<< Предыдущая

стр. 60
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

силу фикции, о которой идет речь, становится лишь номинальным собственником, поскольку во
всем прочем следует считать вещь передаваемой "из рук в руки" <**>.
--------------------------------
<*> Г.Ф. Шершеневич привлекал модель "одномоментности собственности" только на
случай продажи имущества комиссионером. Соответственно применительно к иной ситуации,
возникающей при осуществлении комиссионером покупки, автор исходил из необходимости
признать именно комиссионера собственником полученного от третьего лица имущества до
момента передачи его комитенту. В этой связи при банкротстве комиссионера имущество,
которое было ему передано третьим лицом, в отличие от проданного комитентом для третьего
лица, должно было поступить в конкурсную массу (см.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права.
Т. II. С. 222 - 224). Этот последний вывод совпадал с тем, который содержался в
действовавшем в то время Уставе суда торгового (ст. 470) (Свод законов. Т. XI. Ч. 2). Однако
уже Закон 1912 г. занял иную позицию - ту, которая соответствует ст. 996 ГК: имеется в виду
безоговорочное признание находящегося у комиссионера имущества комитента
собственностью последнего. В этих условиях в комментарии к указанному Закону А.Г. Гойхбарг,
в отличие от Г.Ф. Шершеневича, признавал необходимым использовать конструкцию "одного
момента" в равной мере для случаев выступления комиссионера по сделке с третьим лицом в
качестве не только продавца, но и покупателя (Гойхбарг А.Г. Указ. соч. С. 86 - 87).
<**> В литературе предлагались и иные конструкции, имеющие целью, не прибегая к
фикции, обосновать возможность для комиссионера, не являющегося собственником,
осуществить сделки купли-продажи с третьими лицами от своего имени. Наиболее подробно
указанный вопрос был исследован К.А. Граве. Ссылаясь на статьи действовавшего в то время
ГК 1922 г., он пришел к следующему выводу: "Ст. 275-в, говорящая о том, что по договору
комиссионера с третьим лицом приобретает права и становится обязанным комиссионер, а не
комитент, определяет правовое положение комиссионера, но лишь в его отношениях с этим
своим контрагентом по сделке; ст. же 275-г, устанавливающая, что находящееся в
распоряжении комиссионера имущество (как присланное ему комитентом для продажи, так и
купленное им за счет комитента) признается собственностью комитента, определяет отношения
между комиссионером и комитентом, с одной стороны, а также между комитентом и всеми
прочими третьими лицами - с другой" (Отдельные виды обязательств. С. 315). Следует по
этому поводу прежде всего отметить, что все же так и не был получен ответ на основной
вопрос: каково соотношение приведенного автором вывода и действовавшей в то время ст.
275-г ГК 1922 г., в силу которой находящиеся в распоряжении комиссионера товары, как
присланные ему комитентом, так и купленные за счет последнего, признаются собственностью
комитента? А между тем именно это и порождало сложность проблемы. К отмеченному можно
добавить, что в том же месте работы К.А. Граве используется и еще один аргумент, связанный
на этот раз с двойственным положением комиссионера. Имеется в виду сочетание отношения
его с комитентом (внутренняя сторона) и с третьими лицами вообще, включая тех из них, с
которыми должна быть заключена им сделка (внешняя сторона) (см. там же, с. 314). Но этот
бесспорный и позволяющий многое в договоре комиссии объяснить вывод в данном случае
вряд ли может быть использован. Если расчленить фигуру комиссионера еще возможно, то
вряд ли допустимо поступить таким же образом с правом собственности как таковым, если,
разумеется, иметь в виду континентальное право. Следует, наконец, указать и на то, что в
своих объяснениях К.А. Граве опровергал ст. 182 ГК 1922 г. (она отсутствует в Кодексах 1964 и
1994 гг.), которая предусматривала, что право продажи имущества принадлежит собственнику
(кроме случаев продажи с публичных торгов). Соответственно автор стремился определить
наличие права собственности у комиссионера на момент именно совершения сделки (см. там
же, с. 313). Позиция К.А. Граве отличалась от той, которую в этой же книге отстаивала Е.А.
Флейшиц: "Продавец может и не иметь права собственности (права распоряжения) в момент
совершения договора купли-продажи. Необходимо, чтобы это право собственности
