<< Предыдущая

стр. 5
(из 28 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

области экономики и политики» — такая фраза внушает больше
доверия, чем аналогичная, но начинающаяся с «я».
И далее: «Сразу же возникает вопрос: что это за человек, который
так говорит о себе? Вероятно, это слова личности, весьма
уважаемой в деловых и политических кругах? О таком "Я" мы
говорим, что он выражается слишком напыщенно, и делаем
собственные выводы. Я и ОН похожи на рыбачьи сети; в одну
ловится много мелких рыбешек, в другую попадается меньше рыб,
но зато какого размера!»
Однако Надольни анализирует, заставляя своего Оле Ройтера
осознанно выбирать то один, то другой способ выражения.
Мой собственный опыт показывает, что дело обстоит несколько
иначе — многие менеджеры низшего и среднего звена, чаще
мужчины, чем женщины, имеют большие проблемы с
анонимизацией.
Они говорят, например: «Кто-то делает карьеру, получает
работу...» — но при этом идентичность с действующим лицом
остается весьма приблизительной, а ответственность за согласие с
чем-то или обещание чего-либо выглядят очень неопределенными.
Это «кто-то» сразу же выдает нерешительность и неуверенность
говорящего, оттесняет от него действие и подчеркивает
относительность возможных недостатков. Ошибки и промахи
декларируются как вполне безобидные, собственное смущение
преподносится совсем по-другому, а личные чувства вообще
скрываются. Анонимизированные конструкции пропускают вперед
непонятно чьи личности, деперсонифицируют интриги и события и
одновременно снимают с памяти груз нерассказанного.
В своем романе Надольни иронически продолжает: «Еще по поводу
этого писательства: уже не один десяток лет он [читай: протагонист
Оле Ройтер — К. Б.] практикует своеобразный метод
дистанцирования — старается рассказывать о себе, о своих
собственных поступках от третьего лица, учреждая, таким образом,
вместе с «нейтральным» рассказчиком, коим является он сам, союз
по облагораживанию правды (что-то подобное нам уже известно по
"Анабасису" Ксенофонта). Наряду с прочим он полагает, что этот
метод дает ему возможность больше "видеть". Напрасно, его сила
по-прежнему зовется "закрой глаза и не смотри" и позволяет ему
чувствовать себя уверенно лишь там, где мировая скорбь
воспринимается как невнятный рокот бушующего где-то вдали
океана» (с. 49 и ел.).
Действительно: анонимизированные конструкции позволяют
избегать личностной идентификации и порой существенно
облегчают нашу повседневную жизнь, наши будни. С другой
стороны, разве мы не вычеркиваем такие конструкции из каждого
делового письма как рецидив вербальной обезличенности?
Пожалуйста, усильте бдительность, контролируйте все эти «кто-то»
и т. п. еще более строго, чем вы делали до сих пор.
Во время важного телефонного разговора включите диктофон и с
его помощью проконтролируйте, как вы используете предложения
с Я и ОН, а также анонимизированные конструкции.
Может быть, мы осознанно используем анонимизированные
конструкции, дабы избавить себя от произнесения неудобного «я»?
Так, кто-то говорит: «Я совершенно выбился из ритма, моя карьера
закончилась, и теперь я качусь назад!» В этом случае мы,
движимые искренней симпатией, сочувственно хлопаем его по
плечу и бормочем, что, дескать, все образуется и т. п.
Напротив, анонимизированные конструкции, в отличие от
предложений, содержащих Я, не привносят в речь сигналов,
возбуждающих сочувствие, ведь никто не жалуется на свою
собственную тяжелую долю. Такие конструкции сигнализируют о
внутреннем спокойствии говорящего.
Хуже того — они открывают нам возможность, вместо того чтобы
заручиться сочувствием, как это было в предыдущем примере,
продемонстрировать нарочитое и глубоко психологизированное
смирение: мы стоим в зените жизни (следующий зенит
задерживается, настоящий проходит) и видим, что все в этом мире
преходяще. Факт личного падения превращается всего лишь в
снаряд для обезличенной игры с дальней дистанции.
Но — хорошим менеджерам (я уже не говорю о преуспевающих!)
это вовсе не нужно. Оставьте эти игры, анализируйте!
Возьмите в руки оригинал или презентационный текст своего
следующего доклада и подчеркните все анонимизированные
конструкции. Несколько раз громко проговорите соответствующие
пассажи от первого лица. Тренируйте свое Я!

