<< Предыдущая

стр. 59
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Вследствие этого правила, регулирующие ответственность должника за действия того, на кого
он возложил исполнение своего обязательства (ст. 403 ГК), применению в рассматриваемом
случае не подлежат. Прямое указание на этот счет содержится в п. 1 ст. 993 ГК: комиссионер не
отвечает перед комитентом за неисполнение третьим лицом сделки, заключенной с ним за счет
комитента.
Однако приведенная статья одновременно установила, что ответственность, о которой
идет речь, в двух обозначенных в п. 1 ст. 993 ГК случаях комиссионер все же должен нести.
Прежде всего это бывает тогда, когда оказывается, что он не проявил необходимой
осмотрительности в выборе третьего лица. Чаще всего это выражается в том, что комиссионер
тем самым оказал доверие тому, кто его не заслужил. Хотя редакция приведенной нормы
такова, что позволяет считать ответственность за проявленную неосмотрительность
разновидностью ответственности за действия третьего лица, на самом деле речь в подобном
случае идет об ответственности не за чужую, а за собственную вину. Налицо, таким образом,
culpa in eligendo.
Вторая ситуация имеет в виду случаи, при которых комиссионер принимает на себя
ручательство за исполнение третьим лицом сделки (делькредере). Следует прежде всего
отметить, что делькредере при всем внешнем сходстве с поручительством не является его
разновидностью. Принципиальное его отличие отметил К.А. Граве. Речь идет о том, что при
поручительстве происходит ручательство перед кредитором третьего лица за действия
последнего, "в случае же "делькредере" комиссионер ручается перед своим кредитором
(каковым по договору комиссии по отношению к комиссионеру является комитент) за третье
лицо, которое, однако, является должником не комитента, а должником самого комиссионера"
<*>.
--------------------------------
<*> Отдельные виды обязательств. С. 310. В имевших место ранее и теперь
высказываниях о делькредере его чаще все же отождествляют с поручительством. Такую
позицию занимал Г.Ф. Шершеневич. Начав с того, что "в основании del credere лежит
договорное соглашение, в силу которого комиссионер переносит на себя тот риск, который
естественным образом лежит на комитенте", он пришел к выводу, что "правильнее всего видеть
в соглашении о del credere установление срочного поручительства со всеми его последствиями"
(Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. С. 206). Аналогичный взгляд высказывал В.А.
Краснокутский: "Комиссионер не должен быть поручителем за третьих лиц. Ничто не мешает
комиссионеру принять на себя такое поручение. Оно называется del credere" (Краснокутский
В.А. Указ. соч. С. 32). Можно указать также на два последних по времени учебника гражданского
права, из которых в одном (Гражданское право. Т. I, полутом 2 / Под ред. Е.А. Суханова. Изд. 2-
е. М., 1999. С. 101) обращается внимание на то, что в подобных случаях "комиссионер
одновременно становится поручителем" (ст. 361 ГК). Во втором автор придерживается более
осторожной позиции, считая, что делькредере "сходно по своей природе с поручительством"
(Гражданское право. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1997. С. 570).
Необходимость вынести делькредере за рамки поручительства вытекает уже из приведенного в
тексте замечания К.А. Граве. Дело в том, что в отличие от ст. 354 - 364 ГК, очевидно, нельзя
считать комиссионера ни солидарным, ни субсидиарным должником уже потому, что в
рассматриваемом случае нет основного должника, без которого поручительство существовать
не может. Имеется в виду, что тот, кто совершает сделку с комиссионером, не играет роли
основного должника уже в силу отсутствия у него юридической связи с комитентом. Есть у
делькредере кое-что общее и со страхованием. Но такое отождествление вряд ли можно
считать удачным. Отвергая идею "del credere - форма страхового договора", Г.Ф. Шершеневич
сослался на то, что "страховой договор есть основной договор, тогда как del credere - только
дополнительный; при страховом договоре страхователь вправе требовать страховую сумму,
доказав наступление предусмотренного несчастного события, тогда как комиссионер по del
credere обязуется заплатить комитенту неполученную им в срок цену независимо от
доказательства несостоятельности или неисправности третьего лица" (Шершеневич Г.Ф. Курс
торгового права. Т. II. С. 207). Очевидно, значение должно иметь именно то, что в отличие от
страхования, при котором по общему правилу у страхователя есть возможность обратиться для
возмещения ущерба либо к тому, кто его причинил, либо к страховщику, в данном случае
обращение потерпевшего к тому, кто причинил вред, - третьему лицу - для комитента заведомо
исключается. В результате остается использовать обычный для такого рода ситуаций прием:
отнести делькредере к правовым конструкциям sui generis.

