<< Предыдущая

стр. 41
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>


Смысл правового режима, установленного в ст. 428 ГК, выражен в ее пункте
2. В то же время п. 3 этой статьи представляет собой исключение из правил,
содержащихся в п. 2.
Что же касается п. 1 той же статьи, то вряд ли его можно рассматривать
просто в качестве разрешения использовать формуляр или иные нормы
стандартов, поскольку такая возможность уже предусмотрена в принципе ст. 427
ГК. Очевидно поэтому основное назначение указанного пункта - определить
границы действия соответствующей гарантии. Такие границы может
устанавливать суд при разрешении конкретного спора, воспользовавшись
признаками договора присоединения, указанными в п. 1 ст. 428 ГК. Но возможна и
другая ситуация, когда ссылка на эту статью содержится в обязательном для
сторон правовом акте. Так, например, Правила поставки газа потребителям
Российской Федерации поручили Российскому акционерному обществу "Газпром"
утвердить стандартные формы договоров между поставщиком газа и
потребителем или газораспределительной организацией, а акционерному
обществу "Росгазификация" - по согласованию с Российским акционерным
обществом "Газпром" - стандартные формы договоров между
газораспределительной организацией и потребителем. При этом установлено, что
такие договоры заключаются в порядке, предусмотренном частью 1 ст. 428
Гражданского кодекса Российской Федерации.
КонсультантПлюс: примечание.
Постановление Правительства РФ от 30.12.1994 N 1445 "Об утверждении
Правил поставки газа потребителям Российской Федерации" утратило силу в
связи с изданием Постановления Правительства РФ от 05.02.1998 N 162 "Об
утверждении Правил поставки газа в Российской Федерации".
Смысл приведенного акта состоит, очевидно, не в том, чтобы предоставить
указанным акционерным обществам право составлять формуляры договора, а в
ином: указать на то, что, поскольку договоры, заключенные на основе
стандартных форм, заведомо подпадают под действие п. 1 ст. 428 ГК, на них
должны распространяться соответственно второй и третий пункты этой статьи.
С изложенных позиций, очевидно, должен быть расценен и п. 3 ст. 940 ГК.
Имеется в виду содержащееся в нем указание на то, что страховщик при
заключении договора страхования вправе применять разработанные им или
объединением страховщиков стандартные формы договора (страхового полиса)
по отдельным видам страхования. Прежде всего необходимо установить значение
указания в п. 3 ст. 940 ГК на право стороны применять стандартные формы. Такое
право, как уже отмечалось, не нуждается в подтверждении: любой участник
гражданского оборота может использовать стандартные формы, а потому в
специальном упоминании на этот счет нет необходимости. Указание на это право
могло бы иметь значение, если бы страховщиков (их стандартные договоры)
вывели за рамки ст. 428 ГК и признали недопустимость распространения на них
соответствующей нормы. Однако все нормы этой статьи, в том числе и те,
которые предоставляют присоединившейся стороне право потребовать
расторжения или изменения договора страхования в предусмотренных в ней
случаях, носят императивный характер. Помимо этого любое ограничение
действия ст. 428 ГК, включая и рассматриваемый случай, поставило бы в крайне
затруднительное положение страхователей. Наконец, следует учесть, что
толкование п. 3 ст. 940 ГК в указанном смысле, т.е. как способ ограничения ст. 428
ГК, неизбежно вступило бы в коллизию с п. 2 ст. 1 ГК, который допускает
ограничение прав граждан только в предусмотренных в этом пункте случаях. Ни
один из таких случаев (защита основ конституционного строя, нравственности,
здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и
безопасности государства) к данной ситуации отношения не имеет. По этой
причине следует признать за страхователем возможность воспользоваться
предусмотренным п. 2 ст. 428 ГК правом оспаривать заключенный со страховой
компанией договор по указанным в нем основаниям.
Правовое регулирование договоров присоединения не исчерпывается ст. 428
ГК. Помимо нее необходимо учесть также и п. 2 ст. 400 ГК. Этот последний
выделяет случай заключения договора присоединения гражданином,
выступающим в роли потребителя. Такой договор подчинен особому режиму,
который состоит в том, что согласие сторон на ограничение ответственности
(Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного
Суда РФ от 1 июля 1996 г. N 6/8 включило сюда и соглашения об исключении
ответственности <*>) ничтожно, если размер ответственности для данного вида
обязательств или за данное нарушение определен законом. К этому добавляется
и еще одно условие: недействительным признается в указанных случаях только
такое соглашение, которое заключено до того, как наступили обстоятельства,
которые признаются основанием ответственности, о которой идет речь. Эта
последняя оговорка связана с тем, что в момент нарушения ответственности
коммерческая организация, нарушившая договор, была лишена средств для
оказания воздействия на потребителя. По этой причине смысл той части ст. 400
ГК, которая относится ко времени заключения соглашения, объясняется, как это
очевидно, стремлением законодателя не лишать должника стимулов к
надлежащему исполнению обязательства.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 9.
С. 18.
12. Толкование договоров

