<< Предыдущая

стр. 110
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

теория необходимой и случайной причинной связи. Согласно этой теории только
необходимая причинная связь между неправомерным поведением и
наступившими последствиями может служить основанием ответственности за
результат. Если же причинность носит случайный характер, для привлечения к
ответственности нет достаточных объективных предпосылок <*>. При этом А.А.
Пионтковский под необходимой причинностью понимал создание реальной
возможности результата <**>, а Т.Л. Сергеева рассматривала необходимость как
понятие, равнозначное действительности <***>.
--------------------------------
<*> См., например: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об
обязательстве. М., 1950. С. 307 - 319.
<**> См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому
уголовному праву. М., 1961. С. 213.
<***> См.: Сергеева Т.Л. Вопросы виновности и вины в практике Верховного
Суда СССР по уголовным делам. М., 1950. С. 81.

Сторонники теории необходимой причинности (В.П. Грибанов, В.И. Кофман),
напротив, утверждали, что случайных причинных связей нет и если одно явление
послужило причиной другого, то между ними может существовать только
необходимая связь. Так, В.П. Грибанов считал, что "причинность есть та из сторон
всеобщей взаимосвязи, которая выражает необходимую связь явлений", а
следовательно, совпадает с закономерностью <*>. По мнению В.И. Кофмана,
нельзя считать причиной результата поведение, без которого он все равно бы
наступил. Причинная связь наличествует там, где неправомерное поведение
становится непосредственной причиной результата. Что касается косвенной
причинной связи, то она "должна признаваться существенной и учитываться
юридической практикой лишь в том случае, когда косвенным причинителем...
создано отклонение от обычных результатов человеческой деятельности..." <**>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право. Т. 1. М., 1969. С. 528.
<**> См.: Советское гражданское право. Т. 1. М., 1968. С. 487 - 488.

Эти взгляды разделяются и некоторыми современными авторами. Например,
Н.Д. Егоров пишет: "Наиболее приемлемой как с теоретической, так и с
практической точки зрения представляется теория прямой и косвенной причинной
связи. Эта теория опирается на два основных положения, вытекающих из
общефилософского учения о причинности. Во-первых, причинность представляет
собой объективную связь между явлениями и существует независимо от нашего
сознания. В силу этого неправильно при решении вопроса о причинной связи
руководствоваться возможностью или степенью предвидения правонарушителем
вредоносного результата. ...Во-вторых, причина и следствие как таковые имеют
значение лишь применительно к данному отдельному случаю. ...Противоправное
поведение лица только тогда является причиной убытков, когда оно прямо
(непосредственно) связано с этими убытками. Наличие же косвенной
(опосредованной) связи между противоправным поведением лица и убытками
означает, что данное поведение лежит за пределами конкретного случая, а стало
быть, и за пределами юридически значимой причинной связи". По мнению Н.Д.
Егорова, прямая причинная связь имеет место тогда, когда в цепи
последовательно развивающихся событий между противоправным поведением
лица и убытками не существует каких-либо обстоятельств, имеющих значение для
гражданско - правовой ответственности. В тех же случаях, когда между
противоправным поведением лица и убытками присутствуют обстоятельства,
которым гражданский закон придает значение в решении вопроса об
ответственности: действия третьих лиц, непреодолимая сила и т.д., - налицо
косвенная причинная связь <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. 1. С. 493 - 495.

Автор теории возможности и действительности О.С. Иоффе полагает, что
влияние, которое различные обстоятельства оказывают на наступление
неправомерных последствий, проявляется в том, что одни из них создают
абстрактную возможность, другие - конкретную возможность, а третьи -
действительность результата. Если неправомерное поведение играет роль одной
только абстрактной возможности, ответственность исключается. Если же оно
вызвало конкретную возможность результата или тем более превратило
результат из возможного в действительный, налицо причинная связь, достаточная
для привлечения к ответственности. Что же касается критериев разграничения
абстрактной и конкретной возможности, а также грани между поведением,
создавшим возможность результата и превратившим ее в действительность, то
О.С. Иоффе предлагает следующий подход. Если известны все обстоятельства,
содействовавшие наступлению результата, то "к числу обстоятельств,
превративших возможность в действительность, могут быть отнесены только те,
причиняющая сила которых получила выражение в индивидуальных - физических
или общественных - особенностях данного результата". И далее: "Возможность
конкретна, если она превращается в действительность объективно
повторяющимися обстоятельствами. Возможность абстрактна, если ее
превращение в действительность вызвано объективно неповторяющимися
обстоятельствами" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. 1975. С. 118 - 120.