принадлежало продавцу в момент, когда должно перейти к покупателю" (Отдельные виды
обязательств. С. 92). Отмеченное обстоятельство еще ранее использовал при обосновании
соответствующей конструкции Г.Ф. Шершеневич, увязав наличие права собственности у
продавца и приобретение его покупателем именно с моментом передачи, а не с заключением
договора. "Комиссионер, - указывал Г.Ф. Шершеневич, - должен быть собственником не в
момент совершения сделки, а в момент исполнения, т.е. передачи товара" (Шершеневич Г.Ф.
Курс торгового права. Т. 2. С. 224). Очевидно, и это обстоятельство должно быть учтено при
оценке соответствующей конструкции. Оригинальные соображения высказал на указанный счет
С.Н. Ландкоф. Он разграничил складывающиеся между всеми участниками отношения на
формальные и фактические, имея в виду, что принадлежность собственности на
соответствующее имущество - это отношения формальные, а те, которые выражают
выступление комиссионера по поручению комитента, - фактические. При этом только
перевесом фактических отношений над важными явлениями и признаками можно объяснить то,
что Закон признает комитента собственником комиссионного имущества" (Ландкоф С.Н.
Торговые сделки. С. 219). Есть основания полагать, что и в этом случае речь все же идет
больше об описании явления, чем о его объяснении.
Между тем наиболее простым и, более того, единственно возможным решением можно
считать ссылку на закон, которая допускает в данном случае возможность выступающего от
своего имени комиссионера наделить покупателя правом собственности.
По отношению к находящимся у него вещам комитента комиссионер выступает как
хранитель. Однако в данном случае нет оснований полагать комиссию смешанным, в смысле п.
3 ст. 421 ГК, договором, включающим элементы хранения. Хранение имманентно комиссии,
подобно тому как это имеет место в отношении, например, перевозки. Выступая в качестве
хранителя, комиссионер принимает на себя ответственность за утрату, недостачу или
повреждение соответствующего имущества (п. 1 ст. 998 ГК). Притом к складывающимся между
сторонами - комиссионером и комитентом - отношениям могут применяться нормы гл. 47 ГК.
Однако статьи этой главы действуют субсидиарно по отношению к нормам, которые
содержатся в гл. 51 ГК. Таких норм три.
Первая (п. 1 ст. 998 ГК) устанавливает общее правило, в силу которого на комиссионера
возлагается ответственность за утрату, недостачу или повреждение находящегося у него
имущества.
Прямо связана с первой вторая норма (п. 2 ст. 998 ГК), предусматривающая, что в
случаях, когда при приеме присланного комитентом или поступившего комиссионеру для
комитента имущества оно оказалось поврежденным или с недостачей, притом для обнаружения
этого было достаточно наружного осмотра, а равно тогда, когда кто-либо причинил ущерб
имуществу, которое находится у комиссионера, на последнего возлагается обязанность
принять меры по охране прав комитента. С этой же целью на него возлагается обязанность
собрать необходимые доказательства (совершенно очевидно, в преддверии заявления
комитентом или третьим лицом в будущем исковых требований), а также сообщить обо всем,
притом без промедления, комитенту.
Третья по счету норма (п. 3 ст. 998 ГК) посвящена страхованию находящегося у
комиссионера имущества. Поскольку собственником находящегося у комиссионера имущества
является комитент, есть основания предполагать, что он же, как являющийся собственником
имущества, его же и страхует, притом за свой счет. И предписание о страховании имущества за
его, комитента, счет, было это предусмотрено договором комиссии или обычаями делового
оборота, становится для комиссионера обязательным. Это означает, что, если комиссионер в
любом из таких случаев страхования всего этого имущества не осуществит, соответствующий
риск (риск "нестрахования") он, комиссионер, полностью принимает на себя (п. 3 ст. 998 ГК).
Размер риска соответствует страховому интересу самого комитента. Имеется в виду, что он, по
крайней мере, не охватывает причитающееся к выплате комиссионеру основное и
дополнительное (при делькредере) вознаграждение, а равно подлежащие возмещению
комиссионеру расходы по исполнению поручения комитента. Это объясняется тем, что в
противном случае комитент, получивший страховое возмещение, оказался бы в положении
лица, неосновательно обогатившегося <*>.
--------------------------------
<*> См.: Отдельные виды обязательств. С. 314 (автор - К.А. Граве).

