<< Предыдущая

стр. 90
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

приема законодательной техники. Между прочим, только в первой части ГК можно
обнаружить до полутора десятков норм, при формулировании которых
использовался указанный прием законодательной техники - "если иное не
вытекает": из существа правоотношений; из особенностей субъектов
правоотношений; из особенностей фиксации прав; из существа нарушенного
нематериального права; из существа обязательства; из существа предложения
либо обстановки, в которой оно сделано; из прежних деловых отношений сторон и
т.п. (ст. 23 (п. 3); 124 (п. 2); 149 (п. 1); 150 (п. 2); 266 (п. 2); 271 (п. 1); 310, 311, 314
(п. 2), 315, 436 и некоторые другие). Не вызывают сомнения и причины,
побуждающие законодателя в ряде случаев использовать этот технический
прием. К их числу относятся, в частности, необходимость гибкого правового
регулирования сложных правоотношений; соблюдение принципа справедливости
при применении соответствующих норм к реальным отношениям имущественного
оборота.
Для подтверждения сказанного приведем пример, непосредственно
относящийся к поручительству и, более того, к критикуемой А.А. Рубановым
норме ГК (п. 3 ст. 365). Как уже отмечалось, в соответствии с частью второй ст.
532 ГК при оплате покупателем товаров по договору поставки товаров для
государственных нужд государственный заказчик признается поручителем по
этому обязательству покупателя (ст. 361 - 367).
Как известно, отличительным признаком отношений, вытекающих из поставки
товаров для государственных нужд на основе государственных контрактов, а
также заключаемых в соответствии с ними договоров поставки товаров для
государственных нужд, является удовлетворение потребностей Российской
Федерации или субъектов Российской Федерации за счет средств бюджетов и
внебюджетных источников финансирования (п. 1 ст. 525). Обязанность
обеспечить оплату товаров возложена на государственного заказчика (ст. 526).
Представим себе, что покупатель по договору поставки для государственных нужд
не оплатил полученные товары в силу того, что госзаказчик не обеспечил его
финансированием из бюджетных источников. Указанный госзаказчик, как
поручитель, после удовлетворения требований кредитора (поставщика)
обращается с иском к должнику по основному обязательству (покупателю),
причем наряду с уплаченной кредитору суммой просит взыскать проценты и
убытки. Совершенно очевидно, что в подобной ситуации применение правил о
правах поручителя, исполнившего обязательство (п. 1 ст. 365), недопустимо.
Основанием же к отказу в удовлетворении таких требований поручителя служит
единственно норма, содержащаяся в п. 3 ст. 365, о неприменении в данном
случае правил о правах поручителя, поскольку из отношений поручителя и
должника вытекает иное.
Таким образом, вопросы, поставленные А.А. Рубановым относительно п. 3 ст.
365 ГК, которые, по замыслу автора, видимо, являются риторическими, на самом
деле, имеют четкие и определенные ответы. Предоставление суду возможности
оценить отношения поручителя и должника и, установив, что существо этих
отношений не позволяет удовлетворить требование поручителя к должнику,
принять решение об отказе поручителю в иске нисколько не умаляет значения
общих правил о правах поручителя, исполнившего обязательство, и в то же время
помогает избежать принятия формальных и несправедливых судебных решений.
Защите прав и законных интересов поручителя служит также норма,
обязывающая должника, исполнившего обязательство, обеспеченное
поручительством, немедленно известить об этом поручителя. При нарушении
этой обязанности должником, когда поручитель вслед за должником также
удовлетворит требования кредитора, поручитель получает право по своему
выбору предъявить свои регрессные требования к должнику либо взыскать
неосновательно полученное с кредитора. Если поручитель остановит свой выбор
на первом варианте и получит уплаченную кредитору сумму с должника,
последний сможет обратиться к кредитору лишь за неосновательно полученным
(ст. 366 ГК).
Пожалуй, в наибольший степени обеспечению защиты прав и законных
интересов поручителя служат нормы о прекращении поручительства. ГК
предусматривает пять оснований прекращения поручительства. К их числу
относятся:
- прекращение обеспеченного поручительством основного обязательства (п.
1 ст. 367);