Потребность в толковании договора возникает в связи с неполнотой или
недостаточной ясностью отдельных его условий, оспариванием его наличия, а
также смысла используемых в нем понятий или его правовой природы. Суд
прибегает к такому толкованию тогда, когда между сторонами возникает спор
относительно сущности договора и отдельных его элементов. Более того,
руководствуясь закрепленным действующими Арбитражным процессуальным
кодексом РФ и Гражданским процессуальным кодексом РСФСР принципом
состязательности, суд может осуществлять толкование договора только в случае,
когда это сделано во исполнение заявленных сторонами требований.
ГК 22 и ГК 64 не содержали норм, посвященных толкованию договора.
Впервые такие нормы появились в Основах гражданского законодательства 1991
г. (ст. 59) и были впоследствии воспроизведены в ст. 431 ГК.
При оценке смысла указанных норм следует иметь в виду, что в принципе в
законодательстве разных стран и в разное время существовали прямо
противоположные исходные позиции <*>. Одни из них опирались на "теорию
воли", а другие - на "теорию волеизъявления". Суть расхождений состояла в
определении того, чему следует отдавать предпочтение при несовпадении воли и
волеизъявления: тому ли, что написано в договоре или высказано сторонами при
определении его условий, либо тому, что стороны в действительности имели в
виду, выражая устно или письменно свое понимание соответствующих действий,
и прежде всего оферты или акцепта.
--------------------------------
<*> Обзор иностранного законодательства по вопросам толкования
договоров приведен в кн.: Май К.С. Очерк общей части буржуазного
обязательственного права. С. 73 и сл. Обзор литературы по соответствующим
вопросам приведен, в частности, в статье: Сарбаш В.С. Некоторые тенденции
развития института толкования в гражданском праве // Государство и право. 1997.
N 2.

Различия между выводами, вытекающими из указанных исходных позиций,
можно выразить на примере договора, отдельные условия которого оказались в
него включенными одной из сторон по ошибке, иначе говоря, поступившей не так,
как хотела.
С точки зрения теории воли соответствующие условия договора признаются
несуществующими и приниматься во внимание судом, рассматривавшим дело, не
должны. Если же за основу будет принята "теория волеизъявления", то суду
придется пренебречь имевшей место ошибкой и никаких сомнений в
действительности условий, о которых идет речь, у него возникать не должно. Суть
последней теории выражается в поговорке "Ein Mann - Wein ort", смысл которой
И.А. Покровский удачно выразил русским эквивалентом: "Слово не воробей,
вылетит - не поймаешь" <*>.
--------------------------------
<*> Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 237. О
сущности и истории применения исходных положений обеих теорий см. там же. С.
62.