За пределами правового режима, установленного для передаваемого на хранение
комиссионеру имущества комитента, находятся деньги и ценные бумаги. Необходимость и
порядок их хранения, а равно порядок предъявления соответствующих обязательственных по
природе требований определяются применительно к отдельным видам комиссионных услуг
специальными актами. Примером может служить Закон "О рынке ценных бумаг", которым
предусмотрено для случаев выступления брокера в качестве комиссионера принятие им на
себя обязательства перед клиентами хранить деньги или ценные бумаги на своих
забалансовых счетах с сохранением права их использования до момента возврата клиенту в
соответствии с условиями договора <*>.
--------------------------------
<*> В принятых в развитие указанного Закона Правилах осуществления брокерской
деятельности на рынке ценных бумаг с использованием денежных средств клиентов
(утверждены ФКЦБ 22 сентября 2000 г., см.: Бюллетень нормативных актов РФ. 2000. N 51)
предусмотрена обязанность брокеров открывать отдельные банковские счета для учета на них
денежных средств клиента. Имеются в виду средства, поступающие брокеру во исполнение
заключенного с клиентом договора. При этом установлено, что осуществление брокерской
деятельности на рынке ценных бумаг допустимо только с открытием и использованием таких
специальных брокерских счетов.
Последняя по времени обязанность комиссионера - представить отчет об исполнении
комитенту, передав ему все полученное по договору комиссии. Таким образом, передаче
подлежит и то полученное комиссионером имущество, которое не было прямо предусмотрено в
самом договоре комиссии <*>.
--------------------------------
<*> В ряде специальных актов предусматриваются особые правила, относящиеся к такого
рода отчетам. Так, в Законе "О рынке ценных бумаг" указано на возможность устанавливать в
договоре обязанность предоставлять и промежуточные отчеты, а также названы документы,
которые в подобных случаях подлежат приложению к нему.

Следует особо подчеркнуть, что предоставление отчета имманентно рассматриваемому
договору и в определенной мере может считаться предопределенным также его признаками.
Значение, которое может придаваться данной обязанности, подтверждает следующее,
например, утверждение: "Для решения вопроса о том, какого рода сделка - за свой счет или за
счет комитента - имеется в виду, недостаточно употребления слова "поручаю", так как
поручение может иметь место и по отношению к сделкам первого рода; недостаточно также и
назначения комиссионного вознаграждения, так как и при поручении купить за счет
уполномоченного может быть условлена известная приплата к покупной цене. Однако
решающее значение для признания сделки договором торговой комиссии имеет условие о
представлении отчета или самое представление отчета со стороны комиссионера, так как отчет
представляется только лицом, действующим за чужой счет" <*>. В результате обязанность
направить отчет становится в определенных случаях классификационным признаком для
соответствующей правовой оценки конкретного договора.
--------------------------------
<*> Гойхбарг А.Г. Указ. соч. С. 16.

