<< Предыдущая

стр. 19
(из 26 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

Мк
Мф
Ин
Лк
Мк
ip
51
89
96
95 (Посл. 146)
0
10
0
0
pan
31
41
164
39 (Посл. 30)
1
36
4
1
appan
10
11
17
11 (Посл. 152)
0
1
2
2
panuh
1
2
5
1
0
36
0
1
paruh
0
3
16
4
0
28
0
0
пи
0
1
0
0
12
10
12
2 (Посл. 51)
jah
1
1
5
0
0
0
0
0
IX

Церковнославянский перевод

I. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА СРЕДИ СЛАВЯН И ПЕРЕВОД НОВОГО ЗАВЕТА

Распространение христианства среди славянских народов окутано туманом полуисторических легенд. Согласно повествованию, записанному через триста лет после этого события, первую попытку христианизации славян предпринял император Ираклий (ок. 575-641 гг.), движимый, по-видимому, как политическими интересами, так и религиозным рвением. В VI в. орды аваров, дикого азиатского народа, хлынули к границам Римской империи. После того как они разграбили балканские территории Восточной империи и подошли к самым стенам Константинополя, Ираклий счел необходимым обратить в христианство хорватов, чтобы они служили защитным барьером для предотвращения дальнейших набегов и грабительских нападений. Впоследствии, как повествует Константин Багрянородный (905-959), Ираклий решил пригласить священников из Рима, поставил из них архиепископа, епископа, пресвитеров и диаконов, и хорваты были крещены1236. Далее Константин рассказывает, что тот же император пытался обратить сербов, также при помощи пресвитеров из Рима1237.

Вопрос о том, насколько достоверен рассказ Константина, неоднократно обсуждался. С одной стороны, многие историки полностью отвергают его свидетельство: известно, что отношения между Римом и Византией были достаточно натянутыми, и если бы Ираклий решил распространить христианство на Балканском полуострове, он отправил бы туда византийских миссионеров. Но с другой стороны, следует учитывать, как отмечает Ф. Дворник1238, что Византия и Рим не всегда относились друг к другу враждебно и до 732 г. вся Иллирия была частью римского патриархата. В любом случае, даже если верить рассказу Константина о миссионерских начинаниях Ираклия, у нас нет никаких других сведений о ходе и итоге этой попытки христианизации в первой половине VII в.

В IX в. к славянам отправилась еще одна миссия, о которой, к счастью, сохранилось гораздо больше сведений, хотя и не совсем точных. В любом случае ясно: мало найдется исторических событий, которые столь глубоко повлияли на культурное развитие такого множества народов, как византийская христианская миссия в Моравию (ныне в составе Чехии). В самой Моравии миссия потерпела неудачу, но имела неожиданный успех среди болгар, сербов, хорватов и восточных славян, заложив основы древнейшей христианской славянской культуры. Сведения о Моравской миссии в наиболее полном виде дошли до нас в двух славянских источниках (так называемые Паннонские жития)1239, под названием Vita Constantini и Vita Methodii.1240 Несмотря на историческую достоверность этих рукописей, написанных, как представляется, вскоре после описываемых событий, их недостатки - искажения в ходе преемственности1241, а часто и неточность — не раз оставляют историка разочарованным. Тем не менее эти Vitae содержат детали, согласующиеся с ранним, более кратким латинским повествованием под заглавием Legenda italica (также известно как Vita cum Translatione S. Clementis)1242, и большинство ученых глубоко убеждены в их достоверности1243.

Вот что сообщают названные источники о тех, кого называют «апостолами славян»1244. Жили два брата, греки из Фессалоник. Мефодий, вероятно, родился около 815 г., а его младший брат, при крещении названный Константином, - в 826 или 827 г. Их отец Лев занимал высокую военную должность друнгария (по рангу примерно соответствует полковнику).1245 Множество славян жили близ Фессалоник - важного форпоста империи, второго города после Константинополя; братья с детства были знакомы со славянским диалектом, на котором говорили в округе. Младший брат получил университетское образование в Константинополе, принял сан и стал библиотекарем (хартофилактом) в Святой Софии. Он начал также преподавать философию и теологию и даже, будучи преемником Фотия в Константинопольском университете, стал известен как философ. Известно, что он ездил в мусульманские области для участия в дискуссиях с местными жителями.

Позже, около 860-861 г., Константин вместе с братом Мефодием отправился на Русь с миссией к хазарам, нехристианскому финно-тюркскому племени, жившему у Азовского моря. Братья провели несколько месяцев в Херсонесе, византийском владении в Крыму. О Константине говорится (Vita, viii), что он в это время изучал древнееврейский язык, готовясь к диспутам с некоторыми еврейскими учеными этого края. Биограф также сообщает, что после дискуссий с самаритянами Константин настолько изучил этот язык, что мог читать самаритянские книги (очевидно, Ветхий Завет). Насколько критически следует воспринимать этот рассказ о лингвистических достижениях Константина — вопрос спорный; в любом случае Translatio здесь более сдержанно и говорит только об одном языке, который Константин изучил в Херсонесе, - хазарском.

Автор жизнеописания также утверждает, что в Херсонесе Константин «обнаружил [рукопись] Евангелия и Псалтири, написанную «русьскыми» буквами, и человека, говорившего на этом языке». Поскольку у нас нет точных данных о развитой письменности у славян до Кирилла и Мефодия (хотя возможно, некоторые славяне пользовались руническим письмом)1246, это сообщение вызвало к жизни множество теорий. Васильев утверждает, что буквы были готские1247. Вернадский предположил, что это был смешанный алфавит из армянских и грузинских букв, адаптированный для местного славянского диалекта1248. Вайян1249 предложил внести в текст поправку, ее принял также Грегуар1250, а позже детально разработал Якобсон1251 и впоследствии приняли Лант1252и Дворник.1253 Суть поправки вот в чем: следует изменить прилагательное и вместо читать («сирийскими»). В пользу такой поправки говорит и то, что во всех рукописях Vita Constantini произошла та же самая перестановка между Suri («сирийские») и Rasi («русские»)1254. Более того, вполне вероятно, что тогда в Херсонесе были сирийские книги: Крым в то время находился под церковной юрисдикцией Антиохии, то есть Сирийской церкви1255.

Главный труд Константина и Мефодия был все еще впереди. Вскоре после середины IX в. моравский князь Ростислав1256 обратился к императору Михаилу III «Пьянице» с просьбой прислать миссионеров, чтобы они наставляли его народ. Император, более известный своим беспутством, чем благочестием, внял просьбе и (возможно, посоветовавшись с патриархом Фотием) отправил миссионерами Константина и его брата Мефодия. Братья прибыли в Моравию около 863 г., были приняты с почетом и стали наставлять вверенных им учеников. В это время, как сообщает Vita Constantini (гл. xv), Константин перевел «церковный чин» (может быть, «чин литургии») и некоторые другие литургические книги на славянский язык и приступил к подготовке моравского клира.

