<< Предыдущая

стр. 123
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

5. Проблемы недействительности договора

В последние годы в практике арбитражных судов отмечается устойчивая
тенденция роста числа споров, связанных с признанием сделок
недействительными и применением последствий ничтожных сделок. Ежегодный
прирост дел этой категории составляет 10 - 12 процентов <*>. Данное
обстоятельство объясняется, с одной стороны, активным использованием
участниками имущественного оборота указанного способа защиты нарушенных
гражданских прав. Вместе с тем, с другой стороны, приведенные статистические
данные не могут не вызывать тревогу. Судебная практика свидетельствует о том,
что нередко этот способ защиты используется недобросовестными должниками в
целях избежания ответственности в связи с неисполнением или ненадлежащим
исполнением договора.
--------------------------------
<*> См., например: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации. 1996. N 3. С. 102.

Как известно, в соответствии со ст. 12 Гражданского кодекса Российской
Федерации признание оспоримой сделки недействительной и применение
последствий ее недействительности, а также применение последствий
недействительности ничтожной сделки являются одним из способов защиты
субъективных гражданских прав.
Отмеченная тенденция роста количества дел, связанных с признанием
сделок недействительными и применением последствий недействительности
ничтожных сделок, роль и значение этого способа защиты нарушенных
гражданских прав нашли адекватное выражение в Постановлении Пленумов
Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных
с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".
Достаточно сказать, что в десяти из шестидесяти пунктов указанного
Постановления содержатся различные разъяснения практики применения
положений Кодекса об основаниях и последствиях недействительности сделок.
Некоторые из этих положений заслуживают пристального внимания, ибо они
имеют принципиальное значение для судебной практики.
В частности, учитывая, что Кодекс не исключает возможности предъявления
исков о признании недействительной ничтожной сделки, в Постановлении от 1
июля 1996 г. N 6/8 содержится разъяснение, согласно которому споры по таким
требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению любого
заинтересованного лица. Принимая во внимание, что удовлетворение требования
о признании недействительной ничтожной сделки должно сопровождаться
применением последствий недействительности ничтожной сделки,
Постановление разъясняет, что указанные требования могут быть предъявлены в
предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК срок исковой давности (десять лет),
установленный в отношении требований о применении последствий
недействительности ничтожных сделок (п. 32 Постановления).
Заслуживают внимания также некоторые разъяснения Пленумов Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской
Федерации, представляющие собой судебное толкование норм ГК о различных
основаниях недействительности сделок, совершенных коммерческими
организациями и иными участниками имущественного оборота за пределами их
правоспособности.
Как известно, коммерческие организации, за исключением унитарных
предприятий и иных организаций, предусмотренных законом, в соответствии со
ст. 49 ГК наделены общей правоспособностью и, следовательно, могут
осуществлять любые виды предпринимательской деятельности, не запрещенные
законом. Вместе с тем в учредительных документах таких коммерческих
организаций может содержаться исчерпывающий перечень видов деятельности,
которыми соответствующая организация вправе заниматься. В подобных случаях
сделки, совершенные указанными коммерческими организациями в противоречии
с целями деятельности, определенно ограниченными в их учредительных
документах, являются оспоримыми и могут быть признаны судом
недействительными на основании ст. 173 ГК по иску таких коммерческих
организаций либо их учредителей (участников), если будет доказано, что другая
сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконности.
Что же касается унитарных предприятий, а также других коммерческих
организаций, в отношении которых законом предусмотрена специальная
правоспособность (например, банки, страховые организации), то совершаемые
ими сделки, которые противоречат определенным законом целям деятельности
таких организаций, являются ничтожными на основании ст. 168 ГК (п. 18
Постановления).
В связи с тем что в соответствии с п. 4 ст. 66 ГК государственные органы и
органы местного самоуправления не вправе выступать участниками
хозяйственных обществ и вкладчиками в товариществах на вере, если иное не
установлено законом, судам предложено исходить из того, что
недействительными на основании ст. 168 ГК являются также сделки, связанные с
приобретением государственными органами или органами местного
самоуправления, не уполномоченными на то в соответствии с законом, акций
акционерных обществ либо доли в уставном капитале иных хозяйственных
обществ (п. 26 Постановления).
Можно отметить также разъяснения, касающиеся оценки сделок,
совершенных филиалами и представительствами юридических лиц. Кодексом