Статья 999 ГК закрепляет за комитентом право в пределах установленного срока (если
соглашением сторон не предусмотрено иное, он составляет 30 дней со дня получения отчета)
сообщить комиссионеру свои на этот счет возражения. Молчание комитента по поводу
пропущенного срока рассматривается как одобрение отчета.
Основные обязанности комитента включают принятие исполнения, выплату
комиссионного вознаграждения, а также возмещение комиссионеру сумм, израсходованных им
на исполнение поручения.
Обязанность принять исполнение (ст. 1000 ГК) относится к числу кредиторских и в таком
качестве корреспондирует основной обязанности комиссионера - заключить сделку и передать
ее результат. Соотносительность этих обязанностей находит выражение и в том, что
обязанности комиссионера передать все полученное по договору комиссии корреспондирует
обязанность комитента принять от комиссионера все исполненное по договору (ст. 1000 ГК).
С вопросом об обязанности принять исполнение связана весьма широко обсуждавшаяся
в разное время возможность того, что называется заключением договора "с самим собой". Суть
ее, как уже отмечалось применительно к германскому праву, сводится к вопросу о том, можно
ли считать надлежащим исполнение договора комиссии в ситуации, при которой комиссионер
вместо заключения сделки по покупке или продаже товаров с третьим лицом сам же ее
исполняет. Речь в подобных случаях идет прежде всего о том, может ли комитент уклониться от
принятия предложенного таким образом комиссионером исполнения либо, приняв исполнение,
впоследствии отказаться от него, ссылаясь на то, что полагал, будто исполнение совершает
третье лицо.
Указанная проблема была подробно исследована Г.Ф. Шершеневичем. Обратив
внимание на различия в подходе к ее решению в правовых системах ряда стран, он счел
необходимым поставить вопрос о самой возможности существования у комиссионера
подобного права. Речь идет о том, вправе ли комиссионер, получив соответствующее
поручение, не прибегая к услугам третьего лица, предложить комитенту свой товар или
соответственно приобрести самому от комитента товар за свой счет? На этот вопрос автор
предпочел дать отрицательный ответ. При этом в качестве обоснования он сослался на то, что
"с теоретической стороны невозможно совместить в одном лице роли комиссионера и
контрагента (продавца или покупщика). Сущность комиссионного отношения состоит в
обязанности комиссионера совершить сделку от своего имени за счет комитента. С кем же
совершает комиссионер сделку в рассматриваемом случае, когда он сам продает или
покупает? С самим собой? В одном лице совмещаются два контрагента - продавец и покупщик.
Если же мы предположим, что комиссионер просто превращается в продавца или покупщика,
оставляя роль комиссионера, то за что же, спрашивается, получает он право на комиссионное
вознаграждение, признаваемое за ним законодательствами" <*>.
--------------------------------
<*> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. II. С. 218 - 219.

Не ограничиваясь теоретическими рассуждениями, автор привлек соображения и
практические. И тут он сослался на то, что "комиссионер, по своему назначению, обязан
исходить из интересов комитента и потому не должен быть лично заинтересован в результате
операции. Между тем, превращаясь в продавца или покупщика, он теряет почву
беспристрастия" <*>.
--------------------------------
<*> Там же. С. 219. Заслуживает внимания то, что уже в действующем теперь Законе "О
рынке ценных бумаг" отмеченное Г.Ф. Шершеневичем необходимое сочетание интересов
контрагентов в договоре комиссии, вытекающее из фидуциарности комиссии, нашло прямое
выражение. Так, имея в виду одного из возможных комиссионеров, действующих на указанном
рынке, - брокера, Закон счел необходимым предусмотреть: "В случае наличия у брокера
интереса, препятствующего осуществлению поручения клиента на наиболее выгодных для
клиента условиях, брокер обязан немедленно уведомить последнего о наличии у него такого
интереса". И там же: "В случае, если конфликт интересов брокера и его клиента, о котором
клиент не был уведомлен до получения брокером соответствующего поручения, привел к
исполнению этого поручения с ущербом для интересов клиента, брокер обязан за свой счет
возместить убытки в порядке, установленном гражданским законодательством Российской
Федерации".

