<< Предыдущая

стр. 2
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Сказанное выше относится и к деятельности государства как организации господствующего класса, ибо для выполнения своих функций и государство должно иметь соответствующую материальную базу, а поскольку оно существует для поддержания существующих условий производства, оно включается в господствующую систему имущественных отношений в качестве юридического лица. Различного рода культурные объединения и общества, наконец, рабочие союзы в буржуазно-демократическом государстве являются особыми субъектами гражданского права потому, что для достижения общих для членов данных объединений целей они обособляют соответствующее имущество и совершают имущественные сделки.
Обособление определенной группы людей в целях обеспечения и осуществления тех или иных, продиктованных данными общественными условиями интересов должно вылиться в надлежащую организационную форму. Эта организационная форма создает необходимые для данного общественного образования единство и порядок в его деятельности, делает его организацией.
Государство всегда решало и решает вопрос о том, при каких условиях степень обособленности тех или иных общих интересов, выражающих общественные, в первую очередь производственные, отношения людей, является основанием для признания за тем или иным общественным образованием (организацией) возможности быть самостоятельным носителем прав и обязанностей.
Разумеется, решающее значение в этом процессе играют интересы господствующего класса. Поэтому буржуазное государство, признав на заре своего развития капиталистические объединения (торговые товарищества) юридическими лицами, долго отказывалось признать правоспособность за рабочими союзами, за культурными ассо-
45
циациями и иными, преследующими не хозяйственные, а «идеальные» цели, общественными образованиями. Энгельс в письме к Бебелю от 30 декабря 1884 г. отметил, что в избирательной программе рабочего класса Англии должно также содержаться требование полной свободы для профессиональных союзов (трэд-юнионов) и '«...признание их в качестве юридических лиц со всеми правами последних» '.
Таковы общие «сходные положения, от которых надо отправляться при уяснении сущности юридического лица. Юридическое лицо—общественное образование. Основой или «субстратом» его являются люди, находящиеся в определенных отношениях между собой. Будучи субъектом права, юридическое лицо способно формировать и изъявлять волю, составляющую необходимую предпосылку механизма действия права. Эта воля определяется и направляется целью, ради которой создано юридическое лицо. Психологическая воля и в данном случае является той предпосылкой, без которой немыслима юридическая воля общественного образования как объективированной и независимой от отдельных волений сферы возможного и осуществляемого поведения человеческого коллектива. Единство поведения этой группы людей является следствием общих для них условий материальной и духовной жизни, определяется общей целью, поставленной перед ним государством, и т. д.
Изложенные выше положения, совпадающие с теорией реальности юридического лица как социального явления, защищаемой многими буржуазными юристами, справедливы не только по отношению к союзам лиц (корпорациям), но и пригодны для обоснования юридической личности учреждений. Единое понятие юридического лица должно отразить единство общих условий его образования. Для обоснования правильности этого утверждения необходимо в кратких чертах ознакомиться с историей развития учреждений и с теориями учреждения в буржуазной науке права.
В гражданском законодательстве некоторых капиталистических стран (например, в германском и швейцарском гражданских кодексах) и в буржуазной теории различают два вида юридических лиц: а) корпорации (союзы лиц) и
1 Маркс и Энгельс, Соч., т. XXVII, стр. 442.
46
б) учреждения (установления). В литературе, однако, нет единого мнения о критериях разграничения понятий «корпорация» и «учреждения». Различными авторами на первый план выдвигается один из следующих критериев:
Корпорация — это союз лиц, который существует и действует в интересах этих лиц, непосредственно связанных между собой и корпорацией членскими правами и обязанностями; учреждение — общественное образование, действующее в интересах пользователей (дестинатаров), не связанных непосредственно между собой и учреждением в качестве его членов (больницы, музеи и т. д.).
Состав членов корпорации заранее известен и определен, между тем как круг лиц, пользующихся услугами учреждения, является неопределенным (больница обслуживает больных, которые по выздоровлении уступают свое место другим больным, неопределенным является круг лиц, пользующихся различными культурными, благотворительными учреждениями, и т. д.).
Основой (субстратом) корпорации являются люди, основа же учреждения — это так называемое целевое имущество, предназначенное для удовлетворения тех целей, ради которых учреждение создано.
Цель и содержание деятельности корпорации определяются общей волей самих членов корпорации, учреждение же организуется по воле лица, стоящего вне учреждения, а возможно, уже и переставшего существовать: цель здесь привнесена извне (создание библиотеки, больницы или иного учреждения в силу акта завещательной воли
учредителя); поэтому органом, вырабатывающим волю учреждения после его образования, является назначенная либо учредителем, либо органами государственной власти
администрация, высшим же органом корпорации считается общее собрание членов или аналогичный ему орган '.
Указывают также, что между корпорацией и учреждением существуют образования переходного типа: имеются учреждения с корпоративным устройством и корпорации,
сближающиеся по своему устройству с учреждениями. В качестве примера можно указать на университеты. Последние в средние века являлись корпорациями, затем в новое время стали учреждениями с корпоративным уст-
'О теориях корпорации и учреждения см. Sа1еilles, указ, соч., р. 116-126, 231-233.
47
ройством. Тип корпоративного учреждения или корпорации, близкой по своему устройству к учреждению, возникает главным образом из корпораций, преследующих так называемые идеальные, т. е. культурные, научные, воспитательные и тому подобные цели, сходные с целями, осуществляемыми учреждениями.
Не все иностранные законодательства знают деление на корпорации и учреждения. Например, оно неизвестно английскому праву. Английское право все юридические лица считает корпорациями.
Понятие учреждения было чуждо римскому праву. Поскольку речь идет о целокупности, выступающей вовне как единство, уподобляемое лицу, римские юристы говорят об universitas или corpus. Если кто-либо предназначал имущество для какой-нибудь общеполезной цели, он передавал его или физическому лицу или корпорации sub modo. Учреждения в собственном смысле начали развиваться в древнем Риме лишь с того момента, когда официальной религией было признано христианство. Христианская община постепенно превратилась в учреждение. Произошло это тогда, когда община накопила достаточное количество имущества, предназначенного для религиозных, а затем и нерелигиозных щелей, и это имущество стало рассматриваться как собственность церкви, а церковь — как особое установление, через которое осуществляется божье попечение о верующих на земле. Обособление церкви от ассоциации верующих сделалось возможным и по той причине, что в связи с обращением в христианство больших масс людей и превращением христианствa в господствующую религию, непосредственное участие рядовых верующих в управлении делами церкви значительно уменьшилось, а затем и вовсе было сведено на нет. Церковь перестала быть коллегией верующих, она получила вневременное, отчужденное от воли и интересов верующих существование; ее имущество принадлежит не коллективу верующих, но божественной и вечной цели. Сами верующие суть только дестинатары этого имущества. «Институтная идея (т. е. идея учреждения. —С. Б.), — говорят Суворов, — выросла на основе развития церковных учреждений» 1.
1 Суворов, Об юридических лицах по римскому праву, изд. 2-е, 1900, стр. 46.
48
Идея учреждения распространяется и на другие, зависящие от церкви благотворительные общественные образования — госпитали, богадельни, приюты, убежища и т. д. Эти организации в своем развитии превращаются в субъектов имущественных прав и обязанностей, обладающих самостоятельным :по отношению к дестинатарам существованием. Сначала имущество этих учреждений считалось либо собственностью Христа, либо собственностью церкви, либо собственностью бедных. В дальнейшем имущество, завещанное для благотворительных целей, управляемое специально назначенной завещателем администрацией, становится автономным по отношению к 'церкви, хотя епископы и осуществляют контроль за расходованием этого имущества и над деятельностью благотворительного учреждения1.
Однако римские юристы не создали теории учреждения. Различные благотворительные общественные образования трактуются ими как universitas, но не personarum a rerum. Была создана персонификация по признаку той цели, для достижения которой выделено имущество. Бедные, больные, бесприютные и т. д. рассматривались как personae incertae2.
Не создали понятия учреждения и средневековые юристы, изучавшие, пропагандировавшие и применявшие римское право. По-прежнему всякое общественное образование трактовалось как universitas.
Канонисты впервые назвали корпорацию лицом; вначале наименование лица применялось только по отношению « церкви. У легистов корпорация—это всякое человеческое соединение. Имущество легистами не олицетворялось. До Савиньи понятие юридического лица совпадало с понятием корпорации. Однако уже канонисты вкладывали в
1 О развитии понятия учреждения в связи с деятельностью церкви и церковных благотворительных организаций см. Sa l e i 11 es, p. 135—151; Суворов, стр. 30—36, 45, 47.
2 В конечном итоге Салейль приходит к выводу, что римское право поздней империи знало настоящие учреждения, действующие под контролем публичного церковного права, хотя само понятие учреждения и не было выработано римскими юристами (указ, соч., р. 151), Суворов также считает, что юриспруденция эпохи христианства не оказалась в Силах сконструировать понятие учреждения: ...«она (юриспруденция.— C.B.) решительно оставалась на прежней римской точке зрения, что юридическим субъектом гражданского права, кроме отдельных лиц, может быть только союз людей» (указ, соч., стр. 32—33).
49
понятие корпорации (поскольку речь шла о церковных организациях), по выражению Суворова, институтное содержание '.
Понятие учреждения не привилось во французском праве. Во Франции юристами было затрачено много усилий для того, чтобы создать понятие, адэкватное немецкому понятию Stiftung, »о эти усилия оказались напрасными. То, что во Франции называют etablissement d'utilite publique, есть либо признанная общественно-полезной (d'utilite publique) ассоциация, преследующая так называемые идеальные или альтруистические цели, либо) связанная с определенным материальным субстратом (здание госпиталя, школы, музея и т. д.) организация, могущая быть образована актом воли одного лица (путем пожертвования) в том случае, если она также признается d'utilite publique Государственным советом. Хотя такое решение вопроса и не является последовательным, ибо, как правильно замечает Салейль, правосубъектность не воплощается в зданиях, однако французское право не знает понятия частного учреждения (Stiftung), образованного за счет пожертвования для достижения постоянно действующей общеполезной цели. В этих случаях приходится удовольствоваться пожертвованиями и возложениями (liberalites и legs sub modo), не создающими новых субъектов права2.
