<< Предыдущая

стр. 94
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 492.

Аналогичную позицию заняла и В.Ф. Яковлева. Имея в виду уже иную обязанность
поклажедателя - возместить издержки, она полагает: "Реальный безвозмездный договор -
односторонний, так как хранитель в этом договоре несет только обязанности, а поклажедатель
имеет только права. Однако договор хранения, заключенный как односторонний, может в силу
определенных причин приобрести черты взаимного договора. Так, если при безвозмездном
хранении хранитель понес расходы, необходимые для сохранения имущества, то
поклажедатель обязан эти расходы возместить" <*>.
--------------------------------
<*> Советское гражданское право. Л.: ЛГУ, 1971. С. 337. См. также: Иоффе О.С.
Советское гражданское право. Отдельные виды обязательств. Курс лекций. С. 215. Эту
позицию разделял и Е.В. Кулагин (Гражданское право. Т. 2. М., 1993. С. 361).

Приведенные взгляды вызывают, как нам кажется, определенные сомнения. Это связано
прежде всего с тем, что односторонность или двусторонность непосредственно отражает
особенности содержания договора непосредственно как такового. А оно-то как раз и
определяется именно на момент заключения договора и только во вторую очередь - на время
исполнения.
К этому следует добавить, что, как видно и из приведенных его положений, сам О.С.
Иоффе употреблял для обозначения особенностей двусторонних договоров с полным
основанием иной термин - "взаимность". При этом смысл последнего он усматривал в том, что
"по общему правилу оба контрагента должны выполнить свои обязанности одновременно и,
следовательно, каждая сторона вправе отказывать в исполнении другой стороне, пока не
последует встречное удовлетворение" <*>. Возмещение убытков, как представляется,
находится за пределами понятий и "взаимности", и "встречности" <**>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 34.
<**> Спорным является тот же вопрос - о критериях разграничения одно- и двусторонних
договоров, в том числе хранения, в литературе и других стран. Примером может служить
Франция. В этой связи стоит сопоставить взгляды Евгения Годэмэ и Р. Саватье. Первый из
авторов обратил внимание на то, что между этими двумя категориями - односторонние и
двусторонние договоры - "хотели ввести еще некоторую промежуточную. Бывают договоры,
которые при их заключении обязывают только одну из сторон; но положение, создаваемое
договором, таково, что последующее событие может обязать другую сторону. Так, в момент,
когда заключается договор поклажи, возникает обязательство только на одной стороне -
поклажепринимателя... Но предположим, что поклажеприниматель... произведет затраты на
поддержание вещи; другая сторона обязана возместить эти затраты. Таким образом, одно
обязательство - первоначальное, возникающее из договора, другое - взаимное, возникающее
позднее из случайного факта. Эти договоры, в принципе односторонние, но которые могут ex
post facto (в дальнейшем) уподобиться синаллагматическим договорам путем возникновения
другого взаимного обязательства, иногда обозначались как неполные синаллагматические. В
действительности это односторонние договоры; ибо сами по себе они устанавливают только
одно обязательство, обязательство встречное возникает позднее из внедоговорного источника"
(Годэмэ Евгений. Указ. соч. С. 31). Сторонник прямо противоположной точки зрения, Р.
Саватье, утверждал иное: "Если после заключения одностороннего договора обещания
продажи покупатель делает свой выбор, это обещание превращается в завершенный акт
продажи, и договор становится двусторонним. Одна из сторон обязана уплатить цену, другая -
передать проданную вещь. Сторона - должник по одному из этих требований - является вместе
с тем кредитором по другому. Правда, обязательство передать право собственности на вещь
часто считается выполненным немедленно по заключении договора... Это не препятствует,
однако, тому, что существует по меньшей мере одно мгновение, в течение которого договор
является двусторонним до того, как он снова становится односторонним, когда покупатель
остается должником по уплате цены. Из этого примера видно, что различие между
односторонним и двусторонним договорами выражает часто хронологическую
последовательность событий, а не различие в самой природе явлений. В одном и том же
договоре его синаллагматическая фаза сменяется затем фазой односторонней, а потом снова
односторонняя фаза сменяется синаллагматической" (Саватье Р. Теория обязательств. М.,
1972. С. 218).

