<< Предыдущая

стр. 34
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

составители проекта Гражданского уложения России. Речь шла о том, где поместить в нем
статьи, которые должны были регулировать то, что относится к полномочиям представителя
<*>. Вначале, в редакции Проекта 1899 г., все они оказались в главе, посвященной договору
поручения. А впоследствии, имея в виду, что речь идет о представительстве как таковом,
признали целесообразным перенести соответствующие нормы в одноименную главу (редакция
1905 г.). В последней по времени редакции Проекта (1913 г.) нормы, о которых идет речь,
оказались вновь в той же главе о договоре поручения.
--------------------------------
<*> Одна из таких статей Проекта предусматривала, что "действия, совершенные
поверенным от имени доверителя и в пределах полномочия, устанавливают права и
обязательства непосредственно в лице доверителя". Другая статья была посвящена
последствиям выхода поверенного за пределы своих полномочий.

Аналогичные вопросы возникли и при подготовке действующего Кодекса. В своей основе
гл. 10 в обеих ее частях (речь идет и о представительстве, и о доверенности) регулирует
отношения представляемого с третьими лицами. Вместе с тем в той же главе оказалось
некоторое количество норм, которые посвящены отношениям представителя с
представляемым, включая и такие, которые конкурируют с нормами, содержащимися в гл. 49
"Поручение".
Так, в гл. 10 и 49 ГК речь идет о коммерческом представительстве. При этом названная
таким образом ст. 184 ГК целиком, за исключением п. 1, посвящена порядку заключения
договора коммерческого представительства, а также взаимным правам и обязанностям его
контрагентов. Однако те же по сути отношения регулируются и гл. 49 ГК. Притом в последней
содержатся специальные нормы, посвященные особенностям договора поручения, в котором в
роли поверенного выступает коммерческий представитель (имеются в виду ст. 972, 973, 977 и
978 ГК). Из этого следует, что в остальных случаях на договор коммерческого
представительства должны распространяться общие нормы гл. 49 ГК о договоре поручения,
разновидностью которого и является договор коммерческого представительства. И это при
существовании ст. 184 ГК.
История развития института. Как характерно для большинства других современных
правовых конструкций, истоки рассмотренной триады можно обнаружить в римском праве. И
это несмотря на то, что само по себе поручение, при котором лицо признается наделенным
правами и обязанностями непосредственно в силу действий другого, вступало в противоречие с
исходным для римского права личным характером обязательственных отношений как таковых
<*>.
--------------------------------
<*> Как указывал Л. Эннекцерус, "древнейшее германское право не знало
представительства. Римское право допускало его вообще только при владении, вещных
сделках и при вступлении в наследство, в сфере же обязательственного права оно не
допускало представительства и только знало весьма несовершенный суррогат
представительства - ответственность представляемого наряду с представителем" (Эннекцерус
Л. Курс Германского гражданского права. Т. I, полутом 2. М., 1950. С. 232). Имея в виду все то
же "прямое представительство, т.е. представительство, при котором известное юридическое
отношение обусловливается сделкою представителя, непосредственно возникает в
представляемом лице, не сосредотачиваясь вовсе на представителе", Г.Ф. Пухта находил ему
еще более узкое по сравнению с Л. Эннекцерусом место. "Римское право допускает этот вид
представительства, - указывал он, - только при приобретении владения, а вместе с тем и права,
находящегося от него в зависимости, напр., при traditio как способе приобретения права
собственности" (Пухта Г.Ф. Курс римского гражданского права. Т. I. С. 145).