Как уже указывалось выше, английское право также не знает понятия учреждения. Оно довольствуется понятием корпорации и понятием trustee, т. е. доверенного управления чужим имуществом. Trustee — это те, кому имущество передается in trust, т. е. в доверенное управление; trustees становятся формальными собственниками этого имущества (trust property), но управляют им исключительно в интересах другого лица, подлинного собственника, именуемого бенефициантом. На правах доверительной собственности осуществляется управление имуществом, предназначенным для благотворительных или культурных целей, т. е. институт trustee заменяет собой учреждение. По общему правилу trustees не приобретают прав юридического1 лица. Для того чтобы принять форму юридического
1 Суворов, указ, соч., стр. 45; см. также Л. Л. Герваген, Развитие учения о юридическом лице, СПБ, 1888, стр. 18—24.
2 Planiol, Traite elementaire de droit civil, t. I, 1937, p, 1061; см. также Saleilles, указ, соч., p. 117, 128—131.
50
лица, о«и должны быть организованы в форме корпорации '.
Из вышесказанного вытекает, что учреждение выросло из корпорации, что субстратом и учреждения и корпорации являются люди. И корпорация и учреждение — общественные образования, охватываемые единым понятием юридического лица.
В отличие от физического лица необходимой предпосылкой (или условием (возникновения юридического лица является сознательная волевая деятельность людей — органов государственной власти, определенной группы или, наконец, одного физического дееспособного лица. Те юридические отношения, которые связывают определенный или неопределенный круг лиц при наличии поставленной ими «ли перед «ими единой щели, общих интересов, (вызывающих одинаковое поведение, а стало быть, одинаковые права и обязанности, обособляясь от физических субъектов этих отношений, приобретают новое качество: участником правоотношения является новый субъект права — юридическое лицо. Юридическое лицо является носителем новых субъективных прав, отличных от субъективных орав людей, создавших организацию.
Процесс образования и деятельности юридического лица невозможен вне государственной воли в той или иной форме ее проявления. Но этот процесс немыслим и вне проявления воли определенной группы людей или даже воли одного человека. В этом и заключается отличие юридического лица от общественного класса, как и от всякой иной, независимо от воли людей объективно сложившейся однородной человеческой группы, члены которой занимают одинаковую позицию в общественном разделении труда или в иных отправлениях общественной жизни.
Конечно, юридическое лицо не есть телеологический продукт деятельности людей. Право, субъект права, в част-
1 О доверенном управлении по англо-американскому праву см. А. В. Венедиктов, Правовая природа государственных предприятий, стр. 90—96 и Jenks, The Book of english law, fourth, revised, edition, p. 379. Английское право признает и так называемую единоличную корпорацию (corporation sole), состоящую не из группы единовременных членов, но из последовательно сменяющих друг друга единоличных членов, из которых в каждую данную минуту существует только один; например, каждый епархиальный епископ и каждый настоятель прихода представляет единоличную корпорацию (см. § 17 Свода английского гражданского права, под ред. Э. Дженкса, перевод Л. А. Лунца, стр. 22, и Jenks, указ, соч., Юриздат, М., 1940, р. 146—147).
51
ности юридическое лицо, — это социальная реальность, необходимый продукт развития общества. Но история делается живыми людьми, жизнь общества немыслима вне воли людей. Вне волевой деятельности немыслимо и право. Та цель, для достижения которой объединяется группа людей или которая ставится перед «ими государством и поэтому обособляется от других целей, (Продиктована общественными условиями и поэтому общественно необходима. Но достижение этой цели требует соответствующих волевых усилий людей, их интересы, предопределенные (классовым интересом, общностью условий производства и т. д., должны быть осознаны. Цель, будучи объективно обусловлена, в сознания людей, которые хотят ее достичь, выступает в качестве фактора, определяющего их деятельность. Поэтому не только воля данной группы людей или отдельного человека определяет цель юридического лица, но и сама цель, поскольку она возникла, определяет и направляет деятельность этой воли.
Выше было отмечено, что правила поведения, установленные для членов данного общества, являются не суммой и не равнодействующей воль одинаково и с одинаковой степенью сознательности болящих индивидов. В действительности (эти правила поведения—результат объективного осознания общих интересов класса его передовыми представителями. G точки зрения механизма образования норм они — продукт психологической волевой деятельности этих представителей. Поэтому юридические нормы обязывают индивида к тому поведению, (которое объективно обеспечивает господство данного класса, хотя с точки 'Зрения отдельного члена этого класса, субъективно, его устремления и интересы требуют иного поведения.
Нет необходимости доказывать, что сказанное выше справедливо вдвойне по отношению к членам подавляемого класса. Поскольку интересы господствующего класса отождествляются с интересами всего общества, постольку поведение, предписываемое и дозволяемое члену подчиненного класса, с точки зрения юриста имеет то же содержание, что и поведение, предписываемое и дозволяемое прочим гражданам. Однако, как известно, в (буржуазном обществе объем действительных субъективных прав трудящегося уже объема субъективных прав буржуа. Объективно представленная субъекту юридическая власть для рабочего есть только юридическая возможность, превра-
52
щаемая в действительность лишь в той мере, в какой это позволяют интересы (господствующего класса, соотношение классовых сил, существующие условия производства и воспроизводства материальной жизни.
Оказанное выше mutatis mutandis относится и к юридическому лицу. Далеко не все члены соединения лиц, именуемого корпорацией, в одинаковой мере осознают и пре-дусматривают цель, для достижения которой создается корпорация и вытекающие из этой цели последствия. Лицо, становящееся акционером путем покупки акции, зачастую преследует только одну цель — оно желает вложить в 'ценную бумагу свои сбережения; (нередко с уставом и задачами акционерного общества новоиспеченный акционер не •знаком, хотя с момента покупки акции он становится членом общества и формально имеет все те права и несет все те обязанности, которые предусмотрены уставом. Чем шире круг лиц, вовлекаемых в корпорацию, чем текучее их состав, тем слабее становятся связи между членом ее и корпорацией в целом, тем сильнее обособляется данное общественное образование в качестве особого субъекта права; тем скорее единство поведения данного, все расширяющегося и сменяющегося круга лиц, объективируется как сфера субъективных прав постоянного и неизменяемого по своим специальным целям и задачам целого. Однажды образовавшееся единство имеет свою логику развития, свое самостоятельное движение, свое самостоятельное существование. Чем уже круг лиц, составляющих корпорацию, тем сильнее связи между ними и целым, тем яснее те движущие силы, которые создают феномен юридического лица. Тем легче в этих случаях государству отказать в признании правосубъектности за данным соединением лиц.
И все же слагаемые корпорации — люди являются ее членам». Права и обязанности членов корпорации по отношению к ней и друг к другу с юридической точки зрения определяются не посторонней по отношению к ним волей, но их действительной или (предполагаемой волей. Поэтому имеются основания признать именно корпорацию как соединение лиц, образующее по изложенным выше причинам юридическую личность, собственником корпоративного имущества.
Инициатива создания общественного образования, которое смогло бы обеспечить достижение постоянно действующей общеполезной цели, затрагивающей интересы
53
неопределенного круга лиц, может принадлежать государству в целом, группе физических лиц или одному лицу. Если призванная к жизни в результате этой инициативы организация те может изменить поставленную цель и употребить имущество иным, чем предуказано учредителем, образом,—возникает учреждение. Частные учреждения в буржуазном государстве (Stiftungen, fondations), создаваемые законодательной волей или в силу пожертвования, по общему правилу выполняют функции, в осуществлении которых заинтересовано государство в целом как организация господствующего класса. Деятельность учреждения по призрению бедных, больницы, школы и т. д. перерастает индивидуальную или коллективную волю лица или лиц, учредивших эти организации. Не случайно поэтому в большинстве буржуазных государств учреждения приобретают правоспособность в разрешительном порядке.
Лишь Швейцарский гражданский кодекс допустил свободное образование частных учреждений. Контроль, осуществляемый государством над деятельностью учреждений, по мнению буржуазных ученых, находит свое объяснение в том, что государство опасается сосредоточения имуществ «мертвой руки» и отставания деятельности учреждения, определяемой раз навсегда застывшей волей учредителя, от изменившейся социальной обстановки '.
Во Франции, например, еще в XVIII в., в 1749 г., был издан эдикт, направленный против сосредоточения имуществ в распоряжении «мертвой руки», т. е. против сосредоточения в учреждениях иммобильного, находящегося вне оборота имущества. Было разрешено предоставлять имущество для общеполезной цели только уже существующему учреждению. Но и в этом случае предоставление имущества путем завещательного акта было исключено. Более того, требовалось специальное разрешение (lettre patente) в качестве необходимого условия приобретения имущества уже существующим учреждением. Новый режим распространил этот принцип и на прочее имущество. В силу ст. 910 Французского гражданского кодекса «распоряжения между живыми или завещательные распоряжения, сделанные в пользу приютов, в пользу бедных какой-либо коммуны или в пользу учреждений, представляющих общественную пользу, могут
1 См. например, M i с h o u d, La thearis de la personnalite morale. t. I, p. 210—211; Sale il les, p. 232—233.
54
получить действие лишь поскольку они будут утверждены декретом президента республики». Завещательные пожертвования недвижимостей независимо от целей, которые преследовал завещатель, были запрещены. Французский закон об ассоциациях 1901 г. воспринял принципы эдикта 1749 г.1 Эти данные, о методах государственного регулирования деятельности учреждений во Франции показывают, насколько ревниво государство относится к тому, в какой форме и для каких целей создано данное учреждение. Деятельность учреждения должна быть согласована с общегосударственными интересами и допускается лишь в той мере, ib какой она восполняет осуществление функций, лежащих на самом государстве. Это понимают и буржуазные ученые. По словам Салейля, воля учредителя — индивидуальна, но цель, на достижение которой направлена эта воля, социальна. Создание учреждения означает выход за пределы индивидуального интереса. Любопытен ход рассуждения Салейля, который привел его к этому заключению. Если бы признать, рассуждает Салейль, что благотворительность должна быть уделом всех и что для выполнения этой и других общеполезных функций необходима ассоциация, то каждый гражданин должен был бы сделаться членом бесконечного количества ассоциаций, преследующих цели призрения бедных, распространения образования среди населения, лечебные цели, научные цели и т. д. Конечно, все граждане путем уплаты налогов становятся участниками строительства школ, больниц и т. п., а также расходов, связанных с деятельностью этих учреждений.