Вскоре после этого возникли разногласия из-за введения византийской церковной традиции, с литургией на языке славян, в землях, которые епископы Пассау и Зальцбурга числили под своей юрисдикцией. В качестве «богословского» довода выдвигалось то, что только греческий, латинский и древнееврейский имели право быть языками литургии. Главное было не в том, что использовать другой язык при богослужении считалось ересью: нетрудно понять, что немецкое священство косо смотрело на движение, грозящее вывести славян из-под немецкого церковного контроля. Несмотря на все интриги против Константина и Мефодия, два папы - Адриан II, затем Иоанн VIII - согласились на использование славянского языка в божественных литургиях. Однако оба понтифика выдвинули одно условие: недельные церковные чтения следует читать сначала по-латыни, а потом в славянском переводе1257.

Прожив несколько лет в Моравии (по Vita Constantini — 40 месяцев, по Translatio — четыре с половиной года), два брата отправились в Рим. Согласно обоим источникам, в Риме Константин заболел; чувствуя, что конец близок, он принял монашеский обет и взял имя Кирилл. Спустя пятьдесят дней он умер (14 февраля 869 г.) и похоронен в базилике, посвященной св. Клименту. Мефодий же вернулся в Паннонию (в нынешней западной Венгрии) и был архиепископом провинции Сирмий, отпавшей во время нашествия аваров в VI в. (а также, вероятно, и Моравии). Авторитет Мефодия вошел в прямое столкновение с властью церковных иерархов Баварии. В результате последовавших споров Мефодий был на два с половиной года заключен в тюрьму1258. В 873 г. об этом узнал папа (тогда уже Иоанн VIII), он распорядился освободить Мефодия и снова ввести в Моравии литургию на славянском языке. Однако после смерти Мефодия в 885 г. немецкий клир снова вознамерился запретить славянскую литургию в Моравии, ученики Мефодия были насильственно изгнаны из страны, а некоторые из них даже проданы в рабство. Так славянское христианство, изгнанное из своего первого дома, вместе с изгнанниками переселилось в другие славянские земли.

Всплеск культурной активности в Болгарии и Македонии в конце IX - начале X в. создал благоприятные условия для распространения христианской веры. В частности, в Болгарии при царе Симеоне (893-927 гг.) наступил расцвет литературы, что положило начало средневековой славянской литературе Православной церкви. Однако конец X в. отмечен некоторым застоем в развитии христианства на Балканском полуострове, и основным культурным центром была Русь, где христианство стало государственной религией после крещения князя Владимира в 988 г.

Теперь следует обратиться к созданию славянских алфавитов и первому переводу Писания на славянский язык. Vita Constantini и Translatio сообщают: перед тем, как покинуть Моравию, Кирилл разработал алфавит для славянского языка и начал переводить Евангелие1259 (говорится в Vita) co стиха «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Несколько лет спустя ученый монах Храбр написал трактат под заглавием «О письменах»1260. Там говорится, что алфавит Кирилла состоял из 38 букв и отвечал нуждам славянского языка так же хорошо, как греческий алфавит — нуждам греческого языка. Трудность, с которой сталкиваются современные филологи, состоит в том, что в дошедших до нас церковнославянских рукописях представлены два разных алфавита: глаголица и кириллица. Какой из них составил Кирилл, как два алфавита связаны между собой, к какому письму они восходят - на все эти вопросы даются самые разные ответы. Но на сегодняшний день принято считать, что алфавитом, который Кирилл создал для моравских христиан, была так называемая глаголица. Предпринималось множество попыток вывести глаголицу из других алфавитов (в том числе из еврейского, самаритянского, готского, эфиопского, армянского, грузинского), но ни одну из них нельзя считать удачной.1261 Судя по всему, Кирилл взял за основу затейливое греческое минускульное письмо IX в., возможно, добавил несколько латинских и древнееврейских (или самаритянских) букв, и результатом его творческой деятельности явились стилизованные, симметричные буквы, состоящие из маленьких четырехугольников, треугольников и кругов с дополнительными элементами.1262

Кириллический алфавит, по мнению большинства ученых1263, - алфавит более позднего происхождения, чем глаголица, основанный, несомненно, на греческом унциальном письме IX-X вв. Этот алфавит, гораздо менее индивидуальный, чем глаголица, разработал, возможно, св. Климент — ученик Кирилла и Мефодия, активный миссионер в Болгарии. После некоторых частных изменений великий Болгарский собор 893 г. в Преславе не только узаконил славянский язык как церковный, но и кодифицировал кириллицу, сделав ее официальным церковным и светским алфавитом1264.

Древнейшие церковнославянские рукописи, содержащие библейские, литургические и теологические тексты, написаны глаголицей. Однако следует заметить, что ни одна из рукописей не донесла до нас настоящий язык Кирилла и Мефодия: в текстах IX-X вв. (дата древнейших сохранившихся рукописей) уже есть диалектные различия, указывающие на место написания.

Невозможно с точностью определить, какие книги Библии перевели сами Кирилл и Мефодий. Vita Methodii (гл. xv) сообщает, что братья совместно перевели с греческого Евангелие и Апостол. Но слово «Евангелие» в этом контексте неоднозначно. Оно может обозначать и рукопись полного Четвероевангелия, и лекционарий — книгу перикоп для чтения по разным дням церковного календаря. После смерти Кирилла Мефодий и два (или три1265) священника, служившие ему писцами, завершили перевод с греческого на славянский язык всей Библии, за исключением книг Маккавеев. Согласно Vita Methodii, работа заняла восемь1266 месяцев, с марта по 26 октября 884 г. По-видимому, этот полный перевод вскоре был утерян, что, как отмечает Власто, «неудивительно при том, что имелся всего один, самое большее два экземпляра перевода, и в той неразберихе, которая возникла после смерти Мефодия».1267 Конечно, делались копии с Псалтири и почти со всех книг Нового Завета (Откровение, не входившее в православный лекционарий, не было переведено). У Восточной церкви были в ходу лишь несколько извлечений из Ветхого Завета, поэтому неудивительно, что полное собрание библейских книг на церковнославянском языке появилось на Руси только в последнее десятилетие XV в. Этот труд совершил архиепископ Геннадий Новгородский. В основу Нового Завета лег церковнославянский перевод, а Ветхий Завет был переведен частью с Септуагинты, частью с Вульгаты1268. Сегодня церковнославянский - мертвый язык, используемый только в церковных чтениях и литургии.