- изменение основного обязательства, влекущее увеличение ответственности
или иные неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего
(п. 1 ст. 367);
- перевод на другое лицо долга по обеспеченному им основному
обязательству, если поручитель не дал кредитору согласия отвечать за нового
должника (п. 2 ст. 367);
- отказ кредитора принять надлежащее исполнение, предложенное
должником или поручителем (п. 3 ст. 367);
- истечение срока, на который дано поручительство (либо установленного
законом), если в пределах этого срока кредитор не предъявил иска к поручителю
(п. 4 ст. 367).
Новые, по сравнению с ранее действовавшим законодательством (ГК 1964
г.), основания прекращения поручительства (по порядку изложения со второго по
четвертое) направлены на защиту интересов поручителя и служат своеобразной
компенсацией увеличения возможностей кредитора по привлечению поручителя к
ответственности.
Первое основание прекращения поручительства - прекращение основного
обязательства - вытекает из акцессорного характера поручительства и не
нуждается в каком-либо комментарии.
Второе основание - изменение без согласия поручителя кредитором и
должником основного обязательства, влекущее для поручителя неблагоприятные
последствия, - является новым, представляющим собой, как это обычно бывает,
хорошо забытое старое. Как отмечалось ранее, аналогичное основание
прекращения поручительства содержалось в проекте Гражданского Уложения
Российской империи (кн. V), который в 1913 г. был внесен на рассмотрение
Государственной думы.
Применение норм об указанном основании прекращения поручительства в
судебной практике вызывает немало вопросов. И прежде всего: что понимать под
изменением обязательства, влекущим неблагоприятные последствия для
поручителя? Является ли таковым, к примеру, продление срока возврата кредита
в пределах срока, на который дано поручительство? В настоящее время судебная
практика не выработала каких-либо общих разъяснений по данным вопросам. Мы
можем оперировать лишь примерами практики разрешения судами конкретных
споров, которая на поставленные вопросы дает положительные ответы.
Так, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в
порядке надзора отменил решение одного из арбитражных судов, которым были
удовлетворены исковые требования кредитора о взыскании солидарно с
заемщика и поручителя задолженности по кредиту и процентам за пользование
кредитом. Из материалов дела следовало, что в соответствии с кредитным
договором заемщику был предоставлен кредит в сумме 530 тыс. долл. США
сроком на три месяца под 30 процентов годовых. Кредитный договор был
обеспечен поручительством, срок действия которого в соответствии с договором
заканчивался через три месяца после окончания срока возврата кредита,
предусмотренного кредитным договором. В процессе исполнения кредитного
договора кредитор и заемщик без согласия поручителя продлили срок возврата
кредита, но в пределах срока, на который было дано поручительство, и без
изменения размера подлежащих уплате процентов. Арбитражный суд, принимая
решение о солидарном взыскании суммы задолженности по кредитному договору
с заемщика и поручителя по иску, предъявленному кредитором до истечения
срока действия поручительства, исходил из того, что изменение кредитного
договора, произведенное кредитором и заемщиком, не повлекло для поручителя
неблагоприятных последствий. Президиум Высшего Арбитражного Суда, отменяя
данное решение, указал, что изменение кредитного договора в части отсрочки
возврата кредита (пусть даже и в пределах срока действия поручительства)
повлекло увеличение объема ответственности поручителя, так как период
пользования кредитом изменился в сторону увеличения, курс доллара США за это
время поднялся, в результате чего при переводе суммы задолженности в
долларах в эквивалентную сумму в рублях эта задолженность увеличилась.
Кроме того, продление срока возврата кредита в пределах срока, на который
было дано поручительство, не означает согласия поручителя на такое изменение
основного обязательства. Учитывая изложенное, поручительство было признано
прекращенным, а требование кредитора к поручителю - подлежащим отклонению
<*>.
--------------------------------
<*> См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1997.
N 5. С. 93 - 94; а также: Комментарий судебно - арбитражной практики. Вып. 3 /
Под ред. В.Ф. Яковлева. М., 1996. С. 67 - 70.

