<< Предыдущая

стр. 53
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

если бы его право не было нарушено.
Подобное решение нельзя считать выражающим особенности данного вида обязательств
как такового, имея в виду, что уплата упущенной выгоды - это тоже лишь компенсация
потерянного. Соответственно не исключены случаи, когда отказ от возмещения упущенной
выгоды может сыграть роль сдерживающего для потенциального гестора обстоятельства. Есть
основания по этой причине полагать, что по крайней мере в специально определенных
законодателем случаях, особенно связанных с заслуживающими того публичными интересами,
можно было бы предусмотреть в ГК право суда присуждать гестору возмещение убытков в
полном объеме, включая упущенную выгоду.
Пункт 1 ст. 984 ГК называет в числе возмещаемых убытков необходимые расходы и иной
реальный ущерб. Поскольку относящихся к реальному ущербу ограничений Кодекс не
содержит, из этого следует признание за гестором права, руководствуясь ст. 15 ГК, требовать
компенсации наряду с расходами понесенными также и тех, которые ему придется произвести
для восстановления нарушенного права.
Грамматическое (текстовое) толкование приведенной нормы (имеется в виду ст. 984 ГК)
могло бы дать возможность утверждать, что "необходимость" относится только к "расходам".
Однако логическое и систематическое толкование закона позволяет сделать вывод, что
указанный признак ("необходимость") распространяется на все без исключения элементы
реального ущерба. А значит, возмещению подлежит понесенный реальный ущерб, который
связан с выполнением действий, направленных на прямо обозначенные в ст. 980 ГК цели, а
также учитывает очевидную выгоду или пользу доминуса с учетом его действительных или
вероятных намерений.
Поскольку по общему правилу единственным материальным стимулом к совершению
действий в чужом интересе служит для гестора возможность получения компенсации
соответствующей части понесенных убытков, их оценка приобретает особое значение. С
указанной точки зрения следует считать имеющим принципиальное значение то, что ст. 984 ГК
признает за гестором право на возмещение реального ущерба даже и тогда, когда действия
гестора не привели к предполагаемому результату. Тем самым другой риск - неполучения
компенсации за осуществленные гестором действия - на этот раз в соответствующей части
перекладывается на доминуса. Исключение составляют случаи, когда результат оказался
недостигнутым по причинам, зависящим от гестора, т.е. по его вине. Этот риск ему придется
принять на себя.
В виде общего правила ГК не устанавливает количественных ограничений размера
подлежащего возмещению реального ущерба. Из этого сделано только одно исключение.
Имеются в виду случаи, при которых действия гестора направлены на предотвращение ущерба
имуществу другого лица. Для подобных случаев установлено, что размер возмещения не
должен превышать стоимости самого имущества. Имея в виду цель приведенной нормы -
оценить истинный интерес доминуса, - есть основания признать, что оценке должна
подвергаться стоимость имущества спасаемого, а не спасенного (иначе был бы нарушен
принцип - обязанности возмещения независимо от результата).
Для доминуса последняя по счету обязанность состоит в выплате гестору
вознаграждения. Но возникает она только тогда, когда это предусмотрено законом,
соглашением с доминусом или обычаями делового оборота. К этому следует добавить, что во
всех указанных случаях вступает в силу и еще одно условие, предусмотренное в ст. 985 ГК в
виде императивной нормы: необходимо, чтобы действия гестора привели к положительному
для доминуса результату. Таким образом, можно утверждать, что доминус оплачивает в виде
компенсации действия как таковые, а вознаграждение платит лишь за результат.