Для полноты освещения вопроса есть основания обратиться к более общей проблеме -
так называемым кредиторским обязанностям, в частности к одной из них - обязанности принять
исполнение. Интерес в данном случае связан с признанием значения существования указанной
обязанности для деления договоров на одно- и двусторонние (взаимные). Одним из первых в
нашей литературе обратил внимание на значение специфики кредиторских обязанностей М.М.
Агарков. В этой связи он указывал на то, что "содержание обязанности кредитора (по
основному обязательству) принять исполнение заключается не в том, чтобы отменять что-то на
исполнение со стороны должника (по основному обязательству), а лишь в том, чтобы
обеспечить должнику возможность исполнить обязательство, и притом без таких тягот,
расходов и убытков, которые не вытекают из содержания его обязанностей. Поэтому
обязанность стороны в двустороннем договоре принять исполнение другой стороны, например
обязанность покупателя принять от кредитора купленное имущество, отнюдь не является
правовой формой обмена" <*>.
--------------------------------
<*> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юриздат, 1940.
С. 67.

С тех же по сути позиций решительно отвергал возможность признать обязанность по
принятию исполнения признаком двустороннего договора В.К. Райхер. Имея в виду именно эту
кредиторскую обязанность - "обязанность принять правильно предложенное исполнение
обязательства", он писал: "Ее нельзя, однако, рассматривать как встречную обязанность
кредитора, подобную той, которая существует в двусторонних договорах у обоих контрагентов.
Встречную обязанность, которую каждая сторона несет не в качестве кредитора, а в качестве
должника. В отличие от этого обязанность принять исполнение (как и обязанность
содействовать должнику в исполнении) обязательства есть именно кредиторская, а не
"дебиторская" обязанность... Действительно встречной обязанностью является лишь такая,
которая носит характер "встречного удовлетворения" для другой стороны, в этом смысле
характер "взаимности" (см. ст. 139 ГК РСФСР). Но принятие кредитором исполнения (как и
содействие в его исполнении) обязательства не является для должника встречным
удовлетворением" <*>. Сходные положения были высказаны и О.Н. Садиковым в его
кандидатской диссертации <**>.
--------------------------------
<*> Райхер В.К. Новая роль кредитора в советском социалистическом праве. Очерки по
гражданскому праву. Л.: ЛГУ, 1957. С. 117 - 118.
<**> См.: Садиков О.Н. Участие кредитора в исполнении обязательства между
государственными предприятиями: Автореф. канд. дис. М., 1953.

