<< Предыдущая

стр. 18
(из 45 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>

и реструктуризация

Окончание табл. 4.2
Реальный ВВП,
Длительность Кумулятивный
Страна 2000 г.
спада, лет размер спада, %
(1990 = 100%)
СНГ 7 51 63
Армения 4 63 67
Азербайджан 6 60 55
Беларусь 6 35 88
Грузия 5 78 29
Казахстан 6 41 90
Кыргызстан 6 50 66
Молдова 7 63 35 I
Россия 7 40 64
Таджикистан 7 50 48
Туркменистан 8 48 76
Украина 10 59 43
6
Узбекистан 18 95

[Transition, 2002].
Источник:

Эмпирические данные не дают оснований для утверждений о
том, что глубина экономического спада в начальный период реформ
заметно различалась для стран, проводивших политику "шоковой
терапии" и градуализма. Это дает основания некоторым авторам
[Popov, 2000] для утверждений, что трансформационный спад явля­
ется следствием не той или иной политики, а результатом слабо­
сти экономических и государственных институтов.

Т а б л и ц а 4.3
Темпы прироста валового внутреннего продукта в странах ЦВЕ
в 1990—1999 гг.

1990 г. 1991г. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г. 1999 г.
Страна
-3,3 6,4 1,0
-1,2 -11,5 0,6 3,2 -2,6 -1,5
Чехия 3,9
-0,6
Венгрия -3,5 -11,9 4,6 5,2
2,9 3,7
1,5 1,3
-3,1
7,0 6,0 6,8
Польша -11,6 -7,0 2,6 5,2 4,8 3,5
3,8
6,6
Словакия -2,5 -14,6 -6,5 -3,7 6,5 0,0
4,9 6,9 5,4
-5,5 3,8 4,0
Словения -4,7 -8,9 5,3 3,3
2,8 2,5
4,1



93
Лекция 4
Проблемы экономической политики в переходных экономиках


Окончание табл. 4.3

Страна 1990 г. 1991 г. 1992 г. 1993 г. 1994 г. 1995 г. 1996 г. 1997 г. 1998 г. 1999 г.
ЦВЕ-5 -9,6 5,8 2,0
-6,7 -0,9 1,6 4,3 4,6 4,9 3,2
Болгария -11,7 -7,3 -1,5 1,8 2,9 -10,1 -6,9 4,0 -2,0
-9,1
Румыния -5,6 -8,8 4,0 3,9 -6,6 -5,5 -5,0
-12,9 7,2
1,5
ЦВЕ-7 -6,6 -10,4 -2,8 3,7 2,0 1,5 0,4
5,9
1,4 4,1
Хорватия -7,1 -8,0 6,8 6,0 6,5 -1,5
-21,1 -11,7 3,0
5,9
Россия -3,0 -5,0 -14,5 -8,7 -12,7 -4,1 -3,5 0,8 -4,6 5,3
Украина -4,0 -8,7 -14,2 -22,9 -12,2 -10,0 -3,2 -1,7 -2,0
-9,9

Российская экономика: опыт трансформации 1990-х годов и
Источник:
перспективы развития. М.: ГУ ВШЭ, 2000.

К основным тенденциям переходного периода, помимо отме­
ченных выше, следует отнести:
я сокращение выпуска в промышленности, рост сектора услуг;
в рост производства в частном секторе;
а рост экспорта — преимущественно в развитые страны;
в резкий рост уровня бедности, усиление социального нера­
венства по доходам.

Т а б л и ц а 4.4
Сокращение выпуска в промышленности, рост сектора услуг,
% ВВП

Сельское
Промышленность Услуги
Регион и период
хозяйство
ЦВЕ и Балтия
13,7 45,1 41,2
1990—1991 гг.
33,0 53,1
1997-1998 гг. 13,9
СНГ
27,5 39,7 32,8
1990-1991 гг.
1997-1998 гг. 18,7 31,2 50,1

[Transition, 2002].
Источник:

Из табл. 4.4 видно, что сокращение выпуска продукции сель­
ского хозяйства было значительней в странах СНГ, а промышлен­
ности, напротив, — в странах ЦВЕ и Балтии.


