<< Предыдущая

стр. 92
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

четвертой "О сдаче и приемке на сохранение или о поклаже" <*>. Таким образом, хранение,
которому была посвящена глава "Поклажа", охватывало одновременно передачу и приемку на
сохранение. Если учесть толкование соответствующих слов, приведенное у В. Даля, можно
сделать вывод, что поклажа и хранение - это, по сути дела, две стороны одного и того же
явления: хранение означает "хранить" (беречь, сберегать, тратить, содержать в целости), а
поклажа - дает ответ на вопрос: "что, куда класть, положить" <**>. Следовательно, различия
между этими двумя понятиями можно, с известной долей условности, определить таким
образом: первое отвечает на вопрос "что делать?", а второе - "как делать?". Неудивительно
поэтому, что все статьи рассматриваемой главы сводились к установлению того, кто, кому, что
и как должен делать.
--------------------------------
<*> В Уложении царя Алексея Михайловича (1649 г.) в гл. 10 содержались подробные
правила "Об отдаче и принятии на сохранение предметов". В частности, предусматривалась
возможность хранения только движимости, допускалось хранение, оформляемое устно (см.:
Хотиевич А. О договоре поклажи между частными лицами или отдаче и приеме их на
сохранение движимого // Университетские известия. 1876. Отд. II. N 3. С. 395).
<**> См. соответственно: Даль В. Толковый словарь живого русского языка. Т. III. М., 1955.
С. 241; Т. IV. С. 564.

Особое положение в Своде занимала командная статья соответствующей главы - ст.
2100. Она предусматривала, что "на сохранение или поклажу могут быть отдаваемы вещи,
деньги и акты, собственные или по доверенности, с согласия хозяина". Положениям Свода о
хранении в наибольшей степени соответствовало предложенное Г.Ф. Шершеневичем
определение указанного договора: "Договор, в силу которого одно лицо обязывается к
сохранению движимой вещи, отданной ему для этой цели другими" <*>. Указывая место
хранения в системе гражданско-правовых договоров, автор приходил к выводу, что "хранение
вещи представляет собой особого рода услугу, личное действие, и с этой стороны близко к
личному найму" <**>.
--------------------------------
<*> Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С. 621.
<**> Там же.

В числе важнейших положений Свода о хранении были основания назвать следующие: а)
передавать на хранение имущество могут только собственник или его представитель; б)
хранение - всегда реальный договор <*>; в) лицо, не обладающее договорной
правоспособностью, не вправе выступать в роли хранителя; г) письменная форма договора
хранения не является условием его действительности, а потому на случай спора между
сторонами по поводу имевшего место договора достаточно представить в качестве
доказательства соответствующего факта одну только сохранную расписку (расписку в приеме)
<**>; д) при решении вопроса об ответственности хранителя определяющим признается такой
критерий, как необходимость относиться к чужой вещи как к своей (хранитель освобождался от
ответственности в случаях повреждения, утраты, пропажи или похищения вещи вследствие
действия непреодолимой силы, а кроме того, и тогда, когда имущество было отнято у
хранителя силой); е) хранитель не вправе был пользоваться переданными ему на хранение
вещами; ж) хранение предполагалось безвозмездным, но с правом хранителя на возмещение
необходимых издержек; з) устанавливался перечень документов, которые могут
предоставляться в подтверждение передачи вещей на хранение, при этом допуск свидетелей
для этой цели исключался; и) невозврат по первому требованию вещи влечет для хранителя
обязанность возместить поклажедателю убытки и выплатить "узаконенные проценты" (6%
годовых); к) при признании хранителя несостоятельным переданное им на хранение имущество
не включается в конкурсную массу и подлежит возврату поклажедателю.
--------------------------------
<*> К.Н. Анненков обращал внимание на то, что при уклонении лица от передачи вещи на
хранение у хранителя может возникать только право требовать возмещения убытков (см.:
Анненков К.Н. Система русского гражданского права. Т. IV. Отдельные виды обязательств.
СПб., 1904. С. 379).
<**> Такое понимание норм Свода о форме договора было поддержано судебной
практикой и доктриной (см.: Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Том второй. С
объяснениями. СПб., 1899. С. 203 - 204).

