<< Предыдущая

стр. 3
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

ного немецкому понятию Stiftung. Термин «personne civile» появился впервые во Франции только в конце XIX в. — в муниципальном законе 1884 г., вторично—в законе 1890г. о коммунальных синдикатах 1. Вместе с тем теория Планиоля, хотя и в несколько наивной форме, отражает новый этап в развитии капитализма (эпоху империализма), приведший к образованию мощных капиталистических объединений.
Иеринг и его школа считают интерес конституирующим признаком субъективного права. Субъект права — субъект пользования. Гельдер и Биндер исходят из волевого момента в своей теории о субъекте права и также приходят к заключению, что подлинными юридическими субъектами являются только люди. Их теория юридического лица тесным образом связана с их теорией правосубъектности.
Гельдера интересует главным образом юридическая личность учреждения. Поскольку всякое субъективное право рассматривается им как одно из проявлений этической личности волеспособяого человека, постольку осуществлять юридическую власть могут только дееспособные люди, должностные лица, администраторы. Поэтому имущества учреждения — это должностное имущество, находящееся в) управлении руководителей учреждения, как должностных лиц. Права и обязанности учреждения суть права и обязанности его управителей. Последние являются должностными лицами потому, что свою власть они получают на основании устава и используют ее не в своих интересах, а в интересах других лиц. Из этого, однако, не следует, утверждает Гельдер, что власть органа имеет своим источником чужую волю. Власть администраторов — это их собственная власть, j продукт их собственной воли 2.
Таким образом, власть должностных лиц коллектива коренится в их собственной деятельности, а не в делегации воли коллектива. Администратор учреждения не является ни органом последнего, ни органом учредителя, но органом общества, которое передало ему (администратору) управление имуществом. Администратор — это представитель всех обслуживаемых данным учреждением людей; в их
1См. Planiol, t. I, p. 1048.
2Holder, указ. соч., S. 188; 191—192.
87
интересах и учреждено должностное имущество. Эти люди являются объектами должностной деятельности.
Единственное исключение из общего правила, согласно которому имущество юридического лица — это должностное имущество, Гельдер делает в отношении так называемых эгоистических ферейнов, т. е. союзов, преследующих цели извлечения прибыли. Альтруистические же ферейны, т. е. общества и союзы, учрежденные для достижения общеполезной цели, принципиально не отличаются от учреждений, ибо каждый член альтруистического ферейна обязан осуществлять должностную заботу о людях, ради которых организован ферейн '.
Таким образом, юридическое лицо, по Гельдеру, не является особым субъектом, отличным от органов и тех лиц, для обеспечения интересов которых выделено соответствующее имущество. Имеются лишь люди, которые управляют соответствующим имуществом, и люди, которые им пользуются. Носителями прав и обязанностей являются те, кто управляют. Однако управители осуществляют эти права и обязанности не для себя, а для других. В альтруистическом ферейне должностные функции выполняют все члены ферейна в той мере, в какой они выражают свою волю при организации ферейна и в соответствии с его уставом. В учреждении такими должностными лицами являются только соответствующие администраторы. Только имущество эгоистического ферейна не должностное, а товарищеское имущество.
Юридическое лицо — это техническое средство для обозначения должностного или товарищеского имущества. И в том и в другом случае подлинными субъектами являются люди — должностные лица или товарищи, которые в силу соглашения соединили воедино свое имущество для достижения товарищеской цели. Юридическое лицо не является самостоятельным лицом, им может быть только человек как субъект деятельности, имеющей юридическое значение. Юридическое лицо — это персонифицированное юридическое отношение, частично должностное, частично корпоративное. Юридическое лицо, как персонификация должности, принадлежит к области публичного права, но в силу фикции должностная компетенция трактуется, как права и обязанности частного лица 2.
1Holder, указ, соч., S. 261—302.
2Там же, S. 307, 341

88
Биндер разошелся с Гельдером в оценке юридической природы альтруистической корпорации. Эту корпорацию Биндер характеризует как товарищество. В отличие от Гельдера Биндер полагает, что и совокупность людей может быть субъектом права, если под последним понимать не реальное существо, но некую мыслительную форму или образ, с которыми наше сознание связывает содержание разнообразных юридических отношений. Товарищество является субъектом права лишь постольку, поскольку через него осуществляется общая власть всех товарищей, использующих сообща свои права. Требование товарищества к члену — это требование к нему всех прочих товарищей; такова же природа и требования товарища к товариществу '. Ферейн, которому не присвоена правоспособность (der Verein ohne Rechtsfahigkeit, см. ст. 54 Германского гражданского кодекса), в отличие от простого товарищества обладает признаком непрерывности; выход того или иного члена из ферейна не разрушает ферейна; кроме того, неправоспособный ферейн в силу ст. 50 Устава гражданского судопроизводства имеет процессуальную правоспособность. Во всем остальном неправоспособный ферейн подобен товариществу: он так же не что иное, как сумма его постоянных членов 2.
Правоспособный ферейн (корпорация), по Биндеру, также не существует вне своих членов. Корпорация—это особая форма товарищества zur gesamten Hand. В отличие от примитивных форм соединений общей руки правоспособный ферейн имеет особую организацию. Эта организация выражает непрерывность существования ферейна независимо от смены его членов. Биндер считает мистикой трактовку корпоративной собственности, как единой собственности (Alleineigentum) корпорации. Корпорация — союз лиц, а не мистическое совокупное лицо (Gesamtperson)3. Ферейн — не особый субъект, а коллектив, состоящий из членов. Мнимые права ферейна — это в действительности общие права всех членов ферейна. «Иным« словами, — (говорит Бия-дер,—даже правоспособный ферейн является товариществом, но только особым видом товарищества» 4. Членские
1Binder, указ, соч., S. 73, 91—92, 144—145.
2Там же, S. 93—94, 99, 105.
3Там же, S. 106—108.
4Там же, S. 112.

89
права растворяются в сумме разнообразных правоотношений.
Нельзя обосновать особую юридическую личность корпорации и тем, что члены корпорации не отвечают по ее долгам своим личным имуществом, т. е. имуществом, не внесенным в корпорацию. Законодатель допускает раздельную ответственность корпорации и ее членов по практическим соображениям, и лишь спекулятивный ум юристов, по мнению Биндера, делает из этого вывод о том, что корпорация — это абстрактное лицо, в действительности отвечает не корпорация, как таковая, а отвечают члены корпорации их общим корпоративным имуществом. Принцип неответственности членов по долгам корпорации является результатом применения принципа постоянства и непрерывности (Kontinuitat) существования корпорации. В силу этого принципа каждый вышедший из корпорации член освобождается от ответственности за ее долги; объясняется это тем, что имущество корпорации обслуживает только цели ферейна. Поэтому ограничение ответственности имуществом ферейна возможно не потому, что ферейн есть лицо, а потому, что союз лиц является ферейном. В силу тех же причин возможна и процессуальная дееспособность корпорации. С тем же признаком постоянства и непрерывности связана и деятельность представителей союза лиц в лице правления ферейна. Корпорация же, как таковая, не имеет ни органов, ни воли '.
В итоге Биндер приходит к выводу, что корпорация лишь в формальном, юридико-техническом смысле отличается от неправоспособного ферейна. Корпорация — это только особо квалифицированное товарищество 2. Что же касается понятия учреждения, то в этом вопросе у Биндера нет почти никаких разногласий с Гельдером. Однако, по мнению Биндера, Гельдер допускает ошибку, приравнивая альтруистические ферейны к учреждениям 3.
Концепция Гельдера и Биндера неправильна по тем же причинам, по каким являются неправильными все концепции, отрицающие реальность юридического лица. И Гельдер и Биндер признают только количественные изменения и отрицают переход количества в качество. Рассуждения
1 Binder, указ, соч., S. 116—117, 120.
2Там же, S. 123—124.
3 Там же, S. 134—135.
90
Биндера о том, что никогда союз лиц не может сделаться новым лицом, что множество никогда не может превратиться в единство, .представляют собой классический образец отрицания диалектики развития общественных явлений '. В конечном же счете, поскольку отказ от понятия юридического лица противоречит положительному праву и требованиям жизни, оба вышеназванные авторы признают юридическое лицо фикцией.
Вместе с тем учение Гельдера и Биндера содержит в себе и некоторые правильные положения. Биндер правильно указал, что не столько имущество, сколько определенная организация является существенным моментом в формировании и создании учреждения. И Биндер и Гельдер понимают, что за юридическим лицом, именуемым ими персонификацией, скрываются отношения людей. Правильным является мнение Гельдера, что учреждение не может существовать без людей, ради которых оно создано.
Вторая группа теорий, также не признающая юридического лица реальностью, вовсе отказывается от объяснения его сущности. Эти теории исходят из понятия юридического лица, как из созданного правопорядком центра или точки «вменения» или «приурочения» некоторого комплекса прав и обязанностей. Значение юридического лица, по мнению представителей этих теорий, состоит лишь в том, что некое организационное единство вовне выступает, как целое.