Дополнительное упражнение

Во время следующей встречи с партнером по бизнесу
проанализируйте, как он использует анонимизированные
конструкции, — постарайтесь определить, в каких случаях он не
должен был этого делать, — и спокойно поговорите как-нибудь об
этом с коллегами, которым доверяете. Адаптируйте свою речь!

Послания от первого лица (Я)

• разрешают конфликты;
• заявляют эмоции;
• открыты в формулировках и вместе с тем поддаются
предварительному обдумыванию;
• дают возможность обратной связи.

Анонимизированные послания — это

• анонимные убийцы коммуникации;
• безотносительные речевые излишества;
• скользкие попытки уйти от конфронтации;
• деперсонализирующие и неконкретные речевые средства;
• нерешительные запросы и ни к чему не обязывающие
обещания.

Послания от второго лица (ТЫ)

• апеллятивны и требовательны;
• подразумевают неизбежность принятия решения;
• называют партнера по разговору и требуют от него
изложения собственной позиции;
• уступают ответственность;
• провоцируют собеседника оправдываться и давать
объяснения.

Послания от первого лица множественного числа (МЫ)

• делают акцент на общих для партнеров моментах;
• требуют достижения консенсуса;
• подчеркивают нацеленность на коллективный результат;
• маскируют «я»;
• подлежат обязательной проверке на искренность.


Совет
Если вам трудно говорить от первого лица, воспользуйтесь
следующей уловкой: попробуйте сформулировать свою речь в
форме ответов на вопросы своего начальника или клиента.

Пример

«Что я могу предложить? Итак, от претендента на эту должность
требовался опыт успешной реализации как минимум трех больших
проектов. Я получил такой опыт, будучи руководителем проекта
XY по совершенствованию мотивации сотрудников фирмы
"Мейер", участвуя в управлении процессом слияния фирм ABC и
CDE и осуществляя стратегическое руководство консалтинговым
проектом в фирме GHI. Все три проекта были в высшей степени
успешными, в частности...»

Использование самоиронии:
«...Доля правды в этом все-таки есть!»

Отрывок из диалога претендента на должность и работодателя
наглядно демонстрирует неуместность самоирояии:

«Ну, и как же вас зовут?!»
«Мое имя...»
«Да расстегните же пиджак, расслабьтесь!»
«О'кей, да, итак, меня зовут Михаэль...»
«А мы ведь с вами вместе ехали в лифте, вы еще удивились, что он
идет наверх...»
«Ну, я...»
«Вообще-то, для лифта это совершенно нормально, он всегда идет
либо вверх, либо вниз».
«Э-э... Вы спрашивали, как меня зовут?!»
«Ну да, конечно, и вы никак не соберетесь мне этого сказать!»
«Итак, меня зовут Михаэль...»
«Это вы уже говорили...»
«...Да, я имею высшее образование по специальности
"промышленная информатика" и сейчас работаю в фирме "Мейер"
в городе Y. До этого работал в фирме "Мюллер" в городе X, к
сожалению, она больше не существует. А еще раньше в фирме
"Никсдорф", ну, ее судьба тоже всем известна!»
«Сейчас вы, конечно, скажете, что это не вы их угробили. Или?!»
«По всей вероятности, не я, но все может быть (смеется);
естественно, э-э... бросается в глаза, что все фирмы, в которых я
раньше работал, прекратили свое существование. Но я бы не стал
категорически утверждать, что здесь не обошлось без моего
участия (опять смеется)».
«Ну, конечно, при чем тут вы? Я бы на вашем месте тоже не стал
ни в чем признаваться».
«Э-э... гм...»
«Итак, вы признаетесь?!»
«Нет, я всегда имел возможность убедить своих работодателей в
том, что являюсь чрезвычайно ценным работником. По крайней
мере, так было до сих пор... ведь как-то мне все-таки удавалось
получать новую работу».
«Ну, ясно, главное — на всякий случай не подпускать вас к
оперативному руководству. Развалить такую фирму, как
"Никсдорф", — это не каждому под силу...»
«Да, 30 000 сотрудников — фьють! — и в один день ничего не
осталось».
«Как же вам это удалось?»
«Секрет!»
«И кто вам платит за это, конкуренты?»
«Большую часть своих доходов я получаю от работодателя».
«...и, разумеется, небольшую премию от конкурента?!»
«Э-э... гм...»
«Кто же главный конкурент вашего настоящего работодателя?!»
«Фирма ABC... Но мы все еще первые на мировом рынке!»
«Все еще...»
«Да, но за производство я не отвечаю, я специалист по электронной
обработке данных, работаю, так сказать, во втором эшелоне».
«Отлично, значит, как бы успешно ни был налажен сбыт, пока вы
контролируете электронную обработку данных, предприятие
фактически стоит на месте».
«Да, но я работаю в этой фирме уже пять лет, и она все еще на
плаву...»
«...а сколько же вы работали в "Никсдорфе"?»
«Семь лет!»
«А в следующей фирме?»
«Шесть лет!»
«Итак, сначала вы втираетесь в доверие, а потом: бац!»
«Ну да?!» (смеется).

