<< Предыдущая

стр. 71
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

утрачивает в соответствующих случаях свое значение. В результате прекращение
договора без трансформации его в обязательство, имеющее содержанием
ответственность, происходит лишь при условии, если невозможность исполнения
возникла не по вине стороны, а в обязательстве, носящем предпринимательский
характер, - вследствие непреодолимой силы или вины кредитора.
Вместе с тем следует иметь в виду необходимость распространительного
толкования ст. 416 ГК: договор (обязательство) прекращается применительно
прежде всего к индивидуально - определенной вещи и тогда, когда невозможность
произошла вследствие обстоятельства, за которое та или иная сторона отвечает.
Все дело лишь в том, что в последнем случае обязательство передать товары,
выполнить работы или оказать услуги прекращается, но возникает обязательство
возместить убытки, возвратить стоимость товаров, работ и услуг и т.п. Если
невозможность исполнения возникла вследствие обстоятельств, за которые ни
одна из сторон не несет ответственности, каждая из них вправе требовать
возврата того, за что она не получила встречного удовлетворения. В противном
случае за счет стороны, исполнившей обязательство и не осуществившей
встречного удовлетворения, ее контрагент неосновательно обогатится.
По-иному складывается ситуация, если имела место невозможность
исполнения, за которую отвечает тот или другой из контрагентов. Один из таких
случаев выделен в п. 2 ст. 416 ГК. Указанная норма явно имеет в виду
двусторонний договор. Именно для него возникает необходимость определить,
вправе ли контрагент требовать возврата того, что им было исполнено по
обязательству и за что он не получил встречного удовлетворения? Пункт 2
указанной статьи дает ответ применительно к одной ситуации: в случаях, когда,
невозможность для должника исполнить обязательство возникла по вине
кредитора, последний не может требовать возвращения исполненного им по
обязательству.
Исключительный характер указанной нормы позволяет от противного сделать
вывод: во всех остальных случаях, т.е. тогда, когда кредитор невиновен в
возникшей невозможности исполнения, он вправе требовать компенсации за все
то, за что не получил встречного удовлетворения (исполнения). Речь идет о
восстановлении нарушенной по обстоятельствам, не зависящим от самой
стороны, эквивалентности в ее отношениях с контрагентом. Необходимость
именно такого решения связывалась с тем, что в противном случае сторона, не
исполнившая обязательство, оказалась бы в положении лица, неосновательно
обогатившегося за счет другого (своего контрагента) <*>.
--------------------------------
<*> В.А. Рахмилович, как нам показалось, не учел особенности приведенной
нормы, сделав из нее не совсем соответствующий ее смыслу и значению вывод,
будто нельзя "по правилам Общей части получить обратно исполнение в случае
невозможности исполнения встречного обязательства, если только об этом прямо
не предусмотрено договором" (Рахмилович В.А. О достижениях и просчетах
нового Гражданского кодекса Российской Федерации // Государство и право. 1996.
N 4. С. 126). Между тем в данном случае налицо широко распространенный в
законодательстве способ регулирования, при котором воспроизводится
определенное правило и прямо подчеркивается, как имеет место в п. 2 ст. 416 ГК,
его исключительный характер. В указанных случаях a contrario может быть сделан
вывод о действии в остальных случаях прямо противоположного правила. Расчет
на применение норм а contrario очень широко применяется законодателем, и,
если бы он поступил иначе, "сам себя толковал", то объем Кодекса вырос бы во
много раз. Вот только один пример: в силу п. 2 ст. 955 ГК "застрахованное лицо...
может быть заменено страхователем лишь с согласия самого застрахованного
лица". С позиции В.А. Рахмиловича, здесь следовало бы сразу же указать иное: а
если согласия застрахованного нет, менять застрахованное лицо запрещается.
Законодатель этого не сделал и, думается, тем самым выбрал единственно
правильный путь.
Тот же автор высказал и другую спорную мысль, полагая, что применение в
подобных случаях правил о неосновательном обогащении "усложняет решение
вопроса, требует известной профессиональной изощренности" (там же). Между
тем использование норм о неосновательном обогащении в рассматриваемых и
сходных с ним ситуациях не вызывало и не вызывает особых затруднений у суда.
В подтверждение можно сослаться на решение, вынесенное судом в военные
годы (Судебная практика. 1946. Вып. V. С. 30. Анализ дела проведен В.А.
Рясенцевым - Вопросы недействительности сделок в судебной практике //
Социалистическая законность. 1950. N 10) и совсем недавно (Вестник Высшего
Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 10. С. 90). К этому следует
добавить, что в ГК соответствующий случай прямо упомянут в ст. 1103,
посвященной случаям возникновения обязательства из неосновательного
обогащения.
Сторонником именно такого, как в ГК, решения был в свое время Г.Ф.
Шершеневич.
Со ссылкой на немецкое и швейцарское право, а также право российское он
приходил к выводу: "Невозможность исполнения обязательства одной стороной
освобождает от исполнения в двустороннем обязательстве и другую сторону от
лежащей на ней обязанности, а в случае, если она уже исполнила свою
обязанность, то создает право потребовать обратно переданное без достаточного
основания" (Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. 1912. С. 496).
При этом автор сослался на ст. 275 ГГУ, считая, что и при отсутствии в ней
прямой отсылки к правилам о неосновательном обогащении такой вывод
считается сам собой разумеющимся.
Отвергая содержащееся в ст. 416 ГК решение, В.А. Рахмилович вместо этого
предлагает использовать идею "тщетности" (frustration), на которой строится
английский Закон 1943 г. По этому поводу хотелось бы отметить, что само
исходное понятие (frustration) является весьма гибким и не известным
континентальному, в том числе российскому, праву.
Объективной оценке значимости указанного Закона может содействовать
мнение на этот счет крупнейшего специалиста в области правового
регулирования международной торговли профессора Клайва Шмиттгофа.
Приведя многочисленные дела, связанные с применением указанного закона, он
подчеркнул: "Внимательный читатель может сделать вывод о том, что не всегда
легко определить в конкретном случае, имела ли место тщетность договора. Он
может прийти к выводу, что более разумно сторонам включить в договор
положение, заранее определяющее их взаимные права и обязанности в случае
наступления некоторых событий, находящихся вне их контроля, независимо от
того, влекут ли они по закону такие события в виде тщетности договора или нет"
(Шмиттгоф К. Экспорт: право и практика международной торговли. М.: Юрид. лит.,
1993. С. 118). И там же несколько ранее (с. 107): "Несмотря на то что в английском
праве тщательно обоснованы основные принципы доктрины тщетности, на
практике нередко трудно бывает решить, влекут ли обстоятельства конкретного
дела тщетность договора или нет". Вызывает сомнение, стоит ли конструкцию,
которая видит выход в том, чтобы в каждом заключенном договоре определять,
какие обстоятельства создают "тщетность", использовать в нашем праве? Не
случайно в праве США "frustration" и "impossibility" употребляются как
сопряженные понятия, в частности применительно к ст. 2-641, 2-613 и 2-615
Единообразного торгового кодекса США (Conrtacts, Third Edition, John D. Calamori,
Joseph M. Perillo. P. 575 - 584).

