<< Предыдущая

стр. 76
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Действующий сегодня Гражданский кодекс, определяя последствия
применения неустойки (ст. 396), также не оставляет места для квалификации
неустойки в качестве альтернативного обязательства. Кроме того, на наш взгляд,
неустойка в интерпретации Шершеневича выглядит своеобразным
предварительным соглашением об отступном, служащим основанием
прекращения обязательства.
Вопросы, связанные с применением неустойки за неисполнение или
ненадлежащее исполнение обязательства и последствиями такого применения,
для самого обязательства будут нами рассмотрены более подробно при анализе
неустойки в качестве одной из форм гражданско - правовой ответственности.
Скажем только, что точка зрения Шершеневича, пожалуй, находит
подтверждение во французском гражданском законодательстве. Согласно ст.
1229 Французского гражданского кодекса (ФГК), неустойка "является
возмещением за убытки, которые кредитор терпит вследствие неисполнения
главного обязательства", а ст. 1152 ФГК говорит, что "если соглашение
устанавливает, что не выполнившее его лицо уплачивает определенную сумму в
качестве убытков, то другой стороне не может быть присуждено ни большей, ни
меньшей суммы". Следовательно, даже в том случае, если реальные убытки,
причиненные нарушением обязательств, превышают сумму неустойки, кредитор
тем не менее лишен возможности требовать уплаты большей суммы. Правда,
французский судья, рассматривающий спор о взыскании неустойки за
неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, вправе изменить
сумму неустойки, если, по его мнению, она слишком высока или слишком мала.
Законодательству большинства стран континентальной Европы свойственен
подход к неустойке как способу компенсации убытков, причиненных нарушением
обязательств, как бы заменяющим взыскание самих убытков, поэтому кредитор,
взыскивающий неустойку, сохраняет за собой право требования исполнения
обязательства в натуре в том случае, если неустойка была установлена
сторонами на случай просрочки исполнения обязательства (например, ч. 2 ст.
1229 ФГК, параграф 341 ГГУ и др.).
Значительным своеобразием отличаются положения о неустойке,
существующие в англо - американском праве. Там выделяются два понятия:
заранее исчисленные убытки (liquidated damages) и штраф (penalty). Как известно,
англо - американское право исходит из того, что средства гражданско - правовой
защиты носят компенсационный характер и не могут служить наказанию
нарушителя. Поэтому нарушение договора влечет за собой лишь взыскание
заранее исчисленных убытков (liquidated damages). Более того, предусмотренные
соглашением сторон условия о неустойках, имеющих характер штрафа,
признаются ничтожными. К примеру, в соответствии со ст. 2-718 ЕТК США убытки,
подлежащие возмещению в случае нарушения договора любой из сторон, могут
быть определены в соглашении, однако лишь в размере, который можно считать
разумным в связи с предполагаемым или действительным ущербом,
причиненным нарушением договора, трудностями доказывания ущерба и
неудобствами или невозможностью получения адекватной защиты прав иным
способом. Условие, определяющее неразумно высокий размер заранее
исчисленных убытков, признается юридически ничтожным как штрафное условие.
В связи с этим нельзя не согласиться с мнением Р.Л. Нарышкиной, которая
утверждает, что неустойка в англо - американском праве не выполняет тех
обеспечительных функций, которые ей присущи в континентальном праве,
поскольку во всех случаях на истце остается бремя доказывания обоснованности
суммы, определенной в договоре <*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское и торговое право капиталистически государств:
Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1992. С. 306.