Заслуживают быть обозначенными публичные элементы соответствующих норм,
присущих в ряде случаев Своду. Так, в случаях, когда взятое на хранение имущество было
истреблено или пропало во время пожара, наводнения или иного несчастного случая либо
похищено, хранитель обязан был немедленно подать об этом прошение. Если имущество
погибло не по вине хранителя, его следовало освободить от дальнейшей ответственности. В
виде исключения вещь должна была быть возвращена тому, кто ее действительно передал на
хранение. Однако в случаях, когда хранитель узнавал, что принятая им вещь была
поклажедателем украдена или иным незаконным образом добыта, он обязан был сообщить об
этом, причем немедленно, "ближайшему начальству" с предоставлением самой поклажи. Если
лицо, которое передало вещь на хранение, было признано несостоятельным либо его
имущество подвергалось по другому основанию взысканию целиком, аресту или описи, то
хранитель обязывался заявить об этом "кому следует"; кроме того, если такое уведомление от
него не поступит, то даже в случае, когда это произошло вследствие небрежности с его
стороны, ему придется выплатить кредиторам должника 20% стоимости вещи или хранимой
суммы денег. Если хранитель, уклоняющийся от возврата вещи, доведет дело до суда, то
помимо передачи вещи поклажедателю ему придется возместить все причиненные
невозвратом убытки, а также расходы по ведению дела, выплатить "узаконенные проценты"
(6%) в пользу поклажедателя, но сверх того уплатить 10% от суммы хранимых денег или
стоимости вещи в пользу "богоугодных заведений".
Специальные правила определяли ответственность содержателя гостиницы за
целостность и сохранность вещей постояльцев. Эта ответственность наступала в силу самого
факта помещения вещи в гостиницу или передачи ее содержателю либо его служащим на
вокзале, пристани и т.п. Особая форма ответственности распространялась на ценные бумаги и
драгоценные вещи постояльцев. В частности, это было связано с установлением Сводом
верхнего предела ответственности хранителя. Но это ограничение не должно было
действовать, если ценные вещи или документы были приняты содержателем гостиницы или,
напротив, он отказался их принять либо вещи оказались утраченными по вине хранителя. Одна
из особенностей соответствующих правил об ответственности содержателей гостиниц и
приравненных к ним заведений выражалась в том, что вывешенное владельцем извещение о
снятии с себя ответственности за целостность и сохранность вещей заведомо признавалось не
имеющим юридической силы.
Подобно другим странам, и в России существовали специальные акты, посвященные
наиболее сложному виду хранения - на товарном складе. Один из них - Положение о товарных
складах от 30 мая 1888 г. Кроме того, Устав торговый (имеется в виду текст 1909 г.) включал
специальный раздел "О товарных складах". С учетом специфики такого рода организаций и
особого интереса к ним со стороны государства хранение на складе подчинялось специальному
режиму. В частности, в России это означало разрешительную систему их создания.
Необходимые разрешения должны были выдаваться на министерском уровне (при этом
передача товарного склада другому лицу также требовала согласия все того же органа).
Публичность складских операций выражалась в гарантиях, предоставляемых потенциальным
кредиторам. Так, запрещался частный залог самого здания и торгового заведения с учетом
того, что иначе именно данное имущество могло бы стать наиболее надежным источником
покрытия долгов. К тем же публичным элементам правового режима товарного склада можно
было отнести предусмотренную Уставом торговым возможность производить ревизии их
деятельности Министерством финансов, а также публикации таблиц "естественной убыли
товаров", которые должны были вывешиваться на видном месте. Кроме того, было введено
обязательное страхование принимаемых на иррегулярное хранение товаров.
Существенное значение имело создание двух разных режимов осуществляемого складом
хранения: обычного хранения с индивидуализацией товара и товаровладельца, а также
хранения с обезличиванием. Для складского хранения весьма важным являлось использование
специальных документарных правовых форм, которые, с одной стороны, подтверждали факт
сдачи вещи на хранение, а с другой, как уже отмечалось, создавали возможность
использования находящихся на складе товаров в гражданском обороте. Вводилось
обязательное страхование принимаемых на иррегулярное хранение товаров.
Проект книги пятой Гражданского уложения Российской империи ("Обязательства") не
предполагал отказа от специальных актов, регулирующих хранение на торговых складах.
Напротив, глава проекта, посвященная поклаже, включала норму, которая предусматривала:
"Поклажа в товарных складах определяется особыми правилами".
Как это имело место и в отношении многих других его разделов. Проект книги пятой
наметил включение ряда новелл, относящихся к договору хранения.
В сохранившей свое название главе "Поклажа" предполагалось значительно расширить
объем регулирования отношений по хранению, разделив его при этом на "поклажу вообще" и
"поклажу в гостинице". Проект прямо закрепил возможность передачи на хранение только
движимых вещей. Имелось в виду также сохранить исключительно реальный характер
договора. В этой связи составители проекта высказывали интересные соображения
относительно случая, когда хранитель, основываясь на достигнутом соглашении и не
дожидаясь передачи вещи, производил различные расходы, имеющие целью обеспечить
надлежащие условия хранения. Если потенциальный поклажедатель так и не передавал вещь,
то предполагалось, что расходы могут быть истребованы хранителем с использованием
конструкции pacta adjecta - дополнительного соглашения либо negotiorum gestio - ведения чужих
дел без поручения. Вместе с тем возможность требовать вознаграждения при несостоявшемся
хранении исключалась <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. С объяснениями. Том второй. С.
363 - 364.

