<< Предыдущая

стр. 37
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

определенные правовые последствия у доверителя. Следует особо подчеркнуть значение
нормы, включенной вслед за определением договора поручения в п. 1 ст. 971 ГК. Имеется в
виду указание, призванное разъяснить в соответствующей части приведенное легальное
определение: "Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают
непосредственно у доверителя". Это позволяет сделать вывод о том, что носителем
соответствующих прав и обязанностей из заключенной им от имени доверителя сделки
поверенный не становится и в этом смысле ему нечего переуступать доверителю. Указанное
обстоятельство имеет решающее значение при установлении самой сущности
соответствующей конструкции - прямого представительства <*>.
--------------------------------
<*> В одном из рассмотренных им дел Высший Арбитражный Суд указал: "Поскольку
физическое лицо действовало на основании договора поручения фонда, победителем
закрытого чекового аукциона является не конкретный гражданин, а фонд" (Вестник Высшего
Арбитражного Суда РФ. 1996. N 7. С. 101).
В-третьих, поверенный совершает действия за счет доверителя. Значение этого признака
состоит в том, что "во всех случаях, когда порученное поверенному осуществление или
приобретение субъективных прав и обязанностей связано с денежными затратами или иными
расходами, такие расходы относятся на счет доверителя". Прямым последствием отмеченного
признака поручения служит то, что именно выдачей доверенности доверитель принимает на
себя в соответствующей части риск, связанный с исполнением данного им поручения.
В-четвертых, основанием возникновения прав и обязанностей у доверителя по
отношению к третьему лицу служит не договор поручения как таковой, а сделка, которую
заключает поверенный от имени доверителя. Отсюда, в частности, следует, что
неблагоприятные последствия фактических действий поверенного, в том числе связанные с
причинением вреда третьему лицу (в виде принятого на себя обязательства доверителя), если
иное не указано в договоре, лежат на поверенном.
В-пятых, поскольку договор поручения представляет собой правовую форму внутренних
отношений доверителя с поверенным, сам по себе он не может иметь никакого значения для
отношений, которые складываются между доверителем и третьим лицом. Основанием для
последних служат полномочия, которыми наделяет поверенного, если это не сделал сам закон,
доверитель. И выражаются полномочия тогда по общему правилу в особом документе -
доверенности. Таким образом, заключение договора поручения, возлагающего на поверенного
обязанность совершить определенные действия, и наделение полномочиями на их совершение
относятся к разным сферам: первая - к внутренней, а вторая - к внешней.
В-шестых, при расхождении между содержанием доверенности и договора поручения в
отношениях между поверенным и доверителем безусловным приоритетом пользуется договор
поручения, а между поверенным и третьим лицом - доверенность. И это даже при том, что в
действующем ГК нет нормы, которая содержала бы прямой ответ на поставленный вопрос,
подобно той, которую имела в свое время одна из статей проекта Гражданского уложения
России <*>.
--------------------------------
<*> Имеется в виду ст. 582 проекта Гражданского уложения (последняя редакция 1913 г.):
действия, совершенные поверенным на основании и в пределах доверенности, обязательны
для доверителя, хотя бы поверенный отступил от данных доверителем ограничительных
указаний, если указания эти не содержатся в самой доверенности и остались неизвестны
третьему лицу.

В-седьмых, приведенное выше легальное определение договора поручения,
содержащееся в п. 1 ст. 971 ГК, вместе с отдельными включенными в соответствующую главу
иными статьями позволяет выделить, среди других индивидуализирующих его признаков, также
особый характер предоставляемых по договору услуг.
Вопрос о предмете договора поручения заслуживает особого рассмотрения.
Под "юридическими действиями", о которых идет речь в легальном определении
договора, подразумеваются прежде всего сделки, совершаемые представителем от имени
доверителя. Однако нельзя согласиться с теми, кто полагал, будто "в гражданском праве (при
этом не имеет значения, было ли это до либо после применения действующего ГК) могут быть
совершены от имени другого лица только сделки. Другие правомерные юридические действия
(в частности, юридические поступки) от имени другого лица совершены быть не могут, так как
они предполагают фактическую деятельность субъекта права и обязанности у него возникают
вследствие совершения фактических действий" <*>.
--------------------------------
<*> Андреев В.К. Применение представительства в деятельности производственного
объединения // Советское государство и право. 1976. N 8. С. 60.