1 Впоследствии Биндер изменил свою точку зрения на юридическое лицо. В своей работе «Philosophie des Rechts» (Берлин, 1925) Биндер рассматривает отдельного человека и юридическое лицо, как формы осуществления социального разума и нравственной воли. Последняя в качестве общественной воли предполагает, конечно, отдельную, единичную волю, но не в ее для себя бытии и не как сумму отдельных физических феноменов, а как деятельность общественного сознания в общественном действии. Поэтому «ферейн как союз — есть нечто большее, чем множество или простой коллектив людей, ферейн — это проявление социального существования человека, частичное воплощение разума и нравственности, носитель ценности и поэтому, как таковой, вправе требовать от правопорядка соответствующего признания» (стр. 449, цит. по Вольфу, указ, соч., стр. 18—19). Поэтому и учреждения и корпорации признаются Биндером субъектами права. Таким образом, хотя и с идеалистических гегельянских позиций, но Биндер в конечном счете признал наличие самостоятельной юридической личности у корпорации и у учреждения

91
Весьма характерна в этом отношении позиция Рюмелина. Рюмелин создал законченную теорию юридической личности, как центра или точки приурочения прав и обязанностей. По мнению Рюмелина, права и обязанности могут быть соединены не только с детьми или умалишенными, корпорациями и учреждениями, но и со всяким любым понятием и именем '. Конечно, для того чтобы предоставленное право имело действительную ценность, необходимо привести его в связь с человеческой волей, которая использует это право и делает его действительным. Поэтому всякое юридическое лицо связано с людьми, разумная деятельность которых поставлена на службу праву. Однако это не означает, что понятие юридического лица необходимым образом связано с понятием субъекта и субъективного права 2. В качестве средства связи права с волеспо-собными людьми может быть использовано любое обозначение (Bezeichnung). Вполне возможно, что права и обязанности могут быть приобретены и соответственно обоснованы для № 1891, а определенный человек будет управлять приобретенным имуществом. Иначе было бы трудно объяснить, почему имеют место случаи, когда человек, управляющий каким-либо имуществом, является не управомоченным, но обязанным лицом. Поэтому юридическое лицо — пункт привязки прав (Anknupfungspunkt)3.
Между правом в субъективном смысле и юридическим лицом столь же мало связи, как и между понятием юридического лица и понятием субъекта права. Совершенно не обязательно всякий пункт отнесения (Beziehungspunkt), к которому привязаны права, обозначать в качестве субъекта права. Учение о юридическом лице не должно быть связано с учением о субъекте прав. Однако никакие права не 1могут существовать без пункта отнесения или опорного пункта. Ответ на вопрос, существуют ли права без субъекта, зависит от того, что необходимо понимать под субъектом права. Рюмелин приходит к выводу, что понятие юридического лица при всех его разнообразных способах применения и различном объеме приписываемых ему прав—одно и то же; оно состоит в том, что имущество
1R u m e I i n, Metodisches uber juristische Personen, Freiburg, 1891, S. 38.1
2Там же, S. 18—19, 22, 34.
3Там же, S. 38—39.
92
находится в определенной связи с самостоятельным опорным пунктом '.
Теория Рюмелина свидетельствует об отказе буржуазной юриспруденции от попыток раскрыть сущность юридического лица, и эта теория даже буржуазными авторами квалифицируется как агностическая 2.
Так называемая юридическая школа государствоведов (Еллинек, Лабанд и др.), исходя из дуализма бытия и долженствования, считает, что понятие субъекта права — это юридическая абстракция, созданная правопорядком. Правопорядок может сделать юридической личностью любое единство, в том числе определенный коллектив людей. Человеческая личность не представляет в этом отношении исключения.
Для Еллинека юридическое лицо — продукт права, не имеющий предюридической реальности. Коллективная личность — не объективно существующее, но субъективное единство. Эти единства «реализуются (sich vollziehen) только в нашем представлении, им ничего не соответствует в мире настоящего или уже случившегося (in der Welt des Seins oder Geshehens) такого, что было аналогичным имеющейся в нашем сознании связи элементов, разъединенных пространственно, временно и психически»3. По Еллинеку, познающий субъект превращает множество в единство там, где имеется общая цель. Лишь только практическое мышление превращает множество в единство. С точки зрения теоретической существуют только индивиды.
Еллинек в отличие от Рюмелина не проводит различия между понятием юридического лица и понятием субъекта права. У Рюмелина еще имелись сомнения, можно ли понятие субъекта, связанное с волевым началом, отождествлять с понятием опорного пункта. Поэтому он говорил о невыясненности понятия субъекта права. Для Еллинека не только юридическое лицо, но и лицо физическое — это юридическая абстракция, продукт правопорядка. Теория Еллинека также означает отказ от уяснения сущности юридического лица, сведение его к фикции.
К охарактеризованным выше взглядам на юридическое лицо, как на пункт «приурочения» прав и обязанностей,
1Rumelin, Melodisches uber juristische Personen, Freiburg, 1891, S. 39, 42, 55, 82.
2 Ельяшевич, указ, соч., стр. .22.
3 Jellineck, System der subjektiven offentlichen Rechte, 1892,5.21.
93
близка точка зрения дореволюционного русского цивилиста Дювернуа, который выводит понятие юридического лица из необходимости создать критерий распознаваемости и постоянства правоотношений. Дювернуа, как и все юристы, отрицающие реальность юридического лица, полагает, что «как собирающего, сосредотачивающего в себе оригинальным образом (первообразно и самолично) и осуществляющего всю... сумму правоспособности, мы можем представить себе только вполне волеспособного, зрелого, бдительного человека»1. Однако последовательное проведение этой точки зрения лишило бы юридические отношения свойств постоянства, известности и непрерывности. «Правоспособность и чисто личный характер юридических отношений, сосредоточенный и объективно известный, продолжает существовать, несмотря на отсутствие активного органа его осуществления, несмотря на парализованное его состояние, ибо он необходим, как постулат всего социально-юридического строя в данных бытовых условиях, а не какого-то отдельного человека только» 2.
По мнению Дювернуа, нельзя соединять понятие юридической личности с реквизитом разумности и волеспособности субъекта. Такой подход закрывает путь объяснению явлений гражданской правоспособности, выходящей за пределы правоспособности отдельного человека. Понятие воли — вне гражданского права. Поэтому «раз найдена постоянная связь известных юридических отношений с юридически определенным правообладателем, кто бы он ни был, отдельный человек или та или другая союзная форма, цель цивилиста достигнута. Нам видны все роли юридической драмы, кто истец, где ответчик, владелец, покупщик, правопреемник, собственник, должник, веритель, и мы укажем выход (юридический) из любой коллизии». Поэтому не только отдельные люди, но и человеческие союзы суть лица в юридическом смысле: «Нельзя утверждать, что одни из них суть реальные особи, а другие только мыслимые. Правообладающий союз людей отнюдь не менее правоспособен, чем отдельный человек в соответствующей сфере» 3.
1 Н. Л. Дювернуа, Чтения по гражданскому праву, т. I, Введение и часть общая, вып. II, стр. 262—263.
2 Там же, стр. 263.
3 Там же, стр. 272, 282, 284.
94
В русской дореволюционной литературе к теории «приурочения» присоединился Ельяшевич. По его мнению, юридическое лицо, как «пункт приурочения прав», «единство» и т. д., есть форма юридического мышления, восполняющая все необходимые для юридической жизни функции. Ельяшевич считает, что все попытки объяснить сущность юридического лица не достигли своей цели, потому что они преследовали задачи, лежащие вне компетенции юриста. Между тем для практических целей вполне достаточно констатировать, что юридическое лицо «пункт приурочения прав». Все остальное, что заключается в «теориях», есть в сущности лишь попытка дать «философское обоснование этой новой юридической формы». Задача же заключается в том, чтобы за понятием юридического лица вскрыть те юридические отношения, которые характеризуют его внутреннюю организацию, ибо «юридическое лицо — это общие скобки, которые обнимают различные по своей юридической сущности явления» '. Хотя юридическая личность, по Ельяшевичу, и не обусловлена внутренней структурой скрывающихся за ней отношений и наоборот, однако, он признает, что для образования юридического лица необходимы минимально два момента — известная организация и обособленное имущество, служащее целям этой организации2.
В том же духе высказываются и современные представители фикционной теории. Так, например, Кипп в своих добавлениях к «Учебнику пандектного права» Виндшейда,
защищая теорию фикций от нападок ее критиков, утверждает, что фикционисты не отрицают за корпорацией свойства быть действительным, а не фингированным единством группы людей. Но корпорация — не организм, как утверждает Гирке, а организация. Фикция имеет лишь то значение, что некоторые человеческие союзы в своих правах
и обязанностях рассматриваются, как равные людям. Фикция в данном случае — это юридическое предписание: «Оно переносит хорошо известную технику юридических отношений индивидов на юридические отношения корпорации» 3.
Высшей точки своего развития противопоставление должного и сущего, мира нормативного и мира реального
1 Ельяшевич, указ, соч., стр. 23—24.
2 Там же, стр. 449.
3 Windscheid указ, соч., S. 227.
95
Достигло у Кельзена. Для Кельзена юридическая личность — это только искусственное мыслительное средство, персонификация норм, регулирующих поведение одного человека или множества людей '. Кельзен считает, что фиктивно не юридическое лицо, но господствующая конструкция, уравнивающая лицо в юридическом смысле и чело-века. Выражение «Человек имеет права и обязанности» означает лишь, что поведение этого человека является содержанием юридических норм. Юридическое лицо есть комплекс норм, охватывающих множество людей, вплоть до государства. Персонификация — это только вспомогательное средство юридического познания; это — Vorstellungsakt 2. Вместе с тем Кельзен вынужден признать, что хотя человек в биопсихологическом смысле не имеет ничего общего с субъектом права, однако только человеческие действия могут быть содержанием правовых норм, «только человек... может быть правомочным или обязанным в том смысле, что его поведение становится... содержанием правовой нормы» 3.
Ганс Вольф правильно подметил, что трактовка юридического субъекта, как персонификация части правопорядка, уподобляет ее барону Мюнхгаузену, который, как известно, сам себя вытащил из болота за волосы; выходит, что нормы являются субъектами права, что субъективные права сами себя носят.
Ганс Вольф при конструировании помятая юридического лица пытается сохранить психофизиологического субъекта, т. е. человека, как предюридическую или преднормативную реальность. Он одобрительно отзывается о высказанной Кельзеном мысли, согласно которой понятие лица и человека — форма и содержание; человек вне категории лица — юридически иррелевантен; лицо без человека — пустая форма 4. Однако и Вольф ярый противник реальности юридического лица. И его теория — это одна из модификаций фикционной теории. «Общая воля», «коллективный интерес» и т. д., по мнению Вольфа, — не реально существущие явления, а фикции. Реальны лишь индивидуальные человеческие воли; точно так же реальны только индивидуальные
1 Kelsen, Reine Rechtslehre, S. 53—54.
2 Kelsen, Allgemeine Staatslehre, 1925, S. 63—64, 66—67.
3 Там же, S. 70.