В то время, когда были написаны эти строки, т.е. в период действия ГК 1922 г., автор мог
бы указать и на еще одно отличие, имевшее особое значение. Речь идет о том, что и ранее, и
теперь Кодекс предусматривает обязанность поручителя нести ответственность за должника. В
то же время в соответствии с Кодексом 1922 г. при делькредере в случае неисполнения сделки
третьим лицом на комиссионера, принявшего такое ручательство, возлагалась обязанность
доставить комитенту все то, что ему следовало по неисполненному третьим лицом договору
(ст. 275-д) <*>.
--------------------------------
<*> Такой же была редакция соответствующей статьи в проекте Гражданского уложения.
В комментарии к этой статье ее смысл усматривается в следующем: она "установляет, что
комиссионер, принявший на себя ручательство за своего контрагента, обязан доставить
препоручителю все то, что ему следует по неисполненной третьим лицом сделке. Если
обязательства, гарантированные комиссионером, не будут исполнены, причем для
препоручителя совершенно безразлично, по чьей вине это произошло - по вине ли третьего
лица или комиссионера, то происшедшие вследствие этого убытки покрываются
комиссионером, как следствие неточного исполнения гарантированного им обязательства, но
покрытие убытков - это не сущность ручательства комиссионера, а следствие неточного
исполнения гарантированного обязательства. Для препоручителя, конечно, важно, чтобы
понесенные им убытки были возмещены, но для него еще важнее, чтобы обязательства,
возникшие из заключенной за его счет сделки, были исполнены точно и своевременно. К этому
и стремится проектируемая статья" (Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Том
третий. С объяснениями. С. 180).

Между тем ГК, как и его непосредственный предшественник, такой функции делькредере
не предполагает. Делькредере представляет собой дополнительную услугу, подлежащую,
притом непременно, дополнительной оплате (ст. 991 ГК). Подобно поручительству, del credere,
как можно сделать вывод из п. 1 ст. 993 ГК, - это не ответственность, а долг. Из чего, в
частности, вытекает, что достаточным основанием для вступления его в силу служит
неисполнение сделки третьим лицом как таковое.
Обе ситуации, выделенные в ст. 993 ГК, - непроявление осмотрительности и del credere, -
как следует из редакции ее п. 1, представляют собой исключение из приведенного в этом же
пункте правила. А это означает, что как таковая принятая на этот счет норма не подлежит
распространительному толкованию.
Наряду с ответственностью комиссионера за собственную вину, правда, в очень узких
пределах, а также принятием на себя дополнительной особо оплаченной гарантии в виде del
credere, ГК определяет и еще один способ защиты интересов комитента на случай
неисполнения сделки третьим лицом: п. 2 ст. 993 ГК возлагает на комиссионера на случай
неисполнения сделки третьим лицом обязанность немедленно сообщить об этом комитенту,
собрав необходимые доказательства. Особое значение имеет еще одно, указанное в том же
пункте, последствие: обязанность комиссионера в описанном случае передать комитенту по его
требованию права по сделке. Важность этой меры для комитента состоит в том, что таким
образом у него появляется возможность использовать предусмотренные законодательством
способы для непосредственного воздействия на третье лицо.
Пункт 2 ст. 993 ГК не предусматривает санкций, связанных с неисполнением указанной в
нем обязанности комиссионером. Однако из смысла соответствующей нормы вытекает, что
комиссионер, который не исполнил указанной обязанности, в том числе не передал по
требованию комитента права по отношению к третьему лицу, возникающие из заключенной с
ним сделки, принимает на себя связанный с этим риск. Такую позицию прочно занимают
судебные органы <*>.