Приведенное утверждение вступает в определенное противоречие с самим понятием
"сделка". Имеется в виду, что сделки являются лишь одним из видов юридических действий
<*>.
--------------------------------
<*> Не случайно С.И. Вильнянский считал более удачным определение "сделки", которое
начиналось бы со слов "ЮРИДИЧЕСКОЕ (выделено мной. - М.Б.) действие" (Вильнянский С.И.
Лекции по советскому гражданскому праву. Ч. 1. С. 159). В этом случае подчеркивалось бы тем
самым, что "юридические действия" представляют собой родовой признак сделок,
нуждающихся для их индивидуализации в признаках видовых.
Стоит отметить, что представительство как таковое не может сводиться к сделкам уже
потому, что его использование не ограничивается пределами гражданского права. В качестве
примера можно назвать судебное представительство, представительство в отношениях с
налоговыми, таможенными органами и другие виды представительства, включая и такие, при
которых отношения между сторонами строятся на началах власти и подчинении. И когда
заинтересованное лицо в подобных случаях выдает доверенность кому-либо на совершение от
своего имени определенных действий (например, при подаче жалобы на действия органа,
налагающего штраф, или ходатайства о предоставлении льгот, например, по налогам),
отношения между этим лицом и тем, кто его должен представлять, все равно будут принимать
форму обычного договора поручения.
Включенное в определение договора поручения указание на юридический характер
действий, составляющих предмет оказываемых поверенным услуг, отнюдь не исключает того,
что поверенный может принять, кроме того, на себя обязанность одновременно совершать и
фактические действия. Однако действия, носящие такой характер, должны служить
определенным дополнением к действиям юридическим, т.е. носить тем самым зависимый от
них, субсидиарный характер. Примером может служить поручение поверенному приобрести
автомашину и одновременно при необходимости ее отремонтировать. Имея, очевидно, в виду
такого рода ситуации, О.С. Иоффе полагал, что "встречающиеся случаи выполнения
поверенным некоторых фактических действий не меняют существа правоотношения, ибо
природа договора определяется его основной целью, а не сопутствующими ей моментами. С
точки зрения действующего законодательства нет договора поручения, если одно лицо
выполняет для доверителя только фактические действия" <*>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 510 - 511. Равным образом и В.А. Рясенцев
указывал на то, что "фактические действия не имеют самостоятельного характера, будучи
подчинены цели выполнения юридических действий. Вследствие своего подсобного значения
фактические действия не составляют предмета договора поручения, а лишь содействуют его
исполнению" (Советское гражданское право. Т. 2 / Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1965. С. 276 -
277).

Возможен все же вариант, при котором договор поручения закрепляет обязанности
стороны осуществить юридические и фактические действия с тем, чтобы ни те ни другие не
могли считаться по своему характеру субсидиарными. Например, поручение выполнить работу
по заданию заказчика и сдать результат от его имени третьему лицу. Или другой пример:
поверенный может принять на себя обязанность не только приобрести от имени доверителя
товары, но и доставить их на склад доверителя своим транспортом. Однако в подобном случае
речь идет о договоре, который в силу п. 3 ст. 421 ГК должен признаваться смешанным,
сохраняющим в соответствующих частях элементы различных договоров. А значит, как следует
из приведенной статьи, необходимо будет (если иное не вытекает из соглашения сторон или
существа смешанного договора) применять к его отдельным частям правила, относящиеся к
каждому из таких договоров. В приведенных примерах это соответственно означает
распространение на одни отношения норм о подряде (или перевозке), а на другие - норм
поручения.
Сделанные выводы, таким образом, вовсе не подтверждают необходимости отказаться от
признания роли разграничения юридических и фактических действий применительно к
поручению. В качестве примера можно сослаться на дело, рассмотренное одним из
международных судов с участием российского банка. Для вынесения решения по делу
определяющее значение имела оценка действий акционерного общества, направившего своей
дочерней фирме оферту, исходившую от третьего лица. Речь шла о том, должно ли
соответствующее действие акционерного общества квалифицироваться в порядке,
предусмотренном п. 1 ст. 105 ГК, т.е. как обязательное для дочерней фирмы указание -
заключить договор на условиях, содержащихся в оферте, т.е. как действие юридическое, или
только как обычная передача чужой, выраженной в оферте, воли, т.е. как действие
фактическое? В первом варианте дочерняя фирма обязана была совершить акцепт, а во
втором - это зависело исключительно от ее свободно формируемой воли.
Возможную связь между юридическими и фактическими действиями при исполнении
поручения удачно проиллюстрировал Н.О. Нерсесов. Он указал на то, что "чисто фактические
отношения приобретают при известных условиях юридический интерес, и наоборот,
необходимый юридический элемент сделки может превратиться в фактическое отношение.
Напр., воля, считающаяся необходимым юридическим элементом для сделки, будучи выражена
не в надлежащей форме, теряет юридический интерес и становится фактическим явлением;
наоборот, деятельность писца, написавшего духовное завещание, для которого письменная
форма составляет необходимое условие, или деятельность посыльного, передающего другому
контрагенту волю своего принципала, является необходимым элементом данного юридического
акта, хотя действия этих лиц не суть юридические, а чисто - фактические" <*>.
--------------------------------
<*> Нерсесов Н.О. Указ. соч. С. 6.