Следует прежде всего отметить, что уже здесь начинается разграничение
представительства законного и тем самым обязательного, а также добровольного, основанного
на договоре. Из этих двух видов представительства первостепенное значение придавалось
законному. Последнее распространяло действие на подвластных - тех, кто в силу особого
социального положения (рабы) либо положения семейного (дети, а одно время и жена) были
ограничены в своей правоспособности. Соответственно за подвластными признавалась
возможность выступать в обороте, с тем, однако, что своими действиями в отношениях с
третьим лицом они могли создавать только права, к тому же не у себя, а лишь у pater familias
(домовладыки). На смену этому пришло признание возможности создавать действиями
подвластных обязательства у домовладыки, с тем, однако, что по своему характеру такие
обязательства относились к числу натуральных, лишенных исковой защиты.
Все же подобное положение, затрагивающее непосредственно интересы третьих лиц, не
удовлетворяло и самого домовладыку. Речь шла о том, что третьи лица, лишенные
необходимых гарантий, должны были избегать заключения договоров через подвластных, а тем
самым существенно ограничивалось использование труда последних. Возникавшие в
результате сложности постепенно преодолевались путем (как известно, это было типичным для
римского права) вынесения особых исков, которые претор выдавал третьим лицам - тем, кто
заключал договоры с подвластными. Такого рода иски стали допускаться против домовладыки
на случай неисполнения им соответствующих обязательств, закрепленных в договоре, который
заключил подвластный.
При этом набор соответствующих исков постепенно расширялся.
Прежде всего речь шла об actio exercitoria - об адресованном собственнику судна
(exercitor,y) требовании, которому основанием служил договор, заключаемый тем
(подвластным), кому было поручено командование кораблем. Как указывал по этому поводу
Ф.К. Савиньи, "потребность представительства с подобными последствиями была особенно
настоятельна потому, что договоры, о которых идет речь, часто заключались в таком отдалении
от корабельщика, что невозможно было испросить его согласия на договор" <*>. Вслед за actio
exercitoria появился actio institoria (institor - лицо, назначенное домовладыкой для управления
торговым предприятием, - приказчик). Особенность тех и других исков И.А. Покровский
усматривал в том, что в обоих случаях ответственность господина была полной: не
ограниченной ни размером торгового дела, порученного рабу, ни стоимостью корабля <**>.
--------------------------------
<*> Савиньи Ф.К. Обязательственное право. С. 372.
<**> См.: Покровский И.А. История римского права. Пг., 1918. С. 221.

Такой же характер носили иски, заявляемые по поводу пекулия (выделенной
домовладыкой сыну или рабу в самостоятельное управление отдельной части его имущества).
Имелись в виду - actio de peculio и более широкий по объему - actio tributoria <*>.
--------------------------------
<*> Различие между этими двумя исками состояло в том, что объектом взыскания при
actio de peculio служило все выделенное сыну или рабу имущество с тем, что из него
исключались долги сына отцу, но зато прибавлялась задолженность отца сыну. Actio tributoria
исходил из того, что все взаимные требования сына и отца во внимание не принимались и
соответственно отец по отношению к сыну выступал наравне со всеми другими кредиторами.
Этот вид исков предполагал непременно предварительное согласие домовладыки на ведение
дела подвластным (см.: Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 374 - 375).

Еще одним подобного рода иском был actio quod jussu, который в качестве непременного
условия предполагал предварительное извещение господином третьего лица о своем согласии
на заключение соответствующих договоров с подвластным. И.А. Покровский в этой связи
приводил такой пример: "Господин, уезжая, просил своего знакомого давать рабу деньги
взаймы, если они ему понадобятся" <*>.
--------------------------------
<*> Покровский И.А. Указ. соч. С. 221; Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 374 - 375.

Наконец, заслуживал упоминания actio de in rem verso. В отличие от ранее указанных,
этот иск в качестве столь же необходимого основания допускал уже не заранее выраженную
волю домохозяина, а иное: признание заключенных договоров такими, которые должны
приносить прибыль домовладыке. И только в пределах прибыли мог быть заявлен
соответствующий иск. Тогда уже в предварительном изъявлении воли домохозяина не было
необходимости.
Обобщая значение приведенных прямых исков третьих лиц представляемому, Ф. Савиньи
подчеркивал: "Все указанные... преторские иски, очевидно, введены потому, что для тех
случаев, где они употребляются, цивильное право не давало прямых ответов" <*>.
--------------------------------
<*> Савиньи Ф.К. Указ. соч. С. 378.

В отличие от широкого развития законного представительства, вызванного к жизни
прежде всего самой социальной структурой общества <*>, представительство договорное,
лишенное объективных предпосылок, развивалось все же слабо. При этом особое значение
имело то, что в течение длительного времени принципиально исключалась возможность
использовать современную конструкцию прямого представительства, при котором одно лицо
своими действиями создает сразу же, к тому же непосредственно, права и обязанности у
представляемого <**>.
--------------------------------
<*> О предпосылках этого вида представительства и различных правовых конструкциях,
применяемых при законном представительстве, см.: Дождев Д.В. Римское частное право:
Учебник. М., 1997. С. 272 и сл.
<**> В.М. Хвостов обращал в этой связи внимание на то, что "римское право, вероятно
опасаясь осложнений и опасности для прочности оборота, с которыми связано
непосредственное действие представительства, и не ощущая особой нужды в этом институте,
гл. обр. вследствие существования рабства, которое давало возможность непосредственно
приобретать через рабов имущественные права, в принципе не допускало такого действия"
(Хвостов В.М. Система римского права: Учебник. М., 1996. С. 184).