Глава 10. ДОГОВОР КОМИССИИ

1. Понятие договора

Поручение без полномочий. Из триады, имеющей ключевое значение для формирования
договора поручения, - представительства, поручения, доверенности, - применительно к
договору комиссии сохраняет свое значение поручение. Имеется в виду, что, подобно договору
поручения, и при комиссии происходит заместительство. Оно выражается в том, что одно лицо
действует по поручению другого, притом в результате действия одного лица для другого
наступают такие последствия, как будто действовал он сам. К этому следует добавить, что
выдача поручения стороной и его принятие другой составляют индивидуальные акты,
необходимые и достаточные для признания соответствующих отношений договорными.
Основной индивидуализирующий признак комиссии, предопределивший необходимость
выделения наряду с поручением и этого договора, связан с особенностью происходящего при
комиссии заместительства. Оно выражается в последнем случае в том, что сторона, на которую
возлагается поручение (комиссионер), замещает того, от кого исходит поручение (комитента),
действуя от собственного имени. По указанной причине комиссионер не нуждается в наделении
необходимыми для совершения сделки с третьим лицом полномочиями комитентом, а значит, и
в выдаче подтверждающей полномочия доверенности.
Совершенная комиссионером сделка у него же самого и порождает права и обязанности.
Таким образом, достигается цель комиссии, общая с договором поручения, - возникновение
результата именно у того, кто дал поручение. Для этого все же необходим дополнительный
правовой акт - передача первоначально полученных комиссионером результатов совершенной
им с третьим лицом сделки. В частности, если речь идет о правах и обязанностях по
отношению к третьему лицу, порождаемых совершенной сделкой, то такой переход происходит
в порядке, который предусмотрен статьями гл. 24 ГК.
А теперь о "представительстве". ГК последовательно придерживается однозначного
понимания представительства. Закрепленное в ст. 182 (п. 1) ГК его определение,
предполагающее создание прав и обязанностей непосредственно у "замещенного лица", не
соответствует природе комиссионера. Таким образом, из двух договоров - поручения и
комиссии - "договором о представительстве" в указанном смысле может быть признан только
первый.
Однако при всем различии в правовом положении поверенных и комиссионеров есть в
нем и общее. Его составляет цель: создание у давшего поручение таких последствий, как если
бы сделку с третьим лицом совершил он сам.
В этой связи в литературе термин "представительство" стал широко употребляться в двух
разных значениях: в одном, отражающем модель, используемую в договоре поручения, а в
другом - основанном на модели договора комиссии. Чаще всего принято делить таким образом
представительство на "прямое" и "косвенное". Так, например, В.И. Синайский обращал
внимание на существующее различие в "представительстве" в зависимости от того, совершает
ли представитель сделку прямо от имени представляемого (прямое представительство) или
скрыто - от своего имени (косвенное представительство) <*>. Можно привести аналогичные
утверждения, содержащиеся в изданных в разное время работах <**>.
--------------------------------
<*> См.: Синайский В.И. Русское гражданское право. Выпуск II. Обязательственное,
семейное и наследственное право. Киев, 1915. С. 154.
<**> Так, например, в учебнике "Гражданское право" (Том II / Под ред. Агаркова М.М. и
Братуся С.Н. М., 1944. С. 100) договоры, о которых идет речь, разграничивались следующим
образом: "Права и обязанности, вытекающие из совершенных поверенным сделок, возникают
непосредственно у доверителя. Договор поручения - договор о прямом представительстве,
комиссионер же выступает от своего имени". Точно так же и ранее в учебнике "Гражданское
право" (Часть II. М., 1938. С. 195) в основе того же разграничения лежало следующее: "По
договору поручения поверенный действует за счет доверителя и от его имени (прямое
представительство). По договору же комиссии комиссионер действует хотя и за счет комитента
и по указаниям комитента, но от своего имени (косвенное представительство)".
О косвенном, в отличие от прямого, представительстве см. также: Предпринимательское
право: Учебник / Под ред. Попондопуло В.Ф. и Яковлевой В.Ф. СПб., 1997. С. 393). А ранее -
Ландкоф С.Н. Основы цивiльного права. Киiв, 1948. С. 112; Гордон М.В. Договор комиссионной
продажи колхозами продукции // Ученые записки Харьковского юридического института. 1956.
Вып. 7. С. 115; Краснокутский В.А. Договор комиссии. М., 1925. С. 11 и др.

