<< Предыдущая

стр. 29
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

39).

В послеоктябрьской литературе вопрос о необходимости рассматривать
нарушение морали как основание недействительности договора вызывал
определенные споры. Так, Д.М. Генкин был активным сторонником признания
недействительными сделок, противоречащих морали, рассматривая их как
разновидность противозаконных сделок, которые в то время предусматривались
ст. 30 ГК 22 <*>. Аналогичные взгляды высказывал И.Б. Новицкий, который, в
частности, применительно к условным сделкам подчеркивал: "По своему
содержанию условие не должно противоречить ни закону, ни морали..." <**>. Тем
самым оба этих критерия недействительности - противоречие закону и
противоречие морали - ставились на одну и ту же доску.
--------------------------------
<*> См.: Генкин Д.М. Недействительность сделок, совершенных с целью,
противной закону // Ученые записки ВИЮН. Вып. V. М., 1947. С.
<**> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 47. В отличие от Д.М.
Генкина И.Б. Новицкий считал, что все же к сделкам, нарушающим нормы морали,
не выраженным в конкретной правовой норме, не должны применяться
конфискационные меры (указ. работа С. 80).

Оппонентом выступала Р.О. Халфина, которая вообще отрицала какую бы то
ни было связь между нарушением морали и признанием по этому основанию
сделки недействительной. Соответственно позицию сторонников такого признания
она считала "искусственной и надуманной" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Халфина Р.О. Указ. работа. С. 181 и сл. Н.В. Рабинович
придерживалась того же, что и Р.О. Халфина, мнения, хотя и с более мягкой
аргументацией: приравнивание сделок, нарушающих нормы морали, к тем,
которые нарушают нормы права, "создавало бы неустойчивость и
неопределенность в применении ст. 30 ГК" (Рабинович Н.В. Указ. работа. С. 41).

Аргументы, использованные Р.О. Халфиной, представляются весьма
спорными. Это относится, в частности, к оценке приведенного Д.М. Генкиным
примера договора, по которому один из супругов обязуется выплатить другому
денежную сумму за то, что тот возбудит дело о разводе <*>. Вряд ли есть
основания, следуя за Р.О. Халфиной, усмотреть в данном конкретном случае
выход в признании такого договора недействительным, но, как она полагала, уже
по иному основанию: ограничению правоспособности или дееспособности лица.
Ни с тем, ни с другим как будто бы такая сделка не связана.
--------------------------------
<*> Халфина Р.О. Указ. работа С. 182. Следует отметить, что указанный
пример приводится в немецкой литературе и практике в подтверждение запрета
соглашений, облегчающих развод (см.: Эннекцерус Л. Курс гражданского права. Т.
1. Полутом 2. М.: Иностранная литература, 1950. С. 265).