предусмотрено, что представительства и филиалы не являются юридическими
лицами, их руководители назначаются юридическим лицом и действуют на
основании его доверенности (п. 3 ст. 55). Соответствующие полномочия
руководителя филиала (представительства) должны быть удостоверены
доверенностью и не могут основываться лишь на указаниях, содержащихся в
учредительных документах юридического лица, положении о филиале
(представительстве) и т.п., либо явствовать из обстановки, в которой действует
руководитель филиала.
Необходимостью избежать чисто формального подхода к оценке сделок,
совершенных руководителями филиалов (представительств), продиктовано
включение в постановление разъяснения, в соответствии с которым при
разрешении спора, вытекающего из договора, подписанного руководителями
филиала (представительства) от имени филиала и без ссылки на то, что договор
заключен от имени юридического лица по его доверенности, судам следует
выяснять, имелись ли у руководителя филиала (представительства) на момент
подписания договора соответствующие полномочия, выраженные в положении о
филиале и доверенности. Сделки, совершенные руководителем филиала
(представительства) при наличии таких полномочий, следует считать
совершенными от имени юридического лица.
Необходимо также учитывать, что руководитель филиала
(представительства) вправе передоверить совершение действий, на которые он
уполномочен доверенностью, другому лицу с соблюдением правил,
предусмотренных ст. 187 ГК, к числу которых относится и требование о
нотариальном удостоверении доверенности, выдаваемой в порядке передоверия
(п. 20 Постановления).
И наконец, последнее из числа разъяснений, касающихся положений о
недействительности сделок, содержащихся в Постановлении Пленумов
Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации от 1 июля 1996 г. N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных
с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации",
которые заслуживают отдельного рассмотрения.
В соответствии со ст. 30 Закона Российской Федерации "О приватизации
государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации" сделки
приватизации признаются недействительными, в частности, в случаях, когда
покупатель отказался от внесения платежа за приобретенный им объект
приватизации, а также в случаях нарушения условий, на которых объект
приватизации был приобретен по конкурсу. Очевидно, однако, что указанные
обстоятельства не могут рассматриваться в качестве оснований для признания
сделки недействительной, поскольку они не могли иметь место при ее
совершении. Речь идет о существенном нарушении условий договора одной из
сторон, что является основанием для расторжения договора купли - продажи
приватизированного объекта судом по требованию другой стороны.
КонсультантПлюс: примечание.
Закон РФ от 03.07.1991 N 1531-1 "О приватизации государственных и
муниципальных предприятий в Российской Федерации" утратил силу в связи с
принятием Федерального закона от 21.07.1997 N 123-ФЗ "О приватизации
государственного имущества и об основах приватизации муниципального
имущества в Российской Федерации".
Вместе с тем по общему правилу, предусмотренному п. 4 ст. 453, при
расторжении договора стороны не вправе требовать возвращения того, что было
исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения
договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон. Означает
ли это, что проданный в порядке приватизации объект, который, скажем, не был
оплачен покупателем, не может быть возвращен продавцу?
В Постановлении содержится вывод о том, что указанное общее последствие
расторжения договора в подобных ситуациях не подлежит применению, поскольку
отношения сторон регулируются специальным правилом (пусть даже и не вполне
корректным), предусмотренным законом о приватизации. Суть соответствующего
разъяснения заключается в следующем.
В связи с тем что признание сделки приватизации недействительной влекло
бы за собой возврат сторон в первоначальное положение, при расторжении
договора купли - продажи приватизированного объекта стороны вправе требовать
возвращения того, что было исполнено ими по договору купли - продажи до
момента его расторжения (п. 59 Постановления).
Конечно же, теми вопросами, в отношении которых в настоящее время
имеются соответствующие официальные разъяснения, далеко не исчерпывается
круг проблем, возникших в судебной практике в процессе применения положений
Гражданского кодекса Российской Федерации об основаниях и последствиях
недействительности сделок.
К примеру, требует своего окончательного разрешения проблема
"конкуренции", с одной стороны, иска собственника имущества о признании
оспоримой сделки недействительной либо о применении последствий
недействительности ничтожной сделки, а с другой стороны, виндикационного
иска. Данная проблема возникает всякий раз, когда собственник имущества
вместо виндикационного иска использует иск о признании оспоримой сделки
недействительной либо о применении последствий недействительности
ничтожной сделки в качестве способа защиты нарушенного права собственности.
Подобные ситуации имеют место, например, в случаях, когда лицо, обладающее