Самоирония распознается мгновенно, одна легкомысленно
отпущенная реплика — и коммуникативная петля затянута. При
этом участники разговора — или в нашем случае вы сами, те, кто
читает этот наш специально придуманный диалог, — прекрасно
знают, что самоирония не содержит ни крупинки (?) правды.
Между тем самоироничные высказывания весьма неудобны для
восприятия реципиентом: он слышит определенное послание,
понимает его — правильно, точно и аналитически, — ясно и четко
воспринимает сказанное, но при этом должен думать обратное, а
потом еще и отложить это в памяти. Настоящее безумие!


Совет
Самоирония — это мыслительный шпагат, сделать который
собеседнику может быть не под силу, — даже в том случае, если он
поймет, что все это несерьезно.

Следующий пример, на этот раз совсем короткий:

А: «Вы дурак!»
В: «Ах, если бы вы знали меня лучше, вам было бы ясно, что я не
дурак, а первая скрипка!» (Игра слов. Нем. Pfeife имеет значения
«скрипка» и «дурак». — Прим. пер.)

А теперь рассмотрим сказанное с точки зрения слушателя. Он
слышит один раз «дурак» и один раз «первая скрипка» и должен
немедленно различить и понять иронию и самоиронию, а затем
сохранить в памяти обратное. Маленький вопрос: какое слово
является антонимом к слову «дурак»? — Ну как, понятно?!


Совет
В ответственных ситуациях никогда не отвечайте самоиронией на
вопросы или упреки, обращенные к вам лично, к вашей фирме или
сфере вашей деятельности. Такое послание потребовало бы от
собеседника растянуться в мыслительном шпагате, и потом
некоторое сомнение остается всегда.
Отвечая на вопросы или упреки, используйте ясные формулировки
и позитивные высказывания, постоянно контролируйте
собеседника и его реплики.
Ирония — это троянский конь словесной акробатики, самоирония
— минное поле для того, кто ее использует.

Отсюда обратный пример

«Итак, это вы развалили фирму?» «Нет, напротив, моя работа
всегда приносила компании только пользу!»

Запомните

Никогда не повторяйте упрек, прозвучавший в ваш адрес, потому
что повторение закрепляет сказанное в сознании собеседника.
Вместо того чтобы повторить упрек, сразу же ответьте на него
позитивным для вас утверждением, ни в коем случае не
используйте отрицание с последующим повторением слов упрека
(«Я не виноват»).
Самоиронией мы называем стилистическую фигуру,
предлагающую реципиенту трансформировать смысл услышанного
с точностью до наоборот.
Удачный пример находим в романе Стена Надольни Еr oder Ich (с.
39), где стареющий консультант Оле Ройтер иронизирует с
собственным Я в вагоне поезда, идущего через всю Германию: «В
принципе, я сделался продавцом, — усмехнулся Оле Ройтер. —
Сегодня я продаю импульс, подстегивающий деятельность фирм,
партий и всевозможных организаций. Впрочем, я получаю деньги и
в том случае, если он не срабатывает».

Правило: острая, меткая цитата в нужное время дороже
золота... но еще лучше повторение собственной основной

<< Предыдущая

стр. 5
(из 28 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>