II. РУКОПИСИ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОЙ ВЕРСИИ

Ни одна древнецерковнославянская рукопись не датирована; поэтому исследователи должны определять примерный возраст рукописей не только по палеографии и иконографии, но и по наличию или отсутствию архаизмов в фонетике.1269 Кроме древнецерковнославянских текстов как таковых, сохранились более поздние национальные «изводы»1270церковнославянского, где язык приобретал местную окраску соответственно тем регионам, где он был в ходу1271. Различия в правописании и грамматике помогают определить чешскую, хорватскую, сербскую, болгарскую и русскую «редакции» церковнославянского.

В следующий перечень новозаветных рукописей, составленный по текстам, перечисленным как Fontes в Lexicon Linguae Paleoslovenicae1272 Чешской Академии наук, входят некоторые национальные редакции церковнославянского текста. Сиглы рукописей те же, что в Lexicon.

А. Евангелия

(1) Codex Zographensis (Zogr) — Зографское Евангелие, Четвероевангелие глаголицей, 288 листов1273, написано в Македонии, возможно, в конце X в.1274 Рукопись получила свое название по монастырю Зографу на Афоне, монахи которого в 1860 г. преподнесли ее в дар русскому царю Александру II. Ныне хранится в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге (Glag. № 1). Первые листы отсутствуют, и текст начинается с Мф 3:2. Листы 41-57, содержащие Мф 16:20- 24:20, заменены, написаны глаголицей, грубым почерком, в конце XI или начале XII в.1275 Язык Зографского кодекса — хорошее отражение раннего церковнославянского, разве что ъ здесь ассимилированы. Издание (в кириллической транскрипции): V. Jagi263, Quattuor evangeliorum codex glagoliticus olim Zographensis nunc Petropolitanus (Berlin, 1879; переиздание: Graz, 1954)1276.

(2)Codex Marianus (Mar) — Мариинское Евангелие, 174 листа; написано глаголицей, по словам Аути1277, предположительно в Македонии в конце X - начале XI в. Содержит Четвероевангелие, на которое, однако, сильно повлиял какой-то лекционарий: в нем часто встречаются грубо вписанные инициалы1278. В 1845 г. русский ученый В. Григорович увез рукопись из Мариинского монастыря на Афоне в Россию. К сожалению, первые листы рукописи утеряны, и поэтому стихи Мф 1:1 —4:22 отсутствуют1279. Ныне первые два листа с текстом Мф 5:23 — 6:16 хранятся в Вене, в Национальной библиотеке, а остальная часть кодекса (Мф 6:17 — Ин 21:17) — в Российской государственной библиотеке в Москве (Ф 87, номер 1698). Хорошее издание кодекса, с глоссарием и исследованием языка рукописи, выпустил В. Ягич: V. Jagi263, Quattuor evangeliorum versionis palaeoslovenicae codex Marianus glagoliticus (Berlin — St. Petersburg, 1883, переиздание: Graz, 1960).

(3)Дечанское Четвероевангелие (Dec), прежде хранившееся в монастыре Дечаны в Сербии, ныне в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге (Gilf. 4); представляет собой экземпляр Евангелия XIII в. на церковнославянском языке болгарского извода. Ягич пользовался этой рукописью при издании Мариинского кодекса, чтобы восполнить отсутствующий в последнем отрывок Мф 1:1 — 5:22; см. выше, № 2.

(4)Codex Assemanianus (As) - Ассеманиево Евангелие, написано глаголицей; 158 листов; евангельский лекционарий, за которым следуют святцы (листы 112b— 158)1280. Обычно кодекс датируется XI в., но Й. Вайс относил его к X в. В месяцеслове упоминается несколько святых из Македонии, в том числе ученик Мефодия св. Климент Охридский. Это позволило предположить, что кодекс был переписан в Македонии. В 1736 г. сириец-христианин Иосиф С. Ассемани купил рукопись у православных монахов в Иерусалиме. Его племянник Стефан И. Ассемани оставил ее Ватиканской библиотеке, где она хранится по сей день. Два издания XIX века (F. Ra269ki, 1865 г., и I. 262rn269ic, 4878 г.) были не совсем удовлетворительны, и на смену им пришло красивое издание: Josef Vajs, Josef Kurz, Evangeliarium Assemani. Codex Vaticanus 3 slavicus glagoliticus. Editio phototypica cum prolegomenis, textu litteris Cyrillicis transcnpto, analyst, annotationibus palaeographicis, variis lectionibus, glossario; i, Prolegomena, Tabulae (Прага, 1929 г.); ii (Прага, 1955 г.). [Факсимильное изд.: В. Иванова-Мавродинова, А. Джурова, Ассеманиевото Евангелие. Старобългарски глаголически паметник от X век, София, 1981. - Прим. ред.]

(5)Остромирово Евангелие или Остромиров лекционарий (Ostr), написано кириллицей, 294 листа. Кодекс переписан в 1056-1057 г. дьяконом Григорием для новгородского посадника Остромира; ныне хранится в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге (F 928 921 5). Эта самая ранняя из датированных славянских рукописей, согласно Аути1281, переписана, несомненно, с манускрипта восточноболгарского происхождения, но родной русский язык писца наложил свой отпечаток на ее язык. Это лекционарий «краткого» типа (см. ниже, стр. 457). Издание: А. Востоков, Остромирово Евангелие 1056-1057 г. (СПб., 1843 г.; переиздание: Wiesbaden, 1964). Его дополняет фотолитографическая репродукция (сделанная на средства петербургского купца Ильи Савинкова): Остромирово Евангелие (СПб., 1883 и 1889 гг.). [Современное факсимильное изд.: Остромирово Евангелие, Л., 1988. - Прим. ред.]

(6)Кириллическая рукопись, известная как Саввина книга (Sav), датируется XI в.; неполный экземпляр, изначально мог содержать около 200 листов. Сохранились 166 листов, из них только 129 выполнил первый писец, некий «поп Савва». Текст, согласно Ланту, в основном относится к восточноболгарскому изводу церковнославянского языка и содержит множество уникальных вариантов, в том числе несколько странных перестановок отдельных церковных чтений; например, чтение из Евангелия от Луки с воскресенья седьмой недели перемещено на место воскресного чтения шестой недели, как в Ar1 (см. ниже, стр. 438). Сначала рукопись хранилась в монастыре близ Пскова; ныне в Москве, в Российском государственном архиве древних актов. Издание: В. Н. Щепкин, Саввина книга (СПб., 1903 г.; переиздание: Graz, 1959), с глоссарием. [Новое изд.: Саввина книга. Древнеславянская рукопись XI, XI-XII и конца XIII века. Ч. 1. Рукопись. Текст. Комментарии. Изд. подгот. О. А. Князевская, Л. А. Коробенко, Е. П. Дограмаджиева, М., 1999. - Прим. ред.]