Но этого недостаточно. Справедливо возложить часть бремени и на богатых, а для этого существует лишь один
1 Деятельность благотворительных учреждений абсолютной монархии еще в XVIII в. подверглась сокрушительной критике со стороны физиократа Тюрго. Тюрго считал эти учреждения вредными, во-первых, потому, что бедность они не могут уничтожить; вместо того, чтобы заставить бедняков работать, они лишь порождают паразитизм, во-вторых, потому, что они отстают от жизни, последняя требует изменения цели, между тем как эта цель не может быть изменена — учреждение окостеневает; в-третьих, потому, что отсутствует орган, который мог бы регулировать расходование имущества учреждения в меру его социальной полезности. В качестве идеолога стремящейся к власти буржуазии Тюрго противопоставляет учреждению свободную ассоциацию индивидов, объединение частных лиц, идущих в ногу с требованиями жизни, свободно творящих и выражающих свою волю в ассоциации. См. Sa Ici lies, p. 248 — 266.
55
путь — образование соответствующего учреждения. Далее Салейль защищает необходимость государственного контроля «ад деятельностью учреждения. Контроль, осуществляемый государством, должен исправить несовершенную организацию учреждения и приспособить ее, равно как и самую деятельность учреждения, к требованиям жизни. В качестве образца, достойного подражания, может быть взята система регулирования деятельности учреждения в Англии, где благодаря институту commissioners of charites допускается изменение цели и устройства учреждения. Наконец, учреждение, потерявшее свое значение, по мнению Салейля, может быть государством упразднено '.
Те же мысли развивает и Суворов. Лишь государство, давая санкцию на создание учреждения, (призывает его (институт или заведение — по терминологии Суворова) к
жизни. Устав заведения поддерживается не волей учредителя, но волей (государства. Этим объясняется характер правомочий администраторов заведения: это — правомочия
общественные, а не гражданско-правовые. Государство, признавая учреждение, принимает на себя известные гарантии постоянного достижения поставленной учредителем
цели2.
По мнению Салейля, учреждение — это дань, которая уплачивается обществу богачом за то, что оно позволило ему сделаться богатым. Государство, утверждает Салейль, заботится лишь о самом необходимом и неотложном. Все остальное предоставлено благородной и разумной инициативе частных лиц 3.
Функции, осуществление которых является необходимым условием сохранения и поддержания развитого буржуазного общества (функции воспитательные, лечебные, функции по призрению бедных и т. д.), выполняются не только государством, но и отдельными частными лицами или их объединениями. Кроме того, эти функции децентрализуются государством, возлагаются на исторически сложившиеся или созданные самим государством общественные образования (например, местные самоуправления — коммуны, муниципалитеты, земства и т. д.), которые поэтому также становятся учреждениями, хотя в своем первоначальном виде
1 Sa lei lies, р. 272—282.
2 Суворов, стр. 161—163.
3 Saleilles, p. 41.
56
они могут выступать и выступают в качестве ассоциаций. "По правильному замечанию Суворова, закон имеет для городской общины то же значение, что и учредительный акт для администраторов учреждений. Городовое положение не делает, однако, излишней волю городских администраторов, управляющих городским хозяйством.
Административно-территориальные образования в современном буржуазном государстве лишь с большой натяжкой можно считать корпорациями. Хотя при выборности органов местного самоуправления в (буржуазно-демократическом государстве конституирующим элементом его деятельности является воля избирателей, однако самоуправляющаяся единица отнюдь не является продуктом воли только избирателей. Она объединяет и обслуживает своей деятельностью не только избирателей, но и всех лиц, живущих на данной территории, включая и недееспособных.
Неопределенность круга лиц, обслуживаемых муниципалитетом, превращает самоуправляющуюся единицу в учреждение с корпоративным устройством. Точнее говоря, самоуправляющаяся единица с точки зрения характеристики ее юридической личности есть то переходное от корпорации к учреждению общественное образование, которое, как в фокусе, отражает в себе и корпоративные и институтные черты, что еще раз подтверждает принципиальное единство обоих видов юридических лиц.
Итак, в основе деятельности учреждения лежит не только воля учредителя и администраторов, реализующих эту волю, но и государственная воля, ибо в конечном счете интересы дестинатаров обеспечиваются учреждением в той мере, в какой они не противоречат общегосударственным интересам. Конечно, при отсутствии пользователей становится бесполезным существование учреждения. Но точно так же отпадает необходимость и в государственном учреждении в связи с тем, что потребности, для удовлетворения которых оно было образовано, отпали. Но подобно тому, как за государственным учреждением стоит господствующий класс, организованный в государство, а не те или иные граждане, обслуживаемые учреждением, за частным учреждением стоят не конкретные пользователи, а буржуазное общество в целом.
Это обстоятельство необходимо иметь в виду при решении вопроса о том, кто же стоит за учреждением как собственником имущества, находящегося в управлении адми-
57
нистраторов. С точки зрения некоторых буржуазных исследователей учреждение — это обширная анонимная ассоциация с неопределенным кругом лиц. Эти исследователи включают только администраторов и пользователей в коллектив, который, будучи признан государством юридической личностью, является собственником имущества учреждения. С точки зрения других само учреждение становится модальностью этого имущества, предназначенного для определенной цели; воля учредителя продолжает пребывать в учреждении. Наконец, третьи склоняются к тому, что формальными собственниками указанного имущества следует признать администраторов учреждения '.
Необходимо прежде всего решительно отвергнуть теорию, считающую, что имущество учреждения принадлежит цели. Неправильность этой точки зрения очевидна. Имущество не может принадлежать целям, которыми предопределяется человеческая деятельность. Цель не может быть собственником, им могут быть только отдельные люди или общественные образования, за которыми стоят те же люди.
Но тогда нельзя ли считать собственником имущества администрацию учреждения, исходя из того, что именно она распоряжается этим имуществом, управляет им? Однако при ближайшем рассмотрении и эта точка зрения должна быть отвергнута. Администраторы обязаны употребить имущество в соответствии с целью. Доверенное управление не создает права собственности администрации на имущество учреждения. Право собственности — это право присвоения вещи своей властью и в своем интересе. Оно предполагает, отношение лица к вещи, как к своей 2. Таким правом администрация учреждения не обладает. Конструкция доверительной собственности удобна для практических целей, по-
На этой позиции, например, стоит Серман —см. Суворов, стр. 190—193.
2См. отчет о докладе А. В. Венедиктова на тему «Государственная социалистическая собственность и органы управления ею», помещенный в журн. «Советское государство и право» за 1941 г., №. 4, стр. 136, 139, ст. А. В. Венедиктова, Право государственной социалистической собственности в сб. «Вопросы гражданского права», М., изд. Академии наук СССР, 1945, стр. 76—77 и мою статью Вопросы собственности в рукописи Маркса «Формы, предшествующие капиталистическому способу производства», «Советское государство и право», 1940, № 11, стр. 39.
58
скольку администрация выступает в роли собственника для третьих лиц, но сущности явления она не вскрывает.
Не может (быть признана правильной и теория должностного имущества Гельдера и Биндера, хотя в ней есть доля истины. Эти два автора при всем остроумии их конструк-ции также не дают ответа «а вопрос о том, кто же является собственником должностного имущества. 'Компетенция администраторов, но мнению обоих названных авторов, является должностной, потому что права и обязанности, им принадлежащие, суть должностные права и обязанности, употребляемые не в их интересах, а в интересах обслуживаемых администраторами людей '. Биндер расходится с Гельдером только в вопросе о юридической природе альтруистических ферейнов. Гельдер считает эти ферейны учреждениями и имущество, находящееся в управлении органов ферейна, должностным имуществом. Биндер же полагает, что альтруистические ферейны продолжают оставаться союзами лиц со всеми вытекающими отсюда последствиями в отношении правовой судьбы имущества 2.
Конструкция должностного имущества, на первый взгляд весьма близкая к раз-витым озыше взглядам на учреждение, как на такое общественное образование, которое восполняет деятельность государства в социально-культурной области, все же не является решением проблемы. Как правильно отметил А. В. Венедиктов, «...для марксистской теории права неприемлемы... попытки отдельных буржуазных ученых раскрыть «сущность» юридического лица путем полного отрыва проблемы управления имуществом юридического лица от проблемы права собственности на него. Мы имеем в виду теории, признающие подлинным субъектом права в юридическом лице его администраторов 3.
Но, может быть, более приемлемой является теория, изображающая учреждение корпорацией с неопределенным составом членов и приписывающая этому объединению живых людей как единому целому право собственности на имущество корпорации?
1 Holder, указ, соч., S. 261, 305 и др.; Binder, указ, соч., S. 132.
2 Binder, S. 134—135.
3 A.B. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 70.
59
Эта теория имеет то достоинство, что она исходит из подлинного субстрата всех общественных образований — живых людей и, как это видно из приведенных выше данных о развитии понятия учреждения, правильнее, чем остальные теории, отображает факты исторической действительности. Однако я корпоративная теория учреждения не может быть принята. Ошибка, допускаемая этой теорией, заключается в том, что неопределенный круг дестинатаров (например, посетителей музея или пациентов больницы) превращается ею в членов корпорации. Между тем, что уже было отмечено выше, понятие членства, в какой-то мере предполагающее изъявление воли лица, связывающего себя с целым членскими правами и обязанностями, неприменимо к отношениям, складывающимся между пользователем и учреждением. Еще труднее обосновать корпоративную природу учреждения, преследующую задачу развития науки, оперного искусства и т. д., т. е. непосредственно не предусматривающего какого-либо круга пользователей.
Наконец, — и это едва ли не самое существенное возражение по адресу корпоративной концепции учреждения— эта концепция пытается растворить понятие учреждения в понятии корпорации и тем самым свести к чисто количественным изменениям качественно новое явление.