--------------------------------
<*> В подтверждение можно привести такой пример. По договору комиссии предприятие
обязалось от своего имени совершать сделки по реализации автомашин. Такие сделки были
заключены с рядом фирм и исполнены комитентом. Однако их оплата третьими лицами -
покупателями произведена не была. При предъявлении впоследствии требования комитентом
и комиссионером в нижестоящий арбитражный суд последовал отказ в иске. Это решение
Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ отменил, указав на следующее: отказывая в иске,
суд сослался на п. 1 ст. 993 ГК РФ, признав, что комиссионер не отвечает перед комитентом за
неисполнение сделок третьими лицами, поскольку не принял на себя ручательство за
исполнение сделок с этими лицами. Однако такая ответственность у комиссионера может
возникнуть, если он не проявил необходимой осмотрительности в выборе лиц, с которыми
совершил сделку, на что прямо указано в том же пункте названной статьи. В соответствии с п. 2
ст. 993 ГК РФ в случае неисполнения третьим лицом сделки, заключенной с ним
комиссионером, последний обязан немедленно сообщить об этом комитенту, собрать
необходимые доказательства, а также по требованию комитента передать ему права по такой
сделке с соблюдением правил об уступке требования. И все же, помимо этого, было обращено
внимание в решении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ на то, что нижестоящий суд
не исследовал фактические обстоятельства дела с учетом указанной статьи ГК РФ, а также не
проверил, какие меры были приняты ответчиком для получения денег с иностранных
покупателей. Кроме того, не дана оценка п. 2.5 договора, в соответствии с которым
комиссионер принял на себя обязательство обеспечить юридическую и коммерческую защиту
интересов комитента при выполнении контрактных обязательств (Вестник Высшего
Арбитражного Суда РФ. 2000. N 11. С. 26 - 27).

Происходящая на основе ст. 993 ГК цессия отличается определенными особенностями.
Прежде всего речь идет о том, что предусмотрено в ней одно из двух указанных в п. 1 ст. 382 ГК
оснований передачи прав. Им служит в данном случае закон. Именно это обстоятельство
позволило признать достаточным для перехода прав выражение воли одним лицом-
комитентом. Следует особо отметить и то, что интересы комитента защищает и еще одно
правило, содержащееся на этот раз в п. 3 ст. 993. Суть его в том, что одностороннее
волеизъявление комитента способно породить соответствующую обязанность у комиссионера -
передать исполненное даже тогда, когда подобный переход будет противоречить достигнутому
сторонами в сделке соглашению. Имеется в виду включенное в сделку с третьим лицом
условие, предусматривающее запрещение или ограничение в какой-либо форме подобной
передачи. Все же само это условие сохраняет силу. По указанной причине его нарушение
комиссионером способно повлечь за собой для последнего определенные негативные
последствия. Ему придется нести перед третьим лицом ответственность за негативные
последствия допущенного нарушения своей обязанности по отношению к третьему лицу.
В п. 2 ст. 993 ГК, помимо прочего, предусмотрена необходимость соблюдения при
передаче прав комиссионером комитенту по его требованию правил об уступке требования с
прямой отсылкой к ст. 382 - 386, 388 и 389 ГК.
Указание на одну из этих статей все же вызывает определенные сомнения. Речь идет о
ст. 383 ГК. В ней предусмотрено, что переход к другому лицу прав, неразрывно связанных с
личностью кредитора, в частности требований об алиментах и о возмещении вреда,
причиненного жизни или здоровью, не допускается. Между тем один из основных признаков
договора комиссии как раз и состоит в том, что поручение комитента должно непременно
предполагать совершение с третьим лицом такой сделки, которая порождает права, способные
к последующей их передаче комитенту. По отмеченной причине, очевидно, в исключительных
случаях, о которых идет речь в ст. 383 ГК, договоры комиссии заключаться вообще не могут.
Хотя отсылка к определенным статьям ГК, содержащаяся в его ст. 993, имеет в виду лишь
особую ситуацию - передачу прав, связанную с неисполнением третьим лицом сделки,
заключенной комиссионером для комитента, положениями ГК об уступке прав следует
руководствоваться и во всех других случаях такой передачи. Это не относится, однако, к п. 3 ст.