Важно подчеркнуть, что изменение основного обязательства, влекущее
неблагоприятные последствия для поручителя, без согласия последнего
рассматривается Кодексом именно в качестве основания прекращения
поручительства. В подобных ситуациях нельзя, считая произведенное изменение
обязательства недействительным, привлекать поручителя к ответственности,
исходя из ответственности должника в том виде, какой она имела до изменения
обязательства, как это иногда имеет место на практике.
Особый интерес вызывает такое основание прекращения поручительства, как
отказ кредитора принять надлежащее исполнение обязательства, предложенное
должником или поручителем. Дело в том, что в содержание обязательства
поручителя не входит исполнение обязательства за должника. Нам уже
приходилось отмечать, что обязанность поручителя состоит в том, чтобы нести
ответственность за должника. Видимо, норму, содержащуюся в п. 3 ст. 367 ГК,
определяющую указанное основание прекращения поручительства, следует
одновременно рассматривать как законоположение, предоставляющее
поручителю право исполнить обеспеченное им обязательство за должника (но не
устанавливающее обязанность!). Необходимо также признать, что этому праву
поручителя должна противостоять обязанность кредитора принять от поручителя
исполнение, предложенное последним за должника. Представляется, что такой
подход имеет большие практические перспективы, в особенности когда речь идет
о денежном обязательстве, обеспеченном поручительством. В этом случае по
истечении срока исполнения денежного обязательства должником поручитель во
избежание уплаты кредитору дополнительных сумм, вызываемых увеличением
просрочки исполнения обязательства (проценты, убытки), получает возможность
своевременно рассчитаться с кредитором за должника.
Непредъявление кредитором иска в течение срока действия поручительства
также является основанием его прекращения. Указанный срок определяется в
договоре поручительства. Если же договором такой срок не предусмотрен, он
считается равным одному году со дня наступления срока исполнения должником
основного обязательства, обеспеченного поручительством. В случаях, когда
поручительством обеспечено бессрочное обязательство либо обязательство, срок
исполнения которого определен моментом востребования, срок действия
поручительства - два года со дня заключения договора поручительства (п. 4 ст.
367 ГК).
Необходимо подчеркнуть, что срок действия поручительства,
предусмотренный договором либо определяемый по правилам, установленным п.
4 ст. 367 ГК, несмотря на то, что законодатель связывает последствия его
истечения с фактом предъявления (или непредъявления) кредитором иска к
поручителю, не является сроком исковой давности. Как известно, исковой
давностью признается срок защиты права по иску лица, право которого нарушено
(ст. 195 ГК). Основные различия между сроком действия поручительства и сроком
исковой давности заключаются в следующем.
Во-первых, по своей правовой природе срок поручительства не является
сроком для защиты нарушенного права. Это срок существования самого
акцессорного обязательства - поручительства. Поэтому только в пределах этого
срока, пока действует поручительство, кредитор вправе потребовать от
поручителя исполнения его обязанности, т.е. нести ответственность за должника.
Во-вторых, общий срок исковой давности определяется ГК (три года); для
отдельных видов требований могут предусматриваться специальные сроки
исковой давности (сокращенные или более длительные), однако и эти сроки
устанавливаются только законом (п. 1 ст. 197). Напротив, срок действия
поручительства, по общему правилу, определяется договором.
В-третьих, строго говоря, поручитель не является лицом, нарушающим право
кредитора. Поэтому в отношении поручителя не могут применяться нормы о сроке
для защиты нарушенного права (исковая давность).
В-четвертых, в отличие от исковой давности, которая применяется судом
только по заявлению стороны в споре, предъявление кредитором иска за
пределами срока действия поручительства служит для суда безусловным
основанием к отказу в иске.
Таким образом, срок действия поручительства не является сроком исковой
давности, а относится к категории пресекательных (преклюзивных) сроков.
Следует также обратить внимание на то, что ГК (п. 4 ст. 367) требует от
кредитора предъявления в пределах срока действия поручительства именно иска,
а не любого письменного требования, как это имеет место, например, при
банковской гарантии (п. 1 ст. 374). Поэтому нельзя приветствовать
встречающиеся порой в судебной практике попытки излишне широкого
толкования соответствующего законоположения, когда необходимость
предъявления иска подменяется, к примеру, выставлением кредитором
платежных документов на инкассо для бесспорного списания денежных сумм с
поручителя.