(7)Охридские листки (Achr) - два листа лекционария, написанного глаголицей; обнаружены в Охриде В. Григоровичем в 1845 г. Содержат несколько церковных чтений на период со вторника после Пасхи до понедельника следующей недели. Написаны, возможно, в XI в. Ныне листы хранятся в библиотеке Одесского университета. Из нескольких изданий самое лучшее — издание Г. А. Ильинского: Охридские глаголические листки. Отрывок древнецерковнославянского Евангелия XI в. (Памятники старославянского языка, III. 2; СПб., 1915), напечатанное кириллическими буквами.

(8)Листки Ундольского (Und): два листа написанного кириллицей лекционария XI в. Хранятся в Российской государственной библиотеке в Москве (Ф 310, № 961). Издание: 917. 934. Карский, Листки Ундольского; отрывок кирилловского Евангелия XI-го века (СПб., 1904).

(9)Куприяновские листки (Kupr) - два листа из написанного кириллицей лекционария XI в. с некоторыми русскими элементами в языке. Ныне хранятся в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге (F 928 921 58). Издание: Ф. В. Каминский, Отрывки евангельских чтений XI в. (Известия отделения русского языка и словесности Академии наук, xxviii, Ленинград, 1924, стр. 273-276).

(10) Никольское Четвероевангелие (Nik), датируется началом XV в., ранее хранилось в сербском монастыре св. Николая. В XIX веке перевезено в Белградскую национальную библиотеку. Издание: Dani269i263, Nicolsko jevandjelje (Белград, 1846).