Мы умышленно воздерживаемся от критики приведенных здесь взглядов
сторонников различных теорий причинной связи, тем более что сами авторы с
успехом справились с задачей выявления слабых мест в позициях правоведов, не
разделяющих их взглядов на причинную связь. Дело в том, что все
рассмотренные здесь теории причинной связи оттеняют различные аспекты
такого многосложного понятия, как причинная связь между допущенным
правонарушением и вызванными им негативными последствиями. Поэтому
приведенные концепции, на наш взгляд, не противостоят друг другу, а, скорее,
дополняют друг друга, и все они без исключения способствуют осмысливанию
понятия причинной связи. Довольно характерным является то, что все авторы в
поисках подтверждения своих взглядов находят в судебной практике примеры,
полностью укладывающиеся в соответствующую концепцию. На наш взгляд, в
каждой теории причинной связи имеется рациональное зерно, поэтому разные по
сути теоретические представления о причинной связи могут быть использованы
для определения необходимых приемов и способов установления причинной
связи в той или иной конкретной ситуации.
Хотелось бы лишь отметить необоснованность отрицательного отношения
правовой доктрины советского периода к так называемой предвидимости
последствий нарушения как к одному из важнейших аспектов понятия причинной
связи. Обычно данный аспект отбрасывался как чисто субъективный, а посему
чуждый учению о причинности марксистско - ленинской философии. А между тем
без этого критерия невозможно определить, где же граница тем последствиям, на
которые распространяется ответственность лица, допустившего нарушение. Речь
идет, конечно же, не о том, как конкретное лицо представляло себе последствия
своего действия (это обстоятельство более относится к понятию вины
правонарушителя), а о том, из какой степени предвидения последствий исходит
закон, устанавливая ответственность за конкретное правонарушение.
В свое время Г.Ф. Шершеневич обращал внимание на то, что два события,
принимаемые нами за причину и следствие в обычном словоупотреблении,
расходятся в бесконечность, в сторону предшествующих условий и в сторону
последующих результатов. Понятие о причинной связи, устанавливаемое в праве,
есть круг явлений, искусственно ограниченный из общего числа нам известных.
Цель, заставляющая вырвать из непрерывного ряда некоторую часть,
заключается в установлении ответственности за незаконные действия. Если бы
имущественной ответственности не существовало и государство принимало на
себя задачу загладить материальные последствия правонарушений, никакого
вопроса о причинной связи для гражданского права не было бы. Если понятие о
причинной связи, определяющее условия и объем ответственности, есть понятие,
построенное по началу телеологическому, то оно само определяется целью, его
вызвавшей. Ответственность является правовым последствием, а потому и
основание ее, т.е. причинная связь, нельзя искать там, где невозможно правовое
воздействие. За пределами правовой досягаемости бесцельна причинная связь
для юриста. В связи с этим, по мнению Г.Ф. Шершеневича, следует признать, что
"последствия незаконного действия, за которые действовавший отвечает, не
могут идти дальше того, что можно было предусмотреть в момент совершения
действия на основании общежитейского опыта среднему разумному человеку.
"Суд, оценивающий ex post происшедшее, должен стать на точку зрения ex ante и
не предъявлять к человеку требования большей предусмотрительности, чем та,
на какую рассчитывает закон, обращающийся со своими угрозами к подчиненному
ему населению" <*>.
--------------------------------
<*> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 268.

В современном международном частном праве объем последствий, на
которые распространяется ответственность лица, допустившего нарушение
договорного обязательства, ограничивается теми последствиями, которые
указанное лицо могло и должно было предвидеть в момент заключения договора.
К примеру, в соответствии со ст. 74 Венской конвенции убытки за нарушение
договора не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона
предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как
возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она
в то время знала или должна была знать. Аналогичную норму можно обнаружить
и в Принципах международных коммерческих договоров. Согласно ст. 7.4.4
Принципов неисполнившая сторона отвечает только за ущерб, который она
предвидела или могла разумно предвидеть при заключении договора как
вероятное последствие его неисполнения. В комментарии УНИДРУА к данной
статье принцип ограничения возмещаемых убытков теми, которые являются
предвидимыми, объясняется самой природой договора: не все выгоды, которых
была лишена потерпевшая сторона, попадают в сферу договора, и
неисполнившая сторона не должна быть обременена компенсацией ущерба,
который она никогда не могла бы предвидеть в момент заключения договора и
риск наступления которого она могла бы покрыть страхованием. В комментарии
специально подчеркивается необходимость дополнительных пояснений
концепции предвидимости, поскольку решение, содержащееся в Принципах, не
соответствует некоторым правовым системам, которые допускают компенсацию
даже непредвидимого ущерба, если неисполнение явилось результатом
умышленного поведения или грубой небрежности. Поскольку Принципы не
предусматривают такого исключения, напрашивается узкое толкование концепции
предвидимости. Предвидимость относится к характеру или типу ущерба, но не к
его размеру. Во всех случаях предвидимость - это гибкая концепция, которая
оставляет широкие возможности для судейского усмотрения. "Определение того,
что является предвидимым, - говорится в комментарии, - устанавливается со
ссылкой на момент заключения договора и саму неисполнившую сторону... и
критерием является то, что обычное прилежное лицо могло бы разумно
предвидеть в качестве последствий неисполнения при обычном ходе вещей и
особых обстоятельствах конкретного договора, таких, как представленная
сторонами информация и их предшествующие сделки" <*>.
--------------------------------
<*> Принципы международных коммерческих договоров. С. 230 - 231.