Осторожное в целом отношение римского права к прямому представительству и
связанным с ним правовым конструкциям оказало влияние на последующее развитие
соответствующих отношений. Как отмечал в этой связи уже в начале XX в. И.В. Шерешевский,
"еще не так давно целые институты права не пользовались признанием только потому, что не
освещались римским правом, и лишь лет 60 назад Пухта и Вангеров не допускали возможности
представительства (речь шла, естественно, о прямом представительстве. - М.Б.) ввиду того,
что последнее находится в непременном противоречии с древнеримской идеей обязательства"
<*>.
--------------------------------
<*> Шерешевский И.В. Учение о представительстве в современной германской
цивилистике // Журнал Министерства юстиции. 1912. Май. С. 27.
Г.Ф. Пухта, о котором писал И.В. Шерешевский, выступал против тех, кто вслед за Ф.К.
Савиньи полагал, что уже "по римскому праву допускалось полное представительство в
сделках, естественных, негражданских (каковы, например, купля-продажа, заем), в гражданских
(например, в стипуляции) же не допускалось, и что в новом праве оно допускается всегда". Сам
Г.Ф. Пухта приходил к противоположному выводу: "Недопущение полного представительства в
обязательствах не имеет особых исторических оснований, но коренится в самой природе этого
юридического отношения и потому остается неизменным в нынешнем праве" (Пухта Г.Ф. Курс
римского гражданского права. Т. I. С. 147).

Но при этом усложняющаяся правовая жизнь брала свое. Прослеживая дальнейшее
развитие соответствующих правовых конструкций после римского права, Ю. Барон усматривал
его основную тенденцию в том, что уже "по норме обычного права, начало соблюдения которой
относится еще к средним векам... по договору, заключенному представителем от имени
представляемого, управомочен и обязан уже не представитель, а только представляемый; с
этим обычным правом согласуется и обычная редакция договора: представитель заявляет не
то, что он заключает договор от имени представляемого, а что представляемый заключает
договор через него; поэтому договорный акт подписывается обыкновенно словами: N.N. (имя
представляемого) через А.А. (имя представителя)" <*>.
--------------------------------
<*> Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск третий. Книга IV.
Обязательственное право. СПб., 1910. С. 48.

Следующий этап в развитии конструкции представительства, наступивший через много
веков после римского права <*>, связан с принятием Французского гражданского кодекса (ФГК).
--------------------------------
<*> Обстоятельный сравнительно-правовой анализ правового регулирования торгового
представительства применительно к современному законодательству разных стран приведен в
книге "Основные институты гражданского права зарубежных стран" (Под ред. В.В. Залесского.
М., 1999. С. 13 - 80).

Для этого Кодекса характерно прежде всего то, что он объединил правовое
регулирование внутренних и внешних отношений при представительстве. Явно смешивая и те и
другие <*>, первая статья главы "О природе и форме поручения" (она составляет часть титула
"О поручении") устанавливает, что "поручение или доверенность является действием, в силу
которого одно лицо дает другому полномочия сделать что-либо для доверителя и от его
имени". Продолжая указанное определение с очевидной целью подчеркнуть договорную основу
соответствующей правовой конструкции, та же статья предусмотрела, что договор возникает
лишь в силу принятия поручения поверенным.
--------------------------------
<*> См. об этом смешении: Л. Жюллио де ла Морандьер. Гражданское право Франции. Т.
З. М., 1961. С. 275.

Из приведенной статьи устанавливается, что она имеет в виду отношения,
выражающиеся в правовой связи между двумя лицами, из которых одно дает поручение, другое
его принимает, а наряду с этим и то, что действие, составляющее предмет поручения, носит
юридический характер (только такие действия могут совершаться "от имени другого") <*>.
Заключенный таким образом договор порождает прямое представительство. Притом права и
обязанности, связывающие доверителя с поверенным, возникают в силу действий последнего,
укладывающихся в рамки полученных им полномочий <**>. Договор носит личный характер, что
выражено в словах "сделать для доверителя".
--------------------------------
<*> Имея в виду ту же норму ФГК, Г.Ф. Шершеневич указывал, что по толкованию
французских юристов она предполагает полномочие, данное на совершение юридических
актов, и соответственно "договор, не направленный на этого рода деятельность, не
обязывающий к представительству, не может считаться договором доверенности"
(Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1912. С. 614). В том, что такая
позиция в науке сохранилась, можно убедиться, сопоставив приведенное утверждение с тем,
что пишет значительно позднее по этому же поводу Л. Жюллио де ла Морандьер: "Ныне почти
не возникает споров о том, что поручение может относиться только к полномочию совершать за
чужой счет юридические сделки. Таким образом, поручение предполагает представительство, а
поверенный является представителем доверителя" (Л. Жюллио де ла Морандьер. Гражданское
право Франции. Т. З. С. 275).
<**> В соответствующей статье ФГК первоначально содержалось указание на то, что
поручение может быть дано посредством публичного акта или посредством частного акта, даже
путем письма. Законом N 80-525 от 12 июля 1970 г. редакция статьи была изменена: "поручение
может быть дано посредством удостоверенного или частного акта, даже путем письма".