Б. Другие книги Нового Завета
(11)Praxapostolos Christinopolitanus (Christ) — рукопись XII в., русский извод церковнославянского языка. Первоначально хранился в Христинопольском монастыре в Галиции, ныне в библиотеке Ставропигиального института во Львове. Издание: Ае. Kaluzniacki, Actus epistolaeque apostolorum palaeoslovenice ad fidem codicus Christinopolitani (Вена, 1869). Лакуны издатель восполнил по Гильфердингскому и двум Московских кодексам; см. №№ 12, 13, 14.
(12)Апостол из собрания А. Ф. Гильфердинга (Hilf), ныне Гильф. 14 в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге. Рукопись XIV в., сербский извод церковнославянского. По ней Калужняцки восполнял лакуны в Деяниях и 1 Петра при издании Христинопольского кодекса, см. № 11.
(13)Апостол (Moska), написан в 1220 г., ранее хранился в московской Синодальной библиотеке под номером 7, ныне в библиотеке Государственного исторического музея; язык рукописи - русский извод церковнославянского. По ней Калужняцки восполнял лакуны в 1 Кор при издании Христинопольского кодекса, см. №11.
(14)Апостол XV в. (Moskb), ранее хранился в московской Синодальной библиотеке под номером 18, ныне в библиотеке Государственного исторического музея; язык рукописи — русский извод церковнославянского. По ней Калужняцки восполнял лакуны в некоторых посланиях Павла при издании Христинопольского кодекса, см. № 11.
(15)Фрагменты Grskoviciana (Grs) — четыре листа Апостола, датируемые концом XII — началом XIII в., написаны хорватской глаголицей. Ныне хранятся в Югославской Академии наук в Загребе. Издание: V. Jagic, «Grskoicev odlomak glagolskog apostola», Starine Jugoslavenske akademije znanosti i umjetnosti, xxvi (Zagreb, 1893), стр. 46-53.
(16)Praxapostolos Achridianus (Ochr.) - рукопись XII в., болгарский извод церковнославянского языка, ныне в Российской государственной библиотеке в Москве (Ф 87, номер 1695). Издание: С. М. Кульбакин, «Охридская рукопись Апостола конца XII века», Bulgarski starini, in (София, 1907).
(17)Praxapostolos Slepcensis (Siepc) — рукопись XII в., болгарский извод церковнославянского языка, название получила по монастырю Слепче близ Прилеп в Македонии, где хранилась. Ныне большая часть рукописи хранится в Российской национальной библиотеке в С.-Петербурге (F ? ?. 101, 101а), отдельные листы - в нескольких других библиотеках. Издание: Г. А. Ильинский, Слепченский Апостол XII века (Москва, 1912).
(18)Praxapostolos Macedonicus (Mak) - рукопись XII в., болгарский извод церковнославянского языка, хранится в библиотеке Национального музея в Праге (номер IX E 25).
(19)Praxapostolos Sisatovachensis (Sis), рукопись на сербском изводе церковнославянского языка, написанная в 1324 г. Издание: F. Miklosich, Apostolus e codice monasterii Sistovac palaeoslovenice (Вена, 1853).
(20)Mihanoviciana Fragmenta (Mih) — два листа глаголической рукописи Деяний Апостолов, написанной в конце XII — начале XIII в. Хранятся в архиве Югославской Академии наук. Издание: V.Jagic, «Gradja za glagolsku paleografiju» Rad Jugoslavenske akademije znanosti i umjetnosti, ii (Загреб, 1868), стр. 1-35.
(21)Pagina I Foliorum Kijevensium (стр. I Киевских листков, Kijb), написана в Хорватии в начале XII в., содержит часть Послания к Римлянам (13:11 - 14:3). Издание: V.Jagic в Glagolitica (Вена, 1890).
(22)Книга Откровения из Хвалова сборника (Hval), рукопись XV в., сербский (боснийский) извод церковнославянского языка, ныне в Болонье. Издание: Dj. Dancic, «Apokalipsa iz Hvalova rukopisa», Starine Jugoslavenske akademije znanosti i umjetnosti, iv (Загреб, 1872), стр. 86-109.
Помимо перечисленных рукописей, использованных (как упомянуто выше) в «Старославянском Словаре» Чешской Академии наук, есть еще два-три славянских текста, которые по разным причинам следует здесь упомянуть.
Архангельский евангельский лекционарий, рукопись 1092 г., русский извод церковнославянского языка. Переписан двумя писцами с лекционариев разных типов. Одна часть, известная как Ar1, содержит 76 листов с субботними и воскресными чтениями, начиная с пятого воскресенья Иоанна и до Великого поста, но со значительными лакунами. Другая часть, Ar2 (листы 77-174), содержит субботние и воскресные чтения от Великого поста до Страстной седмицы и месяцеслов. Как показало исследование Л. П. Жуковской1282, текстуальное свидетельство Ar1 более раннее и намного превосходит свидетельство Ar2, взятого из «полного» лекционария Мстиславова типа. Факсимильное издание выпущено в Москве в 1902 г. Румянцевским музеем. [Новое изд. см.: Архангельское Евангелие 1092 года. Исследования, древнерусский текст, словоуказатели. Изд. подгот. Л. П. Жуковская, Т. Л. Миронова. М., 1977. - Прим. ред.]
Мирославов евангельский лекционарий, датируемый концом XII или началом XIII в. Эта роскошная иллюминированная кириллическая рукопись, по словам Ланта, выглядит так, как будто ее никогда не читали. Написана сербским писцом для сербского князя; есть признаки происхождения от русского извода церковнославянского языка. Предмет многих исследований и монографий1283, лекционарий вышел в факсимильном издании: Lj. Stojanivic, Miroslavljevo jevandjelje (Odlomci) (Spomenik Srpske kralj. akademije, xx; Belgrade, 1893). [Новое изд. см.: ?. Родиh, ?. Jовановиh. Мирослављево jеванhеље. Критичко издање. Београд, 1986. — Прим. ред.] Анализ взаимосвязи между системой недельных чтений в Мирославовом лекционарий и системой, представленной в выделенной У. Д. Брэем небольшой группе греческих рукописей1284, опубликовала И. Бернс1285.
Лекционарий Апостола на древнеболгарском языке, датируемый XI в., привлек внимание ученых в результате замечательного открытия. В 1960 г. в деревне Енина в Балканских горах древняя церковь, уже много лет заброшенная, реставрировалась как «археологический» памятник. В кучах мусора на церковном дворе кто-то случайно наткнулся на чудовищного вида ком, грязный и покрытый известкой; это оказались 39 пергаменных листов кириллического кодекса, некогда состоявшего, по-видимому, из 215 или 220 листов. Плохо сохранившиеся фрагменты изданы наиболее подходящим способом: К. Мирчев, X. Кодов. Енински апостол. Старобългарски паметник от XI в. (София, 1965), с фотографической репродукцией и точной транскрипцией параллельно, на развороте. Многие листы сильно повреждены и не читаются. Остальные содержат: Деян 17:16-22; Рим 6:3-11; 13:11 — 14:4, 19-26; 1 Кор 1:18-2:2; 5:6-14; 6:12-22; 8:8-9:2; 11:23-32; Гал 3:13-14; 4:22-30; Флп 4:4-9; Кол 3:12-16; 2 Тим 2:4-10, 11-19; Евр (части всех глав); 1 Ин 4:12-19.
Возможно, древнейшая известная нам рукопись Откровения на славянском языке — экземпляр XIV в. на церковнославянском языке русского извода. Этот текст считается предшественником более молодого Хвалова кодекса (№ 22 в перечне). Ныне хранится в Российской государственной библиотеке в Москве (Ф 256, № 8). Издание: Архимандрит Амфилохий, Апокалипсис XIV века Румянцевского музея (Москва, 1886).
Помимо перечисленных новозаветных рукописей, еще несколько церковнославянских рукописей содержат извлечения из Ветхого и Нового Заветов. Одна из наиболее примечательных — Супрасльский сборник (codex Suprasliensis), кириллическая рукопись, от которой сохранилось 285 листов.1286 Она получила название по монастырю Супрасль под Белостоком, на северо-востоке Польши, где ее обнаружил М. И. Бобровский в 1838-1839 гг. Затем кодекс был разделен: листы 1-118 отправлены в Любляну, где хранятся и по сей день в университетской библиотеке; остальные (кроме первых 6 листов, ныне находящихся в Российской национальной библиотеке) оказались в Варшаве, в библиотеке Замойского. Супрасльский кодекс, самый большой по объему сохранившийся церковнославянский памятник, содержит мартовскую минею, 24 жития святых и другие священные предания, 23 проповеди и молитвы. Другая книга гомилий на церковнославянском языке — Glagolita Clozianus (Глаголица Клоца), от нее сохранилось только 14 листов глаголического текста. Первоначально рукопись принадлежала графу Парису Клоцу (умер в 1856 г.), два листа ныне находятся в Фердинандеуме в Инсбруке, другие 12 листов — в городском музее города Тренто на севере Италии. Последнее издание: А. Dostal, Clozianus. Codex paleoslovenicus glagoliticus tridentinus et oenipontanus (Прага, 1959). Большинство гомилий параллельны гомилиям Супрасльского кодекса; из прочих одна проповедь, как считают, написана самим Мефодием1287.
Супрасльский кодекс и сборник Клоца содержат множество цитат и аллюзий из Ветхого и Нового Заветов, которые сравнительно легко определить по индексам библейских цитат, которые составили Николай Дурново1288 и Андре Вайян1289.
Наконец, следует заметить, что дата славянского перевода книги Откровения точно не установлена. Вопрос о том, насколько перевод древнее самой древней известной рукописи (см. выше, стр. 439), еще обсуждается. Досконально изучив этот вопрос, В. Облак пришел к выводу, что перевод был сделан не позже XII в., а может быть (судя по некоторым «паннонийским» чертам в грамматике и лексике), даже раньше.1290 Во всяком случае, книга была отвергнута официальными православными славянскими церквами (также и в лекционарии Греческой православной церкви чтения из Апокалипсиса не входили). С другой стороны, болгарские богомилы и боснийские катары, как и следовало ожидать, достаточно часто использовали эту книгу для поддержки своих взглядов.

III. ОПИСАНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОЙ ВЕРСИИ1291

По всей видимости, первым1292 издателем греческого Нового Завета, делавшим ссылки на славянскую версию, был Христиан Фридрих Маттеи, ученый из Тюрингии, который в разное время преподавал в Москве классическую античную литературу — сначала в гимназии, затем в университете. Работая в России, Маттеи привнес значительный вклад в текстологию Нового Завета: он использовал много греческих рукописей, дотоле неизвестных западной науке1293. В своем громоздком двенадцатитомном издании греческого Нового Завета он указывал, что иногда цитирует также свидетельства славянской версии. (Кроме нее, из версий в этом издании представлена только латинская Вульгата, по одной московской рукописи, ныне утерянной, - Демидовскому кодексу; см. выше, стр. 325.) В приложении к своему изданию Откровения Маттеи перечисляет 10 славянских рукописей, которые видел в России. Однако он удовольствовался лишь сравнениями с текстом Откровения в издании ин-фолио славянской Библии (Москва, 1826). Свидетельство приводится на латыни и сопоставляется с Вульгатой по упомянутой выше рукописи1294.