Если применить к указанным двум теориям общее положение о защищаемых
правовых интересах, нетрудно установить, что "теория воли" направлена в
соответствии с ее исходными положениями на защиту интересов слабой стороны
(той, которая ошибалась), а теория "волеизъявления" - контрагента ошибающейся
стороны (в более широком смысле - интересов оборота).
Становясь на позиции той или иной теории и защищая соответственно
интересы определенной стороны в договоре, законодатель делает это,
естественно, исключительно за счет контрагента. Весьма характерной является в
этом смысле ст. 431 ГК. Она последовательно выражает положения теории
волеизъявления. Такой вывод можно сделать уже из первой, ключевой ее нормы:
"При толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное
значение содержащихся в нем слов и выражений". Однако следует иметь в виду,
что и приведенная, и все другие нормы, включенные в ст. 431 ГК, применяются
только к действительному по закону договору, т.е. при отсутствии
предусмотренных в законе оснований признания его ничтожным или оспоримым
(в последнем случае имеется в виду отсутствие заявления стороны об
оспаривании сделки по одному из указанных в законе обстоятельств). Если же
будет возбужден спор по поводу факта ничтожности договора или по поводу
оспаривания заключенного договора, то в подобных случаях суд учитывает в
равной мере пороки как волеизъявления, так и воли стороны (примерами могут
служить мнимые и притворные сделки и наравне с ними сделки, заключенные под
влиянием существенного заблуждения, обмана, насилия, угрозы или стечения
тяжелых обстоятельств).
Следуя ст. 431 ГК, необходимо признать, что при толковании договора
отклониться от буквального значения содержащихся в нем слов и выражений
можно только в случае их неясности. Тогда буквальное значение устанавливается
путем сопоставления соответствующего условия с другими, а равно смыслом
договора в целом. Таким образом, целью толкования договора опять-таки
является установление того, что в нем в действительности выражено. Отсюда
следует, что и приведенные дополнения целиком укладываются в рамки теории
волеизъявления. В данном случае создается отличное от того, которое имеет
место при толковании закона, положение: приоритет отдается не тому, что
имелось в виду, а тому, что было сказано.
По этой причине Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ счел
достаточным для признания отсутствия соглашения сторон то, что имеющиеся в
материалах дела телеграмма и письмо стороны не могут свидетельствовать о
достигнутом соглашении, так как в них "отсутствуют четкое и определенное
волеизъявление истца об отказе от исковых требований" <*>.
--------------------------------
<*> См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996.
N 1. С. 73.

Статья 431 ГК (ее вторая часть) представляет собой запасной вариант при
толковании. К нему обращаются только в случае, если, воспользовавшись
указанным в ч. 1 той же статьи способом, все же не удается определить
содержание договора или, что то же самое, результат изъявления воли. Тогда
возникает проблема установления подлинной воли. При этом важно подчеркнуть,
что речь идет о подлинной воле не каждой из сторон, а "общей воле",
устанавливаемой с учетом цели договора.
Часть 2 ст. 431 ГК отнюдь не означает признания примата воли стороны по
отношению к волеизъявлению. В качестве иллюстрации можно сослаться на такой
пример. В договоре было недостаточно ясно сформулировано одно из условий, и
соответственно представление о нем сторон разошлось. И тогда возникла
необходимость определить, представлению какой из них следует отдать
предпочтение. Последовательное применение теории воли могло бы означать,
что приоритетом пользуется то, как представляла себе соответствующее условие
сторона, которая его сформулировала. Однако, даже руководствуясь обоими
пунктами ст. 431 ГК, следует прийти к иному выводу: преимуществом обладает
представление контрагента стороны, сформулировавшей неясное условие.
Значит, решение может быть вынесено в пользу стороны,
сформулировавшей условие, лишь в одном случае: если будет доказано, что
условие в действительности являлось ясным и однозначно понимаемым. Эту
последнюю ситуацию характеризует то, что лицо, требующее учитывать его
собственную волю, не может считаться заслуживающим особой правовой защиты,
поскольку оно заключило договор, не убедившись в однозначности использования
содержащихся в нем слов и выражений.
Для установления цели договора, как предусмотрено ст. 431 ГК, необходимо
принимать во внимание все "соответствующие обстоятельства". Их круг
законодатель не ограничивает. Имеется в виду, что указанные в этой статье
обстоятельства - предшествующие заключению договора переговоры и
переписка, практика, установившаяся во взаимных отношениях сторон, обычаи
делового оборота, последующее поведение сторон - все это составляет только
примерный перечень.
При применении перечня, о котором идет речь, надлежит учитывать, что
"переговоры" означают устное выражение воли, а потому, очевидно, могут
использоваться лишь в случае, когда не требуется обязательной письменной
формы договора под страхом недействительности. Такое условие, как
"переписка", предполагает зафиксированные в любом виде на бумаге позиции
сторон, из которых можно судить об их воле. Под "практикой, установившейся во
взаимных отношениях сторон", подразумевается оценка обстоятельств, которая
позволяет сделать вывод о том, как понимали то или иное условие стороны в
других, ранее связывающих их договорах. Понятие "обычаи делового оборота"
употреблено в том смысле, какой ему придает ст. 5 ГК. Наконец, "последующее
поведение" сторон означает различного рода действия (воздержание от
действий), из которых можно сделать определенные выводы. Например, отгрузка
товаров после истечения указанного в договоре срока и их оплата второй
стороной дают основание сделать вывод, что контрагенты, очевидно, сочли
договор продленным на неопределенный срок.
Примером не охваченных перечнем обстоятельств, которые могут быть
использованы при толковании договоров, служат условия, содержащиеся, в
частности, в соглашении о намерениях. Совершенно очевидно, что и они
подпадают под признаки "соответствующих обстоятельств", о которых идет речь в
ст. 431 ГК.
Для толкования договора ключевое значение имеет установление его
правовой природы, от которой зависит в конечном счете весь комплекс вопросов,
связанных с взаимоотношением сторон. Для установления природы договоров, а
также более частных, связанных с этим вопросов суду приходится уяснить смысл
осуществленного стороной волеизъявления и его соотношение с волей <*>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Сейнароев Б.М. Некоторые вопросы толкования
договоров арбитражными судами // Комментарий арбитражной практики. Вып. 3.
М.: Юрид. лит., 1996. С. 92 - 95.