Понятие учреждения выражает более высокую ступень развития юридической личности общественного образования. Если деятельность органов корпорации первоначально определяется действительной или предполагаемой волей ее членов, то деятельность руководителей учреждения, получив первоначальный толчок от воли учредителя, в дальнейшем определяется общественными потребностями, в конечном счете волей государства. Так называемые альтруистические корпорации по содержанию своей деятельности ближе к учреждениям, чем к корпорациям, преследующим цели извлечения прибыли. Однако с точки зрения способа и формы механизма волеобразования альтруистическая корпорация принципиально находится в том же положении, что и торговое товарищество, являющееся юридическим лицом. Она есть результат объединения лиц, и от воли лиц, объединившихся в ней, зависит ее дальнейшее существование.
Иначе протекает деятельность учреждения. Первоначальная воля учредителя, которого возможно уже нет в живых, становится социальным фактом. Учреждение не мо-
60
жет быть прекращено по воле администраторов. Основаниями прекращения учреждения, коль скоро его существование санкционировано государством в силу ли особого правительственного акта или в силу закона, допускающего свободное образование учреждения (по швейцарскому праву), являются только либо израсходование тех средств, которые составляют материальную базу деятельности учреждения, либо уклонение его от предначертанной основателем и одобренной государством цели его существования. В основе деятельности учреждения лежит обеспечение социально-культурных интересов буржуазного общества. Однако имущество учреждения не включается в состав казны — оно не является государственной собственностью, это собственность учреждения, как такового.
Учреждение — это своеобразный орган буржуазного общества, но это еще не государственный орган. В противном случае оно перестало бы считаться юридическим собственником (находящегося в его управлении »имущества и последнее превратилось бы в имущество казны.
Учреждение выросло из корпорации; в процессе своего развития оно переросло .корпоративную форму. Для эпохи буржуазного индивидуализма характерно отрицательное отношение к учреждению. Объясняется это тем, что оно (имущество «мертвой руки») использовалось феодальными элементами вразрез с интересами развивающегося капитализма. Но коль скоро буржуазное общество допустило под контролем своего государства организованные по воле частных лиц общественные образования, предназначенные для удовлетворения общественных потребностей, содержание этой деятельности приняло публично-правовой характер. Выделение учредителем всего или части своего имущества для какой-либо общеполезной цели коренным образом изменяет юридическую судьбу этого имущества. Однако имущество не передается государству, как таковому, или его органу (имеют место и такие случаи, но не о них идет речь), а поступает в .непосредственное управление, во владение, пользование и распоряжение специально для этой цели созданной юридической личности, субстратом коей является не только определенным образом организованный, постоянно функционирующий коллектив людей — администраторов и служащих, но и все те, кого обслуживает учреждение. (Конечно, необходимо различать администраторов и пользователей. Администраторы, яв-
61
ляющиеся органом учреждения, исполняют волю учредителя. Как уже неоднократно подчеркивалось, эта воля корректируется и преобразовывается в процессе деятельности учреждения. Пользователи не являются ни творцами, ли исполнителями этой воли. Учреждение не является корпорацией с неопределенным кругом лиц. Но воля учредителя реализуется, а деятельность администраторов возможна лишь в том случае, если те лица, для обслуживания которых учреждение создано, пользуются его услугами и тем самым обеспечивают достижение цели, поставленной учредителем. В итоге возникает организация. Единство поведения этого коллектива, обусловленное волей учредителя, санкционированной и одобренной государственной волей, и создает особую юридическую личность — учреждение. А так как в условиях буржуазного общества субъектом права собственности могут быть либо физические лица, либо организованные их объединения, либо государство в целом (казна), причем во всех этих случаях речь идет о различных модификациях права частной собственности, необходимо признать собственником имущества, предназначенного для удовлетворения общественно-полезной цели, именно учреждение, как таковое, т. е. новую юридическую личность, которая возникла в результате охарактеризованного выше процесса общественного развития. Учреждение (фундация) переросло форму корпорации, но не доросло до государственного органа.
«Истинным» собственником имущества учреждения является само учреждение, так же как «истинным» собственником имущества корпорации является корпорация. Принадлежащее администраторам, как органу учреждения, право распоряжения имуществом — это не право распоряжения, принадлежащее собственнику, а право управления имуществом, принадлежащее органу юридического лица. Конечно, действия органа и в данном случае — это действия юридического лица.
5
С точки зрения характера и значения своей деятельности не только в теории, но и в законодательстве юридические лица буржуазного права делятся на: а) публичные и б) частные. Публичными юридическими лицами признаются государство, административно-территориальные образования, некоторые государственные учреждения и так назы-
62
ваемые публично-правовые корпорации (например, адвокатура). Частными юридическими лицами называют все иные общественные образования — корпорации и учреждения; деятельность которых не поднята до уровня деятельности, имеющей общегосударственное, публично-правовое значение.
Деление юридических лиц «а (публичные и частные с точки зрения гражданско-правовых последствий является бесплодным. Понятие юридического лица имеет теоретическую и практическую ценность только как гражданско-правовое понятие. Нет необходимости подробно обосновывать это утверждение, поскольку соответствующую работу в этом направлении уже выполнил А. В. Венедиктов 1. Для того чтобы не возвращаться более к этому вопросу, уместно добавить лишь следующее,
С точки зрения гражданско-правовой характеристики юридического лица как субъекта имущественных прав и обязанностей наименование его публичным или частным не имеет значения. В тех случаях, когда государство и публичные установления выступают в качестве субъектов имущественных прав и обязанностей, они действуют как юридические лица гражданского права. Характерно, что буржуазные ученые, защищающие деление юридических лиц «а публичные и частные, не находят убедительных доводов для обоснования полезности и необходимости этого деления с точки зрения (Гражданского права. Так, например, Мишу, затративший много усилий для того, чтобы доказать правомерность указанного выше деления, в конечном счете пришел к выводу, что точных критериев отграничения публичных юридических лиц от частных нет. Существует столько промежуточных образований между этими двумя видами, признает Мишу, что и французская и немецкая доктрины до сих пор не выработали по этому вопросу какой-либо определенной точки зрения.
Отличительными привязками публичных юрисдикционных лиц считают: более строгие требования, предъявляемые к условиям действительности сделок, совершаемых ими, специфическое положение органов (органами являются государственные чиновники, осуществляющие функции власти), наличие у публичных лиц не только имущественных прав,
1 См. А; В. Венедиктов, Органы управления государственной социалистической собственностью, «Советское государство и право», 1940, № 5—6, стр. 46—51.
63
но и публичных правомочий (права полиции, обложения налогами, предоставление налоговых льгот и т. д.) '.
Правильно, что органы государственной власти обладают правомочиями, недоступными юридическим лицам гражданского нрава. Но какое это имеет значение с точки зрения имущественной правосубъектности? Разве только то, что публичные учреждения пользуются некоторыми процессуальными и налоговыми преимуществами, но это обстоятельство не меняет положения дела — публичные лица в имущественном обороте приравнены к прочим юридическим лицам, т. е. являются субъектами гражданского права. Последовательно отвергая признаки, которые некоторыми авторами кладутся в основу разграничения: принудительный характер образования публичных юридических лиц и добровольный характер возникновения частных юридических лиц; участие в публичном юридическом лице всех граждан, в частном — лишь известной группы; публичную цель в первом случае в отличие от обусловленной определенным коллективом и поэтому имеющей частно-правовой характер цели деятельности во втором случае и т. д., Мишу приходит к выводу, что лишь совокупность всех этих признаков, в числе которых решающим является наличие публичной власти у юридического лица публичного права, может послужить основой для соответствующего разграничения 2.
Совершенно ясно, что все эти признаки или совокупность их не оказывают какого-либо существенного влияния на имущественную правоспособность органов буржуазного государства, выполняющих те или иные его функции. Конечно, осуществляя эти функции, государство- в целом или его органы выступают как носители определенных прав и обязанностей, но содержание этих прав и обязанностей относится к сфере государственного и административного, т. е. публичного, права и не связано с понятием юридического лица гражданского права. (Кроме того, лишь только некоторые облеченные публичной властью органы государства выступают в гражданских правоотношениях как юридические лица, в основном же имущественная правоспособность государственных органов концентрируется в едином лице государства, действующего в качестве фиска (см. гл.
1 Michoud, указ, соч., р. 233—234.
2 Там же, р. 237—240.
64
VII). Поэтому, правильно поступают те, кто при определении круга юридических лиц изучают публичные учреждения прежде всего с точки зрения их имущественной правоспособности и рассматривают их как публичные юридические лица лишь постольку, поскольку государство, самоуправления и т. д. в силу присущих им функций относятся к сфере публичного, а не частного права.
Характерен, наконец, и тот факт, что классификация юридических лиц на корпорации и учреждения оказалась мало пригодной для публичных юридических лиц ввиду наличия бесконечного ряда переходных ступеней во внутреннем устройстве публичных организаций. Это обстоятельство вынужден признать и горячий защитник самобытности юридической личности публичных учреждений — Мишу '.
Подытоживая сказанное о сущности понятия юридического лица и видах юридических лиц в буржуазном праве, мы приходим к следующим выводам.
Юридическое лицо всегда предполагает определенным образом организованную связь людей. Так называемый имущественный субстрат не является решающим для характеристики юридического лица, но есть лишь проявление этой связи. Воля юридического лица как организованного коллектива — это не сумма отдельных человеческих воль, но санкционированная государством воля общественного образования, как единого целого. Юридическое лицо не есть просто точка (вменения признаваемой объективным, правом юридической власти за группой людей, связанных единством поставленной ими или перед ними цели. Условием возникновения юридической личности является волевая деятельность людей, направленная на ее создание. Поэтому юридическое лицо предполагает и в той или иной степени включает в себя юридические отношения как между составляющими его людьми, так и между ними и целым. В силу организации единство прав и обязанностей совокупности людей превращается ,в новое качество — в права и обязанности этой совокупности как самостоятельного целого. Целое хотя и отлично от составляющих его частей, но и не оторвано от них.
Волевая деятельность людей проявляется в различных формах и различной степени. Она не охватывает и не
1 Miсhoud, p. 218-220.
65
Должна охватывать одинаково в равной мере всех, кто причастен к данному общественному образованию. Эта волевая деятельность, объективирующая и обеспечивающая общий интерес связанных в единое целое людей, не совпадает с волей в психологическом смысле каждого из участников этого целого. Общая цель и общие интересы кристаллизуют и направляют такое поведение органов юридического лица, которое зачастую отображает единство цели и интересов независимо от того, осознавались ли они полностью или частично участвовавшими тем или иным способом в создании юридического лица людьми.
