<< Предыдущая

стр. 116
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

стороны умысла или грубой неосторожности. Профессиональный хранитель
освобождается от ответственности за несохранность принятых на хранение
вещей, если не докажет, что утрата, недостача или повреждение произошли
вследствие непреодолимой силы либо из-за свойств вещи, о которых хранитель,
принимая ее на хранение, не знал и не должен был знать, либо в результате
умысла или грубой неосторожности поклажедателя (ст. 901).
По договору комиссии комиссионер не отвечает перед комитентом за
неисполнение третьим лицом сделки, заключенной с ним за счет комитента, кроме
случаев, когда комиссионер не проявил необходимой осмотрительности в выборе
этого лица либо принял на себя ручательство за исполнение сделки (п. 1 ст. 993).
В соответствии со ст. 1022 (п. 1) ГК по договору доверительного управления
доверительный управляющий, не проявивший должной заботливости об
интересах выгодоприобретателя или учредителя управления, возмещает
выгодоприобретателю упущенную выгоду за время доверительного управления
имуществом, а учредителю управления - убытки, причиненные утратой или
повреждением имущества, с учетом его естественного износа, а также упущенную
выгоду. Доверительный управляющий несет ответственность за причиненные
убытки, если не докажет, что эти убытки произошли вследствие непреодолимой
силы либо действий выгодоприобретателя или учредителя управления.
В-четвертых, норма ГК, устанавливающая общее правило, согласно которому
лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство
при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность,
если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным
вследствие непреодолимой силы, является диспозитивной: иное может быть
предусмотрено договором.
Что может означать диспозитивность указанной нормы, содержащейся в п. 3
ст. 401 ГК? Как известно, легальное определение диспозитивной нормы дано
самим ГК: "В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая
применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное
(диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее
применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При
отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной
нормой" (ст. 421). Что произойдет, если стороны в предпринимательском
обязательстве включат в договор условие о том, что к их отношениям не
применяются положения, содержащиеся в п. 4 ст. 401 ГК или в целом во всех
пунктах ст. 401? Могут ли стороны определить в договоре, что в случае
неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства должник не несет
ответственности?
Анализ текста ст. 401 ГК подсказывает, что, если действие ее норм
парализовано договором путем указания в нем, что положения данной статьи не
подлежат применению к договорным отношениям сторон, должник будет нести
ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства
абсолютно во всех ситуациях, в том числе и при невозможности исполнения
обязательства вследствие непреодолимой силы либо иных обстоятельств, не
зависящих от должника (случай). Иными словами, это будет означать
ужесточение ответственности, доведение ее до максимального уровня.
Представляется, что такой вариант не противоречит законодательству.
На первый взгляд не будет противоречить законодательству также условие
договора, освобождающее должника от ответственности за неисполнение или
ненадлежащее исполнение обязательства, за исключением, конечно же, случая,
когда стороны договариваются заранее об устранении или ограничении
ответственности за умышленное нарушение обязательства: п. 4 ст. 401 объявляет
такого рода соглашения ничтожными. Во всяком случае, положение о том, что
иное, нежели общее, правило, предусматривающее единственным основанием
освобождения должника от ответственности по предпринимательскому
обязательству непреодолимую силу, может быть предусмотрено договором, дает
основания для подобного рассуждения.
Представляется, однако, что в данном случае существуют некие общие
пределы волеизъявлению сторон. Во-первых, это нормы - принципы,
определяющие основные начала гражданского законодательства, к числу которых
относится и обеспечение восстановления нарушенных прав и судебной защиты
(п. 1 ст. 1 ГК). Во-вторых, право на защиту нарушенного права само является
субъективным гражданским правом, и в этом смысле его осуществление
подчиняется правилам, предусмотренным ст. 9 ГК, и в частности ее п. 2, согласно
которому отказ граждан и юридических лиц от осуществления принадлежащих им
прав не влечет прекращения этих прав, за исключением случаев,
предусмотренных законом (но не договором!). В-третьих, безусловным
препятствием для включения в договор условия об освобождении должника от
ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства
служит императивная норма об обязанности должника возместить кредитору
убытки, причиненные нарушением обязательства (п. 1 ст. 393 ГК).
Таким образом, стороны, заключая договор, вправе предусматривать в нем
условия об уменьшении убытков, о дополнительных основаниях освобождения
должника от ответственности при неисполнении или ненадлежащем исполнении
обязательства, но не о полном освобождении его от ответственности за
нарушение договора.
Кстати сказать, арбитражно - судебная практика свидетельствует о том, что
при заключении договоров стороны предпочитают расширять состав форс -
мажорных обстоятельств вместо формулирования дополнительных (помимо форс
- мажора) оснований освобождения от ответственности. При этом не учитывается,
что Кодекс содержит четкое определение непреодолимой силы: чрезвычайное и
непредотвратимое при данных условиях обстоятельство - и, следовательно, не
допускает расширительного толкования. Но даже в тех случаях, когда такое
препятствие для расширения состава форс - мажорных обстоятельств
отсутствует, к примеру если речь идет о внешнеторговом контракте, по которому
применимым признано иностранное право, такой способ определения
дополнительных оснований может повлечь для сторон негативные последствия.
Так, проведенный М.Г. Розенбергом анализ материалов дел, рассмотренных
Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово - промышленной
палате Российской Федерации (МКАС), показал, что "при формулировании
условия об обстоятельствах, освобождающих от ответственности (так
называемых "форс - мажорных оговорок"), нередко не учитывались последствия
той или иной формулировки, что приводило к снижению или повышению
имущественной ответственности соответствующей стороны контракта. Например,
при включении в контракт оговорки, предусматривающей конкретный перечень
обстоятельств, наступление которых освобождает от ответственности при
нарушении обязательства, арбитраж принимал решения о взыскании со стороны
убытков, явившихся следствием обстоятельств, находившихся вне ее контроля,
если они не были предусмотрены перечнем, содержавшимся в контракте" <*>.
Данный пример свидетельствует о необходимости четкого формулирования
договорного условия о дополнительных (к форс - мажорным) обстоятельствах,
освобождающих от ответственности, которое не оставляло бы места для иного
его толкования.
--------------------------------
<*> Розенберг М.Г. Контракт международной купли - продажи. С. 8.

