<< Предыдущая

стр. 72
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

традиционную форму изменения обязательств вообще, договоров в частности.
Имеется в виду прямо противоположная ситуация, когда договор (обязательство)
сохраняется в первоначальном виде, но меняются его стороны. Это означает, что
происходит лишь внешнее изменение договора (обязательства). По поводу
указанных, принципиально отличных одно от другого изменений О.С. Иоффе
отмечал: "При изменении субъектов сохраняется тот же вид обязательства, но
между другими лицами, тогда как при замене одного обязательства другим между
теми же самыми субъектами прежний вид обязательственных связей исчезает, а
новый появляется. Поэтому в первом случае речь должна идти об изменении и
только во втором - о прекращении обязательства" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 184.

Изменение обязательств, выходящее за рамки гл. 29 ГК, опирается на одну
из трех конструкций: переход прав стороны, выступающей в качестве кредитора, к
третьему лицу (цессия), перевод должником своего долга на другое лицо и
суброгация - исполнение третьим лицом обязательства с одновременным
вступлением в права кредитора. Развернутый гражданский оборот предполагает
использование в разной степени всех трех форм изменения договора. Отвечая
этим потребностям, ГК развил регулирование первых двух форм и впервые
выделил третью.
В период действия ГК 64 господствующая точка зрения, выраженная, в
частности, в учебниках <*>, признавала правовым основанием как цессии, так и
перевода долга особую (специальную) сделку: соответственно "соглашение об
уступке требования" и "соглашение о переводе долга". Признание указанного
особого вида сделок (договоров) было связано с тем, что в отличие от ГК 22,
исходившего из того, что договор купли - продажи может иметь в качестве
предмета не только вещи, но и права, ГК 64 аналогичную норму в одноименную
главу не включил. При этом содержание главы о купле - продаже в этом Кодексе
позволяло сделать вывод, что договор купли - продажи не охватывает реализации
прав. Соответственно, например, в последнем по времени учебнике из числа
изданных до принятия нового ГК под предметом купли - продажи понимались
исключительно "движимые" и "недвижимые" вещи <**>.
--------------------------------
<*> Советское гражданское право. Т. 1. М.: Юрид. лит., 1979. С. 450 (автор -
Коваленко Н.И.). См. также: Советское гражданское право. Т. 1. М.: Юриздат,
1965. С. 473 (автор - Масляев А.И.) и др.
<**> См.: Советское гражданское право. Т. 1. М.: БЕК, 1993. С. 67.

Действующий Кодекс вернулся к позиции ГК 22. Теперь в нем прямо указано
на то, что положения о купле - продаже применяются к движению имущественных
прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав (п. 4 ст. 454
ГК). Следует отметить, что ГК пошел далее Кодекса 1922 г., поскольку еще одна
глава в нем - о дарении - содержит специальную на этот счет норму. Она признает
дарением договор, по которому даритель передает или обязуется передать
одаряемому имущественное право (требование) третьему лицу.
С учетом указанных новелл ГК есть основания вернуться к модели перехода
прав и перевода долга, представление о которой можно было составить исходя из
отдельных высказываний И.Б. Новицкого. Так, в частности, применительно к
перемене лиц в обязательстве он писал о "продаже прав", о "распространении на
уступку прав норм о купле - продаже", о том, что "ответственность лица,
уступившего право, конечно, не одинакова в зависимости от того, возмездная или
безвозмездная была в данном случае уступка". "Договор (о принятии долга)
заключается между первоначальным и новым должником, а кредитор тут же дает
согласие на замену одного должника другим" <*>. Соответствующие положения в
конечном счете могли служить основанием для вывода: движение имущественных
прав (а равно и долга) происходит в рамках соответствующих гражданско -
правовых договоров, имеющих своим предметом имущество.
--------------------------------
<*> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. работа. С. 226 и 229.