В современном российском гражданском праве отсутствуют какие-либо
законодательные ограничения размера договорной неустойки. Практика же
свидетельствует, что фантазия сторон при формулировании условий договоров о
неустойке не знает границ. Нередко в текстах договоров можно встретить условия
о неустойке в размере 5 - 10 процентов от суммы договора либо от стоимости
товаров (работ, услуг), в отношении которых просрочено исполнение. Конечно же,
суды, рассматривая споры о взыскании подобных неустоек, не могут
удовлетворять исковые требования в заявленных размерах, превышающих
любые максимально возможные убытки в связи с соответствующим нарушением
договорных обязательств.
Этим объясняется чрезвычайно широкое применение в судебной практике
положений ст. 333 ГК, предоставляющих право суду уменьшить размер
взыскиваемой неустойки с учетом ее соразмерности последствиям допущенного
нарушения обязательства. Более того, анализ материалов дел, разрешенных в
порядке надзора Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской
Федерации, свидетельствует, что установленное ст. 333 ГК право суда трактуется
ныне как обязанность судов, рассматривающих споры о взыскании неустоек,
размер которых превышает некие средние величины. Такую позицию можно
объяснить стремлением обеспечить принятие арбитражными судами не только
законных, но и справедливых решений. Однако нельзя не заметить, что подобная
практика не отвечает требованиям диспозитивности (с точки зрения
материального права) и противоречит принципам состязательности сторон (с
точки зрения процессуального законодательства).
Более предпочтительным и, добавим, полностью соответствующим
законодательству было бы оценивать требования кредитора о взыскании
неустойки в части, превышающей возможные убытки в связи с допущенным
должником нарушением договорного обязательства, как злоупотребление правом,
что и служило бы законным основанием к отклонению исковых требований в
соответствующей части.

3. Залог
Понятие и правовая природа

Совершенно особое место среди всех способов обеспечения исполнения
обязательств занимает залог имущества. Это один из классических гражданско -
правовых институтов, имеющих многовековую историю, которые берут свое
начало в римском праве.
В первый период развития залога в римском праве преобладали интересы
кредитора. Имущество должника (например, закладываемое имение)
передавалось по манципации в собственность залоговому кредитору.
Одновременно между сторонами заключалось соглашение, по которому
залоговый кредитор принимал на себя обязанность в случае своевременной
уплаты долга возвратить предмет залога должнику. При этом должник в большей
степени, чем это было необходимо, обеспечивал долговое обязательство,
передавая в собственность кредитору свое имущество. Такие отношения могли
строиться только на доверии (fides). Поэтому этот вид залога получил
наименование фидуции. Фидуциарные договоры залога сохранили свое значение
и в настоящее время, например в англо - американском праве.
Залог в форме фидуции продолжал существовать и в классическую эпоху
римского права, но преобладающее развитие получили иные формы залога:
пигнус (pignus) и ипотека (hypotheca) <*>. При залоге в форме пигнуса должник,
так же как и при фидуции, передавал в целях обеспечения обязательства свое
имущество кредитору, но не в собственность, а во владение последнего. Сам же
должник с согласия залогового кредитора мог сохранить право пользования
вещью, например, в качестве арендатора.
--------------------------------
<*> См.: Римское частное право: Учебник. С. 340.

Дальнейший шаг в развитии поземельного залогового кредита составил
институт, сложившийся в Риме, видимо, под влиянием восточного права (Греция и
Египет) и носивший греческое наименование ипотеки <*>. В отличие от пигнуса
при ипотеке к залоговому кредитору не переходило право владения заложенным
имуществом, которое сохранялось за должником. Римское ипотечное право не
устанавливало регистрации ипотеки в государственных органах, вопросы,
связанные с перезалогом одного и того же имущества, старшинством
залогодержателей, обычно решались в соглашении об ипотеке.
--------------------------------
<*> См.: Римское частное право: Учебник. С. 341.

