<< Предыдущая

стр. 42
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

акций, заключенного с акционерным обществом (ОАО), недействительным. Сославшись на ту
же ст. 182 ГК, Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ удовлетворил заявленные истцом
требования. При этом он обратил внимание на то, что лицо, подписавшее по доверенности
договор купли-продажи от имени истца, одновременно выступало представителем ответчика,
занимая должность генерального директора ОАО, а по этой причине не могло "являться
законным представителем продавца". Очевидно, имелось в виду, что указанное
представительство не соответствует требованиям закона (см.: Вестник Высшего Арбитражного
Суда РФ. 1998. N 5. С. 86).

Именно такая ситуация складывается при совершении сделки коммерческим
представителем - лицом, которое постоянно и самостоятельно представительствует от имени
предпринимателей при заключении ими договоров в сфере предпринимательской деятельности
(п. 1 ст. 184 ГК). Коммерческие представители вправе совершать, среди прочего, и такую
сделку, в которой они выступают одновременно представителями обеих ее сторон. Пример
может быть взят из деятельности страховых организаций. Речь идет о случаях, когда ими
заключаются договоры страхования гражданской ответственности владельцев
автотранспортных средств, выезжающих за пределы Российской Федерации. Страховая
организация действует тогда от имени страхователя - российского гражданина и одновременно
страховщика - иностранной страховой компании (п. 4 ст. 8 ФЗ "Об организации страхового дела
в РФ" <*>).
--------------------------------
<*> Ведомости РФ. 1993. N 2. Ст. 56. В редакции Закона от 31 декабря 1997 г.

Нормы о коммерческом представительстве предусматривают в подобных случаях
определенную гарантию сторонам, которые доверились одному и тому же лицу -
коммерческому представителю. Имеется в виду, что для выступления от имени обеих сторон
коммерческий представитель должен при отсутствии на этот счет иного указания в законе
получить их специальное на то согласие.
Статья 184 ГК (п. 2) адресует коммерческим представителям требование: при исполнении
данного им поручения проявлять заботливость "обычного предпринимателя". Таким образом, в
самом законе устанавливается достаточно определенный критерий, который должен иметь в
виду суд при рассмотрении возможных споров. Следует также подчеркнуть, что на
коммерческого представителя возлагается обязанность сохранять в тайне сведения о торговых
сделках, которые стали ему известны. Указанная обязанность продолжает лежать на нем и
после исполнения поручения.
Гарантией для будущих контрагентов коммерческого представителя призвана служить
еще одна норма. Речь идет о том, что и вознаграждение, и возмещение издержек, которые
понесены им при исполнении поручения, коммерческий представитель может истребовать от
тех, кого он одновременно представляет, лишь в равных долях. Таким образом, законодатель
откровенно стремился избежать ситуации, при которой коммерческий представитель будет
оказывать предпочтение тому из контрагентов, кто уплатит ему больше. Приведенное правило
(п. 2 ст. 184 ГК) не действует, лишь если стороны договорятся об ином (т.е. о неравной оплате).
Имеется в виду, что каждый из представляемых будет в таком случае знать, что, собственно
говоря, его ожидает при совершении договора с данным коммерческим представителем, и
именно на это он и дает свое согласие.
В судебной практике коммерческое представительство иногда рассматривается как
особый, отличный от поручения договор. По этой причине, например, при возникновении в
конкретном деле вопроса о праве коммерческого представителя требовать возмещения
понесенных им расходов на оказание услуг суд не счел возможным использовать п. 2 ст. 975 ГК
<*>. Между тем указанная статья содержит прямой ответ на данный вопрос (как уже
отмечалось, одна из предусмотренных в ней обязанностей доверителя в договоре поручения
состоит в необходимости возмещать поверенному понесенные издержки). Подобная позиция
судебных органов все же не учитывает, что нормы о коммерческом представительстве
составляют часть главы о поручении, а специальный характер некоторых норм гл. 49 ГК,
адресованных договору коммерческого представительства, лишь подтверждает, что в
остальном действует общий для поручения режим (имеются в виду ст. 972 (п. 3), 973 (п. 3), 977
(п. 3), 978 (п. 2)), если только это не будет противоречить ситуации, предусмотренной для
указанного договора ст. 184 ГК, помещенной в гл. 10 "Представительство. Доверенность".
--------------------------------
<*> См.: Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1999. N 11. С. 20 - 22. Ранее это же
дело было приведено в Обзоре практики разрешения споров по сделкам, связанным с
размещением и обращением акций (Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 6. С. 91 -
92).

