<< Предыдущая

стр. 58
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

полностью или частично на третье лицо только при условии, если это
предусмотрено установленными правилами, а равно если третье лицо связано с
одной из сторон административной подчиненностью или возможность передачи
предусмотрена соответствующим договором.
Основы гражданского законодательства 1991 г. (п. 1 ст. 62) включили в
аналогичное правило определенное ограничение. Передача исполнения
обязательства должником признавалась возможной лишь для случаев, когда это
предусмотрено законодательством или договором, а равно если третье лицо
связано с одной из сторон соответствующим договором. Такое основание, как
административное подчинение, к тому времени в связи с состоявшимися и
намечавшимися изменениями в структуре управления экономикой страны
утратило значение.
Нетрудно заметить, что и ГК 64, и Основы гражданского законодательства
1991 г. при включении перечисленных оснований возложения исполнения
обязательства на третье лицо ссылались на договор, имея на самом деле в виду
два договора: один - связывающий кредитора с должником, а другой - должника с
третьим лицом. Тем самым явно смешивались основания возникновения у
должника двух различных по характеру прав: одного - требовать от третьего лица
исполнения обязательства именно кредитору и второго - требовать от кредитора
принятия исполненного третьим лицом. Последнему праву соответствовала
обязанность кредитора принять такое исполнение. Этой обязанности была
посвящена в той же статье еще и другая норма - п. 2 ст. 62 Основ (ч. 2 ст. 171
Кодекса 1964 г.). Таким образом, оказывалось, что один и тот же вопрос был
урегулирован дважды, при этом соответствующие нормы не вполне совпадали.
Статья 313 ГК теперь устранила отмеченный недостаток. Она вынесла за
свои пределы весь вопрос об основаниях возложения исполнения обязательства
на третье лицо, как и в целом - об отношениях третьего лица с должником. В
соответствующей норме ГК речь идет только о том, когда именно должник имеет
право передать исполнение обязательства третьему лицу, а кредитор обязан
такое исполнение принять: всегда, если иное не предусмотрено в законе, в другом
правовом акте, в условиях обязательства или не вытекает из его существа.
При сравнении норм об исполнении третьим лицом обязательств,
включенных в ГК, с одной стороны, и в ранее действовавшие аналогичные акты - с
другой, обращает на себя внимание и то, что Кодекс 1964 г., а равно Основы
гражданского законодательства 1991 г. подразумевали возложение на третье
лицо исполнения только договорного обязательства. В отличие от этого в ГК (п. 1
ст. 313) идет речь уже об исполнении третьими лицами любого обязательства,
независимо от оснований его возникновения. Имеется в виду обязательство
вследствие, например, причинения вреда или неосновательного обогащения.
Наконец, еще одна из особенностей ГК состоит в том, что обязанность
личного исполнения должником теперь не зависит от того, кто выступает в этой
роли (гражданин или юридическое лицо). В отличие от этого ст. 171 ГК 64, говоря
о личном исполнении, упоминала только граждан.
По самой своей сущности п. 1 ст. 313 ГК установлен исключительно в
интересах должника. Вместе с тем Кодекс впервые ввел норму, которая решает
тот же вопрос - об исполнении обязательства третьим лицом с позиций защиты
интересов этого последнего. Речь идет о предоставленной п. 2 ст. 313 ГК
возможности для третьего лица, подвергшегося опасности утратить свое право на
имущество должника вследствие обращения на него кредитором взыскания,
удовлетворить требование кредитора собственной волей и за свой счет.
Специальный по отношению к предусмотренному в п. 2 ст. 313 ГК случай
составляет ситуация, связанная с залогом. ГК, защищая интересы залогодателя,
не являющегося должником, предоставляет залогодателю - третьему лицу
применительно к договору, связывающему залогодержателя - кредитора с
должником, право исполнить обеспеченное залогом обязательство полностью или
в просроченной части (п. 7 ст. 350 ГК). Интерес третьего лица состоит в данном
случае в том, что оно готово исполнить чужое обеспеченное залогом
обязательство для того, чтобы избежать обращения взыскания на
принадлежащее должнику заложенное имущество.
При сравнении указанной ст. 313 ГК со ст. 387 ГК обращает на себя внимание
то, что в первой выделен переход принадлежащего должнику права аренды и
залога, в то время как в ст. 387 ГК, посвященной переходу прав кредитора к
другому лицу на основании закона и наступления указанных в нем обстоятельств,
специально упомянуто исполнение обязательства должника его поручителем или
залогодателем. Однако приведенное различие не имеет значения, поскольку и в
той и в другой статье залог и аренда, а также соответственно залог и
поручительство приведены лишь в качестве примера перехода прав, связанных с
исполнением обязанностей третьим лицом.