Для корпорации является характерным то, что ее цель определяется, а первоначальный толчок, вызывающий деятельность ее органов, возникает на основании акта общей воли ее учредителей. Учредители и после образования корпорации находятся во взаимодействии с ней в качестве ее членов. Этот признак является общим для любой корпорации независимо от того, создана она для обеспечения имущественных или культурных интересов. Учреждение создается актом воли лица (или лиц), предоставляющего определенное имущество для достижения поставленной учредителем какой-либо социально-культурной цели, причем на этом по общему правилу и завершается деятельность учредителя. Эта цель приобретает самостоятельное значение и становится достоянием неопределенного количества лиц. Содержание деятельности учреждения в конечном счете определяется общественным интересом и направляется волей государства. В дальнейшем как в корпорации, так и в учреждении сама реализация созидающей их воли, т. е. жизнедеятельность юридического лица, предполагает и включает в себя новый и бесконечно совершающийся процесс волеобразования, определяемый государственными потребностями и конкретными условиями осуществления цели. Но вырабатываемая в деятельности общественного образования воля это не только воля органов, т. е. живых людей, но и воля целого, воля организации, признанной государством самостоятельной юридической личностью. Воля органов — это воля юридического лица 4 Суворов, разделяющий теорию реальности юридического лица как общественного образования, считает, однако, логической погрешностью утверждение, что воля органов является волей юридического лица. По мнению Суворова, «правильнее было бы в органическом составе юриди-
66
ческого лица различать тех, кто образует волю, чья воля есть воля юридического лица, от органов в тесном и собственном смысле, которые лишь исполняют волю» '. Различение органов, вырабатывающих волю и исполняющих ее, является уместным, но со следующей поправкой: процесс исполнения воли органов, ее вырабатывающей, есть одновременно и процесс преобразования, содержания этой воли; выявляется новое содержание воли в соответствии с объективными условиями существования и деятельности юридического лица. Как уже неоднократно подчеркивалось, право интересуется не психологическим (процессом образования воли, а объективным ее выражением, ее результатом или содержанием, получающим объективное и независимое по отношению к изъявителю воли существование и развитие. Это развитие определяется условиями той общественной среды, в которой эта объективированная в поведении людей воля реализуется. Вот почему ю p и д и ч е с к о е лицо — это социальная реальность и воля юридического лица — это именно его воля, хотя психологически она вырабатывается и изъявляется его органами, т. е. ж и в ы м и людьми.
Человеческие понятия являются формами, ступеньками познания объективно, вне нас существующего мира. Научные понятия отображают объективные связи и отношения, существующие в природе и обществе вне непосредственно (чувственно) воспринимающего сознания человека. В этом смысле наши понятия объективны. «Человеческие понятия,— говорит Ленин,—субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике» 2. Понятие юридического лица отображает реально существующее социальное явление. Организационное единство, имущественная обособленность, как правило, (самостоятельная ответственность, выступление в гражданских правоотношениях от своего имени, т. е. все признаки, обычно составляющие содержание понятия юридического лица, отражают действительные, объективно существующие связи и отношения общественного образования, как человеческого коллектива, составляющего в силу неоднократно уже охарактеризованных ус-
1 Суворов, стр. 176.
2 Ленин, Философские тетради, стр. 199.
67
ловий его существования единое целое — организацию. Прав А. В. Венедиктов, утверждающий, что «юридическое лицо (реально как определенная правовая форма общественных отношений людей, как форма правовой организации определенного человеческого коллектива» '. Проблема реальности юридического лица всегда являлась неразрешимой проблемой для буржуазной науки. Даже сторонники реальности юридического лица, когда дело доходило до конечных выводов, не будучи диалектиками и материалистами, отрывали понятие юридического лица от того объективно существующего общественного отношения, которому соответствует это понятие. Например, Салейль, один из горячих поклонников и защитников теории реальности юридического лица, утверждает, что идея правовой личности (personnalite), как юридическая реальность,—это «la conception juridique». Юридическая же реальность, по его мнению, «implique un rapport, qui s'etablit entre une realite exterieure et une conception de l'esprit, une con-i ception intellectuelle et doctrinale1». Поэтому юридическая личность, по Салейлю, «это совокупность условий, при наличии которых мы рассматривали какое-либо существо внешнего мира... как способное иметь права». (Власть, предоставляемая недееспособному правовому субъекту, надо понимать интеллектуально, как юридически мыслимое отношение. Так же обстоит дело и с реальностью юридической личности. Когда мы говорим о юридическом лице, не следует думать, что юридическая личность это естественный факт — «Le plus j simple analyse nous montre bien vite, que ce n'est cu'une j creation de l'esprit, qui depend de la conception que l'esprit j humain s'est faite du droit» 2.
Конечно, вне сознания как волевой деятельности невозможно формирование и существование права. Но, как видно из предыдущего изложения, это обстоятельство не устраняет объективности права и того реального явления права, которое мы именуем юридическим лицом.
В связи с вопросом о реальности юридического лица необходимо еще раз подчеркнуть значение закона, т. е. государственного признания, в образовании юридических лиц. Сторонники теории реальности юридического лица
1 А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 70.
2 S а 1 е i 11 е s, указ, соч., р. 573—574.

68
считают, что .юридическая личность возникает независимо от государства, что роль государства—чисто полицейская; оно может не допустить к деятельности в качестве юридического лица то или иное возникшее помимо его участия общественное образование, может признать существование его неприемлемым и опасным с точки зрения публично-правовых интересов. Но не закон создает юридическое лицо, а сама жизнь, т. е. общественные потребности людей. По мнению Гирке, как отдельный человек, так и союзная личность субъекты права не потому, что таковыми их создало право, а потому, что право признало их '. Тех же взглядов придерживается и другой сторонник реальности юридического лица —. Мишу: «... роль государства в возникновении моральной личности, — пишет он, — заключается не в том, чтобы творить, но признавать ее и, выполняя эту задачу, оставаться органом права»2.
Природе вещей, по словам Мишу, соответствует не разрешительный, а явочный порядок возникновения юридических лиц3. Салейль полагает, что юридическое лицо возникает и существует вне, воздействия закона 4.
В борьбе с теорией фикции защитники реальности юридического лица переходят в другую крайность. Отрицание творческой роли государства в формировании юридического субъекта является ошибкой реалистической теории. Эта ошибка хорошо вскрывается в следующем рассуждении Мишу. Возникновение физических лиц, по его мнению, не зависит от воли государства. Правосубъектность граждан— это возникший без участия государства феномен. Юридические же лица создаются лицами, уже подчиненными праву. Поэтому государство играет некоторую роль в определении условий, форм организации, условий ликвидации и взаимоотношений членов юридических лиц 5.
Ошибка Мишу очевидна. То обстоятельство, что рождение ребенка или достижение им совершеннолетия не сопровождается особыми актами со стороны государства о присвоении ему правоспособности в первом случае и дееспособности во втором, ни в коей мере не умаляет
1 Gierke, указ, соч., S. 471.
2 Michoud, I, p. 125.
3 Там же, р. 126.
4 Sa lei 11 es, р. 624.
5 Michoud, p. 122—123.
69
роли и значения государственной воли в процессе образования «юридического субъекта. В законе указано, что гражданская правоспособность возникает со дня рождения, что равная правоспособность признается за всеми независимо от пола, национальности, вероисповедания и т. д. Из этого не следует, что юридический субъект есть только результат правотворчества государства. Такой вывод в своем логическом развитии приводит к олицетворению цели, животных, вещей и т. д., т. е. к фикционализму, к фетишизации права.
В действительности же государство, являясь продуктом общественных отношений на известной ступени их развития, выделившись в особую силу (особая форма движения по Энгельсу), вместе с тем выступает в качестве необходимого условия существования воспроизводства и развития этих отношений. Отсюда и роль закона, как выражения воли господствующего класса. Государство признает юридическими субъектами тех, кто в силу данных общественно-экономических условий (могут и должны быть таковыми. Однако без законодательной санкции, вне 'Государственной воли нельзя быть субъектом права. Та мера поведения, которая закреплена за отдельным человеком или общественным образованием, является субъективным правом или обязанностью потому, что эта мера санкционирована общегосударственной волей.
Закон, будучи выражением общих условий развития регулируемых им отношений, может вызвать к жизни и вызывает явления и отношения, либо существовавшие ранее в зародыше, либо, хотя и вовсе не существовавшие, но возможность существования которых заложена в развитии этих отношений. В этом, в частности, состоит так называемое обратное воздействие права на экономику. Наконец, необходимо учесть относительную самостоятельность юридической надстройки. Например, по французскому законодательству полное товарищество является юридическим лицом, хотя зa его долги товарищи несут солидарную ответственность. Германское законодательство отказывается признать юридическую личность за полным товариществом, хотя и устанавливает, что по долгам товарищества при его ликвидации по несостоятельности взыскание должно быть обращено прежде всего на складочный капитал товарищества.
70
Относительной самостоятельностью правовой надстройки объясняется и различный порядок возникновения юридических лиц в различных странах. Переход от разрешительного порядка к явочному порядку вовсе не означает, что юридические лица возникают и существуют независимо от государства. Этот переход свидетельствует лишь о том, что изменившиеся общественные условия позволяют изменить форму государственного признания юридической личности за теми или иными общественными образованиями. Например, переход к явочному порядку по общему правилу связан с ростом капиталистических объединений, с демократизацией общественного устройства, появлением профессиональных союзов, развитием партий, различного рода культурных ассоциаций и т. д.
IV. БУРЖУАЗНЫЕ ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА (ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ)
1
Мы не ставим перед собой задачу изложить и проанализировать вce буржуазные теории юридического лица. Существующие в иностранной и дореволюционной русской литературе исследования о юридическом лице уже выполнили эту задачу. Правда, в советской литературе, если не считать сжатого, но содержательного, критического очерка буржуазных теорий в уже неоднократно упоминавшейся статье А. В. Венедиктова и нескольких страниц, посвященных теориям юридического лица в учебниках гражданского права для юридических вузов, эти теории не излагались. Это служит некоторым оправданием для (включения настоящей главы в данную работу. Кроме того, характеристика и критический анализ важнейших буржуазных юридических теорий для целей, преследуемых настоящим исследованием, помогают нам уяснить сущность юридического лица.