6. Банковская гарантия

Банковская гарантия представляет собой новый, ранее не известный
отечественному законодательству способ обеспечения исполнения гражданско -
правовых обязательств. Способ этот состоит в том, что банк, иное кредитное
учреждение или страховая организация (гарант) дают по просьбе другого лица
(принципала) письменное обязательство уплатить кредитору принципала
(бенефициару) в соответствии с условиями даваемого гарантом обязательства
денежную сумму по представлении бенефициаром письменного требования о ее
уплате (ст. 368 ГК).
Несмотря на абсолютную новизну банковской гарантии для российского
законодательства, в юридической литературе не прекращаются попытки найти и
определить черты банковской гарантии, делающие ее похожей на иные способы
обеспечения исполнения обязательств и даже на иные гражданско - правовые
институты, не имеющие отношения к способам обеспечения исполнения
обязательств.
Так, в одном из комментариев к ГК А.Л. Меламед подчеркивает, что ранее "в
ГК 1964 г. и Основах гражданского законодательства Союза ССР и республик от
31 мая 1991 г. гарантия приравнивалась к поручительству, и на нее
распространялись посвященные поручительству правила...". Тот же автор,
комментируя норму ГК о вступлении банковской гарантии в силу (ст. 373), пишет:
"Ранее в письме Высшего Арбитражного Суда от 20 мая 1993 г. N С-13/ОП-167
"Об отдельных рекомендациях, принятых на совещаниях по судебно -
арбитражной практике"... разъяснялось, что свидетельством заключения договора
гарантии является сообщение, направленное в письменном виде кредитором
гаранту, о том, что он принимает полученное последним гарантийное письмо. В
том случае, когда подтверждение кредитора не было получено, рекомендовалось
исходить из того, имеется ли ссылка на гарантию в основном договоре. При
отсутствии в договоре указанной ссылки отношения по гарантии считались
неустановленными. В настоящее время извещения бенефициара или ссылки на
гарантию в договоре не требуется, хотя стороны могут предусмотреть и такой
порядок вступления гарантии в силу" <*>. В такой интерпретации банковская
гарантия представляется неким результатом развития института гарантии,
имевшегося в гражданском законодательстве советского периода. Между тем, как
уже отмечалось, гарантия по ГК 1964 г. (ст. 210) представляла собой
разновидность поручительства, приспособленную к административно - командной
системе управления экономических отношений. Еще более странной выглядит
ссылка на названное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации
от 20 мая 1993 г., которое было издано в условиях действия на территории России
Основ гражданского законодательства 1991 г., как известно, упразднивших
институт гарантии и сохранивших само понятие "гарантия" для обозначения
договора поручительства.
--------------------------------
<*> См.: Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Научно -
практический комментарий. С. 570, 573 - 574.

Данное обстоятельство, т.е. принципиальное отличие банковской гарантии от
использовавшейся ранее по российскому законодательству гарантии как
разновидности поручительства, отмечается Т.А. Фаддеевой, которая, однако, в
свою очередь полагая, что основанием к привлечению гаранта к уплате
бенефициару денежной суммы является т.н. гарантийный случай, находит
сходные черты и различия между банковской гарантией и договором страхования
<*>.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское право: Учебник. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого и А.П.
Сергеева. М., 1996. С. 531.

Другую, крайнюю позицию занимает Е.А. Павлодский, считающий, что
банковская гарантия вовсе не является способом обеспечения исполнения
обязательств; по его мнению, "отнесение банковской гарантии к способам
обеспечения исполнения обязательств имеет не больше оснований, чем,
например, страхование риска невозврата заемных средств" <*>. В связи с этим
хотелось бы обратить внимание на необходимость при исследовании правовых
проблем если не уважать, то хотя бы учитывать волю законодателя, который в
числе других способов обеспечения исполнения обязательств назвал и
банковскую гарантию (п. 1 ст. 329; ст. 368 - 379).
--------------------------------
<*> Павлодский Е.А. Обеспечение исполнения обязательств

<< Предыдущая

стр. 90
(из 131 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>