Последствием исполнения чужого долга в рассматриваемом случае служит
переход к третьему лицу прав кредитора. Тем самым складывается ситуация,
которая регулируется посвященными такому переходу отдельными статьями
главы 24 ГК "Перемена лиц в обязательстве" (ст. 382 - 390 ГК).
Пункт 2 ст. 313 ГК оставляет открытым вопрос о том, вправе ли кредитор
отказаться принять исполнение от третьего лица, действующего вопреки
возражениям должника. Указанный пробел восполняется п. 1 той же статьи.
Положение кредитора не может зависеть от того, каковы основания действий
третьего лица. Поскольку и в первом и во втором пунктах статьи речь идет об
исполнении обязательства вместо должника третьим лицом, интересам
последнего в п. 1 ст. 313 ГК и третьего лица - в п. 2 ст. 313 ГК могут противостоять
интересы кредитора к личному исполнению обязательства должником. А это дает
основания, используя метод распространительного толкования к п. 1 указанной
статьи, признать, что и в ситуации, предусмотренной п. 2 ст. 313 ГК, при
отсутствии согласия должника кредитор может отказаться принять исполнение от
третьего лица и требовать личного исполнения обязательства должником только
в трех случаях: когда такая возможность предусмотрена в законе или ином
правовом акте (1), условиями обязательства (2) или его существом (3). Последнее
имеет место, если в силу тех или иных причин личность исполнителя наряду с
характером действий должника индивидуализируют предмет обязательства.
В ситуациях, предусмотренных п. 2 ст. 313 ГК, действия третьего лица
прекращают обязательство должника перед кредитором лишь при условии, если
они представляют собой надлежащее исполнение (п. 1 ст. 408 ГК). В противном
случае кредитор вправе такое исполнение от третьего лица не принять, и
соответственно обязательство должника сохранит свою силу.
Если кредитор принял исполнение от действующего в своем интересе и за
свой счет третьего лица, но в дальнейшем обнаружит, что исполнение являлось
ненадлежащим, то в зависимости от обстоятельств ответственность перед ним
понесут либо должник, либо третье лицо.
Последствиям действий третьего лица, на которое возлагается исполнение
обязательства самим должником, посвящена ст. 403 ГК. Она предусматривает,
что тогда ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение
обязательства третьим лицом несет должник. Это относится, например, к
случаям, когда поставщик (продавец) возлагает на связанного с ним договорными
отношениями изготовителя товаров обязанность отгружать произведенную
продукцию непосредственно покупателю. То обстоятельство, что контрагенты
(кредитор и должник) при исполнении обязательства третьими лицами сохраняют
обязательственную связь между собой, подчеркнуто в ряде специальных норм
применительно к отдельным видам договоров. Одна из них помещена в абзаце 2
ст. 805 ГК: возложение исполнения на третье лицо не освобождает экспедитора от
ответственности перед клиентом за исполнение договора.
Оба пункта ст. 313 ГК посвящены коллизии интересов определенных лиц.
При этом их круг, обозначенный в каждом из пунктов, не совпадает: в п. 1 имеются
в виду коллизии интересов кредитора, с одной стороны, и должника вместе с
третьим лицом - с другой, а в п. 2 - коллизии интересов должника и третьего лица.
В отличие от ст. 171 Гражданского кодекса 1964 г., которая предусматривала
необходимость для кредитора принимать исполнение от третьего лица только в
случаях, когда из закона, договора или существа обязательства не вытекала
обязанность именно гражданина исполнить обязательство лично, ст. 313 ГК
указанного ограничения не содержит. Однако отмеченное различие носит в
значительной мере юридико - технический характер. Большого практического
значения оно не имеет, поскольку личное исполнение все же важно главным
образом в случаях, когда должником выступает гражданин, хотя личный характер
для исполнения обязательства юридическим лицом также может оказаться
важным (примером может служить п. 1 ст. 770 ГК, презюмирующий обязанность
личного исполнения договора на выполнение научно - исследовательских работ
исполнителем лично).
Предусмотренная ст. 313 ГК ситуация происходит, например, в случаях, когда
генеральный подрядчик возлагает исполнение своих обязанностей перед
заказчиком на субподрядчика (выполнить определенную часть работы) или таких
же своих обязанностей перед субподрядчиком - на заказчика (оплатить стоимость
выполненных работ). Возникающие при этом вопросы урегулированы в п. 3 ст. 706
ГК.