В литературе, однако, были высказаны и иные взгляды. Полагая, что предметом
поручения служат только юридические действия, М.В. Кротов обосновал свой вывод тем, что
"правильнее относить к юридическим любые действия, вызывающие те или иные правовые
последствия, независимо от того, направлена ли воля субъекта, их совершающего, на
достижение этих последствий или нет" <*>. В данном случае, пожалуй, речь идет о крайней
позиции, при которой придется отказаться от использования для индивидуализации договора
поручения такого признака, как его предмет, хотя бы потому, что правовые последствия влекут
действия, составляющие предмет едва ли не любого договора, а совершение действий по
поручению другого характеризует и отношения, имеющие своим предметом, например,
строительство здания или доставку груза по адресу получателя, хотя первая модель
представляет собой договоры подряда, а вторая - перевозки. Помимо прочего, это, как кажется,
не вполне соответствует легальному определению данного договора <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право. Ч. 2 / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 549.
<**> Оспариваемая точка зрения имела немало сторонников. Помимо указанных ранее
авторов, аналогичную точку зрения высказывал и В.И. Шерешевский. Он полагал, что
различение юридических и фактических действий "является не только условным, но и вообще
сомнительным". При этом он указывал на то, что "всякое действие может иметь юридическое
значение и так называемое юридическое действие состоит из действий фактических"
(Шерешевский В.И. Представительство. Поручение и доверенность. С. 8).

Квалификация договора поручения. Для характеристики любого договора имеет особое
значение отнесение его к числу возмездных или безвозмездных. Применительно к
рассматриваемому договору законодатель всегда испытывал определенные трудности при
принятии решения: допустить ли возможность существования для договора поручения обоих
вариантов - возмездного и безвозмездного, а если да, то в пользу какого из них следует
установить презумпцию. Сложности, о которых идет речь, связаны с тем, что договор поручения
как таковой должен обеспечить охват одних и тех же по природе услуг, но применительно к
существенно различающимся ситуациям. Имеются в виду по преимуществу сделки,
совершенные от имени доверителя (представляемого) поверенным (представителем) в порядке
осуществления последним своей предпринимательской деятельности (пример - биржевой
брокер, риэлторская фирма и т.п.) либо оказания обычной в быту дружеской услуги (например,
получение прибывшего соседу почтового отправления).
Как уже было показано, в разное время и в разных правовых системах вопрос о
безвозмездности или возмездности поручения решался по-разному. Особенность
действующего ГК, по сравнению с предшествующими кодификациями в нашей стране, состоит
в том, что наряду с общей презумпцией - безвозмездности доверителя - в нем содержится и
прямо противоположная: в пользу возложения на доверителя обязанности выплачивать
представителю вознаграждение.
Общее правило на этот счет признает, что вознаграждение поверенному за оказанную им
услугу должно выплачиваться лишь при условии, когда это предусмотрено законом, иными
правовыми актами или самим договором поручения (первый абзац п. 1 ст. 972 ГК). Однако
действие указанной презумпции весьма существенно ограничивается. В соответствии со
вторым абзацем того же п. 1 ст. 972 ГК в случаях, когда договор поручения, связанный с
осуществлением предпринимательской деятельности одной или обеими сторонами,
заключенный между ними, является возмездным, если стороны не воспользуются
предоставленной им возможностью предусмотреть в нем иное, т.е. безвозмездность услуг.
Следовательно, для действия презумпции возмездности необходима одна из трех ситуаций:
предпринимателем является как доверитель, так и поверенный (1), только поверенный (2) или
только доверитель (3). При этом во всех трех ситуациях условием служит наличие связи между
договором и осуществляемой стороной (сторонами) предпринимательской деятельностью.
Само по себе наличие двух возможных моделей поручения создает некоторые трудности
при определении места поручения в другой, основанной на дихотомии классификации. Речь
идет об отнесении договора к числу дву- или односторонних. Имеется в виду, естественно,
лишь модель безвозмездного поручения, поскольку необходимости оплатить выполненное
поручение достаточно для признания договора двусторонним <*>. Решение давно уже
поставленного в литературе вопроса о возможности существования одностороннего договора
поручения осложняется тем, что в отличие от многих других договоров, легальное определение
которых исключает использование для них односторонней модели (примерами могут служить
купля-продажа или подряд), ст. 971 ГК никаких указаний на какие-либо встречные обязанности
другой стороны - доверителя вообще не содержит.
--------------------------------
<*> Римское право даже в тех случаях, когда договор предполагал вознаграждение за
соответствующую услугу, все равно относило его к числу односторонних. Как писал в этой связи
А.О. Гордон, "римское право отделяло вопрос о вознаграждении от самого договора
доверенности и признавало, что вознаграждение может быть требуемо поверенным лишь
путем самостоятельного, независимого от отношения доверенности, иска (persecutio extra
ordinem)" (Гордон А.О. Указ. соч. С. 73). Сам автор выступал за безусловную двусторонность
возмездного договора.

