<< Предыдущая

стр. 111
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

неосторожности); о смешанной вине; о презумпции виновности правонарушителя;
об ответственности за "невиновное" нарушение обязательства и другие <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Ч. 1. С. 499 - 505.

Данное обстоятельство, а именно инерционное движение гражданско -
правовой доктрины по тупиковому пути, намеченному в советский период, когда
цивилистике было навязано понятие вины, "густо замешанное" на чуждых ей
уголовно - правовых элементах, заставляет уделить более пристальное внимание
генезису данной гражданско - правовой категории на различных этапах развития
цивилистики.

Понятие вины в римском праве

По римскому праву ответственность должника в случае неисполнения или
ненадлежащего исполнения обязательства, как правило, наступала при наличии
вины должника. Под виной (culpa) понималось несоблюдение того поведения,
которое требуется правом, что выражалось в следующем положении: "Нет вины,
если соблюдено все, что требовалось" <*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С.
Перетерского. М., 1996. С. 349.
Вина (culpa) в широком смысле слова включала в себя два вида вины:
умысел (dolus), когда должник предвидит последствия своего нарушения
(действий или бездействия) и желает этих последствий, и небрежность (culpa в
тесном смысле этого слова), когда он не предвидел, но должен был предвидеть
эти последствия. В случае умышленного (dolus) неисполнения обязательства
всегда наступала ответственность. Данное положение носило императивный
характер и не могло быть устранено соглашением сторон: "...недействительно
соглашение об устранении ответственности за умысел" <*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С.
Перетерского. М., 1996. С. 350.

Вина в форме небрежности (culpa) определялась следующим образом: "Вина
имеется налицо, если не было предвидено то, что заботливый мог предвидеть"
<*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С.
Перетерского. М., 1996. С. 349.

Источники римского права различали несколько степеней вины в форме
небрежности (culpa в тесном смысле слова). Во-первых, грубая вина, грубая
небрежность (culpa lata), когда должник не проявляет ту меру заботливости,
которую можно требовать от всякого, а в его действиях (бездействии)
проявляется "непонимание того, что все понимают" <*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право: Учебник / Под ред. И.Б. Новицкого и И.С.
Перетерского. М., 1996. С. 350.

Во-вторых, легкая вина (culpa levis или просто culpa), когда должником не
проявлена мера заботливости, присущая доброму хозяину, заботливому главе
семьи. Римские юристы выработали тип заботливого и рачительного хозяина,
который служил мерилом степени заботливости должника при исполнении им
обязательства и в связи с этим степени его ответственности за вину. Поскольку
легкая вина предполагала несоблюдение этого определенного юристами мерила,
этот вид вины получил впоследствии название culpa in abstracto, т.е. вина по
абстрактному мерилу.
В-третьих, в отличие от вины по абстрактному критерию римские юристы
говорили о третьем виде вины - culpa in concreto, т.е. о вине, определяемой по
конкретному мерилу, когда должником не соблюдена та мера заботливости,
которую он проявляет в собственных делах <*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право. Учебник. С. 351.

