 524 ГК, о
порядке определения размера убытков, вызванных расторжением договора в
связи с неисполнением обязательств одним из контрагентов, и к иным видам
договорных обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью. В
данном случае может иметь место аналогия закона (ст. 6 ГК). Добавим, что такое
развитие событий значительно облегчило бы кредитору процесс доказывания
размера причиненных убытков, что, безусловно, пошло бы на пользу
имущественному обороту в целом.
И наконец, об убытках прямых и косвенных, о которых так неосторожно
говорится в одном из научно - практических комментариев ГК (см. ст. 524). В
зарубежном законодательстве и международном частном праве критерием для их
разграничения служит отнюдь не степень отдаленности от фактов нарушения
договорного обязательства, как полагают авторы указанного комментария.
К примеру, в ЕТК США наряду с возмещением убытков в форме денежной
компенсации "положительного договорного интереса" (которые могут именоваться
прямыми убытками) в определенных случаях кредитор также вправе
претендовать на сопутствующие и косвенные убытки. В соответствии со ст. 2-75
ЕТК США сопутствующие убытки покупателя по договору купли - продажи,
возникшие в результате нарушения договора продавцом, включают разумные
расходы, связанные с проверкой, принятием, перевозкой, хранением и заботой о
товарах, от принятия которых покупатель обоснованно отказался, любые
коммерчески разумные расходы, затраты и комиссионные выплаты в связи с
закупкой заменяющих товаров у другого лица и любой иной разумный расход,
возникающий из просрочки или другого нарушения договора. Что же касается
косвенных убытков, возникающих в результате нарушения договора продавцом,
то они включают: а) любые потери, возникшие из-за обычных или особых
потребностей и нужд, относительно которых есть основания полагать, что
продавец знал о них в момент заключения договора и которых нельзя было
разумно избежать путем покупки заменяющих товаров у других лиц или иным
способом; б) личный или имущественный вред, являющийся непосредственным
результатом любого нарушения гарантии.
А.С. Комаров отмечает, что в доктрине англо - американского права, а также
в ряде судебных решений по поводу прямых и косвенных убытков сделаны
следующие концептуальные выводы: "Во-первых, необходимо различать ущерб,
который возник естественно из нарушения договора и который подлежит
возмещению, - так называемые прямые убытки (direct general damages) и особый
ущерб (special, consequental damages), который может быть возмещен, если
имело место его действительное или подразумеваемое предвидение
(предположение), - так называемые косвенные убытки. Во-вторых, цель
возмещения любого ущерба зависит от предвидения сторон, поскольку убытки,
которые можно разумно предполагать как предвиденные сторонами, являются
убытками, естественно возникшими из нарушения договора" <*>.
--------------------------------
<*> Комаров А.С. Указ соч. С. 124.

Таким образом, по англо - американскому праву критерием выделения
косвенных убытков служит их предвидимость сторонами в момент заключения
договора.
Если же обратиться к актам международного частного права, то можно также
обнаружить примеры использования понятия предвидимости ущерба, однако
данное понятие употребляется не для разграничения прямых и косвенных
убытков, как это делается в англо - американском праве, а для определения
общих пределов ответственности должника, нарушившего обязательство. К
примеру, Венской конвенцией установлено, что убытки за нарушение договора
одной из сторон составляют сумму, равную тому ущербу, включая упущенную
выгоду, который понесен другой стороной вследствие нарушения договора. Такие
убытки не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона
предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как
возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она
в то время знала или должна была знать. В таком контексте предвидимость со
стороны должника ущерба, который может быть причинен кредитору при
нарушении обязательства, скорее относится к понятию вины как необходимому
условию ответственности по обязательствам, нежели к системе критериев для
классификации убытков.
Еще одним требованием, предъявляемым зарубежным законодательством и
международным частным правом к убыткам, подлежащим возмещению в связи с
нарушением договорных обязательств, является их достоверность
(определенность). Данное требование, в равной степени относящееся как к факту
причинения убытков, так и к их размеру, имеет также непосредственное
отношение к проблеме доказывания убытков.
Как уже отмечалось, возможные варианты признания судом убытков
достоверными, а их размера - доказанным в зарубежном законодательстве и
судебной практике отличаются предельным разнообразием: от простейших схем
доказательств конкретных и абстрактных убытков, основанных на ценах
заменяющих сделок либо текущей цене при расторжении договоров, до взыскания
практически недоказанных (по размеру) убытков, размер которых в этом случае
определяется по усмотрению суда.
Наиболее общими принципами американской доктрины достоверности
убытков, как отмечал А.С. Комаров, принято считать следующее: "а) если факт
ущерба достоверно доказан, его объем и сумма могут быть предметом разумного
предположения; б) трудность установления размера ущерба не является
препятствием к его возмещению; в) математическая точность в установлении
конкретной суммы ущерба не требуется; г) если самое убедительное
свидетельство (best evidence), которое позволяет ситуация, представлено, это
является достаточным; д) истец может компенсировать "стоимость" своего
договора, которая определена ожидаемыми прибылями (expected profits); е)
"прибыли", если их потерю нельзя возместить, могут иногда все-таки
рассматриваться как доказательство ущерба" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Комаров А.С. Указ. соч. С. 131.