Эта же двучленная квалификация принимает и иные виды. Речь идет о делении
"представительства" на полное (всестороннее) и одностороннее <*>, непосредственное и
посредственное <**>.
--------------------------------
<*> Обоснование этому делению предложено, в числе других авторов, А.О. Гордоном. Он
полагал при этом, что "и односторонний, и полный представитель совершают юридическую
деятельность вместо другого лица. Но в полном представительстве юридическая связь
представителя и лица представляемого проявляется внешним, видимым образом, объективно;
в одностороннем же представительстве между ними существует одна лишь внутренняя,
субъективная связь, о которой третье, стороннее лицо не знает или которую оно может
игнорировать" (Гордон А.О. Представительство в гражданском праве. СПб., 1879. С. 20).
Одновременно обращалось внимание на то, что "важные практические последствия, которые
влечет за собой это различие между полным и односторонним представительством, слишком
очевидны. Право зачета (compensatio) третье лицо может осуществить против представителя
лишь в одностороннем представительстве... Громадная важность этого различия
обнаруживается в особенности в случае несостоятельности лица представляемого или
представителя. При полном представительстве интересы третьих, сторонних лиц
затрагиваются лишь несостоятельностью первого; в одностороннем - несостоятельностью
второго. Подобных практических последствий в жизни может встречаться немало" (Там же. С.
21).
<**> Один из сторонников такого деления, Л.Н. Казанцев, указывал по этому поводу: "При
непосредственном представительстве обе стороны в сделке согласны в том, что последствия
сделки возникают только в лице заступаемого; другой контрагент, вступая в соглашение с
представителем, всегда имеет в виду его принципала. При посредственном представительстве
никто третий не имеется в виду; соконтрагент, вступая в сделку с посред. представителем, его
самого считает другой стороной в сделке, ему дает кредит, ему обязывается, с тем, для кого (за
чей счет) последний заключает сделку, соконтрагент не вступает ни в какие юридические
отношения" (Казанцев Л.Н. Учение о представительстве в гражданском праве. Выпуск первый.
Ярославль, 1879. С. 50).

Вместе с тем следует подчеркнуть, что любая из предлагавшихся классификаций явно
или скрытно исходила из условного характера термина "представительство" в его применении к
комиссии независимо от того, именуется ли представительство комиссионера "косвенным",
"односторонним" или "посредственным" <*>. Таким образом, нет оснований считать
представительство понятием "родовым", охватывающим в равной мере два его вида:
поручение и комиссию.
--------------------------------
<*> В его книге, посвященной германскому гражданскому праву, в специальном
параграфе, именуемом "Так называемое косвенное представительство", Л. Эннекцерус писал:
"Тот, кто заключает сделку, хотя бы и для другого (в чужом интересе, за чужой счет), но от
своего имени, т.е. с намерением вызвать своими действиями правовые последствия в первую
очередь в своем лице, а потом последующими юридическими актами, в частности - передачею
вещей, уступкой прав требования, принятием долга - перенести их на другое лицо, тот не
является представителем в смысле Г.У. (Гражданского уложения. - М.Б.). Его называют
косвенным, посредственным, открытым представителем (или посредствующим лицом,
заместителем). Вопрос идет об исторически более древней форме представительства.
Торговое право установило, что косвенное представительство - существенный признак
комиссионной сделки (§ 383 Торг. улож.).
В Г.У. не содержится постановлений относительно косвенного представительства. Из
этого следует, что по сделкам, которые такой представитель заключает с третьими лицами,
права и обязанности приобретает исключительно он сам и что его отношение к тому, в чьем
интересе он заключает сделки, определяется соответственно тому правоотношению (например,
договору поручения или личного найма), которое существует между ними" (Эннекцерус Л.Т.
Курс германского гражданского права. Т. I, полутом 2. М., 1950. С. 234). О "косвенном" и
"непосредственном" делении применительно соответственно к комиссии и поручению писал в
свое время Ю. Барон (Барон Ю. Система римского гражданского права. Выпуск первый. Книга I.
Общая часть. СПб., 1909. С. 149).
В этой связи Л.Н. Казанцев, предваряя использованные в своей книге термины - "прямое"
и "косвенное" представительство, - подчеркивал: во втором случае речь идет о "техническом
понятии", поскольку "нет решительно никакого основания считать деятельность разбираемого
посредника (имелся в виду прежде всего комиссионер. - М.Б.) за представительство" <*>.
Следуя далее в этом направлении, он откровенно присоединился к взглядам Унгера, который
расценивал понятие "посредственный или непрямой представитель" как основанное на
внутреннем противоречии - "contradictio in adjecto" <**>.
--------------------------------
<*> Казанцев Л. Указ. соч. С. 53.
<**> Там же.