Прямая норма о соответствии сделки требованиям морали как особого
оценочного критерия появилась впервые в ГК. Для установления пределов
действия этого критерия необходимо учесть общее соотношение морали и права.
Во всяком случае, формула "право есть минимум морали" сохраняет свое
значение. В противном случае пришлось бы прийти к выводу - если учесть
соотношение последствий совершения сделок, о которых идет речь в ст. 168 и ст.
169 ГК, - что нарушение морали в гражданском законодательстве влечет более
строгие последствия, чем нарушение норм права. В этой связи, на наш взгляд,
надлежит, очевидно, воспользовавшись правилами о грамматическом толковании,
прийти к выводу, что подобно тому, как речь в ст. 169 ГК идет о нарушении не
просто правопорядка, а его основ, указанная статья имеет в виду именно
нарушения нравственных основ общества. Думается, что такое решение
пресловутой "проблемы запятой" при толковании ст. 169 наиболее соответствует
позиции законодателя.
Поскольку в действующем Кодексе речь идет, как нам кажется, все же об
"основах нравственности" (имеется в виду, что формулу ГК "основы правопорядка
и нравственности" следует толковать, как "основы правопорядка" и "основы
нравственности"), высказанные И.А. Покровским опасения по поводу растворения
права в нравственности в значительной мере отпадают. Хотя, разумеется,
судебная практика, которая по этому поводу будет постепенно складываться,
должна иметь в виду указанное соображение и всемерно избегать превращения
любых нравственных категорий в юридически значимые настолько, чтобы
заключенная с их нарушением сделка была ничтожной и к тому же влекущей,
помимо недействительности, переход имущества в доход Российской Федерации.
Законодатель счел необходимым в ряде случаев специально выделить
негативные для стороны последствия определенных сделок, которые также
можно считать нарушающими основы морали. К их числу относятся сделки,
совершенные под влиянием обмана, угрозы, насилия, злонамеренного
соглашения представителя одной стороны с другой стороной, или кабальные
сделки. Все они, подобно тем, о которых идет речь в ст. 169 ГК, признаются
недействительными и влекущими переход имущества в доход Российской
Федерации в качестве санкции. Однако сохранение этого вида сделок (ст. 179 ГК)
в настоящее время уже параллельно с теми, о которых идет речь в ст. 169 ГК,
является оправданным, поскольку они и теперь продолжают считаться
оспоримыми, а не ничтожными, как это имеет место в отношении сделок,
содержащихся в ст. 169 ГК.
Из проведенного анализа следует, что существующие нормы ГК четко
различают сделки с нарушением правопорядка: по ст. 168 - ничтожность плюс
двусторонняя реституция и основ правопорядка, по ст. 169 - ничтожность плюс
двухстороннее взыскание в доход Российской Федерации. Вероятно, было бы
оправданным выделение подобным же образом наряду со сделками,
нарушающими основы морали, таких, которые нарушают мораль, ограничившись
для последних последствиями, указанными в ст. 168 ГК. Подтверждением
целесообразности такого решения может служить норма, закрепленная в п. 2 ст.
459 ГК. Она предусматривает, что условие, по которому риск случайной гибели
или случайного повреждения переходит на покупателя с момента сдачи товара
первому перевозчику, может быть признано недействительным, если будет
установлено: "в момент заключения договора продавец знал или должен был
знать, что товар утрачен или поврежден, и не сообщил об этом покупателю".
Думается, что в данном случае как раз и имеет место нарушение морали и
достаточным для нее последствием может служить недействительность в
сочетании с двусторонней реституцией и возмещением убытков потерпевшей
стороне.
Среди многих спорных вопросов, относящихся к недействительности сделок,
есть и такой: является ли вообще недействительная сделка "сделкой" и
соответственно является ли недействительный договор "договором"? К числу тех,
кто давал положительный ответ на этот вопрос, относилась Н.В. Рабинович. Ход
ее рассуждений был таков: "недействительная сделка: а) представляет собой
волевое действие, выражающее в определенной форме волю субъекта; б)
волеизъявление в ней, как и во всякой сделке, направлено на установление,
изменение или прекращение правоотношения; в) в результате совершения
недействительной сделки возникает определенное правоотношение; г) участники
ее, возможно, стремились к установлению того или иного правомерного
отношения и никаких иных целей не преследовали" <*>.
--------------------------------
<*> Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 12.

Однако стоит в виде примера обратиться только к одному виду
недействительных сделок - мнимым, чтобы оказалось: ни один из указанных
признаков такой сделки не присущ. К этому следует добавить, что и вообще
любой из видов недействительных сделок хотя бы одним из указанных Н.В.
Рабинович признаком не обладает.
К числу сторонников той же идеи - недействительный договор - все равно
договор - принадлежал И.Б. Новицкий. Соответственно, он оспаривал взгляды
Д.М. Генкина, сетовавшего на то, что одним и тем же термином "сделки
(договоры)" называют действие, направленное на достижение определенной цели
и его достигшее, с одной стороны, и действие, хотя и также направленное, но не
достигшее результата, т.е. не приведшее к возникновению, изменению или
прекращению правоотношений <*>. Такие взгляды И.Б. Новицкий считал
"неправильными" и "бесцельными". По мнению самого И.Б. Новицкого, "сделка
всегда действительна, но она может быть действительной условно. Так, если она
совершена под влиянием заблуждения, обмана и т.п., то потерпевший может ее
оспорить, и тогда она утратит силу" <**>. К сожалению, осталась необъясненной
ситуация с заключением ничтожных сделок, которые недействительны с самого
начала, независимо от судебного решения, и соответственно в плане создания
последствий, на которые была направлена воля стороны, на самом деле есть
"ничто". И правовое значение такой сделки состоит лишь в том, что она либо
вообще не порождает никаких последствий, либо порождает последствия,
сторонами нежелаемые, носящие характер санкции за неправомерное действие.
Наконец, имеет немаловажное значение и то, что, если мы будем считать
недействительную сделку "сделкой", придется убрать из родового понятия
"сделка" один из его основополагающих элементов. Имеется в виду, что сделка -
это "правомерное действие".
--------------------------------
<*> См.: Генкин Д.М. Указ. соч. С. 49.
<*> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 66.