В числе других особенностей проекта можно указать на все ту же "коммерциализацию"
соответствующих отношений, о которой шла речь выше применительно к законодательству
других стран. Так, в частности, презумпция безвозмездного хранения была заменена прямо
противоположной: предположением о возмездности договора. Соответственно при отсутствии в
договоре указаний относительно его безвозмездности он должен был считаться возмездным, с
тем, что указанный пробел - отсутствие в договоре условия о цене - следовало восполнять
решением суда, "вынесенным по справедливому его усмотрению".
Особый интерес вызывает решение вопроса об ответственности при отдаче на
сохранение вещей в запертом или запечатанном хранилище, т.е. применительно к отношениям,
при которых отсутствуют отдельные признаки хранения как такового. Проект предусматривал,
что обязательным условием ответственности в таких случаях должно было служить
повреждение самого хранилища, его запоров или печати, причем непременно по вине
хранителя. Имелось в виду, что размер убытков следовало тогда определять судом "по
справедливому усмотрению, основанному на соображении всех обстоятельств дела".
Более четко, чем в Своде законов, предлагалось установить требования к форме
договора, сумма которого по стоимости выше зафиксированной величины, составляющей
стоимость вещи. Порядок заключения договора предполагалось упростить. Такой договор
должен был заключаться письменно при цене вещи свыше достаточно высокого уровня (300
рублей). Это правило не распространялось на необходимое хранение. Имеется в виду, что
письменного удостоверения, независимо от стоимости имущества, вообще не требовалось в
случаях, когда передача на хранение происходила во время пожара, наводнения или иного
бедствия либо при таких обстоятельствах, при которых в соответствии с существующим
порядком письменное удостоверение вообще не выдается (составители проекта имели в виду
главным образом оставление вещей на хранение гостями или посетителями учреждений) <*>.
Существенным условием договора должны были служить признаки передаваемой на хранение
вещи. Для этого сочли обязательным предъявлять к хранителю различные по характеру
требования, в зависимости от того, было ли хранение возмездным или безвозмездным. В
первом случае хранитель должен был действовать "с осмотрительностью, проявляемой к
собственным вещам", а во втором - непременно проявлять осмотрительность, "свойственную
заботливому хозяину". Особо выделялось хранение, осуществляемое лицом, которое
занимается этим в виде промысла: хранитель должен был отвечать за целость и сохранность
принятых вещей вплоть до непреодолимой силы.
--------------------------------
<*> См.: Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Том второй. С
объяснениями. С. 206 - 207.

Адресованное хранителям требование не пользоваться вещами, принятыми на хранение,
в случае его нарушения должно было влечь за собой двоякие последствия: необходимость
платить проценты за пользование вещью, а если вещь погибла, то ответственность хранителя
должна была наступать независимо от вины. Ужесточались для хранителя правила о выдаче
вещи: он обязан был исполнить эту обязанность без права ссылаться на то, что поклажедатель
не является собственником. Это, однако, не освобождало хранителя, узнавшего, что хранимая
им вещь была потеряна, похищена или иным противозаконным образом добыта, от
обязанности известить об этом суд. И если вещь по своим свойствам могла быть передана
суду, то такая передача означала прекращение обязательства хранителя.
Специальный раздел ("Поклажа в гостиницах") предусматривал, что ответственность
содержателя гостиницы за убытки, которые происходили вследствие потери, похищения,
уничтожения или повреждения вещей постояльца, должна была наступать независимо от
особого на этот счет соглашения между сторонами - постояльцем и владельцем гостиницы в
силу самого факта "помещения вещей в гостиницу".
Для уяснения природы складывающихся отношений - имеется в виду одновременно и
понимание соответствующих статей действующего ГК - существенно указание на то, что
содержатель гостиницы должен был нести ответственность "как поклажеприниматель". Таким
образом, речь шла не о договоре хранения, а о приравнивании соответствующих отношений к
этому договору. Разъясняя позицию проекта, его составители обращали внимание на то, что
"юридические отношения, возникающие между останавливающимися в гостиницах лицами и
содержателями гостиниц по поводу сохранения помещенных в них вещей приезжих, не вполне
подходят под понятие договора поклажи. По этому договору поклажедатель передает
поклажепринимателю вещь на хранение с обязанностью его возвратить вещь обратно, причем
во время хранения вещь эта находится в фактическом владении поклажепринимателя. Между
тем при остановке приезжего в гостинице и при отъезде из нее многие его вещи, особенно
небольшого объема - деньги, часы, ручные саквояжи и т.п., вовсе не передаются содержателю
гостиницы, а вносятся самим приезжим в занятое им помещение, из которого и увозятся при
отъезде без возвращения их хозяином гостиницы. Даже те вещи, которые передаются
содержателю гостиницы или его служащим на пристани, на вокзале или в приемной комнате
гостиницы, обыкновенно, по занятии в ней отдельного помещения, вносятся в него, остаются
там во владении приезжего" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское уложение. Книга пятая. Обязательства. Том второй. С объяснениями. С.
274.