Прав Салейль, утверждая, что теории юридического лица важны главным образом с точки зрения их практических выводов и последствий. Как бы далеко та или иная юридическая теория не парила над землей, она все же какими то корнями связана с действительностью, с классовой борьбой, с экономическими отношениями, с тем или
1 «Советское государство и право», 1940, № 10.
71
Иным этапом в развитии буржуазного общества и буржуазного права. Заслуживают внимания определенные типы теорий, а не отдельные их детали или ответвления '. Разнообразные буржуазные теории юридического лица сходятся в одном—в признании того, что юридическое лицо—это некое имущественное и организационное единство, выступающее в гражданском обороте в качестве носителя прав и обязанностей. Выше уже указывалось, что было бы упрощением любую теорию юридического лица "выводить непосредственно из экономики. Юридическая идеология еще в большей мере, чем нормы права, отражая в конечном счете производственные отношения, приобретает относительную самостоятельность.
В основном теории юридического лица можно свести к трем главнейшим направлениям. Это: а) фикционная теория с ее различными оттенками и модификациями; б) теории, отрицающие существование юридического лица и считающие, что субъектами права являются только люди. Эти теории близки к фикционной теории, хотя методологически они исходят из иных позиций и приходят зачастую к иным практическим выводам; в) теории, признающие реальность юридического лица.
С точки зрения обоснования своих выводов все эти теории можно разбить на две группы; одна группа теорий пытается уяснить сущность юридического лица, отыскать его субстрат, обосновать, почему то или иное соединение людей является единством, признаваемым юридической личностью. К этой же группе теорий относятся и те теории, которые юридической личностью считают только человека. Другие теории отказываются от попыток объяснить феномен юридического лица и ограничиваются констатацией факта: юридическое лицо—это явление, созданное правопорядком, некоторый пункт приурочения (привязки, вменения) имущественных прав и обязанностей.
2.
Самая ранняя попытка теоретического уяснения природы юридического лица восходит к средним векам. Основоположником теории фикций считают папу Иннокентия IV, который в 1245 г. заявил, что корпорация существует лишь
1 Ср. Sa lei 1 les, De la personnalite juridique, Peris, 1922; p. 308—311.
72
в человеческом воображении, что это фикция, придуманная разумом. Корпорация лишена воли, лишь ее члены, живые люди, имеют волю и действуют. В отношении актов, предполагающих наличие индивидуальной воли, идея коллективного субъекта не использовалась. Отлучение от церкви на корпорацию распространено не было'. Каноническое право пришло к выводу, что universitas действует сама, если она действует через другого, т. е. через своего представителя. По мнению Дювернуа, в условиях средневековья фигура юридического лица могла быть только фикцией 2. К иному выводу пришел Салейль, который считает, что не только в Риме, но и в средние века корпорация не рассматривалась как искусственное образование, однако понятие корпорации (corpus) столь же метафизично трактовалось схоластической философией, <как и понятие субъекта права — индивида. В доказательство того, что корпорация, будучи приравнена к индивиду, не противопоставлялась ему как искусственное образование, Салейль ссылается на то, что ни во Франции, ни в Германии в XIII и XIV столетиях не требовалось разрешения государства для ее (корпорации) возникновения 3.
Характерно, что папа Иоанн XXII, рассматривая корпорацию как persona repraesentata (nomen intellectuale, persona ficta), пришел к выводам, прямо противоположным выводам папы Иннокентия IV. Хотя, говорит Иоанн XXII, universitas не имеют души и у них нет подлинной личности, однако они имеют фиктивную личность в силу юридической фикции и, стало быть, в силу той же фикции, обладают душой, могут совершать преступления и подлежат наказанию («...tamen habent personam fictam fictione juris et sic eadern fictione animam habent et delinquere possunt et puniri») 4 Олрадус в силу той же фикции считал, что universitas может иметь и волю и совершать преступления5. Ту же позицию занял и Бартол, концепция которого, однако, больше соответствует практическим потребностям средневековья. Хотя по Бартолу имущество, приписываемое юри-
1 Sa lei 11 es, p. 221; Дювернуа, Чтения по гражданскому V праву, т. I, вып. 2, стр. 432—433.
2 Дювернуа, стр. 434.
3 Sa lei lies, p. 224.
4 Приведено у Дювернуа, стр. 436.
5 Герваген, указ. соч., стр. 24.

73
дическому лицу, и не принадлежит его членам, однако последние имеют права пользования в отношении этого имущества. Тем самым раздвоение средневековой собственности на dominium directum и dominium utile, на высшую и низшую собственность (Obereigentum и Untereigentum), получило свое юридическое обоснование '.
Таким образом, средневековое учение о юридическом лице, как о persona ficta или repraesentata, столь далекое «а первый взгляд от действительности, в конечном счете обслуживало и отражало эту действительность. Именно средневековые юристы впервые создали теорию юридического лица. Различные выводы, к которым приходили эти юристы при оценке правоспособности корпорации, рассматриваемой как лицо, были продиктованы практическими соображениями, условиями места и времени. Например, ставшая знаменитой формулировка папы Иннокентия IV о корпорации, как о persona repraesentata, была вызвана религиозно-практическими соображениями, имевшими столь большое значение в эпоху средневековья; возник вопрос о том, может ли корпорация быть отлученной от церкви. Иннокентий IV, не признавший души за корпорацией, ответил на этот вопрос отрицательно.
Фикционная теория, как первая научная попытка осмыслить юридическую природу общественного образования, выступающего в гражданском обороте в качестве субъекта имущественных прав и обязанностей, не получила своего дальнейшего развития до первой половины XIX в. По свидетельству Салейля, во Франции в XVIII в. всякое общественное образование, признававшееся обычно корпорацией (в том числе общины), дореволюционными юристами (Дома, Буржоном, Потье) рассматривалось обычно как communaute, играющее роль или занимающее место лица (tenant lieu.de personnes)2.
Новый толчок в своем развитии фикционная теория получила от Савиньи. Исходя из того, что правоспособен только человек, как нравственная личность, Савиньи пришел к выводу, что юридические лица — это «искусственные, допущенные в силу простой фикции субъекты». Поскольку же дееспособность предполагает мыслящее волеспособное существо, каковым не являются ни корпорация, ни
1 Дювернуа, стр. 437.
2 Saleilles, p. 226.
74
учреждение, постольку, по мнению Савиньи, юридические лица недееспособны.
Поэтому фиктивные лица с точки зрения своего правового статуса, могут быть приравнены к несовершеннолетним и умалишенным. Органы юридического лица играют по отношению к нему ту же роль, что и опекуны по отношению к недееспособным. Фиктивные лица создаются государством в интересах юридической техники, требующей,
чтобы определенным образом организованная совокупность людей рассматривалась как личность. Юридические лица могут возникать только в разрешительном порядке или в порядке легального признания для некоторых категорий юридических лиц. Будучи искусственным образованием, юридическое лицо является посторонним по отношению к физическим лицам, его составляющим, в частности обладает независимым от них имуществом. Живые люди, из которых состоит корпорация, и сама корпорация соотносятся друг к другу, как самостоятельные и независимые юридические личности.
Таким образом, Савиньи решительно противопоставляет подлинного, по его мнению, субъекта права, каковым является человек, юридическому лицу. Люди сами по себе субъекты права, существование же фиктивных лиц — чисто юридическое. Юридическое лицо — создание закона. Лишь право может перенести свойственную человеку естественную правоспособность на идеальное, фиктивное существо. По мнению ревностного сторонника фикционной теории Бирлинга, действительное различие между юридическим лицом и воленеспособным индивидом заключается лишь в том, что во втором случае фикция правовой личности связывается с натуральным субстратом, в первом же случае фикция привязана к простому понятию. «Воленеспособные люди, — говорит Бирлинг, — суть только полуфиктивные, юридические же лица — полностью фингированные субъекты права» 2. Логическим выводом из этого положения является принцип, в силу которого юридические лица должны быть прекращаемы соответствующими актами государственной власти, а имущество, как не имеющее хозяина, подлежит передаче в собственность государства. Объем правоспособ-
1 Savigny, System des heutigen romischen Rechts, t. II, 80, S. 236—241, 282—283, 312—314, 317, 324.
2 Bierling, Juristische Principienlehre, B. I, 1894, S. 220—221.
75
ности юридического лица, ее сужение или расширение также зависит от государства. Лишь в силу той же фикции воля представителей юридического лица рассматривается в качестве принадлежащей ему воли, если она высказана в соответствии с уставом.
Против теории фикции было выдвинуто много справедливых возражений '. Одно из основных возражений заключается в том, что эта теория оставляет открытым следующий вопрос: кто же является собственником имущества, находящегося в распоряжении фиктивного лица? Ведь последнее — это как бы лицо. Если живые люди, составляющие юридическое лицо, являются посторонними по отношению к нему субъектами, то собственник имущества, которое приписывается фиктивному лицу как ему принадлежащее, не установлен. Отсюда три выхода — либо признать собственником государство, либо персонифицировать цель, для достижения которой образовано юридическое лицо, что и сделал Бринц, либо, наконец, признать, что соединение людей не создает нового качества — особую юридическую личность, а всегда останется совокупностью физических лиц с их индивидуальными имущественными правами и обязанностями.
Пойти по первому пути — это значит вступить в противоречие с частнособственнической основой буржуазного общества, с целями и интересами объединенного в корпорацию коллектива людей. Не может быть принят и второй из указанных выше вариантов решения вопроса, ибо превращение цели в собственника имущества — это тоже фикция. В третьем же случае — при отказе от понятия юридического лица — остается неразрешенным вопрос, почему множество при известных условиях выступает в жизни и признается законодательством в качестве единства, в качестве целого, имеющего самостоятельные права и обязанности. Принеся в жертву абстрактному единству множество, из которого составлено юридическое лицо, фикционная теория превращается в собственную противоположность — в отрицание единства ради множества, переставшего быть целым. Но так как юрист обязан считаться с жизнью, законодательством и судебной практикой, то снова при-
1 См. критику теории фикций у Michoud, t. I, p. 19 — 37; Saleilles, p. 361— 386; Gierke, указ., соч. S. 460— 461; Wolff, указ, соч., S. 2 — 5; Planiol, t. I, p. 1050 — 1052; Герваген, стр. 35—45, и др.