Гражданский кодекс уделил большое внимание вопросам, связанным с передоверием,
под которым ст. 976 подразумевает передачу поверенным исполнения поручения другому лицу.
Имеется в виду тот, кто традиционно именуется субститутом.
Отношения, возникающие при передоверии, регулируются одновременно ст. 976 и 187 ГК.
Указанные статьи имеют в виду в равной мере замену стороны в правоотношении с тем, что в
первом случае речь идет о замене поверенного, а во втором - представителя. Поскольку в
договоре поручения предметом служат юридические действия, совершаемые от имени
контрагента, замена поверенного предполагает одновременную замену и представителя.
Учитывая отмеченное обстоятельство - зависимость передоверия в поручении от передоверия
в представительстве, ст. 976 ГК допускает передоверие в договоре поручения лишь в случаях и
на условиях, которые предусматриваются ст. 187 ГК.
Своеобразный приоритет связанных с передоверием норм о представительстве по
отношению к тем, которые регулируют договор поручения, закреплен в п. 1 ст. 976 ГК. В нем
предусмотрено право поверенного передать исполнение поручения другому лицу - субституту,
который именуется здесь заместителем, только в случаях и на условиях, указанных в ст. 187
ГК. Данная статья закрепляет за представителем право осуществить передоверие лишь тогда,
когда он был уполномочен на то доверенностью либо был вынужден к этому силой
обстоятельств для охраны интересов лица, выдавшего доверенность (в рассматриваемых
случаях - доверителя). Что же касается общего на этот счет правила, оно состоит в следующем:
в силу ст. 187 ГК названное в доверенности лицо "должно лично совершать те действия, на
которые оно уполномочено". Следовательно, и в этом случае сохраняется фидуциарный
характер поручения: предполагается, что исполнять должен тот, кому это доверено.
На передоверие при договоре поручения распространяются все те требования, которые
относятся к содержанию доверенности. Что же касается ее формы, то требование оказывается
по понятным причинам (выдача доверенности производится через поверенного) даже строже,
чем это имеет место при обычной доверенности. Речь идет о том, что в силу п. 3 ст. 187 ГК
основанная на передоверии доверенность, которую выдал субституту представитель, должна
быть нотариально удостоверена (кроме случаев, прямо упомянутых в п. 4 ст. 185 ГК).
Доверенность, полученная в порядке передоверия, носит субсидиарный характер. В этой
связи, несмотря на то что п. 4 ст. 187 ГК включил указание, относящееся только к сроку
действия доверенности (этот срок для доверенности, выданной в порядке передоверия, не
может превышать срока действия доверенности, на основании которой она выдана),
субсидиарность такой доверенности распространяется и на некоторые другие ее условия. В
частности, имеется в виду, что субститут (заместитель) не может быть наделен более
широкими правами по сравнению с теми, которыми обладал первоначальный представитель
(поверенный). Зависимость одной доверенности от другой выражена и в ст. 188 (п. 3) Кодекса: с
прекращением доверенности теряет силу передоверие <*>.
--------------------------------
<*> Контроль за возникновением передоверия и соблюдением его субсидиарности
осуществляет нотариус. В соответствии с ст. 59 Основ законодательства Российской
Федерации о нотариате для нотариального удостоверения доверенности в порядке
передоверия следует представить либо основную доверенность, в которой должно быть
оговорено право передоверия, либо доказательства того, что представитель по основной
доверенности был вынужден прибегнуть к передоверию силой обстоятельств, притом для
охраны интересов представляемого. Особо предусмотрена в указанных Основах
необходимость проверки соблюдения требований, закрепленных в ст. 187 ГК, т.е. того, что
доверенность, выданная в порядке передоверия, не должна содержать больше прав, чем
предоставлено по основной доверенности, а ее срок - превышать срок действия основной
доверенности.

В связи с субституцией возникает вопрос: с кем именно вступает в отношения субститут?
Следует сразу же отвергнуть возможность возникновения у него каких-либо отношений с
третьими лицами хотя бы потому, что относительно последних он - тот же поверенный. Не
возникает у субститута никаких отношений и с самим поверенным (если только поверенный не
вышел за пределы полномочий, которыми наделил его доверитель). Наделяя субститута
полномочиями, поверенный и в этом случае действует от имени доверителя. Вместе с тем
подобно основному поверенному субститут - прямой представитель доверителя, действующий
от его имени и в его интересе.
Пункт 2 ст. 187 ГК возлагает на "передавшего полномочия" другому лицу обязанность
известить об этом представляемого, сообщив ему одновременно необходимые сведения о
субституте. И именно с нарушением указанной обязанности ст. 187 Кодекса связывает
определенную санкцию, отсутствующую в ст. 976: тот, кто передал полномочия другому лицу,
не сообщив о нем соответствующие данные представляемому, несет ответственность за
действия заместителя "как за свои собственные" <*>. Нет сомнений, что приведенное правило
распространяется и на передоверие, осуществляемое поверенным - контрагентом доверителя.
--------------------------------
<*> Указанная формула совпадает с той, которая используется в ряде статей ГК,
посвященных ответственности стороны в договоре за действия третьего лица. Примером может
служить ответственность доверительного управляющего как за свои собственные действия - за
действия избранного им поверенного (ст. 1021) или такая же ответственность хранителя,
передавшего вещи третьему лицу, - за действия последнего (ст. 895).