4Wolff, Organschaft und juristische Person, erster Band, 1933.
96
интересы, ибо они суть психические состояния. Теории, признающие юридическое лицо «волевым единством», выражением «общих интересов» и т. д., оперируют фикциями. Единство благодаря общей цели всегда есть нечто представляемое (Vorgestelltes), а не нечто реально существующее. Подобно тому, как упряжка двух лошадей не создает одного хвоста вместо двух, несколько однородных волевых актов и© создают единой воли, но лишь производят согласованную совместную деятельность людей. Точно так же обстоит дело и с так называемым коллективным интересом. Поэтому фиктивна трактовка юридического лица как реального явления; фиктивно проэцирование воли органа на «единое множество»; фиктивным является уравнение индивидуально-психологической воли носителя органа с юридической «общей волей»; фиктивно', наконец, отождествление различающихся друг от друга совокупностей лиц, возведение их в единство1, превращение их в личности '.
Юридическое лицо, утверждает Вольф, — это не фикция в смысле теории Савиньи и не союзная реальная личность в смысле теории Гирке и других представителей реалистической школы, а юридическая конструкция. Юридическое лицо есть идеальная, мысленная связь юридических фактов, отношений и норм. Оно — сокращенная связь абстракций, отвлечений от реальных отношений, оно — часть правопорядка. Не правы те, продолжает Вольф, кто считает, что юридическое лицо создается государством. В этом заблуждении была повинна старая теория фикций. Основное в юридическом лице — его организация. Организация не является ни фикцией, ни созданием (государства. Единство части правопорядка символизируется правовой теорией в юридическом лице. Государство только легитимирует организацию 2.
Юридическое лицо — всегда субъект в юридико-техническом смысле слова. Ни один из признаков, характеризующих юридическое лицо, не может оправдать аналогии юридического лица с людьми как субъектами права. Эти признаки суть следующие.
Только избранные или назначенные индивиды, т. е. органы корпорации, призваны к восприятию (Wahrnehmung) прав и обязанностей, относящихся к общему имуществу 1 Wolff, указ, соч., S. 2Q, 31, 38, 51 и др.
2 Там же, S. 208, 211, 216—217.

97
корпорации. Организация юридического лица и правоотношения между его участниками независимы от изменения членов. Исключенные члены теряют связь с общим имуществом, вновь вступившие члены вступают во все правоотношения, предусмотренные уставом. Устав и правоотношения между участниками независимы от смены управителей (Organwalter). Права и обязанности последних благодаря уставу превращаются в «должность» и поэтому при смене должностных управителей остаются неизменными. Правомерное преследование и ограничение общих интересов органами осуществляется только в пользу или в обременение общего имущества, которое одно лишь «ответственно» по «обязательствам», принятым руководителями, и одно лишь обогащается через «права», приобретенные ими же. Правомерное и даже «деликтное» поведение органов вменяется членам не непосредственно, а путем уменьшения или увеличения общего имущества. Наконец, если юридическое лицо правоспособно, ограничение или расширение его ответственности, независимость от смены членов или управляющих имеют 'Значение также и для третьих лиц '.
Ряд признаков, указанных Вольфом, бесспорен: независимость существования юридического лица от смены членов и управителей, деятельность органов не в своих собственных интересах, а в интересах юридического лица, в большинстве случаев его самостоятельная имущественная ответственность и т. д. Но выведение этих признаков построено на той же порочной основе, что и у всех нормативистов — на отказе от признания реальности юридического лица.
Таким образом, по существу Вольф развивает взгляды, близкие к взглядам Биндера и других сторонников теории юридического лица, как особой формы товарищества. Но у Вольфа гораздо резче, чем у Биндера, подчеркивается значение персонификации. Юридическое лицо для Вольфа — это удвоенная юридическая конструкция. В основе ее лежит понятие субъекта права как конечного пункта вменения (Zurechnungspunkt). Юридическое лицо — такой полюс субъективного вменения, который имеет своим содержанием комплекс правоотношений, покоящихся на организации. Но никогда эта организация не превращает соответствующие юридические отношения в новое качество. Благодаря поня-
1 Wolff, указ, соч., S. 229-230.
98
тию юридического лица указанные отношения только принимают сокращенную форму выражения. В силу юридической фикции часть правопорядка лишь трактуется как конечный пункт субъективного вменения.
Подведем некоторые итоги. Несмотря на различные опенки и модификации теорий, отрицающих реальность юридического лица, все они сходятся в одном. Юридическое лицо — это только юридическая абстракция или фикция, созданная правопорядком, это лишь опорный пункт приурочения прав и обязанностей или комплекса норм. От наивно-реалистического понимания субъекта права, как волеспособной личности, до .нормативистского его понимания расстояние не столь велико, как это может показаться на первый взгляд. Отрыв формы от содержания, должного от сущего, отрицание объективной реальности права, сведение реальных общественных явлений к формам сознания и т. д. — таковы характерные черты, общие для всех идеалистических нормативистских теорий юридической личности. Не отказываясь от достигнутых в результате тщательного изучения и обработки законодательства о юридических лицах выводов, относящихся к определению признаков юридического лица, советская наука права должна отвергнуть юридический конструктивизм в его идеалистической, оторванной от реальных общественных отношений форме, столь характерной для буржуазной науки последних десятилетий.
6
Реалистические теории юридического лица, признавая его реально существующим явлением, различно оценивают природу и характер этого явления.
Значительный след в развитии учения о юридическом; лице оставила органическая теория, связанная главным образом с именем Гирке. По мнению Гирке, юридическое лицо столь же реально, как и лицо физическое. Юридическое лицо—это особый телесно-духовный организм, это союзная личность. «Союзная личность, — пишет Гирке, — есть признанная правопорядком деятельность человеческого союза, выступающего в качестве отличного от суммы соединенных в союзе лиц единого целого, являющегося субъектом прав и обязанностей»'. Союзная личность — это действительная,
1 Gierke, Deutsches Privatrecht, erster Band, 1895, S. 469.
99
а не выдуманная личность. Как правовое понятие она, конечно, является абстракцией, но эта абстракция получает свое содержание из действительности. Таково же понятие и субъекта правя, физического лица—ему соответствует человеческая личность. Как физическое лицо, так и союзная личность суть субъекты права не потому, что таковыми их .создало право», а потому, что право признало их. Объективное право может отказать союзу в признании его юридической личностью, «но оно не может при этом действовать произвольно, не вступая в противоречие с правовой идеей». Государство в качестве носителя законодательной власти определяет предпосылки признания союзной личности (установление явочного или разрешительного порядка образования юридического лица). В качестве носителя высшей административной власти государство может влиять созидательно или разрушительно на жизнь развивающихся в нем союзов '.
Союзная личность правоспособна. Ее правоспособность, равно как и правоспособность индивида, простирается и на публичные и на частные отношения. Правоспособность юридических лиц, с одной стороны, уже, с другой стороны — шире правоспособности лиц физических. Уже — ибо у юридического лица отсутствуют семейные права, шире — ибо юридическое лицо обладает правами, вытекающими из взаимоотношений целого с его членами.
Кроме того, союзная личность дееспособна. Она не нуждается в представительстве других лиц. Союзная личность имеет свою волю и действует. В своем нечувственном единстве она в состоянии действовать только через органы, которые образованы из отдельных людей. Юридическое лицо проявляет себя через деятельность органов. Это не представительство, т. е. не замещение одного лица другим, но «представление» (Darstellung) целого через часть.
Поскольку единство союзной личности — это единство общественного организма, она представляет собой сложное (составное) лицо. Индивиды, составляющие союзную личность, сами являются субъектами. Поэтому отношения «между союзной личностью и членами ее становятся юридическими отношениями. Эти отношения, равно как и компетенция органов, определяются уставом.
1 Gierke, указ, соч., S. 470 — 472.
100
Корпорация—это союз, обладающий правоспособностью, вытекающей из него самого. Душа корпорации — ее единая общая воля, ее тело — союзный организм (Vereinorganismus). Учреждение — союз лиц, правосубъектность которого установлена извне. Душа учреждения — единая учредительная воля, его тело — органическое устройство (organische Einrichtung). Возможны и смешанные типы. Например, государство представляет собой соединение корпоративных и институтных элементов 1.
В отличие от римской корпорации, в которой, по мнению Гирке, отсутствовала лично-правовая связь с ее членами, в старогерманской корпорации совокупное лицо и индивид взаимно влияют друг яа друга, между ними устанавливается лично-правовая связь. Дух старогерманской корпорации жив и поныне в современном германском праве. Корпорация создается в силу акта объединения (Vereinigungsakt), являющегося социально-правовым конститутивным актом, а не договором. Соединение индивидов в единое совокупное лицо (Gesamtperson) осуществляется через кор-поративную организацию. «Сущность организации состоит в устройстве (Herstellung) органов, в жизнедеятельности которых выявляется жизненное единство совокупного лица с соответствующими правовыми последствиями» 2.
Правоспособность корпораций — троякого рода. Это, во-первых, корпоративная власть ее над членами. Вторая группа прав и обязанностей корпорации вытекает из вчле-
нения ее в другое вышестоящее союзное единство. Это не только гражданские, но и публичные права. Третья черта правоспособности корпорации вытекает из ее отношений,
как субъекта гражданского права, с другими субъектами—физическими или юридическими лицами. В этой связи корпорация находится в одинаковом положении с другими
лицами. Поэтому возникающие у корпорации из этих отношений права и обязанности Гирке именует ее индивидуальными правами, а соответствующую правоспособность —
индивидуальной правоспособностью3. Корпорации также присущи и индивидуальные личные права — имя, честь, авторские права и т. д.