Как видим, Кодекс оперирует понятиями, характеризующими различные
формы вины: "умысел", "неосторожность", "грубая неосторожность",
"неосмотрительность", "не знал и не должен был знать", "обстоятельства, которые
должник не мог предотвратить и устранение которых от него не зависело".
Анализ всех норм ГК, как предусматривающих общие положения об
ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств,
так и устанавливающих меры ответственности, подлежащие применению за
различные нарушения конкретных видов обязательств, позволяет сделать вывод
о том, что российское гражданское право исходит из наличия трех форм вины:
умысла, неосторожности и грубой неосторожности.
Умышленная вина заключается в намеренных действиях либо бездействии
должника с целью неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства
либо создания невозможности его исполнения.
Вина должника в форме неосторожности наличествует в тех случаях, когда
должник при исполнении обязательства не проявляет ту степень заботливости и
осмотрительности, какая требовалась от него по характеру обязательства и
условиям оборота, и в результате с его стороны не приняты все надлежащие
меры для надлежащего исполнения обязательства.
В качестве критерия выделения такой формы вины, как грубая
неосторожность, можно признать непроявление должником той минимальной
степени заботливости и осмотрительности, какую можно было бы ожидать от
всякого участника имущественного оборота, окажись он на месте должника, и
непринятие должником очевидных (хотя бы элементарных) мер в целях
надлежащего исполнения обязательств.
Вину в форме грубой неосторожности практически невозможно отличить от
умышленной вины. Во всяком случае ни кредитор, ни суд не в состоянии
определить, имел ли должник изначальное намерение не исполнить
обязательство или исполнить его ненадлежащим образом либо создать
невозможность его исполнения. Поэтому законодатель не случайно ни в одной из
норм ГК не предусмотрел в качестве условия ответственности за нарушение
обязательства вину должника исключительно в форме умысла. Если
законодатель считает необходимым сузить ответственность должника за
нарушение тех или иных конкретных обязательств, он устанавливает в качестве
необходимого условия ответственности вину в форме умысла или грубой
неосторожности. Тем самым законодатель не исключает (но никогда не выдвигает
в качестве необходимого условия!) изначальное намерение должника нарушить
обязательство либо создать невозможность его исполнения.
Для оценки вины должника не имеют никакого правового значения
индивидуальные качества должника и тем более его "психические переживания" в
связи с совершенным им правонарушением. Вместо этого используется
абстрактная модель ожидаемого поведения в той или иной ситуации разумного и
добросовестного участника имущественного оборота.
Обстоятельства, влияющие на ответственность должника