Принцип достоверности ущерба нашел отражение также в ст. 7.4.3
Принципов международных коммерческих договоров, п. 1 которой гласит:
"Компенсации подлежит только ущерб, который установлен с разумной степенью
достоверности". В официальном комментарии к данной статье обращается
внимание на то, что данная статья подтверждает хорошо известное требование о
достоверности (определенности) ущерба, поскольку невозможно требовать, чтобы
неисполнившая сторона компенсировала ущерб, который, может быть, и не
возник или не мог никогда возникнуть <*>.
--------------------------------
<*> Принципы международных коммерческих договоров. С. 229.

Особый интерес вызывает т.н. "преддоговорная ответственность" сторон,
когда присуждается возмещение убытков не за нарушение договорного
обязательства, каковое на стадии преддоговорных контактов еще не возникло, а
за недобросовестное или ненадлежащее поведение стороны при заключении
договора. Такие нормы известны и российскому гражданскому законодательству.
Иллюстрацией к сказанному может служить следующий пример.
Принимая во внимание, что основной сферой применения договора поставки
товаров являются предпринимательские отношения, а основными субъектами
этих договоров, как правило, коммерческие организации, профессионально
занимающиеся производством, закупкой и реализацией товаров, российский
законодатель счел необходимым урегулировать отношения, формирующиеся уже
на стадии преддоговорных контактов сторон по поводу заключения договора
поставки. Этому вопросу посвящены содержащиеся в ГК нормы об
урегулировании разногласий при заключении договора поставки (ст. 507). Суть
этих норм состоит в том, что сторона, проявившая инициативу в заключении
договора, т.е. представившая свое предложение (оферту) потенциальному
контрагенту и получившая от него принципиальное согласие на заключение
договора, но при условии изменения некоторых пунктов договора, должна принять
меры, которые внесли бы определенность в отношения сторон. В этих целях
возможны три варианта действий: во-первых, согласиться с изменением
отдельных пунктов договора, предложенных контрагентом; во-вторых, попытаться
найти в отношении спорных пунктов договора компромиссное решение, т.е.
согласовать возникшие разногласия по отдельным условиям договора; и наконец,
в-третьих, отказаться от заключения договора.
Во всех названных случаях сторона, предложившая заключить договор
поставки, обязана не позже чем в тридцатидневный срок уведомить другую
сторону о своем решении; это необходимо, поскольку контрагент вправе
рассчитывать на то, что договор будет заключен, и уже на этой стадии может
приступить к подготовке к исполнению договора: поиску поставщиков сырья или
комплектующих изделий, перепрофилированию производства и т.п.
Поэтому сторона, не уведомившая контрагента о принятом ею решении,
должна будет возместить убытки, вызванные уклонением от согласования
условий договора.
Несравненно более широко понимается преддоговорная ответственность в
международном частном праве. К примеру, Принципы международных
коммерческих договоров включают в свой состав ст. 2.15 "Недобросовестные
переговоры", согласно которой сторона, которая ведет или прерывает переговоры
недобросовестно, является ответственной за потери, причиненные другой
стороне. Недобросовестным, в частности, признается вступление стороны в
переговоры или их продолжение при отсутствии намерения достичь соглашения.
В официальном комментарии к данной статье подчеркивается, что право стороны
свободно вступать в переговоры и решать, какие условия подлежат согласованию,
тем не менее не является безграничным, и оно не должно приводить к конфликту
с принципом добросовестности и честной деловой практики. Недобросовестные
переговоры, помимо случая, когда сторона вступает в переговоры или
продолжает их, не имея намерения заключить соглашение с другой стороной,
имеют место, когда одна сторона намеренно или по небрежности вводит в
заблуждение другую сторону относительно характера или условий предлагаемого
договора, независимо от того, делает ли она это, представляя ложную
информацию или утаивая обстоятельства, которые с учетом характера сторон или
договора должны быть доведены до сведения другой стороны. Что касается
ответственности стороны за недобросовестные переговоры, то она
ограничивается ущербом, причиненным другой стороне. Потерпевшая сторона
может получить возмещение расходов, понесенных ею при переговорах, а также
компенсацию за утрату возможности заключить другой договор с третьим лицом
(т.н. отрицательный договорный интерес). Однако по общему правилу она не
может получить возмещение выгоды, которую она имела бы, заключив все-таки
первоначальный договор (т.н. положительный договорный интерес) <*>.
--------------------------------
<*> Принципы международных коммерческих договоров. С. 57 - 58.