И все же законодатель в дореволюционной России пошел по другому пути. Подобно тому
как это было сделано в Германском торговом уложении и Швейцарском обязательственном
законе, им допускалась возможность совершать такого рода сделки ("сам с собой"), правда,
лишь в отношении товаров, имеющих биржевую или иную рыночную цену. Тем самым
законодатель явно стремился сузить возможную сферу конфликта интересов сторон в
подобных случаях. Кроме того, возможность, о которой идет речь, допускалась, если
существовали на этот счет прямые распоряжения комитента. В подобных случаях за
комиссионером признавалось право требовать, наряду с возмещением понесенных расходов,
также выплаты обусловленного договором комиссионного вознаграждения <*>.
--------------------------------
<*> См. п. 54 - 14 Устава торгового 1912 г. Комментируя указанную норму, А.Г. Гойхбарг
усматривал в ней то, что "комиссионер, по общему правилу, не может исполнить поручение
комитента, не заключая сделки с третьим лицом, а выступая лично в той роли, в какой должно
было выступить это третье лицо, напр., при поручении продажи он не может выступить лично в
роли покупателя, а при поручении покупки - в роли продавца". Смысл этого исключения, по
мнению А.Г. Гойхбарга, состоял, в частности, в том, что "бывают случаи, когда комитенту
совершенно неважно, с каким лицом будет заключена сделка, а важно только, на каких
условиях эта сделка будет заключена. Поэтому если эти условия могут быть заранее известны,
то интересы комитента не пострадают от того, что сам комиссионер вступит в сделку" (Гойхбарг
А.Г. Указ. соч. С. 74).

ГК не содержит каких-либо указаний относительно путей решения соответствующей
проблемы. Это дает основание сделать вывод, что заключение таких сделок все же не
соответствует в ее чистом виде модели договора комиссии <*>. Не случайным является то, что
исполнение обязательства комиссии подобным образом в странах, где оно допускается,
основано на прямом указании закона, дополненном установлением в определенных рамках
специального режима. Представляется, что соображения Г.Ф. Шершеневича о возможном
расхождении интересов сохраняют свое значение и теперь. Не является случайным поэтому,
что Кодекс 1922 г., а затем и все последующие, воспроизведя многие нормы Закона 1912 г.,
статью, о которой идет речь, оставили без внимания.
--------------------------------
<*> До принятия указанного Закона судебная практика в дореволюционной России
испытывала колебания, то признавая, то, напротив, отвергая возможность признания за
комиссионером права стать самостоятельным продавцом или покупателем по отношению к
комитенту (см.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. II. С. 220).
Отмеченное отнюдь не означает недопустимости подобной ситуации, при которой
комитент и комиссионер сразу же, без участия третьего лица, станут контрагентами по сделке.
Однако это возможно только при условии, что будет высказана, естественно положительно,
воля комитента. Имеется в виду, что в целом подобная ситуация во всех случаях должна
рассматриваться как лежащая за пределами договора комиссии. Следовательно, нормы о
таком договоре непосредственному применению не подлежат. А это означает, что, если
согласие комитента совершить подобную сделку с комиссионером и будет получено, но не
достигнуто согласия по вопросу о ее условиях, нормы ГК о комиссии, даже носящие
императивный характер, не должны применяться. В частности, это относится к такого рода
императивным нормам, как установленные п. 1 ст. 991 и ст. 1001 ГК и предусматривающие
соответственно обязательность выплаты вознаграждения и компенсации израсходованных
комиссионером на исполнение сумм. Следовательно, если только по этому поводу не будет
достигнуто сторонами соглашение, вознаграждение следует, полагаем, считать не подлежащим
выплате <*>.
--------------------------------
<*> В.С. Поздняков и Р.А. Нарышкина, имея в виду случаи совершения сделок, о которых
идет речь, указывали на то, что "в комиссионных договорах внешнеторговых объединений в
случае, если по каким-либо причинам появляется необходимость ограничить это право
комиссионера (речь идет о праве на вознаграждение и на возмещение расходов, не
покрываемых вознаграждением. - М.Б.), следует сделать специальную оговорку.
Целесообразно специально выделить и условие о том, что в тех случаях, когда заключение
таких сделок не допускается, комиссионер лишается права на вознаграждение" (Экспортно-
импортные операции. Правовые вопросы. С. 275 - 276). Из приведенных рассуждений авторов
можно сделать вывод, что их рекомендации относятся все же к случаям, когда применимым
правом является законодательство страны, признающей и право на совершение сделки с
"самим собой", и право требовать в этом случае выплаты комиссионного вознаграждения.

<< Предыдущая

стр. 60
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>