<< Предыдущая

стр. 78
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ответственному за причиненный ущерб лицу. Соответствующее право фирма могла
реализовать в суде в течение срока исковой давности, исчисляемого со дня возникновения
ущерба (14 января 1994 г.). С учетом того, что иск в арбитражный суд был предъявлен 15
января 1997 г., было признано: исковая давность истекла <*>.
--------------------------------
<*> Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 1998. N 3. С. 37 - 38.

Суброгация в своем развитии прошла определенные этапы. Как и у большинства других
современных правовых конструкций, и на этот раз ее истоки можно отыскать в римском праве.
Суброгация получила последующее развитие применительно к различным существовавшим в
то время правовым моделям. При этом степень ее использования в законодательстве разных
стран была неодинаковой <*>.
--------------------------------
<*> Едва ли не наибольшее распространение суброгация как правовая конструкция
получила во французском праве. В подтверждение можно сослаться на Евгения Годэмэ,
проследившего развитие соответствующего института вслед за правом Рима в праве
старофранцузском, а также и во французском ГК (см.: Годэмэ Евгений. Указ. соч. С. 471 и сл.).
О суброгации как "вступлении в права кредитора" писал Р. Саватье, усматривавший ее
смысл в определенной фикции: "Как только совершен платеж и право требования у кредитора
прекращено, оно периодически возрождается у совершившего платеж (solvens). При этом
сохраняется тот же должник, те же обеспечения, тот же характер обязательства, те же
проценты" (Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972. С. 381 - 382).

В дореволюционном русском гражданском праве В.И. Синайский смог указать только на
одну такую модель. Речь шла о поручительстве. При этом само действие данной нормы было
территориально ограничено <1>. Все же в XIX в. сенатская практика уже в целом положительно
относилась к самой возможности перехода прав от страхователя к страховщику. Правда, в
литературе единодушия в этом вопросе не было <2>. Так, Г.Ф. Шершеневич отмечал прямую
противоположность взглядов П.П. Цитовича <3> - сторонника положительного решения
соответствующего вопроса - взглядам И.И. Степанова, решительно возражавшего против этого
<4>. Интерес представляют взгляды и самого Г.Ф. Шершеневича. Отвергнув возможность
признания ответственности причинителя вреда перед страховщиком, основанной как на
деликте, так и на договоре, он пришел к такому выводу: "Самое твердое основание может быть
найдено только в законе, который признает, что право искать возмещения убытков,
принадлежащее страхователю в силу деликта, переходит, по удовлетворении его
страховщиком, к этому последнему" <5>.
--------------------------------
<1> См.: Синайский В.И. Указ. соч. С. 76. Речь в книге идет о ст. 1559 Свода законов. Эта
статья, распространявшая свое действие только на Черниговскую и Полтавскую губернии,
предусматривала применительно к выделенной в ней ситуации, что удовлетворивший
обязательство должника поручитель (как равно и его наследники) вступает таким образом во
все права займодавца и может в этом качестве получить удовлетворение непосредственно от
должника.
<2> Речь идет о решениях гражданского кассационного департамента за 1882 г. (N 44 и
98), а также за 1883 г. (N 87). См.: Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. С. 426.
<3> Цитович П.П. Указ. соч. С. 129.
<4> Степанов И.И. Указ. соч. С. 190 - 191.
<5> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. С. 426.

Следует отметить, что именно данную идею намечалось реализовать в проекте
Гражданского уложения. Так, в одной из статей главы проекта о страховании (при этом во всех
его редакциях) предусматривалось: "На страховщика, уплатившего страховое вознаграждение,
переходит в размере уплаченной им суммы принадлежащее страхователю право на
вознаграждение со стороны третьих лиц".
Составители проекта выразили свое мнение по поводу данной статьи путем указания на
то, что "переход на страховщика права требовать вознаграждения совершается в силу закона,
следовательно, в данном случае нет основания говорить об обязанности страхователя уступить
свое право страховщику, хотя, с другой стороны, страхователь отвечает за все препятствия,
создаваемые им к осуществлению со стороны страховщика перешедшего на него права.
Согласно с этим страхователь, напр., обязан выдать страховщику могущие находиться у него
доказательства виновности причинившего вред лица, а также удостоверение в том, что
страховщик уплатил страховое вознаграждение и что последнее простирается до
определенной суммы" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая: Обязательства. Том пятый. С объяснениями. С.
81.