Статья 416 ГК предусматривает две ситуации. При первой все завершается
тем, что права и обязанности сторон утрачивают свою силу. При второй
одновременно с прекращением связывающего их одного обязательства
(договора) возникает другое обязательство (в частности, другой договор).
Чаще всего с прекращением обязательства передать товары, выполнить
работы, оказать услуги между сторонами возникает обязательство, имеющее
своим предметом необходимость одной стороны договора возместить контрагенту
возникшие вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения
первоначального обязательства убытки <*>. Сама ст. 416 ГК ограничивается
выделением невозможности исполнения, которая порождает полное прекращение
обязательства между сторонами, т.е. последствия первого рода. Для наступления
такого последствия необходимо, чтобы ни одна из сторон обязательства не могла
быть признана ответственной за создавшуюся невозможность исполнения.
Должник обязан отвечать за последствия наступившей невозможности
исполнения при условии, если это произошло в период, когда он находился в
просрочке <**>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Агарков М.М. К вопросу о договорной ответственности //
Вопросы советского права. М., 1995. С. 116 и сл.; Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ.
соч. С. 116 и сл.
<**> Можно привести в качестве примера также Порядок организации
поставок и перевозки продукции (товаров) для обеспечения народного хозяйства
и населения Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, которым
предоставлено соответствующим министерствам право запрещать и ограничивать
перевозки по железным дорогам, а также приморскими и речными портами грузов,
следующих в районы Крайнего Севера.