Поскольку по общему правилу должник, не исполнивший обязательства либо
исполнивший его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии
вины (умысла или неосторожности), отсутствие вины является обстоятельством,
освобождающим должника от ответственности за нарушение обязательства.
Естественно, данное положение должно применяться с учетом того, что бремя
доказывания отсутствия вины возложено на самого должника.
Возникает вопрос: что должен доказать в данном случае должник? В чем
должна отсутствовать его вина, чтобы у суда были основания освободить его от
ответственности?
На наш взгляд, мы, вслед за российскими дореволюционными цивилистами,
должны признать, что в случае, когда должник не исполняет обязательства,
несмотря на то что имеет возможность его исполнить, его вина явствует сама
собою. И в этом смысле с точки зрения права не имеет значения, имел ли
должник намерение причинить кредитору убытки либо просто не проявил
диктуемую имущественным оборотом степень заботливости и осмотрительности и
в результате не принял мер, необходимых для исполнения обязательства
надлежащим образом.
Вопрос о вине должника (или, напротив, о его невиновности) возникает лишь
тогда, когда речь идет о невозможности исполнения обязательства, что в первую
очередь и должен доказать должник. Итак, первым предметом доказывания со
стороны должника, стремящегося освободиться от ответственности за
неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, является наличие
обстоятельств, свидетельствующих о невозможности исполнения обязательства
надлежащим образом. В качестве таковых закон как общее правило признает
действие внешних, не зависящих от должника сил, которые по цивилистической
традиции именуются случайными обстоятельствами (casus).
В римском праве "случай" есть техническое выражение для обозначения
гибели или повреждения вещи, происшедших без вины должника. "По общему
правилу... casus a nullo praestantur - за случай никто не отвечает" <*>.
--------------------------------
<*> Римское частное право. Учебник. С. 353.

Российские дореволюционные юристы признавали случайным
"обстоятельство непредвидимое и непредотвратимое при применении
обязательной для должника внимательности, хотя бы оно могло быть предвидено
и предотвращено, если бы должник отнесся к своему обязательству с большею
внимательностью, нежели та, к которой он был обязан" <1>. Такой подход
позволял отграничить случай от непреодолимой силы (форс - мажор), что имело
серьезное практическое значение хотя бы потому, что в отдельных случаях,
согласно действовавшему тогда законодательству, должник (например, железная
дорога или пароходная компания) отвечал не только за вину, но и за случай <2>.
Кроме того, как отмечал Анненков, "закон вообще допускает у нас соглашения о
принятии на себя страха или, все равно, ответственности именно за случай" <3>.
Правда, по вопросу об ответственности без вины (т.е. за случай) среди
российских цивилистов не было единства во взглядах. Например, Мейер не
отрицал такую возможность и, более того, высказывался за допустимость
перенесения риска соглашением сторон с одной стороны обязательства на
другую <4>. Напротив, Шершеневич категорически отрицал ответственность без
вины: "Не ясно ли, что закон разрешает случайное столкновение интересов не на
почве правонарушения, а путем принудительного страхования от несчастных
случаев, возлагает убытки не на виновного, а на случайного причинителя.
...Согласуется ли ответственность без вины с основными началами современного
строя - это вопрос, на который может быть только отрицательный ответ" <5>.
--------------------------------
<1> Гражданское Уложение: Проект. Том второй. С. 244.
<2> См.: Анненков К. Система русского гражданского права. С. 149.
<3> Там же. С. 150.
<4> Там же.
<5> Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. С. 276.