Таким образом, оказывается, что обязанности возместить причиненные убытки и принять
предложенное исполнение, как и все другие такие же кредиторские обязанности
поклажедателя, не исключают одностороннего характера безвозмездного и реального по своей
природе договора хранения.
Следует, очевидно, разделить позицию тех, кто полагает, что двусторонним можно
признать лишь такой договор хранения, который является возмездным. По этому поводу
необходимо прежде всего отметить, что в принципе возмездный договор может быть и
односторонним. Именно таков договор займа с обязательством выплатить проценты. Однако
различие между займом и хранением применительно к поставленному вопросу - об их
односторонности или двусторонности - состоит в том, что при займе обязанность платить
вознаграждение лежит на стороне, которая и без того является обязанной: именно она должна
возвратить полученную сумму. Таким образом, в рассматриваемой ситуации все дело лишь в
том, чтобы установить, надлежит ли должнику платить указанную сумму с процентами или без
них. В то же время вторая сторона - займодавец в обоих случаях никаких обязанностей не
несет. И при возмездном, и при безвозмездном договоре эта сторона обладает только правами.
Иное дело - договор хранения. Речь в таком случае идет о том, что при возмездном хранении
оказывать услуги должна одна сторона (хранитель), в то время как обязанность платить
вознаграждение возлагается на другую (поклажедателя). Именно это дает основание считать
возмездный договор двусторонним.
Ряд авторов относит к числу двусторонних и консенсуальные договоры хранения <*>. По
этому поводу можно отметить, что п. 2 ст. 886 ГК выделяет применительно к консенсуальному
договору хранения только обязанность хранителя. Однако с учетом п. 1 ст. 888 ГК,
возлагающего на поклажедателя, который при консенсуальном договоре не передал вещь на
хранение в предусмотренный договором срок, обязанность возместить убытки, а равно п. 2 той
же статьи, освобождающего хранителя при отсутствии иного указания в договоре от
необходимости принять все же вещь на хранение в случае, когда она в обусловленный срок не
будет передана поклажедателем, есть основания сделать вывод, что в подобных случаях речь
действительно идет о взаимных, встречных обязанностях сторон.
--------------------------------
<*> О двустороннем характере возмездного и консенсуального договора см.: Советское
гражданское право. М., 1973. С. 435; Отдельные виды обязательств. С. 323; Советское
гражданское право. М., 1965. С. 302; Советское гражданское право. М., 1979. С. 831; Советское
гражданское право. М., 1971. С. 301; Советское гражданское право. Т. 2. Киiв: Вища школа,
1978. С. 329 и др.

Все же рассматриваемая обязанность поклажедателя обладает определенными
особенностями. Первая из них состоит в том, что при ее нарушении ни при каких условиях
нельзя понудить должника исполнить свое обязательство в натуре. Отмеченная особенность
договора хранения (как, впрочем, и некоторые другие) иногда рассматривается как
установленная именно в интересах поклажедателя. Соответственно отмечается, что,
"поскольку основной целью договора хранения является обеспечение интересов
поклажедателя, последний вправе односторонне отказаться от исполнения договора, т.е. не
передать вещь на хранение" <*>. Между тем всякий раз, когда законодатель предоставляет
стороне право собственной волей расторгнуть договор, как равно и называет обстоятельства,
при которых сторона освобождается от ответственности, речь идет исключительно о защите
интересов указанной стороны. В этом смысле ситуация, складывающаяся при договоре
хранения, ничем не отличается.
--------------------------------
<*> Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право / Под ред. О.Н.
Садикова. С. 460 и 466.