Исходящие от корпорации действия распадаются на три
1 Gierke, указ, соч., S. 472, 474—475.
2 Там же, S. 479—480, 485, 496—497.
3 Там же, S. 513—5I6.
101
группы. Во-первых, это так называемые gemeinheitlichen корпоративные действия — своеобразные акты социального права, не имеющие прообраза в индивидуальном праве: они направлены частично на образование (Gestaltung) и приведение в движение корпоративного социального организма, частично же на выполнение корпоративной социально-жизненной задачи. Во-вторых, это так называемые gliedmassige корпоративные действия, одновременно относящиеся как к внешней жизни 'союзного лица, так и к внутренней жизни других (союзных лиц. Соответствующие действия представляют собой социально-правовые акты, но они могут совершаться и индивидами, являющимися членами союзной личности. Третья группа — индивидуальные корпоративные действия — относится к внешней жизни совокупного лица. Они аналогичны юридическим действиям, совершаемым индивидами '.
Взаимоотношения корпорации с ее членами также троякого рода. Внекорпоративные отношения — это отношения корпорации с ее членами, как с не связанными с ней субъектами. Эти отношения регулируются теми же нормами, какими регулируются и отношения между индивидами. Второй вид правоотношений корпорации с ее членами — чисто корпоративные отношения, т. е. отношения, основанные на уставе. В этих случаях «действует между ними чистое социальное право, которое у публичных союзов возводится в ранг публичного права». Внутри корпорации указанные юридические отношения выступают как отношения корпоративной власти; внешне они проявляются как состояние участия в корпоративной правовой сфере. Вместе с тем это правоотношения с обоюдными правами и обязанностями. Поэтому они должны быть юридически защищены в случае неправомерного их нарушения в исковом порядке. Правоотношения, вытекающие из членства в корпорации и из корпоративной власти, совершенно не затрагивают индивидуальных прав соответствующих субъектов.
Третья группа правоотношений — это отношения, развивающиеся частично внутри, частично вне корпоративной сферы. Соответствующие права и обязанности именуются Гирке корпоративными неотчуждаемыми правами. Это так называемые Sonderrechte. Они отражают борьбу социаль-
1 Gierke, указ, соч., S. 524—526.
102
ного и индивидуального права. Таковы, например, право на одинаковое со всеми другими членами участие в голосовании, право пользования корпоративным имуществом и др.1.
Недостатки органической теории общеизвестны. Это прежде всего биологизация понятия реальной союзной личности. Правда, сам Гирке в своей речи, в которой он подвел итоги своих исследований о юридическом лице, пришел к выводу, что между человеком и человеческим союзом существует только известное сходство и что только по аналогии человеческий союз можно назвать организмом. Гирке признает, что внутренняя структура целого, частями которого являются люди, предполагает не биологическую, а духовную связь; здесь кончается естествознание и начинается наука о духе. «Однако, —продолжает Гирке,—мы приравниваем социальное тело к индивидуальному организму и вместе с последним подчиняем их родовому понятию живого организма». Гирке приходит к заключению, что союзная личность «подобно индивиду — это телесно-духовное жизненное единство, которое может желать и претворять желаемое в действие» 2. Второй существенный недостаток, органической теории — это отсутствие у нее исторического подхода к явлениям. В свое время Дювернуа правильно отметил этот порок, указав на то, что основоположник органической теории Безелер в понятии Genossenschaft соединил совершенно разнородные явления — начиная от привилегированных форм обладания для лиц высшего дворянского сословия и кончая акционерной компанией 3. Гирке и прочие германисты пытаются превратить в истинно-германские, свойственные якобы только германскому духу те явления, которые характерны для известной фазы общественного развития вообще, а не только для «германского духа». Такова германская 'корпорация, в которой, как утверждает Гирке, в противоположность римской universitas выражена не отрешенность ее от членов, но тесная и неразрывная связь множественности и единства, сосуществование прав на общее имущество каждого члена корпорации и корпорации в целом (Korporatives Gesamteigentum).
Во-первых, Гирке приписывает римской universitas то, в чем она неповинна (см. гл. III), и на это обстоятельство германистам, в частности Гирке, в свое время указывали
1 Gierke, указ, соч., S. 534—539.
2 Gierke, Das Wesen der menschlichen Verbande, S. 12, 15—16.
Дювернуа, стр. 446.
103
некоторые немецкие романисты, не ослепленные мнимой самобытностью германского духа. Тот факт, указывал Бринц, — что многие совместно, а не по частям владеют и могут владеть имуществом, не является преимуществом немецкого права; это явление встречается и в римском праве и сохраняется даже в римской корпорации 1.
Кроме того, в действительности, как правильно отметил Дювернуа, едко высмеявший германистическую идеологию Гирке, дело обстоит иначе, чем учат германисты. «Ни один народ ни в прошлом, ни в современном состоянии не являл такого полного и тяжелого -подчинения чужой системе юридических понятий, как немцы»2. Дювернуа имеет в виду рецепцию римского права в Германии.
Во-вторых, та нерасчлененность множественности и единства, которая характеризует собственность общей руки и Genossenschaft, есть прежде всего продукт феодализма. Гирке смешивает средневековые корпорации и корпорации буржуазной эпохи, возникшие в совершенно иной социально-экономической обстановке. По поводу этой стороны учения Гирке опять-таки нельзя не присоединиться к остроумной критике по его адресу со стороны Дювернуа. Дювернуа обратил внимание на то, что Гирке по существу исходит из учения Бартола, последнее же — «учение именно вселенского характера, приноровленное особенно к условиям слабого развития государственной власти, автономного строения различных общественных союзов (церкви, общины, сословия), нерасчлененности права публичного и частного, зависимого и поглощенного союзом положения личности человека. Точным образом его надлежит назвать по этим признакам средневековой догмой по преимуществу» 3.
При всех своих недостатках теория Гирке имеет ряд положительных черт, прочно усвоенных всеми сторонниками и защитниками теории реальности юридического лица. К числу положительных свойств органической теории относится прежде всего признание реальности юридического лица как такового реального коллектива, которое не сводимо ни к арифметической сумме индивидов, ни к фикции, или к тому или иному приему юридической техники. Далее заслуживает внимания учение Гирке об органах юридического лица
1 Brinz, указ. соч., S. 489.
2 Дювернуа, стр. 447.
3 Там же, стр. 448.
104
об условиях их деятельности (через действия органа проявляется деятельность юридического лица) и отличии органов от представителей. Наконец, необходимо отметить данную Гирке характеристику членских прав и обязанностей, в особенности так называемых Sonderrechte, взаимоотношений членов с корпорацией, корпоративной власти. Освобожденная от германистической схоластики формула о неразрывной связи союзной личности в целом и ее членов, о существовании и взаимопроникновении коллектива и отдельного члена коллектива, содержит в себе элементы правильного подхода к проблеме юридического лица. В этой формуле заключена верная мысль: хотя целое и не сводимо к сумме частей, но и не существует вне этих частей. Гирке не забывает тех людей, которые в своем единстве составляют юридическое лицо.
Некоторые представители реалистической теории отказались от биологизации юридического лица, которая свойственна органицистам, и приблизились c нашей точки зрения к правильному пониманию его сущности. Юридическое лицо рассматривается этими представителями реалистической теории как общественное образование, имеющее свою волю и действующее в целях обеспечения некоторых общих интересов, связывающих воедино определенную) группу людей. Указанная группа теоретиков в своем учении об юридическом лице исходит из теории Гирке, очищенной от биологических крайностей, из теории субъективного права, опирающейся на понятия воли и интереса.
Представителями этого течения реалистической теории являются Мишу и Салейль. Оба указанные автора исходят; из признания реальности юридического лица как человеческого коллектива, имеющего волю и интерес, отличные от воль и интересов индивидов, его составляющих. Оба названных автора — сторонники комбинационной теории субъек-тивных прав. Мишу отдает примат интересу, а не воле. Интерес является первичным элементом, воля — вторичным. Человек является субъектом права не потому, что он имеет волю, а потому, что он — человек. Не обязательно обладать волей в психологическом смысле этого слова. Достаточно, чтобы воля могла быть приписана социально или практически, чтобы закон рассматривал эту волю, как принадлежащую человеческому коллективу или индивиду '.
1 M i ch ou d, La theorie de la personnalite morale, t. I, p. 104.
105
Для того чтобы человеческий коллектив превратился в самостоятельное лицо, в отличие от суммы индивидов, его составляющих, необходимы два основных условия: а) наличие у этого коллектива постоянно действующего интереса, отличного от индивидуальных интересов его членов; б) соответствующая организация, способная выявлять коллективную волю, могущую представлять и защищать этот интерес. Третье условие образования юридического лица — это признание его правом, включение его в юридическую среду государством 1. Идея коллективной личности слабее всего выражена в обществах, преследующих цели извлечения прибыли; здесь совмещаются эгоистические индивидуальные и коллективные интересы. В альтруистических корпорациях идея коллективной личности выражена сильнее. Мишу склонен трактовать учреждение как обширную, с неопределенным изменяющимся составом ассоциацию лиц. «В благотворительном учреждении, — пишет он, — субъектом права является коллектив бедных или больных, к которым адресуется учреждение» 2.
Мишу принимает теорию органов Гирке и Елиннека, но со следующими поправками. Понятие органа юридического лица лишь аналогично, а не тождественно понятию органа физического лица; орган юридического лица — это живой человек, индивид. «Если он не есть лицо, как орган, то он лицо, как индивид». Юридическое лицо обладает волей и интеллектом только благодаря органу: «То, что называют волей юридического лица, есть не что иное, как воля органа» 3.