Современное российское гражданское законодательство, и в первую очередь
ГК, обнаруживает отчетливую тенденцию к усилению ответственности за
нарушение обязательств, хотя почти все правила об ответственности остаются
диспозитивными и применяются, если законом или договором не предусмотрено
иное. Указанную тенденцию отмечают известные правоведы, принимавшие
непосредственное участие в подготовке проекта Кодекса, А.Л. Маковский и С.А.
Хохлов, которые видят проявление этой тенденции в том, что, "сохраняя в
качестве общего правила ответственность за виновное нарушение обязательства
(по умыслу или неосторожности), Кодекс вводит объективный критерий
невиновности (п. 1 ст. 401). Для предпринимателей же установлена более строгая
ответственность: от нее предприниматель может быть освобожден, только если
докажет, что нарушение обязательства вызвано непреодолимой силой (п. 3 ст.
401)" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское законодательство России: Гражданский кодекс
Российской Федерации. Основы гражданского законодательства Союза ССР и
республик. Гражданский кодекс РСФСР. Вводный комментарий, алфавитно -
предметный указатель. М., 1996. С. 41.

Помимо общего правила о безвиновной ответственности должника по
обязательству, связанному с осуществлением предпринимательской
деятельности, в ГК наличествует целый ряд правил, как общих, так и
специальных, регулирующих отдельные виды договорных обязательств, которые
устанавливают ответственность должника не только за вину, но и за случай.
Из общих правил можно было бы отметить, прежде всего, положения о
просрочке должника. В соответствии с п. 1 ст. 405 ГК должник, просрочивший
исполнение, отвечает перед кредитором за убытки, причиненные просрочкой, и за
последствия случайно наступившей во время просрочки невозможности
исполнения.
Под просрочкой должника понимается несовершение им действий,
обеспечивающих исполнение обязательства в установленный срок. Просрочка
должника имеет место, в частности, в таких ситуациях: должник по денежному
обязательству (покупатель по договору купли - продажи, заказчик по договору
подряда и т.п.) не дал распоряжение банку, в котором открыт его расчетный счет,
о бесспорном списании средств с его счета по платежному требованию
контрагента по договору, хотя в соответствии с этим договором расчеты за
переданные товары или выполненные работы осуществляются путем списания
средств со счета плательщика. В результате кредитор (контрагент по договору),
выставив счет, не получил оплату переданных товаров или выполненной им
работы в срок, установленный договором; поставщик своевременно не заказал
вагоны и не обеспечил отгрузку товаров покупателю, а впоследствии было
закрыто движение поездов в соответствующем направлении и т.п.
Юридические последствия просрочки заключаются не только в том, что
должник обязан возместить кредитору убытки, вызванные просрочкой, но и в том,
что он также отвечает перед кредитором за последствия случайно наступившей
во время просрочки невозможности исполнения обязательства.
Невозможность исполнения, т.е. невозможность для должника совершить
предусмотренные обязательством действия, направленные на его выполнение,
которая наступила не по его вине, по общему правилу является основанием
прекращения обязательства, но только в том случае, если она имела место
вследствие обстоятельств, за которые ни одна из сторон не отвечает (п. 1 ст. 416
ГК). Таким образом, если случайно наступившая невозможность исполнения (без
вины должника) имела место во время просрочки должника, должник несет
ответственность перед кредитором, и с учетом этого обстоятельства
обязательство не может быть признано прекращенным.
Кредитор же вправе отказаться от принятия исполнения, если исполнение
обязательства в результате просрочки должника утратило для него интерес. Это
положение также является исключением из общего правила, согласно которому
односторонний отказ от исполнения обязательства либо одностороннее
изменение его условий не допускаются (ст. 310 ГК). Необходимость такого

<< Предыдущая

стр. 116
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>