993 ГК, носящему специальный характер. По указанной причине за пределами ст. 993 ГК
переход прав должен происходить в соответствии с п. 2 ст. 382 ГК, а значит, передача прав,
осуществленная вопреки запрету, который содержится в совершенной между комиссионером и
третьим лицом сделке, должна представлять собой обычную незаконную сделку.
Подобно тому как имеет место в отношении всех других договоров, направленных на
оказание услуг, и для комиссии целью служит удовлетворение интересов той стороны, которая
обратилась за предоставлением ей услуг. По этой причине именно интересам комитента по
общему правилу законодатель отдает предпочтение. Соответственно на комиссионера
возлагается обязанность исполнить поручение на наиболее выгодных для комитента условиях.
При этом непременно должны быть соблюдены исходящие от комитента указания с тем, что
отсутствие их в договоре может быть восполнено обращением к обычаям делового оборота или
иным обычно предъявляемым требованиям (ст. 992 ГК).
Значение указаний, о которых идет речь, для комиссионера состоит в том, что таким
образом конкретизируется полученное им от комитента поручение. По отмеченной причине с
точки зрения их обязательности подобные указания приравниваются к самому поручению, за
одним все же исключением. Соответствующая сторона вправе уклониться от их соблюдения,
если обстоятельства дела сложились таким образом, что сделали это необходимым в
интересах самого комитента. Такое право возникает у комиссионера, если он, имея
возможность предварительно направить комитенту соответствующий запрос, этого не сделал
либо хотя и направил, но ответа в разумный срок не получил (все такие обстоятельства на
случай спора обязан доказывать, естественно, комиссионер). Однако и применительно к таким
ситуациям все же предусмотрена необходимость для комиссионера, как только это станет
возможным, сообщить комитенту о допущенных им, комиссионером, вынужденных
отступлениях от полученных указаний (п. 1 ст. 995 ГК).
Приведенные требования определенным образом смягчаются для комиссионера, если в
этом качестве выступает предприниматель. Тогда норма, предусматривающая недопустимость
отступления от указаний комитента без предварительного запроса, утрачивает свой
императивный характер. Имеется в виду допускаемое Кодексом наделение комиссионера
правом отступать от указаний комитента и не спрашивая предварительно его согласия. В этих
случаях обязанность комиссионера сводится, если иное не предусмотрено в договоре, к
посылке комитенту в разумный срок уведомления об уже допущенных отступлениях от его
указаний (см. п. 1 ст. 995 ГК).
Установлены определенные последствия на случай нарушения комиссионером
приведенных требований. И сделано это Кодексом применительно к наиболее
распространенному варианту комиссии - тому, при котором поручение выражается в
совершении комиссионером сделок купли-продажи. Особенность данного варианта состоит в
том, что при количественной оценке одного из последствий допущенного нарушения договора -
недополученной выгоды - ею служит цена имущества, которое комитент поручил комиссионеру
реализовать или, наоборот, приобрести (п. 2 ст. 995 ГК).
Применительно к первой ситуации Кодекс имеет в виду случай, когда комиссионер продал
имущество по цене, оказавшейся ниже той, которая была согласована с комитентом. Тогда на
комиссионера возлагается обязанность возместить образовавшуюся таким образом разницу в
цене. Эта его обязанность перед комитентом отпадает, если он сможет доказать, что у него не
было возможности продать имущество по согласованной цене и в то же время осуществленная
им продажа по цене более низкой предупредила еще более значительные убытки у комитента.
Например, в случаях, когда состояние рынка оказалось таким, что, задержись с продажей, он
вообще не смог бы найти покупателя или, по крайней мере, такого, который готов был бы
уплатить хотя бы цену, по которой товары в действительности проданы. Кодекс особо
предусмотрел, что, если на комиссионере лежала обязанность предварительно запросить на
этот счет комитента, чего он не сделал, ему придется доказать отсутствие возможности
получить от комитента такое предварительное согласие.