Что же касается выделения хранения как договора, целью которого является обеспечение
интересов одной из сторон, то, как нам кажется, подобная ситуация все же связана не со
спецификой того или иного типа договора, а исключительно с его признаками, установленными
при генеральной классификации договоров. Любой договор, связанный с передачей вещей,
выполнением работ или оказанием услуг, может рассматриваться как защищающий интересы
только одной стороны лишь при том непременном условии, если отношения сторон носят
безвозмездный характер. И напротив, любой возмездный договор потому и является таковым,
что он предполагает встречное удовлетворение. При этом встречное удовлетворение
приобретает значение именно потому, что стремление к его получению выражает интересы
каждой из сторон. Безвозмездное хранение, как и дарение, безвозмездное пользование вещью,
безвозмездное вручение транспортной организацией билетов лицам, наделенным правом на
бесплатный проезд (во исполнение ее носящей публичный характер обязанности), - эти и все
подобные им безвозмездные договоры имеют целью защитить интересы одного из
контрагентов. Иное дело - возмездное хранение. Нет сомнений в том, что, например, все виды
специального хранения - от хранения на товарном складе и до хранения вещей в камере
хранения на вокзале - составляют часть предпринимательской деятельности хранителя,
которая как таковая не может не быть рассчитана на получение прибыли (ст. 2 ГК). Стремясь
получить вознаграждение, хранитель, естественно, действует в своем интересе.
Невозможность требовать исполнения обязательства в натуре от поклажедателя связана
в действительности с особенностями договора о возмездном оказании любых услуг. В таком
договоре нельзя понудить контрагента принять услугу. При этом не имеет значения, идет ли
речь об услугах массажиста или парикмахера, транспортной организации или учителя и т.п.
Единственный способ обеспечить исполнение обязательства той из сторон, которая
обращается за услугами, - предоставление контрагенту права требовать возмещения убытков,
т.е. суррогата исполнения.
Что же касается возможности при определенных условиях, предусмотренных в законе,
освободить поклажедателя от ответственности за нарушение обязанности передать вещь на
хранение, то норма, о которой идет речь (п. 1 ст. 888 ГК), имеет, очевидно, своим основанием
один из способов распределения рисков неоказания услуг между контрагентами, которые
учитывает каждая из сторон, заключая такой договор.
Квалификация договора хранения. Из всех объектов гражданского права договор
хранения может быть заключен только в отношении вещей, т.е. предметов материального
мира. При этом оборотоспособность конкретного вида вещей не имеет значения, поскольку нет
таких вещей, которые не могли бы по этому признаку стать предметом рассматриваемого
договора. В последнем проявляется специфика соответствующей услуги - хранения, которая в
конечном счете направлена на то, чтобы предупредить возможность утраты, пропажи или
повреждения вещи, т.е. всего того, что может иметь значение в такой же мере и для изъятых из
оборота вещей, например древних рукописей.
Вместе с тем, как вытекает из п. 2 ст. 1 ГК, на уровне федерального закона может быть
ограничено в той мере, в какой это необходимо для защиты указанных в этом пункте благ,
наряду с другими право сдачи определенных вещей на хранение. Это имеет место в случаях,
предусмотренных законом, в целях защиты основ конституционного строя, нравственности,
здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности
государства.
Среди различных вещей, которые могут стать предметом хранения, выделяются и такие,
как документы и ценные бумаги. Так, одной из осуществляемых банками операций является
"хранение платежных документов и ценных бумаг" <*>. Хранение документов входит в состав
оказываемых нотариусами услуг в соответствии со ст. 97 и 98 Основ законодательства о
нотариате. В виде общего правила такое хранение осуществляется ими с описью
передаваемых документов. Однако возможно принятие документов на хранение и без описи с
выдачей лицу, сдавшему их, свидетельства, которое им возвращается при получении
документов обратно. В последнем случае документы должны быть надлежащим образом
упакованы. Речь идет о сдаче вещей "за узлом". Имеется в виду, что пакет документов
скрепляется печатью нотариуса, а также подписями его и лица, сдавшего документы. В данном
случае ответственность наступает только за сохранность упаковки.
--------------------------------
<*> Ст. 6 Закона "О банках и банковской деятельности". См.: Ведомости РФ. 1993. N 10.
Ст. 357.

Хранению ценных бумаг посвящены, в частности, Указы Президента РФ от 3 июля 1995 г.
"О мерах по формированию общероссийской телекоммуникационной системы и обеспечению
прав собственников при хранении ценных бумаг и расчетах на фондовом рынке РФ" <1> и от 16
сентября 1997 г. "Об обеспечении прав инвесторов и акционеров на ценные бумаги в РФ" <2>,
Постановление Правительства РФ от 10 июля 1998 г. "О мерах по созданию национальной
депозитарной системы" <3> и утвержденное Постановлением Правительства РФ от 16 марта
1999 г. Положение о предоставлении Центральным депозитарием - Центральным фондом
хранения и обработки информации фондового рынка документов, подтверждающих права на
ценные бумаги, которые находятся на хранении либо права на которые учитываются в
национальной депозитарной системе <4>.
--------------------------------
<1> Собрание законодательства РФ. 1995. N 28. Ст. 2639.
<2> Собрание законодательства РФ. 1997. N 38. Ст. 4356.
<3> Собрание законодательства РФ. 1998. N 29. Ст. 3556.
<4> Собрание законодательства РФ. 1999. N 13. Ст. 1597.