Положения международного частного права о предвидимости убытков нашли
применение в практике Международного коммерческого арбитражного суда при
Торгово - промышленной палате Российской Федерации (МКАС). Так, М.Г.
Розенберг, комментируя решение МКАСа по одному из дел, указывает, что МКАС
на основании предписаний Венской конвенции удовлетворил требования истца о
возмещении ему убытков в виде разницы между стоимостью непоставленного в
нарушение условий контракта товара по ценам сделок, совершенных истцом при
закупке товара, и стоимостью, исчисленной по ценам, предусмотренным
контрактом. При этом МКАС особо отметил, что возможность таких убытков
ответчик должен был предвидеть в момент заключения контракта в качестве
возможных неблагоприятных последствий нарушения своих обязательств. К тому
же он не представил доказательств того, что у истца была возможность в момент
осуществления сделок взамен приобрести товар на рынке по более дешевым
ценам <*>.
--------------------------------
<*> См.: Розенберг М.Г. Контракт международной купли - продажи:
Современная практика заключения. Разрешение споров. 2-е изд., перераб. и доп.
М., 1996. С. 85.

На наш взгляд, несмотря на то что в российском гражданском
законодательстве отсутствует положение, аналогичное тому, что предусмотрено
ст. 74 Венской конвенции, предвидимость убытков (определенных их типов и
видов) на момент заключения договора может рассматриваться судебной
практикой как один из необходимых признаков причинной связи между
допущенным нарушением договорного обязательства и наступившими
последствиями, ограничивающих круг последствий, за которые ответственна
сторона, нарушившая обязательство.

Вина

Как общее правило необходимым условием для привлечения должника к
ответственности за нарушение обязательства является вина должника. Норма об
ответственности при наличии вины традиционно включалась во все
отечественные гражданские кодексы (ГК 1922 г., ГК 1964 г.). Имеется такая норма
и в действующем ГК: согласно п. 1 ст. 401 Кодекса лицо, не исполнившее
обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет
ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев,
когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности.
Вместе с тем в отличие от прежних Гражданских кодексов, в которых
отсутствовало определение вины должника, действующий ГК
содержит определение понятия вины, которое выражено следующей
формулой: "Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и
осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и
условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения
обязательства" (п. 1 ст. 401).
Казалось бы, учитывая появившееся легальное определение вины как
условия гражданско - правовой ответственности за нарушение обязательства, мы
были вправе ожидать кардинального изменения направления исследований в
этой области гражданского права, ранее сориентированных на усиленно
насаждаемые в цивилистике уголовно - правовые подходы к понятию вины как
одному из оснований (субъективная сторона) состава преступления.
К сожалению, до настоящего времени в современной юридической
литературе практически отсутствует теоретический анализ вины как условия
гражданско - правовой ответственности, а доктрина гражданского права по
инерции продолжает в основном оставаться на прежних позициях, смысл которых
заключается в поиске все новых объяснений необходимости применения в
цивилистике чуждых ей уголовно - правовых взглядов на вину как один из
элементов состава правонарушения, представляющих собой некое
гипотетическое психическое отношение правонарушителя к своим действиям и их
последствиям.
Например, в учебнике гражданского права Санкт - Петербургского
государственного университета, выпущенном в свет в 1996 г., находим хорошо
знакомые по литературе советского периода положения о том, что вина
"представляет собой такое психическое отношение лица к своему
противоправному поведению, в котором проявляется пренебрежение к интересам
общества или отдельных лиц. Такое понятие вины в равной мере применимо как к
гражданам, так и к юридическим лицам", что "как субъективное условие
гражданско - правовой ответственности вина связана с психическими процессами,
происходящими в сознании человека" и т.д. и т.п. <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. 1. С. 498 - 499.

Такими же традиционными, как и в советской юридической литературе,
остаются подходы к вопросу о вине юридических лиц. Авторы названного
учебника утверждают, что вина последних иначе и не может проявиться, как
только через "виновное поведение работников соответствующей организации при
исполнении ими своих трудовых (служебных) обязанностей, поскольку действия
работников должника по исполнению его обязательства считаются действиями
должника...". Любопытны примеры, которые приводятся в учебнике в качестве
бесспорной иллюстрации данного положения: "...вина коммерческой организации,
допустившей просрочку в поставке продукции из-за нехватки рабочей силы или
оборудования, выражается в виновном поведении руководителя коммерческой
организации, который не принял своевременно мер по устранению этих
недостатков в деятельности коммерческой организации. Вина юридического лица
может проявиться и в виновных действиях его работника, например в вине
рабочего, допустившего брак при изготовлении продукции" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. 1. С. 498.

Можно подумать, что кредитору, предъявляющему требования к поставщику,
допустившему просрочку поставки товаров или поставившему
недоброкачественные товары, а также суду, рассматривающему такие
требования, есть какое-то дело до того, как руководитель организовывал
поставку, а рабочий выполнял свою техническую операцию, а главное - каково
психическое отношение последних к своим действиям и вызванным ими
последствиям!
Приблизительно с таких же традиционных позиций рассматриваются и иные
теоретические вопросы, связанные с применением положений о вине как условии
гражданско - правовой ответственности: о формах вины (умысле и

<< Предыдущая

стр. 110
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>