С учетом отмеченных и ряда других аргументов, выдвигаемых О.А.
Красавчиковым и Ю.К. Толстым <*>, полагаем вполне обоснованными сомнения,
высказывавшиеся Д.М. Генкиным по поводу конструкции "недействительные
договоры" ("недействительные сделки").
--------------------------------
<*> См.: Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском
праве. М.: Госюриздат, 1958. С. 120; Толстой Ю.К. Содержание и гражданско -
правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С. 141.

До принятия ГК к числу дискуссионных относился и вопрос о том, нужно ли
считать обязательным обращение в суд для признания сделки ничтожной. Так, по
мнению Н.В. Рабинович, суд обязан объявить ничтожную сделку таковой <*>.
Соответственно она считала неправильной позицию Д.М. Генкина,
признававшего, что для признания ничтожной сделки недействительной не
требуется решения суда <**>.
--------------------------------
<*> См.: Рабинович Н.В. Указ. соч. С. 14 и 16.
<**> См.: Генкин Д.М. Указ. соч. С. 49.

Хотя ст. 166 ГК не дает оснований сомневаться в правоте позиции Д.М.
Генкина, однако этим соответствующая проблема не исчерпывается. В связи с
появлением указанной статьи возникла необходимость определить, а может ли
все-таки сторона обратиться в суд за признанием договора ничтожным и как к
этому обращению он должен относиться?
Непосредственным поводом для подобных сомнений послужило то, что ст. 12
ГК, посвященная способам защиты гражданских прав, включила теперь в это
число, в частности, "признание оспоримой сделки недействительной и
применение последствий ее недействительности, применение последствий
недействительности ничтожной сделки". Из этого иногда делали вывод, что, "если
сделка является ничтожной, то предъявляются требования не о признании
настоящей сделки таковой, а о применении последствий ее недействительности".
Приведенное положение нуждается в уточнении. Ничтожная сделка,
несомненно, является недействительной независимо от решения суда. Но это
отнюдь не исключает права сторон обратиться в суд по поводу
недействительности ничтожной сделки, даже не требуя применения
предусмотренных в законе последствий. Все дело лишь в характере заявленного
иска. При признании оспоримой сделки недействительной имеет место иск о
преобразовании: существующее между сторонами договорное правоотношение в
силу решения суда становится недействительным со всеми вытекающими отсюда
последствиями. При ничтожности сделки речь идет об иске о признании наличия
факта, с которым закон связывает ничтожность сделки. Следовательно, такого
рода обращение в суд укладывается в рамки первого выделяемого в ст. 12 ГК
способа защиты: "признания прав", что по самой своей природе означает в равной
мере признание наличия или отсутствия права.
В подтверждение теперь можно сослаться на позицию Высшего
Арбитражного Суда РФ. Вскоре после выхода нового Кодекса было опубликовано
конкретное дело, в котором Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил,
как необоснованное, постановление нижестоящего арбитражного суда, который
прекратил производство по делу о признании недействительным договора
аренды, заключенного с нарушением закона <*>. Впоследствии эта практика
получила подтверждение в Постановлении Пленумов Верховного Суда РФ и
Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 <**>.
--------------------------------
<*> См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996.
N 7. С. 89 - 90.
<*> См. там же. N 9. С. 13.

В указанном Постановлении (п. 32) подчеркивается: учитывая, что Кодекс не
исключает возможности предъявлять иски о признании недействительной
ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в
общем порядке по заявлению любого заинтересованного лица. При этом следует
учитывать, что такие требования могут быть предъявлены в суд в сроки,
установленные п. 1 ст. 181 ГК. При удовлетворении иска в мотивировочной части
решения суда о признании договора недействительным должно быть указано, что
он является ничтожным. В этом случае последствия недействительности такого
договора применяются судом по требованию любого заинтересованного лица
либо по собственной инициативе.
В связи с тем что ничтожный договор не порождает юридических
последствий, кроме случаев применения имущественных конфискационных
санкций, такой договор должен быть признан недействительным непременно
лишь с момента его совершения. Отличительную особенность соответствующего
дела составляет то, что, "вынося решение о признании, суд, устраняя спорность,
вносит определенность в вопрос о существовании и содержании спорного
правоотношения, а также о его объекте" <*>.
--------------------------------
<*> Гурвич М.А. Судебное решение: Теоретические проблемы. М.: Юрид.
лит., 1976. С. 15.