К полученным полномочиям приравнивается последующее одобрение доверителем
действий поверенного, притом правовая сила признается также и за одобрением в форме
молчания.
Необходимость личного исполнения поручения самим поверенным прямо в ФГК не
предусмотрена. Все же, передавая свои полномочия другому лицу при отсутствии прямого
указания на этот счет доверителя, поверенный должен учесть, что тогда ему придется нести
ответственность за действия заместителя (субститута). Если же передача полномочий другому
лицу поручена доверителем, а это лицо прямо доверителем не названо и его предстоит
определить самому поверенному, последний будет нести ответственность перед доверителем
за ненадлежащий выбор (обычная culpa in eligendo). Имеется в виду, в частности, случай, когда
заместитель оказался лицом заведомо неспособным или неплатежеспособным. Сам факт
замены, осуществленной поверенным, признается достаточным для возникновения у
доверителя права на предъявление иска непосредственно заместителю.
Последствия действий, совершенных поверенным за пределами его полномочий, в виде
общего правила несет перед третьим лицом уже не доверитель, а сам поверенный. Специально
выделен случай, когда поверенный заранее передает третьему лицу, с которым заключает
договор, "достаточные сведения" о том, каковы в действительности имеющиеся у него
полномочия. Если теперь третье лицо, заведомо зная, что для представителя соответствующие
действия - ultra vires (сверх силы), все же совершит сделку, оно тем самым принимает на себя
связанный с этим риск. Правда, из приведенного правила установлено и исключение. Имеется в
виду, что представитель заранее заявляет о принятии лично на себя возможности подобных
последствий ("ответственности").
Кодекс презюмирует безвозмездность поручения. При этом возмездность или
безвозмездность конкретного договора оказывает прямое влияние на условия наступления
ответственности поверенного перед доверителем за неисполнение или ненадлежащее
исполнение поручения. Так, при безвозмездности договора поверенный несет ответственность
лишь при наличии в его действиях умысла. Но если договор возмезден, поверенный должен
отвечать даже и при неосторожности.
Необходимость личного исполнения поручения самим поверенным прямо в ФГК не
предусмотрена. Все же, передавая свои полномочия другому лицу при отсутствии прямого
указания на этот счет доверителя, поверенный должен учесть, что тогда ему придется нести
ответственность за действия заместителя (субститута). Но если передача полномочий другому
лицу поручена доверителем с тем, однако, что это лицо прямо им не названо и его предстоит
определить самому поверенному, последний будет нести ответственность перед доверителем
лишь за ненадлежащий выбор. Имеется в виду, в частности, ситуация, когда заместитель
оказался лицом заведомо "неспособным" или "неплатежеспособным". Независимо от того,
какое из условий замены имело место, сам ее факт признается достаточным для
возникновения у доверителя права на предъявление иска непосредственно заместителю.
На доверителя возлагается во всех случаях обязанность из собственных средств
возмещать понесенные поверенным расходы (издержки).
Доверитель должен выплатить поверенному вознаграждение, если оно предусмотрено в
договоре, притом даже тогда, когда действия поверенного не получили благоприятного
завершения. Для этого достаточно, чтобы негативный результат произошел не по причине
допущенных поверенным упущений. Таким образом, особый характер договора выражается и в
том, что, даже если он возмезден, риск исполнения принимает на себя тот, кто дает поручение.
Личный характер договора поручения выражается, среди прочего, в том, что смерть
одной из сторон, а также отказ любой из них от договора признаются основанием для
прекращения договора. Регулируя последствия прекращения договора в указанных ситуациях,
Кодекс, в частности, возлагает определенные обязанности в случае смерти поверенного на его
наследников: они должны уведомить о факте смерти поверенного и принять необходимые
меры для охраны интересов доверителя.
Германское гражданское уложение (ГГУ) было одним из первых кодификационных актов,
в которых четко разделено правовое регулирование представительства (доверенности), с
одной стороны, и поручения - с другой. Представительство (доверенность) находится в книге
первой Уложения - "Общая часть" (имеется в виду глава пятая раздела третьего "Сделка"), а
поручение - в книге второй - "Обязательственное право" (речь идет о главе седьмой раздела
седьмого "Отдельные виды обязательств"). Применительно к представительству основой

<< Предыдущая

стр. 34
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>