76
ходится либо возрождать в той или иной форме фикцию, либо признавать реальность юридического лада.
Фикционная теория не объясняет сущности юридического лица, ибо за фикцией не скрываются какие-либо реальные отношения. Фикция в известных случаях может быть использована как прием юридического регулирования, но лишь в той мере, в какой новые сложившиеся общественные явления еще не получили соответствующей регламентации. При этих обстоятельствах фикция близка к аналогии. Но фикция совершенно непригодна как способ научного объяснения явлений. Фикция ничего не дает для выяснения содержания понятия '.
Весьма существенно для опровержения фикционной теории также то, что она не указывает твердого критерия для ответа на следующий вопрос: каким требованиям должно удовлетворять соединение людей с их имущественными правами и обязанностями для того, чтобы быть признанным юридическим лицом. Не случайно различные представители теории фикции делали из этой теории самые различные выводы о характере ответственности юридических лиц. Одни, исходя из того, что воля органа приписывается фиктивному лицу, считали наличие субъективной вины руководителей необходимым условием имущественной ответственности юридического лица за ошибки и правонарушения, допущенные его органами. Другие, оставаясь теоретически сторонниками фикции, признали, что было бы несправедливо не возлагать на юридическое лицо ответственность за действия органов, поскольку оно пользуется выгодами от их деятельности 2.
Таковы внутренние противоречия фикционной теории. По правильному выражению одного из критиков, эта теория ясна для поверхностного взгляда, но туманна и не ясна для того, кто хочет установить истинную сущность юридического лица3.
Основная ошибка фикционной теории заключается в неправильной трактовке субъекта права вообще, на что уже указывалось выше. Савиньи и его последователи биологизировали юридическую личность, отождествили ее с биопсихической сущностью человека. Прав А. В. Венедиктов,
1 См. Герваген, стр. 42—44; Sal ei lies, p. 613—614.
2 См. Sa lei 1 les, p. 337; Michoud, t. II, p. 223—224.
3 Герваген, стр. 44.
77
охарактеризовавший теорию фикций как одно из ярких выражений буржуазного индивидуализма и наивного «юридического натурализма». Он также правильно указал на связь этой теории, развитой в новое время одним из основоположников исторической школы -права, с естественно-правовой теорией морального лица, за которым представители школы естественного права также видели лишь отдельных индивидов и которое они были готовы, в конечном счете, свести к «техническому обороту речи» '.
Теория фикций отразила тот период развития капитализма, в котором юридическое лицо еще не получило своего широкого (развития. Недаром из этой теории вытекала разрешительная система образования юридических лиц. Фикционная теория сильно повлияла на законодательство о юридических лицах. Следы ее влияния чувствуются и во французском праве, в частности в законе об ассоциациях 1901 т., и в Германском (Гражданском кодексе (§ 31).
Любопытно отметить, что в ст. 8 проекта закона об ассоциациях содержалось определение морального лица как юридической фикции (в текст закона это определение не попало) : «Гражданско-правовая личность (la personnalite civile), — гласило это определение, — есть легальная фикция, в силу которой ассоциация рассматривается в качестве морального лица, отличного от лица ее членов; это моральное лицо переживает своих членов и является собственником имущества ассоциации» 2.
Теория фикции в свое время оказала существенное влияние на законодательство и судебную практику по спорам, связанным с внедоговорной ответственностью юридических лиц за действия их органов и представителей 3.
Уже этот один факт свидетельствует о том, что фикционная теория в свое время неплохо удовлетворяла практическим потребностям и интересам буржуазного государства. Было бы неправильным и антиисторичным утверждение, что в фикционной теории не содержится ни грана истины. Заслуга ее заключается в том, что именно она со всей ясностью подчеркнула самостоятельность коллективной личности как субъекта права, четко провела грань между индивидуальными правами членов и правами целого. Трак-
1 А. В. Венедиктов, указ, статья в журн. «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 67.
2 Приведено у Planiol, t. I, p. 1048.
3 См. S a I e i 1 1 e s, p. 327—352.
78
товка целого как фиктивной юридической личности позволяла наполнить деятельность юридического лица таким содержанием, которое определялось потребностями времени. Ведь фикция все может выдержать и претерпеть! Заслугой фикционной теории является сформулированный Савиньи правильный тезис о том, что понятие юридического лица принадлежит к области гражданского права. И здесь практическое чутье также не изменило автору фикционной теории нового времени.
Дальнейшим развитием фикционной теории является по существу теория целевого имущества Бринца. Бринц обратил внимание на цель, для достижения которой образовано и существует каждое юридическое лицо. Он персонифицировал эту цель и объявил фикцией всякую иную персонификацию; персонифицируя что-либо, по мнению Бринца, забывают, что всякое имущество предназначено не кому-либо, а для чего-либо. В кратких чертах ход рассуждений Бринца сводится к следующему.
Вслед за Савиньи Бринц считает, что только люди суть лица. Однако в силу свойственной людям склонности персонифицировать явления природы и общества, персонификации широко распространены и в сфере имущественных отношений. В отличие от фикций, являющихся сознательным и утонченным продуктом юридической мысли, персонификации не создаются, но лишь воспринимаются и удерживаются юриспруденцией '.
Бринц критикует утверждение, что «без лица нет имущества». Этот тезис необходим, по мнению Бринца, лишь для оправдания фантастических представлений о том, что, кроме людей, существуют еще искусственные субъекты. В действительности, утверждает Бринц, в цели имущество имеет свой пункт принадлежности (Gehorpunkt). Бессубъектное имущество вне принадлежности какой-либо цели невозможно. Имущество может принадлежать не только кому-либо, но и чему-либо (fur etwas gehoren). Такое имущество является целевым имуществом 2. В силу упомянутой выше склонности человеческого ума происходит персонификация целей. В одном случае персонифицируются «граждане», «больные и бедные», «город» и т. д.; в другом случае в субъекта права превращают средство для
1Brinz, Lehrbuch der Pandekten, erster Bano, 1884, S. 222—223.
2T a м же, S. 226, 229—230.
79
достижения цели — храм, больничные здания; наконец, в третьем случае персонифицируется само имущество, как таковое.
Но чем более разнообразными являются фантастические представления о субъекте бессубъектного имущества, тем более необходимо отыскать реальный пункт принадлежности, а таким пунктом является цель. Имущество, принадлежащее цели, не может одновременно принадлежать лицу '. Юридическое же лицо — это фикция.
Бринц признает, что понятие целевого имущества с большим трудом прививается по отношению к корпорациям, сравнительно легко по отношению к учреждениям. Но постепенно, утверждает он, союзные единства как публичного, так и частного права претерпевают одно и то же изменение — они превращаются из субъектов в объекты. В доказательство Бринц ссылается на эволюцию общины, которая превратилась, по его мнению, в совокупность граждан, находящуюся в таком же отношении к фискальному имуществу, в каком находятся бедные и больные госпиталя к имуществу, предназначенному для бедных 2.
Бринц отвергает как теорию фикций, так и теорию реальности юридического лица Гирке. Юридическое лицо, по мнению Бринца, выдумано сторонниками фикционной теории и Гирке для объяснения возможности возникновения правоотношений между членами союза лиц и этим союзом. На деле управление сообща имуществом, находящимся в распоряжении союза людей, не создает нового субъекта. До определенного момента в развитии союза имущество продолжает быть собственностью этих людей. Если же это имущество не принадлежит лицам, объединенным в союз, т. е. действительным субъектам, то оно может принадлежать только цели — быть предназначенным для чего-то (fur etwas)3. Когда говорят о правах и обязанностях юридического лица, то прибегают лишь к метафоре, исходящей из неправильного предположения, что нет имущества без субъекта.
Таково в основных чертах содержание теории Бринца. Бринц со всей решительностью подчеркнул роль и значение цели в формировании и деятельности юридического лица,
1Brinz, Lehrbuch der Pandecten, 1884, S. 232, 237.
2Там же, S. 471.
3Там же, S. 429, 471, 473, 493, 494-495.
80
В этом заслуга его теории. Но, взяв одну из черт, один из признаков, характеризующих юридическое лицо, Бринц абсолютизировал эту черту и создал неправильную, метафизическую конструкцию. Борясь с фикционной теорией, Бринц из своего целевого имущества создал другую фикцию. Цели, о чем уже упоминалось выше, могут существовать и существуют только как человеческие индивидуальные и коллективные цели. Право регулирует отношения между людьми. Объективация цели, служение цели не может оторвать ее от живущих и действующих в определенных природных и общественных условиях людей. Цель включена в человеческую деятельность. Даже в тех случаях, когда мы говорим о том, что какая-то цель превратилась в самоцель, мы этим самым только подчеркиваем служебный, производный характер цели и указываем, что она, перестает быть истинной целью, достижение которой обеспечивает удовлетворение тех или иных человеческих потребностей. Цели не могут быть субъектами права: права и обязанности используются субъектами для достижения целей. Цели имеют и индивиды, но живой человек, а не цель, как это признает и сам Бринц, является субъектом права. Из теории Бринца вытекает, что имущество коллективного субъекта повисает в воздухе, остается без субъекта. Бринц допустил двойную фикцию — фикцию бессубъектного имущества и фикцию цели.
Теория Бринца отразила возросшие значение и роль коллективных образований в буржуазном гражданском обороте. Однако теория целевого имущества черпает свою аргументацию и обоснование главным образом из факта существования и деятельности учреждений. Обособление же учреждений в самостоятельный вид юридических лиц произошло раньше всего в Германии, в которой жил и работал Бринц. Теория учреждения (Stifung, Anstalt) является главным образом продуктом творчества немецких юристов, в частности пандектистов.
Теории, отрицающие реальность юридического лица и считающие, что субъектами прав являются только люди, вынуждены, однако, считаться с действительностью, с положительным правом и поэтому в конечном счете в своем логическом завершении смыкаются с фикционной теорией.