94
4.1
Трансформационная квадратура: либерализация, стабилизация, приватизация
и реструктуризация

Таблица 4.5
Рост производства в частном секторе, % ВВП

Страна 1990 г. 1994 г. 1999 г.
ЦВЕ и Балтия 11 50 68
Чехия 12 65 80
10
Эстония 55 75
Венгрия 18 55 80
Румыния 17 40 60
10
СНГ 20 50
Армения 12 40 60
Беларусь 5 15 20
Россия 5 50 70
[Transition, 2002].
Источник:

Для интерпретации этих эмпирических закономерностей были
предложены политэкономические и аналитические модели. К ос­
новным политэкономическим моделям политики реформ можно
отнести:
• монетаристскую модель [Гайдар, 1999];
• модель рентоориентированного поведения (rent seeking) [As-
lund, etal.,1996].
В рамках монетаристской модели политики реформ различия
в динамике макроэкономических индикаторов в странах с переход­
ной экономикой объясняются на основе факторов кредитно-денеж­
ной политики. "Эти страны (с переходной экономикой) можно раз­
делить на две группы. Первую из них составляют государства, которые
сумели противопоставить финансовому кризису жесткую денеж­
ную политику и за короткие сроки сбить инфляцию до умеренных
значений. Во второй группе стран денежная политика была мягкой,
темпы роста номинального денежного предложения подвержены
резким колебаниям, а период высокой инфляции — длительным.
С известной долей условностей проводившуюся в первой группе
стран экономическую политику можно назвать монетаристской,
во второй — популистской" [Гайдар, 1999].
Следуя логике монетаристской концепции, можно заключить,
что в странах с "быстрой дезинфляцией" экономический спад был
более коротким, а реформы — более последовательными и глубо­
кими по сравнению со странами с "медленной дезинфляцией", в ко-


95
Лекция 4
Проблемы экономической политики в переходных экономиках


торых наблюдался длительный экономический спад, сопровождав­
шийся рецидивами высокой инфляции. Следует отметить, что эм­
пирические данные, приведенные в табл. 4.1—4.3, далеко не всегда
подтверждают эти выводы.
Другая политэкономическая интерпретация различий в ди­
намике экономических показателей по странам с переходной эко­
номикой была предложена Аслундом [Aslund, et al. 1996] в рамках
модели рентоориентированного поведения. Согласно логике этой
модели политика правящих элит в посткоммунистических странах
в большей или меньшей степени подвержена факторам поиска
личной и групповой выгоды в условиях политической, правовой и
финансовой неопределенности переходного периода. Логика Аслун-
да проста: если высокая инфляция — очевидное зло, то почему пра­
вительства во многих странах не борются с ней столь решительно?
Потому, что высокая инфляция, порожденная денежно-кредитной
эмиссией, позволяет политическим элитам извлекать дополнитель­
ную выгоду посредством перераспределения финансовых потоков,
выгодных кредитов и пр., иными словами, добывать ренту в "мут­
ной воде" реформ. Пусть U(л) — предельная полезность темпа
инфляции л для правящей элиты; С(л) — предельные социаль­
ные издержки темпа инфляции л. Характер зависимостей приве­
ден на рис. 4.1.

С{л),и(л) А
С(л)

/аС(л)




Ри{л)

U (71)



Л


Рис. 4.1. Зависимость предельной полезности
и предельных социальных издержек от темпа инфляции


96
4.2
Модель "шоковой терапии " Берга — Сакса


Аслунд рассматривает рентоориентированное поведение неко­
торого репрезентативного политика в переходной экономике. При
выборе целевого темпа инфляции этот политик руководствуется
своими представлениями о социальных издержках проинфляцион-
ной политики. Если это — ответственный политик, то его оценка
уровня социальньгх издержек высокой инфляции, как правило, ока­
зывается довольно точной. Если же это временщик, озабоченный
извлечением личной или клановой выгоды, то он склонен занижать
уровень социальных издержек инфляции (аС(я), Q<a<\). Из
рис. 4.1 видно, что это приводит к возрастанию темпа инфляции:
п >л . По мысли Аслунда, эти аргументы проливают свет на су­
2 х


ществование длительных периодов высокой инфляции в переход­
ных экономиках. В ресурсоориентированных экономиках предель­
ная выгода элит от кредитно-денежной эмиссии довольно высока,
что влечет за собой сохранение чрезвычайно высоких темпов инф­
ляции в течение длительного срока.
Рассмотренные выше политэкономические интерпретации
различий в динамике макроэкономических индикаторов в странах
с переходной экономикой являются характерными примерами ло­
гики монофакторного экономического анализа. В случае монетарист­
ской модели — это примат фактора денег и денежной политики в
трансформационной динамике, в случае модели рентоориентиро-
ванного поведения акцент делается на поиск и извлечение ренты.
Представляется, однако, что сложность проблемы требует не моно­
факторных, а многофакторных ее интерпретаций. Для более глубо­
кого сравнительного анализа политики "шоковой терапии" и гра­
дуализма необходимо использовать макроэкономические модели.
Далее в лекции будут рассмотрены две аналитические модели: мо­
дель политики "шоковой терапии" Берга — Сакса и двухсекторная
модель переходной экономики.



4.2

Модель "шоковой терапии" Берга — Сакса

Эта модель была положена в основу макроэкономических реформ
в Польше (см.: [Sachs, 1989; Berg, Sachs, 1992]).

<< Предыдущая

стр. 18
(из 45 стр.)

ОГЛАВЛЕНИЕ

Следующая >>