О возлагаемых на доверителя обязанностях, помимо ст. 972 ГК, посвященной выплате
вознаграждения поверенному, речь идет в специально посвященной этому ст. 975 ГК. Она
предусматривает пять обязанностей доверителя по отношению к поверенному: выдать
доверенность (доверенности) (1); возмещать поверенному понесенные издержки (2);
обеспечивать поверенного средствами, которые необходимы для исполнения поручения (3);
принять, к тому же без промедления, все исполненное поверенным в соответствии с договором
(4); уплатить вознаграждение при возмездности договора (5). О тех же по сути обязанностях
(если не считать выдачи доверенности) речь шла и в ст. 400 ГК 1964 г., а еще ранее - в ст. 256
ГК 1922 г.
В условиях, когда в ГК начали выделяться обязанности доверителя, общие для
возмездного и для безвозмездного договора поручения, в литературе обнаружился довольно
большой разброс мнений применительно к поставленному вопросу. Весьма распространенным
было и остается прежде всего признание любого договора поручения, независимо от его
возмездности, двусторонним <*>. Часть сторонников указанной точки зрения при этом
подчеркивала одновременно и присущую договору взаимность <**>. Другие делали
определенную оговорку, ставя в договоре поручения по крайней мере взаимность в прямую
зависимость от того, предусматривает ли договор обязанность доверителя, если не платить
вознаграждение, то хотя бы возмещать издержки <***>.
--------------------------------
<*> См., в частности: Гражданское право. Т. 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 349;
Гражданское право. Т. 2, полутом 2 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 2000. С. 94; Советское
гражданское право. Т. 2 / Под ред. О.А. Красавчикова. М., 1985. С. 306; Советское право / Под
ред. Я.А. Куника и В.А. Язева. М., 1978. С. 268; Тархов В.А. Советское гражданское право.
Саратов, 1979. С. 143; Советское гражданское право. Часть вторая / Под ред. В.Ф. Маслова и
А.А. Пушкина. Киев, 1983. С. 314.
<**> Так, в одном из последних по времени учебников предлагается считать договор
поручения, независимо от его возмездности, всегда "взаимным" (Гражданское право / Под ред.
А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 549).
<***> Например, в учебнике "Советское гражданское право" (Т. 2 / Под ред. В.А.
Рясенцева. М., 1976. С. 304) содержалось утверждение: хотя "договор поручения является
двусторонне обязывающим, однако только в возмездном договоре обязанности сторон
являются встречными, взаимно обусловленными".

Для оценки приведенных взглядов следует обратиться прежде всего к ст. 406 ГК.
Указанная статья признает кредитора находящимся в просрочке, если он отказался принять
предложенное должником исполнение или не предпринял действий, до совершения которых
должник не мог исполнить обязательства. Таким образом, как кажется, по крайней мере три из
четырех предусмотренных в ст. 975 ГК обязанностей доверителя - "выдать доверенность",
"обеспечить средствами" и "принять исполнение" - можно считать как раз полностью
совпадающими с прямо указанными в ст. 406 ГК обязанностями, расцениваемыми как
кредиторские <*>, т.е. такие, которые с известной долей условности могут быть названы
обязанностями "перед самим собой".
--------------------------------
<*> На то обстоятельство, что "обязанность принять исполненное есть обязанность
кредитора, а не обязанность должника", указывал, в частности, Б.С. Антимонов (Отдельные
виды обязательств. С. 279).

Остается, таким образом, лишь обязанность возместить издержки <*>. Следует в этой
связи отметить, что все обязанности доверителя, кроме одной - выдать доверенность,
закреплены в ст. 975 ГК диспозитивной нормой. Тем самым законодатель заранее
предусмотрел возможность заключения договора поручения, в котором доверитель всех этих
указанных в п. 2 - 4 ст. 975 ГК обязанностей на себя не принимает. Следовательно, возможен
договор поручения, в котором остается только одна конституирующая этот договор обязанность
- выдать доверенность, которая к тому же заведомо укладывается в рамки предусмотренных ст.
406 кредиторских обязанностей. Этого обстоятельства самого по себе, очевидно, достаточно
для признания возможным существования одностороннего договора поручения. Иначе
пришлось бы договоры с единственной обязанностью доверителя - выдать доверенность
поместить за пределы гл. 49 ГК.
--------------------------------

<< Предыдущая

стр. 37
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>