Франц Карл Альтер, иезуит из Силезии, профессор греческого языка в Вене, был первым издателем греческого Нового Завета, включившим в издание свидетельства непосредственно из славянских рукописей. Для своего громоздкого и неудобного издания греческого Нового Завета он выбрал греческую рукопись XIII в. из Королевской библиотеки в Вене (Greg. 218; von Soden, 948 300), которую исправил по тексту первого издания Стефануса (1546 г.). Усовершенствованный список чтений приводится в конце каждого тома. Этот неуклюже построенный основной текст Альтер дополнил отдельными приложениями со свидетельствами из 24 рукописей той же библиотеки, включая три славянских кодекса, над которыми для Альтера работал Фортунатус Дурих.1295 К сожалению, большинством его славянских свидетельств может пользоваться только тот, кто знаком с этим языком: разночтения транслитерированы латинскими буквами, но на славянском языке.

Первым текстологом, который действительно серьезно работал со славянской версией, был Иоганн Якоб Грисбах. По его просьбе родоначальник славянской филологии Йо-зеф Добровский (1753—1829) собрал важные чтения приблизительно двадцати церковнославянских рукописей1296. Грисбах включил эти свидетельства в свое второе издание греческого Нового Завета1297, которое и оставалось для нескольких поколений по существу единственным источником сведений о славянских чтениях. В 1869—1872 гг. Тишендорф воспользовался плодами трудов Добровского в издании Грисбаха; также и Грегори в своих книгах приводит каталог новозаветных славянских рукописей Добровского1298.

В конце XIX века Г. А. Воскресенский начал предварительную работу по классификации славянских рукописей Нового Завета1299. Он разделил их на четыре семьи, которые, на его взгляд, представляют четыре различных редакции. Древнейшая редакция сохранилась в южнославянских рукописях; именно к этой группе относится большинство самых знаменитых кодексов. Вторая редакция представлена древнейшими русскими рукописями, датируемыми XI-XII вв. Остальные две редакции относятся к XIV и XV в. Как считал Воскресенский, ему удалось показать, что Евангелия церковнославянских рукописей соответствуют тому типу греческого текста, которым пользовался Фотий, патриарх Константинопольский.

Только с начала XX века текстология церковнославянской версии стала привлекать более пристальный интерес. Тщательно исследуя устойчивые особенности переводческой техники церковнославянской версии Евангелий, Грюненталь уделил внимание и текстологическому родству важнейших рукописей этой версии.1300 Он обнаружил, что текст Мариинского Евангелия часто согласуется с константинопольским (или Лукиановым) типом, представленным в греческих рукописях Е, F, G, Н, К, M, S, U, V, тогда как Зографское Евангелие дает гораздо больше западных чтений и согласуется с D, старолатинской версией и Вульгатой. Грюненталь также заметил следующее: в церковнославянских лекционариях, Ассеманиевом Евангелии и Саввиной книге одна и та же евангельская перикопа может встречаться дважды в одной рукописи; но иногда в Ассеманиевом Евангелии, а еще чаще в Саввиной книге можно различить разные типы текста1301и разные техники перевода.

Несколько лет спустя ветеран славянской филологии Ватрослав Ягич опубликовал подробный анализ кодекса XIV в. Matica-Apostolus, содержащего Деяния, Соборные послания и послания Павла.1302 По наблюдениям Ягича, во всех частях этой рукописи обнаруживается близкое родство с древнейшими формами византийского текста и даже отдельные соответствия с предвизантийскими текстами.

В 1922 г. Андрей Сной, профессор Священного Писания в Любляне, внес поправки в предварительный анализ Воскресенского1303. В ходе своего более подробного исследования Сной обнаружил немало чтений, ранее не замеченных, где церковнославянская версия согласуется с египетским (так называемым Гезихиевым) типом и расходится с Фотиевым. Основным предметом его краткого доклада стало утверждение, что церковнославянские рукописи содержат древние чтения и текстология не должна ими пренебрегать.

Из ученых XX века больше всех занимался церковнославянской версией профессор Йозеф Вайс в Праге1304. Если вспоминать самое важное из его обширного вклада в науку, надо начать с тома I его «Критических исследований старославянского библейского текста». Это издание славянского текста евангелия от Марка параллельно с греческим Textus Receptus1305. Вот как Вайс определяет итог своих исследований сложной текстологии церковнославянской версии:

«Внимательное изучение Евангелия от Марка показало, что славянская версия в основном принадлежит к сирийской (или константинопольской) редакции, с множеством досирийских чтений двух типов - западного и александрийского. Таким образом, греческая рукопись, с которой делался перевод, была смешанного типа; славянская версия с ее многочисленными досирийскими элементами заслуживает не меньшего внимания, чем другие рукописи или группы, такие, как феррарская группа, семья рукописей Лейка I или рукопись 565... Среди досирийских вариантов западных чтений больше, чем александрийских; но большинство досирийских чтений — общие для обеих групп, западной и александрийской, поэтому их происхождение определить трудно»1306.

Два года спустя Вайс сообщил в своей статье1307, что из приблизительно 2500 разночтений, найденных им в церковнославянских Четвероевангелиях, около половины принадлежат византийской или антиохийской редакции, примерно одна пятая — западной и еще меньше — александрийской1308.

Продолжая свое исследование преобладающего византийского элемента в церковнославянской версии, Вайс обнаружил, что наиболее близки к ней семьи Кi и Ка (по фон Зодену), особенно последняя1309. (По словам фон Зодена, семью Ка возглавляют рукописи А, К и П, за ними идут около сотни других, более или менее близких; рукопись А — старшая, а П — самая представительная). По словам Вайса, церковнославянская версия, «как семья Ка, (а) во многих местах сохраняет порядок слов западного текста и (б) еще чаще обнаруживает западные вставки или опущения»1310.

Следующие работы Вайса преследовали цель, поставленную на Первом съезде филологов-славистов в Праге в 1929 г.: реконструировать церковнославянский текст Евангелий. В качестве первого шага к изданию такого текста Вайс опубликовал исследование по некоторым важным особенностям древнейших рукописей церковнославянской версии1311. Классифицировав рукописи и определив их относительную ценность, Вайс делает вывод: «поскольку церковнославянский лекционарий был, конечно, первым литературным трудом св. Константина-Кирилла, при реконструкции текста Евангелия следует исходить из древнейшего лекционария (Ассеманиева Евангелия)»1312.

Кроме того, Вайс обнаружил, что в одной сравнительно поздней рукописи богомильского происхождения, Никольском Четвероевангелии (№ 10 в приведенном перечне) начала XV в., «александрийские и так называемые западные варианты представлены в гораздо большем количестве, чем в других рукописях. Это обстоятельство приводит нас к убеждению, что кодекс следует считать очень тщательной копией с глаголического оригинала, особенно в отношении текстологии»1313.

Результаты исследований Вайса по церковнославянской версии изданы в 1935—1936 гг. в четырех томах1314. Каждый том содержит реконструкцию текста церковнославянской версии и параллельно греческий текст, к которому она должна была восходить.