Вторая ситуация возникает, если имущество было куплено комиссионером по более
высокой в сравнении с согласованной им с комитентом цене. Положение сторон тогда,
естественно, меняется. Соответственно ГК признал за комитентом право отказаться вообще от
совершенной покупки, заявив о принятом им решении комиссионеру в "разумный срок" по
получении от него извещения о заключенной с третьим лицом сделке. Если такого заявления со
стороны комиссионера не последовало либо оно имело место, но лишь по истечении
указанного "разумного срока", на комитенте лежит обязанность осуществлять расчеты с
комиссионером по фактической цене. Вступает, однако, на этот случай специальная гарантия,
предоставляемая комиссионеру. Суть ее в том, что, если комитент отказывается от
заключенной сделки по причине завышения цены, за комиссионером признается право
сообщить комитенту о своем согласии, приняв образовавшуюся разницу в цене на себя. И тогда
отказ комитента от сделки, заявленный по указанному основанию - завышению цены, теряет
правовую силу.
Необходимое воздействие на поведение комиссионера, исполняющего поручение
комитента, призвана оказать наряду с другими и еще одна мера стимулирования, до того в
российском законодательстве не применявшаяся. Речь идет о случае, когда сделка была
заключена с комиссионером на условиях, более выгодных, чем те, которые имел в виду
комитент в своих указаниях. Ранее действовавшие на этот счет нормы (имеются в виду ст. 54.5
Закона 1912 г., ст. 275-ж ГК РСФСР 1922 г. и ст. 408 ГК 1964 г.) предусматривали в одной и той
же по сути редакции, что вся выгода, полученная комиссионером вследствие совершения
сделки на условиях, более выгодных, нежели согласованные им предварительно с комитентом,
поступает последнему. Теперь же в ст. 992 ГК (имеется в виду ее п. 2) включена иная норма, в
силу которой в случае, когда комиссионер совершил сделку на условиях, более выгодных по
сравнению с указанными комитентом, дополнительная выгода делится между комитентом и
комиссионером поровну, если иное не предусмотрено соглашением сторон. Есть основания
полагать такое решение более справедливым, как обеспечивающее интересы в равной мере
обеих сторон. А значит, у комиссионера появляется экономический стимул для исполнения
поручения наиболее выгодным для комитента образом.
Статья 996 ГК предусматривает, что находящиеся у комиссионера вещи независимо от
того, поступили ли они от комитента либо предназначены ему, составляют собственность
последнего.
Приведенная норма, решающая вопрос о собственнике переданных комиссионеру вещей,
носит императивный характер и соответственно не может быть изменена соглашением сторон.
При этом явно имеется в виду, что то или иное решение затрагивает интересы не только сторон
в договоре комиссии, но и других лиц. Речь идет прежде всего о кредиторах комитента. Из
признания собственником соответствующих вещей комитента вытекает, что при наступлении
его банкротства принадлежащие ему вещи, которые находятся у комиссионера, все равно будут
включены в конкурсную массу. И, наоборот, при банкротстве комиссионера те же вещи
останутся возможным объектом взыскания по долгам комитента, подчиняясь общему для всего
принадлежащего комитенту-банкроту режиму имущества.
Включенное в ГК решение вопроса о собственнике соответствующих вещей влечет ряд
последствий. Одно из них выражается в том, что риск случайной гибели находящихся у
комиссионера вещей комитента должен нести собственник-комитент с учетом действия ст. 211
ГК. Вместе с тем комитенту как собственнику принадлежит право предъявления по поводу
вещей, находящихся как у самого комиссионера, так и переданных им другим лицам,
виндикационных исков (в силу ст. 304 ГК аналогичное право на предъявление таких исков
имеет и комитент как законный владелец).
В связи с подобным решением вопроса о праве собственности возникает необходимость
дать объяснение тому, что при передаче во исполнение совершенной им с третьим лицом
сделки вещей комитента выступающий в роли продавца комиссионер их собственником не
является. И точно так же при покупке вещей собственником признают не покупателя-
комиссионера, а комитента, не участвовавшего в сделке и ее исполнении. В литературе для
этого, как и во многих других случаях, обычным является обращение к определенной фикции.
Речь идет о том, что комиссионер, который не является собственником, все же признается
таковым, но только на один момент - тот, в который происходит переход вещи к третьему лицу
либо от третьего лица <*>. При этом даже в указанный момент, если учесть определенную
протяженность его во времени, риск случайной гибели может считаться лежащим все же либо
на комитенте, либо на третьем лице, но не на комиссионере. Таким образом, комиссионер в

<< Предыдущая

стр. 59
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>