Таким образом, по римскому праву culpa (вина) чаще всего означала culpa
levis, т.е. легкую вину, которая проявлялась в отсутствии степени заботливости,
присущей доброму хозяину; реже имела место culpa lata, т.е. грубая вина, которая
практически приравнивалась к умыслу. Dolus (умысел) и culpa (вина)
объединялись в обобщающем понятии culpa в широком смысле этого слова.
Как видим, римское право не оставляло места для гипотетического
"психического" отношения должника к своим действиям (бездействию) и их
результату.
Следует обратить внимание на то, как выглядели положения римского права
о вине в интерпретации российских юристов, ибо именно это в наибольшей
степени предопределяло российскую гражданско - правовую доктрину (ее
соответствующие положения). В этом смысле чрезвычайно любопытна работа К.
Анненкова "Система русского гражданского права", вышедшая в свет в 1901 г.
(второе издание) <*>. Автор отмечал, что "по праву римскому... на должнике
лежала обязанность отвечать перед верителем за убытки, происшедшие оттого,
что исполнение обязательства в целом или в части сделалось невозможным по
его вине, и притом одинаково как в тех случаях, когда исполнение его сделалось
невозможным вследствие его dolus'a in faciendo или in non faciendo, так и в тех,
когда исполнение его сделалось невозможным вследствие его culpa. Эта
обязанность должника считалась до такой степени безусловной, что соглашение
об освобождении его от нее, как безнравственное, считалось недействительным,
хотя соглашение о прощении убытков, должником уже причиненных, допускалось
и считалось, напротив, действительным. Впрочем, ответственность должника за
убытки, происшедшие от неисполнения обязательства вследствие его culpa levis,
определялась правом римским... не всегда одинаково, т.е. иногда объем
ответственности его увеличивался, а иногда, напротив, уменьшался" <**>.
--------------------------------
<*> Анненков К. Система русского гражданского права. Т. III. Права
обязательственные. Второе издание, пересмотренное и дополненное. СПб., 1901.
<**> Там же. С. 123 - 124.

В качестве примера увеличения ответственности по римскому праву автор
ссылался на обязательства тех лиц, которые занимались чужими делами
безвозмездно, не получая никакого вознаграждения, если они сами "навязались"
на заключение какой-либо сделки; уменьшение ответственности
иллюстрировалось обязательствами, которые или существовали в обоюдном
интересе должника и верителя, или же касались собственного интереса должника.
В отношении тех случаев, когда обязательство существовало в обоюдном
интересе двух сторон, автор подчеркивал, что ответственность за убытки,
происшедшие от culpa levis, падала по праву римскому на обе стороны.
По общему правилу, отмечает К. Анненков, по римскому праву каждый
должник обязан был отвечать за убытки, происшедшие от неисполнения
обязательства только по его собственной вине, за неисполнение же
обязательства по чужой вине или, все равно, за неисполнение его по вине другого
должник обязан был отвечать, только как исключение из общего правила, за
custodia rei в случаях нахождения у него на руках чужих телесных вещей, когда он
обязан был отвечать за убытки, происшедшие от их повреждения или похищения
третьими лицами, если только похищение не было насильственным, каковое,
наравне с непреодолимой силой, освобождало его от ответственности.
По римскому праву должник отвечал за "целость" (сохранность) чужой вещи,
в том числе и за действия третьих лиц в отношении этой вещи (custodia rei), в
случаях: а) принятия им возмездно на сохранение вещей в его склад в качестве
его хозяина; б) принятия им в качестве корабельщика или хозяина гостиницы или
постоялого двора груза или вещей путешественников; в) принятия им вещей в
качестве поклажепринимателя, или закладопринимателя, или даже и рабочего; г)
принятия им вещей как лицом, ведущим чужие дела без поручения. Впрочем, в
указанных случаях договором допускалось как расширение, так и сужение
ответственности должника за custodia.
По римскому праву, подчеркивал К. Анненков, должник по общему правилу не
отвечал за неисполнение обязательства, последовавшее от случая (casus), за
особый вид которого считалась также непреодолимая сила (vis major), как
чрезвычайный, необыкновенный случай, например пожар, наводнение,
землетрясение, кораблекрушение, моровая язва, вторжение неприятеля,
нападение разбойников и т.п. Но и из этого правила были исключения, когда
ответственность все же возлагалась на должника. К числу таких исключений
относились следующие случаи. Во-первых, когда casus, сделавший невозможным
исполнение обязательства, наступил или по вине должника, или же во время
просрочки должником обязательства. Во-вторых, когда соглашением сторон
устанавливалась ответственность должника, в том числе и за случайно
наступившую невозможность исполнения обязательства. В-третьих, когда в силу
случайных обстоятельств не исполнялось обязательство, предметом которого
были деньги или вещи, определяемые родовыми признаками. В-четвертых, в
случаях обращения должника, действующего в чужом интересе, к занятию такими
новыми предприятиями, которыми хозяин обыкновенно не занимается.
В остальных случаях вследствие случайной гибели предмета обязательства
должник освобождался от обязанности его исполнения, если обязательство его не
было альтернативным, по которому должник мог быть освобожден от исполнения
лишь в случае гибели всех предметов указанного обязательства <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анненков К. Указ. соч. С. 124.