Цессия выражается в передаче цедентом цессионарию определенного права
в силу сделки или на основании закона. Тем самым в первом случае сама
передача имеет основанием договор, связывающий цедента с цессионарием. Но
этим договором является не цессия, как нередко полагают, а та сделка, на
которую опирается переход, составляющий сущность цессии.
В пользу такого вывода можно привести ряд соображений. Прежде всего
следует отметить, что глава о перемене лиц в обязательстве регулирует в
основном отношения между должником и старым, а также новым кредиторами и в
значительно меньшей степени отношения между сторонами в договоре,
применительно к которому происходит переход прав (т.е. между старым и новым
кредиторами). В этой связи возникает потребность в использовании
определенных, не связанных со спецификой вещей норм о купле - продаже -
таких, например, которые определяют момент исполнения договора,
устанавливают ответственность за различные нарушения, предусматривают
порядок выполнения отдельных обязанностей сторонами и др. Без этих норм
остается открытым характер юридической связи между цессионарием и цедентом.
Это же относится и к нормам о дарении: возможности для одаряемого принять
дар, запрещении, ограничении и отмены дарения.
Еще одно соображение в пользу отрицания самостоятельности договоров
цессии и выражается в невозможности и индивидуализации таких договоров и
нахождения им места в системе договоров. Достаточно указать на то, что
договоры, о которых идет речь, могут быть иногда односторонними, иногда
двусторонними, иногда возмездными, иногда безвозмездными, иногда
реальными, иногда консенсуальными, иногда абстрактными, иногда казуальными,
притом в различных комбинациях. Такое аморфное состояние исключает
возможность выделения соответствующей договорной конструкции <*>. Однако
есть и более веский аргумент, имеющий практическое значение. Если договор
цессии - самостоятельный договор, отличный, в частности, от договора дарения,
это дает возможность обойти запрет безвозмездной передачи прав, в частности
между коммерческими организациями. Стоит лишь назвать договор, по которому
безвозмездно переходит право, "цессией", как отпадут основания для применения
ст. 575 и 576 ГК. Применительно к продаже прав конструкция цессии снимает
вопрос о связи перехода объекта прав с выполнением обязанностей лицом,
которое передает право, и тем, кто это право принимает.
--------------------------------
<*> Приведенному выводу не противоречит выделение в качестве особого
вида договоров дарения. Как уже отмечалось, по сути дела речь идет о двух
договорах, хотя и одинаково названных: реальном дарении и дарении
консенсуальном.

Чаще всего цессия происходит на основании договора купли - продажи <*>. К
такого рода отношениям действует содержащееся в п. 4 ст. 454 ГК указание на то,
что нормы Кодекса о купле - продаже "применяются к продаже имущественных
прав, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав" <**>. Точно
так же для цессии могут использоваться и другие столь же традиционные
гражданско - правовые договоры, опосредующие реализацию имущества, и, в
частности, такие, как мена. Следует особо выделить договоры, для которых
переход прав составляет специальный предмет. Один из них - договор
финансирования под уступку денежного требования (гл. 43 ГК).
--------------------------------
<*> И.Б. Новицкий в цитированной работе ("Общее учение об обязательстве")
высказывал иную позицию, давая повод считать саму цессию - уступку прав -
особым договором (Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 223).
Однако в более поздней книге (имеются в виду "Регрессные обязательства
между социалистическими хозяйственными организациями". С. 29) И.Б. Новицкий
изменил свою точку зрения. Рассматривая отношения, складывающиеся при
эвикции, он писал: "Аналогичное положение мы имеем и в случае уступки права.
Кредитор продал другому лицу свое право требования (ст. 202 ГК), совершил
уступку права требования, купивший это право (новый кредитор) пытается
осуществить приобретенное право".
В арбитражной практике и теперь, однако, встречаются решения, которыми
отношения между цедентом и цессионарием именуются договором цессии
(Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996. N 11. С. 76;
1997. N 4. С. 78; 1997. N 5. С. 88 - 89 и др.)
<**> ГК в вопросе об основаниях уступки требования вернулся к позиции ГК
22. Этот Кодекс применительно к предмету купли - продажи использовал в
одноименной главе всюду термин "имущество". Это позволило ему
распространить большинство норм о купле - продаже на случай реализации
любого предмета, имея в виду, что имущество в широком смысле - это вещи,
права и обязанности. Вместе с тем в главе, о которой идет речь, есть статья,
специально посвященная купле - продаже прав. Речь идет о ст. 202 ГК 22, которая
была посвящена особенностям ответственности за качество при продаже прав.
ГК 64, напротив, использовал термин "имущество" только в определении
договора купли - продажи. В остальных статьях речь идет о вещах. По этой
причине объектом купли - продажи признавались, естественно, лишь вещи (см.,
например: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 212). В учебнике
"Гражданское право" (Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 63) в само
определение договора купли - продажи было включено указание на обязанность
продавца "передать имущество (вещь, товар)". Такая точка зрения, высказанная в
этих учебниках О.С. Иоффе и В.П. Грибановым, полностью соответствовала ГК
64.