Таким образом, речь идет о применении одного и того же термина в разных смыслах.
"Представительство", с точки зрения сторонников приведенных взглядов, может занимать
наряду с его традиционным пониманием, отраженным в законодательстве, и еще одно, более
высокое, место в классификации соответствующих конструкций, став понятием родовым. Как
всегда в подобных случаях, выделение наряду с видом и рода (в данном случае им можно
считать представительство исключительно как синоним понятия "заместительство") позволяет
в охваченных единым родовым понятием конкретных видах выделить как присущее им общее,
так и то специальное, что их разделяет (в рассматриваемом случае выступление
соответственно от своего или от чужого имени).
А потому нет ничего предосудительного, учитывая указанную оговорку, в том, чтобы
использовать представительство с соответствующим уточнением и в отношении комиссии, не
допуская его смешения с поручением <*>. Имеется в виду, в частности, направленный О.С.
Иоффе упрек в том, что, "по его мнению... при комиссии возникают отношения "косвенного
представительства" <**>. Мне кажется, для этого достаточно обратиться к той работе, которая
имелась в виду, чтобы убедиться в проведении автором весьма четкого разграничения двух
моделей, о которых идет речь. "Поверенный, - указано О.С. Иоффе, - выступает от имени
доверителя, а комиссионер от собственного имени, но в то же время каждый из них совершает
сделку для другого лица" <***>.
--------------------------------
<*> Имея в виду сторонников разграничения представительства, прямого и косвенного,
С.Н. Ландкофа и М.В. Гордона, один из противников указанной идеи указывал: "Эта теория
косвенного договорного представительства... по сути дела ведет к аналогии договора комиссии
и поручения, с чем согласиться невозможно" (Комаров Б.К. Договор комиссии по советскому
праву. М., 1961. С. 43 - 44).
<**> Гражданское право. Т. 2 / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 56.
<***> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 522. Разграничение прямого и косвенного
представительства лишь помогало автору противопоставить рассматриваемые виды договоров
один другому. Подтверждение можно найти и в предыдущей его работе, в которой он считал
нужным указать: "Ввиду того, что поверенный выступает от имени доверителя, а комиссионер
от своего собственного имени, в то же время каждый из них совершает сделки для другого
лица, принято различать прямое представительство, возникающее на основе договора
поручения, и косвенное представительство, устанавливаемое в силу договора комиссии.
Понятие договора комиссии должно быть определено с учетом порождаемых им
правоотношений по КОСВЕННОМУ ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВУ (выделено мной. - М.Б.) (Иоффе
О.С. Советское гражданское право. Курс лекций. Отдельные виды обязательств. Л., 1961. С.
239).