Ответственность за действия третьего лица строится на тех же принципах,
что и за действия самого должника. Имеется в виду, что кредитор не должен
проиграть от замены исполнителя. Такого рода цель окажется достигнутой при
условии, если должник будет нести ответственность за действия третьего лица,
как за свои собственные.
Это относится к случаям не только расширения, но и сужения
ответственности должника, когда объектом защиты служат уже интересы самого
третьего лица. Так, например, при утрате, недостаче или повреждении принятых
на хранение вещей после того, как наступила обязанность поклажедателя взять
их обратно, его ответственность наступает лишь при наличии умысла или грубой
небрежности (п. 2 ст. 901 ГК). Это означает, что в указанных пределах
простирается ответственность хранителя, передавшего вещь на хранение
другому лицу, за выбор этого последнего, а равно в тех же пределах (умысел и
грубая небрежность) должна производиться оценка действий самого третьего
лица.
В ст. 403 ГК ("Ответственность должника за действия третьих лиц")
отсутствует указанная формула ответственности. Она существует лишь в
отдельных статьях, например в п. 2 ст. 1021 ГК, который устанавливает, что
доверительный управляющий отвечает за действия избранного им поверенного
как за свои собственные. Точно так же хранитель, передавший полученные от
поклажедателя вещи третьему лицу, несет ответственность за его действия, как
за свои собственные (ст. 895 ГК).
В условиях, когда законодатель установил различные основания
ответственности должника (в виде общего принципа - только за вину, а как
исключение - в случаях, когда исполнение связано с предпринимательской
деятельностью должника, - до пределов непреодолимой силы), указанный
принцип должен быть генерализирован. Применительно к случаям повышенной
ответственности стороны это означает для последнего необходимость для своего
освобождения от нее доказать, что ни он, ни третье лицо не могли совершить
соответствующие действия из-за обстоятельств, которые следует отнести к
непреодолимой силе. Напротив, если исполнение не укладывается в рамки
предпринимательской деятельности и по этой причине ответственность строится
на принципе вины, для освобождения себя от ответственности стороне
достаточно доказать отсутствие вины как ее самой, так и третьего лица.
Как отмечала в свое время Е.Н. Данилова "из того положения, что должник
отвечает за вину фактических исполнителей, как за свою собственную, вытекает,
что если он по данному договору сам должен отвечать за всякую вину, то он
отвечает и за всякую вину помощника. Если же он отвечает сам только за грубую
вину, то он отвечает только за такую же вину и помощника" <*>.
--------------------------------
<*> Данилова Е.Н. Указ. соч. С. 21.

Во всех случаях, когда сторона передает исполнение обязательства
третьему лицу, несмотря на существующий в законе или договоре запрет на такую
передачу, она принимает риск действий последнего на себя. Это обстоятельство
приобретает особое значение в случаях, когда ответственность должника
строится на началах вины. Имеется в виду, что самый факт неправомерной
передачи исполнения третьему лицу дает основания сделать вывод о вине
стороны в нарушении обязательства. В некоторых случаях ГК возвращается к
старому принципу culpa in eligendo. Так, арендодатель отвечает за выбор
продавца перед арендатором при финансовом лизинге (п. 2 ст. 670 ГК), а
комиссионер - за выбор третьего лица перед комитентом (п. 1 ст. 993 ГК).
Статья 403 ГК допускает возможность возложения законом на третье лицо,
привлеченное должником к исполнению обязательств, непосредственной
ответственности перед кредитором. При этом редакция указанной статьи на
первый взгляд позволяет сделать вывод, будто ответственность должника за
действия третьего лица и непосредственная ответственность исполнителя
исключают одна другую. А значит, во всех случаях перед кредитором несет
ответственность либо должник, либо третье лицо. И следовательно,
предусмотренное законом возложение ответственности перед кредитором на
третье лицо снимает вопрос об ответственности самого должника. Однако такой
вывод был бы возможен, если бы речь шла о переводе долга. Между тем именно
эту ситуацию, предусмотренную ст. 391 и 392 ГК, явно не имеет в виду ст. 403 ГК,
хотя бы потому, что режим возложения исполнения обязательства на третье лицо
существенно отличен от перевода долга. Таким образом, при передаче
исполнения должником третьему лицу, на которого возлагается непосредственная
ответственность перед кредитором, у последнего, выступающего в качестве
стороны по договору, появляются два должника: контрагент по договору и
исполнитель. И тогда у кредитора возникает право выбора между ними.