Для уяснения сущности цессии важное значение имеет определение ее
соотношения с регрессом.
Пункт 1 ст. 382 ГК содержит специальную оговорку о том, что нормы о
переходе прав не применяются к регрессным требованиям. Следует в этой связи
отметить, что ни один из Гражданских кодексов (это относится и к ГК) не содержит
норм, посвященных регрессу как таковому. Вместе с тем в каждом из них о
регрессе шла речь в специальных статьях, использовавших для этой цели термин
"регресс" либо "обратное требование".
Так, в ГК регрессным именуется требование должника, исполнившего
солидарную обязанность, к остальным должникам (п. 2 ст. 325). Об обратном
требовании поручителя, исполнившего основное требование должника, речь идет
в п. 1 ст. 365 ГК.
Прямо названы регрессными требования к принципалу о возмещении
уплаченных бенефициару сумм (ст. 379 ГК), арендодателя к арендатору - о
возмещении средств, выплаченных по его вине третьим лицам (ст. 640 ГК),
обязанного по чеку лица, погасившего долг чекодержателю, к остальным
обязанным лицам (п. 1 ст. 885 ГК) и др.
Проблемы использования в праве регрессных обязательств были
исследованы в ряде работ <*>. Автор одной из них, И.Б. Новицкий, пришел к
следующему выводу: "Регрессным обязательством называется обязательство: а)
являющееся следствием платежа одним лицом (кредитором по регрессному
обязательству) другому лицу, хотя последовавшего юридически обоснованно,
однако вызванного виной третьего лица (должника по регрессному обязательству)
без вины со стороны первого; б) направленное к переложению уплаченной суммы
на это третье лицо, по вине которого последовал платеж со стороны первого лица
второму.
--------------------------------
<*> Имеется в виду: Агарков М.М. Обязательство по советскому
гражданскому праву; Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между
социалистическими хозяйственными организациями; Юдельсон К.С. Регрессное
обязательство в основных институтах советского гражданского права // Ученые
записки СЮИ. 1945. Вып. 1 и др.

Возможна и другая, редко встречающаяся разновидность регрессного
обязательства, когда регрессное требование возникает на почве получения
известной суммы одним лицом от другого, за счет третьего лица" <*>.
--------------------------------
<*> Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между социалистическими
хозяйственными организациями. М.: Госюриздат, 1952. С. 94.

Принципиальное различие регресса и цессии состоит уже в самом значении
их для соответствующего права: регресс порождает право, а при цессии
передается возникшее право.
На практике нередко возникает вопрос о возможности раздельной передачи
основных и обеспечительных прав. Субсидиарный характер последних означает,
в частности, что обеспечительные права не могут быть переданы в отрыве от
основных. По этой причине Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отказался
рассматривать переход прав на взыскание штрафа к тому, кому не было передано
основное обязательство, как цессию (в указанном деле администрация сельского
совета передала истцу право на взыскание причитающегося с банка штрафа за
неисполнение поручения). Основанием для такого решения послужило то, что
администрация не передавала истцу самих прав, возникающих из договора
банковского счета. А поскольку перемены лиц в основном обязательстве не
произошло, уступка требования о штрафе по конкретной расчетной операции
противоречит ст. 384 ГК <*>.
--------------------------------
<*> См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997.
N 4. С. 78. См. также: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации. 1997. N 5. С. 85.