Основным правом залогового кредитора в случае неисполнения должником
обязательства в установленный срок являлась продажа заложенного имущества
(ius distrahendi). Даже если соглашение о залоге содержало запрет продажи
заложенного имущества, залоговый кредитор все же мог его реализовать после
трехкратного предупреждения должника. В некоторых случаях, если это было
предусмотрено соглашением сторон, залоговый кредитор получал право оставить
заложенную вещь за собой. Однако должнику предоставлялась возможность в
течение двухгодичного срока выкупить свое имение, перешедшее таким образом
в собственность кредитора (например, при Юстиниане). Римскому праву были
известны и залог права требования, и перезалог, и залог складов и магазинов с
товарами (аналог современного залога товаров в обороте).
Вместе с тем необходимо отметить, что российские цивилисты -
исследователи римского права делали различные выводы относительно природы
залоговых отношений в римском праве и как следствие предлагали различные
подходы к оценке правовой природы залоговых прав по российскому
гражданскому праву. Дискуссии по этому поводу в юридической литературе
продолжаются уже свыше ста последних лет, однако до настоящего времени в
доктрине этот вопрос не получил своего разрешения.
Отсутствие единого взгляда на природу права залога среди
дореволюционных цивилистов во многом предопределялось несовершенством
действовавшего тогда законодательства. Анализируя правила о залоге,
содержавшиеся в законодательстве, Анненков делает вывод: "Очевидно, что
отсутствие в нашем законе общих постановлений о залоге, как общем способе
обеспечения всех обязательств, представляется крупным недостатком его,
значение которого усугубляется еще тем обстоятельством, что в нем имеются
еще особые частные правила об обеспечении им займа, делаемого в кредитных
установлениях, изложенные как в общем Уставе Кредитном, так и частных уставах
различных кредитных установлений, определяющие притом иначе права
залогопринимателя - кредитного установления, чем определяются права
залогопринимателя лица частного общими законами, чем вносится
двойственность в существо залога, представляющегося на самом деле единым
институтом права. Как это последнее обстоятельство, так равно и то, что закон
общий определяет неодинаково права залогопринимателя при залоге имущества
недвижимого и при закладке имущества движимого, а также права
залогопринимателя лица частного и казны, делают довольно затруднительным
установление прежде всего самого определения залога". При таком положении,
отмечает Анненков, "нет ничего удивительного в том, что цивилистами нашими
даются и различные ему определения" <*>.
--------------------------------
<*> Анненков К. Указ. соч. С. 342.

Так, по мнению Мейера, залог как один из способов обеспечения
обязательств состоит в том, что лицо, имеющее право залога, при неисправности
должника по договору вправе получить удовлетворение от выручки от продажи
той вещи, которая служила предметом залога, почему залог и представляется уже
как бы правом на чужую вещь <*>. Кавелин определял залог и заклад как способы
обеспечения обязательств, суть которых заключается в том, что в случае
неисполнения обязательства взыскание обращается на имущество,
составляющее предмет залога и служившее обеспечением его исполнения.
--------------------------------
<*> Здесь и далее позиции российских цивилистов приводятся по кн.:
Анненков К. Указ. соч. С. 343 - 345.