К числу этих теорий прежде всего относится учение
81
Иеринга. Это учение тесно связано с его концепцией субъекта права и субъективного права. Единственно реальными субъектами прав, по Иерингу, являются только живые люди, входящие в состав корпорации, или люди, которых обслуживает учреждение. Но поскольку пользователи меняются, законодательство и юриспруденция создали абстракцию, называемую юридическим лицом. Юридическое лицо — это не что иное, как своеобразная, обращенная вовне форма выявления и опосредствования (Erscheinungs und Vermittelungsform) юридических отношений истинных субъектов— пользователей. Не меньшее значение эта форма имеет и во (внутренних отношениях объединенных в корпорацию индивидов, ибо их права практически выявляются во всем их значении: член корпорации вправе путем предъявления иска защищать права, принадлежащие ему по уставу, в том случае, если они оспариваются или ущемляются решением большинства, принятым в противоречии с уставом.
Юридическое лицо, как прием юридической техники, по Иерингу, не может быть субъектом пользования и, стало быть, не имеет никаких прав: права возможны только там, где они достигают своего назначения, т. е. могут служить управомоченному субъекту. Право, которое в лице управомоченного не может выполнить этой цели, является бессмыслицей (Unding) — оно противоречит основной идее права; за видимым, кажущимся субъектом права в таких случаях нетрудно обнаружить истинного субъекта. Отказ от принципа, в силу которого лишь человек является пользователем и, следовательно, лицом, чреват большими опасностями; такой отказ создает возможность не ограниченной никакими рамками персонификации не только объединенных общей целью пользователей, но и неодушевленных предметов — домов, аптек, бумаг на предъявителя и т. д. '.
В учреждении центр тяжести юридического механизма (Rechtsmaschinerie) также лежит не в нем самом, но в физических лицах, пользующихся услугами учреждения. В отличие от корпорации учреждение — это форма применения и назначения имущества для целей и интересов неопределенного круга лиц. В некоторых случаях и дестинатарам учреждений принадлежит исковая защита, но,
1Ihering, Geist des romischen Rechts, dritter Teil, erste Abteilung, S. 356-357.

82
Даже если она и не предусмотрена, Иеринг ее допускает при явном отклонении администрации учреждения от выполнения цели, для достижения которой оно создано. Возможность юридической защиты заинтересованного лица обусловливается тем, что оно защищает не только свой личный, »о и общественный интерес '.
Иеринг приходит к выводу, что созданный законодательством механизм, именуемый юридическим лицом, в гражданских правоотношениях технически выступает точно так же, как и физический носитель права, т. е. подлинный субъект, но в отличие от последнего имеет не телесное, а отвлеченное существование 2.
Иеринг в конечном счете также допускает фикцию, вводит в гражданский оборот искусственное (идеальное) лицо. Теория юридического лица Иеринга тесно связана с его теорией субъективных прав. Иеринг пришел к фикции, отправляясь от тех же позиций, что и Савиньи: только человек — субъект права. Однако и обоснование понятия юридической личности и методология различны у этих авторов. У Савиньи фиктивное лицо как абстрактное единство4 поглощает коллектив — то множество, которое скрывается за этим единством. У Иеринга множество — так по крайней мере он утверждает — не образует нового качества, не создает нового субъекта, отличного от субъектов составляющих. Но гони природу в дверь, она влетит в окно. Иеринг — реалист, он вынужден считаться с действительностью, и поэтому появляется на свет искусственный субъект, характеризуемый им как плод юридической техники.
Рациональное зерно в учении Иеринга заключается в том, что в отличие от Савиньи и его последователей он не оторвал юридическое лицо от живых людей и их отношений. Основной недостаток концепции Иеринга заключается в том, что, трактуя реальность субъекта в натуралистическом смысле, он не увидел той общественной реальности, которая опосредствуется фигурой юридического лица.
Иеринг был современником того периода развития германского промышленного капитализма, который можно назвать периодом его бурного подъема. В своей работе «Цель в праве» Иеринг высказал свое отрицательное отношение к начавшим появляться еще при его жизни монопо-
1 I h e r i n g, Geist des romischen Rechts, driter Teil, erste Abteilung, S. 359—360.
3 Там же, S. 224.
83
диетическим объединениям. Его внимание привлекали интересы личности, интересы буржуазной индивидуальности. Иеринг принадлежит эпохе свободной конкуренции той фазы ее развития, которая характеризует германский капитализм начала второй половины XIX в. Идеологические воззрения Иеринга нашли свое отражение в его концепции юридической личности, в признании человеческой индивидуальности единственным и подлинным субъектом права. В иных исторических условиях возникла теория коллективной собственности, получившая свое законченное развитие у Планиоля. Теория коллективной собственности в ее различных модификациях развивалась преимущественно французскими юристами. Планиоль также исходит из того, что субъектами права являются только люди. Разгадка феномена юридического лица, по Планиолю, заключается в юридической природе той собственности, которая лежит в основе деятельности объединения физических лиц и определяет содержание их прав и обязанностей. В отличие от долевой общей собственности, являющейся разновидностью частной собственности, коллективная собственность, по Планиолю, есть особое состояние собственности, покоящейся на добровольном или принудительном объединении физических лиц. В этой собственности уничтожена автономия индивидуальных долей, что имеет место в copropriete indivise. Допускается только общее использование вещи. Оно возможно и без соприкосновения с вещью. Например, нация пользуется военными крепостями и вооружениями, хотя граждане, каждый в отдельности, не вправе ими ни пользоваться, ни владеть, ни распоряжаться. Юристы игнорировали коллективную собственность, потому что она была прикрыта фикцией юридических лиц, которым приписывались и приписываются права собственников, кредиторов, должников и т. д. Поэтому в гражданском обороте «коллективная собственность выступает так, как если бы она была индивидуальной собственностью — концепция столь же ложная, сколь и бесполезная. Вот почему, вместо того, чтобы признать, что мы имеем два вида собственности, утверждают, что существуют два вида личности» 2.
В действительности, утверждает Планиоль, фиктивное лицо — лишь средство, предназначенное упростить
1 Planiol, указ. соч. t. I, p. 1045—1046.
2 Там же, р. 1046—1047.
84
управление коллективной собственностью. Забвение этого обстоятельства привело к тому, что юристы и законодательство наделили фиктивное или моральное лицо всеми при
знаками, присущими реальному лицу, т. е. человеку. Идея моральной личности должна быть отвергнута. Юридические лица — это коллективные имущества, которыми владеют более или менее многочисленные объединения людей. «Необходимо заменить миф личности положительным определением, а таковым может быть только коллективная собственность» '.
Итак, по мнению Планиоля, юридическое лицо — это только форма или прием коллективного обладания имуществом. Мы снова встречаемся с фикцией, принявшей иную форму. Как ни старается Планиоль отстоять особую, отличную от долевой общей собственности и от собственности общей руки природу коллективной собственности, — это ему не удается, поскольку подлинными субъектами прав на имущество, находящееся в коллективном обладании, по-прежнему являются участники этого обладания — физические лица. Снова получается фикция, ибо ни имущество обширной анонимной ассоциации типа акционерной компании, ни тем более имущество учреждения, например, музея или больницы, нельзя трактовать как собственность совокупности акционеров, посетителей музея или больных, если эта совокупность рассматривается только, как сумма индивидов, а не как новое лицо. Логическим выводом из концепции коллективной собственности явилось бы предложение в случае ликвидации корпорации или учреждения — разделить их имущество между всеми лицами, которые являются или предполагаются ее соучастниками. Совершенно ясна нежизненность подобного вывода в отношении ассоциаций, преследующих идеальные цели, и в отношении учреждений. Любопытно, что Ганс Вольф считает Планиоля и Бертелеми (развивающего те же взгляды о юридическом лице и коллективной собственности) «подрывателями основ». Теории Планиоля и Бертелеми, по мнению Вольфа, ведут к анархии: признание государственной собственности коллективной собственностью граждан устраняет единство государства, обосновывает право на революцию 2.
Разумеется, дело не в этом — Вольф плохо разбирается
1 P lan i o l, t. I; p. 1050—1051.
2 Wolff, S. 59.
85
в теории социализма — Планиоль был и остается буржуазным ученым, а не революционером. Ошибка Планиоля заключается в том, что он создал вид собственности, неизвестный буржуазному праву. Отсюда все затруднения теории коллективной собственности. Институт коллективной собственности неизвестен буржуазному гражданскому законодательству. Ему известна общая собственность как долевая, так и совместная (типа gesamte Hand); правовой режим имущества корпорации и учреждения не может быть сведен к режиму общей собственности или к режиму товарищества. Остается признать, что корпоративная собственность в гражданском обороте не может не разделять общего с индивидуальной частной собственностью правового режима. Этот вывод относится в равной мере и к буржуазной государственной собственности.
Наконец, что также весьма важно, теория коллективной собственности, концентрируя вce свое внимание на имущественном субстрате в деятельности объединения лиц, игнорирует ту цель и то объективно складывающееся волевое единство, которые определяют деятельность общественных образований. Конечно, для членов ассоциации, преследующих цели извлечения прибыли, например, для членов торговых товариществ, особую важность и значение приобретает имущество этих организаций. Иначе в альтруистических ассоциациях и учреждениях, в которых имущество является лишь средством к достижению нематериальной цели; в альтруистических ассоциациях значение этого имущества зачастую сведено к нулю.
Теория Планиоля не устраняет фикции. Не все, однако, в ней неправильно. Эта теория, подчеркивая имущественные права участников коллективной юридической личности, так же как и теория Иеринга (явившаяся по существу источником теории коллективной собственности) учитывает живых людей, их права и обязанности по поводу имущества, принадлежащего юридическому лицу. Теория Планиоля отражает ту ступень развития юридического лица, которая характеризует имущественное положение торговых товариществ, переросших форму общей собственности и не доросших до корпоративной и тем более до институтной собственности. Характерно, что теория коллективной собственности была создана во Франции, гражданский кодекс которой не знает понятия юридического лица и . в которой не было создано понятия учреждения, аналогич-

86

<< Предыдущая

стр. 2
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>