Вторая поправка заключается в уточнении выдвинутого теорией органов утверждения, что юридическое лицо целиком существует только в своих органах. Юридическое лицо, как организованный коллектив, может действовать не только через органы, но и иными путями, например, научное общество устраивает научные заседания. Однако правильным является утверждение, что только орган может совершать от имени юридического лица юридические действия 4.
Салейль также считает, что воля не играет решающей роли в праве. Субъективное право — это управляемая авто-
1 Michoud, указ, соч., р. 111—112, 122—124.
2 Там же, р. 114, 116.
3Там же, р. 135.
4 Там же, р. 137.
106
номной волей власть (pouvoir), которая защищает интересы, имеющие социальное значение. Субъектом этой власти может быть не только индивид, но и коллектив людей, как единство. Не обязательно, чтобы субъективное право было реализовано волей того лица, которому принадлежит это право. Воля в юридическом смысле существует там, где она приписывается существу, способному по своей природе обеспечить ее реализацию. И ассоциация и учреждение могут реализовать право в свою пользу, т. е. для цели, которую они представляют, с момента их организации, через свои органы, т. е. через волю людей '.
Необходимыми предпосылками возникновения юридической личности, по мнению Салейля, являются наличие: а) организма, который может на деле применить власть (юридическая активность); б) разумной, свободной и независимой воли; в) согласованности указанной выше активности и целей, которые преследует юридическая личность, с коллективными интересами общества. Стало быть, налицо должны быть элементы субъективный, объективный и социальный. Все эти признаки, составляющие содержание понятия юридической личности, имеются не только у индивида, но и у ассоциации, и учреждения. Юридическое лицо имеет определенную организацию2. Корпоративная организация выражает реальную и единую общую волю членов ассоциации, дотоле раздробленную и рассеянную, смешанную с их индивидуальными волями. Корпоративная воля создает единство корпоративного объединения и вследствие этого—его юридическую личность. Единство цели создает единство воли.
В отличие от Мишу, который подчеркивает момент интереса, Салейль подчеркивает значение цели для юридического лица. В силу единства цели коллективная воля становится чем-то отличным от индивидуальных воль, хотя и исходит от них. Конечно, воля ассоциации — это не психологическая воля индивида. Это — власть (pouvoir), реализуемая »алей людей, являющихся органами ассоциации. Аналогичными признаками обладают и учреждения. В учреждении действует не только воля учредителя, которая живет и меняется в соответствии с уставной целью, но и воля администрации, направляющей деятельность учрежде-
1Saleilles, указ, соч., р. 535, 547, 548—550.
2 Т а м ж е, р. 548—585.
107
ния, сообразуясь с жизненными потребностями. У учреждения налицо организация, реализующая волю, и социально полезная цель '.
Салейль сам признает себя последователем Гирке. Как он, так и Мишу распространяют свои взгляды и на область публичного права.
К сторонникам реалистической концепции следует отнести и Суворова. Последний является ревностным защитником теории публичного характера юридических лиц. Суворов считает, что всякая цивилистическая теория юридического лица должна быть проверена с точки зрения ее пригодности и для публичного права. Юридическое лицо — не фикция и не целевое имущество. Субстратом как корпорации, так и учреждения (института) являются люди. Суворов выделяет случаи перехода корпорации в учреждение и обратно, равно как и промежуточные между ними образования 2. Необходимо и возможно указать общие признаки как для корпорации, та« и для учреждения. Из различных определений юридического лица наиболее удачными являются те, по смыслу которых юридические лица—это «общественные организации» или «общественные организмы». И корпорации и учреждения осуществляют общественные задачи. И те и другие одинаково наделены и волей и дееспособностью. Суворов дает следующее определение юридического лица: «Связное целое, составляющееся из наличных членов и органов этих общественных организаций, в их связи и единстве, есть субъект имущественных прав, точно так же, как в последовательном течении времени сменяющие их члены и органы, равным образом в их связи и единстве, будут субъектами за время их существования» 3. Суворов не был знаком с учением Гельдера, но он весьма одобрительно относится к родственной Гельдеру теории Сермана, олицетворяющей администраторов учреждения как субъектов должностного имущества, ибо считает, что за деятельностью учреждения стоит общественный интерес и общество в целом.
Выше уже были отмечены недостатки буржуазных реалистических теорий, в частности концепции Салейля. Хотя и он и Мишу неизменно подчеркивают, что их взгляды на
1 Sal ei 11 es, указ, соч., р. 590—595, 599, 605.
2 Суворов, указ, соч., стр. 147, 172—174.
3Там же, стр. 174.
108
юридическое лицо основаны на признаний реальности его существования, на поверку же выходит, что реальность понимается указанными авторами идеалистически. По мнению Салейля, право — не материальная вещь (une chose materielle), существующая сама по себе, но отношение, воспринимаемое разумом (concue par l'esprit)l.
Правильно, что право нельзя воспринять нашими органами чувств, право в этом отношении нематериально, но неправильно то, что оно существует лишь в нашем сознании. Будучи общественным отношением, право существует вне индивидуального сознания и поэтому является объективной реальностью. Салейль по существу остается на идеалистических позициях. Каждое юридическое отношение является для него юридической реальностью лишь постольку, поскольку оно превращается в содержание народного сознания, в интеллектуальную реальность: «Chaque relation juridique se presente comme un rapport concu a l'etat de realite intellectuelle; seulement comme cette relation intellectuelle est acceptee comme telle par la collectivite, elle est, a ce titre, une realite» 2. Отсюда и идеалистический вывод Салейля, что идея личности (personnalite) есть юридическая реальность. Юридическая же реальность — это концепция 3.
Для марксистской науки права юридические понятия суть формы отражения в нашем сознании явлений права как социальной реальности. Для Салейля же правовое отношение реально лишь постольку, поскольку оно стало понятием.
Реалистическая теория в трактовке Мишу, Салейля и других ее представителей (например, Суворова в дореволюционной России) содержит в себе много верного. Однако ее представители — это буржуазные ученые со свойственной им классовой ограниченностью. Основной порок реалистической теории заключается в отсутствии классовой трактовки понятий воли и интереса, в игнорировании классовой сущности субъекта права, в частности юридического лица, в переносе понятия юридического лица из частного права в область права публичного.
1 Saleilles, указ, соч.; р. 620.
2 Там же, р. 629.
3 Там же, р. 573.
109
V. ЮРИДИЧЕСКОЕ ЛИЦО В СОВЕТСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ. ПОНЯТИЕ И ВИДЫ
1
Какие отношения выражает фигура юридического лица в советском праве? Почему государственные предприятия, госбюджетные учреждения, кооперативные и общественные организации, а иногда и социалистическое государство в целом являются субъектами гражданского права? Правильные ответы на эти вопросы являются ключом к уяснению природы юридического лица в советском праве и послужат основой для создания марксистской конструкции советского юридического лица и правильной классификации его видов.
Наибольшую трудность для правильного |решения проблемы представляют социалистические государственные предприятия и учреждения. Почему при единстве фонда государственной социалистической собственности в имущественных правоотношениях выступает множество самостоятельных субъектов права, государственных предприятий и учреждений?
Единство политического и хозяйственного руководства, осуществляемое советским государством на основе единой государственной собственности на орудия и средства производства, означает, что государство — это действительный представитель всего общества. В этом смысле социалистическое государство является субъектом права государственной собственности (всенародного достояния). Однако советское государство выступает в гражданских правоотношениях в качестве непосредственного субъекта имущественных прав лишь в тех случаях, когда оно действует в качестве казны. Содержание понятия" казны будет раскрыто в дальнейшем. Сейчас необходимо отметить лишь следующее. Понятие казны тесным образом связано с понятием государственного бюджета. Деятельность советского государства, как казны, выражает единый процесс собирания и расходования в соответствии с потребностями социалистического строительства той части общественного дохода, которая проходит через государственный бюджет. Государство в единстве своих доходов и расходов выступает как целое, как казна. Поэтому понятие казны не столько гражданско-правовое, сколько государственно-правовое понятие.
110
Деятельность государства, как казны, по собиранию и расходованию денежных средств есть одна из форм проявления государственного суверенитета и осуществления принадлежащих социалистическому государству функций властвования. Но в некоторых случаях казна является стороной и в гражданском правоотношении — по внешнеторговым операциям через торговые представительства за границей, в случае спора по искам о выморочном имуществе и в ряде других случаев, о которых будет идти речь ниже (см. гл. VII). В отличие от буржуазного государства, в котором все государственное имущество — это имущество казны, понятие советской казны, как связанное только с бюджетом понятие, имеет более узкое содержание. В буржуазном государстве казна воплощает всю имущественную сторону деятельности буржуазного государства. В социалистическом же обществе имущество, принадлежащее государству, как казне, не тождественно с государственной собственностью. Земля, воды, леса, недра, государственные предприятия, железные дороги и т. д. входят в состав всенародного достояния, но не являются объектами собственности государства, как казны. Однако имущество советской казны не противостоит народному богатству, но является его органической частью и важнейшей формой его выражения.
Итак, социалистическое государство (здесь имеются в виду СССР и союзные советские республики) как непосредственный субъект гражданского права, т. е. как юридическое лицо, действует только в качестве казны. Как уже было указано выше и как будет показано в гл. VII настоящей работы, случаи выступления государства как юридического лица немногочисленны. Хозяйственная деятельность социалистического государства характеризуется не этими случаями его участия в гражданском обороте. Советское государство осуществляет как хозяйственное управление, так и управление в иных областях общественной жизни, в том числе и в культурно-воспитательной области, через разветвленную сеть своих органов. Хотя советское государство — единственный субъект права государственной собственности, а учреждения и предприятия суть лишь его органы, последние являются юридическими лицами. Объясняется это тем, что, хотя государство, как целое, и является хозяйствующим субъектом, процесс производства и распределения общественного продукта проходит
111
через известные ступени, опосредствован деятельностью государственных органов.