Во введении к тому Евангелия от Марка Вайс приводит статистику частотности константинопольских (койне) и западных чтений в реконструированном церковнославянском тексте1315. Выглядит это следующим образом.


Матфей

Марк

Лука

Иоанн

Константинопольские

306

291

319

169

Западные

292

200

289

210


Как можно заметить, во всех Евангелиях, кроме Иоанна, константинопольских чтений больше, чем западных. В процентном соотношении это выглядит следующим образом.

Евангелие от Матфея: константинопольских чтений 51,25%, западных 48,8%.

Евангелие от Марка: константинопольских чтений 57,3%, западных 42,7%.

Евангелие от Луки: константинопольских чтений 54,4%, западных 47,6%.

Евангелие от Иоанна: константинопольских чтений 44,6%, западных 55,4%.

Что может означать подобное обстоятельство — самый высокий процент досирийских чтений в Евангелии от Иоанна и византийских чтений в Евангелии от Марка? Ответ на этот вопрос другой ученый-славист, Йозеф Курц, предлагает искать в исторических условиях создания церковнославянской версии из лекционария1316. В стандартном восточноправославном лекционарии представлен почти весь текст Евангелия от Иоанна (90,6%) и только четверть Евангелия от Марка (27%). Очевидно, текст греческого лекционария, к которому восходит церковнославянская версия, включал больший процент западных чтений, чем греческое Четвероевангелие, вероятно, более позднее, по которому восполнялся текст славянских Евангелий (в основном Марка).

Из рецензий на реконструкцию Вайса заслуживает упоминания критика, которую высказали Р. П. Кейси и С. Лейк1317. Они ограничились текстом Евангелия от Марка и пришли к выводу, что Вайс, следуя не совсем верной классификации новозаветных рукописей фон Зодена, ошибочно относил церковнославянский текст к семье Ка. На основе более тщательного анализа родства рукописей (по главам 6 и 7 Евангелия от Марка) Кейси и Лейк сделали «предположение, что изначальная славянская версия восходит к тексту ?? по фон Зодену. Именно этим типом, считает фон Зоден, пользовались каппадокийские отцы Церкви - Василий, Григорий Нисский и Григорий Назианзин; он сохранился в рукописях . Однако это всего лишь первое пробное предположение...»1318

Кейси и Лейк прокомментировали также метод реконструкции церковнославянской версии у Вайса. Судя по всему, он, как правило, отдавал предпочтение чтениям, происходящим из позднего византийского типа. Кейси и Лейк признают, что «в очень узких пределах этот метод, несомненно, оправдывает себя»1319, но в то же время совершенно справедливо отмечают, что при некритическом применении такого правила «изначальный» текст получается совершенно искаженным. В заключение они высказывают высокую оценку предварительного труда Вайса, при этом признавая, что «славянская версия еще остается одной из самых темных проблем в истории текста Нового Завета»1320.

После публикации своей реконструкции Вайс обратился к различным проблемам вариантов версии, не решенным в ходе предыдущих исследований. Например, продолжая предварительный анализ Грюненталя, Вайс справедливо предположил: несмотря на превосходство Мариинского кодекса в морфологии и лексике, он изобилует позднейшими (константинопольскими) чтениями и вряд ли может считаться изначальной формой церковнославянской версии1321. С другой стороны (как Вайс отмечал в одном прежнем исследовании), более поздняя богомильская Никольская рукопись содержит больший процент ранних западных чтений.

В следующей краткой работе Вайс отрицает предположение Сноя, что александрийский тип текста повлиял на церковнославянскую версию, и повторяет, в еще более категорической форме, свое собственное мнение: Кирилл и Мефодий пользовались современной им византийской рукописью с необычно большим содержанием невизантийских чтений, преимущественно палестинских по происхождению1322. Как пример такого смешанного текста Вайс приводит группу 921960. К этой подгруппе /-текста фон Зоден относил рукописи U, 213, 443, 1071 (кроме Мф), 1321 (только Ин), 1574, 2145.

Следующий этап исследований1323 отмечен регрессом с точки зрения достоверности выводов. Йозеф Швайгль издал исследование славянского Textus Receptus литургической формы Евангелий, на первый взгляд, тщательное и добросовестное.1324 Он приходит к выводу, что текст лекционария, общеупотребительного ныне в славянских странах - литургических Евангелий, изданных в 1905 г. в Москве, - «близок тексту типа Я (египетско-александрийского) и поэтому намного превосходит старославянскую (глаголическую) версию IX века, где часто обнаруживается зависимость от палестино-кесарийской редакции».1325 Однако к подобному выводу Швайгля могла привести только совершенно неверная и некритичная оценка значения приведенных свидетельств. В длинный перечень чтений, которые он отнес к александрийским1326, входят примеры следующего рода.

Мф 11:19 - славянский лекционарий подтверждает греческое ??????, как в С, L, ?, 33, 892 и др., а чтение ????? встречается в В *, , W, 788, 2145 и др.

Мк 10:29 — в славянском лекционарий добавлено ??? ???????, как в С, ?, 28, 33, 597, 892 и др.; это добавление отсутствует в В, F, D и др.
Лк 22:64 — славянский лекционарий поддерживает греческое ??????? ????? ?? ????????, как в ?, 33, 579, 892 и др.; это добавление отсутствует в В, , К, L, 924, 932, Я, 209 и др.

Считать эти чтения лекционария александрийскими можно только при отсутствии самых элементарных знаний по новозаветной текстологии. Такое необычайное множество будто бы александрийских чтений в славянском лекционарии Швайгль сумел «обнаружить» благодаря тому, что объявлял александрийским любой вариант, засвидетельствованный хотя бы в одной александрийской рукописи, независимо от характера документа и от свидетельств других чтений.

Следует упомянуть и споры о возможном влиянии латинской и готской версий на церковнославянскую. Уже в 1853 г. филолог Шафарик высказал мнение, что в старославянском тексте Евангелий заметно некоторое влияние Вульгаты.1327 В 1925 г. Погорелов заново обратился к этой проблеме и обнаружил, как ему казалось, дополнительные доказательства латинского влияния на церковнославянскую версию.1328 Однако Вайс изучил примеры Погорелова и пришел к выводу, что они недостаточно подтверждают этот тезис.1329 Известный лингвист Мейе, обдумывая гипотезу Погорелова, пришел к выводу, что эти примеры лишь доказывают проникновение в старославянскую лексику времен Кирилла и Мефодия некоторых латинизмов, но этого недостаточно, чтобы говорить собственно о влиянии Вульгаты на церковнославянскую версию1330.

В последующие годы польский ученый Слоньски гораздо более обстоятельно показал, что предположительные соответствия с Вульгатой против греческого оригинала, если они не восходят к какому-то доселе неизвестному греческому варианту, легче всего объяснить определенной критичностью и независимостью славянского переводчика при создании версии1331.