ГК впервые, как уже отмечалось, ввел в свой состав специальную норму,
посвященную разграничению двух разновидностей недействительных сделок -
ничтожных и оспоримых. При этом ст. 168 ГК устанавливает то, что имеет
принципиальное значение, - презумпцию "недействительная сделка ничтожна".
Это означает необходимость для отнесения сделки к числу оспоримых
соответствующего указания в законе.
Отмеченное обстоятельство имеет весьма важное значение при применении
ГК. Дело в том, что в ряде статей, помещенных в главы, которые посвящены
отдельным видам договоров, содержится прямое указание на то, что в
соответствующих случаях договор признается ничтожным. Имеются в виду статьи
о предварительных договорах (п. 2 ст. 429 ГК), договорах дарения (п. 3 ст. 572 и п.
2 ст. 574 ГК), субаренды (п. 2 ст. 618 ГК), безвозмездного пользования (п. 1 ст. 842
ГК), страхования предпринимательского риска (ст. ст. 933 и 951 ГК), а также
имущественного страхования (п. 1 ст. 951 ГК), коммерческой концессии (п. 1 ст.
1028).
Наряду с этим во многих статьях употребляется родовой термин -
"недействительность договора". Имеются в виду договоры о залоге (п. 4 ст. 339
ГК), поручительстве (ст. 362 ГК), договор с лицом, выигравшим торги (п. 2 ст. 449
ГК), купли - продажи (п. 2 ст. 459 ГК), купли - продажи недвижимости (ст. 550 ГК),
купли - продажи предприятия (п. 2 ст. 560 ГК), аренды здания или сооружения (п. 1
ст. 651), аренды предприятия (п. 3 ст. 658 ГК), найма жилого помещения (ст. 684
ГК), банковского вклада (п. 2 ст. 835 и п. 2 ст. 836 ГК), страхования имущества (п.
2 ст. 930 ГК), личного страхования (п. 2 ст. 934 ГК), страхования (п. 1 ст. 940 ГК, п.
3 ст. 944 ГК и п. 3 ст. 951 ГК), доверительного управления имуществом (п. 3 ст.
1017 ГК), коммерческой субконцессии (п. 2 ст. 1029 ГК) и др.
В некоторых статьях, вошедших во второй перечень (ст. ст. 449, 459, 562,
684, 934, 951 ГК), предусмотрено, что сторона в соответствующем случае может
требовать признания договора недействительным. Такая редакция нормы
означает его оспоримость. В остальных статьях той же второй группы нет прямого
указания на ничтожность договора. Отсутствуют в них также и признаки
оспоримой сделки (не говорится о признании сделки недействительной по
требованию стороны). Это означает, что в таких случаях (ст. ст. 339, 362, 550, 560,
651, 658, 835, 836, 940, 1017 и 1029 ГК) соответствующая сделка является
ничтожной. Указанный вывод непосредственно следует из ст. 168 ГК <*>.
--------------------------------
<*> Одно из немногих исключений содержится в п. 2 ст. 459, который
предусматривает: "Условие договора о том, что риск случайной гибели или
случайного повреждения товара переходит на покупателя с момента сдачи товара
первому перевозчику, по требованию покупателя может быть признано судом
недействительным, если в момент заключения договора продавец знал или
должен был знать, что товар утрачен или поврежден и не сообщил об этом
покупателю". В приведенном случае речь идет об обычной оспоримой сделке и
соответственно отсутствие указания на ее ничтожность вытекает из самой
редакции статьи.
5. Общий порядок заключения договоров

Процесс заключения договоров предопределен самой природой
соответствующей конструкции: если смысл договора состоит в соглашении, то тем
самым его заключение предполагает выражение воли каждой из сторон и ее
совпадение.

<< Предыдущая

стр. 29
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>