Первый Гражданский кодекс РСФСР включил в свой корпус статью 395, близкую к той,
которую предполагалось иметь в Гражданском уложении. Эта статья ГК 1922 г.
предусматривала, что к страховщику, который уплатил страховую сумму, в ее пределах
переходят "притязания и права, которые имеет страхователь или выгодоприобретатель к
третьим лицам, о возмещении им тех убытков, на покрытие которых выдана страховая сумма".
Вместе с тем указанный Кодекс счел необходимым дополнить приведенную норму указанием
на случай, когда страхователь или выгодоприобретатель откажется от такого притязания или
права по отношению к третьим лицам. Тогда страховщик освобождается в соответствующем
размере от обязанности уплаты страховой суммы. Нетрудно обнаружить в этой норме то, что
впоследствии стало основой п. 4 ст. 965 ныне действующего Кодекса.
Гражданский кодекс 1964 г., не внося принципиальных изменений в статью, имевшуюся
еще в ГК 1922 г., предусмотрел, что "к страховой организации, уплатившей страховое
возмещение по имущественному страхованию, переходит в пределах этой суммы право
требования, которое страхователь (или иное лицо, получившее страховое возмещение) имеет к
лицу, ответственному за причиненный ущерб" (ст. 389 ГК).
Сравнивая между собой редакцию Кодексов 1964 и 1996 гг., А.В. Собакинских сделал
спорный, на наш взгляд, вывод. Имея в виду ст. 965 действующего Кодекса, он полагает:
"Коммент. статья коренным образом отличается от аналогичной ей ст. 389 ГК 1964 г. по
юридической конструкции норм о требованиях страховщика к лицу, ответственному за убытки,
возмещенные по договору страхования. Ранее законодатель рассматривал такие требования в
качестве регрессных, возникающих как производные от основного обязательства. Его
исполнение порождало новое обязательство - регрессное - с другим кругом участников.
По ГК после выплаты страхового возмещения регрессное обязательство не возникает, но
продолжает существовать основное обязательство между страхователем или
выгодоприобретателем, с одной стороны, и лицом, ответственным за убытки, - с другой. Однако
здесь происходит перемена лиц в обязательстве путем перехода прав кредитора к другому
лицу на основании закона (ст. 387 ГК): страховщик заменяет собой страхователя в его
требованиях к лицу, ответственному за убытки" <*>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части второй
(постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 556.
КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части второй) (под ред.
О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - М.: Юридическая
фирма КОНТРАКТ, Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 1997.
Сторонником закрепления права на суброгацию диспозитивной, а отнюдь не
императивной нормой был в свое время А.Х. Гольмстен (Гольмстен А.Х. Опыт построения
общего учения о праве регресса // Гольмстен А.Х. Юридические исследования и статьи. Том
второй. СПб., 1913. С. 184).

Приведенное понимание ст. 965 ГК не вызывает сомнений. Речь идет лишь о том, что в
действительности ст. 389 Гражданского кодекса 1964 г. почти дословно воспроизведена в
новом Кодексе. Различие сводится лишь к двум включенным в действующий Кодекс
изменениям. Так, в п. 1 ст. 965 ГК норма, предусматривавшая переход прав от страхователя
(выгодоприобретателя) к страховщику, теперь превратилась из императивной в диспозитивную.
Имеется в виду указание на то, что она действует лишь в том случае, если иное не
предусмотрено в договоре. А это означает, что появилась возможность исключить договором
переход права, о котором идет речь. Тем самым страхователь был поставлен в известной мере
в зависимость от получения согласия страхователя на переход соответствующего права. Что
касается второго изменения, то оно выразилось в появлении нормы, в силу которой условие
договора, исключающее переход к страховщику права требования, обращенного к лицу,
причинившему убытки, теперь объявляется ничтожным <*>.
--------------------------------
<*> Положения, носящие по своей природе признаки суброгации, хотя и без
использования соответствующего термина, можно найти в специальных актах, принятых в
период действия прежнего Кодекса. Так, в ст. 28 Закона РСФСР от 28 июня 1991 г. "О
медицинском страховании граждан в Российской Федерации" (Ведомости Съезда народных
депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 27. Ст. 920) предусмотрено:
"Страховая медицинская организация имеет право требовать от юридических или физических
лиц, ответственных за причиненный вред здоровью гражданина, возмещения ей расходов в
пределах суммы, затраченной на оказание застрахованному медицинской помощи, за
исключением случаев, когда вред причинен страхователем".