Гантовер полагал, что залог по российскому гражданскому законодательству
представляется средством обеспечения известным имуществом должника
будущего удовлетворения верителя по обязательству и в таком качестве залог
может быть разумеем как право скорее по преимуществу с личным характером,
потому что ему законом не придается значения права, непосредственно
тяготеющего на имущество, без отношения к тому, кто в каждый данный момент
его существования является как его обладателем, так и обладателем
заложенного имущества, что явствует из того, что в соответствии с законом залог
представляется таким правом, при котором не допускается перемена лиц как на
стороне должника, так и кредитора, за исключением только случая
наследственного преемства. Как на другое отличие залога от вещных прав
Гантовер указывал на то, что залог никогда не имеет самостоятельного значения,
какое имеют другие вещные права, всегда существующие особо и
самостоятельно, сами по себе, между тем как залог, служа только средством
обеспечения другого права, без существования которого он и немыслим сам по
себе, напротив, всегда имеет значение только акцессорное, дополнительное к
первому.
Варадинов, напротив, называл залог правом обеспечения в чужом
имуществе, которому присущи черты ипотеки, т.е. права вещного, подтверждение
чему он усматривал: во-первых, в том, что закон допускает обеспечение залогом
или закладом не только договора займа, но и других договоров, и, во-вторых, в
том, что закон в некоторых случаях допускает обеспечение одним залогом
одновременно нескольких договоров.
Шершеневич также относил право залога к вещным правам. Он писал:
"Залоговым правом признается право на чужую вещь, принадлежащее верителю в
обеспечение его прав требования по обязательству и состоящее в возможности
исключительного удовлетворения из ценности вещи" <*>. Шершеневич выделял
три характерных признака залогового права. Во-первых, залоговое право
является вещным правом, относящимся к группе прав на чужую вещь. Вещный
характер его обнаруживается из того, что, имея своим объектом вещь, оно всюду
следует за нею, независимо от права собственности на нее, которое может
переходить от одного лица к другому. Во-вторых, залоговое право представляет
собой право на чужую вещь, так как только ценность чужого имущества может
служить обеспечением права требования. Поэтому предметом залога не может
быть собственная вещь, и приобретение права собственности на вещь,
состоящую в залоге того же лица, прекращает залоговое право. Хотя Шершеневич
отмечает при этом, что при германской ипотечной системе может быть
установлено залоговое право на недвижимость в пользу самого собственника.
Впрочем, и в этом случае собственник лишен возможности осуществить свое
право обращением взыскания на залог. В-третьих, так как цель залога состоит в
обеспечении права требования, то залоговое право представляет собой
дополнительное отношение, предполагающее наличность другого,
обязательственного отношения. Законодательство смотрит на залог как на
средство обеспечения договоров. А следовательно, признает его акцессорность.
Как дополнительное, вещное право залога не может возникнуть ранее
обязательственного права и не может продолжаться, когда прекратилось
обязательственное отношение. Поэтому в тех случаях, когда между двумя лицами
состоялось соглашение о предоставлении известной вещи в залог по
обязательству, еще не возникшему, вещное право приобретается только с
установлением обязательственного отношения <**>.
--------------------------------
<*> Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 240.
<**> См. там же. С. 240 - 241.

Вместе с тем Шершеневич, являясь последовательным сторонником
определения залогового права как вещного права, все же обращал внимание на
некоторые особенности залогового права, отличающие его от других вещных
прав, и прежде всего на то, что в противоположность иным вещным правам
залоговое право не имеет самостоятельного значения, а стоит в зависимости от
права по обязательству. Залоговое право не дает залогодержателю ни владения,
ни пользования заложенной вещью, тогда как содержание других вещных прав
заключается именно в пользовании вещью. Зато залоговое право дает субъекту
его несравненно большее правомочие, чем другие вещные права, - оно может
повлечь за собой лишение собственника принадлежащего ему права
собственности <*>.
--------------------------------
<*> См.: Шершеневич Г.Ф. Указ. соч. С. 240.
Добавим к этому, что и действовавшее тогда законодательство оставляло
место для оценки залогового права в качестве вещного права, поскольку
включало в себя норму, согласно которой "залог есть не что иное, как отчуждение
права распоряжения, составляющего нераздельную принадлежность права
собственности" (Устав судов торговых, ст. 476). В такой интерпретации залоговое
право представлялось в виде передачи залогодержателю права собственности на
закладываемое имущество или, по крайней мере, одного из основных правомочий
собственника по распоряжению этим имуществом. Однако российские цивилисты
(Кассо, Анненков, Шершеневич и некоторые другие) считали данное определение
случайно попавшим в законодательство и не придавали ему правового значения
<*>.
--------------------------------
<*> См., например: Анненков К. Указ. соч. С. 342; Шершеневич Г.Ф. Указ. соч.
С. 242 - 243.

Победоносцев также полагал, что залогом приобретается вещное право, им
устанавливается исключительное право залогодержателя на заложенное
имущество, несмотря на то что это имущество не перестает быть чужим. Залог
обыкновенно соединяется с обязательством личным таким образом, что при нем
устанавливается двоякое отношение: одно по поводу обязательства, а другое по
поводу вещи, служащей обеспечением права.
Подводя итоги имевшей место в юридической литературе конца прошлого
века дискуссии по поводу природы залогового права, Анненков замечает, что
различия между взглядами российских цивилистов проявляются главным образом
в том, что, по мнению некоторых из них, залог представляет собой право,
приближающееся к праву личному (т.е. обязательственному), между тем как, по

<< Предыдущая

стр. 76
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>