Более жесткие и детальные правила устанавливались римским правом в
отношении ответственности должника, допустившего просрочку исполнения
обязательства. Для должника, "впавшего в просрочку", наступали известные
важные последствия, которые заключались: в его обязанности возместить
верителю убытки, уплатить проценты и предоставить полученные плоды; в
обязанности должника отвечать даже за случайные гибель или ухудшение вещи,
составляющей предмет его обязательства; в праве верителя по двухстороннему
договору отступиться от договора, если принятие просроченного исполнения
противно его интересам, однако для того чтобы такие последствия просрочки в
исполнении обязательства могли наступить, римским правом требовалось, чтобы
должником не только было пропущено назначенное время для его исполнения, но
и чтобы обязательство было не исполнено в установленный срок по его вине. От
верителя же требовалось сделать должнику напоминание об исполнении
обязательства. Такое напоминание заключалось во внесудебном требовании
верителя представления должником удовлетворения или платежа по
обязательству, которое должно было быть предъявленным должнику до
наступления срока исполнения обязательства <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анненков К. Указ. соч. С. 124 - 125.

Должник признавался невиновным в неисполнении обязательства, в том
числе и при наличии просрочки его исполнения, в случаях, когда: должник по
извинительному заблуждению не знал или о самом существовании
обязательства, или его размере, или же сроке его исполнения, что признавалось
возможным, например, если наследник был недостаточно осведомлен о
положении наследства или его поручитель не знал о неисполнении обязательства
должником; внешние обстоятельства, не зависящие от должника, помешали
исполнению обязательства, к примеру отсутствие верителя или самого должника
по случаю нахождения в плену у неприятеля или в отлучке по делам службы.
Невыгодные для должника последствия просрочки в исполнении
обязательства отпадали также в случаях, когда: обязательство прекращалось
посредством его исполнения или иным образом; веритель сам прямо или
молчаливо давал отсрочку на его исполнение; должник предлагал верителю
исполнение просроченного обязательства вместе с возмещением вреда,
имевшего место в связи с просрочкой исполнения обязательства.
Предложение исполнения обязательства признавалось римским правом
совершенным должником надлежащим образом в зависимости от того, подлежал
ли предмет удовлетворения обязательства доставлению со стороны должника
верителю, или же, напротив, веритель обязан был взять его у должника. В первом
случае должник вместе с предложением о предоставлении исполнения
обязательства должен был доставить верителю и самый предмет обязательства.
Во втором - должник только заявлял верителю о своей готовности исполнить
обязательство.
В случае непринятия верителем предложения исполнения обязательства от
должника, совершенного последним надлежащим образом, веритель по римскому
праву считался просрочившим в принятии исполнения обязательства и должен
был нести невыгодные последствия. Суть этих последствий заключалась в том,
что: веритель обязан был терпеть вред, происшедший от случайной гибели вещи,
предлагавшейся должником в исполнение обязательства; должник не обязывался
долее хранить вещь, составлявшую предмет обязательства, если для хранения
ее требовались издержки; в случае же сохранения должником этой вещи он имел
право требовать от верителя возмещения понесенных им от этого убытков <*>.
--------------------------------
<*> См.: Анненков К. Указ. соч. С. 127.