Пункт 1 ст. 417 ГК предусматривает прекращение обязательства на
основании акта государственного органа. В отличие от ст. 416 ГК в нем имеется в
виду юридическая невозможность, создаваемая в равной мере актами
государственного органа и органа местного самоуправления. Как правило, речь
идет о запрещении соответствующим актом определенных действий, являющихся
предметом обязательства. Примером может служить транспортное
законодательство - ст. 108 и 75 КТМ, в силу которых возможно запрещение,
исходящее от соответствующих органов, приема грузов для перевозки в
определенных направлениях или назначением в определенные порты, а также
задержка судна и грузов в морском торговом или рыбном порту, ст. 17 ВК,
допускающая запрещение или ограничение в установленном Правительством
порядке использования воздушного пространства или отдельных его районов, ст.
44 УЖД, устанавливающая порядок запрета погрузки в определенных
направлениях. Создаваемая таким образом полная или частичная невозможность
исполнения влечет за собой соответственно полное или частичное прекращение
обязательства.
КонсультантПлюс: примечание.
Кодекс торгового мореплавания Союза ССР от 17.09.1968 утратил силу в
связи с принятием Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации от
30.04.1999 N 81-ФЗ.
Примером акта, повлекшего юридическую невозможность исполнения
договоров, может служить и Указ Президента РФ от 21 ноября 1994 г.,
установивший мораторий на экспорт противопехотных мин, не оснащенных
механизмами самоликвидации и не обнаруживаемых миноискателями <*>.
--------------------------------
<*> Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. N 31. Ст. 3250.