В подтверждение может быть приведен ряд рассмотренных Высшим
Арбитражным Судом РФ в порядке надзора дел. Так, был предъявлен иск о
признании недействительными заключенных музыкальным обществом и малым
коммерческим предприятием договора аренды и дополнительного соглашения, а
также о возврате сторон в первоначальное положение. Президиум Высшего
Арбитражного Суда РФ отменил ранее вынесенные судебные решения. При этом
интерес представляют мотивы его постановления: "Не определена судом
правовая природа договора и действительная воля сторон, т.е. не установлено,
на достижение какого результата направлена сделка, без чего невозможно
решить, в чем заключается возврат сторон в прежнее состояние" <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 1.
С. 34 - 35.

А вот другое дело. Многопрофильное предприятие предъявило
акционерному обществу иск о передаче горюче - смазочных материалов в натуре
или взыскании их стоимости. В ходе рассмотрения дела возник вопрос: является
этот договор поставкой или займом? Постановлением Президиума Высшего
Арбитражного Суда РФ было отмечено: принимая во внимание обстоятельства
дела и учитывая волю сторон, следует признать, что между ними возникли
отношения по договору займа <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 1.
С. 48.

В обоснование значимости природы договора может быть приведен еще ряд
дел. Акционерное общество закрытого типа предъявило иск к другому
акционерному обществу о взыскании стоимости предоставленных услуг и штрафа
за нарушение договорных обязательств. В своем Постановлении Президиум
Высшего Арбитражного Суда РФ указал: "Анализ текста договора показывает, что
он является договором комиссии. В данном случае завод, выступая в качестве
комитента, несет перед комиссионером обязательство по выплате ему
комиссионного вознаграждения и возмещению понесенных расходов. Поэтому
предусмотренная соответствующими пунктами договора сторон неустойка за
недопоставку продукции третьему лицу не может служить способом обеспечения
обязательств комитента перед комиссионером и взысканию не подлежит" <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 6.
С. 48 - 49. Можно указать и на другие дела, рассмотренные тем же Высшим
Арбитражным Судом Российской Федерации. В одном из них шла речь о выборе
между договорами комиссии и поручения, а в другом - между банковской

<< Предыдущая

стр. 41
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>