Статья 976 (п. 2) ГК закрепляет за доверителем право на отвод избранного поверенным
заместителя. Это право выражает все тот же основной признак поручения - лично-
доверительный характер. Поскольку услуга, составляющая предмет договора поручения,
должна быть оказана самим поверенным, соответственно по отношению к субституту
доверитель должен проявлять такое же доверие, как и к первоначальному поверенному.
Молчание доверителя в ответ на сообщение необходимых сведений о назначенном
заместителе означает согласие с выбором субститута, т.е. выражение необходимого доверия.
В п. 3 ст. 976 ГК закреплено положение, когда возможный заместитель прямо назван в
договоре поручения. На этот случай установлено, что поверенный не отвечает ни за выбор
такого заместителя, ни за ведение им дел. Выделена и ситуация, при которой право
поверенного на передоверие вообще не предусмотрено либо по крайней мере субститут не
назван. Тогда на поверенного возлагается ответственность за выбор заместителя culpa in
eligendo, которое по своей природе составляет один из вариантов ответственности за
собственные действия. Приведенная норма не дает ответа на вопрос о том, что следует
понимать под "случаем, при котором право на передоверие не предусмотрено". Тогда вступает
в силу ст. 187 ГК - адресат содержащейся в ст. 187 ГК отсылки. Эта отсылка допускает, как уже
отмечено, возможность замены в двух случаях: при прямом указании на этот счет в
доверенности или при наличии предусмотренных в ней обстоятельств. Если законодатель
второго случая в ст. 976 ГК не упомянул, он как будто бы уравнивает его с тем, когда
представитель (поверенный) права на передоверие вообще не имел. Однако подобный вывод
вызывает сомнение. Есть основания полагать, что решение все же должно быть иным. Имеется
в виду, что единое начало ответственности установлено лишь для случаев разрешенной
замены. Что же касается последствий замены неразрешенной, поверенному придется,
очевидно, выступить тогда перед доверителем в качестве гаранта за все действия субститута,
которого он избрал в нарушение действующего законодательства.
Приведенные правила, содержащиеся в обеих указанных статьях ГК (976 и 187),
позволяют сделать вывод, что в подобных случаях субститут становится контрагентом
доверителя, если, разумеется, соблюдены все указанные в законе требования, которые
связаны с передоверием.
Еще один из вопросов, относящихся к передоверию, имеет отношение к положению
первоначального поверенного: остаются ли в силе его правоотношения с доверителем и, в
частности, сохраняет ли он право на представительствование от имени доверителя?
Определенный ответ следует из ст. 188 ГК. Главным образом это связано с тем, что п. 1 этой
статьи содержит исчерпывающий перечень оснований для прекращения действия
доверенности. Следует добавить, что указание в п. 3 данной статьи на то, что с прекращением
доверенности прекращается и действие передоверия, подтверждает вторичность полномочий
субститута и вместе с тем независимость полномочий поверенного, осуществившего
передоверие. При передоверии не происходит ни цессии, ни перевода долга. Это облегчает, в
частности, возможность использования субституции для частичной передачи полномочий
субституту. Таким образом, в результате оказывается, что благодаря появлению у доверителя
двух поверенных расширяются возможности использования представительства доверителем.
В связи с изложенным следует признать некоторую условность самого термина
"передоверие", поскольку, строго говоря, поверенный не передает свои права субституту, а
лишь наделяет его имеющимся у него правом представительствовать, сохраняя одновременно
это право и за собой.

6. Полномочия

В.А. Рясенцев, автор ряда значительных работ по проблемам представительства,
обратил внимание на то, что "едва ли есть еще институт гражданского права, который породил
бы такую путаную терминологию, как институт представительства. Одни и те же термины имеют
разное значение, причем понятия, которым они соответствуют, в науке точно еще не
установлены. Особенно неясным является термин "полномочие". Он имеет несколько значений,
и каждое из них и поныне вызывает разногласия" <*>.
--------------------------------
<*> Рясенцев В.А. Понятие и юридическая природа полномочия представителя в
Гражданском праве: Методические материалы // Всесоюзный юридический заочный институт.
М., 1948. С. 3.