Если речь идет об акте государственного органа или органа местного
самоуправления, то такой ненормативный, а в случаях, предусмотренных
законом, - нормативный (в последнем случае имеется в виду акт, нарушающий
права и свободы граждан) акт может быть признан судом недействительным. И
тогда в случаях, когда кредитор не утратил интереса к обязательству и это не
противоречит соглашению сторон либо существу обязательства, оно подлежит
восстановлению.
Определенные требования, связанные с прекращением обязательств
вследствие издания соответствующего акта, сторона может адресовать и своему
контрагенту. Это связано с принципом, в силу которого по общему правилу каждая
из сторон должна возвратить все то, что может расцениваться как
неосновательно полученное ею (ст. 1103 ГК).
Если акт, о котором идет речь, будет признан судом недействительным,
контрагенты вправе требовать в зависимости от того, какой именно орган издал
соответствующий акт, возмещения убытков от Российской Федерации, субъектов
Федерации или муниципального образования в соответствии со ст. 15 и 1069 ГК.
Смерть гражданина (ст. 418 ГК) может повлечь за собой прекращение
обязательства (договора) в случаях, когда исполнение носит личный характер, т.е.
когда обязательство не может быть исполнено без личного участия самого
должника или иным образом с ним связано неразрывно.
В ряде статей ГК предусмотрено, что смерть должника непременно вызывает
прекращение соответствующего договора. Например, в ст. 701 ГК - смерть
ссудополучателя, в п. 1 ст. 977 ГК - смерть доверителя или поверенного. Такие же
последствия влечет смерть агента (ст. 1010 ГК) или доверительного
управляющего (п. 1 ст. 1024 ГК).
Прекращение обязательства (договора) может наступить вследствие смерти
гражданина - кредитора при условии, если исполнение предназначалось самому
кредитору либо иным образом связано с его личностью (п. 2 ст. 418 ГК).
Применительно и к этому случаю в отдельных главах ГК содержатся статьи,
предусматривающие безусловное прекращение обязательства в связи со
смертью гражданина - контрагента. Имеются в виду, например, смерть
гражданина - участника товарищества в случае прекращения договора простого
товарищества (п. 1 ст. 1050), при определенных условиях - смерть
правообладателя в договоре коммерческой концессии (п. 2 ст. 1038 ГК).
В некоторых случаях у наследников умершего должника могут возникнуть в
силу закона обязанности. Например, ст. 979 ГК предусматривает обязанность
наследников поверенного в договоре поручения известить доверителя о смерти
поверенного, принять меры для охраны имущества доверителя, в частности
сохранения его вещей и документов, с последующей передачей их контрагенту
умершего. Указанная обязанность связывает доверителя с поверенным.
По общему правилу ликвидация юридического лица (ст. 419 ГК) влечет за
собой прекращение обязательства независимо от того, выступало ли
юридическое лицо в роли кредитора или должника. Однако из этого правила
сделано исключение для случаев, когда законом или иными правовыми актами
исполнение обязательств ликвидированного юридического лица возложено на
других лиц. В качестве примера в самой ст. 419 ГК приводится требование о
возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина. Последний
случай урегулирован п. 2 ст. 1093 ГК.
В указанном этой нормой случае вместо прекращения обязательства
происходит смена сторон. Так, при ликвидации юридического лица, на которое
была возложена ответственность за причинение вреда жизни или здоровью,
осуществляется капитализация платежей (п. 1 ст. 64 ГК). Капитализация
соответствующего платежа сводится к замене в обязательстве ликвидированного
юридического лица - должника страховой организацией.
Специальные последствия ликвидации юридического лица предусмотрены
применительно к некоторым типам (видам) договоров. Так, например, при
ликвидации юридического лица - ссудодателя его права и обязанности переходят
к тому, кто приобрел право собственности или иное право, на основании которого
была передана вещь, служащая предметом договора безвозмездного
пользования (п. 2 ст. 700 ГК). Ликвидация в том же договоре юридического лица -
ссудополучателя влечет иное последствие: вместо сингулярного правопреемства
- прекращение договора. Однако сторонам предоставляется право предусмотреть
в договоре иное.
При ликвидации юридического лица возникает обязанность, совпадающая с
той, о которой шла речь применительно к смерти поверенного - гражданина. В
данном случае эту обязанность в договоре поручения несет ликвидатор
юридического лица (п. 2 ст. 979 ГК). Речь идет о необходимости извещения
доверителя и о принятии мер для охраны имущества последнего.
Применительно к общим основаниям, содержащимся в гл. 26 ГК,
прекращение договора может происходить в трех формах: во-первых, по
согласованной воле сторон (имеется в виду соглашение о прекращении договора,
отступное, новация, прощение долга), во-вторых, по воле одной из сторон,
независимо от согласия контрагента на этот счет, и, в-третьих, вследствие
обстоятельств, которые вообще от воли сторон не зависят (невозможность
исполнения и смерть гражданина). Совпадение в одном лице обоих контрагентов,
а также ликвидация юридического лица в принципе могут быть отнесены к любой
из этих трех групп в зависимости от того, какие именно обстоятельства вызвали
наступление соответствующих обстоятельств.
Особенность действующего ГК состоит в том, что он содержит специальную
оговорку, которая подчеркивает открытый характер перечня оснований
прекращения обязательств. Имеется в виду п. 1 ст. 407 ГК, в силу которого
обязательство прекращается полностью или частично по основаниям, которые
содержатся в ГК (речь идет об основаниях, включенных в гл. 26 ГК, а также и
находящихся в других главах Кодекса), в других законах, иных правовых актах или
в договоре. Хотя аналогичной нормы в предшествующих Кодексах не было, но
примерный характер содержащегося в них перечня оснований прекращения
обязательств не вызывал сомнений.
Применительно именно к договорному обязательству п. 3 ст. 425 ГК
увязывает его существование с вопросом о сроке действия договора. Общее
правило сводится к признанию обязательства прекращенным с момента
наступления предусмотренного в нем срока, но лишь в случаях, когда на этот счет
есть прямое указание в законе или договоре. Если же такое указание отсутствует,
действует "запасная норма": договор сохраняет силу до определенного в нем
момента окончания исполнения сторонами обязательства. Следовательно, если,
например, договор предусмотрел ежемесячную поставку товаров на протяжении
1997 г., то при отсутствии в нем специальных указаний на этот счет обязательство
поставки прекращается 31 декабря того же года. Отмеченное обстоятельство,
однако, не освобождает сторону от ответственности за допущенные в период
действия договора его нарушения. Имеются в виду в равной мере как возмещение
убытков, так и уплата причитающейся за 1997 г. неустойки.

4. Специальные случаи изменения договора
(замена сторон)

Глава 29 ГК подразумевает под изменением договора ситуацию, при которой
в нем меняется какое-либо из условий с тем, однако, что, по крайней мере,
стороны всегда остаются теми же. Таким образом, речь идет о внутреннем
изменении, которое происходит в рамках первоначального договорного
правоотношения. Однако гражданское законодательство знает и другую столь же

<< Предыдущая

стр. 71
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>