чужим имуществом, полученным от собственника на ограниченном вещном праве
или в силу договора, отчуждает это имущество, несмотря на то что указанное
лицо не было уполномочено законом или договором на осуществление прав
распоряжаться имуществом.
К примеру, в соответствии со ст. 295 ГК государственное или муниципальное
предприятие вправе распоряжаться недвижимым имуществом только с согласия
собственника. Если же такое предприятие заключает договор купли - продажи,
предметом которого является передача покупателю принадлежащей предприятию
недвижимости, без согласия собственника, мы имеем перед собой сделку,
противоречащую закону, а поэтому являющуюся ничтожной. В этом случае
собственник вправе предъявить к продавцу и покупателю требование о
двусторонней реституции, т.е. о возврате каждой из сторон своему контрагенту
всего полученного по договору. В этом и будут состоять последствия
недействительности ничтожной сделки.
Аналогичным образом могут быть защищены права собственника в ситуации,
когда в качестве продавца выступает арендатор его имущества. Причем, на наш
взгляд, то обстоятельство, что покупатель может оказаться в роли
добросовестного приобретателя, в отношении которого закон не допускает
виндикации, не должно служить препятствием для предпринятия собственником
иска о последствиях недействительности ничтожной сделки.
Однако нельзя не заметить в данном случае определенную конкуренцию
способов защиты нарушенного права: с одной стороны, виндикационный иск, а с
другой - иск, связанный с недействительностью сделки.
Иногда в арбитражно - судебной практике возникает вопрос, как оценивать
действия собственника, не располагающего правом истребовать имущество у
добросовестного приобретателя, но обращающегося в арбитражный суд с иском о
применении последствий недействительности ничтожной сделки, что приведет (в
случае удовлетворения иска) к изъятию имущества у добросовестного
приобретателя.
Представляется, что правильным был бы следующий ответ. Во-первых,
недействительная сделка с момента ее заключения не порождает никаких
правовых последствий, а стало быть, и титула собственника у добросовестного
приобретателя.
Во-вторых, в отличие от изъятия имущества по виндикационному иску
применение последствий недействительности сделки не ведет к ущемлению
законных интересов добросовестного приобретателя, если брать во внимание его
положение до заключения сделки, поскольку двусторонняя реституция
возвращает его в аналогичное положение.
В-третьих, гражданское право не ограничивает собственника в выборе
способа защиты нарушенного права и не ставит использование общих способов
защиты гражданских прав в зависимость от наличия возможности использовать
специальные вещно - правовые способы защиты.
В-четвертых, право на использование предусмотренных законодательством
способов защиты по своей природе является субъективным правом, а в
соответствии со ст. 9 ГК граждане и юридические лица осуществляют
принадлежащие им гражданские права по своему усмотрению. В связи с этим
вопрос о том, какой из способов защиты нарушенного права собственности может
быть применен в конкретной ситуации, должен решать сам собственник.
И наконец, в-пятых, с точки зрения формально - юридической фигура
добросовестного приобретателя появляется лишь в правоотношениях,
возникающих в связи с предъявлением собственником имущества
виндикационного иска (ст. 301, 302 ГК). Что касается норм об основаниях и
последствиях недействительности сделок, то Кодекс, по общему правилу (ст.
167), не ставит применение последствий недействительности сделки в форме
реституции в зависимость от добросовестности сторон, совершавших сделку, и не
пользуется термином "добросовестный приобретатель".
Данный подход представляется вполне приемлемым в случае, когда речь
идет об одной сделке, совершенной лицом, не имеющим права отчуждать
имущество (скажем, арендатором). Вопрос же о необходимости защиты законных
интересов приобретателя возникает, как правило, в отношении третьих лиц,
получающих имущество на основе последующих (второй, третьей, четвертой и
т.д.) сделок. Необходимо заметить, что в подобных ситуациях опасения,
вызываемые широким применением собственником такого способа защиты, как
признание всех совершенных сделок по отчуждению его имущества
недействительными, представляются совершенно оправданными.
В целях защиты интересов третьих лиц и обеспечения в целом устойчивости
имущественного оборота было бы целесообразным установить ограничения в
использовании такого способа защиты нарушенного субъективного права
собственности, как признание сделок недействительными и применение
последствий недействительности ничтожных сделок в отношении последующих
(кроме первой) сделок с чужим имуществом.
Такого рода ограничения можно найти, к примеру, в кн. 3 Гражданского
кодекса Нидерландов, где предусмотрено правило, согласно которому "права,
добросовестно приобретенные третьими лицами, иначе как безвозмездно, на
имущество, которое было предметом недействительной сделки, остаются в силе"
(п. 5 ст. 45) <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданский кодекс Нидерландов. Кн. 2, 3, 5, 6 и 7. Лейден, 1996. С.
190.