В одном случае - применительно к уступке своих прав залогодержателем -
соответствующее положение прямо закреплено в Кодексе. Имеется в виду ст. 355
ГК, которая признает такую уступку действительной лишь при условии, если тому
же лицу были уступлены права требования к должнику.
Если иное не предусмотрено в законе, никто не может запретить сторонам
включить в связывающий их договор условие, по которому кредитор будет лишен
возможности уступить права требования третьему лицу. В случаях, когда такого
условия в договоре нет, контрагент, который выступает в роли кредитора, может
передать свои права, не спрашивая согласия должника. Единственное общее
исключение из приведенного правила содержится в п. 2 ст. 388 ГК, который
считает необходимым получение согласия на цессию, если личность кредитора
имеет для должника существенное значение (например, личность нанимателя в
договоре жилищного найма).
Статья 388 ГК, подобно ст. 211 ГК 64, предусматривает возможность запрета
законом уступки права требования. С этим связано, в частности, то, что
традиционные ограничения передачи другим организациям и гражданам прав на
предъявление исков к транспортным организациям (кроме передачи
грузоотправителем грузополучателю, грузополучателем грузоотправителю либо
любым из них своей вышестоящей организации) с вступлением в силу ГК должны
считаться продолжающими действие только в рамках, установленных ст. 4
Вводного закона, т.е. до принятия новых транспортных уставов и кодексов. В
принятом после ГК Воздушном кодексе ранее содержавшаяся в нем ст. 109,
запрещавшая передачу прав на предъявление претензии и иска, отсутствует, а
значит, такая передача стала возможной.
В специальных нормах нередко уточняется круг случаев, при которых может
быть произведена уступка прав. Например, в силу ст. 589 ГК только гражданам и
некоммерческим организациям (применительно к последним - если это не
противоречит закону и соответствует целям их деятельности) может быть
переуступлено право по договору постоянной ренты ее получателем. В силу п. 2
ст. 631 ГК исключается передача арендатором своих прав (а равно и
обязанностей) субарендатору по договору проката имущества.
Прямые запреты перехода прав в общем виде предусмотрены в ст. 383 ГК. В
этой статье в качестве неотчуждаемых указаны все права, неразрывно связанные
с личностью кредитора. ГК содержит примерный перечень таких прав, к числу
которых относятся требования об алиментах и возмещении вреда, причиненного
жизни и здоровью. Аналогичные запреты помещены в отдельных главах,
посвященных общей собственности. Например, запрет передачи другому лицу
права преимущественной покупки доли - п. 4 ст. 250 ГК. При аренде предприятия
(п. 2 ст. 656 ГК) исключена возможность передачи прав арендодателя,
полученных на основании разрешения заниматься соответствующей
деятельностью. Последующая уступка денежного требования финансовым
агентом допускается только при наличии специальных указаний в договоре
финансирования под уступку денежных требований (ст. 829 ГК). Такой же порядок
установлен в отношении передачи принадлежащего бенефициару по банковской
гарантии права требования к гаранту (ст. 372 ГК).
Наряду с такого рода запретами передача прав в ряде случаев содержит
прямо противоположные нормы, которые исключают возможность включения в
договор условий, не допускающих передачи прав другим лицам.
Так, при неисполнении третьим лицом обязательства перед комиссионером
уступка прав по такому договору комитенту допускается даже и тогда, когда в
самом договоре соответствующая уступка ограничена или запрещена (п. 3 ст. 993
ГК). Аналогичным образом признается действительной уступка финансовому
агенту денежного требования, несмотря на то что между сторонами существует
соглашение, которое запрещает или ограничивает такую уступку (п. 1 ст. 828 ГК).
Этот последний "запрет запрета" относится только к денежным обязательствам.
Отдельные требования, содержащиеся в гл. 24 ГК, ужесточаются в главах,
посвященных отдельным договорам. Так, в уведомлении должника о
происшедшей уступке прав, исходящем от финансового агента, должно быть
указано подлежащее исполнению денежное требование, указан финансовый
агент, которому необходимо произвести платеж, а кроме того, по просьбе
должника ему следует представить последнему в разумный срок доказательства
произведенной в действительности уступки требования (п. 2 ст. 830 ГК).
В п. 3 ст. 559 и п. 2 ст. 656 ГК поименованы права, которые при отсутствии
закона или иного правового акта не могут быть переданы вместе с остальным
имуществом соответственно при его продаже или сдаче в аренду (имеются в виду
продажа и аренда предприятия).
Статья 384 ГК позволяет сделать вывод о еще одном ограничении

<< Предыдущая

стр. 72
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>