Позднее Вайс в одной из своих статей1332 признал некоторые тезисы Погорелова и допустил, что есть несколько мест, которые вряд ли можно объяснить без указания на связь с Вульгатой. Таковы чтения в Мф 23:4, с путаницей слов colligunt и alligant; в Ин 6:23, основанное на неверном толковании, gratias agentes (вместо agente) Deo (вместо Domino): ??????????????? ??? ??????; и в Мф 6:11 — буквальный перевод Иеронимова supersubstantialem (с греческого 941960953959973963953959957). Однако, по критическому замечанию Розова, каждый из этих примеров можно объяснить и по-другому, без предположений о влиянии Вульгаты1333.

Н. ван Вейк внес еще одно дополнение: он предположил, что церковнославянский перевод греческого ????????? в Мф 13:48 , «собрали», указывает на связь с Диатессароном Татиана (через elegerunt Вульгаты)1334.

В 1942 г. хорватский ученый И. Хамм выдвинул теорию о том, что на церковнославянскую версию повлияла готская1335. Судя по тому, что известно о готах и их литературе, признает он, влияние готской Библии на Кирилла и Мефодия во второй половине IX в. просто немыслимо. Но предполагаемые параллели между двумя версиями заводят Хамма так далеко, что он переносит начало церковнославянской версии назад, в VI или VII в. Такая теория, если ее вообще выдвигать, должна подкрепляться сильнейшими аргументами. Но вместо этого Хамм приводит самые тривиальные примеры; если и они имеют вес, то mutatis mutandis можно доказывать зависимость английской Библии короля Иакова от церковнославянской версии! Вайс1336 и Янко1337 опровергли мнение Хамма. Вайс показал, что оригинал готской версии по типу разительно отличался от оригинала церковнославянской, а Янко рассмотрел этот вопрос с точки зрения лингвистики.

Десятилетие спустя после выхода несуразной статьи Хамма Ф. Ливер в небольшой работе, обнаруживающей недостаточное знакомство с предыдущей литературой по этому вопросу, попытался доказать, что Кирилл в Херсонесе познакомился с переводом Ульфилы1338. Ливер ограничился разбором фразы «русскими буквами» в Vita Constantini1339, которую толкует как «готскими буквами». Д. Герхардт ответил Ливеру статьей с богатой подборкой материалов1340, где без труда показал невозможность контакта Кирилла с готским языком.1341 С другой стороны окончательный удар теории Хамма нанес германист Л. Заточиль: на основе подробного анализа первых пяти глав Евангелия от Марка он доказал, что между готской и славянской версиями нет ничего общего1342.

Фр. Печушка в статье, которую после его смерти издал Курц, разбирает древнеславянский текст Деяний Апостолов в рукописях ХП-ХШ вв. По словам автора, греческий оригинал этого перевода был смешанного характера: основная константинопольская редакция и досирийские элементы двух типов - александрийского и западного, с преобладанием западных чтений1343.

Следует обратить внимание на ряд исследований чешского ученого Карела Хоралека. Он утверждает, что старославянский текст Евангелий по мере передачи все более деградировал стилистически. Первоначальный изысканный стиль перевода, по его мнению, сильно пострадал от механической работы писцов, заменявших многие вольные, но очень удачные обороты рабским подражанием греческому оригиналу, вплоть до порядка слов1344. Хоралек также выделяет несколько типов церковнославянского текста. На Балканах славянский перевод был гармонизирован по греческому тексту Византийской церкви. Богомильские евангельские тексты носят довольно выраженный архаический характер; лексика относительно хорошо сохранилась, но синтаксис сильно эллинизирован. Хорватские глаголические рукописи носят следы редакции по латинской Вульгате1345.

В объемистом томе, озаглавленном «Евангелиарии и Четвероевангелия. Дополнения к текстуальной критике и истории старославянской версии Евангелия»1346, Хоралек исходит из общепринятого мнения, что Кирилл перевел сокращенный вариант греческого лекционария. Впоследствии перевод был дополнен по Четвероевангелию. При создании и передаче в этот текст вносились изменения двух типов: одни отражали разночтения греческих рукописей, другие были чисто стилистические, по инициативе переводчика (переводчиков). Возможность точно определить архетип церковнославянского текста Хоралек оценивает пессимистически - в частности потому, что в процессе передачи текста появились славянские чтения, не имеющие параллелей в ранее изученных греческих рукописях.

В статье под заглавием «La traduction vieux-slave de l'Йvangi-le — sa version originale et son dйveloppement ulterieur».1347 Хоралек разбирает избранные переводы в нескольких церковнославянских рукописях и приходит к тому же выводу: писцы вносили в версию изменения, и постепенно она теряла свой чисто славянский характер, все более и более подражая языку и оборотам греческого Vorlage. Он также усматривает ярко выраженную разницу между славянским текстом, переведенным непосредственно с греческого лекционария, и позднейшими дополнениями по греческим рукописям Четвероевангелия.

IV. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОЙ ВЕРСИИ1348

Современное состояние исследований церковнославянской версии оставляет желать лучшего. Как было отмечено ранее при описании древнейших рукописей версии, не все они доступны в печатных изданиях. Более того, систематическая каталогизация сотен поздних рукописей, отражающих дальнейшее развитие нескольких диалектных форм славянского1349, еще только начата, не говоря уж об изучении их текста. По поводу одной из поздних славянских версий, старочешской (иногда цитируемой у Тишендорфа), Дж. X. Роупс в 1926 г. довольно справедливо заметил:

«Если бы как следует изучить старочешскую версию Деяний, это внесло бы очень важный вклад в исследование «западного» типа текста Деяний. Достичь этого несложно; не к чести исследователей Нового Завета будь сказано, уже почти полтора века [со времен Добровского] вполне доступные рукописные источники в Германии и Чехии остаются без применения»1350.

Начало, впрочем, уже положено: это надолго затянувшаяся работа по уточнению классификации нескольких видов славянских лекционариев. Предварительную работу Враны, который в своем исследовании «О типах, редакциях и взаимосвязи старославянских Евангелий»1351 приводит очень удобную таблицу статистики характерных особенностей семи важнейших церковнославянских рукописей, продолжила русский палеограф Л. П. Жуковская. Задавшись целью каталогизировать и классифицировать несколько видов славянских лекционариев или апракосов (термин происходит от греческого ???????? ??????), г-жа Жуковская собрала данные по 506 славянским рукописям русского извода. Она обнаружила, что апракосы, которых больше, чем Четвероевангелий (в соотношении пять к двум), делятся на три основных группы1352.

<< Предыдущая

стр. 19
(из 26 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>