Любое государство, в том числе и социалистическое, немыслимо вне деятельности государственного аппарата, представляющего собой систему органов; через эти органы осуществляется государственное властвование. Основой буржуазного общества является частная собственность. Поэтому по общему правилу буржуазное государство само не управляет хозяйством. Иначе в социалистическом обществе, в котором государство через свои органы управляет хозяйством, в связи с чем имущественная сторона деятельности госорганов приобретает принципиально иное по сравнению с деятельностью органов буржуазного государства значение. Непосредственно хозяйствующие госорганы становятся хозяйственными организациями. Но было бы неправильно отсюда делать вывод, что социалистическое государство может быть сведено к сумме его органов или растворено в этих органах. Неправильным явилось бы и обратное утверждение, а именно, что государство стоит над этими органами. Соотношение между социалистическим государством и его органом таково-, каково соотношение между общим и отдельным, целым и частью.
Общее не растворяется в особенном и отдельном, равно как и отдельное не поглощается общим. И вместе с тем одно предполагает другое. «...Отдельное не существует иначе как в той связи, которая ведет к общему. Общее существует лишь в отдельном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущность) отдельного» '. Равным образом целое не сводимо к сумме отдельных частей, оно всегда нечто большее, качественно иное, чем эта сумма. Социалистическое государство не только как субъект властвования, но и как хозяйствующий субъект и, стало быть, субъект права государственной собственности — это не абстрактное, но конкретное, выступающее в многообразии своих органов единство. Обособление в управление госоргана части государственного имущества, предназначенного в зависимости от характера деятельности органа либо для выполнения производственного плана, либо для осуществления организационных, оборонных или социально-культурных задач, не нарушает единства государ-
1Ленин, Философские тетради, Партиздат, 1933, стр. 327.
112
ственной собственности и единства воли социалистического государства рабочих и крестьян.
В основе деятельности советского государства лежит демократический централизм. Демократический централизм означает единство воли рабочего класса и всего трудового народа, не исключающее, но предполагающее известную самостоятельность и инициативу госорганов, как проводников этой воли, в процессе осуществления тех или иных функций советского государства. Демократический централизм в хозяйственной области выражается в государственном плане и в оперативной самостоятельности и инициативе государственных предприятий, выполняющих этот план. Государственные предприятия являются государственными хозяйственными организациями.... Осуществляя непосредственную деятельность по производству или распределению товаров, по оказанию услуг, государственная хозяйственная организация является вместе с тем и государственным органом.
Мы исходим из того, что органом являются те живые люди, которые вырабатывают волю общественного образования и через которых осуществляется деятельность этого общественного образования, как единого целого. Орган — это та часть целого, в котором проявляется деятельность целого. Поэтому органом с нашей точки зрения нельзя считать должность, как определенную компетенцию « вытекающие из нее действия, которые выполняет должностное лицо. Нельзя также считать органом только возглавляющее данный участок административного, хозяйственного и социально-культурного управления отдельное должностное лицо.
Вслед за А. В. Венедиктовым мы считаем, что органом является возглавляемый этим должностным лицом организованный коллектив трудящихся, выполняющий возложенные на него социалистическим государством функции. «...Производственный план, — говорит товарищ Сталин,—есть живая и практическая деятельность миллионов людей. Реальность нашего производственного плана —это миллионы трудящихся, творящие новую жизнь. Реальность нашей программы — это живые люди, это мы с вами, наша воля к труду, наша готовность работать по-новому, наша решимость выполнить план» '.
1Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 349.

113
Когда мы говорим о выполнении плана каким-либо предприятием, мы прежде всего имеем в виду живых людей, составляющих коллектив этого предприятия. Определение госоргана, как организованного коллектива рабочих и служащих во главе с ответственным руководителем, было дано и разработано проф. А. В. Венедиктовым '. Мы присоединяемся к этому определению, но со следующей поправкой.
Определение государственного хозяйственного органа, данное А. В. Венедиктовым в 1940 г., отличается от определения госоргана, данного им в 1928 г. в работе «Правовая природа государственных предприятий». В 1928 г. А. В. Венедиктов исходил из того, что «наделение хозрасчетных предприятий правами юридического лица представляет собою персонификацию госорганов, за которыми стоит само государство, как коллективный хозяйствующий субъект» 2.
В гражданском обороте, согласно прежней концепции А. В. Венедиктова, в лице государственных предприятий выступало само государство. Имущество юридического лица, государственного предприятия, в силу механизма товарооборота с этой точки зрения являлось товарной формой собственности государства. По поводу этой концепции автор ее впоследствии писал: «...мы видели за госорганом только само государство как собственника всего единого фонда государственной собственности и не замечали другого коллектива, которому государство выделило определенную часть этого фонда в непосредственное оперативное управление, не замечали организованного коллектива рабочих и служащих, выполняющего во главе со своим руководителем возложенный на данный госорган отрезок единого государственного плана» 2.
В 1940 г. А, В. Венедиктов пересмотрел свою прежнюю теорию. Государственный орган получил надлежащую оценку, соответствующую его истинному значению в системе социалистических общественных отношений и в советском имущественном обороте. Что же касается гражданско-правовой характеристики советского государства, как такового, то А. В. Венедиктов в настоящее время считает, что
1А.В. Венедиктов. Органы управления государственной социалистической собственностью, «Советское государство и право», 1940, № 5—6.
2А. В. Венедиктов, Правовая природа государственных предприятий, Л., 1928, стр. 80—81.
114
государство юридическим лицом гражданского права не является. «Юридическим лицом, — пишет А. В. Венедиктов, — является именно государственный орган, а не социалистическое государство в целом, хотя оно и стоит за юридическим лицом как собственник выделенного этому юридическому лицу имущества» 1. Единственное исключение из этого правила А. В. Венедиктов усматривает в факте непосредственного выступления социалистического государства как целого, т. е. как юридического лица, во внешнеторговом обороте2.
Исходя из развитых выше соображений о соотношении государства и его органов, в отличие от А. В. Венедиктова мы полагаем, что социалистическое государство,
как казна, может выступать в качестве юридического лица не только во внешнеторговых операциях, но и внутри страны.
Необходимо также иметь в виду, что в деятельности государственного органа выражается не только деятельность данного коллектива трудящихся, но и деятельность всего трудового народа в целом, организующего и обеспечивающего через другие органы выполнение возложенных на данный орган функций. Вместе с тем советское государство является субъектом присвоения общественного продукта лишь в той мере, в какой этот продукт является результатом деятельности множества государственных хозяйственных органов. Недостаточно сказать, что государство стоит за госорганом, как собственник выделенного этому госоргану имущества. Государство также живет и действует, проявляется в своем органе, не сливаясь, однако, с ним, подобно тому, как общее проявляется в отдельном и целое в части, хотя общее не тождественно отдельному и целое части.
2
Важнейшим проявлением демократического централизма в хозяйственной области является хозяйственный расчет. Хозрасчет — орудие социалистического накопления, важнейшее средство обеспечения расширенного социалистического воспроизводства.
1 А. В. Венедиктов, Государственные юридические лица в СССР, «Советское государство и право», 1940, № 10, стр. 65.
2 Там же.
115
Хозрасчет обеспечивает учет и контроль над мерой труда и производственного потребления того государственного предприятия, которое на данном участке выполняет свою часть народнохозяйственного плана. Хозрасчет является способом индивидуализации результатов выполнения планового задания государственным предприятием. Тем самым хозрасчет обеспечивает ликвидацию обезлички в деятельности госпредприятия. Отсюда — имущественная обособленность госпредприятия, его самостоятельность и инициатива в выполнении плана. Имущественная обособленность влечет за собой самостоятельную имущественную ответственность госпредприятия. Обособление имущества госоргана является одной из форм раскрытия единства государственной собственности, понимаемого не как абстрактное, а как конкретное единство, как единство в многообразии. Здесь соотношение таково же, каково соотношение между государством и его органом.
Отмеченные выше признаки хозрасчета вытекают из его сущности. Сущность же хозяйственного расчета, заключается в том, что о« является формой применения принципа вознаграждения по труду к деятельности государственных предприятий, а тем самым и одной из форм осуществления закона стоимости в социалистическом хозяйстве. Госпредприятие реализует свою продукцию за вознаграждение, по плановой цене, т. е. в соответствии с трудом, который должен быть вложен в эту продукцию. При плохой работе хозрасчетного предприятия его- имущественное положение ухудшается, при перевыполнении плана его средства увеличиваются. Отношения между государственными предприятиями имеют эквивалентно-возмездный характер.
Сфера распространения принципа вознаграждения по труду, являющаяся основным принципом социалистического общества, не может быть ограничена только рамками потребительского распределения. Этот принцип распространяется и на социалистическое производство. В «Очередных задачах советской власти» Ленин писал: «Социалистическое государство может возникнуть лишь, как сеть производительно-потребительских коммун, добросовестно учитывающих свое производство и потребление, экономящих труд, повышающих неуклонно его производительность»... '. Маркс в своих работах указывает на теснейшую связь между
1 Ленин, Соч., т. XXII, стр. 451.
116
производством и распределением, на зависимость распределения от производства и на то, что само производство есть производительное потребление. Это важнейшее положение марксистской политической экономии было Марксом доказано и конкретизировано на богатейшем историческом материале в «Капитале». В «Критике Готской программы» Маркс писал: «Всякое распределение предметов потребления есть всегда лишь следствие распределения самих условий производства. Распределение же последних выражает характер самого способа производства»'.
Утверждая, что хозрасчет является формой осуществления принципа вознаграждения по труду, а тем самым и закона стоимости в деятельности хозяйственных органов социалистического государства, мы не можем пройти мимо следующего высказывания Ленина: «... в первой фазе коммунистического общества (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное право» отменяется не вполне, а лишь отчасти, лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по отношению к средствам .производства. «Буржуазное право» признает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Постольку —и лишь постольку — буржуазное право» отпадает.