Правовое регулирование хранения в послереволюционный период прошло определенные
этапы в своем развитии.
В Гражданском кодексе РСФСР 1922 г. не нашлось места хранению в числе
поименованных в нем договоров. Хранение упоминалось лишь в качестве обязательства,
которое возникает при определенных условиях непосредственно из закона либо в качестве
субсидиарного - из другого договора (обязанность хранения, лежащая на комиссионере) <*>.
Правда, само по себе отсутствие соответствующей нормы не исключало возможности широкого
использования хранения на практике, и прежде всего в отношениях, именовавшихся в течение
определенного времени "хозяйственными". Использовался этот институт и в отношениях между
гражданами. Так, уже во время Отечественной войны 1941 - 1945 гг., когда по понятным
причинам гражданам приходилось особенно часто прибегать к этому виду услуг, Судебная
коллегия по гражданским делам Верховного Суда СССР указала на то, что "хотя Гражданский
кодекс и не предусматривает договора хранения, но этот вид договора часто встречается в
быту и, как всякий другой договор, должен регулироваться статьями Общей части раздела
Гражданского кодекса об обязательствах, возникающих из договора (ст. 130 - 151 ГК)" <**>.
Можно привести и другой пример: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 15
апреля 1943 г. <***>, посвященное порядку возмещения ущерба театрами, гостиницами,
банями, прачечными, пошивочными и починочными мастерскими и др. при хищении, утрате или
повреждении сданных им вещей.
--------------------------------
<*> Такую обязанность возлагали: ст. 68-б - на органы милиции в отношении переданных
им нашедшим вещи; ст. 97 - на залогодержателя в отношении заложенного в силу закона или
договора имущества; ст. 187 - на продавца в отношении имущества, право собственности на
которое переходит к покупателю ранее передачи проданной вещи; ст. 222 - на подрядчика в
отношении вверенного ему заказчиком имущества; ст. 275-и - на комиссионера в отношении
оказавшегося у него имущества комитента.
<**> Судебная практика Верховного Суда СССР. Вып. V. 1943. С. 2.
<***> Сборник действующих постановлений Пленума и директивных писем Верховного
Суда СССР. 1924 - 1944 г. М.: Юриздат, 1946. С. 180.

Вместе с тем хранение являлось именно тем договором, для которого оказалось
особенно ощутимым отсутствие специального правового регулирования в рамках единого
договора. Пробел в законодательстве практически проявился в сведении всего, что отличало
этот договор как таковой, к выделению едва ли не единственного конституирующего признака
хранения - его цели: сберечь в течение определенного периода переданное на хранение
имущество. Негативные последствия отказа от внутренней дифференциации правового
регулирования договора хранения были связаны с тем, что остальные элементы договора
представляют собой определенный набор дихотомий. Так, в частности, оставаясь хранением,
этот договор мог быть сконструирован как возмездный или безвозмездный, как консенсуальный
или реальный; хранимое имущество могло быть обособлено либо, напротив, смешано;
хранитель может быть наделен правом пользоваться вещью либо, напротив, лишен этого
права; предметом хранения могут быть деньги и вместе с тем любая не являющаяся деньгами
вещь; ответственность хранителя может строиться по принципу вины или причинения вреда
(ущерба) и др.
Уже по указанной причине ссылка на общие нормы ГК, относящиеся к договорам, в редких
случаях устраняла отсутствие в законодательстве необходимых решений. В этих условиях
были изданы специальные акты, посвященные главным образом таможенному хранению либо
хранению на товарном складе <*>.
--------------------------------
<*> См. об этом: Ландкоф С.Н. Торговые сделки. Теория и практика. Харьков, 1928. С. 224
и сл.

Определенный интерес в этом смысле представляет сравнение двух учебников по
гражданскому праву, изданных непосредственно перед войной и в военный период. В первом
из них (1938 г.) <*> соответствующая глава строилась почти целиком на специальных
источниках, в то время как во втором (1944 г.) она опиралась в значительной мере на общие
положения обязательственного права, а также на нормы ГК об обязательствах, возникающих из
договоров. Однако, как и следовало ожидать, автору (З.И. Шкункину) едва ли не каждый раз
приходилось оговаривать возможность иного, отличного от приведенного варианта со ссылкой
на общие нормы ГК <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право. Ч. 2. М., 1938. С. 264 и сл.
<**> Гражданское право. Т. 2 / Под ред. М.М. Агаркова и Д.М. Генкина. М., 1944. С. 107 и

<< Предыдущая

стр. 92
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>