Если отвлечься от указанных новелл, первая из которых, на наш взгляд, не совсем
удачна, поскольку оставляет место для договорного решения вопроса о переходе прав, против
которого, как было указано, справедливо выступал Г.Ф. Шершеневич, есть основания полагать,
что в течение всего периода - от первого Гражданского кодекса и до действующего ГК -
последовательно использовалась одна и та же модель для перехода прав от страхователя к
страховщику. Имеется в виду, что позиция ГК основана с отмеченными небольшими
исключениями (см. выше) на тех решениях, которые содержались в двух предшествующих.
В результате трудно согласиться и с другим выводом А.В. Собакинских, считающим,
опираясь на ту же ст. 965 ГК, что "в данной статье и ст. 387 ГК используется понятие
суброгации, заимствованное из страхового законодательства и практики некоторых зарубежных
государств" <*>. Имеется в виду, что с учетом приведенных примеров вряд ли есть основания
утверждать о каком бы то ни было заимствовании.
--------------------------------
<*> Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части второй
(постатейный) / Под ред. О.Н. Садикова. С. 556.
КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части второй) (под ред.
О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - М.: Юридическая
фирма КОНТРАКТ, Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 1997.

Несмотря на устойчивость избранной законодателями в разное время модели
суброгации, на протяжении всего этого времени можно было наблюдать расхождения в
литературе по вопросу о соотношении суброгации и регресса. Подобно тому как это имеет
место применительно к соотношению суброгации и новации, так же и в данном случае
высказывались различные точки зрения в части того, является ли суброгация самостоятельной
по сравнению с регрессом моделью или только его разновидностью. При этом, придерживаясь
по сути дела одинакового понимания самой конструкции, опосредствующей переход
соответствующего права от страхователя к страховщику, а от него - к тому, кто причинил вред,
ряд участников дискуссии занимали прямо противоположные позиции по указанному выше
вопросу. В конечном счете исходным моментом в споре стало само понятие регресса как
такового - его более широкое или более узкое понимание. Так, суброгация, смысл которой
состоит, как указано в ст. 965 ГК, в переходе прав, целиком укладывалась в представление о
регрессе, содержавшееся в работах А.Х. Гольмстена, а много лет спустя К.С. Юдельсона <*>. И
напротив, она явно выходила за рамки понимания регресса, которого придерживался И.Б.
Новицкий <**>.
--------------------------------
<*> По мнению А.Х. Гольмстена, "под регрессом (правом регресса) следует понимать
побочное по отношению к главному обязательство, по силе коего одно лицо, называемое
регредиентом, имеет право требовать обратно от другого, называемого регрессатом, известную
сумму денег, уплаченную регредиентом или полученную регрессатом во исполнение главного
обязательства, при том или ином отношении к сему исполнению третьим лицом, а именно: или
этому лицу уплачена данная сумма регредиентом, или от него получена регрессатом, или же
хотя регредиент и уплатил эту сумму непосредственно регрессату, но оставление ее у себя
последним зависит от образа действия третьего лица" (Гольмстен А.Х. Опыт построения
общего учения о праве регресса. Юридические исследования и статьи. Том второй. С. 158).
Столь же широкое понимание регресса выражено и К.С. Юдельсоном: "Право регресса
есть обязательство, в силу которого кредитор (регредиент) может требовать от должника
(регрессата) уплаты денег, передачи вещей или совершения иных действий, либо вследствие
платежа третьему лицу за счет должника, или получения от третьего лица должником за счет
кредитора, либо вследствие совершения действий, возлагающих на должника обязанности
возврата полученного от кредитора" (Юдельсон К.С. Основные проблемы права регресса в
советском праве // Ученые труды. ВИЮН. Выпуск IX. М., 1947. С. 181).
Не случайно с таких же позиций А.Х. Гольмстен прямо называл суброгацию видом
регресса (Указ. соч. С. 184).
<**> В результате проведенного исследования И.Б. Новицкий пришел к иному выводу:
"Регрессным обязательством называется обязательство: а) являющееся следствием платежа
одним лицом (кредитором по регрессному обязательству) другому лицу, хотя последовавшего
юридически обоснованно, однако вызванного виной третьего лица (должника по регрессному
обязательству) без вины со стороны первого; б) направленное к переложению уплаченной
суммы на это третье лицо, по вине которого последовал платеж со стороны первого лица
второму.
Возможна и другая, редко встречающаяся разновидность регрессного обязательства,
когда регрессное требование возникает на почве получения известной суммы одним лицом от
другого, за счет третьего лица" (Новицкий И.Б. Регрессные обязательства между
социалистическими хозяйственными организациями. М.: Госюриздат, 1952. С. 94).
Соответственно одним из видов регрессных требований он считал требования "органов
соцстраха к страхователям" (там же, с. 145 и сл.). И наоборот, тот же автор стремился
отмежеваться от К.С. Юдельсона, который, как отмечал И.Б. Новицкий, "выделяет наряду с
регрессными требованиями, вытекающими из факта платежа одним лицом другому за счет
третьего, - еще особую группу регрессных требований". Речь шла о регрессе "лица, которому
уступлено право требования к первоначальному кредитору (уступившему право требования)"
(Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 28).
"Возникающим правом" считал регресс М.М. Агарков (Агарков М.М. Обязательство по
советскому гражданскому праву. С. 159).