Естественно, что исполнение одним из них влечет за собой прекращение
договорного обязательства.
Утверждаемые неоднократно Правительством СССР Положение о поставках
продукции производственно - технического назначения и Положение о поставках
товаров народного потребления традиционно содержали большое количество
вариантов возложения ответственности на третье лицо, участвовавшее в разном
качестве в исполнении обязательства поставки. Однако теперь в ГК в главе о
договоре поставки таких норм практически нет. Зато они появились в главе о
подряде. Из п. 3 ст. 706 ГК вытекает допустимость установления в законе или
договоре возможности предъявления требований друг другу заказчиком и
субподрядчиком непосредственно. Имеется в виду, что заказчик выступает в роли
третьего лица по отношению к обязательствам генерального подрядчика в
договоре субподряда, а субподрядчик - такого же третьего лица в договоре
генерального подряда.
Из ст. 308 ГК вытекает, что при отсутствии на этот счет специального
указания в законе допустимо включение в договор условия, предусматривающего
непосредственную ответственность третьего лица по обоим договорам -
генерального подряда и субподряда. При этом варианте можно считать, что и у
заказчика, и у генерального подрядчика возникли соответствующие обязательства
в силу выраженной каждым из них воли в том договоре, в котором они выступают
в качестве стороны.
Непосредственная ответственность широко применяется в системе
расчетных отношений. Так, в частности, при нарушении условий аккредитива
ответственность перед плательщиком несет его контрагент по договору
банковского счета, т.е. банк - эмитент, а перед этим последним - связанный с ним
договором банк - исполнитель, который обслуживает поставщика (лицо,
выполняющее работу или оказывающее услуги). Притом п. 2 ст. 872 ГК
предусматривает возможность возложения на исполняющий банк - в случае
необоснованного отказа в выплате средств по покрытому или подтвержденному
аккредитиву непосредственной ответственности перед получателем.
Точно так же допускается наступление непосредственной ответственности
банка - исполнителя, нарушившего правила совершения расчетных операций,
перед банком, которому было передано клиентом платежное поручение (п. 2 ст.
866 ГК). Оба последних случая все же не укладываются в рамки ст. 403 ГК. В
данной ситуации непосредственная ответственность наступает в силу судебного
решения. При этом соответствующее решение суд, что важно подчеркнуть, только
может принять. Следовательно, непосредственное обязательство третьего лица
по отношению к потерпевшей стороне в договоре до судебного решения не
возникает: его своим решением создает суд. Отмеченная особенность
непосредственной ответственности оказывает влияние на процессуальную
природу соответствующих требований: вместо иска о присуждении здесь
используется иск о преобразовании.
Определенной спецификой обладает решение вопроса о непосредственной
ответственности третьего лица применительно к отношениям по финансовому
лизингу. Пункт 1 ст. 670 ГК допускает предъявление арендатором иска,
связанного с ненадлежащим исполнением договора купли - продажи,
заключенного между арендодателем и третьим лицом, как к своему контрагенту -
арендодателю, так и непосредственно к продавцу. Арендодатель и третье лицо
несут ответственность подобно тому, как это имеет место, когда речь идет о
едином, нераздельном предмете обязательства, т.е. солидарно. И это несмотря
на то, что все же оба обязательства построены на различных основаниях:
арендодатель отвечает за нарушение договора аренды, а ответственность
изготовителя вызвана неисполнением или ненадлежащим исполнением договора
купли - продажи, заключенного арендодателем, который выступает в роли
изготовителя.
Наконец, возможен еще один вариант, при котором должник несет
субсидиарную ответственность за действия третьего лица. Именно об этой
ответственности в понимании смысла и значения действий, которые придает им
ст. 399 ГК ("Субсидиарная ответственность"), идет речь в п. 4 ст. 1029 ГК,
устанавливающем такого рода ответственность пользователя за вред,
причиненный правообладателю действиями вторичных пользователей.
Очевидно, что такая же по характеру ответственность имеется в виду при
принятии комиссионером ручательства за исполнение сделки третьим лицом. При
этом, на наш взгляд, подобное ручательство (делькредере) есть еще один, не
предусмотренный в установленном в ст. 329 ГК перечне, но не противоречащий
указанным в нем способ обеспечения обязательств <*>.
--------------------------------
<*> Речь идет о способе, сходном с поручительством, но отличающемся от
последнего тем, что презумпция в пользу солидарной ответственности,
закрепленная в ст. 363 ГК, здесь не действует. Возможность использования

<< Предыдущая

стр. 58
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>