Аналогичный подход к определению существа вины должника в форме
небрежности, неосторожности (culpa) по римскому праву, а также к критериям
разграничения отдельных видов такой вины мы находим и у В.М. Хвостова,
который определял суть culpa следующими словами: "Тот действует неосторожно,
кто не обдумывает своих действий с той степенью заботливости, применения
которой право требует от него в данном случае" <*>.
--------------------------------
<*> Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. М., 1996. С. 192.

Степень заботливости, которую право требует от действующего лица,
отмечал В.М. Хвостов, определяется в разных случаях по различным масштабам
и в различных границах. В частности, применяются два масштаба определения
должной меры заботливости: абстрактный и конкретный. Абстрактный масштаб
состоит в том, что право требует у каждого лица соблюдения той степени
заботливости, которую обыкновенно при подобных обстоятельствах обнаруживает
средний человек, как его мысленно представляют себе законодатель и судья.
Причем этот средний человек сам может быть двоякого типа. Иногда требуется
только такая мера заботливости и осмотрительности, какую при данных условиях
проявил бы всякий обыкновенный человек. Отсутствие такой осмотрительности
называется culpa lata (грубая неосторожность). В других случаях требуется
соблюдение той степени заботливости, которую обнаружил бы хороший,
заботливый представитель данной профессии и человек данного положения в
обществе. Отсутствие такой осмотрительности составляет легкую вину (culpa
levis). Конкретный масштаб при определении необходимой степени заботливости
применялся по римскому праву лишь к определенным отношениям, возникающим
на почве некоторых обязательств (опека, ответственность мужа за приданое). От
действующего лица требовалось применение к чужому делу той степени
заботливости, которую он сам обыкновенно применяет к своим собственным
делам. Отсутствие этой заботливости называется culpa in concreto <*>.
--------------------------------
<*> Хвостов В.М. Система римского права. С. 193.
Как видим, понятие вины должника как проявление им необходимой степени
заботливости было характерным для трактовки российскими юристами
соответствующих положений римского права. Данное обстоятельство
предопределило подход российской гражданско - правовой доктрины к
определению понятия вины должника, нарушившего обязательство.

Вина по российскому гражданскому праву

Положения дореволюционного российского гражданского законодательства
об ответственности должника за неисполнение или ненадлежащее исполнение
обязательства критиковались российскими цивилистами в связи с их
неопределенностью и излишней краткостью, что не позволяло в полной мере
учитывать степень виновности должника в нарушении обязательства. Так,
Анненков отмечал, что действовавшее в тот период законодательство содержало
положения о том, что всякий договор и обязательство, правильно составленные,
налагают на договаривающихся обязанность их исполнить. Причем "договоры
должны быть исполняемы по точному оных разуму, не уважая побочных
обстоятельств"; "всякий договор и всякое обязательство в случае неисполнения
производят право требовать от лица обязавшегося удовлетворения во всем том,
что поставлено в них"; "всякий ущерб в имуществе и причиненные кому-либо вред
и убытки налагают обязанность доставлять вознаграждение" <*>.
--------------------------------
<*> Анненков К. Указ. соч. С. 135.

По поводу указанных положений российского законодательства тот же
Анненков писал: "Они слишком безусловны, так как в них не только не
упоминается о зависимости ответственности должника за неисполнение
обязательства от его вины или небрежности, как в праве римском... но по
отношению исполнения обязательств договорных указывается, что договоры
должны быть исполняемы в точности, не уважая побочных обстоятельств, т.е. как
бы обстоятельств внешних, посторонних, в наступлении их от воли должника не
зависящих. На самом деле, однако же, возложение на должника безусловной
ответственности за неисполнение обязательства, последовавшего даже не по его
вине или небрежности, а от случая или непреодолимой силы, представляется до
такой степени несправедливым, что нет ничего удивительного в том, что едва ли
не все наши цивилисты, несмотря на существование в нашем законе означенных
постановлений, высказались за невозможность и у нас возложения на должника
такой безусловной ответственности за неисполнение обязательства" <*>.

<< Предыдущая

стр. 111
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>