Не случайно, например, описывая суброгационную модель применительно к договору
страхования, Г.Ф. Шершеневич <1>, вслед за ним В.И. Серебровский <2>, а некоторые другие
авторы значительно позднее и даже теперь, после принятия действующего Кодекса,
применительно к суброгации употребляют термин "регресс" <3>. В то же время не только с
принятием нового ГК, но и до этого, при описании соответствующей модели (суброгации), были
сторонники вынесения суброгации за рамки регресса, не считая тем самым эту модель его
(регресса) разновидностью <4>.
--------------------------------
<1> Шершеневич Г.Ф. Курс торгового права. Т. 2. С. 425), разъясняя суть отношений,
являющихся в действительности суброгацией, ставил вопрос следующим образом: "Имеет ли
страховщик право регресса в отношении виновника несчастья?" И давал на него такой ответ:
"Обоснование ответственности третьего лица, виновника перед страховщиком, может быть
найдено в договоре не между третьим лицом и страховщиком, а между страхователем и
страховщиком. В силу этого договора страхователь уступает страховщику свои требования в
отношении виновника причиненных ему убытков. Самое твердое основание может быть
найдено только в законе, который признает, что право искать возмещения убытков,
принадлежащее страхователю в силу деликта, переходит по удовлетворении его страховщиком
к этому последнему. Так именно поступает большинство законодательств, нормирующих
страховые отношения".
<2> В.И. Серебровский по этому поводу указывал: "В теории представляется спорным
вопрос, чем может быть юридически обосновано это право регресса?" (Серебровский В.И. Указ.
соч. С. 547).
<3> Так, например, в "Комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР" (Под ред. С.Н.
Братуся и О.Н. Садикова (С. 471)) содержалось следующее указание по поводу ст. 389 ГК:
"Право регресса страховщика, будучи предусмотрено специальной нормой страхового
законодательства (ст. 389 ГК), общим образом вытекает из положения о том, что лицо,
возместившее причиненный другим лицом вред, имеет право обратного требования (регресса)
к этому лицу в размере выплаченного возмещения (ст. 456 ГК). Право регресса страховщика
следует и из общих правил за неисполнение обязательств (ст. 219 ГК)" (автор - В.М. Жарков).
<4> См., например: Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 740 - 741. Применительно к
ГК 1995 г.: Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. Ч. 2. М., 1997.
С. 526 - 527 и др.

Перестрахование

Перестрахование выражается в том, что страховщик за определенную плату возлагает на
третье лицо - страхователя принятый на себя по договору страхования риск либо
определенную его часть. Благодаря этому страховщик приобретает возможность
перераспределять лежащий на нем риск между ним (он именуется в договоре
перестрахователем) и перестраховщиком <*>. Для указанной цели страховщик в договоре
имущественного, а равно личного страхования заключает с перестраховщиком договор
перестрахования. Этому договору посвящена ст. 967 ГК ("Перестрахование") <**>.
--------------------------------
<*> В подтверждение возможных масштабов перераспределения можно привести такой
пример. Украинская акционерная страховая компания "АСКА" выдала страховой полис на
страхование укрытия над четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС. Заключенный
страховщиком договор страхования охватил риски самих строительно-монтажных работ,
ответственности перед третьими лицами, а также профессиональной ответственности при
строительстве. Объем принятой на себя страхователем ответственности составил 908 млн.
долл. США. Указанные риски были перестрахованы в ряде компаний, среди которых такие, как
"Ллойд", "АЛГ" и др. (О страховании. Сборник публикаций 1999. N 14 (118). С. 99).
<**> О различных видах перестрахования - облигаторном, факультативно-облигаторном,
активном и пассивном, квотном и эксцедентном перестраховании, ретроцессии и др. см.:
Журавлев Ю.М. Формы и методы проведения перестраховочных операций. Основные виды
перестраховочных договоров. М., 1993; Шахов В.В. Страхование. М., 1997. С. 184 и сл.;
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части второй (постатейный) /
Под ред. О.Н. Садикова. С. 560 и сл.; Кристофф Пфайффер. Введение в перестрахование. М.,
2000. С. 22 и сл.
КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации (части второй) (под ред.
О.Н. Садикова) включен в информационный банк согласно публикации - М.: Юридическая
фирма КОНТРАКТ, Издательская группа ИНФРА-М-НОРМА, 1997.
О различных видах перестрахования применительно к морскому страхованию см.: Мусин
В.А. Сущность и предмет морского страхования по советскому и иностранному праву. Л., 1971.
С. 79 и сл.

<< Предыдущая

стр. 78
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>