Предметами передачи на хранение могут служить вещи, индивидуально определенные, а
в ряде случаев и обладающие родовыми признаками.
Деньги могут передаваться на сбережение прежде всего в режиме индивидуально
определенных вещей. Имеются в виду обладающие такими признаками монеты или банкноты
(например, те из них, которые имеют историческую ценность, либо, наоборот, банкноты со
следами пальцев преступника). Складывающиеся при этом отношения представляют собой
обычный договор хранения. Для сохранения денег в других случаях используется главным
образом договор займа. Однако при этом договоре тот, кто передает деньги и ожидает их
возврата, несет определенный риск, связанный, в частности, с финансовыми возможностями
лица, получившего деньги, на момент, когда наступит обязанность их возврата. Для того чтобы
избежать таких последствий, можно осуществить хранение денег в виде передачи "за узлом".
Имеется в виду предоставление для хранения денег, а равно различного рода иных ценностей,
индивидуального сейфа, ячейки сейфа и изолированного помещения банком либо
индивидуального сейфа гостиницей (ст. 922 и 925 ГК). В указанных случаях поклажедатель
принимает на себя негативные последствия, связанные с выпадением принадлежащих ему
денег из оборота (он теряет возможность получить проценты на переданные взаймы деньги,
использовать их в качестве инвестиций и т.п.), но взамен гарантирует себя от риска, связанного
с банкротством контрагента: банка или иной кредитной организации.
Действующий Гражданский кодекс, как и ГК 1964 г., не содержит прямого указания
относительно возможности передачи на хранение не только движимых, но и недвижимых
вещей. Единственное упоминание на этот счет можно найти в п. 3 ст. 926 ГК, который для
одного вида хранения - секвестра допускает использование в качестве его предмета в равной
мере также и недвижимых вещей. Наличие указанной нормы, явно носящей исключительный
характер, служит обычно основанием для признания того, что во всех случаях, кроме секвестра,
принятие на хранение недвижимости недопустимо <*>. При этом мотивы, по которым
недвижимость исключается из предметов хранения, высказывались и высказываются разные.
--------------------------------
<*> З.И. Цыбуленко был одним из немногих выступающих за признание допустимым
хранение недвижимости (см.: Цыбуленко З.И. Обязательства хранения в советском
гражданском праве. Саратов, 1980. С. 12). При этом он сослался на сохранившую свое
действие ст. 556 Гражданского кодекса РСФСР, которая была посвящена "назначению
хранителя или опекуна наследуемого имущества". На наш взгляд, все же смысл указанной
статьи в значительной мере определяется указанием обстоятельств, при которых возникает
потребность в соответствующих действиях со стороны нотариуса. В ст. 556 ГК 1964 г.
действительно идет речь о необходимости передать на хранение "жилой дом и т.п.", но ее
возникновение связывается с "наличием в составе наследства имущества, требующего
управления". А "управление" не может свестись к хранению, предполагая, в частности, также
наделение соответствующего лица и правомочием распоряжения. Кроме того, в силу той же ст.
556 ГК 1964 г. в местностях, где нет нотариусов, должны были назначаться соответствующими
органами опекуны над этим имуществом. Между тем опекун не может быть приравнен к
хранителю.

В дореволюционном законодательстве России отсутствовало указание на то, что
предметом договора хранения может быть только движимость. Но это обстоятельство не
препятствовало тому, что в литературе единодушно исключалась возможность передавать на
хранение недвижимость. Необходимость такого ограничения Д.И. Мейер объяснял тем, что
"поклажа по самой цели своей может касаться только имущества движимого, ибо только это

<< Предыдущая

стр. 94
(из 142 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>