В отличие от договора поручения, отличающегося тем, что сделку заключает одно лицо -
поверенный, а контрагентом становится другое - доверитель, при комиссии соответствующие
фигуры сливаются: сам же заключивший с третьим лицом сделку комиссионер выступает в ней
стороной. Соответственно в заключенной во исполнение данного комитентом поручения сделке
необходимую для этого волю, притом оцениваемую вне какой-либо зависимости от воли
комитента, выражает, наряду с третьим лицом, комиссионер. Тем самым для установления
действительности заключенного таким образом договора оценке подлежит, наряду с волей
третьего лица, исключительно воля того, кто ему противостоит в качестве контрагента.
Соответственно пороки воли лица, давшего поручение, никакого значения для совершенной
комиссионером сделки не имеют. Указав на существующее отличие в правовом положении
комитента и поверенного с позиции третьего лица, П.П. Цитович очень тонко заметил: "Для
третьего лица комитент не заменен, не заслонен, не представлен, а заставлен" <*>.
--------------------------------
<*> Цитович П.П. Основные понятия торгового права. Киев, 1886. С. 66.

Подобно договору поручения, и договор комиссии способен удовлетворить интересы
обоих участников соответствующих отношений. Разумеется, характеры удовлетворяемых таким
образом интересов применительно к каждому из них различны. А это, в частности,
предопределяет для нуждающегося в помощи другого лица выбор в конкретных ситуациях
между тем и другим договорами.
Так, договор комиссии представляет особый интерес для третьего лица, а косвенно и для
комитента в силу того, в частности, что контрагентом третьего лица становится обычно
профессиональный участник рынка. Уже по указанной причине есть основания считать его
обладающим необходимой деловой репутацией и финансовыми возможностями. К этому
следует добавить, что для признания комиссионера контрагентом третьего лица со всеми
вытекающими отсюда последствиями нет необходимости в той предпосылке, непременной для
поручения, которую должно иметь в виду третье лицо, - наличии соответствующих полномочий
от доверителя. А значит, отпадает сама возможность оспаривания сделки по причинам
заключения ее стороной, для которой она представляет ultra vires.
Что касается комитента, то у него появляется возможность расширить таким образом,
прежде всего территориально, свои хозяйственные (предпринимательские) связи, имея в виду к
тому же преимущества, которые он может получить, используя торговое имя комиссионера <*>.
Не последнюю роль играет возможность использовать комиссионера в качестве гаранта
исполнения принятого на себя перед третьим лицом обязательства по заключенному с ним
договору.
--------------------------------
<*> В этой связи В.А. Краснокутский обращал внимание на то, что "комиссионер
предоставляет доверителю (речь идет о комитенте. - М.Б.) свою юридическую личность,
представляет его в обороте посредственно через свое "торговое дело". С этим в конечном
счете связывал В.А. Краснокутский интерес комитента к тому, чтобы использовать "на месте
коммерческую опытность комиссионера, а также и тот кредит, которым он пользуется. С ним
лично на месте никто, быть может, не стал бы заключать сделок, а если бы и заключил, то, во
всяком случае, заставил его оказать кредит себе, а не наоборот. Напротив, при содействии
комиссионера осуществляются обе возможности: реализация сделок и пользование кредитом"
(Краснокутский В.А. Договор комиссии. С. 12).

Участие в договорах комиссионера в силу уже того, что именно он является стороной в
сделке с третьим лицом, несомненно влечет для него определенный риск, который можно
считать исключенным при выступлении поверенного в договоре поручения. Однако договор
комиссии предоставляет комиссионеру возможность компенсировать этот риск за счет
причитающегося ему вознаграждения. Таким образом, если стимулы для участия в договоре
поверенного могут быть самыми различными, и прежде всего чисто бытовыми, то у
комиссионера предполагаемый стимул один - выгода. Не случайно именно комиссия
безусловно признается торговой (предпринимательской) сделкой.
История развития института. Рабовладелец, у которого раб был объектом собственности,
для использования его труда, в том числе и в целях совершения им действий не только

<< Предыдущая

стр. 53
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>