Но оно остается все же в другой своей части, остается в качестве регулятора (определителя) распределения продуктов и распределения труда между членами общества»2.
Ленин говорит об отмене «буржуазного права» по отношению к средствам производства. Значит ли это, что принцип вознаграждения по труду действует только в сфере распределения продуктов потребления между индивидами, т. е. между непосредственными участниками общественного процесса труда. Такое понимание сферы действия принципа вознаграждения по труду следует признать слишком узким. Как видно из приведенной выше цитаты, Ленин считает, что «буржуазное право» является не только регулятором распределения продуктов, но и распределения труда между членами общества. Ни Маркс, написавший «Критику Готской программы» в 1875 г., ни Ленин в 1917 г., как представители научного социализма, не могли и не пытались нарисовать картину конкретной
1 Маркс, Избранные произведения, т. II, стр. 454.
2 Ленин, Соч., т. XXI, стр. 435.
117
организации социалистического производства. Поэтому ни Маркс, ни Ленин не пишут о том, в какие конкретные формы выльется распределение труда между членами социалистического общества, как будет организована деятельность государственных предприятий. Распределение труда — это не только распределение рабочей силы между отдельными отраслями производства, но и распределение самих средств производства как овеществленного труда. Процесс расширенного социалистического производства включаете себя процесс распределения труда между отдельными отраслями производства в соответствии с государственным планом развития народного хозяйства. Предусмотренная планом определенная мера труда и производительного потребления того коллектива трудящихся, который образует «живой субстрат» государственного предприятия, овеществляется в продукции этого предприятия. Передача этой продукции другому предприятию, являющаяся одним из моментов движения общественного производства, не может не эквивалироваться в период социализма другим количеством труда, выраженным в иной вещественной форме.
Важно отметить также и то обстоятельство, что высказывания Маркса и Ленина о принципе вознаграждения по труду в период социализма не затрагивают вопроса о роли и значении товарно-денежной формы в социалистическом хозяйстве. Маркс и Ленин имели в виду социалистическое общество на том этапе его развития, в котором необходимость в деньгах уже отпала и участие каждого в общественном производстве может измеряться непосредственно в трудочасах. Маркс писал: «Индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда» '. То же самое говорит и Ленин: «Каждый член общества, выполняя известную долю общественно-необходимой работы, получает удостоверение от общества, что он такое-то количество работы отработал. По этому удостоверению он получает из
1 Маркс, Избранные произведения, т. II, стр. 452.
118
общественных складов предметов потребления соответственное количество продуктов» '.
Товарищ Сталин на основе опыта социалистического строительства в СССР развил я обогатил учение Маркса — Энгельса — Ленина об экономике социализма, в частности, о значении товарно-денежной формы в социалистическом строительстве. Еще в 1934 г. товарищ Сталин указал, что «... деньги останутся у нас еще долго, вплоть до завершения первой стадии коммунизма, —социалистической стадии развития» 2.
Расходы предприятия должны находиться в соответствии с его доходами. Принцип хозяйственного расчета обусловливает заинтересованность предприятия в результатах его деятельности, создает стимулы для рентабельной работы. Рентабельность может быть достигнута только при осуществлении принципа вознаграждения по труду в деятельности предприятия на основе применения закона стоимости, т. е. на основе действительного хозяйственного расчета3. Поэтому важнейшим признаком хозрасчета госпредприятия является также его материальная заинтересованность в результатах производственной деятельности.
Индивидуализация результатов выполнения плана, т. е. определение итогов работы по каждому предприятию в отдельности, выявляет лицо предприятия. Выполнение .и перевыполнение плана отражается также на материальном положении коллектива рабочих и служащих предприятия в целом и каждого работника в отдельности. За счет директорского фонда, образуемого путем отчислений от плановой и
1 Ленин, т. XXI, стр. 433.
2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 462.
3 О том, что уровень рентабельности предприятия зависит от действительного осуществления принципа вознаграждения по труду в деятельности предприятия свидетельствует следующий факт: Кузнецкий металлургический завод в течение длительного периода из месяца в месяц допускал перерасходы по фонду заработной платы, т. е. получал от государства средства сверх плана, не эквивалируя их выпуском соответствующей продукции. Однако, когда Госбанк (с 1939г.) начал выдавать предприятиям деньги на заработную плату лишь в строгом соответствии с выполняемой производственной программой, положение резко изменилось: администрация завода вынуждена была по-настоящему заняться организацией труда, рационализацией производства и т. д. В итоге уже в октябре 1939г. завод выполнил план на 128,4% (вместо 98,2% в августе) и впервые получил двухмиллионную экономию по фонду заработной платы (см. В. М. Батыр ев и В. К. Ситнин, Организация и планирование финансов в социалистической промышленности, Госпланиздат, 1940, стр. 49).
119
сверхплановой прибыли, улучшаются материально-бытовые условия работников данного предприятия (строительство жилых домов, детских яслей и т. д.), премируются его лучшие работники 1.
Здесь более чем ясна связь между применением принципа вознаграждения по труду к предприятию в целом, как способом оценки результатов его производственной деятельности, и применением этого принципа к отдельному работнику данного предприятия2. Разумеется, нельзя забывать, что в конечном счете результаты деятельности предприятия как государственного органа присваиваются социалистическим обществом в целом в лице советского государства, ибо не 'предприятие, а государство является собственником произведенного продукта. Точно так же обращается в собственность государства и та часть результатов деятельности предприятия, которая не перераспределяется через государственный бюджет и ее 'Направляется вновь в производство или на капитальное строительство, а предназначается для удовлетворения потребительских нужд рабочих и служащих данного предприятия (жилые дома, ясли, клубы).
Какова же природа прав государственного предприятия на закрепленное за ним имущество?
1 См. пост. ЦИК и СНК СССР от 19 апреля 1936г. (СЗ СССР 1936 г. №20, ст. 169). СНК СССР в своем постановлении от 2 июля 1941 г. в связи с войной отменил производство отчислений в фонд директора. Указание о5 отмене этих отчислений содержится в циркуляре центральной бухгалтерии Наркомстроя от 1 августа 1941 г. № 27-14 «О взносе остатков спецфондов в бюджет» (напеч. в Сборн. руководящих материалов и консультаций по строительству, № 8;см. также статью 3. Атласа Принцип хозяйственного расчета в условиях современной военной экономики СССР, журн. «Под знаменем марксизма», 1942, № 7). Отмена отчислений в фонд директора была вызвана условием военной обстановки, требующей мобилизации всех ресурсов страны на военные нужды. Временная отмена фонда директора, а также расширение прав наркомов на период Великой Отечественной войны (на основании постановления СНК СССР от 1 июля 1941 г.) усилили столь необходимую в военное время централизацию не только планирования, но и оперативных функций. Однако все важнейшие принципы хозрасчета сохранили свое значение и во время войны. Полное проведение хозрасчета в госпредприятиях являлось важнейшим условием осуществления режима экономии и снижения себестоимости продукции в период войны. Фонд директора был вновь учрежден пост. Совета Министров СССР от 5 декабря 1946 г.
2 См. также пост. Экономсовета при СНК СССР от 16 марта 1939г. №248 «Об оплате проектировщиков, премировании проектных организаций и подрядных договорах на проектирование»; на время войны действие этого постановления было приостановлено, но уже в конце 1943 г, восстановлено (пост. СНК СССР от 24 октября 1943г.).

120
При ответе на этот вопрос необходимо «меть в виду не только то имущество, которое выделяется предприятию соответствующими планово-регулирующими органами ори его организации, но и произведенную им продукцию.
Право собственности государства на это имущество опосредствовано хозрасчетными, а стало быть, и стоимостными отношениями между госпредприятиями. Нельзя не согласиться с А. В. Венедиктовым, который, исходя из учения классиков марксизма о собственности, как присвоении, считает в соответствии с указаниями Энгельса, что государственная социалистическая собственность представляет собой общественное присвоение продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства '. Но в связи с тем, что госпредприятия непосредственно владеют, пользуются и распоряжаются в рамках и на основе плана находящимся в их управлении го-сударственным имуществом, право собственности государства на это имущество по общему правилу не выступает в прямой непосредственной форме. Исключения из этого правила представляют те случаи, когда государство, как таковое, от своего имени совершает акты распоряжения государственным имуществом (например, во внешнеторговых операциях). Вместе с тем нельзя понять хозяйственный расчет и юридические отношения, вытекающие из хозрасчетной деятельности государственных предприятий, если не признать, что эти предприятия владеют, пользуются и распоряжаются в рамках, указанных законом, закрепленным за ними имуществом. Такое объяснение содержания права государственного предприятия на закрепленное за ним имущество было предложено А. В. Венедиктовым2. Непосредственное владение, пользование и распоряжение, осуществляемое предприятием как юридическим лицом, является юридическим выражением его хозрасчетной самостоятельности. Поэтому предприятие, как самостоятельная единица, владеет имуществом, распоряжается им путем совершения юридических сделок (реализует за деньги свою продукцию, приобретает за деньги же необходимые ему товары и т. д.) 3.
1 См. ст. А. В. Венедиктова, Право государственной социалистической собственности, «Вопросы советского гражданского права», изд. Академии Наук СССР, 1945, стр. 92—93.
2 Там же, стр. 109.
3 На эту важнейшую форму выражения хозяйственного расчета ука-
121
Конструкция права государственной собственности, предложенная А. В. Венедиктовым и находящая свое подтверждение в законе,1 является пока наиболее совершенной из имевшихся до сих пор попыток объяснения и обоснования прав государственного предприятия на закрепленное за ним имущество.