Взыскание (уплата) неустойки

Нередко нарушение обязательств влечет за собой не только возмещение
должником причиненных убытков, но и уплату им неустойки, установленной
законодательством или договором.
Как отмечалось, неустойка (штраф, пени) является одним из способов
обеспечения обязательств, суть которого заключается в определении законом или
договором денежной суммы, подлежащей уплате должником кредитору в случае
неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства. Однако в ГК нормы
о неустойке помещены не только в гл. 23 "Обеспечение исполнения
обязательств", но и в гл. 25 "Ответственность за нарушение обязательств",
поскольку применение неустойки является формой гражданско - правовой
ответственности. Такой вывод подтверждается тем, что неустойка взыскивается
по решению суда либо добровольно уплачивается должником только в случае
неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, т.е. при наличии
правонарушения; во-вторых, суть неустойки состоит в обязанности должника,
нарушившего обязательство, нести дополнительные имущественные потери; в-
третьих, неустойка, так же как и убытки, подлежит применению только при
наличии условий, необходимых для наступления гражданско - правовой
ответственности, что вытекает из п. 2 ст. 330 ГК, согласно которому кредитор не
вправе требовать уплаты неустойки, если должник не несет ответственности за
неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства; и наконец, в-
четвертых, обязанность должника, нарушившего обязательство, уплатить
неустойку обеспечивается государственным принуждением, о чем
свидетельствует включение взыскания неустойки в число способов судебной
защиты гражданских прав (ст. 12 ГК).
О неустойке говорят и как о способе обеспечения исполнения обязательств,
и как о форме гражданско - правовой ответственности. В чем же заключаются
различия в применении неустойки в качестве указанных двух различных правовых
категорий?
Представляется, что при ответе на этот вопрос необходим
дифференцированный подход к многообразным ситуациям, возникающим на
практике. К примеру, если речь идет о договорной неустойке, то, включая в
договор условие о неустойке за нарушение обязательства, а затем применяя
соответствующую неустойку при просрочке исполнения либо ином ненадлежащем
исполнении обязательства в целях стимулирования должника к исполнению
обязательства в полном объеме и надлежащим образом, стороны имеют в виду
применение неустойки прежде всего в качестве способа обеспечения исполнения
договорного обязательства. Хотя и в этом случае нельзя исключить
использования неустойки в качестве меры имущественной ответственности в
целях компенсации потерь кредитора, особенно это касается случаев, когда
договором предусмотрена исключительная неустойка.
Совершенно иначе выглядит характер применяемой неустойки в ситуации,
когда неустойка взыскивается наряду с убытками в связи с неисполнением
должником обязательства по договору, что служит основанием прекращения
обязательства и освобождает должника от исполнения каких-либо обязанностей
по договору. Думается, в подобных случаях правильным будет вывод о том, что
неустойка при данных условиях применяется исключительно в качестве меры
гражданско - правовой ответственности. В то же время наличие в договоре
условия об уплате неустойки за его нарушение свидетельствует о желании сторон
использовать неустойку в качестве способа обеспечения исполнения
обязательства.
Таким образом, применительно к договорной неустойке можно говорить лишь
о преимущественном ее применении либо в качестве способа обеспечения
исполнения обязательств, либо в качестве меры имущественной ответственности,
имея в виду, что договорной неустойке всегда присущи оба этих качества.
Что же касается законной неустойки, то, на наш взгляд, она не может
признаваться способом обеспечения исполнения обязательства, ибо никоим
образом не "привязана" к какому-либо конкретному обязательству или к
конкретным сторонам, вступающим в такое обязательство, а потому и не может
служить целям обеспечения его исполнения. Следовательно, законная неустойка
в договорных отношениях применяется исключительно в качестве меры
имущественной ответственности.
Применение неустойки, наряду с убытками, в качестве меры имущественной
ответственности неизбежно ставит проблему соотношения неустойки и убытков,
ибо их применение независимо друг от друга обязательно привело бы к
нарушению принципов гражданско - правовой ответственности, преследующей
цели восстановления нарушенных прав кредитора, но никак не неосновательного
обогащения последнего.
В настоящее время в случаях, когда законом или договором установлена
неустойка, при нарушении соответствующего обязательства и применении в связи
с этим ответственности соотношение подлежащих уплате неустойки и
возмещения убытков должно определяться по правилам, установленным ГК (ст.
394).

<< Предыдущая

стр. 101
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>