Видимо, аналогичная норма была бы уместной и в Гражданском кодексе
Российской Федерации. В настоящее же время можно предложить прерывать
цепочку признаваемых по иску собственника недействительными сделок с его
имуществом, исходя из того, что при недействительности уже первой такой
сделки приобретатель имущества лишен возможности возвратить полученное в
натуре, поскольку имущество находится у третьих лиц. В этом случае в
соответствии с п. 2 ст. 167 ГК собственнику, обратившемуся с иском о признании
сделки недействительной, придется ограничиться возмещением стоимости
утраченного в результате недействительности сделки имущества в деньгах.
Следующий круг проблем, возникших в арбитражно - судебной практике в
связи с применением положений Гражданского кодекса Российской Федерации об
основаниях и последствиях недействительности сделок, имеет особое значение,
ибо их решение оказывает непосредственное влияние на признание роли
договора, обеспечение стабильности договорных связей и устойчивости
имущественного оборота. Речь идет о применении названных законоположений в
ситуациях, когда требование о признании сделки недействительной, а также о
применении последствий недействительности ничтожной сделки либо доводы о
недействительности совершенной сделки используются недобросовестной
стороной в гражданско - правовом договоре в качестве способа защиты от
требований контрагента, исполнившего свои договорные обязательства, о
применении к недобросовестной стороне установленных законом или договором
мер имущественной ответственности.
Можно привести целый ряд примеров решений арбитражных судов (в том
числе и Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации), когда
гражданско - правовые договоры (в особенности займа, поручительства)
признавались недействительными, как ничтожные сделки, противоречащие закону
(ст. 168 ГК), по искам акционерных обществ, не исполнивших свои обязательства
<*>.
--------------------------------
<*> См., например: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации. 1996. N 5. С. 62; N 10. С. 106; N 11. С. 72.

<< Предыдущая

стр. 123
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>