На основе хозяйственного расчета действуют не только промышленные, сельскохозяйственные, строительные и иные производящие материальные ценности государственные предприятия, но и предприятия, выполняющие иную работу за вознаграждение (оказание услуг). Таковы транспортные, коммунальные и другие предприятия. На принципе хозрасчета построена деятельность и торговых предприятий, опосредствующих своей деятельностью процесс распределения общественного продукта. Наконец, аналогичным образом организована и деятельность предприятий, обслуживающих художественные, эстетические, воспитательные и иные культурные запросы граждан социалистического общества, — в тех случаях, когда эта деятельность выполняется за вознаграждение. Поэтому (различного рода зрелищные предприятия, дома культуры и т. д. могут действовать на хозяйственном расчете. Отсюда можно сделать тот вывод, что результаты деятельности хозрасчетного предприятия не должны обязательно (Облекаться в вещественную форму, т. е. быть материальными ценностями. Поэтому в дальнейшем изложении п p о и з в о д с т в е н н ы м п р е д n p и-
зывают и экономисты. 3. Атлас в упомянутой ранее статье насчитывает четыре признака хозрасчета: а) организация планового учета и контроля за производством в денежной форме, б) покрытие всех расходов предприятия за счет его доходов, в) наличие у предприятия самостоятельного имущества (основные и оборотные средства) и г) организация предприятия как хозрасчетной единицы, имеющей самостоятельный баланс, право приобретения и реализация за деньги товаров и т. д. С этим последним признаком 3. Атлас и связывает юридическую личность государственного предприятия, «Этот признак хозрасчета развертывается в целой системе законов советского хозяйственного права, которые регламентируют деятельность «юридических лиц»—хозрасчетных предприятий и организаций» (цит. ст. 21). Нетрудно заметить, что четвертый, с точки зрения 3. Атласа, признак хозрасчета по существу покрывает собой все остальные, указанные им признаки; поэтому юридическая личность государственного предприятия является формой выражения не одного какого-либо признака хозяйственного расчета, а всех важнейших его признаков в той мере, в какой они выражают самостоятельность государственных предприятий в советском гражданском обороте.
1 «...трест.... владеет, пользуется и распоряжается имуществом., (ст. 5 Положения о трестах от 29 июня 1927 г.).
122
я т и е м б у д е т именоваться не только п p е д п р и я т и е, п р о и з во д я щ е е к а к и е – л и б о м а т е р и а л ь н ы е ц е н н о с т и, н о и в с я к о е и н о е х о з р а с ч е т н о е п р е д п р и я т и е.
Использование той доли общественного продукта, которая поступает не в производство и не в фонд личного потребления, а на организационные и социально-культурные расходы, также опосредствовано денежной формой. Деятельность государственных учреждений, выполняющих эти функции, обеспечивается соответствующими денежными ассигнованиями из государственного бюджета. Эти учреждения, выступая в качестве самостоятельных распорядителей кредитов, действуют как носители имущественных прав и обязанностей. Конечно, имущественная связь госбюджетных органов с государством в целом осуществляется в иных формах, чем связь хозорганов с государством. Об этом будет подробно сказано ниже. Отметим лишь, что госбюджетные органы по общему правилу pасходуют те средства, которые они получили от государства.
Издержки управления, расходы на народное образование, здравоохранение и т. д. покрываются за счет той часта общественного дохода, которая перераспределяется через государственный бюджет. Правда, не исключены случаи хозрасчетной организации деятельности и социально-культурных органов. В этом случае сами граждане оплачивают свои культурные потребности за счет той части общественного дохода, которая в форме денежных средств поступает в их индивидуальное распоряжение. Это не означает обязательного сокращения той доли общественного продукта, которая в форме денежных средств поступает в государственный бюджет для удовлетворения потребностей общества в народном образовании, здравоохранении и т. д. Наоборот, эта доля неуклонно растет по мере укрепления экономической мощи социалистического государства. Но это означает, что растущие культурные потребности трудящихся могут и должны частично удовлетворяться за счет их трудовых доходов. Указанное обстоятельство еще раз подчеркивает роль и значение товарно-денежной формы в условиях социалистической стадии развития общества.
123
Итак, и в области материального производства и в области обеспечения административных и социально-культурных потребностей деньги являются основной формой учета и контроля над мерой труда и потребления как отдельных членов социалистического общества, так и деятельности госорганов — предприятий и учреждений.
Изложенные выше соображения дают основания утверждать, что госорганы, обладающие определенной, признанной законом мерой имущественной самостоятельности, являются носителями прав и обязанностей, т. е. юридическими лицами. Признание госпредприятий юридическим лицом является важнейшим условием и формой правовой устойчивости хозяйственного расчета. Государство не отвечает за долги государственного хозрасчетного предприятия, а последнее не отвечает за долги государства. Юридическими лицами должны быть признаны и госбюджетные учреждения, которым также предоставлена известная мера самостоятельности в имущественных отношениях.
Что касается кооперативных и общественных организаций, то задача обоснования их юридической личности разрешается сравнительно просто. В соответствии с интересами трудящихся и в целях развития организационной самодеятельности и политической активности народных масс ст. 126 Конституции СССР обеспечивает за гражданами право объединения в общественные организации: профессиональные союзы, кооперативные объединения, организации молодежи, спортивные и оборонные организации, культурные,, технические и научные общества, а наиболее активные и сознательные граждане из рядов рабочего класса и других слоев трудящихся объединяются во Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков). Обособляя для достижения поставленных перед собой целей необходимое для этого имущество, общественные организации становятся субъектами гражданских правоотношений. Ст. 126 Конституции предусматривает объединения, преследующие как хозяйственные, так и иные —оборонные, социально-культурные и политические—цели. К числу хозяйственных объединений трудящихся относятся кооперативные организации; все остальные общественные организации являются субъектами имущественных правоотно-
124
шений лишь в той мере, :в какой это необходимо для разрешения поставленных перед ними задач.
Собственниками кооперативно-колхозного имущества являются сами кооперативные объединения и колхозы (ст. ст. 5 и 7 Конституции СССР). Кооперативно-колхозная собственность — социалистическая собственность. Поэтому имущество кооперативной организации — это не общая собственность группы лиц, составляющих в данный момент эту организацию. Соединение лиц превращается в юридическое лицо, выступает как самостоятельный носитель имущественных прав « обязанностей не только вовне, но и во внутренних взаимоотношениях с членами.
В государстве, в котором основные средства производства составляют общенародное достояние и власть принадлежит самим производителям, кооперативные организации представляют собой социалистическую форму хозяйствования. «При нашем существующем строе, — писал Ленин, — предприятия кооперативные отличаются от предприятий частно-капиталистических, как предприятия коллективные, но не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на земле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу» '. Говоря о социальной природе колхозов, товарищ Сталин еще в 1929 or. указал, что «... колхозы как тип хозяйства есть одна из форм социалистического хозяйства» 2. В 1933 г. товарищ Сталин подчеркнул, что «...колхоз есть социалистическая форма хозяйственной организации» 3.
Каждая кооперативная организация, будучи формой выражения: организационно-хозяйственной самодеятельности коллектива трудящихся, является юридическим лицом. Вхождение кооперативной организации на принципе членства в состав другого, вышестоящего кооперативного объединения (союза), не умаляет ее юридической личности и не нарушает принципов кооперативной собственности. Поэтому все кооперативные организации — от низового объединения ( артели, товарищества и т. д.) до высших союзных объединений системы — суть юридические лица.
Кооперативная организация не является органом государства. Она — добровольное объединение граждан. В этом
1 Ленин, Соч., т. XXVII, стр. 396.
2 Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 11-е, стр. 287.
3Там же, стр. 404.
125
заключается основное и решающее отличие .кооперативной организации, как юридической личности, от госпредприятия. За юридической личностью госоргана в конечном счете стоит государство в целом. Это положение необходимо понимать не в том смысле, как понимал его в 1928г. А. В. Венедиктов (см. стр. 114), а в том смысле, что деятельность госоргана, как организованного коллектива рабочих и служащих, возглавляемого ответственным руководителем, определяется общегосударственной волей и общегосударственными целями. Средством достижения этих целей является хозяйственный расчет — самостоятельность и инициатива госпредприятия. Поэтому государство в лице соответствующих планово-регулирующих органов вправе перераспределять имущество, закрепленное за госорганом (передача зданий и сооружений от одного госоргана другому). Основные фонды, находящиеся в управлении госоргана, изъяты из оборота. Вопрос о возникновении и прекращении госпредприятий решается государством. За юридической личностью кооперативной организации юридически стоит не государство, а объединяемая ею членская масса.
Вместе с тем следует отметить некоторые черты кооперативно-колхозной собственности, вытекающие из ее социалистической природы -и свидетельствующие о своеобразном единстве имущества кооперативных организаций того или иного вида кооперации. Мы .имеем в виду судьбу неделимых фондов ликвидированной кооперативной организации. При ликвидации кооперативной организации ее членам возвращаются лишь паевые взносы, все же остальное имущество после покрытия долгов передается вышестоящему кооперативному объединению (при наличии кооперативной системы)'. Так называемые централизованные фонды принадлежат данной кооперативной системе в целом 2. Если
1 Ст. 29 Положения о порядке прекращения кооперативных организаций при их ликвидации, соединении и разделении, утв. ЦИК и СНК СССР 15 июня 1927 г. (СЗ СССР 1927 г. № 37, ст. 372).
2 По мнению Д. М. Генкина, «централизованные фонды систем принадлежат их центрам, которые и распоряжаются ими в интересах системы» (см. М. М. Агарков, С. Н. Братусь, Д. М. Генкин, В. И. Серебровский, 3. И. Шкундин, Гражданское право, т. I, 1944, стр. 275). Не правильнее ли считать, что указанные фонды находятся в управлении этих центров, а собственником этих фондов является кооперативная система? Довольно странной является фигура собственника, берущего у себя самого деньги взаймы.
126

<< Предыдущая

стр. 3
(из 9 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>