В подтверждение этого вывода, ссылаясь на обширную литературу, В.А. Рясенцев указал,
в частности, на то, что полномочием признавались и наделение лица правом осуществлять
деятельность от имени представляемого с непосредственным результатом для последнего, и
документ, уполномочивающий другое лицо <*>. Устанавливая сферу использования
соответствующего понятия, одни авторы связывали полномочия с любыми видами
представительства, а другие - только с представительством добровольным. К числу спорных
относится, среди прочих, и вопрос о том, являются ли полномочия "властью" или субъективным
правом либо вообще правовым явлением иного порядка.
--------------------------------
<*> См.: Там же. С. 4 и сл.

При любом взгляде на сущность полномочия его правовое значение сводится к
наделению одного лица возможностью выступления от имени другого.
Однако указанная возможность отлична от той, которая присуща субъективному праву как
таковому <*>. Следует согласиться с теми аргументами, которые обычно приводятся против
отождествления полномочий с субъективным правом. В частности, можно сослаться на
убедительные возражения против конструкции "полномочие - субъективное право", которые
выдвигал сам В.А. Рясенцев. Имеется в виду его указание на то, что "1) полномочию не
соответствует чья-либо обязанность, 2) полномочие нельзя нарушить как субъективное право,
3) полномочия не порождают права на иск" <**>.
--------------------------------
<*> Признание полномочия субъективным правом содержалось, в частности, в учебниках:
Советское гражданское право (Под ред. О.А. Красавчикова. Т. 2. М., 1985. С. 267); Советское
гражданское право. Т. 1 (Под ред. В.П. Грибанова и С.М. Корнеева. М., 1979. С. 207) и др.
<**> Рясенцев В.А. Указ. соч. С. 5.

В.А. Рясенцев присоединился к позиции тех, кто выступал за то, что полномочия по своей
юридической природе могут быть уложены в рамки правоспособности. Соответственно он
усматривал в полномочиях "проявление гражданской правоспособности, которая заключается в
возможности совершить действия от имени другого лица с непосредственными юридическими
последствиями для него" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 7.

Думается, однако, что последняя точка зрения отнюдь не менее уязвима для критики, чем
признание полномочий субъективным правом. Сделанному В.А. Рясенцевым выводу может
быть противопоставлено по крайней мере то, что полномочия, в отличие от правоспособности,
во-первых, имеют в виду конкретные обстоятельства и лишены присущей правоспособности
абстрактности; во-вторых, создаются волею не законодателя, а самого субъекта гражданского
права; в-третьих, допускают их передачу другому (имеется в виду передоверие), что для прав,
входящих в правоспособность, безусловно, исключено; в-четвертых, индивидуальны, будучи
привязаны к конкретному лицу, что приводит к расхождению с одним из основных признаков
правоспособности - равенству предоставленных всем и каждому возможностей.
Таким образом, полномочия представляют собой правовое явление, не укладывающееся
в двучленную формулу "правоспособность - субъективное право". Полномочия составляют
нечто третье. Подробное обоснование этого третьего в виде "секундарных прав" было
приведено, в частности, в одной из работ М.М. Агаркова, где он исследовал эти особые
односторонние волеизъявления, в которых "праву одной стороны соответствует не обязанность
другой стороны, а только связанность ее этим правом" <*>.
--------------------------------
<*> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М., 1940. С. 69.

Приведенное положение было подвергнуто критике со стороны С.Н. Братуся,
полагавшего, что М.М. Агарков трактует субъективное право и субъективную обязанность
слишком узко <*>. Соответственно С.Н. Братусь предлагал признать: то, что М.М. Агарков
считал секундарным правом, является "обычным субъективным правом, которому противостоит
обычная субъективная обязанность" <**>.
--------------------------------
<*> См.: Братусь С.Н. Субъекты гражданского права. С. 10.
<**> Там же.

Высказанные С.Н. Братусем сомнения по поводу самостоятельности категории
"секундарные права" и "связанность" представляются не вполне убедительными. Достаточно
обратиться к тому, что служило М.М. Агаркову основой для его вывода. Речь шла главным
образом об оферте и о том, что она непосредственно порождает. Если, следуя за С.Н.
Братусем, признать, что из сделанного предложения возникает у выступившего с офертой лица
обязанность, отпадает надобность в акцепте. Он становится ненужным, поскольку и без него у
акцептанта оферта порождает право, а у оферента - обязанность <*>.
--------------------------------
<*> Об оферте, порождающей секундарное право, см., в частности: Брагинский М.И.,
Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая. Общие положения. С. 200 и сл.
КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения"
(Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - М.: Издательство "Статут",
2001 (издание 3-е, стереотипное).

<< Предыдущая

стр. 42
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>